Ранобэ: Чайка − принцесса с гробом

Описание: Когда я проснулся, в глаза бросилось прекрасное лицо Акари, моей сводной сестры.

«Доброе утро, брат», — сказала она, стоя на четвереньках и нависая надо мной, Тору Акюрой. Из подушки торчал глубоко вонзенный в нее молот Акари. Долгое время мы с ней, брат и сестра, скитались по послевоенному Фербисту, живя сегодняшним днем, но вконец обнищавшая Акари больше не могла меня выносить.

«Работа — для неудачников», — говорил я сам себе, отправляясь в горный лес на поиски пропитания, но тут что-то шевельнулось глубоко в траве. Я ожидал увидеть что угодно, вплоть до яростной фейлы, но вместо этого передо мной появилась миниатюрная девочка. «Н... нападать?» — спросила одетая в черное таинственная девочка с гробом на спине, глядя на меня большими фиолетовыми глазами. Так я встретился с Чайкой, и мой мир вновь пришел в движение. (с)

Кол-во глав: 1-95

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Конец военной поры

Ничто не предвещало конца идущих своим чередом дней. Нет, возможно, какие-то знаки все же были. Но она на то время была совсем еще ребенком и не могла осознавать положение дел в ее королевстве и соседних странах... с самого начала и до самого конца происходящее было вне ее понимания. Все, что ей оставалось — лишь ошеломленно смотреть на происходящее перед ее глазами. Где-то кто-то ревел. Где-то кто-то стонал. Где-то кто-то кричал. Голоса бесконечно накладывались друг на друга, сливаясь в симфонию разрушения. Ее мелодия сплеталась из воплей, кличей, криков... и примешанного к ним рева пламени и ветра. Разобрать отдельные звуки в ней было невозможно. Вопли страны, бившейся в предсмертной агонии.

— Принцесса!

Она увидела за окном что-то странное. В бесконечно простиравшемся небе плыло нечто огромное. Трудно сказать, как далеко от окна оно располагалось. Но одно несомненно — это было нечто поразительно гигантское. Судя по тому, насколько маленькими казались на его фоне драгуны, оно было размером с замок... хотя, пожалуй, даже с небольшую гору. И оно летело. Его ничто не держало. Оно ни на чем не свисало. Оно парило, словно облако. Да, магия могла сделать невозможное возможным... но это все равно чересчур. На первый взгляд оно напоминало вертикальный цилиндр. Но после тщательного осмотра становилось ясно, что это была скорее статуя. Она изображала человеческую фигуру... молящуюся деву со сложенными на груди руками. Это была летающая в небесах статуя. И...

— Принцесса!

Вскоре она поняла, что это крепость наступавшей на них армии. — ... Страшно. Страшно. Слишком страшно. В надежде сбежать от вида крепости она посмотрела вниз. Но и там уже разворачивалось поистине инфернальное зрелище. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги. Враги... и только враги. Перед глазами ничего, кроме врагов. Бесчисленные солдаты противников неумолимо надвигались на них. Они двигались в порыве, буквально сметавшем их войска, размахивали оружием и толкали перед собой щиты. Она видела этот разрушительный поток. К ее собственному ужасу.

— Принцесса!!! Где вы?!

Даже эта маленькая девочка, ничего не понимающая в тактике и стратегии, могла с уверенностью сказать: «Они обречены. У них ни шанса на победу.» — Принцесса!.. Немолодая фрейлина ввалилась в комнату, едва не сорвав дверь с петель. — Ах, принцесса... так вот где вы были! — крикнула она, выражая своим лицом беспокойство и страх. Выглядела она ужасно — и волосы, и платье были растрепаны. Казалось, что закон «В первую очередь дворцовая фрейлина должна заботиться о достоинстве своего вида», о котором она так торжественно вещала, совершенно вылетел из ее головы. Кровоподтеки и царапины на лице намекали, что по пути сюда она успела споткнуться и упасть. — Будьте добры, за мной... поспешите! — ... Фрейлина взяла ее за руку и повела вглубь замка. Его убранство отличалось от привычного лишь одним. Все было багровым. Цвет пылающего пламени, разлетавшейся повсюду крови... другими словами, цвет безвозвратной гибели ее родного замка. По висевшим повсюду флагам и картинам плясали обезумевшие языки пламени. Огонь пощадил лишь проложенные по полу ковры, и то лишь благодаря тому, что те до основания пропитались кровью. Пол был усеян бесчисленными трупами. Там лежали трупы и союзников, и врагов. Их действительно было не счесть. Некоторых она узнавала, некоторых нет. Некоторые трупы принадлежали людям, а некоторые — однозначно нет. Большинство из них убили оружием. Но были трупы и обугленные, и оплавившиеся, словно перележавшие на солнце конфеты. Трудно даже представить, как именно они погибли. Были трупы мужчин. Были трупы женщин. Были останки детей. Были останки стариков. На полу лежали воплощения смерти во всех ее проявлениях. А среди них... — Все хорошо, Принцесса, все хорошо. …Двигалась, огибая мертвые тела, фрейлина, стараясь убедить этими словами, в первую очередь, саму себя. Иногда ей приходилось топтать трупы ногами, и неважно, принадлежали ли они союзникам или врагам. Различить их было уже невозможно. И уж тем более некогда. — Нам нужно всего лишь добраться до Его Величества... Вместе с фрейлиной они шли по замку, что занимало вдвое больше времени, чем обычно. По счастливой случайности по пути им ни разу не встретились вражеские солдаты. Но... — Ваше Величество! Я привела принцессу! — прокричала фрейлина, вбегая в тронный зал.— ...?! Она застыла в ужасе. Обычно в этом зале трудилось под сотню слуг и чиновников. Эта комната должна была служить символом власти и могущества... но сейчас в ней царствовало запустение, а в лучах ленивого закатного солнца она и вовсе становилась похожа на заброшенные руины. А в самой глубине зала... Пустовал трон, на котором должен был восседать император. Вместо этого... — В... Ваше Величество?... — задыхающимся голосом протянула фрейлина. Недалеко от трона лежал лицом в пол мужчина. Они не видели его лица. Но его вид и одежда, расшитая золотыми и серебряными нитками, однозначно указывали на то, кем он являлся. А еще... было очевидно то, что этот человек уже скончался. На это недвусмысленно намекала растекшаяся по каменному полу лужа крови. — Не может... — прошептала фрейлина и перевела взгляд от окровавленного трупа императора вдаль. Позади него полукругом стояло восемь фигур. Все вооружены. Среди них были и рыцари с мечами, и маги с волшебными гундо. Были гуманоиды со звериными ушами и хвостами. Все они носили разную броню... и можно было заметить, что и цвет кожи у них различался. Скорее всего, этот отряд собрали из воинов разных стран. — Ваше Величество... Ваше Величество… Ваше Величество! — закричала фрейлина, побежав в сторону лежащих на земле останков. А в следующий момент... — Ваше Величество, Ваше...

Удар.

В зале раздался глухой звук. Сдвинулась одна из восьми фигур. В ее правой руке был большой меч, которой она отрубила голову фрейлины... наверное. Трудно с уверенностью сказать, что именно произошло, потому что девочка не успела разглядеть случившееся. Одна из фигур, похожая на мечника, на какое-то мгновение дернулась, а затем голова фрейлины с застывшим на лице удивлением поднялась в воздух. Как именно это случилось, она не знала. А затем... — Это — дочь Дьявола? — произнесла одна из фигур. Все их взгляды сфокусировались на ней. Перед смертью фрейлина громко объявила, что «привела принцессу». А значит, ни отрицание, ни попытки казаться непричастной их бы не разжалобили. Более того... скорее всего, слова фрейлины с самого начала не влияли на ее судьбу. Трупов в этом замке уже хватало, так что никого бы не удивила еще парочка. Скорее наоборот, они истребляли всех, кого подозревали в кровных связях с Проклятым Императором, и не собирались оставлять в живых никого. — Раз так, ее ждет та же судьба. — Неважно, что она ребенок. — Мы должны жить с уверенностью в завтрашнем дне. Фигуры начали чинно приближаться к ней. — Во имя мира. — Во имя справедливости. — Во имя всех нас. — Не проси о пощаде. Она увидела, как тот же рыцарь, что отрубил голову фрейлины, замахнулся мечом. — Что же... ты можешь реветь и ненавидеть нас сколько угодно, но пришла пора покинуть этот мир. А затем... *** Был 1604 год по всемирному летоисчислению. Бушевавшая на континенте Фербист трехсотлетняя война подходила к концу с гибелью северной Империи Газ. В решающий бой против нее, «корня всего зла», были брошены абсолютно все силы — 620 тысяч «традиционных» солдат, рыцарей, магов, диверсантов и наемников, три летающих крепости, полных магического оружия и отрядов магических зверей «фейл», а также отряды наездников на драгунах. Шесть королевств заключили альянс ради того, чтобы атаковать Империю Газ. После битвы они подписали мирный договор и объявили, что с сегодняшнего дня война объявляется оконченной. Территорию Империи поделили между шестью странами, а несметные богатства Проклятого Императора эффективно использовали для послевоенного восстановления. Страны разделили между собой и главную гордость Империи — магические технологии. Надвигался мир, которого так долго жаждали все жители континента. Но...

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Девочка с гробом на спине

Первым, что он увидел после пробуждения, было лицо его сестры. Оно находилось так близко, что он ощущал на себе ее дыхание. — ... — ... Какое-то время они оба молчали. Откуда-то издали доносилось щебетанье птичек. Яркость лучей, пробивавшихся через окно, и теплота доносившегося с улицы воздуха возвещали о том, что долгая зима вот-вот закончится. Зацветут деревья, звери повылезают из нор. На дворе стояла та самая пора, когда вся жизнь, затаив дыхание, ждала начала новых дней изобилия. А тем временем... — Доброе утро, брат, — прошептала его сестра, Акари. Они были на кровати, на которой ночевали вместе. Но сейчас Акари была сверху. Она стояла над ним на четвереньках, всем своим видом напоминая хищного зверя, дающего понять своей добыче, что сейчас ее съедят. По сравнению с большинством девушек их поколения, она была заметно выше, и вид ее, нависшей сверху, таил в себе такую угрозу, что мог утихомирить любого.

В версии с изображениями тут находится картинка. — ... «Пусть она моя сестра, но она действительно красавица», — вынужденно признал Тору. Ей было всего 17 лет, но ее уже можно без зазрения совести называть «прекрасной», а не «милой». Четко очерченные черты лица, атмосфера благородства и ниспадающие длинные черные волосы словно сошли с картины. Один ее вид разил наповал не только мужчин, но и некоторых женщин. Вот только на эмоции ее лицо было неприемлемо бедно. Сам Тору считал это весомым недостатком своей сестры, но ее саму он, казалось, не беспокоил совершенно. В то же время сам он... — ... …Смотрел на нее глазами, полными непонимания настолько очевидного, что видел его в отражении черных глаз Акари. Его собственные глаза и волосы были так же черны, как и у нее. Лицо в какой-то степени можно было назвать подтянутым. Но выражение этого лица — скорее расслабленным. То ли апатичным, то ли вялым. Возможно, такое выражение неудивительно для подростка, но на его лице, в принципе, отсутствовали амбиции и бодрость. Казалось, будто суховатый, увядший вид навсегда приклеился к нему. Конечно, морщин или кругов под глазами не имелось, но отчего-то он напоминал доживавшего последние дни старика. Это было слишком заметно даже за вычетом того, что он только проснулся. Сам Тору считал свое лицо мрачным. И он даже не пытался как-либо это исправить. — Брат... Итак, на кровати лежал брат, а на нем восседала его младшая сестра. Назвать эту ситуацию неожиданной для Тору не поворачивался язык. Он догадывался, что однажды это все-таки случится. Он замечал, как в последнее время начали меняться взгляды, которые Акари бросала в его сторону. Но... — Я... больше не могла терпеть, — сказала Акари, глядя точно в глаза Тору. — Я столько думала о тебе, брат... столько думала... — Думала... что именно? — спросил Тору, прикрыв глаза наполовину. — ...Я не собиралась так дерзко себя вести, — сказала Акари, слегка опустив веки. — Ага. — Это твоя вина. — Моя? — Да. Это твоя вина, брат, — сказала Акари и слегка покачала головой. — Ты ведь прекрасно знаешь... как много я думаю о тебе. — Нет... Тору взглянул на лицо своей сестры и нахмурился. Прядь ее черных волос, словно не выдержав, соскочила и щекотнула Тору по щеке. — Если честно, я не думал, что ты так сильно отчаялась. Помимо невыразительного лица, Акари так часто совершала спонтанные поступки, что даже Тору не имел ни малейшего понятия о ходе мыслей своей сестры. Как бы там ни было, она человек очень терпеливый... но при этом, эмоции постепенно копились в ней, и в один прекрасный день она вдруг взрывалась. Из-за этого жить рядом с ней отнюдь не просто. Его, старшего брата, звали Тору Акюра. Ее, младшую сестру, звали Акари Акюра. Это их полные имена. Но они редко представлялись ими. Никто из соседей не знал их фамилий. Во многих странах у простых людей фамилии отсутствовали в принципе, поэтому они этим никого не удивляли. После окончания войны многим людям пришлось стать беженцами и слиться с гражданами других государств, так что тому, что в одном городе могли оказаться выходцы из самых разных стран, уже тоже никто не удивлялся. Но это все было неважно по сравнению с... — Акари. Можно тебя спросить? — сказал Тору, вновь наполовину прикрыв глаза. — Что такое, брат? Я готова ответить на любой вопрос, который хочет задать мне мой любимый брат. Впечатление от теплой реплики портили ее глаза, светившиеся холодным светом, словно замерзшее за зиму озеро. Хотя, они всегда так светились. — Что это? Тору указал пальцем на место рядом со своей головой. Там был железный молот. Его острие глубоко впилось в подушку. — Брат. Что с тобой? — Акари недоуменно склонила голову. — Неужели ты заболел амнезией в таком возрасте? Неужели не узнаешь мое любимое орудие? — Да знаю я, что это такое, — простонал в ответ Тору. Молот этот вовсе не был огромным. Он полагался на крепость и тяжесть материала, а также на силу своего владельца, его сделали с упором на легкость размаха. Другими словами, даже дома это оружие крайне опасно. — Я хотел спросить, что он делает в моей подушке. — Я вонзила его туда. — Это я тоже понял. — Тогда что именно тебе непонятно?.. — В первую очередь, мне непонятно то, как тебе может быть непонятно то, что непонятно мне, — сказал Тору, впиваясь взглядом в лицо своей сестры. — По какой причине ты решила, что твой любимый железный молот, с которым ты не расстаешься последние десять лет... На этом месте Тору постучал пальцам по молоту. — …необходимо вонзить в мою подушку? Вот, что я хочу знать. — Брат... — Акари опечаленно покачала головой. Правда, выражение ее лица ничуть не изменилось даже после этого. — Я вовсе не собиралась вонзать его в твою подушку. — О? — Я целилась в твою голову, брат. — Это еще хуже, дура, — тут же выругался Тору. Вот только он все еще не успел окончательно отойти от сна, и брань получилась похожей скорее на бурчание. — Убить меня хочешь? — С чего я могу хотеть убить своего любимого брата? — произнесла Акари ясным голосом, продолжая опираться на утопленный в подушке молот. От ее вида действительно не веяло злым умыслом. Вместо этого она сказала еще более чистым голосом: — Я сделала это потому, что ты никак не просыпался, сколько бы я ни ждала. — Эх, значит, мне почти удалось уснуть навечно. Действительно, почти... он не сомневался в том, что не перевернись он во сне, молот торчал бы не из подушки, а из его лба. Сейчас это было незаметно, но молот Акари заострен только с одной стороны, и удар им раскрошил бы не только череп Тору, но и весь его мозг. — Ясно, — как всегда равнодушно ответила Акари и кивнула. Казалось, будто она хотела спросить: «С тобой все в порядке, раз ты этого хочешь?». — ... — ... Они снова замерли на месте и замолчали. Вновь послышалось чириканье птиц. — Брат... — как всегда вяло начала Акари, явно уставшая от переглядываний. — Какие у тебя планы на сегодня? — Спать, — с недовольным видом заявил Тору. — Если точнее, бездельничать. — Угу. А потом? — Как проголодаюсь, что-нибудь поем. — Ясно. Логично. Еще что? — Все, — все так же недовольно сказал Тору, а затем повернулся на бок, собираясь снова заснуть. Она еще какое-то время молча ждала продолжения, а затем... — ...Брат, — сказала Акари, глядя на его профиль. Кстати, она до сих пор не вытащила молот из подушки. — Если ты сегодня пойдешь работать, я обрадуюсь настолько, что залью все кровью из носа. — Хорошо, может, заодно от потери крови умрешь. — Какие ужасные слова, брат. А ведь я так сильно тебя люблю. — Это поэтому ты собиралась ударить меня молотом? — Это молот моей любви, — хладнокровно ответила Акари. Затем она легким движением соскочила с кровати, так же легко убрала молот и положила на плечо. Мускулы на ее руках характерно напряглись. Вид этой девушки с боевым оружием в руках хоть и успел приесться его взгляду, все равно казался необычным. — Брат. Я уже долгое время недоумеваю. — Что еще? — Почему ты не работаешь? В этом вопросе не было ни насмешки, ни презрения. Возможно, Тору было бы легче, если бы они там присутствовали. Он с трудом удержался, чтобы не вздохнуть, и ответил: — Работа для неудачников. После чего повернулся к сестре спиной. — ... Он ощутил, как смотревшая на него Акари наклонила голову. — В чем именно неудачников? — Откуда я знаю? — ... В комнате повисла необыкновенно тяжелая тишина. Не в силах выдержать взгляда Акари, сверлившего его спину, Тору добавил: — Отстань уже от меня. — ... Акари ненадолго задумалась... «...Кровожадность?!» Буквально на миг он ощутил, что кто-то жаждет его крови. — !!! Тору моментально свернулся, и в это же самое время в волоске от его головы со свистом пролетел молот. Опоздай Тору на мгновение, молот снял бы с него скальп, и он стал бы лысым. Хотя трудно сказать, считать ли оголенный череп лысиной. — Эй, ты! Тору повернулся к сестре. Естественно, его сон как рукой сняло. — Брат... Она стояла, печально прикрывая глаза левой рукой. Выражение ее лица при этом ничуть не изменилось, а правой рукой она продолжала угрожающе размахивать молотом. Вздохнув, она произнесла: — Если уж ты категорически отказываешься. — Нет, погоди. Погоди, говорю. Для начала опусти молот, — Тору вскинул руки, стараясь отойти от нее подальше. Хотя он все равно находился от нее на расстоянии вытянутой руки. На пороге смерти. Хорошо поставленный удар располовинил бы его вместе с кроватью. — ... Акари продолжала молча размахивать молотом. Судя по всему, опускать его она была не намерена. Обычно Тору удавалось как-то убедить ее, но сегодня это не работало. Видимо, настал день, когда ему придется вступить с ней в открытое противостояние. Чаша ее терпения безнадежно переполнилась. — Брат... — Что? — Если ты так и собираешься не работать, не выходить на улицу, а находиться дома и лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать-лежать... — Я что, серьезно столько лежу? — …то ты не оставляешь мне выбора, кроме как... — Какого еще выбора? — …сделать из тебя чучело и продать... — Не смей! Да и не продашь ты меня! — Да ладно, — Акари нехарактерным для нее движением покачала головой, ни на мгновение не останавливая молот. — Я бы тебя купила, даже если пришлось бы влезть в долги. — Мое чучело? — Оно не ест, и содержать его дешевле, чем живого брата, разве нет? — ... — ... Нервная тишина. Лишь свистел тяжелый молот, которым на огромной скорости продолжала размахивать Акари. — Так что готовься превращаться в ч... — А-а, я понял, я все понял! — спешно отозвался Тору. Он понял, что его сестра действительно могла прибить его насмерть. Чучелом ему становиться тем более не хотелось. Работать, правда, тоже, но он понимал, что торговаться за сон уже поздно — надо продумать, как сбежать отсюда подальше. — Давай лучше это самое, ну, э-э, позавтракаем, что ли. — У нас больше нет еды, — сказала Акари, опустив, наконец, молот. — Я ведь тебе вчера вечером сказала, что мы доедаем последнее. — П...правда? — Я верю в то, что мой любимый проницательный брат не забывает такие слова. — ... Тору посмотрел в потолок и протяжно вздохнул. Если честно, он действительно не помнил, говорила она это за ужином или нет. Он давно привык пропускать ее кухонные разговоры мимо ушей и тем более их не запоминал. — Брат... — Акари вновь подняла молот. — Понял-понял, пойду, поищу что-нибудь к завтраку!!! Просвистевший в воздухе молот Акари остановился за мгновение до того, как пробил бы вопящее лицо Тору насквозь.

***

Он шел по улице и то и дело ощущал на себе пронзительные взгляды. Это чутье у Тору было развито превосходно, и потому такие взгляды раздражали его больше всего на свете. Но в то же время он осознавал, что он здесь не только новенький, но еще и отчетливо не вписывающийся в обстановку. И поэтому жаловаться не никакого смысла.

— ... — рефлекторно вздохнул он. Справа стоял покосившийся дом. И слева тоже. Обветшалые дома тянулись вдаль, насколько хватало глаз. Не будь вокруг людей, эти старые обшарпанные здания можно было бы с легкостью принять за руины. Дома с облезшей краской и трещинами в стенах казались шикарными — в большинстве своем они были именно что покосившимися. У каких-то отсутствовали крыши, и от дождя и ветра их защищали водостойкие покрывала, вымазанные жиром. Конечно, жить в таких домах небезопасно... но жить, как известно, приходится по средствам. Если что-то и не отдавало упадком, так это воздух. Конечно, воздух, наполняющий эти улицы, нельзя назвать ни изысканным, ни чарующим... но он был наполнен жизнью, вернее, запахом грязи и бодрости. На этой улице постоянно сам по себе возникал рынок. Именно поэтому здесь и ходило на удивление много людей... которых ждали даже не магазины, а деревянные коробки, с разложенными на них «товарами», которые назвать этим словом можно было с натяжкой. Повсюду виднелись мужчины и женщины, торгующие и всяким хламом, и дикими овощами, и непонятно каким мясом. Среди толп взрослых бегали смеющиеся дети, одетые в лохмотья, и хрюкающие свиньи, которых выпускали из домов, чтобы они искали на улице съедобный мусор. Их страны пали. Их улицы сожгли дотла. Их друзья и родители погибли. Но... пока эти люди были живы, они не могли сдаться. Те из них, кто не впал в пучину отчаяния и не поставил точку в собственной жизни собственноручно, пили грязь, грызли корни, но жили. Это место полнилось такими сильными духом людьми. Именно поэтому, несмотря на всю суматоху, воздух здесь переполняла жизнь. И именно поэтому... Тору так выделялся на их фоне. Он был как всегда угрюм, как всегда апатичен, и казалось, что даже воздух вокруг него начинал пахнуть закатом и упадком. — ... Он шел по южной окраине Дельсоранта, столицы этого региона. В подобных кварталах жили беженцы. К счастью — если так, конечно, можно сказать — после затяжной войны в городе хватало заброшенных домов, потерявших своих жильцов. Многие из беженцев приходили сюда из других стран и регионов, ремонтировали заброшенные дома и селились в них. Конечно же, коренные жители города не очень радовались переселенцам, но и не пытались активно с ними бороться. Осознание того, что наступил долгожданный мир, и жизнь продолжается, привело к тому, что понятие взаимовыручки не только начало возвращаться в умы горожан, но и помогало им преодолеть разницу в положении. Это было время послевоенного хаоса. В большинстве стран правители, знать и рыцари занимались восстановлением политических систем, а до жизни простых людей у них не доходили руки. Поэтому бедняки не ждали помощи свыше, а организовывали все сами. В воздухе улиц словно витала атмосфера борьбы за каждый день существования. Заброшенный дом, в котором поселились они с Акари, тоже находился в этом квартале беженцев. Полгода они провели в скитаниях в поисках места, которое можно будет назвать домом. Естественно, что в конце концов они оказались в уголке Дельсоранта, в районе, куда стекались все остальные беженцы. Они с сестрой жили вдвоем. Они не знали о том, где были их родители и родственники. Вскоре после окончания войны всю их семью раскидало по свету, и они не знали даже того, остался ли в живых кто-то, кроме них. Впрочем, из родных мест все они уходили в полном облачении, и многие из них были крепкими и храбрыми людьми, похожими на остальных беженцев, так что, наверное, они выжили и поселились где-то еще. — Батюшки, Тору, — подала голос старушка, сидевшая у обочины на стуле и плетшая корзины. Тору забыл ее имя, но помнил лицо. Он не раз встречался с ней, когда только поселился в квартале беженцев. Она была безнадежно добродушной, часто выступала посредником в семейных ссорах, помогала искать несложную работу, а благодаря ее богатому жизненному опыту ходили слухи о том, что она жизнью этого округа и заправляла. — Как непривычно видеть тебя на улице. — Наверное, — лениво отозвался Тору. Он уже догадывался, что именно услышит в следующей фразе. — Не заставляй Акари делать за тебя всю работу. Тебе тоже нужно найти себе занятие. — ... Слова «не твое дело» почти смогли покинуть его горло, но Тору удалось остановить их. Поскольку Тору не работал, то он вынужден был признать, что кормит его именно Акари. Но поскольку Акари была Акари и многого не понимала о том, как нужно вести себя в обществе, то и зарабатывать у нее получалось... не очень хорошо. Да и вообще, найти относительно хорошую работу, живя среди беженцев, весьма трудно. Собственно, именно поэтому сегодня утром оказалось, что им уже нечего есть... — Когда-нибудь... если захочу, — ответил Тору, помахал старушке рукой и прошел мимо. Тору был безработным. Вот только... это не значило, что его уволили с прошлой работы, и он искал себе новую, или что он учился или тренировался ради того, чтобы найти новую работу. Строго говоря, он нашел время записаться в гильдейскую организацию этого города, пусть и формально... но по факту он никогда в своей жизни не делал какой-либо конкретной работы. Другими словами, он был нищим без какого-либо дохода, а главное — не ощущал ни малейшего желания что-либо с этим поделать. Он был тунеядцем в чистейшем виде. Пожалуй, многие люди согласились бы с тем, что именно по этой причине сестра попыталась атаковать его с утра молотом... пожалуй, они бы даже добавили, что это неизбежно. Конечно же, для самого Тору, которого при этом чуть не убили, это не было утешением. — «Работа», значит… — ироничным тоном прошептал Тору. Если он и обращался к кому-то, то разве что к самому себе. Убедившись, что его спину все еще тянет вес подвешенного топорика, Тору прошел через квартал беженцев в сторону южных врат Дельсоранта.

***

На стол легло перо, и послышался протяжный вздох. Хотя Конрат Штайнмец и приступил к работе лишь полчаса назад, он уже чувствовал себя смертельно утомленным. Впрочем, этого следовало ожидать, ведь усталость росла день ото дня и все никак не хотела покидать его. Он перевел взгляд на ростовое зеркало, стоявшее у входа в кабинет рядом с вешалкой для шляп, и увидел в нем укоризненные, изможденные глаза немолодого мужчины. Ему казалось, что в последнее время у него начали выпадать последние волосы, оставшиеся по бокам головы. Уже в весьма недалеком будущем ему светило окончательное облысение. — Кстати... — вдруг обратилась к нему его ассистентка, Карен Бомбардир, которую он едва видел за горой документов, высившейся на его столе. Видимо, заметив, как Конрат положил на стол перо, она решила, что тот взял паузу. Поправив пальцем очки, обрамлявшие ее нервно выглядящее лицо, она равнодушным тоном продолжила: — По поводу того случая. — Какого еще случая? Конрату в этом году исполнялось 58 лет. Он был уверен, что память его оставалась так же хороша, как и в былые времена, но в то же время он не мог запомнить детали всех дюжин документов, что проходили через него каждый день. Члены Агентства по Ускорению Послевоенного Восстановления «Климан», в котором они с Карен состояли, всегда были заняты по горло. Количество вопросов, требующих обсуждения и рассмотрения, увеличивалось с каждым днем с такой скоростью, что ему явно не хватало сил со всем разбираться. Конец военной поры изменил жизнь на всем континенте Фербист, и не все эти изменения были в лучшую сторону. Война была временем с простой и очевидной системой ценностей. Когда она прекратилась, эта система естественным образом начала меняться, и с этим ничего нельзя было поделать. Изменилась политика. Изменилась экономика. Изменилось все. Особенно изменились те фальшивые политики (которыми обычно становилась знать), оправдывающие свои действия тем, что считали войну «правым делом». Теперь же им пришлось всерьез задуматься о будущем и о том, какого политического курса придерживаться. «Идет война, не думайте о роскоши». «Если мы проиграем в войне, то у нас заберут все. Вы действительно этого хотите?» Все эти слова, которыми они направляли народное недовольство в сторону других государств, больше не работали. В каждой стране скопилась гора нерешенных проблем. Все верили в то, что как только закончится война, как только настанет «мир», все несчастья и тревоги тут же исчезнут. Именно эти убеждения позволили многим пережить тяжелые военные годы. Но когда затяжная, тянущаяся многие века война вдруг завершилась, оказалось, что никто не представлял себе, как конкретно должен выглядеть тот «мир», которого все желали. Знать была вынуждена изменить свое мышление. Конечно же, были аристократы, которые смогли быстро приспособиться к новым временам. Но многие из них пытались вести в отношении своих людей такую же жесткую политику, как и во время войны, за что мгновенно и жестоко поплатились. Люди, не знавшие о том, как конкретно должен выглядеть «мир», но переполненные ожиданиями, связанными с новой эпохой, очень быстро почувствовали недовольство в связи с тем, что их жизнь нисколько не облегчилась. И в результате... даже сейчас на континенте Фербист то и дело вспыхивали бунты и восстания. Рыцарские мечи, которыми когда-то защищались родные земли, обратились против жителей этих земель. Но, конечно же, знать такое положение дел тоже не устраивало. Более того, были и города, и целые страны, где жизнь действительно налаживалась. Возможно, каким-то из них повезло, а каким-то достались умелые правители, но были места, где мир начал обретать должные очертания без каких-либо серьезных проблем. Некоторые страны и города после мер по оздоровлению экономики уже можно было назвать процветающими. Знать, рассчитывающая повторить успех этих редких исключений, начала обмениваться между собой информацией. Маги, многие из которых остались без работы сразу после окончания войны, вновь оказались востребованы — их заклинания позволили наладить связь и проводить конференции. Сотни часов этих конференций потратили на спешное изучение ранее ненужных дисциплин — политики и экономики. Разумеется, информация оказалась сложной и запутанной. Чтобы не допустить хаоса (а также организовать информацию и разработать на ее основе подходящий план действий), страны объединились и образовали международный правительственный орган. Так и появилось Агентство по Ускорению Послевоенного Восстановления «Климан». Его главная задача заключалась в исследовании идеальных методов управления государством и их продвижение в разных странах. Можно сказать, будущее Фербиста покоилось на плечах этой организации. Но вопросов, которые она пыталась решить, было много, а людей в ней — до обидного мало. — Вопроса о Наследии Дьявола. — ...Та-ак. Лицо Конрата нахмурилось. Среди всех скопившихся вопросов этот был одним из самых щепетильных. — Отряд Жилетта завтра прибывает в Дельсорант. Мы получили извещение вчера вечером. — В Дельсорант... Взяв с небольшой книжной полки список знатных семей, он пробежался по нему взглядом. Дельсорантом правил... — Ясно, он один из «героев», участвовавших в «свержении Дьявола». — Это не обязательно означает, что он владеет ими, — сказала Карен. — Как бы там ни было, мы направили ему письменный запрос о содействии, но ответа так и не получили. — Ну, этого стоило ожидать, — со вздохом ответил Конрат. — Все мы — занятые люди, и потому уставшие. Некоторые до такой степени, что у них даже нет времени ответить хотя бы «у меня нет времени на вашу чепуху». — Что будем делать? — Пусть разбираются на месте, — сказал Конрат. — У нас тоже нет времени вечно заниматься каким-то вопросом просто потому, что он «может» представлять угрозу. Бунты. Эпидемии. Валютные кризисы. Конфликты на национальной почве. Мы и без того завалены делами, представляющими реальную угрозу. С этими словами он указал на гору документов перед собой. — Вас поняла. Соглашусь с вами. Карен кивнула. Судя по всему, высота бумажной башни раздражала ее не меньше. Больше они на эту тему не разговаривали. Вот только... «Все-таки прозвище Дьявол он заслужил», — мысленно прошептал Конрат. — «Мы продолжаем бояться даже теней, оставшихся после его смерти.» Артур Газ. Император Империи Газ. Дьявол, Проклятый Император, Великий мудрец, Берсерк, Мудрейший Император — вот лишь некоторые из его прозвищ. Его смерть положила конец продолжительной войне, захлестнувшей Фербист. Казалось, что император сам по себе стал символом окончания войны. Но... «Ну, будем надеяться, что наши страхи беспочвенны», — подумал Конрат, подбирая лежащее на столе перо и возвращаясь к работе над документами.

***

— Блин, — бурчал себе под нос Тору, продолжая идти вперед и сжимая одной рукой топорик. — Блин, как же бесит. Если подумать, то даже это — тот еще труд. Черт, как же не хочется всем этим заниматься. Я же говорил — работа для неудачников. Черт побери. Да катись оно все! Почему бы деньгам просто не упасть мне на голову. Так было бы куда быстрее. Эти слова до невозможного точно описывали его безнадежно бесполезную натуру. Нет, конечно же, он не пошел грабить людей от того, что у него не было денег. Перед глазами Тору располагалась горная роща, заросшая высокой травой. Дельсорант был классическим примером города-крепости. С трех сторон его окружали горы, и транспортным удобством он не отличался, но, с другой стороны, его было тяжело осаждать и легко оборонять. Такие города появлялись благодаря бесчисленным войнам, что развязывали сильные мира сего, и благодаря им же становились столицами. Вот только после окончания военной поры такие крепости превращались в удаленные и неудобные города, построенные непонятно где. Как бы там ни было, сразу за Дельсорантом начиналась обширная гористая местность. С одной стороны, она была богата как растениями, так и животными... а с другой, представляла значительную опасность для неподготовленного к горным походам путника. Именно поэтому кроме охотников и лесорубов в эти места мало кто забредал. Тору думал, что здесь ему удастся найти диких овощей или поймать какую-нибудь мелкую дичь — кроликов или мышей. Но... — Черт бы побрал эту Акари... Он пробивал топориком дорогу сквозь кусты, и от каждого взмаха в воздух взлетали листья. Тору поймал ртом один из падавших перед глазами листьев и проговорил: — Неужели она все еще чего-то ждет от меня? Прошло уже больше года с тех пор, как судьба занесла их в Дельсорант. Любой бы сдался и оставил надежду при виде того, как его брат день за днем лишь бездельничает... но Акари все еще пыталась разжечь в нем пламя и заставить работать. Именно она зарегистрировала Тору в гильдии Дельсоранта. Сама она тоже была зарегистрирована в ней, но ей, судя по всему, не нравилось работать на других, и поэтому она постоянно меняла работу. А с учетом вышеупомянутых странностей в ее картине общественной жизни, ей в итоге стали спихивать лишь самую грязную работу, за которую больше никто не брался. Она же этого даже не замечала и, в конечном счете, заработок у них практически отсутствовал. Если подумать, то и Дельсорант, и прочие города-крепости, строились с расчетом на самообеспечение, и переселившиеся сюда беженцы не могли рассчитывать на хорошую работу. Особенно это касалось новоприбывших. — У нее ведь совсем недурная внешность. Почему бы ей просто не найти себе хорошего мужчину и не жить за его счет? Ей ведь вовсе не нужно пытаться тащить на себе бестолкового брата. Даже самому Тору было бы лучше, если бы она его бросила. В конце концов, он проголодался бы настолько, что сам пришел бы в эти горы. Конечно, однообразные овощи быстро бы ему надоели, особенно в отсутствие простых радостей жизни вроде хлеба, сыра, соли и перца. Но об этом он бы задумался, если бы это действительно случилось. — И даже если она настаивает на том, что мы брат и сестра, сначала мы ведь были друг другу чужими... серьезно, поздно нас уже так называть, — продолжал бормотать Тору, пробираясь сквозь горную рощу. Как упоминалось ранее, эта местность была практически безлюдной. Даже звериные тропы встречались редко, а чаще заросли оказывались такими густыми, что ногой ступить было некуда. Сам Тору привык к таким местам и чувствовал себя неплохо, но неопытный человек, забредший сюда, наверняка столкнулся бы со множеством трудностей. Но... — А? Тору резко замер. Его внимание привлек непонятный звук. — Что это?.. Он затаил дыхание, внимательно вслушался... и вновь услышал этот звук. Шелест травы. Причем, судя по всему, источник звука находился совсем недалеко. Что-то перемещалось по траве. — Животное?.. Вглядевшись, он заметил, что заросли перед ним действительно покачивались. И по размеру участка качавшейся травы он смог оценить размер копошащегося в ней создания. Оно было либо размером с человека... либо еще больше. — ... Тору моментально оценил разделявшее их расстояние. Что-то около 15 метров. Если это зверь, то он мог преодолеть такую дистанцию за мгновение даже по такой неудобной местности. Тору приготовился. Если это олень или кабан, то это была прекрасная цель для добычи, но окажись это волк или медведь — и думать пришлось бы о выживании. А если это вдруг окажется фейла... Тору решил об этом пока не думать. Потому что «смириться со смертью» было бы самым разумным выбором. «Впрочем, откуда тут фейла?» — подумал Тору так, словно этого действительно не стоило бояться. И... — ?.. Из травы вдруг раздался звук, совершенно не похожий на звериный. Тору задумался о том, что он напоминал. Это был механический стук, похожий на удары деревянной коробки о камень. Во всяком случае, ни одно животное с таким звуком не передвигалось. Птицы и насекомые такие звуки тоже не издавали. Тору вновь напряг слух. В этот раз до него донесся звук трения чего-то по земле. «Что за?» Вряд ли это был охотник или лесоруб. А значит... — ... И тут из травы неожиданно высунулось лицо. — ...А? Тору смотрел на него, вскинув брови так, что на лбу у него образовалась вертикальная борозда. Это существо совершенно не подходило этому месту. Оно здесь казалось совершенно неестественным и неожиданным. Проще говоря... это была человеческая девочка. На вид ей было лет 14-15. Утонченные и очаровательные черты лица. Длинные волосы серебристого цвета слегка блестели в лучах пробивавшего сквозь деревья солнца, освещавшего лесной полумрак. Повязанное на голове белое украшение очень контрастировало с большими фиолетовыми глазами, которыми она оглядывалась по сторонам и моргала, напоминая своими действиями небольшого зверька.

В версии с изображениями тут находится картинка. Но этот зверек явно не был хищным. Более того, ее тело, одетое в черные одежды, выглядело очень нежным. Казалось, что охотились, скорее, на нее. Вид хрупкой девочки, пробиравшейся в одиночку через горы, необычен сам по себе, но ее внешность делала его необычайным и даже, попросту говоря, странным. Ее черное платье усыпали кружева и украшения, и оно явно не предназначалось для путешествий по горам. И действительно, к платью уже успели прицепиться листья и сломанные ветки, которые она подцепила по пути. В руках у нее не было ни топора, чтобы прорубаться сквозь заросли, ни даже посоха. Ее вид словно был полной противоположностью тому, как одевались бывалые охотники и лесорубы. Он выглядел бы неестественно даже на улице. Этим одеждам было самое место на знатному балу. Девочка явно напрашивалась на бедствие. Ее легкая одежда словно насмехалась над горой. Но при этом... «Что... это такое?» Когда Тору поначалу принял ее за весьма крупного зверя, это произошло, потому что девочка тащила за собой груз размером с нее саму. Она несла немыслимо огромный короб из темного дерева. Из-за него при перемещениях она беспокоила гораздо больше травы. Но это был не просто короб... «...Гроб?» Короб напоминал вытянутый по горизонтали восьмиугольник. Насколько знал Тору, такую форму мог иметь только гроб. Естественно, этот контейнер, по роду службы обязанный вмещать в себя тело взрослого человека, по размеру превосходил саму девочку. Она тащила его за собой на кожаных ремнях. Казалось, что от такого обращения гроб должен немедленно потрескаться и сломаться... но он, судя по всему, был на удивление прочным — на его поверхности не было ни царапины. Вот только... что она делала с ним? Даже если гроб и пустовал, он должен быть весьма тяжелым. Во всяком случае, это точно не та вещь, с которой обычно разгуливали дети... тем более в горах. Может, она использовала его вместо спального мешка? Правда, тогда не ясно, почему с одного из боков к нему было приделано нечто, похожее на лампу. Конечно, гроб наверняка комфортнее и безопаснее для сна, чем дешевый мешок из ткани... — Эй, — изумленный Тору поднялся сам и позвал девочку. — Эй, ты. Что ты делаешь? — ...! — вздрогнув, девочка повернулась в сторону Тору. И без того большие фиолетовые глаза от удивления стали еще больше, и она уставилась ими точно на него. — Что ты делаешь в горах в оди... — в каком-то смысле, Тору начал задавать вопрос, на которой был вправе ожидать быстрого ответа. Но... — ...?! Ему пришлось прерваться на полуслове. Послышался резкий шуршащий звук, и девочка с гробом вновь погрузились в траву. — Эй!.. Не ожидавший такой реакции Тору сделал шаг вперед и вновь позвал ее. Но в следующий момент зашелестела трава, и он увидел, как покачивания зарослей начинают отдаляться от него. Похоже, она пыталась сбежать. Причем довольно резво. — ... Но, в отличие от городских улиц, в горных лесах заблудиться проще простого. Тяжело идти даже по прямой. Не привыкшие к горам люди огибали встречающиеся препятствия, быстро забывали, в какую сторону идут, и вскоре начинали бродить кругами. Какими бы глупыми ни казались такие ситуации, возникали они нередко. Вот и сейчас... — ... Тору прищурился и стал смотреть, как девочка пыталась пойти то в одну, то в другую сторону, но постоянно обо что-то стукалась, кратко вскрикивала и пыталась уйти куда-либо еще. Наконец, после несколько глухих ударов и поворотов она вновь очутилась перед Тору. И затем... — ... — С возвращением, — обратился Тору к лицу выглянувшей из травы девочки, мысленно добавив «что, наигралась?». Между ними было что-то около пары метров. Сделай Тору пару шагов вперед и смог бы дотянуться до нее рукой. — ...?! Девочка застыла с изумленным видом. Поскольку лицо Акари на такие эмоции обычно не способно, Тору эта реакция показалась забавной. Она неуверенно задергала руками и ногами. Посмотрев налево, затем направо, она вновь повернулась к нему. И после всех взволнованных движений... девочка замерла на месте. — На... — На? Тору удивленно склонил голову. Девочка, продолжая смотреть точно на него, выбросила вперед палец. — Нападать? — Кто? На кого? На самом деле Тору понимал, что именно она хотела сказать, но все равно спросил. — Ты. На меня, — ответила девочка, показав пальцем сначала на него, потом на себя. В какой-то степени... этот жест был немного нагловатым. Казалось, что девочка совершенно не сдерживала себя, хотя и видела его впервые. С другой стороны, выглядела она так, словно очень опасалась его. — ... — ... Тору смотрел на девочку полузакрытыми глазами. Та смотрела на него в ответ снизу вверх. В воздухе между ними начало зарождаться напряжение. И затем... — Ты хочешь, чтобы я напал на тебя? — ... — девочка замотала головой. — Бандит. Нет? — Бандиты в одиночку не шастают. — ... — А я, к сожалению, на данный момент совершенно безработный. — ...Охотник? — спросила девочка, сведя брови и осматривая лицо Тору. — Я же сказал — безработный, — со вздохом повторил Тору. Нет, иногда он, бывало, ловил небольших зверьков. Но называть себя после этого профессиональным охотником ему не хватало наглости. — Мне нечего есть, и я пошел в горы искать овощи. Если честно, ему и самому было неприятно произносить эти слова... но он понимал, что если начнет жаловаться на жизнь после всего, что наделал, Акари вполне может накинуться на него с молотом. — ...Понятно, — сказала девочка, несколько раз кивнув головой. На лице ее неожиданно появилась довольная улыбка, а затем она вновь выбросила вперед палец, указывая точно на нос Тору. — Нищий! — Да уж понятно, что богатых безработных... нет, может и бывают, но если ты еще раз назовешь меня нищим, я могу и рассердиться, — со вздохом ответил Тору. Самым удивительным было то, что хотя девочка и назвала его нищим (с ней трудно спорить, ведь Тору настолько обнищал, что не смог сегодня даже позавтракать), лицо ее не выражало ни презрения, ни насмехательства над ним. Скорее, она выглядела так, будто была в восторге от чего-то, что видела крайне редко. — Нищий. Понятно. Нищий, — продолжала повторять она и кивать. «Да что с ней такое?» Складывалось впечатление... будто она понимала, что означает слово «нищий», но никогда не видела настоящих нищих. — Лучше ты ответь. Да, ты. Что ты делаешь? Почему ты бродишь тут? — с этими словами Тору еще раз окинул взглядом черный гроб, который она тащила за спиной. — С этим гробом. В эти места даже местные забредают крайне редко. — А... В этот раз ее реакция была очевидной — она округлила глаза и посмотрела себе за спину. После этого тут же встрепенулась, опустила гроб на землю, затолкала в траву и встала перед ним... Она что, пыталась его спрятать? Затем она искоса посмотрела на Тору и спросила: — ...Видел? — Ну, его сложно не заметить, — сокрушенно ответил Тору. Еще бы, гроб по размерам больше самой девочки, и не увидеть его было невозможно. — Не видел. — ? — Ты не видел его. — Ну... ладно, как скажешь, — почесывая голову, сказал Тору. И на это девочка ворчливо прошептала: — Я-то думала, что через горы мало кто ходит... и решила, что это будет хорошая идея... Эти слова она произнесла не на континентальном языке, а на языке Лаке, использовавшемся в северных землях. Тору уже успел удивиться тому, что разговаривала она как-то странно и обрывочно, но теперь стало ясно, что она, видимо, откуда-то с севера. Континентальный явно был для нее непривычным, зато на Лаке она разговаривала бегло. — Ты что, преступница какая-то? Другого объяснения тому, что она сторонилась людей и решила пробираться через горы, Тору не придумал. Пусть Дельсорант и не был самым удобно расположенным городом, между гор шла дорога, по которой ездили телеги и обозы. Ни один нормальный человек не стал бы без каких-либо исключительных обстоятельств пробираться сквозь горы с таким тяжелым багажом. — Грубиян! Нахал! Хам! — выбросив палец в сторону Тору и вперившись в него взглядом, проговорила девочка. Она вновь перешла на континентальный язык. Конечно, Тору понимал ее и так, и этак... но все же ему было проще, когда она говорила на континентальном. — Тогда почему ты так боишься попадаться на глаза людям? — ...?! — девочка застыла с выражением изумления на лице. Судя по всему, она не ожидала, что Тору понимает язык Лаке. — ... — она вновь начала с недоверием искоса на него смотреть. В ее глазах читалось сомнение, неуверенность, тревога, бдительность и множество других самых разнообразных чувств. Глазами она напоминала дикую кошку, пытавшуюся понять, кто перед ней — враг или союзник. — Ладно, неважно. Мне все равно, преступница ты или нет, — пожав плечами, сказал Тору. С окончания войны прошло всего несколько лет. Многие из людей, родившиеся в ту пору, считали, что убийства и грабежи не были чем-то из ряда вон выходящим. Кроме того, послевоенное восстановление пока преследовало только восстановление политических систем, а до правок законов дело еще не дошло. На самом деле... грань между преступлением и его отсутствием порой могла быть почти незаметной. Нередки были случаи, когда человека обвиняли как преступника, в то время как он совершенно не знал, что совершает нечто противозаконное. Нет, правда. Эти случаи были весьма частыми. — Как бы там ни было… — произнес Тору, еще раз вздыхая. За время их короткого разговора он успел понять несколько вещей. Эта девочка была неместной и окрестности практически не знала. Кроме того, судя по ее речи и одежде, у нее особо не было ни опыта, ни знаний о том, как нужно вести себя в горах. Она напоминала вылезшую из шкатулки принцессу, которая ничего не знала о мире. — Тебе... что-то нужно в Дельсоранте? — Согласие, — сказала девочка и кивнула. — Сколько времени ты уже бродишь по этой горе? — Три дня. — ... Удивительно, как она вообще еще жива. Тору снова осмотрел ее с макушки до носков... — Слушай. У тебя... — М-м? — Деньги есть? — Деньги? Деньги? — проговорила она, моргая. Затем, словно смирившись со всем, она размашисто кивнула и сложила руки. — Сдаваться. Разбойник! — Какой еще разбойник? Хватит в меня тыкать! — сказал Тору, отмахиваясь от пальцев, которые она с победоносным видом направила на него. — М? Разбойник. Нет? — Нет же. — Грабитель? — Нет. — ...Убийца? — Почему ты так сильно хочешь, чтобы я оказался преступником? — М-м... Девочка сложила руки на груди и задумалась. «Может, она и правда хочет, чтобы на нее напали?» — подумал Тору, после чего еще раз вздохнул. — С тебя два завтрака за услуги гида. — ...? — девочка вопросительно посмотрела на Тору. Поняв, что проницательностью она не блещет, он бегло пояснил: — Ты хочешь попасть в Дельсорант незамеченной, так? Я не знаю, зачем тебе это нужно, но если ты будешь так бродить, то туда и за неделю не доберешься. — М?! — Если уж ты собралась в горы, то хоть бы карту перед этим глянула. Если бы ты знала куда идти, три дня бы не бродила. Совершенно очевидно, что ты потерялась. В конце концов, когда она попыталась сбежать от Тору, то немедленно сделала круг и вернулась на то же место. Вероятнее всего, она пыталась пройти вдоль горы прямо, но постоянно сворачивала и в итоге начала бродить кругами. Откровенно говоря, хорошей дороги нигде не было, и в зарослях можно с легкостью сбиться с толку и забыть, в каком направлении идешь. — Шокирующий факт. — Сама бы заметила! — сказал Тору изумленной девочке. — Я выведу тебя отсюда, так что с тебя два завтрака. Для меня и моей сестры. — М... Девочка нахмурилась и вновь сложила руки. Ее можно понять. Она неожиданно встретилась на горе с человеком, который предлагал услуги гида за завтрак. Ее недоумение было естественным. — Я уже говорил, что безработный. Я не хвастаюсь, у меня действительно нет денег даже на з... И стоило ему все это сказать...

«Морзерун, морзерун, эрумун», — послышались странные звуки.

Точнее... нет, это были не просто звуки. Это был голос. Чей-то низкий, мрачный голос, один за другим произносящий непонятные слова.

«Сэбрун, вамрун, торун. Сюнэрун, хорун, ярун...»

— ! Девочка удивленно моргнула. Тору подскочил к девочке. Оба эти действия произошли одновременно. — Мгя?! — вскрикнула она от неожиданности. Тору моментально прижал девочку к земле... и в этот же момент ощутил, как что-то на огромной скорости пронеслось над его спиной. — Черт!.. — простонал он. — Вот дерьмо! Не успела девочка что-либо ответить, как он моментально взял ее под мышку и оттолкнулся от земли. Если бы он остался на месте, его однозначно бы убили. Впрочем, шансы на побег тоже казались весьма призрачными. — Э, э-эй?! — воскликнул Тору, ощутив, как его что-то тянет. Тело девочки было на удивление тяжелым... точнее, оно тянуло его назад. Обернувшись, он увидел, что она все еще крепко держалась за кожаные лямки. А вслед за ними с грохотом ехал по земле черный гроб. С учетом того, как трудно найти на горе место, куда можно нормально поставить ногу, даже сама девочка здорово выбивала его из равновесия. А уж с таким тяжелым багажом бежать становилось и вовсе невыносимо трудно. — Ты что?! Брось! — Нет, — тут же ответила девочка. Как бы ни крутился Тору, он видел лишь спину и ногу девочки. Он не мог судить, с каким лицом она произнесла это словно, но тон ее был совершенно серьезным. — Дерьмо! — воскликнул Тору. Над его головой пролетела черная тень. Проломив собой несколько стволов, ветвей и сделав в воздухе несколько сложных поворотов, совсем рядом с бегущим Тору приземлился... — Все-таки это фейла!.. Это был... странного вида конь. Хотя можно ли назвать конем существо цвета самой тьмы, умеющего с легкостью прыгать по ветвям, со странным отростком изо лба... и самое главное, с явно хищными клыками? — Единорог!.. Обычные лошади жили на равнинах. Их копыта, ноги и все строение тела предназначались для скоростного бега по просторам. Во всяком случае, уж точно не для гор и лесов, полных препятствий. Но единороги, один из видов фейл, не подчинялись логике и здравому смыслу. Хоть они и были крупнее обычных коней, но отлично ориентировались в пространстве, перемещаясь по зарослям увереннее, чем белки и обезьяны. И, хоть они и походили на лошадей, являлись хищными охотниками. — Дерьмо!.. — в панике воскликнул Тору. Пытаться обогнать фейлу в горах, тем более единорога, было вершиной глупости. Тем более, когда он был вынужден тащить за собой багаж в самом буквальном смысле этого слова. А значит... — Остается только одно... Действительно, вариантов у него было немного. Он был здесь не первый раз и более-менее представлял себе местность. Бросив быстрый взгляд на солнце, пробивавшееся сквозь верхушки деревьев, Тору определил, куда они смотрели, выбрал угол движения... и точку назначения. — Эй! — обратился он девочке, которую все еще держал под рукой. — Забудь, что я сказал, и ни за что не отпускай свой гроб! — М?

«Морзерун, морзерун, эрумун. Сэбрун, вамрун, торун. Сюнэрун, хорун, ярун...»

Вновь послышался голос. А затем... — Вперед! Загораживавшие обзор деревья неожиданно кончились. Воспоминания не подвели. Оставалось только одно... — Задержи дыхание!!! — крикнул Тору и изо всех сил оттолкнулся от земли. А в следующий момент... — Ня?.. — немного глупо обронила девочка. В пространстве оставила свой след несущаяся на огромной скорости черная тень. Но все эти события были безразличны Тору, который вместе с девочкой и гробом летел с обрыва прямо в расположенное внизу болото.

***

Таинственный конь летел по горному лесу, словно стрела... но стоило Тору и девочке исчезнуть, как он моментально замер. Он стал вдруг таким тихим, словно полностью преобразился. В нем не чувствовалось ни капли той свирепости, с которой он преследовал Тору. Более того, он представлялся таким безжизненным, а глаза его были столь пусты, что начинало казаться, будто он умер на ходу. И затем... — Хм-м?.. — промычал мужчина, пробравшись сквозь заросли. Он был довольно низким и носил мантию, вышитую коричневым и темно-зеленым. Из-за этого в лесной чаще он практически сливался с окрестностями. А поскольку у него, как у любого человека, не было каких-либо четких очертаний, такая маскировка была еще более эффективной. Но этим тщательность подготовки мужчины не ограничилась. Его лицо и гладко выбритая голова тоже были чем-то выкрашены... а длинный чехол за спиной, похожий на ножны меча, обмотан зелеными и коричневыми ремнями под цвет остальной одежды. — Я их упустил? — со вздохом прошептал он. Из-за разрисованного лица трудно было разобрать даже черты лица, не говоря уже о выражении. Но при этом он стоял рядом с единорогом, словно совершенно не боялся его, и смотрел в долину, в которую спрыгнул Тору. По ее центру текла река. — Я что, плохо подготовился? Может, вообще стоило подождать Жилетта?.. — озвучил он свои мысли самому себе. А затем... — Хотя, нет. Такой шанс упускать нельзя. По камуфляжу на лице пробежала белая линия. Мужчина улыбался так широко, что обнажил зубы. — Ладно. Уж в этот раз вы от меня не уйдете. С этими словами мужчина повернулся к застывшему, словно статуя, единорогу, и снял висевший на спине чехол.

***

Скорее всего, без сознания он провел всего несколько секунд. В противном случае он, несомненно, утонул бы вместе с девочкой. — Нга!.. Первое, что сделал Тору, придя в сознание, убедился, что все еще крепко держал девочку под рукой. Хотя изо рта его и вырывались пузыри, руки и ноги слушались, а значит, он был жив и в сознании. К счастью для них, гроб девочки, который она ни за что не хотела отпускать, исполнил свою роль и всплыл. Когда он услышал, с каким звуком тот грохотал, то начал подозревать, а теперь окончательно убедился, что гроб либо пуст, либо близок к этому. Вода толкала его вверх с достаточной силой, чтобы на плаву смогли удержаться и Тору, и девочка. — Кх... о... Тору из последних сил протянул руку в противоположную сторону. С обеих сторон возле реки росли деревья, и ветви их тянулись к нему, но Тору не удавалось дотянуться ни до одной. Но... после очередного ливня сошла часть земли, обнажив корни деревьев. Сражаясь с на удивление бурным течением, Тору удалось с третьей попытки ухватиться за корень одного из деревьев и подтянуть себя, девочку и гроб. Он лег на мшистую скалу у берега и начал тяжело дышать, смотря в небо. Он ощущал сильнейшую усталость. Казалось, что он потратил больше половины всех своих сил. Бросив взгляд в сторону девочки, он увидел, что та изо всех сил прокашливалась. Однако первым делом после этого она убедилась, что с гробом все в порядке (видимо, он был для нее важнее всего на свете), после чего, наконец, повернулась к Тору. — Внезапно. Насильно. Безумно... А после этого... — М?! — она застыла с округлившимися глазами. — Что такое?.. — Кровь?! Она вытянула палец. Тору с недовольным видом посмотрел на скалу, на которой лежал. Она... постепенно окрашивалась в бледно-коричневый. Кровь. Она текла из раны на его спине, смешивалась с водой на одежде и постепенно разливалась по скале. В отличие от красок, при смешивании с водой кровь становилась не розовой, а обретала коричневатый оттенок. — А... — вяло отозвался Тору. — Я оплошал. — Оплошать?.. — девочка приблизилась к нему и внимательно осмотрела спину. — Меня. Защищать. Из-за этого? — А... ну... да. Естественно, Тору не видел своей спины и мог только догадываться о серьезности своего состояния. Похоже, что рана не дошла до кости, но при этом была ровной и уходила вглубь спины так, словно его полоснули мечом. По крайней мере, по ощущениям. — Что тут поделаешь... — Помощь. Срочно. Девочка тут же полезла в карманы одежды, пытаясь что-то найти. С каждым движением она разбрызгивала воду... но так ничего полезного не нашла. — ...Нет, — опечаленно прошептала она. — Да нет, ничего, со мной все будет в порядке. Наверное, — лениво сказал Тору. В конце концов, это было его собственное тело. Если бы они провели в воде больше времени, он мог бы потерять слишком много крови, переохладиться и замерзнуть насмерть... но поскольку рана не задела кости и почти не повредила мышцы, то Тору понимал, что и кровотечение продлится недолго. Вот только... — Вот он — результат голодания? У него не было сил. Кровотечение и плаванье в холодной болотной воде вымотали его настолько, что на теле повисла тяжелым грузом усталость. Скорее всего, свою роль здесь сыграло отсутствие нормальной еды в последнее время. — Шансов отсюда выбраться... похоже, нет, — сказал Тору так, будто говорил не про себя. Его жизнь была в опасности, но даже сейчас в его голосе и выражении лица не было ощущения напряженности. Не то чтобы он наслаждался происходящим. Просто он был таким человеком. — Против фейлы... к тому же единорога, я ничего сделать не смогу. — ... Девочка молчала. Несмотря на немного надменный вид, она вела себя довольно глупо... и явно не понимала, насколько безнадежной была ситуация, когда за тобой по горному лесу гналась фейла. — Бесполезно. Это тупик. Я умываю руки. Тору попытался пожать плечами. От раны по спине пробежала боль, заставив его скривиться. — Бестолковая у меня, конечно, была жизнь... — прошептал он, вынося вердикт самому себе. — Бестолковая. Жизнь? — произнесла девочка, моргая. Казалось, будто она не понимала смысла этих слов. — Сдаваться? — Ну... да, — Тору вяло улыбнулся и кивнул. — Умереть? — Наверное. — Плохо. — Может, и так, — Тору вновь пожал плечами. — Смерть. Не бояться? — спросила девочка, направив на него палец. — А? Ну, как сказать. Не то чтобы я совсем не боялся... С этими словами Тору отвел от нее взгляд. Он и сам не был уверен, почему так сделал. — Просто... я с самого начала не знал, как мне лучше жить, — сказал он с самоуничижительной усмешкой. — В этом... мире. Он не знал, к чему стремиться. Он не знал, чего желать. У него больше не было ничего, чем он хотел бы заниматься. Он больше не хотел стать никем и ничем. У него не было ни конкретных желаний, ни надежд, и однажды он заметил, что просто живет день ото дня, ни о чем не задумываясь. Найти настоящую работу? И что потом? Он будет зарабатывать себе на хлеб, однажды женится, поселится в доме в уголке города, состарится и умрет. Все это время его будут ждать одни и те же дни, отсчитывающие отведенное ему время. Разве в них был какой-либо смысл? Разве что-либо изменилось бы, если бы он умер прямо здесь? Для чего он вообще родился? Он невольно задавался этими безответными вопросами. Как бы он ни старался, его не ждала награда. Он прекрасно знал, что человек не способен на многое. Он мог лишь жить и умереть, не повлияв и на крошечный уголок мира. Он ничего не мог. Не оставлял ничего после себя. Он жил, словно насекомое или зверь. Смысл жизни. Цель, к которой надо стремиться. Когда-то у него было и то, и другое — у него была ясная цель, в которой он никогда не сомневался. Но однажды ее у него отобрали. И именно поэтому Тору перестал понимать, что ему делать, и за последний год опустился до такой жизни. Можно было сказать, что он увял. — Когда-то у меня было кое-что, чем я хотел заниматься, — Тору вновь пожал плечами, — Но теперь нет. Я потерял свою цель. Мне остается лишь жить по инерции. — ... Какое-то время девочка смотрела на Тору, склонив голову. — Найди еще, — она вновь указала на него пальцем. Казалось, будто она отдавала приказ. — А? — Прямо сейчас. Найди. Еще одну. Цель, — проговорила она так, словно произносила совершенно очевидные вещи. Вот только... — Уже поздно. — Почему? — Если честно, других талантов у меня нет. Бывшая цель его жизни. Он тратил на погоню за ней все свои дни. У него не было времени осваивать какие-либо другие навыки или учиться чему-то еще. Тору считал себя тарелкой из обожженной глины. Из него уже нельзя сделать кувшин. Даже если бы он попытался стать другим человеком, у него получилось бы плохо. Но... — ... Вдруг девочка... — А-ай?! …бодро постучала Тору по спине. — Что ты вообще творишь?! — А. Извинение. Сожалеть. — Твои сожаления тут не помогут! Пусть его рана и не была глубокой, удары по ней очень болезненны. — ...Такая же, — вдруг произнесла девочка, указывая на себя. — О чем ты? — Бестолковая. Такая же. Умею... только одно. И с этими словами... она вдруг протянула руки к стоящему неподалеку гробу и открыла его. Как можно было догадаться из их недавнего плавания, большая его часть пустовала. Но... — Это же... — Тору изумленно округлил глаза. Девочка извлекла стальные инструменты. Сначала Тору показалось, что это кавалерийский пулемет... но нет. Длинный, очень длинный железный ствол. Механизм, который навинчивался на него. Снайперский прицел. Деревянная ручка на механизме, за которую оружие нужно было держать. Две ноги для фиксации на земле. Это... гундо. Этим словом назывались инструменты магов, которые те использовали для стрельбы заклинаниями. Рыцари сражалась саблями, лучники использовали луки и стрелы, маги использовали пушки. Другими словами, наличие гундо означало то, что человек — маг. — Так ты... маг? — Согласие. Девочка гордо улыбнулась... а затем начала собирать гундо, громко щелкая деталями. Хоть это и было понятно еще из размера деталей, но орудие по размеру превосходило девочку. Холодная вороненая сталь удивительным образом контрастировала с теплым коричневым деревом рукояти. — Только это. Других талантов нет. Но. Напоследок девочка расправила ноги орудия и поставила его на гроб. — С этим. Многое. Уметь. — Хочешь сказать... Тору сузил глаза. Сам он не был магом и не знал многих деталей. Но... он слышал о том, на что они были способны. Магические гундо были длинными, тяжелыми, сложными в обращении и совершенно не портативными, что делало их использование на ходу почти невозможным. Обычно их необходимо было зафиксировать перед использованием, или же, по крайней мере, не двигаться самому. Но... залп из него не шел ни в какое сравнение с ударом меча или копья. Мало того, что они крайне дальнобойные, после достаточно долгой подготовки можно самостоятельно разрушить целый замок одним ударом. Поговаривали, что Проклятый Император и Дьявол, последний император Империи Газ Артур Газ, смерть которого положила конец войне, был магом такой силы, что мог своими заклинаниями сравнивать с землей горы и осушать реки. А значит... — Вместо того, чтобы бежать от единорога... мы можем убить его? — Наверное, — сказала девочка, странно улыбнувшись и кивнув. Скорее всего, в своих навыках мага она не сомневалась. — Но. Во время проведения ритуала... нет передвигаться. — Неудивительно... Это было естественно. Несмотря на всю невероятную силу магов, им не было места на передовой. Они находились в тылу, поддерживая войска. Вооруженные длинными и тяжелыми гундо, требовавшими долгой настройки перед выстрелами, маги были, мягко говоря, не предназначены для ближнего боя. А значит... — Сначала используй поисковое заклинание, чтобы найти фейлу. Затем используй атак... Он замер на полуслове. — ... — ... Девочка застыла. Тору вздохнул. Ему даже не нужно было оборачиваться. В широко раскрытых глазах девочки отражался пейзаж за спиной Тору. Вернее, в нем отражался черный конь, пробравшийся сквозь деревья. А кроме того...

«Морзерун, морзерун, эрумун.»

Орган на его голове, для удобства называемый «рогом», светился изнутри. Морда коня постепенно двигалась, а свет оставлял за собой след... но он не исчезал, а продолжал висеть в воздухе. Более того, он начал вырисовывать в нем сложные письмена.

В версии с изображениями тут находится картинка.

«Сэбрун, вамрун, торун. Сюнэрун, хорун, ярун.»

Это был... магический круг. «Фейла». Этим словом называли животных, способных использовать магию. Если люди не могли использовать магию без своих инструментов, гундо (если точнее, использование заклинаний без гундо требовало столь сложной подготовки, что на практике это было именно так), то фейлы могли применять заклинания, используя лишь свои тела. Фейлы обладали органами, которые сами по себе умели составлять заклинания и выстреливать ими. В случае единорогов это были их рога. И поэтому... — Слушай... — сказал Тору, упорно не желавший сводить глаза с девочки и поворачиваться. — Если я выиграю время, ты сможешь? — М? — Если я отвлеку его, ты сможешь применить магию? — ...Согласие. Девочка кивнула. Расстояние для магов было лишь «щитом» от вражеских атак. На самом деле, ничто не мешало магии поразить цель, находящуюся довольно близко. А значит... Тору мог спасти свою жизнь, обеспечив девочку достаточным количеством времени на сотворение заклинания. — Этой штуковиной против фейлы сражаться будет непросто, — сказал Тору, доставая из ножен на поясе топорик. Конечно, он тоже был острым, но предназначался для походов по горным лесам и прорубания сквозь заросли, а вовсе не для битв. Но... сейчас уже не время мечтать о более удобном оружии. Он должен сражаться тем, что у него есть. Топором... и той техникой, что он так хорошо знал. — «Я есть сталь», — тихо произнес Тору. — М?.. — тут же переспросила девочка, но Тору не ответил. Он был так сконцентрирован, что ее голос лишь доходил до его ушей, но не проникал в сознание. — «Стали неведом страх»... «стали неведомо сомнение»... Если честно... он уже не был уверен в том, что помнит все слова наизусть, но стоило ему начать, как они сами за собой начали слетать с языка. Все-таки эти слова, повторенные десятки тысяч раз, отпечатались в сознании так глубоко, что даже несколько «пустых» лет не смогли их стереть. Он не знал, радоваться этому или нет. Тору действительно этого не знал. — «Встав против врага, я не стану колебаться». В каком-то смысле эти слова были «ключом». Он отпирал оружие столь страшное, что в обычной ситуации им не пользовались. Тору отчетливо ощущал, как от каждой строки что-то внутри него меняется. — «Я есть орудие, несущее твою гибель»... Эта техника полностью, до самого мозга костей, превращала обычного человека в живое оружие. Она не просто придавала ему сил. Все тело психологически и физиологически затачивалось под нужды битвы. Оно начинало дышать ради битвы, гнать кровь ради битвы, думать ради битвы. Оно переставало быть человеком. Оно становилось оружием в человеческом обличье. Оно становилось инструментом, все части которого существовали ради одной единственной цели. Но... оно становилось неудобным для человеческой жизни. Платой за эффективность в бою становилось то, что во всем остальном оно начинало уступать даже самому незаурядному человеку. Поэтому его и следовало считать инструментом, отбросившим свою человечность. Именно поэтому опаснее всего такие инструменты были, когда попадали в плен. Какой бы моралью, верностью и честью не обладал человек... он уже больше не был самим собой. Поэтому эти инструменты должны были уметь превращаться обратно. Человек и орудие. Способ, позволяющий переходить от одного полюса к другому. Когда-то существовали люди, искавшие его. Они воплотили его в реальность, создав эту технику... а затем образовали клан, в котором она передавалась из поколения в поколение. Они назвали ее «Железнокровием». — Фх... Волосы на теле встали дыбом. Пробудились спящие мускулы, нервы раскалились от текущей по ним жажды битвы. Хотя Тору все еще был похож на Тору, он уже не был самим собой до конца. Он стал мечом. Его дыхание, пульс и мысли существовали лишь с одной целью — уничтожение находившегося перед ним врага. С его лица пропали эмоции. Более того... девочке и единорогу, скорее всего, показалось, что его тело изменило свой цвет. Кровеносные сосуды его тела ожили, отчего казалось, что все его тело покрылось татуировками. От того, что мощные потоки крови приблизились к поверхности, лучи света начали преломляться от них, окутывая тело слабым свечением. Волосы и глаза, чуткие к изменениям в крови, моментально сменили свой цвет. Красные глаза. Красные зрачки. Красные татуировки. Тело Тору обрело красный оттенок и стало похоже на чудовище в человеческом обличье. Но...

«Сюнэрун, хорун, ярун».

Единорог закончил читать заклинание. Магический круг возле его рога начал медленно вращаться и мерцать. Казалось, он дышал. Естественно, фейла не боялась того, что человек на ее глазах немного изменил свой цвет. — Ну же, лошадка... — произнес Тору, вскидывая топор. Очертания черного коня расплылись. А в следующий момент...

Единорог прыгнул с такой скоростью, что за ним в воздухе остался след. Огромное черное тело отталкивалось от деревьев и приближалось к Тору по запутанной ломаной траектории. Каким бы натренированным оно ни было, поверить в то, что оно способно так скакать, совершенно невозможно. Периодически оно и вовсе отталкивалось ногами от воздуха. Это и была магия единорога. В момент ее произнесения он обретал возможность уверенно стоять на любой точке пространства, включая воздух. Этот монстр охотился на свою добычу, прыгая по стенам, потолку и так далее, чем полностью сбивал ее с толку. Более того, с каждым прыжком он становился все быстрее и к концу полета мог с легкостью обогнать стрелу. Удар мощными клыками огромного тела на такой скорости смертелен. Единорог целился не в девочку, а в Тору. Того факта, что фейлы умеют использовать магию, хватало, чтобы понять, что они гораздо умнее обычных животных. По крайней мере, человеческую речь они понимали. Похоже, единорог решил, что Тору более опасный противник, и решил расправиться с ним в первую очередь. — !.. — резко выдохнул Тору, занося топор. В следующий момент крепкое орудие, которое он придерживал и левой рукой тоже, столкнулось с клыками единорога. Клыки и лезвие высекли друг из друга искры. — ... Конечно, Тору не мог своим телом остановить натиск единорога, и они вместе с черной фейлой начали падать в реку... но на лице Тору не было ни тревоги, ни гнева. Он лишь анализировал сложившуюся ситуацию в своем сознании, сохраняя совершенное спокойствие. Его тело не выделяло ценные ресурсы на бесполезные гримасы. Даже слово «лошадка» он произнес только для того, чтобы обратить на себя внимание противника. У единорога не было когтей. А значит, этой атакой он пытался либо размазать его, либо разорвать клыками. Поскольку главной силой этого зверя являлась скорость, он рассчитывал закончить бой за один смертельный удар. Но скорость ничем не могла помочь ему, ведь Тору с самого начала знал, что он попытается перегрызть его горло. А теперь... — Не уйдешь, — прошептал Тору, цепляясь обеими руками за шею единорога.

«Гё-о-о-о-о-о-о-о!» — взвыл единорог. Подводные бои они не любили больше всего. Эти фейлы охотились на свою добычу с помощью магической скорости... но вода, в отличие от воздуха, могла просто раздавить тело единорога, если бы он попытался в ней разогнаться. Можно сказать, что магию под водой он применять не мог. А кроме того... — Теперь твоя скорость ничего не решает! Они находились вплотную друг к другу, и скорость не имела никакого значения. Тору продолжал свисать с шеи единорога и в то же время вновь начал размахиваться топором. Он целился... в челюсть единорога. Но тут... Раздался металлический звон. Клыки сомкнулись на топоре. Вывернув из последних сил шею, единорог буквально впился зубами в атаку Тору. И это означало, что единственное оружие Тору стало бесполезным. Но в то же время... — Попался, — сказал Тору, скорее, самому себе. Он продолжал вдавливать топор все глубже, приговаривая: — Теперь ты свою магию применять не можешь! Конечно, «ядром» заклинаний единорога был рог, но он все равно не мог обойтись без произнесения волшебных слов. Однако челюсти единорога в этот самый момент были полностью заняты тем, что удерживали топор Тору на месте. Любое неосторожное движение привело бы к тому, что Тору отделил бы половину его головы от тела. Пережить такое не смогла бы даже фейла. Единорог смотрел на Тору глазами, наполненными кровью. Тору тоже смотрел на него глазами, полными ненависти, хотя в обычных условиях в этом состоянии на такие чувства у него не было времени. — Ну что... кто кого перетерпит? — еле слышно заявил Тору. Единорог не мог применять магию. Тору не мог убрать руки с топора. Словно два сцепившихся друг с другом клинка, Тору и единорог плыли по реке, вливая все силы в клыки и топор. «Но при этом проигрываю все же я», — заключил Тору. Мысли его звучали так спокойно, будто он смотрел на эту битву со стороны. Спина Тору все еще кровоточила от недавней раны. В воде он мог истекать кровью до тех пор, пока не замерз бы насмерть. Совершенно очевидно, что обладавший огромным телом единорог, не получивший к тому же ни единой царапины, с легкостью победил бы его. Однако...

***

Девочка опустила рычаг затвора вниз, а затем толкнула вперед. Послышался лязг, с которым патрон оказался внутри механизма. Одновременно с этим пружинный магический барабан сбоку гундо начал с тихим звуком вращаться. — М... Наконец, девочка запустила правую руку в свои длинные волосы, словно нащупывая что-то на шее. Если точнее, она искала вытатуированную на ней эмблему. Ее пальцы обнаружили то самое привычное и в то же время странное место, и затем девочка вытянула из пушки соединительный шнур. Она обернула его вокруг своей шеи, как ошейник. Наконец, она соединила эмблему на шнуре с эмблемой на шее, таким образом соединив свое сознание с гундо. — ...«Потрошитель», — прошептала девочка название желаемого заклинания, подтверждая свой выбор. Это заклинание было несложным, а потому — практичным, так как его чтение занимало не так много времени. Глубоко вдохнув, девочка начала читать заклинание. — Коркт... эльм... Пробуждающаяся магия начала собираться в магический круг. В воздухе, окружавшем девочку и пушку, появились несколько слоев лазурных символов и орнаментов. — Найкт... инте... найнт... вам-э... — продолжать читать девочка, тщательно выбирая слова. Запуск магии на длинные расстояния требовал подстройки заклинания под окружающую среду. Помимо очевидных вещей, вроде температуры и влажности, приходилось учитывать положение звезд и подземных энергетических потоков. Чем больше нюансов будет учтено, тем более эффективным выйдет заклинание. Именно поэтому для произнесения одного и того же заклинания в разных условиях и в разное время порой приходилось произносить разные слова. — Вам... мирта... ру... Окружавшие девочку голубые магические круги начали вращаться. Некоторые из них соединялись друг с другом, обретая новую форму. Сбоку это походило на запутанный хаос, но все эти круги подчинялись словам девочки и обретали настроенную форму. Постепенно их становилось все меньше, и они сливались в одну ясную фигуру. Они были похожи на разбросанные части, соединяющиеся в единый механизм. А затем...

***

Первый звук, как ни странно, издал топор Тору. — ! Пронзительный звук означал, что противнику удалось раскусить лезвие. Фейла взмахнула головой, выплюнула осколки и тут же начала чтение заклинания. Тору продолжал держаться за шею единорога, который оттолкнулся от поверхности воды и взлетел в воздух.

Вновь послышались звуки копыт — единорог отталкивался от воздуха и взмывал все выше. И как только он поднялся над верхушками горных деревьев... резко перевернулся. — ! А в следующий момент на огромной скорости устремился к земле. Они не просто падали вниз — единорог ускорял их движение своей магией.

«Кто кого перетерпит, говоришь?» — словно произнес он.

Если бы Тору, не подумав, отцепился от шеи единорога, тот моментально бы загрыз его насмерть. У Тору не было ни крыльев, ни магии, и в воздухе уворачиваться от атак единорога он не мог. Не было у него и оружия, которым атаку можно бы отразить. Стоило ему отцепиться от единорога, его ждала бы неминуемая смерть. Но он продолжал упорно цепляться за единорога и несся к земле вместе с ним. Скорее всего, от падения и его, и единорога разорвало бы в клочья. «Плохо...» Тору и единорог летели вертикально вниз. Сознание Тору, обрабатывавшее боевую ситуацию в разы быстрее обычного, оценивало обстановку. Если единорог не собирался убивать себя, то в определенный момент он должен замедлиться, отскочив от воздуха. В этот момент от него и нужно отцепиться. Дав противнику улететь в противоположном направлении, он выиграл бы себе немного времени. А затем... — !.. Нога Тору соскользнула. «Больше я не могу?..» Тору прикусил губу. Он думал, что протянет немного дольше... но переохлаждение и потеря крови лишили его сил неожиданно быстро. Пусть «Железнокровие» и усиливало его тело, оно не могло вернуть те силы, что были потеряны до его применения. Более того, под действием этой техники тело расходовало ресурсы еще быстрее обычного. Обессилевший Тору оторвался от шеи единорога и оказался в воздухе. Единорог тут же ударил копытом о воздух, замедлился... и встал в стойку. У Тору уже не было оружия, он не умел использовать магию, и от следующего удара защищаться было нечем. Но тут... — ...Ну же, — вдруг раздался голос девочки. — Явись, «Потрошитель»! А в следующее мгновение... «!..» В реальности все произошло за мгновение. Но усиленное техникой зрение Тору разглядело все в мельчайших подробностях. Из пустоты выплыли несколько вращающихся магических кругов, окруживших единорога. Они моментально сомкнулись в одной точке внутри его тела. А затем...

«Гьёра-а-а-а-а-а!!!» — раздался по горному лесу оглушительный вопль.

Единорога словно разрубило пополам огромным невидимым клинком. Две части туши отлетели в стороны. И свежая кровь пролилась дождем. Разорванные останки фейлы не долетели до земли — они застряли в ветвях и продолжили истекать кровью уже с них. Некоторым все же удавалось проскользнуть сквозь ветки. — ! Тору из последних сил вытянул обессилевшие руки. Он ухватился за одну из ветвей плотно растущих деревьев, сломал ее, ухватился за следующую ветвь... и, в конечном счете, погасив свою скорость, повис на попавшейся на пути особо толстой ветке. — ... Тяжело дыша, Тору оценил расстояние до земли... и быстро спрыгнул. Влажная земля, покрытая гнилыми листьями, с глухим звуком приняла на себя его тело. На всякий случай Тору окинул взглядом разорванного на части единорога, но останки не двигались. Он умер. Они... убили его. — ...Получилось? — шепнул Тору. — «Я объявляю эту битву законченной», — начал читать он «ключ», который возвращал ему сознание. — «Я есть человек»... Привычные чувства вернулись к нему, и одновременно с этим он ощутил, как его внутренности, словно заполненные сталью, вновь начали напоминать те, из которых было собрано человеческое тело. По его телу начало разливаться чувство частичного паралича. Если честно, он не ощущал ни радости от того, что выжил, ни духовного подъема от того, что победил. Было лишь... — ... Что это? Это странное... чувство полноты и завершенности. Пока Тору пытался понять, что за незнакомое чувство родилось внутри его тела... послышался голос девочки со стороны реки. — В порядке? — ...Да. Тору кивнул и, превозмогая тяжесть и усталость, вернулся на берег к девочке. Девочка уже успела опустить оружие на землю и выглядела несколько изумленной. — Удивлена. — Чем? — Сильный, — сказала девочка, указывая пальцем на нос Тору. — А-а... — протянул Тору вместе со вздохом. Пусть об этом и не стоило кричать на каждом углу, но вряд ли в разговоре с этой девочкой следовало слишком осторожничать. — Ну, я ведь когда-то был диверсантом. Раньше этим словом называли бойцов, которые выполняли на поле боя особые поручения. В отличие от солдат и рыцарей, связанных по рукам формальностями и моралью, диверсанты занимались в бою грязными делами — убийствами, отвлекающими маневрами, разведкой и множеством других вещей. Именно поэтому они обычно не принадлежали тому или иному государству, а представляли собой отряды наемников, которых эти страны нанимали. Им нужны были бойцы, от связи с которыми можно в любой момент откреститься, но которые могли бы решать многие неудобные вопросы. Именно поэтому диверсанты жили независимыми группами, а на жизнь зарабатывали тем, что продавали свои навыки всем желающим. Но... — Когда нет войн, мы становимся совершенно бесполезны, — сказал Тору, насмехаясь над собой. Именно. Диверсанты важны только в самый разгар боевых действий. Как только воцаряется мир, власть имущих начинают раздражать их умения, ведь диверсанты — крайне эффективная сила для бунтов и восстаний. Деревня диверсантов Акюра, где выросли Тору и Акари, как и многие другие, была уничтожена по приказу королей соседних государств. Все ее жители, включая Тору, должны были умереть, но им повезло узнать о планах властей заранее, и диверсанты успели покинуть Акюру... а затем наступило настоящее. Тору с самого рождения воспитывался с одной целью — он должен был стать диверсантом. Его единственной целью в жизни было отдать всего себя битвам в роли диверсанта и однажды сгореть в этих битвах дотла. Но... этот смысл жизнь отобрали у Тору еще до того, как он увидел свою первую битву. На континенте уже не осталось мест, где шла война, и диверсанты деревни Акюра не были нужны никому. Крайне немногим диверсантам везло, и их нанимали в личные гвардии титулованные особы... но остальные были вынуждены оставить свои прошлые жизни. Ради битв они рождались. Ради битв они воспитывались. И в битвах же они и умирали. Это судьба ждала всех, кто носил имя Акюра, и они должны были гордиться этим. Битвы — вот все, что связывало людей по имени Акюра с этим миром. Ничего другого Тору не знал. Ничему другому его не учили. Но сейчас, после всего, что случилось... — Не бесполезен, — послышался голос девочки, заставивший Тору опомниться. — ...Э? — Спасена. Благодаря тебе, — произнесла она с важным видом, скрестив руки на груди. Возможно... она просто пыталась подбодрить его. Но на самом деле он понимал, что это была не лесть и любезность. Она действительно говорила то, что думала. Вряд ли она человек, способный на такую ловкую ложь. — Ну... наверное, такие ситуации возникают нечасто. — Истово согласна, — девочка улыбнулась и кивнула. А затем... — Повторная просьба. — М? — Показать дорогу. — А-а... Тору вспомнил, что это была его собственная идея. — Премного благодарна, э-э... Девочка склонила голову. — ...Тору, — ответил он, поняв, что та спрашивала его имя. — Тору Акюра. А ты? — Чайка Га... — девочка тут же замотала головой. — Не так. Чайка Трабант. Тору Акюра, диверсант. Чайка Трабант, маг. Случай свел их вместе... и конечно же, они и малейшего понятия не имели о том, какое будущее ждет их.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Решение сестры

Раздавались звуки безразлично стучащих друг о друга столовых приборов. — ... Тору, не обращая внимания на направленные на него изумленные взгляды, продолжал есть. Конечно, этикет и столовые манеры никогда его особо не интересовали, но сейчас он поглощал еду с каким-то особым рвением. При этом казалось, что он даже не пытается наслаждаться ее вкусом. Закинуть в рот. Разжевать. Проглотить. Запить водой, чтобы еда проскользнула вглубь тела. Повторить. Казалось, он собирался повторять эти простые действия целую вечность. Еду нельзя было назвать ни вкусной, ни невкусной. Конечно, это плевок в душу человека, который ее приготовил, но прямо сейчас Тору ел не для того, чтобы насладиться вкусом еды, а чтобы просто восполнить свои силы. — ... Прошло совсем немного времени. Если точнее — 3 часа. Пока Тору искал в горах дикие овощи, случайно встретил там девочку, а затем умудрился наткнуться на единорога, фейлу. Защищая девочку, он отвлекал единорога, а затем девочка убила зверя своей магией. В ходе всех этих событий Тору пролил немало крови и даже применил тайную технику, которую не использовал два года: «Железнокровие». И это «Железнокровие» израсходовало значительную часть ресурсов его тела. Пожалуй, стоило удивиться тому, как он не упал в обморок сразу после окончания боя. Техника выжала из него последние силы, и все это время Тору, можно сказать, висел на волоске. В результате... на Тору напал такой голод, что как только они с девочкой добрались до Дельсоранта и зашли с ней в столовую, как развернулась эта сцена. Рядом с Тору уже стояла стопка из пяти пустых тарелок. Время на часах уже перевалило за полдень, и в столовой было довольно многолюдно. Поначалу остальные люди вовсе не замечали Тору, но вид молодого парня, перед которым неумолимо росла гора из тарелок, все же не мог остаться без внимания. — Эй, мужик, — Тору оторвал взгляд от шестой опустевшей тарелки. — Еще одну порцию того же. — ...Ладно. В маленьком окне, соединявшим кухню с залом, показалась кивающая голова сбитого с толку повара. И вслед за этим... — Слишком много ешь, — хмуро прошептала сидевшая напротив Тору девочка с серебряными волосами и фиолетовыми глазами. Чайка Трабант. Она представилась именно этим именем. Тору все еще не имел никакого понятия, что это за семья, но сейчас его волновало только то, что она согласилась заплатить за еду. У самого Тору, как бы ни обидно было это признавать, не было ни копейки. — Безумие. Гора еды. Невероятный желудок. — Ты мне лучше скажи, у тебя действительно есть деньги? — ... — Чайка сокрушенно кивнула. — Вот и славно. После физических нагрузок всегда есть хочется. — ... Конечно, Чайка пообещала отплатить Тору завтраком за то, что он привел ее сюда. Но, скорее всего, она уже начала сожалеть о том, что не уточнила количество еды и бюджет, на который он рассчитывал. Тору же между тем достал из стоящей рядом с ним корзинки хлеб, разорвал его руками и начал есть. Не то чтобы он просто пожирал все, что попадалось ему под глаза. На самом деле Тору учили, что для наиболее эффективного восполнения сил следует есть в правильном порядке. Сначала нужно дать мозгу понять происходящее в желудке и дать команду на усиленную выработку ферментов — тогда еда будет усваиваться гораздо лучше, и трапеза получится гораздо более эффективной. Тору за мгновение расправился с куском хлеба... — Брат. ...И застыл на месте. Вместе с ним без какой-либо на то причины замерли все посетители столовой. Хотя, нет... причина у них была вполне определенная. Правда, они пока и сами этого не знали. Они вздрогнули инстинктивно, как кролик, впервые увидевший тигра. Кролик не знает, почему он боится тигра. — Ты все никак не возвращался домой и я начала беспокоиться. — ... — Что ты делал, брат? — ... Тору собрал всю свою силу воли и повернулся назад, ко входу в столовую. Там стояла девушка. Высокая, стройная, с длинными черными волосами, собранными у затылка. Длинный разрез ее глаз был очень красивым... но в то же время ее прищуренный взор был полон угрозы. Акари. Младшая сестра Тору.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Брат. Акари быстро прошла по столовой в сторону стола Тору и Чайки.

Все посетители рефлекторно расступались, освобождая ей дорогу. Не то чтобы она просила их об этом или приказывала какими-то жестами — она просто шла. Ее прекрасные брови не были гневно сведены, ее лицо не пылало от ярости, но от ее тела словно исходила аура, заставлявшая всех вокруг прятаться в страхе по углам. — Акари, а, ну, видишь ли... — Тору тут же начал составлять оправдание... Но, если подумать, то из дома он выбежал со словами «я добуду нам завтрак», а на часах был уже полдень. Он не просто задержался, он оставил сестру дома, а сам в это время доедал седьмую порцию. Ни о каком убедительном оправдании речь уже не шла. Он пришел к выводу: оставалось лишь извиняться. — Прости. Забыл. — ... Похоже, теперь Акари задумалась о том, что именно заставило ее брата извиниться ей в лицо. Она сузила глаза и посмотрела сначала на Тору, а затем на изумленно глядящую на происходящее Чайку позади него. А потом... — От тебя пахнет кровью, — тихо произнесла она. — А... — у Тору дернулось лицо. Чайка уже зашила его кожу и одежду с помощью ниток и иголки, которые нашла у себя, и Тору думал, что рана, которую оставили на его спине клыки единорога, будет незаметна, но сестра, конечно же, вмиг почуяла неладное. И затем... — Брат. — А-а, нет, короче... — У тебя ведь есть я. — ...А? — О чем ты думал, когда решил обесчестить такую маленькую девочку? — ... Тору обернулся и посмотрел на Чайку. Чайка, как он и ожидал, не поняла, что Акари только что сказала, и продолжала недоумевать. — Акари. — Что такое, брат? — Я мог бы на эту тему пошутить, но ладно, не буду. Ты ошибаешься. — Правда? — Акари склонила голову. На ее лице все еще не было ни единой эмоции. — В чем именно, и как я ошибаюсь? Объясни своей глупенькой сестре, что происходит. Потому что я совершенно уверена, что от тебя доносится запах крови, потому что ты изнасиловал ту девочку и измазался кровью, когда лишал ее девственности. — Ты вообще учитываешь возможность того, что меня могли ранить?! — возопил Тору, ударяя кулаком по столу. Но Акари лишь склонила голову в другую сторону и продолжила: — Это странно. — Что тут странного? — Разве мой брат смог бы ранить себя во время простой прогулки по горам? — ... Тору вздохнул. Наверное, ему было немного радостно от того, что она верила в его силы. — А с учетом того, что ты привел с собой какую-то незнакомую девочку, естественно, я первым делом подумала о том, что в тебе, наконец, пробудилось половое влечение. — Хватит распускать обо мне слухи! «Особенно, когда здесь полный зал народу». — Но ведь рядом с тобой всегда есть сестра, с которой ты не связан по крови. Ты в любой момент мог удовлетвориться мной. Возможно, я не совсем в твоем вкусе, но у молодых парней либидо такое, что... — Замолчи. Ради всего святого, замолчи, — простонал Тору. — Посмотри лучше вот на это. Тору потянул руку к спине и немного оттянул свою одежду. Конечно, Акари не увидела рану целиком, но зашитый нитками край разглядеть была должна. — Это же... — прошептала Акари, удивленно округлив глаза. — Теперь поняла? — Да. Все ясно. Похоже, что я допустила чудовищную ошибку. — Ничего, главное, что ты все поняла. Надеюсь. Вот, раз уж ты здесь, давай тоже приса... — Эта девочка, — перебила Тору Акари и посмотрела точно на Чайку. — Я убью ее. — Э-э?! Акари начала идти в сторону Чайки, и Тору моментально заломил ей руки. Пусть с Акари не было ее любимого молота, это не означало, что они в безопасности. Акари могла раздавить ладонью яблоко. Может, ее тело и не выглядело особо мускулистым, но она из деревни Акюра... со всеми вытекающими последствиями. — Ты так ничего и не поняла! — Нет, поняла. Это она изуродовала тебя. Пусть я известна как очень мягкий и мирный человек, но даже я не потерплю того, что кто-то обесчестил моего дорогого брата. — В каком это месте ты мягкая и мирная?! И почему ты меня оскорбляешь, если я так дорог тебе?! «Как ты вообще решила, что мне может раскроить спину такая девочка?» — Я неправа?.. — спросила Акари, поворачивая голову к Тору, все еще державшему ее руки. — Неправа. — Но как еще ты мог получить эту рану? Желание овладеть маленькой девочкой так ослепило тебя, что ей удалось ударить тебя в спину, разве нет? — ...За кого ты меня вообще принимаешь? — простонал Тору. А затем... — Это была фейла, — сказал Тору приглушенным голосом, начав рассказ о случившемся. Узнай жители о том, что около города бродила фейла, то поднялся бы огромный шум. И превратился бы в неудобный вопрос о том, как именно Тору удалось пережить с ней встречу. Они заставили бы его сказать им свою фамилию, и все усилия, которые они приложили, чтобы скрыться в районе беженцев Дельсоранта, пошли бы насмарку. — ... — глаза Акари резко сузились. — Я не знаю как, но мне попалась фейла. К счастью, мне на помощь пришла эта девочка, Чайка, и убила ее. Она маг. Вон в том гробу лежит ее гундо. В деревне Акюра существовал особый тайный язык жестов. С его помощью Тору смог не только не дать посетителям столовой услышать слово «фейла», но и показать Акари, что не шутит. — Скорее, я обязан ей жизнью. Теперь по поводу еды… Она заблудилась в горах, и я предложил вывести ее оттуда, если она заплатит за наш с тобой завтрак. В конце концов, горные овощи мне уже опостылели. — Ясно... — Акари кивнула. Одновременно с этим Тору разжал свою хватку. — Прости, брат. — Ничего, главное, что ты все поняла. Надеюсь. — Я была уверена, что твое бестолковое лежание дома извратило твои сексуальные желания. — Я же сказал, молчи, — лицо Тору вновь дернулось. — И вообще... раз уж ты тут, поешь с нами. — Хм? — Акари повернулась к Чайке. Та вздохнула и кивнула. — Хорошо. Тогда мне четыре порции блюда дня. — Эй. — Я так беспокоилась, что активировала тайную технику и искала тебя по всему городу. Я тоже страшно проголодалась. — Эта техника нужна для... а, неважно. В конце концов, Акари тоже умела использовать «Железнокровие». — Прости, что так получилось. — Смирение... — Чайка кивнула.

***

— ... Мужчина неподвижно стоял возле трупа фейлы. Он практически сливался с окружающим пейзажем — сложно было даже определить, покрашено ли его тело в коричневые и зеленые цвета, или же это просто одежда. Во всяком случае, его гладко выбритая голова точно была основательно вымазана краской. А уж когда он закрывал глаза, заметить его с расстояния становилось очень трудно. — У-у... Лицо мужчины скривилось. Из-за камуфляжа трудно было сказать, что именно выражало его лицо, но в следующий момент из глаз хлынули слезы, намекавшие на то, что он сильно горевал. — У-у-у-у-у-у-у... Мужчина упал на колени и припал к останкам фейлы. Эти останки словно разрубило гигантским клинком напополам, от головы до зада. Кровь этого черного тела уже впиталась в листву, из-за чего останки магического зверя, вселявшего страх в сердца простых людей, немного скукожились. — Как же тебе было больно... как же ты страдал... у-у... у-у-у... бедняга, бедняга!.. — продолжал изо всех сил стенать мужчина, склонившись над трупом фейлы. Он горевал так, будто это было тело его близкого родственника. А затем... — Я не понимаю... — вдруг произнес мужчина таким хладнокровным тоном, словно резко стал другим человеком. — Как маг смог убить единорога в лесу, да еще и после начала атаки? У единорога было однозначное преимущество. Да и сражался он против маленькой девочки с тяжелым багажом. У него не было ни единой возможности проиграть. Отпрянув от трупа единорога, мужчина поднялся, а затем недоуменно склонил голову. — Все это значит, что она не только была готова к тяжелым испытаниям, но и обзавелась какими-то «глазами» и «ушами». Неужели я что-то упустил из виду?.. Окинув взглядом окрестности, мужчина вдруг пригнулся и встал на четвереньки, словно изображая зверя. Он прищурился, принюхался, побродил вокруг трупа фейлы... — В ожидаемом районе был еще кто-то?.. — наконец, прошептал он. Взор его устремился к придавленным листьям и поломанным веткам. Пожалуй, глаза обычного человека не увидели бы в них ничего странного, но... — Следы... вместе с целью был молодой мужчина. Хм. Хм-хм. Если он смог справиться с ним, то он, видимо, неплохой боец? Кто он? А главное — девочка должна была находиться одна. Она встретилась здесь с кем-то? Но... — мужчина склонил голову. — Хм. Похоже, в одиночку действовать все же не стоило. Если у нее появился помощник, то это для меня перебор. Наверное, лучше будет подождать, пока приедет Жилетт. Мужчина поднялся, а затем повернулся в другую сторону. — В любом случае, ясно одно — она находится внутри города. Мужчина смотрел именно туда, где находился Дельсорант.

***

Они расстались с Чайкой у входа в столовую. Пусть они и сражались друг с другом плечом к плечу, но все еще были лишь случайными попутчиками. Девочка заблудилась, а Тору привел ее в Дельсорант. В награду Чайка оплатила его еду. Они расплатились друг с другом. Что же до фейлы, то трудно сказать, кого именно она атаковала, и кто кого спас, поэтому ни о каком долге здесь говорить не приходилось. Вот только... — Брат?.. — раздался голос Акари, и Тору резко повернулся к своей сестре. — Что такое? — Ничего. Просто ты смотришь назад. — А-а. Ну... Что-то в этой девочке, Чайке Трабант, не давало ему покоя. Но если бы Тору спросили, что именно, он не смог бы ответить. — Эта девочка так сильно не дает тебе покоя? — А? Нет, просто... мне кажется, она немного странная. — ... Акари картинно вздохнула. Поскольку она почти никогда не показывала эмоции, ее вздох казался еще более показным. Когда они жили в Акюре, ей много раз указывали на то, что это ее серьезный недостаток. Диверсантам нередко проходилось проникать в ряды врага, чтобы сеять хаос, поэтому актерское мастерство было для них таким же важным инструментом, как и оружие. — Чего еще? — Я не думала, что мой брат настолько извращенец, что маленькая девочка не дает ему покоя. — Ты хочешь всеми правдами и неправдами обвинить меня в этом, да? — Не пойми меня неправильно, — сказала Акари, поворачиваясь. — Каким бы извращенцем ты ни был, я всегда буду любить и уважать тебя, брат. — Знать бы еще, что для тебя есть «любовь и уважение»... — прошептал Тору, продолжая шагать вперед. Он еще не успел осознать, что внутри него что-то изменилось. Это случилось немного позже.

***

По улице с глухим гулом ехала машина. За последние годы простые жители уже начали привыкать к виду этих механизмов, двигатель которых работал на магической энергии. Но эта машина была заметно больше обычной и сама по себе представляла редкое зрелище. В таких ездили сливки общества — знать и государи. Или, как минимум, богатые купцы. В каком-то смысле машина была не только более удобным средством передвижения, чем карета или повозка, но и более экономичным, хотя при этом неподъемно дорогой. Машину могли себе позволить крайне немногие люди. И поэтому она привлекала к себе внимание. Кроме того, ее благородный белый окрас сильно выделялся на фоне деревенской улицы. Люди на гужевых телегах и повозках, мимо которых проезжала машина, с выпученными глазами смотрели ей вслед. — Похоже, что в дневное время перемещаться все же не стоит, — со вздохом произнес юноша, сидящий внутри нее. Внутри этой машины модели «Эйприл» было очень много места. Вряд ли прохожие, провожавшие машину взглядами, могли представить себе, насколько внутри нее просторно. Это был самый настоящий дом на колесах. Помимо кабины, в которой сидел водитель, в ней были 4 маленькие комнаты, 2 склада, а также центральная каюта, в которой экипаж машины мог встретиться и что-либо друг с другом обсудить. Юноша сидел именно в этой каюте. Он был не один — вокруг круглого стола сидело еще несколько человек. Они не были похожи друг на друга ни лицами, ни цветом глаз, волос или кожи, ни одеждой — ощущение единства отсутствовало. Могло показаться, что это какой-то отряд наемников, но вышеупомянутый юноша выглядел очень элегантно и изысканно, и его можно было с легкостью принять за представителя знати. — Судя по сообщению отправившегося на разведку Матеуса, это именно та девочка, которую мы ищем. Если упустим ее здесь, то неизвестно, когда она попадется нам в следующий раз, — ответил, пожав плечами, человек, сидевший напротив юноши. Это был широкоплечий зрелый мужчина. Он однозначно был старше юноши, но вел себя в его присутствии скромно. Видимо, ниже по званию. — И все же, мы слишком выделяемся. — Ну, еще бы, — усмехнувшись, ответил мужчина. Юноша попал прямо в точку. Чем дальше белая машина ехала по улице, тем больше внимания привлекала. — Но ведь это же тайная операция... — Ну, мы привлекаем к себе ровно столько внимания, сколько богач, разъезжающий по деревенской улице на машине. Они ведь не имеют никакого понятия, что мы здесь делаем. — Это, конечно, так, но... — И вообще, — мужчина повернулся в сторону кабины водителя. — Зита, сколько нам еще до Дельсоранта? — Что-то около получаса, — донесся в ответ голос молодой девушки. — Ага... вопрос в том, что мы будем делать потом. — Вы уже связались c графом Абартом? — спросил юноша. В ответ вновь послышался голос девушки по имени Зита: — В какой-то степени. Мы не рассказали ему, зачем едем. — Правильно, — юноша кивнул. — Скорее всего, обычных методов в любом случае будет недостаточно... Прошептав эти слова, юноша помрачнел.

***

Он не видел их уже очень долгое время... но при этом они почти не изменились с прошлого раза. Он нашел их в одном из деревянных ящиков, сваленных кучей в углу заброшенного дома. Они лежали совсем рядом с инструментом для ухода за ними, словно ожидая того часа, когда он вновь возьмет их в свои руки. — ... Тору нахмурился и достал их из коробки. Два стилета в ножнах, прикрепленных к кожаному поясу. Они были слишком длинными, чтобы называть их кинжалами, и слишком короткими для мечей. Кто-то сказал бы, что это ни рыба, ни мясо, а кто-то решил бы, что они вобрали в себя лучшие свойства как кинжалов, так и мечей. Но... — ... Тору ненадолго положил пояс с двумя стилетами на крышку ближайшего ящика, а затем снял свои тонкие перчатки. Если рядом с ним находился кто-то, кроме Акари, то он не снимал их даже во время похода в баню. Они были нужны ему для того, чтобы он мог жить как обычный человек. Тору посмотрел на свои ладони. На каждой была высечена сложная эмблема. Точно такая же, как на рукоятях стилетов. Тору обернул пояс вокруг своего тела и приблизил ладони к стилетам. Движения показались ему такими естественными, словно не было этого года безделья. Осторожно взявшись за рукояти, он слегка потянул за них. — Надо же... Он не ощущал ни капли дискомфорта. Вернее, он ощутил, насколько грубо и неотесанно двигался, когда размахивал с утра топором. А ведь он пользовался им целый год с того самого дня, как пришел в Дельсорант. — Хотя, это не так уж и удивительно, — прошептал Тору. Он не мог внятно объяснить, почему вдруг решил достать эти два стилета. Да, его топор сломался... но он не мог заменить его ими. Если он собирался жить как обычный человек, то эти штуковины были для него совершенно бесполезны. В отличие от него, Акари продолжала регулярно размахивать своим любимым орудием, но любой человек, увидев стилеты Тору, понял бы, что они сделаны вовсе не для декоративных или бытовых целей. С тех пор, как они осели в Дельсоранте, Тору ни разу не приходилось ими пользоваться. Впрочем, работы в этом городе не было и для молота Акари, поэтому она чаще всего ходила по улицам без него. — Ну, ничего не поделаешь... Так и не вынув стилеты из ножен, Тору снял с себя пояс. Он уже собирался сложить некогда любимое оружие обратно в ящик... — ... Но остановился. Он посмотрел на стилеты еще какое-то время, а затем перекинул пояс через плечо, после чего достал из ящика кожаную сумку с инструментами. Внутри лежали полировальный порошок, масло, молоток для разбора рукоятей и прочие инструменты для ухода за оружием. Тору направился в соседнюю комнату, где разложил клинки и инструменты на старом обеденном столе, по-видимому забытом здесь прошлыми жильцами. И тут... — Брат? — вдруг послышался голос Акари, которая как раз проходила мимо проема, в котором когда-то была дверь. — Что ты... — А? А, ну... — невнятно отозвался Тору и вздохнул. — Вот, решил... — ... Акари вошла в комнату, встала сбоку от Тору и посмотрела на его стилеты. — Чинишь? — Ну... да. Не то чтобы он собирался или мог снова их использовать. Но... — Мне просто нечем больше заняться. — ... Как ни странно, слов «тогда почему ты не пойдешь работать?» в ответ не последовало. Акари лишь кивнула, а затем вновь вышла из комнаты. — А может... я просто не хочу заниматься ничем другим. Но его желание уже не могло исполниться. Диверсанты жили и приносили пользу только на поле боя. Когда наступал мир, их навыки становились бесполезны даже при работе с пилой или кухонным ножом... Они, как и эти невнятные клинки, оказывались лишними. Ни рыба, ни мясо. Но... — ... Наверное, это была лишь мелкая неожиданность. Бессмысленное событие, которое нельзя даже назвать битвой. В горах он встретился с фейлой... и с помощью случайно проходившего мимо мага смог победить ее. И все. Скорее всего, такая ситуация больше никогда не повторится, и даже если что-то похожее произойдет вновь, вряд ли он испытает то же самое чувство. Но... — Я... «Я не просто использовал «Железнокровие». Оказавшись на пороге смерти, я отбросил все посторонние мысли, сделал все, на что способен, и благодаря этим действиям добился результата. Я...» — Ну да ладно. Что именно было «ладно», Тору не знал и сам. Он начал чинить свой стилет.

***

— Брат. На следующее утро. Как и вчера, первым, что увидел Тору, было лицо его сестры, находившееся так близко, что он чувствовал на себе ее дыхание. Кстати, из его подушки вновь торчал ее молот. — Доброе утро. — Слушай... — протянул Тору в ответ. — Что ты вообще творишь? — Неужели непонятно? — Акари удивленно склонила голову. Молот из подушки Тору она так и не извлекла. — То же, что и вчера. Бужу тебя, брат. — Вот я и спрашиваю тебя — зачем ты повторяешь вчерашние действия? — Потому что повторяется вчерашняя ситуация. — ... — Тору не нашелся с ответом. Действительно, хотя вчера им и удалось позавтракать (вернее, пообедать) с помощью Чайки, но больше ничего не случилось. Тору так и не нашел работу, поэтому сегодня у них, как и вчера, не было денег. Вернее, Акари вчера поработала в магазине рядом с их домом, но весь ее заработок ушел на вчерашний ужин. В конце концов, вчера они оба применили «Железнокровие». Из-за этого они и на обед, и на ужин съели в несколько раз больше еды, чем необходимо обычному человеку. Благодаря этому, они за один день потратили на еду столько денег, сколько обычно хватало им дня на 3. Действительно, сегодняшнее утро повторение вчерашнего. — Вот только моя рана еще не зажила. — Но ведь несложную работу ты выполнять можешь? — Я ведь уже говорил, что не собираюсь работать, — раздраженно протянул Тору. — Ты бы тоже не теряла время, а нашла хорошего мужика и вышла бы за него. Хотя бы миловидно улыбаться ты научиться можешь? И даже если у тебя нет опыта, тебя учили, как вести себя в постели. — Но ты не думаешь, что если мужчина, за которого я выйду, не будет работать, то ничего не изменится? — Это, конечно, так, но... Хотя Тору и не гордился этим, но знал, что таких людей, как он, в этом мире очень мало. Это было время хаоса после окончания войны, и все отчаянно цеплялись за жизнь. Люди, подобные Тору, которые вслух заявляли, что «работа для неудачников», были либо безумцами, либо дураками. Потому что эти слова означали «подумаешь, умру, ну и что?» — Как бы там ни было, — вдруг сказала Акари, — Я уже на пределе. — В смысле? — Мое терпение на исходе, — сказала она. А в следующее мгновение... — ...?! Тору моментально выпрыгнул из кровати. Он сделал это, потому что Акари попыталась пробить его насквозь раскрытой ладонью. И это была не полушутливая атака. Если бы Тору не воспринял ее всерьез и не уклонился бы, ее рука уже торчала бы у него из спины. — Акари?! Выпрыгнув, Тору оттолкнулся ногой сначала от стены, затем от потолка, а затем приземлился на пол. Старый заброшенный дом заскрипел от этих движений, протестуя против такого обращения. — Я же сказала, — безразличным тоном произнесла Акари, выпрямляясь. — Если ты не начнешь работать, я превращу тебя в чучело, брат. — ...Ты серьезно? — протянул Тору. Акари вытащила молот из подушки... но в этот раз она не стала им размахивать, а молча вскинула его. Она не пыталась запугать его бессмысленными движениями. Она вскинула молот, чтобы нанести смертельный удар. «Ну... я не так уж и удивлен», — несколько самоуничижительно подумал Тору. Похоже, она действительно говорила правду, и ее чаша терпения переполнилась. В самом деле, если единственный член ее «семьи» только и делал, что валялся дома день ото дня без каких-либо планов и мыслей о будущем, то ее желание порвать все связи с прошлым, истребив его, а затем найти для себя новую жизнь, можно понять. С окончания войны прошло совсем немного времени. Цена человеческой жизни все еще была невысокой. Города не успели провести перепись жителей, а уж о беженцах часто не было известно ни того, кто они, ни того, где они вообще живут. Именно благодаря этому Тору и Акари удавалось с такой легкостью строить из себя ничем не примечательных жителей и теряться в толпе. И, как бы там ни было... — !... Молот Акари полетел в него практически без предупреждения. Тору едва успел от него увернуться. Удар, прошедший мимо головы, с легкостью пробил стену заброшенного здания, которая, казалось, сама готова была обрушиться в любой момент. Перекатившись по полу, Тору схватил пояс со стилетами, лежавший возле кровати, после чего вновь вскочил, уворачиваясь от следующего удара. Когда он вновь встретился с Акари лицом к лицу, она уже успела вернуться в свою начальную стойку. Есть такие школы владения клинками, в которых каждый удар должен производиться из ножен. Использование молота в бою чем-то походило на них. Когда боец с молотом завершает свой выпад, он моментально становится безобидным. Поскольку у молотов нет лезвий, они не представляют угрозы, когда не движутся. Поэтому, для того, чтобы наносить удары один за другим, необходимо либо постоянно размахивать молотом, пользуясь инерцией, либо полагаться на стиль коротких быстрых ударов из одной и той же стойки, как это делала Акари. «Никогда не нравилось сражаться против ее молота...» — раздумывал Тору, осторожно отступая назад. Как только он оказался на более-менее безопасном расстоянии, то немедленно надел пояс со стилетами. А затем вышел наружу сквозь дыру в стене здания. Акари вышла вслед за ним. Из соседних зданий, таких же заброшенных, как и их дом, выглядывали лица других беженцев, которых привлекли звуки битвы... но, похоже, среди них не было безумцев, намеревавшихся вмешаться в происходящее. С учетом того, насколько угрожающе выглядела Акари, вряд ли хоть какой-нибудь обыватель решился бы прервать ее. — Если ты хотела попугать меня, то лучше остановись прямо сейчас, — сказал Тору, решив все же предупредить. — Иначе ты уже не сможешь списать все на шутку. — Брат, — ответила Акари. — Я никогда в жизни не говорила ничего похожего на шутку. — ...Ты что, серьезно? — Конечно. — ... — в голове Тору пронеслось несколько остроумных комментариев, но он решил оставить их при себе. — Будь по-твоему. Решившись, Тору ухватился за рукояти стилетов. Эмблемы на его ладонях коснулись эмблем на рукоятях... а затем он напряг пальцы, которыми держал их, одновременно с этим отщелкивая застежки около гард большими пальцами. И быстро вытащил стилеты из ножен. — Хех... Он ощутил, как изменились ощущения, которые передают ему его руки. Хотя любимые клинки Тору и были безымянными, это не просто кинжалы. Это были комбоклинки — излюбленное оружие его коллег, чувствовавших себя на поле боя, как рыба в воде. В их рукоятях и лезвиях скрывался особый механизм, который активировался «ключом» — той самой эмблемой на руке владельца. И когда это происходило... комбоклинки, как и следовало из их названия, становились частью Тору. Когда он атаковал, то не чувствовал, что рубит врага инструментом, который держал в руке — ощущения, идущие от клинка, были такими естественными, словно он пытался схватить противника своей собственной рукой. Он ощущал температуру поверхности клинка и обдувавший его ветер так же четко, как ощущал свою собственную кожу. Ему казалось, что клинок стал продолжением его руки. У него не было ощущения того, что он «использует» стилеты. А затем... — «Я есть сталь», — одновременно начали шептать Тору и Акари. — «Стали неведом страх», «стали неведомо сомнение», «встав против врага, я не стану колебаться», «я есть орудие, несущее твою гибель»... Тайная техника: «Железнокровие». Они произнесли ключевые слова, и тела диверсантов превратились в живые орудия. К чувству единения с комбоклинком добавилось новое... с этого самого момента Тору и сам стал существовать лишь для того, чтобы размахивать оружием. Он сам стал комбоклинком, слившись с теми, которые держал в руке. Клинку неведомо сомнение. Клинку неведом страх. Как и гласили ключевые слова. Он стал существовать лишь для того, чтобы без колебаний сражаться против своих врагов. В следующий миг Тору с Акари одновременно оттолкнулись от земли. Но они сделали это не для того, чтобы прыгнуть навстречу друг другу. Они лишь оценивали ловкость своих целей. Неосторожный прыжок мог привести к тому, что по приземлению противник атаковал бы с земли. Даже «Железнокровие» не давало возможности уворачиваться от атак, находясь в воздухе. В лучшем случае им удалось бы сменить стойку, замахав руками, но защитить центр массы от атаки невозможно. Послышался громкий звук удара по земле. А затем стонущий лязг от удара металла об металл. Он раздался уже после того, как оба диверсанта сначала низко пригнулись, едва не припав к земле, затем быстро подбежали друг к другу, а за мгновение перед столкновением вложили все силы напряженных до предела тел в один мощный удар. — Нг... — выдохнул Тору. Ему едва удалось отразить атаку. Он остановил летящий в него с левой стороны молот перекрещенными стилетами. Конечно же, если бы он попытался остановить ими наконечник молота, то их бы моментально переломило. Поэтому Тору целился в рукоять молота. Поскольку сила атаки зависит от скорости движения, то наконечник молота — сильнейшая его часть, а основание — слабейшая. Но... это означало и то, что ему пришлось подойти к своему противнику вплотную. Обычный человек в такой ситуации тут же попытался бы отпрыгнуть. Но этим он лишь подставил бы себя под удар молота Акари. Она смогла бы вновь размахнуться им и нанести следующий удар. Единственным правильным решением было продолжать стоять к ней вплотную. Тору находился под воздействием «Железнокровия» и не ощущал ни страха, ни сомнений. Заточенное под нужды битвы тело инстинктивно подавляло страх. Но это же относилось и к Акари. Она моментально потянула свой молот назад. Поскольку он все еще был сцеплен со стилетами, их утянуло вместе с молотом, и Тору на мгновение выбило из равновесия. Акари же, пользуясь импульсом, который придало ей оттягивание молота, начала вращать свое собственное тело и вытянула ногу, словно второй молот, нападая на оставшегося без защиты Тору справа.

В версии с изображениями тут находится картинка. — ! Ботинки, которые носили Тору и Акари, в нескольких местах были окованы железом. Оно предназначалось, в основном, для защиты, но если вложить в удар достаточно силы, могло стать грозным оружием. Акари вращалась со скоростью пружины. Прямое попадание ее пинка наверняка проломило бы череп Тору, тем более, что она целилась в висок — самую уязвимую часть черепа. Но Тору все еще не отступал. Он, наоборот, бросился вперед, чтобы толкнуть Акари и сбить ее атаку. Столкновения ее ботинка с виском удалось избежать, но вместо этого Акари нанесла сильный удар коленом по щеке, а вслед за этим Тору упал на землю, утягивая ее за собой. — Гх... Моментально отпрянув от Акари, Тору перекатился по земле и по инерции вскочил на ноги. Он увидел, что Акари поднялась точно таким же способом. «А она сильная...», — равнодушно подумал Тору. Во время обучения в Акюре им несколько раз приходилось сражаться друг с другом... но они еще никогда не сходились в серьезной битве. Но... «Наши навыки равны. Значит, все решит разница в выносливости и силе...» Тору ощущал, как год пропущенных тренировок притупил возможности его тела. Зато Акари, по ощущениям, стала за это время гораздо сильнее. А кроме того... «Кажется, моя рана открылась», — подумал Тору так, словно наблюдал за битвой со стороны. Хотя Акари еще раз зашила рану на его спине, она еще не успела окончательно зажить. В обычной жизни напрягать мускулы на спине особо не приходилось, но такие скачки и прыжки требовали многого от его тела. В затяжной битве Тору не смог бы победить Акари. А значит... «Лучше закончить все быстро», — решил он, выставляя перед собой стилеты. Если у Тору в данной ситуации и было какое-то преимущество над Акари, им являлось его оружие. Молот, оружие Акари, гораздо сильнее, но не мог похвастаться разнообразием атак. Кроме того, любая серьезная атака требовала размаха, который занимал время. А с помощью стилетов, оружия Тору, можно было наносить как рубящие, так и колющие удары, и что важнее всего, они гораздо легче и удобнее молота. Кроме того, их два, что удваивало количество доступных приемов. Пожалуй, именно в этом заключался его единственный шанс на победу. — !.. — выдохнул Тору, отталкиваясь от земли. Земля застонала под его ботинком, а Тору скользнул вперед, приближаясь к Акари. Левый стилет он выставил перед собой, словно щит, а правый приставил к боку. В него полетел молот Акари. Ее удар был направлен снизу вверх под углом. Он приближался справа, и защититься клинком в левой руке было невозможно. Если защититься правым стилетом — нечем будет атаковать. Если попытаться изменить траекторию, она превратит удар в горизонтальный размах и все равно заденет его. Поэтому... — !.. Тору резко скрестил клинки, защищаясь точно так же, как и от прошлой атаки, но в этот раз он сделал это чуть медленнее. Молот столкнулся со стилетами еще до того, как они полностью скрестились. Несовершенному парированию не удалось погасить силу молота, и клинки с громким звоном вылетели из его рук. — ... На мгновение Акари отвела от него взгляд и посмотрела на стилеты. Но ее молот продолжил движение к Тору, почти не изменив своей траектории. У него оставалось достаточно сил, чтобы уничтожить пару жизненно важных органов, вроде печени. Конечно, смерть наступила бы лишь через несколько дней, но была бы неизбежной. Но... Резко выдохнув, Тору схватил молот. — !!! — Акари удивленно округлила глаза. В ходе своих тренировок и Тору, и Акари освоили технику зажима клинков — захвата их ладонями с обеих сторон с целью остановить атаку противника. Но она использовалась только против всевозможных мечей и кинжалов, а вовсе не против молотов. Раскрученный молот обладал слишком большим импульсом, чтобы остановить его голыми руками. Неудачная попытка схватить молот привела бы либо к неудаче и получению удара, либо к повреждению суставов рук, после чего защищаться от последующих атак становилось нечем. Но... — ... Несмотря на все это, Тору схватил молот. Правда, одновременно с этим, он отпрыгнул в ту же сторону, куда тот двигался. Схватить его оказалось несложно — наконечник его был крупным, а кроме того он потерял значительную часть своего импульса, ударившись о стилеты. Тору не пытался остановить молот — он двигался в ту же сторону, приближая относительную скорость молота к нулю. Тело Тору было достаточно тяжелым, чтобы послужить грузом, способным остановить молот. А значит... — Гх... Кратко выдохнув, Акари отпустила молот. Пытаться использовать его в качестве оружия стало бессмысленным. Но... она опоздала. Поднявшись в воздух от импульса молота, Тору развернулся и зацепил ногой длинные волосы Акари. — Х-ха! — приземляясь, он резко дернул ее за волосы, заставив упасть на землю. Вслед за этим Тору резко перехватил молот и приставил его к ее виску. — Ну так что? Тору смотрел на лежащую на земле сестру. Молот был для Акари таким же любимым оружием, каким для Тору стилеты, и в полную силу его могла использовать только она. Но даже в руках Тору он оставался таким же тяжелым и острым. Тору мог при желании с легкостью убить ее ударом в висок. Но... — Я спрошу еще раз. Ты серьезно? — ...Конечно, я серьезно, — сказала Акари без тени смущения. И тут... — Так-так, закончили! — послышался голос, и вместе с ним хлопки. Тору отошел от Акари, бросил молот на землю, а затем повернулся на звук. Там стояло... — ...?! Два знакомых человека. И одним из них был... — Ты?.. — шепнул Тору, а затем немедленно произнес ключевые слова, отменяющие «Железнокровие» и выводящие его из состояния постоянной готовности к бою. Мужчина где-то за сорок. Он был невысоким, худым и производил впечатление человека нервного. Он был из городской гильдии, и Тору видел его в тот раз, когда Акари практически силой заставила его зарегистрироваться в ней. Его фамилия была Бартон, а имени Тору не помнил. — Закончили, закончили. Ох, как вы меня напугали. Если бы я промедлил и не вмешался, было бы слишком... — Что тебе надо? — спросил Тору, нахмурившись. — Ну, как сказать, Тору. Я подумал, что настало время всерьез задуматься о том, чтобы исключить тебя из нашей гильдии, — сказал Бартон. — В конце концов, мертвая душа, существующая только на бумаге, вредит нашей репутации. Хотя Тору и зарегистрировался в гильдии, он никогда не брался ни за какую работу и отказывал всем предложениям, которые приходили ему. Поэтому гильдия решила, что он — просто бесполезный багаж. И эти мысли совершенно верные. У Тору не было ни права жаловаться на их решение, ни желания этого делать. Но... — Поэтому я решил, что предложу тебе еще одну работу, а если ты откажешься — исключу. Правда, внутри гильдии возникло много вопросов на тему того, действительно ли я собираюсь предложить тебе именно эту работу. — ?.. — Ну, судя по словам заказчика, она довольно сложная, вернее, требовательная. И вот я подумал, не лучше ли будет сначала выяснить, сгодишься ли ты для нее. — Но ведь у вас в гильдии много других людей, нет? — спросил Тору, продолжая хмуриться. — Если ты считаешь, что она мне не по силам, просто отдай ее кому-то другому. — Нет. Понимаешь, в чем дело — заказчик указал именно на тебя, как на главного кандидата. И с этими словами Бартон указал на фигуру рядом с собой. Это была девочка с серебряными волосами. Чайка. — Во-от, а чтобы проверить твои навыки я и обратился за помощью к твоей сестре. — ... Тору обернулся и вперился взглядом в Акари, которая уже успела подняться. Но она даже не дрогнула в ответ на взгляд Тору, и выглядела все так же хладнокровно. — Так ты все-таки не всерьез? — Безусловно, я всегда серьезна, — Акари сжала кулаки и кивнула. — Мои чувства, приказывавшие мне сделать из тебя чучело, если ты откажешься и в этот раз, были самыми искренними, брат! — Такие вещи вслух не говорят! — воскликнул Тору и тут же вздохнул. — Вот черт. Неужели все-таки придется работать? Он не думал, что найдет в жизни новый путь, что сможет стать не диверсантом, а кем-то другим. Он думал так даже в этот самый момент. Он считал, что больше ни на что не годится. Но... «Она собирается меня нанять?» — вдруг подумал он и повернулся к Чайке. Чайка размашисто кивнула, указала на Тору и Акари пальцами и удовлетворенно сказала: — Наем. Наем. Умелые. — И Акари тоже? Но... что именно ты от нас хочешь? Ни Бартон, ни другие члены гильдии не знали о том, что они диверсанты — люди, которых любой человек, приближенный к власти, в открытую преследовал и пытался изничтожить. Но... Чайка знала, что Тору диверсант. Она знала, что он ребенок войны, который в мирное время становится совершенно бесполезным. Да, он неплохо сражался, но были и другие люди, уверенно чувствовавшие себя в битвах. Диверсанты специализировались на подлостях и обманах, но эти навыки пригождались нечасто. Например, работа вышибалы или телохранителя требовала скорее грозного вида и крепких мускулов. А на роль личного охранника богача уместнее кто-то, кто обучен хорошим манерам и умению сражаться в честных битвах. У диверсантов же не было принципов. Их задача — «побеждать как можно чаще», используя любые средства. Даже если бы власти не решили истребить их, беспринципное отношение к работе обеспечило бы им всеобщую ненависть. — Обсудить, — сказала Чайка, еще раз кивнув. — Вижу, разговор завязался. Что же, я пойду, — удовлетворенно сказал Бартон и ушел, оставив Тору, Акари и Чайку наедине. Трудно сказать, хорошо это было или плохо, но в его обязанности входил только выбор кадров для работы. Тем, что происходило после этого, он не интересовался. Скорее всего, Чайка уже успела заплатить ему. — ...Почему я? — М-м... — Чайка задумчиво склонила голову, а затем сказала, — Судьба? — Судьба, говоришь... Их разговор был довольно пространным. Но... «Неужели и она вчера что-то ощутила?» Тогда, когда их жизни висели на волосе. Когда все закончилось, он ощутил удовлетворение, а еще... — Брат, — послышался голос сестры, которая явно хотела поторопить его. Лицо Тору стало таким кислым, словно он съел жука. — Знаю, знаю, мне нужно согласиться. Впрочем, я так понимаю, ты выбрала нас с Акари не для того, чтобы мы драили полы или копали огороды, так? — Разумеется, — Чайка кивнула, а затем ясным голосом сказала, — Хотеть. Диверсантов.

***

Резиденция графа Абарта. Этот особняк находился в самом центре города-крепости Дельсоранта. Абарты — потомственные графы и воины, и многие из их вассалов тоже принимали участие в войнах. Роберт Абарт, глава семейства, внес огромный вклад в успех великой битвы, положившей конец войне — а именно, в успех той самой операции, что уничтожила империю Газ до основания. Именно поэтому его часто называли «героем». В эти дни он занимался тем, что приглашал на работу магических инженеров и возрождал Дельсорант. Часто поговаривали, что все его действия направлены на то, чтобы усилить власть семейства Абарт. Поводом для этих разговоров служило то, что когда-то об этом семействе знали только как о «сельской знати», но теперь это имя часто упоминалось во всех уголках империи Кувер. И поэтому... — Добро пожаловать, очень рад вас видеть. Когда «Эйприл» появилась в Дельсоранте и запросила аудиенции в резиденции графа Абарта, Роберт Абарт лично вышел встретить ее с радушной улыбкой. Машина «Эйприл» была личным транспортом Альберика Жилетта, рыцаря королевства Веймарк. Сам Альберт, можно сказать, представлял королевство Веймарк, а свое посещение Дельсоранта обосновал как «военную тренировку». Во всяком случае, именно так он сообщил Абарту. Другими словами, его визит в резиденцию Абартов мог помочь графу неформально подружиться со знатью из соседнего государства. Такие связи были очень полезными в битве за власть даже в пределах страны. — Я Роберт Абарт, — сказал светловолосый герой и поклонился. От его облика веяло знатностью — изящные черты лица удивительным образом контрастировали с широкоплечим мускулистым телом. Альберик тоже выглядел человеком знатным, но по сравнению с Робертом казался чуть проще — от его вида веяло солдатской аскетичностью. Роберт же, в свою очередь, производил такое щегольское впечатление, что в голову закрадывались подозрения — действительно ли это тот самый «герой». Одежда его была щедро расшита золотыми нитями и украшена фамильным гербом Абартов. От роскошности его наряда казалось, что это не просто знатный человек, а кто-то, приближенный к королю. — Я Альберик Жилетт, — ответил Альберик и тоже поклонился. За его спиной стояли Зита и Виви, исполнявшие роли подчиненных. Обе они были девушками-подростками, и потому их компания не казалась угрожающей. На фоне остального экипажа «Эйприл» эти девушки выглядели совершенно безобидными. И Альберик, собирая свою команду, выбрал их именно из-за этого. Правда, от такого выбора его часто по ошибке принимали за бабника, который всегда появляется на людях в сопровождении девушек.

Альберик и его подчиненные прошли в приемную, находящуюся в глубине особняка. Пока они шли по длинному коридору, обильно обставленному произведениями искусства, Альберик про себя пытался дать характеристику главе дома Абартов. «Кажется, он немного охоч до внимания?..» Среди картин были те, которые изображали самого Абарта, а также некоторые статуи, явно ваявшиеся с него. Все они стояли наравне с картинами и статуями, изображавшими героев прошлого. Казалось, будто он таким образом ставил себя в один ряд с ними. «И все же. Потомственный воин? «Герой»? Неужели это он?» Альберик, будучи рыцарем, мог по одному взгляду на походку человека и виду со спины примерно оценить, на что тот способен. И Роберт... выглядел так, словно воинское ремесло ему практически чуждо. Словно он вообще его не изучал. Но сомнений не было — этот Роберт один из тех людей, которых после великой войны стали называть «героями». Если бы это было не так, Альберик и его подчиненные не пришли бы в этот особняк. «Может, прошедшие пять лет притупили его навыки?» Может, он уже превратился в обычного правителя, называвшего себя «героем»? Может, он счел, что закалять свое тело и стремиться к военным свершениям больше не нужно? — Прошу. Роберт пригласил их внутрь богато обставленной приемной, предложил мягкий диван и вместе с тем сел и сам. Два знатных человека обменялись формальными приветствиями. А затем... — Итак. Что привело вас в резиденцию графа Абарта? — ... На мгновение Альберик задумался над тем, как преподнести то, что он собирался сказать. Чаще всего знатные и властные люди, с которыми он разговаривал, переставали быть дружелюбными после таких слов. Но все же... — Граф Абарт. Я прекрасно понимаю, что с моей стороны очень грубо предлагать такое во время нашей первой встречи... но я хочу кое о чем вас попросить. — О? — Роберт моргнул. — Нам бы хотелось взять у вас на время ту «вещь», которая неофициально досталась вам во время штурма столицы Империи Газ. — ...Что? — спросил Роберт, нахмурившись. Эта реакция была естественной. Отношение Роберта моментально сменилось с гостеприимного на настороженное. — Взять ту вещь? — спросил он, словно не веря своим ушам. На самом деле, у Альберика не было однозначной уверенности в том, что у Роберта есть то, что они ищут. Но его ответ не оставлял сомнений. — Да. Мы не можем раскрыть вам всех подробностей, но мы просим ее в рамках особого поручения, которое мы в настоящее время выполняем по приказу Агентства по Ускорению Послевоенного Восстановления «Климан», созданного при совместном участии нескольких стран, к которым относится и наше Королевство Веймарк. — ... Роберт прищуренным взором посмотрел сначала на Альберика, а затем на Зиту и Виви, стоявших позади дивана на небольшом расстоянии. — Империя Кувер тоже принимала участие в создании Агентства «Климан». Вы можете считать наш запрос просьбой Императора Кувера. — Даже если все это так, — сказал Роберт. — Почему вы хотите эту вещь? — Мы не можем этого сказать, — ответил Альберик. — Мы не можем отвечать на такие вопросы, поскольку выполняемое нами поручение секретно. — ... Роберт напряженно вгляделся в Альберика и его помощниц. А затем… — Эй, — обратился он к горничным, стоящим в углу комнаты, вставая с дивана. — Наши гости покидают нас. Будьте добры, проводите их до двери. — ... Вздыхая, Альберик поднялся. Он предполагал, что все именно так и случится. С точки зрения здравого смысла, их просьба действительно выглядела странной. Можно сказать, они, впервые встретившись лицом к лицу с человеком, попросили его отдать им его самое дорогое сокровище. — Лорд Абарт, — сказал Альберик, дойдя до выхода из приемной и обернувшись. — Я понимаю ваше нежелание отдавать нам эту вещь. Но речь идет о спокойствии всего Фербиста. — ... Роберт не ответил. Он лишь продолжал сверлить Альберика бледно-голубыми глазами. Вздохнув, Альберик вышел из приемной.

***

— Что ты сказала? С «экзамена на профпригодность» Тору и Акари прошло примерно полчаса. Они сидели внутри заброшенного здания, служившего им домом, и Чайка только что закончила объяснять им, ради чего их наняла. И... — Ты в своем уме? — В своем, — Чайка уверенно кивнула. Возможно, это была бессмысленная самоуверенность, ведь... — Это безумие, с какой стороны ни глянь. — Не безумие, — Чайка замотала головой. Длинные серебристые волосы качнулись. — Нужно. Любой ценой. Потому, прошу вас. — ... Тору и Акари переглянулись. Похоже, что Акари и сама не знала того, о чем именно она попросит их. Возможно, Бартон, услышавший о поручении в общих чертах, моментально решил, что не хочет впутывать в это гильдию, и именно поэтому ушел, не став слушать это обсуждение. Ведь... — Напасть на дом правителя, — отчетливо проговорила Чайка. — И похитить. — Что похитить? — Кое-что... важное, — сказала Чайка после небольшой паузы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Герой былых дней

Висевший посреди ночного неба месяц тускло освещал городские улицы. Уже наступила глубокая ночь, улицы опустели, а свет погас почти во всех домах. Огни горели только в центре города, в поместье городского правителя и недалеко от него — там, где жили богатые люди, которые могли позволить себе не беспокоиться о затратах на освещение, будь то горючее для огня или магического света. — Хм-м... В центре города рос ряд высоких, мощных деревьев, словно отделявших район богачей от всего остального. Формально они играли роль озеленения улицы, но фактически это была «стена» между кварталами богатых и обычных горожан. Конечно же, никто не запрещал людям переходить из одного квартала в другой, но самого факта существования такой ясной границы хватало, чтобы люди не решались ее пересекать. Преднамеренно и без повода эту границу пересекали либо чужаки, либо люди настолько глупые, что не понимали неписанные правила города. Или же... — Какое яркое и безвкусное здание, — прошептал с угрюмым лицом молодой парень... вернее, юноша, стоявший на одном из деревьев. Он стоял так высоко, что падением мог серьезно травмировать себя, но он не только не жался к стволу, но и стоял со сложенными руками на довольно тонкой ветке, совершенно не подавая виду. Он обладал невероятным чувством баланса. На нем была одежда преимущественно черных оттенков. Она не была совершенно черной, поскольку это маскировочный костюм... камуфляж. Человек, одетый полностью в черное, выделялся бы на фоне залитых светом луны и звезд улиц, как дыра на ровном месте. Это был Тору Акюра. Он стоял выше зданий для того, чтобы разглядеть середину центрального района, где находился особняка правителя этого города, Роберта Абарта. Этот особняк строился как крепость. Вообще, долгая война привела к тому, что все знатные семьи строили свои поместья так, чтобы они могли служить их крепостями. После окончания войны набирала популярность косметическая переделка этих домов в более элегантные. Возможно, именно поэтому особняк на первый взгляд не выглядел угрожающим... но декорации не могли скрыть того, что он строился именно как крепость. Он все еще был крепким снаружи и запутанным внутри, другими словами — хорошо охраняемым. В стенах все еще остались бойницы для стрел и магии, а в каждом углу особняка можно было обнаружить смотровую башню. Когда-то в них непременно стояли часовые, стоявшие на посту по 4-6 часов, но были ли они там сейчас — не видно. — М-м... Тору рисовал в голове примерный план здания. Обучение диверсантов непременно включало в себя техники проникновения во вражеские крепости. Конечно, это не значило, что они могли в одиночку захватить замок, но проникнуть в него до основных сил, как следует напакостить и как можно сильнее упростить последующий штурм — без проблем. Диверсанты были специалистами в этих делах. Поэтому и в Тору в свое время долго и упорно вбивали техники, с помощью которых он мог представить, как устроена крепость, изнутри по ее экстерьеру и ландшафту. Смысл этих техник состоял в том, чтобы воссоздать в голове мысли архитекторов, рисовавших планы этого здания, в обратном порядке. — Вот так... потом так... а затем, пожалуй, так, — набросав в голове примерный план крепости, Тору почесал щеку. — Э-эх. Не думал, что придется наживать себе врага в лице градоначальника. — Ты боишься, брат? — донесся голос снизу. — Ты считаешь, я боюсь? — небрежно бросил Тору, не сводя глаз с особняка. По веткам дерева, ловко и быстро, словно опытная обезьяна, забралась, конечно же, Акари Акюра. Она встала по другую сторону ствола от Тору, заставив его развернуться. — Нет. Это невозможно. Мой любимый брат не стал бы никого бояться. Прости. Я не подумала над своими словами. — Ясно... — Уверена, что даже если бы у моего брата из оружия были только его руки, и на нем не осталось бы ни единой ниточки, защищавшей тело, он бы и в совершенно голом виде бесстрашно напал на миллионное войско!.. — Нет, так делают только дураки. По нескольким причинам, — удрученно отозвался Тору, явно не понимавший, почему он должен с кем-то там сражаться голышом. Хотя они практически брат и сестра, он за всю жизнь так и не научился до конца понимать ход мыслей этой девушки. В свою очередь, Акари возмущенно (но, опять же, не показывая выражением лица ни единой эмоции) сказала ему: — Дурень. Пусть ты и мой брат, но я не позволю тебе унижать достоинство моего любимого брата. — Извини. Оказывается, дура все же ты. — Ничего, главное, что ты понял. — А ты? — тут Тору не выдержал, вздохнул, и решил сменить тему этого идиотского разговора. — Так вот. Акари, как там западная сторона? — Не сильно отличается от этой. Не то чтобы это неприступный замок. В конце концов, война уже закончилась, и это просто особняк, но внутри наверняка полным-полно охранников. Он ведь из тех, кто победил в той войне, и наверняка его кошелек ломится от репараций. На наемников у него хватать должно. — Ты серьезно? Ты уверена, что правитель этого города — один из тех, кто победил в той войне? — Брат. В следующий раз советую внимательнее прислушиваться к слухам. — Ну прости, что я все время дома лежал, — ответил Тору с кислым выражением лица. С тех пор, как они поселились в Дельсоранте, Тору старался выходить из дома как можно реже. Естественно, он знал гораздо меньше, по сравнению с Акари, которая старалась находиться вне дома как можно чаще и постоянно разговаривала с соседями (живущие в одном квартале соседи-беженцы напоминали, скорее, общество взаимовыручки). — Это просто я много чего знаю не по годам. — Разве этим можно гордиться?.. Это просто значит, что тебе много рассказывали. — Нет. Скажем, у меня есть обширные знания о любовных делах, никак не основанные на опыте. — Это как? — Я научилась всему у своего воображения. Уверена, что смогу с легкостью вскружить тебе голову, брат. — Еще раз говорю — нечем здесь гордиться, — сокрушенно ответил Тору, гладя на то, как горделиво выглядела его сестра. Но Акари совершенно не обратила на это внимание и резко сменила тему: — Правитель этого города, Роберт Абарт, участвовал в той самой атаке на столицу Империи... он был в том отряде, который оторвался от авангарда и проник внутрь замка. Многие здесь называют его «героем». — Он правитель и в то же время неплохой боец? — задумчиво прошептал Тору. Правила этикета требовали от знати умения носить меч в церемониальных целях, но большая часть никогда не училась сражаться им против кого-либо. На ум приходили разве что рыцари, некоторым из которых удавалось построить успешную карьеру на битвах и самим стать рыцарями... но их наследники уже не горели желанием показываться на передовых. Верно было и обратное — если о знатном человеке было известно то, что он находился в передовых отрядах на важных битвах, это означало, что он прекрасно разбирается в боевых искусствах и военном деле. Впрочем, нельзя исключать и того, что в битвах за него сражались сильные прислужники, а сам он мало что умел. — Выходит... это правда. Тору шагнул вперед. Он сделал это движение с совершенно безразличным видом, но этим самым шагнул с ветки в пустоту и немедленно начал падать. Но он не начал ни дергаться, ни паниковать. В воздухе он несколько раз вытянул руки, чтобы ухватиться за попутные ветки и замедлить падение. В конце концов, он приземлился возле корней практически бесшумно. В следующее мгновение около него приземлилась Акари. — Значит, Чайке действительно нужна наша помощь. — Может, и так, но… — обратилась к нему Акари, когда они уже начали возвращаться назад. — Ты уверен, что мы можем доверять этой девочке? — Девочке? Да ты не сильно старше нее. — У меня грудь больше. — Что у тебя за критерии такие? — Тору прищурился. — Она наш клиент. Естественно, я полностью доверяю ей. — Нет, я не про это. Я про ее умения как мага. — А-а... кстати, да, ты же этого еще не видела, — ответил Тору, кивая. Судя по тому, что видел Тору, Чайка довольно умелый маг. Конечно, Тору не учился магии и не знал многих деталей... но она смогла не растеряться во время напряженной битвы с единорогом и успешно применить заклинание. И этого было достаточно, чтобы Тору мог оценить ее. Маг, знающий множество заклинаний, но из-за нервов регулярно ошибающийся в них. Маг, знающий лишь одну технику, но способный применить ее в любых условиях. Если бы Тору предложили сделать выбор, с кем идти в битву, он однозначно выбрал бы второго. — Она весьма и весьма неплоха. — Правда? — Да. Как бы это описать... «Она обладает такой концентрацией, что, решившись, не отвлекается ни на что». Как это назвать?.. Непоколебимая воля? С точки зрения Тору, который безвольно жил день от дня, ясность разума Чайки казалась ослепительно яркой. — Короче говоря, она гораздо внушительнее, чем кажется. — Ясно, — Акари кивнула, видимо, соглашаясь с ним. — Значит, ты из тех, кто ценит форму, а не размер, брат? — О чем ты? — О груди. — Ты что, действительно такая бестолковая? — спросил Тору, вновь приглядываясь к ней. — Хм? Разве ты не имел в виду, что она гораздо внушительнее, когда голая? — Я говорил про ее магические таланты! Это ведь ты об этом заикнулась! — Брат, прошу тебя, не злись. Это просто шутка. — С тобой бывает трудно понять, когда ты шутишь! «Особенно потому, что у тебя нет никаких эмоций». Можно сказать, подобные разговоры для них дело совершенно обыденное. Продолжая говорить, они возвращались домой, где их ждала Чайка.

***

Дома они увидели погром. По-другому эту душераздирающую сцену было не назвать. — ... Тору замер на месте, едва войдя в комнату. Рядом встала Акари с традиционно равнодушным лицом. Их глазам предстала... — У-у... …лежащая на полу Чайка.

В версии с изображениями тут находится картинка. Она не сидела и не стояла, а именно лежала. И она была с головы до ног заляпана чем-то липким. А еще вокруг нее валялись останки различной посуды и мебели. Происходящее можно было с легкостью принять за последствия взрывной или разрывной магии. Правда, поскольку Акари с Тору жили в заброшенном доме, их мебель с самого начала походила на «останки». — Неудача. Неудача, — проговорила Чайка, поднимаясь. Затем она обернулась к все еще стоящим у входа Тору и Акари и широко улыбнулась. — Добрый вечер. Нет, с возвращением. — Какое еще «с возвращением»? Что ты натворила?! — тут же отозвался Тору. Поскольку Чайка была младше него, Тору позволял себе обращаться к ней на «ты» даже теперь, когда она официально наняла их. Но это неважно. — Ужин. Готовить. Неудача. — Это и так понятно, — несколько раздраженно ответил Тору. Ловить на себе взгляды Акари в этот самый момент было особенно больно. После того, как он назвал ее «гораздо более внушительной, чем кажется», такая сцена сильно вредила его репутации. — А. Выходит, когда ты сказала, что бестолковая... ты имела в виду это?.. — Тору вспомнил слова, сказанные ей во время их первой встречи. В конце концов, это была та самая Чайка, которая попыталась сбежать от Тору, сделала круг и вернулась на то же самое место. Похоже, что когда она использовала магию, то становилась очень сосредоточенной, но в повседневной жизни была очень неряшливой. — Хлеб. Печь. Неудача, — почему-то горделиво заявила Чайка. Но... — Как можно устроить такую катастрофу во время приготовления хлеба? — Тепловая магия. Настройка мощности. Неудача, — Чайка смущенно хихикнула. При этом она стала выглядеть по годам... вернее, не по годам невинной и очаровательной. Особенно впечатляющим ее облик становился, если вспомнить, что во время этого разговора она все еще была измазана тестом. — Чем тебе просто огонь не угодил?! Похоже, ее совсем не беспокоило то, что заклинание провалилось. Или же то, что ей удалось убить единорога — случайность? Но Тору полагал, что это не так. — Погоди, ты специально ради этого купила муку? — Не было. Ингредиентов. — Гх... — Тору не нашелся, что ответить. Действительно, никаких ингредиентов у них дома не было. И вообще, будь у них дома еда, Тору никогда бы не встретился с Чайкой. — Ладно, я понял... Возможно, она просто не имела никакого понятия, как правильно печь тесто. Но пока этот вопрос можно отложить... — Как бы там ни было, поскольку мы начинаем завтра, надо бы обговорить детали миссии. Только сначала умойся и вытрись. Вода — как выйдешь из дома, направо. — Угу, — Чайка кивнула и вышла наружу. Тору внимательно проводил ее взглядом. — Все понятно, — Акари кивнула. — Молчи. — Значит, мой брат интересуется рассеянными девушками. — Я же сказал, молчи. — Но ты не беспокойся. Если ты так ценишь рассеянность, уверяю тебя, я смогу научиться не уступать в этом никому. — Тоже мне, «не беспокойся»! — протянул в ответ Тору.

***

Отряд Жилетта припарковал машину на торговой площади, находившейся в восточной части города. Поскольку их так часто посылали на всевозможные задания в удаленные районы, «Эйприл» была для них не только средством передвижения, но и ночлегом. По плану, после встречи с лордом Робертом Абартом, они должны встретиться внутри «Эйприл» с ушедшим на разведку Матеусом Каравеем и начать тактическое совещание. Но... — Как все прошло? — спросил возвратившийся Матеус, вытирая полотенцем остатки камуфляжной краски. Обычно, гладкая голова этого невысокого мага была вымазана краской до такой степени, что на ней становилось трудно увидеть хоть что-то, но под маскировкой скрывались узкие глаза и круглое лицо, которое даже можно было назвать обаятельным. Он окинул центральную каюту немного удивленным взглядом. Если представить, что машина — дом, а каюты соответствуют комнатам, то центральная была бы залом. Но на самом деле функций у нее было куда больше — здесь и ели, и разговаривали, и делали множество других вещей. Перед центральной каютой находилась кабина водителя, а за ней крохотные, похожие на гнезда, спальни, а также багажные отсеки. Но сейчас это все неважно. — А по нам не заметно? — ответил рыцарь Альберик Жилетт, на аккуратном лице которого отчетливо виднелась печать усталости. Весь отряд Жилетта сидел на расставленных в центральной каюте диванах с раздражением на лицах. Улыбки отсутствовали у всех, а уж Виви Холопайнен выглядела особенно сердитой. Она была ровесницей Зиты, и обе они были самыми молодыми в этом отряде. Прямо сейчас она сидела спиной по отношению к Матеусу и что-то метала в сторону приставленной к стене дощечки. И этим чем-то являлась игла. Она с сухим звуком воткнулась в доску, из которой уже торчало с дюжину таких же. Кстати, на дощечке было (весьма небрежно) вырезано лицо, подписанное как «Роберт Абарт». Другими словами, она либо ненавидела его, либо вообще считала своим врагом. — А-а... ну, как обычно, — Матеус участливо кивнул. — Может, и как обычно. Но дело в том что... — с натянутой улыбкой ответил ему адъютант Жилетта, Николай Автотор, крупный, внушительный, воинственно выглядящий мужчина. Указав пальцем на Виви, он продолжил, — Сегодня встреча оказалась на редкость короткой. Вот и настроение у нас ни к черту. — А-а, — Матеус вновь посмотрел на Виви. Перед ним все еще была лишь ее спина, но он без труда представил себе, насколько хмуро ее девичье лицо. Она была ассасином и во время работы на удивление хорошо подавляла все свои эмоции, зато в остальное время ее чувства выражались крайне ярко.

— 6 минут 17 секунд, — сказала Зита, которая вместе с Альбериком и Виви ходила в особняк лорда Роберта Абарта. Как и Виви, эта девочка казалась еще ребенком... но при этом носила очки. — Кажется, это рекорд. — Чего? — Виви повернулась к Зите и надулась. Несмотря на потрясающие навыки в иглометании, в таком виде она казалась еще моложе своего возраста. — Что ты так говоришь, будто это не при чем, Зита? Ты ведь и сама разозлилась. — А-ха-ха, Виви, скорее, ты разозлилась за нас обеих. Поэтому я быстро успокоилась, — Зита весело рассмеялась. Они родились и росли далеко друг от друга, да и послужной список у них был совершенно различным, но стоило им оказаться рядом, как они начинали напоминать сестер. Возможно, просто потому, что обе входили в отряд Жилетта и были девушками-ровесницами... но они все равно удивительным образом дополняли друг друга. — Извините, что все опять так вышло, — слегка улыбнувшись, сказал Альберик. — Я понимаю, что этот визит был для вас не из приятных, но я не могу показываться на людях без помощников. В следующий раз возьму с собой кого-нибудь другого. — Господин Жилетт, — со вздохом произнесла Виви. — Господин Жилетт, почему вы такой... — Э? Ч-что такое, я что-то натворил?! — Альберик изумленно моргнул. Вслед за этим он обвел взглядом своих товарищей в надежде, что кто-то объяснит ему, что происходит... — Господин Жилетт, — с ухмылкой на лице обратился к нему Николай. — Когда же вы, наконец, догадаетесь? Виви и Зита злятся не из-за того, что их заставили выполнять неблагодарную работу. — М-м? — Альберик недоуменно склонил голову. Похоже, он действительно не имел никакого понятия. — Просто они вас... — Стоп! Молчать! Виви звучно взмахнула рукой.

В версии с изображениями тут находится картинка. В следующее мгновение Николай провел перед собой рукой так, словно протирал окно. — Осторожнее. Из его крупной ладони торчала игла. Вернее, она торчала между пальцев. Он выхватил иглу Виви из воздуха. Ее было трудно даже заметить, а уж поймать ее мог только мастер высочайшего класса, но Николай не стал этим хвалиться. Более того, этот трюк вообще не удивил никого в этой комнате. Вместо этого... — А ты молчи, Ник! Дурень! — воскликнула немного покрасневшая Виви. Щеки склонившей голову Зиты тоже порозовели, но... — Да что я сделал-то? — Нет, ничего. Честное слово, — ответил Николай, продолжая держать перед собой руку с иглой так, словно клялся на ней. — Забудьте, что я сказал, пожалуйста. — ?.. Ладно, — Альберик кивнул, но на его лице все еще остались следы непонимания. Наблюдавший за происходящим Матеус посмотрел в потолок, вздохнул и сказал: — Ну, несмотря на это, в вашем визите не было ничего необычного, да? Реакция знатного человека, раздражение Виви, запредельное простодушие Альберика — все как обычно. Отряд Альберика почти никогда не был желанным гостем. Возможно, из-за того, что они разъезжали по знатным домам, за ними закрепилась репутация мошенников. Хотя, знать тоже можно понять. Люди, которые согласились бы на слова в духе «мы не можем объяснить вам, почему, но хотим, чтобы вы отдали нам ваше дражайшее сокровище», могли быть либо дураками, либо окончательно съехавшими с катушек. — По крайней мере, его ответ хотя бы был вежливым и достойным разговора в светском обществе, — сказал Альберик, пожав плечами. — Все довольно плохо, — произнес Матеус. — Она, несомненно, уже в городе. И, судя по ее перемещениям, она непременно попытается попасть к графу Абарту. — Ясно, — Альберик кивнул. — Значит, вы все-таки ничего ему не рассказали?.. — Конечно, — с некоторой горечью в голосе ответил Альберик, — Я поставил Леонардо наблюдать за происходящим. Нам нужно быть готовыми немедленно отправиться туда, если что-то случится. Вот только... тот особняк показался мне немного странным. — Странным, говорите? — Я почти не видел охраны. Нет... не совсем так. Снаружи часовые все-таки есть, зато внутри их, по-моему, вообще почти нет. Более того, все охранные посты тоже находятся снаружи, причем их явно переставили туда во время переделки старой крепости, — произнес Альберик с закрытыми глазами, словно проигрывая свои воспоминания и мысли. — Впрочем, я сомневаюсь в том, что она вообще сможет добраться до особняка графа Абарта. Скорее, стоит подумать на тему того, что мы будем делать, если Абарт поймает ее после неудачного вторжения. — Видите ли... — Матеус нахмурился. — Возможно... она нашла себе пешку. Причем весьма умелую. — ...Что ты сказал? — Я призвал с помощью магии единорога, но его убили. Эти слова привлекли внимание всего отряда Жилетта. Даже Виви прекратила метать иглы и обернулась к Матеусу. — Я решил попытаться расправиться с ней сам. Мне удалось заметить ее, после чего я организовал атаку, а затем... — «Удалось заметить»? Не может быть. Как маг может убить единорога, находящегося на расстоянии зрительного контакта? — с подозрением в голосе сказал Николай. — Похоже, что решающий удар нанесла именно ее магия. Но кто-то выиграл ей достаточно времени, чтобы она смогла развернуть ее и прицелиться. Если этот кто-то все еще с ней, то у нас могут быть проблемы. — ... — Альберик переглянулся с остальными. — Пожалуй, всем нам выходить не стоит, чтобы не привлекать внимания. Простите, Виви, Николай, но я попрошу вас подготовиться. Хоть я и не верю, что в резиденции Абартов возникнут проблемы... но на всякий случай. — Так точно. Николай кивнул, а Виви тут же встала с дивана.

***

На приготовления и сбор всевозможных мелочей, которые могли понадобиться для задания, ушло еще полдня. В основном они обеспечили себя припасами из тех запасов, что принесли с собой из Акюры, но со временем некоторые отсырели, а другие прогнили. Такие скоропортящиеся припасы пришлось либо нести на починку... либо покупать ингредиенты и делать новые. Потратив все одолженные у Чайки деньги на покупки, Тору вернулся домой. Чайка как раз достала из гроба свою пушку и возилась с ней. — С возвращением, — сказала она, обернувшись. Акари, судя по всему, готовилась к заданию в другой комнате. Способности диверсантов вовсе не ограничивались честными битвами с использованием оружия. Иногда противников приходилось травить или усыплять, а некоторые замки вскрывались с помощью сильной кислоты. Часто такие вещества нельзя было найти в свободной продаже и их приходилось синтезировать самостоятельно. И, чтобы не допустить осложнений в случае, если синтез не удастся, он чаще всего проводился в отдельной комнате. Но прямо сейчас Акари не сильно его интересовала. — Угу... я дома. — ? Видимо, Чайка поняла, что он смотрит на нее пристальнее, чем обычно, и удивленно склонила голову. — Что? — Да так. Все-таки, почему гроб? — ... — в ответ Чайка вновь повернулась к прислоненному к стене гробу. — И вообще, кто ты такая? Грабеж городского правителя — запрос не из обычных... Но почему ты постоянно разгуливаешь с этим гробом? Гундо можно было сложить в куда более компактную сумку. Для сна такой большой контейнер тоже не нужен, куда удобнее тканный, который можно сложить. Кроме того, как Тору уже успел убедиться, внутри гроба было практически пусто. — Гроб — это гроб, — сказала Чайка. — Он хранит мертвеца. — Но ведь он пуст? — Пока да. Ни один мускул не дрогнул на лице Чайки, когда она произнесла эти слова. Они означали, что она собиралась кого-то в него поместить. Но кого? Вряд ли она имела в виду какого-то врага. Никто не стал бы оказывать врагу такие почести и хоронить в гробу. Но трудно было поверить и в то, что он предназначался для дорогого ей человека. Обычно, люди хотели, чтобы их друзья и родные жили как можно дольше, а если они уже умерли... то вновь становилось непонятно, почему этот гроб пустовал. Возможно, до нее дошли новости о смерти близкого человека, жившего очень далеко, но тогда было непонятно, почему именно она должна тащить на себе этот гроб. Или же... это был гроб для кого-то, кто должен однажды умереть. Возможно, что и для самой Чайки. — Для кого он? Кто должен умереть? Или же этот кто-то уже умер? — ... — Чайка двусмысленно покачала головой. Либо она показывала, что не может сказать, либо то, что и сама не знала. Тору смог задать ей свой вопрос, но... — Я. Должна сделать это, — уверенно отчеканила Чайка. — Должна?.. — Сделать. Долг. Миссия. Цель. Непременно. Даже... если уйдет вся жизнь, — проговорила Чайка с улыбкой. — Постараться. — ... — Тору не нашел, что ей ответить. У Чайки не было сомнений. Хотя она младше него, но точно знала, что должна сделать, и шла к своей цели. А что он сам? Считая себя диверсантом, он отказывался вести нормальную жизнь, не знал, чем ему заниматься, и постепенно тлел в этом городишке. Самому себе он казался гораздо более... жалким, нежели Чайка. — Тору?.. Скорее всего, она заметила то, как изменилось выражение его лица. Чайка прекратила возиться с гундо и заглянула ему в глаза. — Тору сильный, — вдруг послышался голос среброволосой девушки. — ...А? — Много умеешь. — А-а... ты о техниках диверсанта? — Да, — Чайка кивнула. — Много. Выборы. Цели. Свобода выбора. — ... Действительно, она была права. На поле боя диверсанты были мастерами на все руки. Они могли быть как просто бойцами, изготавливать порох или распространять слухи, так и поднимать жителей на восстания, строить крепости, готовить еду и заниматься множеством смежных вещей. Кроме того, они могли позволить себе полагаться на грязные приемы, которые не позволяли себе ни солдаты, ни рыцари. И действительно, все эти навыки годились и в повседневной жизни. Конечно, он не был экспертом ни в чем... но мог стать им, если бы захотел. Диверсант при желании мог стать и охотником, и плотником, и кузнецом, и торговцем, и вообще кем угодно. Конечно же, у него не получилось бы достичь вершин мастерства после такой переквалификации, но на жизнь он бы мог заработать без проблем. Вот только... — Ты знаешь... Тору сам не понимал, почему решил начать этот рассказ. Он не говорил об этом даже с Акари. Правда, поскольку она росла в Акюре вместе с ним, то уже должна была об этом догадываться. — Я хотел совершить в своей жизни что-то значимое. — ...Значимое? — Да. Я хотел, чтобы у того факта, что я родился, вырос и умер... был какой-то смысл. *** Акюра была маленькой деревенькой, спрятанной в долине. Вернее, на самом деле это была группа соседствующих деревень, но чаще всего их называли просто «деревня Акюра»... Как бы там ни было, это место держалось поодаль от остального мира. С ним ее связывала узенькая дорога... но деревню без преувеличения можно было назвать тайной. Но, конечно же, несмотря на всю самостоятельность, Акюра не могла полностью себя обеспечивать, а кроме того, они должны были быть в курсе происходящего в мире, чтобы знать, кому нужны услуги диверсантов. Поэтому Акюру периодически посещали странствующие торговцы, которые довольно быстро становились друзьями всей деревни. Для живших в Акюре детей, которые день за днем проводили в суровых тренировках, появление торговцев, приезжавших где-то раз в месяц, являлось одним из немногих развлечений в жизни. Их рассказы о жизни во внешнем мире заменяли Тору и Акари сказки о фантастических мирах. Как только появлялось время между тренировками, дети тут же обступали торговцев со всех сторон и разговаривали с ними. Одну из девушек, приходивших вместе с торговцами, звали Хасумин Уло. Она была коренным торговцем — родилась и росла среди них, причем мать родила ее прямо в пути от одной деревни к другой. Она жила подобно листу, летавшему по ветру. Не могла назвать какое-либо место своим домом и при всем этом даже гордилась такой жизнью. — Все, что мне нужно — тихая, спокойная жизнь, — говорила она детям-диверсантам, беззаботно мечтавшим о безумных битвах и подвигах на полях боя. — Повидать разные места. Многое увидеть, многое услышать. Многое испытать. Этого довольно. — Но ведь тогда после тебя ничего не останется, — отвечал ей маленький Тору. Он не мог понять и принять ее жизненные ценности и определение счастья. — Все это исчезнет, когда ты умрешь. — Это не так, — с улыбкой говорила Хасумин. — Пусть и не буду работать на поле боя, но и я смогу оставить после себя кое-что. Я оставлю воспоминания в головах тех людей, с которыми встречалась. Или же... Щеки Хасумин порозовели и она погладила свой живот. — Если у меня будет ребенок, то он станет доказательством того, что я жила. А если дети будут и у него, то я буду жить в своих внуках. Моя жизнь не прервется. Тору еще не знал, что она уже успела влюбиться в одного из юношей из их торговой группы и ждала от него ребенка. Когда он узнал об этом, то сильно расстроился. Можно сказать, Хасумин была первой любовью Тору. Разумеется, он был младше нее лет на 10, и это нельзя назвать настоящей любовью. Просто чувства, которые ребенок испытывал к близким родственникам противоположного пола, своего рода псевдолюбовь. Пусть Тору так и не смог окончательно принять ее выбор, но через несколько месяцев он все же начал желать ей счастья. Шло время... Когда Хасумин приехала в Акюру вместе с остальными торговцами в следующий раз, ее животик стал заметно больше. И Хасумин, и ее муж говорили с Тору о столь желанном ими ребенке. Но... *** — Когда Хасумин приехала в деревню в следующий раз... она умерла. — ...Умерла?! Скорее всего, Чайка ждала, что рассказ Тору о своей первой любви будет намного длиннее. От этих неожиданных слов на лице Чайки застыл испуг. — Их атаковали. Бандиты или что-то вроде такого. Они истребили весь отряд. Погибли и родители Хасумин, и ее муж. Судя по оружию, бандиты были дезертирами из какой-то армии. Конечно же, торговцы сами имели вооружение и нанимали телохранителей, но противников было слишком много. — Я до сих пор помню случившееся во всех подробностях. Он постоянно видел это в своих снах. Он видел это столько раз, что эти воспоминания стали неотделимы от него самого. Он не смог бы забыть их, даже если бы захотел. Эти воспоминания были клеймом на его душе.

***

— А-а... а-а-а-а-а... Хасумин уже не могла произносить слов — лишь плакать. Казалось странным и даже изумительным то, что она вообще была еще жива и не лишилась голоса. Конечно же, всем прекрасно известно, что иногда упорство и крепость некоторых людей далеко выходят за рамки мыслимого, но ведь и у них должен был быть предел. То, что Хасумин еще не погибла, можно было списать разве что на чудо. Из ее миниатюрного тела торчали копья. Одно даже пронзило ее насквозь со спины, и его кончик выглядывал из живота. Возможно, она не могла умереть. Возможно, она просто не позволяла себе умереть, хоть и понимала, что смерть избавит ее от страданий. — А-а-а-а... а... а... В своих руках Хасумин держала крохотный сверток. Трудно было поверить, что внутри него человек. — А-а... а... а... а... Но это был ее драгоценный малыш, укутанный в одеяло. Это была маленькая жизнь, рожденная в муках и страданиях после девяти месяцев томительного ожидания. Но... эта жизнь уже ушла в прошлое. — А... а... Может, Хасумин не замечала этого. Может, замечала, но не хотела в это верить. Младенец умер до своей матери. В этом не было ничего странного. Новорожденные умирали из-за сущих пустяков. И, глядя на то, в каком состоянии находилась сама Хасумин, трудно представить, что с ее ребенком могло быть все в порядке. — ... Хасумин держала перед собой на руках мертвого ребенка, словно умоляя кого-нибудь спасти его, и шла вперед. Она протянула уже остывшее тело младенца потерявшему дар речи и стоявшему столбом Тору, будто говоря ему «спаси хотя бы его». Казалось, у нее уже не было сил произнести ни слова, но ее губы сдвинулись... — Пож... алуйс... И тут силы Хасумин иссякли. Они должны были иссякнуть еще давно. Возможно, по какой-то случайности ей просто позволили прожить еще несколько мгновений — примерно как хвост сгоревшей кометы живет еще несколько мгновений после того, как та сгорит дотла. Она оставила после себя лишь два трупа. И даже эти останки скоро разложатся и исчезнут. И это будет конец. Все ее усилия. Все чудеса. Все они бесследно исчезнут. И... больше ничего не будет. Все это — не более чем обычное дело, и подобное происходит в этом мире повсюду. Рождение. Смерть. Рождение. Смерть. Этот мир — лишь бессмысленное повторение этих действий. От такой жизни в этом мире не остается ничего. Просто жить в нем нет никакого смысла. Поэтому...

***

Тору протяжно вздохнул... а затем продолжил: — Нападение на торговцев, навещающих нашу деревню — все равно что выпад в нашу сторону. Пусть мы и не можем назвать их нашими односельчанами, они союзники нашей деревни. И нам нужно было подать пример другим таким же разбойникам, чтобы впредь это не повторялось. Деревни диверсантов не принадлежали какому-либо государству. Они продавали свои услуги любому желающему. Именно поэтому они не могли оставить без внимания тех, кто вредил либо им самим, либо связанным с ними людям. Они должны были беспощадно уничтожать их. Помимо того, что так они обеспечивали безопасность Акюры, это позволяло им разрекламировать свои навыки. — Вся наша деревня отправилась искать этих бандитов, что убили Хасумин, и мы разгромили их. Мы не оставили в живых никого, а трупы развесили вдоль дороги. — Отомстить? — Да, — Тору кивнул, но лицо его было угрюмым. Они действительно отомстили. Хотя он и не знал, кто именно поднял руку на Хасумин и ее ребенка, этот человек, несомненно, был наказан. Сам Тору тоже принимал участие в истреблении бандитов, правда, лишь стоял на карауле. — Но... ни Хасумин, ни ее ребенка этим не вернуть. Я уже ничего не могу поделать с тем, что жизнь Хасумин завершилась бессмысленно, что она так ничего после себя не оставила. — ... Чайка лишь продолжала удивленно моргать. В словах Тору появился самоуничижительный оттенок. — Поэтому я хотел изменить этот мир. — ...Мир? — Я хотел, чтобы после меня осталось что-то важное. Я хотел работать изо всех сил и добиться чего-то, что осталось бы в нем. Я хотел сгореть дотла, добиваясь этого. Вот, о какой жизни я мечтал. Вместо того, чтобы мечтать о мире. Вместо того, чтобы жить без смысла, пряча клыки и когти... Он хотел умереть после того, как оставит на теле этого мира заметный шрам. Вот, как он считал. — Я — диверсант, и для меня это был единственный способ. Поэтому я продолжал отчаянно тренироваться. Это были... Тренировки, во время которых он постоянно находился на волосок от смерти. Сейчас, когда Тору вспоминал об этом, ему казалось, что он тренировался, словно проклятый. — И я ждал своей первой битвы. Битвы, в которой я смог бы сделать то, на что не способен ни один солдат, ни один рыцарь. Мне не нужны были ни слава, ни ордена. Я хотел лишь одного... ощущения, что смог изменить этот мир. Ему казалось, что именно ради этого он и родился в деревне диверсантов. Именно эти мысли помогли Тору пережить все те тренировки. Но... — Война закончилась. — ... — Сражаться вдруг стало грешно. Отточенные до совершенства навыки диверсанта, единственный «метод изменения мира», доступный Тору, оказался под запретом. Более того, самих диверсантов стали преследовать как «возможных нарушителей спокойствия». Конечно, диверсанты умели многое, но по-настоящему могли проявить себя лишь на поле боя и только там могли хоть как-то изменить мир. Да, они могли почистить картофель или нарезать редис, но, словно меч, показать себя во всей красе лишь на поле боя. Мечом можно резать овощи, но кухонный нож делает это в разы лучше. Лишившись поля боя, меч не может выполнить своего предназначения. Тору превратил себя в такой меч самостоятельно и перековке почти не поддавался. Он так и не решился перековать себя во что-то половинчатое. — Я... — Тору, — Чайка вдруг произнесла его имя таким тоном, словно что-то придумала. — М? — ... — она протянула к нему ладонь и положила на плечо. — Хасумин. Был смысл. — Э? — Тору помнит. Тору страдает. Всегда. — ... Она говорила о... «О том же, о чем говорила Хасумин».

— Я оставлю воспоминания в головах тех людей, с которыми встречалась.

Да. Он не мог забыть ее. Эти воспоминания были слишком сильными. — Печальное событие. Но. Ладонь Чайки скользнула с плеча к спине, а затем она прижалась к нему, обвивая вокруг него руки. — Эй... ты чего?!.. — Но поэтому. Тору. Придти. Мне. На помощь. Ладони Чайки успокаивающе погладили Тору по спине. По той самой ране, оставленной единорогом, которая до сих пор не зажила до конца. — ...Э? Он никогда не задумывался и не замечал этого. Но если хорошенько подумать... — Поэтому?.. Когда он встретился с ней в горах, Тору мог просто бросить Чайку и убежать. Если бы он не пытался защитить ее, то не получил бы такого ранения. Решение сражаться вместе с ней было сиюминутным... но почему Тору выбрал именно этот путь? Поскольку диверсанты не обременяли себя честью, они полагались на логику. Поэтому их порой презирали за хладнокровие и бесчувственность. Диверсант не мог подвергнуть себя опасности, спасая кого-то еще, если у него не было на то причины. Но если так, почему Тору в тот момент рисковал своей жизнью для того, чтобы защитить девочку, которую видел впервые в жизни? Хладнокровно просчитав ситуацию, он должен был прийти к выводу, что эту растяпу нужно бросить на растерзание, а самому бежать. Почему он выбрал другой путь? — Я... Нельзя сказать, что Хасумин и Чайка во многом походили друг на друга. Вернее, трудно было найти хоть что-то, в чем они были бы схожи. Но... несмотря на это... — Спасибо. Хасумин, — сказала Чайка, продолжая обнимать Тору. Правой ладонью она продолжала нежно гладить шрам на его спине. — ... Тору не знал, что сказать. Чайка пыталась довольно грубо связать следствие с причиной на основе довольно шаткой логики. Возможно, даже если бы того случая с Хасумин не было, Тору нашел бы другую причину защитить Чайку. Нельзя сказать, что Тору принимал решения исключительно в свете случившегося с Хасумин. Но пусть смерть Хасумин и не была для него всем... нельзя отрицать того, что ее судьба внесла значительный вклад в характер Тору.

— Моя жизнь не прервется.

Рождение жизни. Спасение жизни. Если оба этих действия рассматривать как воплощения непрерывности жизни, то выходит... — Итак, — вдруг раздался леденящий душу голос. — Пожалуй, я сейчас очень убедительно попрошу вас рассказать, чем именно вы занимаетесь. — ?! Тору резко оттолкнул от себя Чайку. Конечно, сам Тору никак не способствовал развитию сложившейся ситуации, но тому человеку, который только что появился за спиной Тору, вполне могло показаться, что они с Чайкой обнимаются. — Нет, стой, ты не так все поняла! Тору резко развернулся. Он увидел Акари с привычным безразличием на лице и деревянным пестиком в руке. Скорее всего, она молола им купленные реагенты. Во всяком случае, на кончике пестика все еще виднелись остатки порошка, который глотать явно не стоило. — Брат, — Акари уверенно взмахнула пестиком и направила его прямо на Тору. — Если у тебя есть оправдание, говори. — А-а... так вот. Ты не поняла. Просто Чайка решила проверить мою рану и... Тору начал оправдываться, но при этом и сам толком не понимал, почему так нервничает. — Если она хотела проверить твою рану, ты мог повернуться к ней спиной. — Блин... почему твоя проницательность начинает работать только в такие минуты?! — взвыл Тору. Кстати, сама Чайка, судя по всему, даже не поняла, в чем именно заключался вопрос, и изумленно глядела на перепалку Акари и Тору. Пожалуй, с ее точки зрения она действительно лишь погладила рану Тору и ничего более. — Как же с тобой тяжело, брат. Только я поверила, что тебе, наконец, захотелось поработать... как ты уже тянешь руки к нашему клиенту, — сказала Акари, сокрушенно пожимая плечами. Но поскольку эмоций она все еще не показывала, этот жест выглядел довольно наигранным. — Эй, ты что, хочешь сказать, что я часто руки распускаю? — протянул в ответ Тору. — Выходит, сейчас ты их не распускал? — Не распускал, конечно, — сказал Тору, сверля Акари взглядом. — Конкретно сейчас я не делал ничего. Чайка неожиданно решила... проверить мою спину, но ничего такого в этом не было. Сама посмотри. С этими словами Тору указал пальцем на Чайку. Та продолжала сидеть, недоуменно склонив голову и хлопая ресницами. Кстати, Тору так и не узнал, сколько ей лет. В любом случае, объятия девушки, выглядящей примерно на середину второго десятка лет, довольно приятны вне зависимости от того, с какой целью она пошла на это. Но, возвращаясь к теме... — Ясно. Хорошо. Вот теперь я узнаю своего брата, — Акари удовлетворенно кивнула, — Я не перестаю восхищаться уровню твоего целомудрия и тому, как ревностно ты защищаешь свою невинность, брат. — Перестань так безбожно врать. — Так вот, Чайка Трабант, — сказала Акари, направляя пестик уже в сторону Чайки. — М? — Пусть ты и наш клиент, я не позволю тебе забрать еще и девственность моего брата. Если же ты готова идти до конца, предлагаю разыграть ее в камень-ножницы-бумагу. — Хватит меня разыгрывать. И вообще, заткнись уже! — закричал Тору, ударяя кулаком об стену.

***

Операция началась ровно в полночь. Естественно, отчасти выбор времени был обусловлен тем, что штурмовать чей-то замок средь бела дня — форменное безумие, но главная причина заключалась в том, что Чайка в качестве контейнера для своего гундо использовала обыкновенный гроб, который в дневное время привлекал слишком много внимания. Поскольку заинтересованность жителей города им не могло помочь ровным счетом ничем, было решено выдвигаться только после того, как улицы погрузятся в сон. — Итак... — сказал Тору. Они находились в богатом районе, окруженном со всех сторон утопающими в зелени и деревьях улицами. Если точнее — на крыше весьма высокого здания, с которого осматривали особняк городского правителя. Между ними и домом правителя было что-то около 100 метров по прямой линии. Несмотря на свое тяжелое снаряжение, Тору смог бы допрыгать до входа в четыре приема, примерно за 15 секунд, а с помощью «Железнокровия» и еще быстрее. Но «Железнокровие» нельзя поддерживать бесконечно, поэтому активировать его он не спешил. — Ничего необычного я не заметил. Действуем по плану. — Хорошо, — сказала Акари, кивнула и медленно подняла протянутую вниз с края крыши правую руку. Рукой этой она держала воротник Чайки, которую поднимала, словно котенка. Кстати, тот гроб, который она постоянно таскала с собой, поднял на крышу Тору, и он лежал возле его ног. — Без него никак нельзя обойтись?.. — сокрушенно проговорил Тору, окидывая гроб взглядом. Конечно, сказать, что Чайка буквально никогда с ним не расставалась, нельзя, но по крайней мере она не могла успокоиться, если гроб не был в прямой видимости. Тору предлагал достать из него гундо и упаковать в незаметный мешок, но она упрямо не хотела его слушать. Гундо с самого начала не годились для ближнего боя, но из-за того, что Чайка, такая маленькая девочка, тащила на себе тяжелый груз, передвигаться ей было особенно тяжело. Могло показаться, что лучше всего будет оставить ее позади, чтобы она поддерживала их издалека, но конкретно сейчас это было невозможно — Чайка должна пойти вместе с ними, поскольку она смогла бы окончательно понять, что именно им нужно, только оказавшись внутри особняка. — Может, мы хоть внутрь особняка не будем его затаскивать? — Нет, — ответила Чайка, глядя на Тору исподлобья. — Не позволю. — Ты просто пытаешься усложнить нам жизнь... — пробормотал Тору, а затем еще раз прокрутил в голове план действий. В конце концов, их миссия сводилась к тому, что нужно проникнуть в особняк правителя и кое-что похитить. Им не надо ни убивать хозяина особняка, ни ломать крепость до основания... так что в этом плане их задание относительно несложное. Проблема в другом... они не знали, что это за «кое-что». Вернее, они не только не знали, где именно это «кое-что» хранится, но и как оно должно выглядеть само по себе. Это была тайна, покрытая мраком. По словам Чайки, это нечто вроде магического реагента, а значит, он мог быть как встроен в определенную конструкцию, так и просто храниться в сейфе. В итоге, все сводилось к тому, что Чайка, как маг, должна была лично присутствовать на задании, чтобы определить, что они ищут. Тору и Акари совершенно не разбирались в магии и могли по ошибке похитить что-то другое. Если Роберт Абарт человек предусмотрительный, он мог специально для такого сделать фальшивые копии предмета. Итак. Тору и Акари должны были с предельной осторожностью вторгнуться в особняк городского правителя и взять с собой как Чайку, так и ее гроб. Конечно, они не могли спорить с Чайкой, своим клиентом, но она и сама, скорее всего, понимала, что являлась слабым местом их команды. Мало того, что она неловкая, у нее отсутствовали навыки грабителя или бойца ближнего боя. Умения Чайки не годились ни для быстрого силового штурма и грабежа, ни для тихого проникновения и незаметной кражи... и, скорее всего, именно поэтому она решила, что ей потребуется помощь. — Ладно, идем. Акари, я вперед. — Поняла, — кивнула та. Увидев этот знак, Тору оттолкнулся от крыши. Для того чтобы не скользить, он предварительно смазал обувь слабой смолой. Ловко сгибая колени, Тору передвигался практически беззвучно. Он бесшумно двигался от крыши к крыше, приближаясь к особняку точно по прямой. Во время вчерашней вылазки он более-менее запомнил расположение охраны здания. В каждом из углов особняка располагалась смотровая вышка, с которой велось наблюдение за территорией. Кроме того, по двору ходили часовые, основной задачей которых было слежение за мертвыми зонами вышек. Это была хорошо известная несложная система, использовавшаяся в большинстве знатных домов. С учетом размеров особняка, обслуживало его не менее сотни человек, и потенциально все они могли играть роль часовых. Благодаря длинной войне у многих слуг мог быть определенный опыт сражений. Конечно же, переубивать все население особняка нереально. План Тору состоял в том, что сначала он выведает, где внутри особняка хранятся ценные вещи, и как он выглядит изнутри, затем отыщет наиболее безопасный проход, после чего к нему присоединятся Акари и Чайка. — ... Впервые за долгое время на нем был боевой костюм. И оружие, которое он почти никогда не использовал. Стоило ему переодеться, и Тору отчетливо ощутил, как внутри него пробудился боевой дух. Деревня Акюра, основанная ради битв и существовавшая ради них. Тору родился и воспитывался в ней. Он родился и воспитывался для битв. Их тренировки были такими суровыми, что некоторые люди умирали еще до первого настоящего сражения. Клинок, который никогда не увидит битвы. Клинок, который сломается от ржавчины, так и не покинув ножен. Именно так можно было описать главный страх Тору. Все люди однажды умирают. Поэтому он хотел вырезать на теле мира доказательство того, что он жил в нем. Он хотел выполнить то предназначение, ради которого родился и жил. Выполнить свое предназначение и умереть — вот, в чем был смысл человеческой жизни. И поэтому... — Вот только это не поля боя, — насмешливо прошептал Тору. В этот раз он был просто грабителем. И все же... — Так... Тору прыгнул особенно высоко и далеко. В прыжке он достал из кармана маленькое зеркальце и взмахнул им за спиной. Одновременно с этим он начал разворачиваться и выбросил вперед тонкую цепь, сокрытую в рукаве. Утяжеленная металлическим когтем, пристегнутым к концу, цепь перелетела через забор, окружавший территорию особняка, и зацепилась за вершину одной из смотровых вышек. Над головой Тору что-то просвистело. Вернее, нет. Вокруг башни появилось похожее на кольцо пространство, насильно подавлявшее все звуки внутри себя. Вмиг стих и шелест ночного ветерка, и голоса насекомых, и прочий едва слышный шум — возможно именно эту внезапно наступившую тишину Тору и принял за звук. Он описал на цепи длинную дугу, словно на маятнике, после чего прицепился примерно к середине башни. — ... Бросил быстрый взгляд наверх. Признаков движения со стороны поста часового не было. Поглощающий пояс вокруг башни — «зона действия» магии — заглушил и звуки цепи Тору. Естественно, это была магия Чайки. По ее словам, это было заклинание «Высасыватель», создающее вакуум, а поглощение звуков — одно из возможных его применений. Другими словами, эта вакуумная прослойка глушила почти все звуки. — ...Отлично. Проверив, на месте ли его оружие и инструменты, Тору начал взбираться по цепи. Часовые обходили территорию особняка раз в час. Другими словами, заглушив тех часовых, что сидели на вышках, они могли выиграть себе целый час времени. — Ну и так вот... Наверху башни было так тесно, что если там бы сели 2 человека, то никто другой туда не смог бы даже встать. Там можно было заниматься лишь слежкой за территорией и ничем другим. Не будь на ней ограждения, от дружеского хлопка по плечу можно с легкостью упасть. — Когда уже стало понятно, что торговля у моего брата совсем скисла... — Я уже тысячу раз это слышал. Друг с другом разговаривали двое часовых лет за 40, облокотившихся на ограждение башни. Тору внимательно рассчитал движения, затем быстро поднялся на вершину и... — А?! — послышались краткие вскрики в тот момент, когда часовые получили быстрые удары со спины и немедленно отключились. Кстати, то, что Тору утихомирил часовых, не используя оружие, не связывалось ни с приступом милосердия, ни с желанием продемонстрировать приверженность кодексу чести. Просто он опасался того, что разносящийся по воздуху запах крови выдаст их вторжение слишком рано. Потеряв сознание, часовые тут же осели на пол. Тору быстро поднял их и привязал шнуром к ограде и столбам, чтобы придать «караульный» вид. Обычно территории крепостей застраиваются довольно сложным образом, чтобы запутать потенциальных врагов, но из-за этого образуется и огромное количество укромных мест. Дозорные вышки строятся именно потому, чтобы можно было разглядеть нарушителей сверху. У особняка правителя имелось 4 дозорных вышки, но теперь одна из них ослепла, обезопасив где-то четверть территории. Теперь у Акари и Чайки не должно было возникнуть проблем с проникновением с этой стороны. Следующей задачей Тору был поиск вероятного местоположения важных вещей, поиск кратчайшего пути к нему... и, если по пути ему встретятся другие люди, он должен усыпить и их, дополнительно ослабив оборону особняка. — Ну, вперед. Тору спустился вниз по той же самой цепи, по которой он взобрался на башню. После этого он укрылся в тенях и начал пробираться внутрь особняка.

***

С вершины дозорной вышки мелькнул отраженный свет луны — оговоренный сигнал. — Отлично... Акари кивнула и повернулась к Чайке. Та, продолжая нести на себе гроб, прижалась к спине Акари еще сильнее. — Держись крепче. — Поняла. Акари. Чайка. И гроб. Пусть гроб на самом деле и почти пустой, но очевидно, что эта ноша все равно весьма тяжела для Акари. Однако она с совершенно безразличным лицом взвалила на спину Чайку и гроб, а затем... — «Я есть сталь». Она начала читать ключевые слова «Железнокровия». Все мышцы ее тела резко сократились, волосы качнулись... а затем окрасились в цвет крови. — «Стали неведом страх», «стали неведомо сомнение», «встав против врага, я не стану колебаться», «я есть орудие, несущее твою гибель»... Мгновенно став вдвое сильнее, Акари оттолкнулась от крыши и понеслась вперед.

***

Тору проник внутрь особняка, передвигаясь от одного укрытия к другому. Внутри особняк примерно соответствовал тому плану, что он представил себе, глядя на него снаружи, и это позволяло ему передвигаться еще увереннее. Планировка особняка не преподнесла сюрпризов. Но... — ?.. Тору нахмурился. Особняк был на удивление пустынным. Снаружи он, как и ожидал, встретил часовых, но внутри погруженного во мрак особняка патрулей не наблюдалось. Даже замок на двери был крайне простым и нисколько не задержал Тору. «Что здесь происходит?» Воздух особняка был наполнен странным ощущением. Тору не мог внятно описать, что именно это за ощущение, но оно было подобно смутной тревоге. Вообще, Тору никогда еще не приходилось прокрадываться в дом знатного или просто богатого человека... возможно, он просто нервничал из-за того, что оказался в незнакомой обстановке. А может и нет. «Тут так тускло, словно...» Словно его проглотил огромный организм. «Нет... сейчас не время об этом думать». Тряхнув головой, Тору выкинул тревогу из своей головы. «Мест, где можно оставить важную вещь, не так уж и много». Поскольку это не произведение искусства, вряд ли она на складе или в кладовке. И уж тем более, едва ли она украшала эти стены. А значит... «В самом центре особняка, в спальне или кабинете. В крайнем случае — в комнате, куда из них можно быстро добраться». Все эти комнаты находились в одном и том же месте. «Где-то здесь». Несмотря на вопросы, витавшие в его голове, Тору уверенно пробирался к центральной части особняка. «Наверное, Акари и Чайка скоро тоже проникнут в особняк», — прикинул Тору, заходя внутрь похожей на кабинет комнаты. Поскольку он проник поздно ночью, свет внутри комнаты не горел. Ставни на окнах были закрыты, поэтому свет луны тоже ничем не помогал. Царила кромешная тьма. Но... — ...?! В следующее мгновение Тору ошарашенно обернулся. Здесь кто-то был. Он неожиданно кого-то почуял. А затем... — Хм. Комната резко наполнилась светом. Но это был не свет свечи или лампы. Такой яркий, что на мгновение ослепил Тору. Его могли создать лишь с помощью магии. Кто-то включил специальное устройство, испускающее такой свет? Будь он в доме простого обывателя, такая мысль даже не пришла бы ему в голову, но некоторые знатные люди любили такие штуковины. — Так вот ты какой, воришка. В самом центре кабинета стоял мужчина средних лет. Блондин крепкого телосложения. Кто он — было очевидно по изящным чертам лица и надетым на крупное тело роскошным ночным одеждам, расшитым золотыми нитями. Хозяин этой комнаты и всего особняка, Роберт Абарт. — Решил не откладывать и прийти прямо сегодня? Как я и думал, у деревенской знати совсем нет манер. — ?.. Тору не понимал, о чем говорит его собеседник. — Но неважно. Я как раз подумал, что было бы обидно получить такое «сокровище» и ни разу не пустить его в дело. Пусть ты и грязный воришка, но раз смог пробраться так глубоко, я так понимаю, новичком тебя назвать сложно, — говорил хозяин особняка саркастическим тоном, прохаживаясь по кабинету. Только сейчас Тору заметил ошейник на шее графа. От ошейника отходил тонкий провод, спускался по спине, затем шел по полу и уходил в стену кабинета. Дальше его след терялся, и сказать, к чему он подключался, было невозможно. Казалось, будто граф был привязан к этой комнате, словно пес. Очень странное зрелище. Но... — ...Да что же это такое? — прошептал Тору, вставая в стойку. Но все-таки... Что же это была за тревога? В тот самый момент, когда появился граф, то беспокойство, что все это время ощущал Тору, достигло своего пика. А затем... — ...?! То, что ему удалось уклониться, можно было списать только на везение. Максимум — тем, что Тору вдруг задумался о том, что за спиной графа было так темно, что там могли сидеть в засаде солдаты, потому что это произошло в тот самый момент. Что-то сорвалось со стены и с огромной скорости полетело в его сторону. Тору моментально пригнулся, уворачиваясь. Пролетевшая вещь разрезала маску, скрывавшую лицо Тору, и улетела дальше. — ! Опасаясь повторной атаки, Тору отпрыгнул в сторону, на мгновение окинув взглядом летающую вещь — ей оказался меч, до того висевший на стене комнаты. Скорее всего, он не предназначался для битв — рукоять его была украшена так богато, что его вряд ли можно удобно держать, а клинок был таким тонким, что в реальном бою немедленно переломился бы. Меч воткнулся в стену и задрожал от удара. Но... — Что?! С той стороны, откуда прилетел меч, никого не было. Граф стоял в совершенно другом месте. Он ни за что не смог бы дотянуться до меча рукой. Но тогда как ему удалось организовать эту атаку? — О-о. Впечатляет. Хотя по виду ты еще совсем мальчик, похоже, что ты где-то обучался? — ! Граф увидел его лицо. Это было плохо. Но у Тору сейчас не было времени беспокоиться об этом. Потому что... — А если так? Одновременно со словами графа всевозможные вещи, находящиеся в комнате, неожиданно полетели в сторону Тору. Вазы, пепельницы, ручки, рамы, подсвечники, клинки и прочие вещи. Все они вдруг поднялись в воздух, хотя граф даже не притрагивался к ним, а затем полетели к Тору на убийственной скорости. — Черт! Тору схватился за стилеты, закрепленные на поясе. Татуировки на ладонях коснулись эмблем на рукоятях комбоклинков, и к ощущениям Тору добавились новые — комбоклинки стали частью его тела, и он начал ловко сбивать ими летящие вещи. — Так вот оно что... И тут Тору понял. Ошейник графа означал, что... — Так ты — маг?! — Разумеется. Или ты думал, что воинскую славу могут снискать только солдаты и рыцари? — насмешливо ответил граф. Все стало понятно. Граф использовал магию. Ошейник являлся шнуром, связывающим графа с его гундо. Именно магия заставляла вещи срываться со своих мест и лететь в Тору. Но... «Как он может использовать магию таким образом?» Он продолжал сбивать и отбивать вещи, но они упорно поднимались в воздух и продолжали лететь в Тору. Сомнений в том, что за этим стояла магия, уже не было, но... «Как же прочтение заклинания? И вообще, что это за магия такая?!» Магические заклинания — сложные техники с множеством формальностей, учитывавшими расположение мага, его цели, расстояние между ними, направление, температуру, влажность и множество других параметров. Именно по этой причине маги не могли сражаться на передовой. Если бы маг, вынужденный учитывать свою позицию и бубнить под нос долгие заклинания, попытался вступить в ближний бой, его можно было бы победить голыми руками. Но граф не произносил ни единого волшебного слова. Да и не было похоже, чтобы он напряженно рассчитывал свое положение и расстояние между собой и Тору. Атаки происходили слишком быстро. И что это вообще за магия, позволяющая проводить столь частые атаки? — Ха-ха. Против меня, мага, стоит боец с клинками и ничего не может поделать. Замечательно, — усмехнулся граф. Лицо Тору скривилось от этих слов — они были полны надменности мыши, насмехавшейся над кошкой. Похоже, он уже решил, что победил Тору. Что может убить его в любой момент. И что пока он может немного позабавиться с ним. — Не обольщайся! Отбив очередную летящую и крутящуюся в воздухе штуковину, Тору резко пригнулся, а в следующий момент оттолкнулся от пола и бросился на графа. Каким бы большим ни был кабинет, силы ног Тору с легкостью хватало, чтобы сократить расстояние между ним и графом до такого, с которого он смог бы попасть по нему стилетами. Но... — ...?! В воздухе Тору неожиданно встретил своим телом сопротивление. Незримое нечто поймало его, а затем отбросило в обратную сторону. Кое-как перегруппировавшись в воздухе, Тору приземлился на стену, погасил импульс, а затем опустился на пол. Стукнись он об стену просто так — и без нескольких сломанных костей не обошлось бы. — Что это было?.. — шепотом протянул он... одновременно с этим начиная отчасти понимать происходящее. Отсутствие охраны внутри особняка объяснялось тем, что она была просто не нужна. Граф сам по себе был настолько силен, что мог в мгновение ока расправиться с неподготовленным врагом. Вернее... то, что на поднятую ими шумиху еще никто не сбежался, объяснялось тем, что неудачное появление могло наоборот помешать графу. Как Тору уже успел заметить, летающие по воле графа объекты были не такими меткими. Они могли с легкостью задеть случайно забредшего сюда человека. Впрочем... — Хм-м... а ты довольно силен. Как и следовало ожидать, — граф кивнул. — Но что ты скажешь на это? Если до этого самого момента вещи летели в него по очереди, то сейчас они поднялись в воздух одновременно. Тору был окружен. — Умри, воришка, — заявил граф с садистской улыбкой на лице. И в этот самый момент. — Брат! — послышался крик и вместе с ним — свист метательного кинжала. Он летел точно в графа, но в следующий момент неожиданно замер в воздухе и, потеряв всю энергию, бессильно упал на пол. Одновременно с ним на пол попадали и остальные объекты, словно кто-то перерубил нитки, на которых они висели. Воздух наполнился грохотом падающих вещей. А затем... — Не подходи, Акари, он опасен! — воскликнул Тору, отступая к выходу из комнаты. Там уже стояла Акари, сжимая в левой руке очередной метательный кинжал, а в правой — свой любимый молот. — Кто он, брат? — Маг. Наверное. Но очень странный. Он не использует гундо и не читает никаких заклинаний. — ...Хм? Акари моментально поняла всю странность ситуации. Он не тратил ни секунды на заклинания и не целился гундо, но несмотря на это, «метательное» заклинание продолжало срабатывать и срабатывать. Разве такая магия может существовать? И тут... — ...Маг? Из-за спины Акари высунулось удивленное лицо Чайки. Видимо, будучи магом, она не смогла не отреагировать на слова Тору. Но... — Не высовывайся! У Тору не было времени защищать еще и неуклюжую Чайку. У него не было времени даже на произнесение ключевых слов «Железнокровия». Да что там, одной мысли о том, чтобы произнести эти слова, должно хватить для того, чтобы сбить концентрацию и дать следующему клинку сорваться с места... — ...!!! Но ничего не прилетело. Более того — Роберт Абарт в шоке пошатнулся и оступился. — Ты... — простонал он. Хотя все это время он смотрел на Тору сверху вниз и разговаривал надменно, сейчас он мог лишь хлопать губами, словно выброшенная на берег рыба. Наконец, он смог выговорить: — Это невозможно. Мы же убили тебя! — ?.. К кому он обращался? Явно не к Тору. И вряд ли к Акари. А значит... — ...Убили? Он говорил с недоуменно склонившей голову Чайкой Трабант? Но... — Невозможно. Я помню, я все прекрасно помню! В воздух вновь поднялись всевозможные объекты. — Нам нужно отступить! — воскликнул Тору, схватил Чайку и выбежал вместе с Акари в коридор.

***

— Магия. Скорее всего. Гундо — весь особняк, — сказала Чайка, умудрившись задумчиво сложить руки на груди, находясь под мышкой Тору. Пока они бежали по особняку, Тору вкратце рассказал им о развернувшейся битве. Он хотел выслушать мнение эксперта по поводу этой непонятной магии. — Весь особняк?.. — рефлекторно повторил Тору. — Ясно. Это действительно все объясняло. Отсутствие заклинаний. Отсутствие видимого гундо. Теперь это казалось очевидным. Гундо графа являлся его собственный особняк. Несмотря на свое название, гундо совсем не обязательно должны быть похожими на винтовки или магические посохи. Гундо могла стать любая вещь, обладающая необходимыми функциями. Сделать гундо меньше стандартного размера крайне трудно, но превратить в него большой объект несложно. Что же до самой магии, то Тору предполагал, что это множество метательных заклинаний, но ошибался. Заклинание создавало своего рода невидимую руку, которая передвигалась по воле графа. Он вовсе не выделял по заклинанию на каждый бросок объекта. Поддержание заклинания в течение длительного времени требовало серьезной магической силы и крупного гундо. Впрочем, момент с ним вопросов уже не вызывал. — Выходит, что и заклинания он не читал потому же... Основная задача заклинаний состояла в настройке места, к которому будет применено заклинание, а также передаче информации о расположении мага... но заклинанию, которое действует на территории неподвижного особняка, не целится в какую-либо определенную точку и применяется стоящим на одном месте графом, настройка была не нужна. — Короче говоря, — прошептал Тору. — Выходит, что особняк можно считать его телом... Неудивительно, что он чувствовал беспокойство. Скорее всего, магическая незримая рука графа окутывала весь особняк. И чтобы использовать ее, он должен ее чувствовать. Можно сказать, что отряд Тору бегал внутри тела их противника. — Нет. Погоди-ка, — Тору вдруг остановился. — Брат? — Акари тоже остановилась и обернулась. — Так значит, в особняке больше никого нет из-за того, что... да и то, что тогда случилось, это тоже... Судя по всему, в особняке не было других людей — или, по крайней мере, они не сбегались, несмотря на поднятый шум — потому что граф не мог отличить своих противников от союзников. — Похоже, что слово «рука» объясняет все. Граф не видел их и не слышал — он знал, где они находятся, исключительно благодаря осязанию. А кроме того... «Он не может выполнять больше одного действия за раз». У графа была лишь одна «невидимая рука». В противном случае неясно, почему нацелившиеся на Тору вещи упали в тот момент, когда граф защитился от метательного кинжала Акари. Возможно, это предел возможностей его магии. Даже когда он поднял в воздух кучу вещей, это был именно «подъем кучи». По его собственным ощущениям он не поднимал каждую вещь отдельно. — Чайка? — М? — Где бы ты разместила ядро гундо, если бы была графом? Внутри особняка, конечно. — Минимальное. Влияние. Снаружи. Дома. — То есть, в самом центре, да? — прошептал Тору и опустил Чайку на пол. — Акари, вы с Чайкой разыщите, где он прячет гундо. Я отвлеку его внимание. Похоже, что когда он начинает атаковать, то может заниматься лишь чем-то одним. По крайней мере, две «руки» за раз он призвать не может. Вы должны перерубить его нить жизни, пока я буду воевать с ним. — ...Хорошо, — Акари кивнула, соглашаясь с планом. Тору же расстался с ними на ближайшем повороте и дальше побежал сам.

***

Лорд Роберт Абарт чувствовал раздражение. В конце концов, ему так и не удалось прихлопнуть воришку. — А ведь мне наконец-то удалось воплотить свой план в реальность благодаря той самой вещи. Надо же насладиться плодами своих трудов. Во время битв ему часто приходилось терпеть обидные усмешки со стороны солдат и рыцарей. Маги обладали впечатляющей силой, но поскольку могли использовать свои умения, лишь стоя на месте, то на передовой им было не место. Кроме того, именно поэтому маги не могли сражаться в одиночку, и именно поэтому солдаты и рыцари часто смотрели на них свысока. Даже простые люди нередко считали магов либо «слугами» солдат, либо «запасным орудием». Этому способствовало и то, что боевые маги появились относительно недавно. До изобретения гундо, резко упростивших ритуалы и сокративших заклинания, они вообще практически не встречались в рядах армий. И первой страной, сумевшей воплотить гундо в реальность, было именно «демоническое» королевство, Империя Газ. Короче говоря, мнение общества о магах чаще всего было весьма негативным. Абарты были потомственными воинами. В родословной графа имелось немало людей, заслуживших боевые награды. Конечно, это не значило, что из поколение в поколение семейство возглавляли великие воины, но людей, достигших в боевых искусствах огромных успехов, в семье Абарт было очень много. В основном, именно потому, что они росли в такой семье. И, конечно же, Роберта поначалу тоже учили боевым искусствам. Но... когда ему было 10 лет, ему раздробило локоть на правой руке. Руку удалось восстановить до такого состояния, что он не испытывал дискомфорта в повседневной жизни, но доктор заявил, что Роберт больше никогда не сможет нормально пользоваться мечом. С тех пор жизнь Роберта превратилась в ад. Отец, мать и даже вассалы их семьи тут же перестали возлагать на него надежды, словно говоря ему, что он стал бесполезен. Пусть на первый взгляд они вели себя с ним как обычно, но едва заметных изменений в жестах и словах хватало, чтобы понять глубины их отчаяния. Он больше не мог держать меч. Он больше не мог наносить хоть сколько-нибудь серьезные удары. А значит... он должен был сменить меч на что-то другое. Именно поэтому Роберт обратился к магии. Ему казалось, что если бы он достиг в ней успехов, то смог бы стать успешным воином, даже не полагаясь на клинок. По этой самой причине Роберт изо всех пытался проявить себя в бою в качестве мага и принял участие в последней битве. Ему не раз приходилось быть на волосок от смерти, и поэтому он смог заполучить в свои руки одну из редчайших «наград», которая досталась лишь считанным воинам. И именно эта «награда», скрывающаяся в дальнем углу его спальни и соединенная с управляющим ядром гундо, позволила ему превратить свой особняк в огромное гундо и творить с его помощью заклинания. Наконец-то благодаря этой силе он мог своими собственными руками (во всех смыслах этого слова) душить солдат и рыцарей. Причем прямо в ближнем бою. Роберт именно поэтому сказал своим слугам, чтобы они не вмешивались. Он хотел сполна насладиться этой силой. Если бы в особняке был кто-то, кроме врагов, различать своих и чужих стало бы трудно, и ему было бы далеко не так весело. Но в то же время... — Эта девочка... Эта девочка, что стояла за спиной воришки. Она должна быть мертва. Они убили ее. Нет, даже если она каким-то образом сумела пережить случившееся, с того момента прошло уже 5 лет. Почему она выглядела так, словно совершенно не повзрослела? С учетом ее возраста, за эти 5 лет она должна была сильно измениться. Почему тогда ее облик ничуть не изменился? — Нет... — прошептал Роберт, подавляя свое растущее беспокойство. — Что бы ни случилось... если нам не удалось убить ее тогда, то мне лишь нужно убить ее сейчас. Она была девочкой, которая должна умереть. Вернее, девочкой, которой нельзя позволить остаться в живых. А раз так... ничто не мешало ему убить ее повторно. — Ну что... — сказал Роберт, прогуливаясь по коридору с соединительным шнуром, волочившимся за ним по полу. — В этот раз я сокрушу тебя, воришка. Воришка стоял в глубине коридора. Он не прятался и не убегал. Он просто стоял, немного склонив голову, словно смирившись со своей судьбой. Но... — «Встав против врага, я не стану колебаться», «я есть орудие, несущее твою гибель»... Волосы воришки, шептавшего непонятные слова... — !.. Роберт нахмурился. Волосы окрасились алым. Казалось, что его кровь течет прямо по ним. — Так ты... Он слышал о них. Люди, для которых не существовало понятия рыцарской чести и воинского долга. Люди, смысл жизни которых сводился к самим битвам. Специалисты, готовые взяться за любую работу, связанную с войной. Диверсанты. Они разработали мистическое искусство, позволявшее усиливать их тела после произнесения особых фраз, называемых ключевыми словами. — Диверсант?! — !.. Резко выдохнув, воришка бросился в атаку.

***

Железный молот с легкостью проломил дверь. Время действия «Железнокровия» Акари уже подошло к концу, но ломать не слишком крепкие двери она могла и своей собственной силой. Поскольку гундо не двигалось с места, можно было не думать о направлении движения, скорости и так далее — но на заклинания влияли и другие условия, например, влажность и температура, и по возможности гундо следовало размещать там, где эти показатели изменяются меньше всего. Поэтому она, скорее всего, находилась в самом центре особняка. В спальне графа, соседствовавшей с кабинетом. — Которая? — спросила Акари, громившая кровать, шкафы, подсвечники и прочую мебель своим молотом. Магия графа была весьма опасной. Конечно, Акари не верила, что находящийся под действием «Железнокровия» Тору быстро проиграет, но заклинание (которое видимо стоит называть «Невидимая Рука») защищало графа от метательных кинжалов и позволяла швырять вещи со смертоносными скоростями. И метательные, и обычные кинжалы были бесполезны против графа. У Тору не было ни единого шанса на победу. Если они не успеют, то «Железнокровие» либо закончится, и Тору убьют, либо же он не будет отменять его, и, в конце концов, его тело не выдержит. — Тут!.. Чайка указала пальцем на трещину, которую молот Акари проделал в стене. — С дороги! Акари вжалась в землю и обрушила свой молот точно на трещину. В стороны разлетелись обрывки обоев и щепки фальшивой стены, обнажив огромный механизм, по которому бежали трубки, похожие на вены, светящиеся голубым светом. — ! Пользуясь оставшейся инерцией, Акари размахнулась еще раз и изо всех сил опустила молот на механизм. Но... — Что за?! Ее молот с глухим звуком отлетел обратно. — Это... та самая сила, которая отбила мой метательный кинжал?! Если подумать, то уничтожение гундо, очевидно, развеяло бы магию. Граф не стал бы отходить от нее, если бы она не была защищена. — Магия. Чайка кивнула. Все это время она собирала в гробу свое гундо. Закончив, она вытащила его из гроба и направила на механизм. — Развеять. Затем. Ломай. — Поспеши! — воскликнула Акари.

***

«Короче говоря — это рука». Тору понял объяснение именно так. Магия создавала гигантскую невидимую руку и позволяла ей пользоваться. Этим объяснялось то, что заклинание могло как останавливать летящие вещи, так и метать их. Оба этих действия были возможностями «руки». Скорее всего, она могла и искать, но только на ощупь, и именно поэтому граф не мог отличить нападавших от своих слуг. Но этим ограничения не заканчивались. Магия графа не позволяла создать и использовать вторую руку. Рука была лишь одна. Именно поэтому, как только граф остановил метательный кинжал, все поднятые им в воздух вещи тут же попадали. В то же время это ограничение относилось лишь к двум разным действиям. Несколько одинаковых действий рука могла выполнять одновременно — поэтому граф мог метать несколько вещей за раз. «Короче говоря...» — думал Тору, уворачиваясь от летящих в него вещей. — «Его магия ограничена вниманием, вернее, концентрацией». Какой бы нестандартной ни была эта магия, управляла ей, в конце концов, воля ее хозяина — самого мага. Другими словами — хозяин контролировал ее исключительно своим сознанием. Судя по всему, магия не могла предпринимать каких-либо самостоятельных действий. — Что же ты дергаешься-то туда-сюда?.. — раздраженно произнес граф. — А ты медлительный. Неудивительно, ведь ты только маг, — откликнулся Тору, пытаясь еще больше вывести его из себя. — Заткнись, жалкий диверсант! Воздух содрогнулся от грохота. Будь Тору в обычном состоянии, он бы даже не заметил этой атаки. Но благодаря «Железнокровию» его глаза успели увидеть, как раскалился воздух от трения об самого себя. Без труда увернувшись от атаки, он резко приблизился к графу. Но… — Н-нг! Граф быстро отвел «руку»... вернее, отозвал ее, а затем перевоплотил возле себя. Атака, которую провел Тору, отразилась от нее, так и не достигнув графа. Ему вообще до сих пор не удалось добраться до графа, как бы он ни атаковал его. И более того... — Ну что. Теперь тебе некуда бежать, — вдруг произнес граф с выражением самодовольства на лице. — Ты не заметил, что сам себя загнал в угол? — ... Тору промолчал. Но он понял, почему граф произнес эти слова. Длинный коридор. Никаких ответвлений и развилок — поворотов не было даже в глубине. Тору загнал себя на прямую дорогу, и отступать ему было уже некуда. Графу оставалось просто выбросить свою «руку» вперед. Она заполнила бы собой весь коридор, а затем раздавила бы жалкого «воришку» о дальнюю стену. — А теперь умри, воришка. Не переживай, следом за тобой я убью и ту девку, которая почему-то не смогла умереть в прошлый раз. — Ты сейчас говоришь о Чайке? — Чайке? А-а, так вот, как ее зовут, — на лице графа появилась садистская улыбка. — Похоже, что ты помогаешь ей, даже не зная того, кто она такая. Какое жалкое зрелище. В конце концов, диверсанты — просто дикие псы, которые не могут выбрать своих хозяев, просто пережиток прошлого. — В целом ты, конечно, прав, — сказал Тору. — Но сейчас я объясню тебе, в чем именно ты ошибаешься. — И в чем же? — В том, что я загнан в угол. — ... — граф нахмурил брови. — Что это за жалкий блеф? Ладно, пришла пора умир... — Диверсанты... — едва слышно произнес Тору, — …отличаются от воинов и рыцарей. И как только эти слова донеслись до ушей графа... Пол коридора под его ногами неожиданно обвалился. Пока Тору убегал, он подрезал пол своими клинками. Конечно же, смысла обваливать пол сразу не было никакого, но Тору догадывался, что когда граф решит, будто загнал Тору в угол, то непременно попытается добить его своей «рукой». И этим самым он сильно надавил бы как на потолок и стены, так и на пол. — Н-н-а-а?! Граф рефлекторно остановил свое падение «рукой». Но это действие было совершенно бессмысленным. Пусть Тору и находился под воздействием «Железнокровия», но даже он не мог пробить стилетами пол второго этажа насквозь. Ноги графа лишь проломили доски, проложенные по полу. Ни один боец, мало-мальски следивший за ходом битвы, не допустил бы такой глупой ошибки, которая бы вывела его из боя. Ловушка Тору основывалась на том, что его противник с самого начала не мог обращать внимания на происходящее. — !.. Граф заметил, что к его лицу на огромной скорости приближался стилет. Метательная атака Тору. Отозвав державшую его руку, граф защитился от атаки. Но стоило ему отбить стилет... — Н-н-а?! Как граф увидел еще один. Первый стилет был блефом. Прямо за ним на небольшом расстоянии и по точно такой же траектории летело второе орудие. Когда граф отбивал первое, ему пришлось махнуть рукой вбок. Пользуясь беззащитностью, клинок впился в левое плечо графа. — Гха-а?!.. — завыл он. В следующий момент отбитый и воткнувшийся в потолок стилет, а также стилет, вонзившийся в плечо графа, вернулись в ладони Тору. К их рукоятям были привязаны тонкие проволоки, тянущиеся к хозяину. Тору с отчетливым звуком перехватил свое оружие. А затем... — ...?! То беспокойство, что он ощущал все это время, исчезло. А когда это заметил граф, глаза его округлились. — Что ты... — Кажется, Чайке и Акари удалось уничтожить твое гундо. — !.. Она тоже маг?! — Хм? Удивление графа было таким искренним, что Тору нахмурился. Несмотря на то, что он, судя по всему, знал Чайку, он не знал того, что она маг. Изначально Тору подумал, что он знал ее именно как коллегу по ремеслу, но это, похоже, было далеко от истины. А затем... — Тору! Из-за угла коридора, находившегося за спиной графа, показались лица Чайки и Акари. — Отступать, отступать! Миссия выполнена! — воскликнула Чайка и вскинула руку, в которой было нечто, похожее на стеклянную бутыль. Похоже, это и есть та вещь, которую она здесь искала. — Понял, — отозвался Тору, а затем оттолкнулся от земли, перепрыгивая через держащегося за пробитое плечо графа. — Что ты?! Кажется, он был удивлен тем, что Тору не стал добивать его. Граф обернулся, изумленно провожая Тору, который быстро пересек коридор и добежал то Чайки. — Мы уходим. Акари, дымовые гранаты. — Так точно, брат. Кивнув, Акари достала из свисавшего с пояса мешка дымовые гранаты. Тору и Акари быстро подхватили Чайку, а затем начали убегать со всех ног.

В версии с изображениями тут находится картинка.

***

Убежать из особняка было не так-то просто. Тору и Акари приходилось избегать взглядов сбежавшихся слуг с помощью дымовых завес до того момента, как взорвался порох, заранее заложенный Тору. Порох им пришлось синтезировать вручную, и его получилось совсем немного, но взрыв смог отвлечь внимание стражи от центра особняка. — Вроде вырвались... — со вздохом произнес Тору, когда они на одном дыхании добежали до улицы города, вдоль которой рос ряд деревьев. По пути он отменил «Железнокровие», потому что тело не могло выдержать постоянного использования этой техники. За раз ее можно было поддерживать лишь несколько минут, после чего требовался обязательный перерыв. Но, возвращаясь к теме... — Что-то у нас все сумбурно вышло. Ладно, хоть кое-как сбежать удалось. По изначальному плану они вообще не должны были встречаться с графом. Но при этом граф явно подстроил эту засаду, потому что ожидал вместо Тору кого-то другого. — Кстати. Это точно та вещь, которую ты искала? — Да. Чайка показала Тору ту вещь, которую все это время крепко прижимала к груди. Цилиндрический сосуд, сделанный из какого-то прозрачного материала — стекла или кристалла. А внутри него... — Вот. Важно. Вернуть. В сосуде, который держала счастливая Чайка, однозначно была запечатана левая рука — либо человеческая, либо очень на нее похожая.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Преследователи

Казалось, будто это какой-то неизвестный организм. Ее можно было даже принять за червя, сделанного из людской плоти. Человеческая левая рука от ладони до локтя. На самом деле, из-за того, что рука плавала внутри сосуда, она походила на паука. Паука, который тянулся своими ногами во все стороны. Ладонь руки не была сжата в кулак, но выглядела так, словно пыталась это сделать. Судя по всему, в таком состоянии ладонь проще всего зафиксировать. – Это и есть важная вещь? – Тору не сдержался и задал вопрос. Это был тот самый предмет, ради которого она наняла людей, прокралась с ними в особняк графа и, в конце концов, сразилась с ним (хотя это, в каком-то смысле, просто результат всего остального). У Тору не было даже зацепок, на основе которых можно строить догадки, но он все же думал, что это будет какой-нибудь драгоценный камень или произведение искусства. – Да, – Чайка уверенно кивнула. Похоже, она нисколько не сомневалась. Сняв со спины гроб, она открыла его, а затем привязала цилиндр шнурком к середине левой стенки – к тому самому месту, где находилась бы левая рука трупа, если бы он лежал в этом гробу. – Так твой гроб именно для этого? – Да, – Чайка вновь кивнула. На ее лице отсутствовали и сомнения, и печаль – оно было наполнено искренней радостью. Но... – Что все это значит? Почему рука? И вообще, это действительно настоящая рука, часть чьего-то трупа? – ... – И если это так, то чей это труп? – Тору... – на лице Чайки появилась улыбка. – Акари. – М? – Акари недоуменно склонила голову. – Благодарить. Вот. Вторая половина. Вновь разворошив содержимое гроба, она достала несколько монет и протянула их Тору и Акари. Серебряные Богданские монеты, использующиеся в качестве наличных денег в северных странах. Их с радостью принимали где угодно на континенте – содержание серебра в них было очень высоким. – Прямо здесь? – сокрушенно проговорил Тору. Он не имел в виду то, что она расплачивалась с ними прямо посреди дороги – она не стала даже дожидаться, когда они вернутся с задания домой. – И, погоди-ка, ты... – ... Чайка продолжала улыбаться, протягивать деньги и молчать. И Тору, глядя на нее, понимал, что она хотела сказать. «Чтобы мы больше не вмешивались в это дело?» Возможно, именно поэтому она резко становилась неразговорчивой, когда они пытались выведать у нее хоть какие-то подробности. Неизвестно, что заставило ее пойти на это, но она словно хотела сказать, что Тору и Акари для нее лишь временные наемники. Люди, с которыми ей было по пути. Не меньше, но и не больше. Тору и сам не успел этого заметить, но возможно Чайка начала казаться ему близким человеком, родственной душой. Видимо, сыграл свою роль тот духовный подъем, который он ощутил, сражаясь с единорогом. Но она с самого начала была им чужой. И поэтому, как только задание закончилось, она расставалась с ними. Только и всего. Они не знали, где находились другие вещи, которые искала Чайка, но она наверняка собиралась покинуть Дельсорант, чтобы продолжить поиски. – Благодарить! – вновь сказала Чайка и еще раз протянула вперед ладони, на которых лежали серебряные монеты. «Что вы медлите? Берите быстрее», – будто пыталась сказать она. Но Тору, хоть и ненадолго, но засомневался. Он ощущал на себе вопросительный взгляд Акари, но все еще не спешил протягивать руки к деньгам. Если бы он взял их, то на этом отношения Тору и Акари с Чайкой закончились бы. Они должны были закончиться прямо здесь. Но... – ...?! Они среагировали одновременно. Вернее, Акари чуть быстрее. Похоже, что пренебрежение тренировками упорно продолжало преследовать его. Как бы там ни было, Тору резко толкнул Чайку, а Акари дернула ее назад. От неожиданности Чайка обронила деньги, и они рассыпались на дороге. А затем одну из звенящих монет... …что-то пронзило с глухим звуком. «Что это? Это же... Метательная игла!» От силы толчка маленькое тело Чайки оторвалось от земли, отлетая назад, где его тут же подхватила Акари, после чего отступила назад и, ничуть не сбавляя темп, отскочила в сторону тени ближайшего здания. Все это произошло за какое-то мгновение. Сам Тору тут же ухватился на стилеты, оттолкнулся от дороги и укрылся за тенью большой мусорной урны. А затем... – Виви... – донесся вдруг с другого конца улицы голос, звучавший торопливо и озабоченно. – Зачем ты так внезапно... – Господин Жилетт. При всем уважении... Первый голос был мужским, а второй, судя по всему, женским. Из тьмы медленно выплыли три фигуры. Это были... – Пытаться вести переговоры с диверсантами совершенно бессмысленно. – ... Тору нахмурился. Кем бы ни являлись эти люди, они уже знали, что Тору и Акари – диверсанты, причем вовсе не потому, что увидели скорость, с которой они отреагировали на бросок иглы. Игла полетела в них именно из-за того, что они заранее знали, с кем имеют дело, и сочли разговоры бесполезными. Даже отреагировали Тору и Акари, скорее, не на саму иглу, а на ауру ненависти, доносившуюся от метателя. – Кто вы? К счастью или к несчастью, Тору от Акари и Чайки отделяла дорога. Но гроб Чайки все еще лежал на том месте, где она его оставила. Саму Чайку это так беспокоило, что Тору даже со своей стороны видел, как она пытается вырваться из хватки Акари. «Акари...» – Тору быстро обратился к ней на языке жестов. Диверсанты разработали несколько способов общения посредством жестов. По их логике, диверсант должен иметь возможность поддерживать контакт со своими товарищами в любых обстоятельствах – будь то бушующее поле боя или спящий лагерь противника. «Хватай Чайку и беги. Встретимся за домом. Гроб заберу я. Объясни Чайке». «Так точно. Отступить с Чайкой. Встретиться за домом. Гроб заберет брат». Акари кивнула. Убедившись в том, что она все поняла, Тору достал из кармана дымовые шашки. Эти шашки могли либо загореться от трения и начать дымить, либо взорваться от столкновения с твердой поверхностью, привлекая к себе внимание вспышкой и грохотом. Тору взял по одной в каждую руку, а затем метнул их в сторону приближавшихся людей. Раздался глухой звук взрыва, и темную улицу наполнила вспышка света. Глаза людей, привыкших к ночному освещению, не должны были видеть за этим светом ничего. Акари, крепко держа в руках Чайку, сорвалась с места, словно убегающий заяц. Одновременно с этим Тору подлетел к лежащему посреди дороги гробу. Схватив его за лямки (видимо, приделанные для удобства переноски), он взвалил его на спину и еще раз оттолкнулся ногой. Сразу после этого он достал последнюю дымовую шашку и с силой бросил ее за спину. Но... – ...?! Шашка не разорвалась. Со спины к Тору приблизилась фигура – наверняка кто-то из той группы – и пронзила шашку клинком. Так и не получив необходимого удара, дымовая шашка не взорвалась. Другими словами... «А он...» – Тору бросил быстрый взгляд в сторону приближающейся к нему фигуры. – «…весьма неплох». За его спиной находился молодой блондин с голубыми глазами. Скорее всего, именно он только что обратился к своей подруге сомневающимся голосом. Однако сейчас этого парня не смутила ни вспышка, ни дым от шашки – он моментально подлетел к Тору, а затем пронзил очередную шашку ударом сильным, но аккуратным, не дав ей взорваться. Воину-недоучке такое явно было не под силу. – Ты... – ровным голосом спросил юноша у Тору, уже успевшего встать в боевую стойку. Он не хвастался тем приемом, что только что продемонстрировал, и это давало понять, на что он на самом деле способен. Подобные техники не были для него чем-то неординарным. – Что связывает тебя с той среброволосой девочкой? – ...Что? – Как Виви, моя подчиненная, успела сказать, мы знаем, что ты диверсант. Если тебя просто наняли за деньги, то так все и оставь. Ради твоего же блага. – ... Тору прищурил глаза. Судя по всему, юноша не шутил. Он не питал к Тору ни враждебности, ни злости. В его словах не было ни вызова, ни усмешки. Скорее всего, он действительно предупреждал его, руководствуясь своей честью. Из-за своего роста и стойки он смотрел на Тору чуть свысока... но выражение его лица отдавало чистотой и спокойствием. Это было лицо человека, превыше всего ставящего чувство долга. Но... – Это ведь вы атаковали резиденцию графа Абарта? – ... – Не переживай, я ни в чем не собираюсь обвинять тебя. Конечно, хвалить тоже не за что, но я хочу попросить тебя отдать нам этот гроб и исчезнуть. Если ты сделаешь это, мы не будем тебя преследовать. Нас интересует только та девочка и содержимое этого гроба. – Ты о ее гундо? – Разве ты не видел ту вещь, которую девочка похитила из резиденции графа Абарта? Юноша удивленно склонил голову. Похоже, гундо Чайки его не интересовало. Впрочем, хоть Тору и не сильно разбирался в этих делах, гундо Чайки показалось ему довольно старым. Вряд ли этот юноша интересовался антиквариатом, а значит, его группе нужно было кое-что еще. А именно... – Я не понимаю, о чем ты, – Тору решил сделать вид, что и правда не понимает. Он решил, что лучше услышать все, что этот человек готов рассказать «добродушному» разбойнику. – Что именно находится внутри этой штуки? – ... Не открывая рта, юноша покачал головой. Он что, не мог сказать этого? Трудно представить, что он и сам не знает. – Господин Жилетт. Слева к юноше подошла девушка, которая передвигалась так легко, словно вообще ничего не весила. Она была маленькой и едва доставала до его плеча. На вид ей было столько же, сколько и Чайке – то есть, не больше 15 лет. Крайне обворожительное лицо. Но в то же время, ее тусклые глаза горели холодным светом, напоминающим блеск клинков. Судя по недавнему разговору, иглу метнула именно она. Ладно бы, если бы та игла просто отлетела от земли, но раз она смогла пронзить ей монету... то это значило, что обращается она с ними крайне ловко. – Разговаривать с диверсантами бессмысленно. С их губ скатывается лишь ложь и обман, – сказала девочка, которую, судя по всему, звали Виви. А затем... – Согласен, – добавил третий человек, вставший справа от юноши. Это был крупный мужчина с низким, шершавым голосом и широкими плечами. На голову выше юноши. В отличие от Виви, этот мужчина производил впечатление скалы, а облик его был наполнен такой суровостью, что, казалось, воздух содрогался от его походки, а каждый шаг отдавался эхом. Ему достаточно было сложить руки на груди, чтобы запугать своим видом любого. В дополнение ко всему за спиной у него находился огромный меч. Вернее... «У него комбоклинок?» Как и стилеты Тору, его оружие было оборудовано механизмами. – Система ценностей у диверсантов прямо противоположна рыцарской. На честные переговоры лицом к лицу они не способны. – Ну вы даете, – глухо отозвался Тору. – На каком это основании ассасин и наемник так отзываются обо мне? – ... – ... В ответ лица Виви и великана лишь слегка скривились. Но слова Тору, скорее всего, попали прямо в точку. «Господин Жилетт», стоявший посередине, был рыцарем. Девочка по имени «Виви» слева от него была ассасином. А великан справа, имя которого Тору еще не знал, был, судя по всему, наемником. Эти люди значительно отличались друг от друга. Какая же миссия заставила их объединиться в такую разношерстую группу? – Николай. Виви. Кем бы он ни являлся, наша цель – только и исключительно та девочка. Если его просто наняли, ничего не объяснив, то он ни в чем не виноват. – ... Слова Жилетта задели Тору за живое. Почему он так снисходителен? Не похоже, чтобы Жилетт пытался своими словами оскорбить Тору еще сильнее. Скорей всего, внешний вид не врал, и этот юноша действительно прямолинейный и честный человек. Именно поэтому он смотрел на людей свысока настолько естественно, что и сам этого не замечал. Если он был рыцарем, воспитанным в знатной семье, то смотреть на людей, не относящихся к знати, с высоты для него что-то само собой разумеющееся. Но если так... «Значит, он считает, что меня просто наняли, ничего не объяснив». Тору посмотрел на рассыпанные по земле серебряные монеты. Да, слова Жилетта в точности описывали ситуацию, в которой оказался Тору. Он действительно был случайным прохожим. Его просто наняли. Он был лишь инструментом, которого после окончания задания с Чайкой не связывало бы ничего. Чайка и сама вела себя так, словно между ними ровно такие отношения – не меньше и не больше. И именно поэтому... Тору так раздражало то, что ему указывал на это совершенно незнакомый человек. Действительно, он был диверсантом, жестоким и беспощадным в бою, обращающимся к этике и морали только в тех случаях, когда это наиболее эффективно. Он готов брать заложников, если это потребуется. Он мог нападать исподтишка. Он мог врать, не поведя бровью. Он мог устанавливать смертоносные ловушки. Если солдаты и рыцари все еще сражались, широко трактуя понятие великой справедливости, диверсантам доставалась грязная и неприглядная роль людей, не стесняющихся марать руки ради победы, которые могли пойти на подлость и трусость и нарушать табу других людей. Но... «Но именно поэтому...» Он хотел чего-то достичь. Он не хотел быть просто мошкой, которую бы носило из стороны в сторону штормовыми ветрами военной поры, а потом прикончило бы ими же. Он не хотел принимать того, что в его жизни и смерти нет никакого смысла. Потому что если так, то можно ли вообще назвать это жизнью? В тот самый день, когда она погибла. В тот самый миг, Тору... – Ты ведь диверсант? – ...И что с того? – нахмурившись, ответил Тору Жилетту, который, похоже, спрашивал его просто для того, чтобы тот обратил на него внимание. В любом случае, дела Тору были плохи. Отбиться от троих противников без дымовых шашек и с гробом на спине весьма трудно. Возможно, если бы он избавился от гроба и вместе с тем от лежавшей внутри него «руки», то шанс у него бы появился, но... «Она...» Чайка. Она не умела складно говорить на их языке. У нее не было людей, которые бы помогали ей не за деньги. И, тем не менее, она, совершенно не сомневаясь, хотела эту «руку». Она двигалась вперед шаг за шагом, приближаясь к своей цели. Скорее всего, она и сама понимала, сколько раз подвергала себя смертельной опасности. Казалось удивительным то, как такая неловкая и неумелая девочка вообще смогла столько прожить, если все это время путешествовала в одиночку. Хоть война и закончилась... вернее, именно потому, что война закончилась, в этом мире не было недостатка в разбойниках и грабителях, которыми стали бывшие солдаты. Возможно, ей уже пришлось пережить множество невзгод, о которых Тору даже не знал. Но, несмотря на все это... она не сомневалась. И поскольку Тору попросила о помощи такая упорная и прямолинейная девочка... «Не могу же я бросить все и сбежать». Мысли Тору сводились именно к этому. Он понимал, что такие мысли в какой-то степени были неестественными для диверсанта. В конце концов, он, судя по всему, не смог принять участия ни в одной битве не потому, что ему не хватало для этого умений, а потому, что учитель Тору знал о его характере. Но... – Я слышал, что диверсанты – люди, которые действуют на основе железной логики. Одно дело, если бы ты выбрал ее своей хозяйкой... но если это не так, то у тебя нет нужды прикрывать ее. Я рыцарь и именно поэтому стараюсь избегать ненужных конфликтов. – Как благородно с твоей стороны, – тихо ответил Жилетту Тору. Он не считал его угрозой. Слова Жилетта можно было свести именно к этому. «Тебе не победить нас, так что вставай на колени и слушайся наших команд». Он говорил ему, что логически правильный вариант – передать им гроб и исчезнуть. «Железнокровие» я пока применить не могу». С того момента, как они прокрались в особняк, не прошло и двух часов. Использование этой техники чаще, чем раз в полдня, во всех смыслах опасно. «Смогу ли я победить этих троих без него?» Это было бы крайне трудно. Но что ему оставалось делать? – Ну же. Отдай нам гроб, – скомандовал ему Жилетт. «Думай, Тору Акюра, думай». Тору бранил себя за медлительность и крепко сжимал руки, державшие лямки гроба.

***

– Нет! Нельзя! Вернись! – Не ной. Акари бежала, крепко держа в руках пытающуюся вырваться Чайку. – Будешь много истерить – вырублю. – М! Поняв, что Акари не шутит, Чайка прекратила сопротивляться и затихла. – И вообще... Акари остановилась и опустила Чайку на землю. Они едва отошли на два квартала от того места, где на них напали те трое. Рядом с ними находилось несколько торговых улочек. Если днем там было очень многолюдно, то ночью так пустынно, что становилось жутко. И именно поэтому обнаружить засаду на этих улицах было проще простого. К счастью... похоже, что их никто не преследовал. – Мой брат сказал, что заберет твой дорогой гроб. – Правда? – Да, – Акари кивнула, хоть и хмурилась. – Но на самом деле... переживать нужно за него самого. – М? – Те трое... возможно, не все они обладают одними и теми же навыками, но если они такие же опытные, как та метательница игл, то моему брату будет непросто сбежать. Особенно с багажом. – Багажом? – Я про твой гроб, – борозды на лбу Акари стали еще глубже. – Понимаю... – Чайка кивнула. – Брат... почему ты решил... – Акари шептала все с тем же лицом, но таким тоном, будто не могла чего-то принять. Наконец, она замотала головой, отбрасывая посторонние мысли, и вновь повернулась к Чайке. – Побудь тут. – ... – Я вернусь, чтобы спасти брата. – Вместе. И я. – Нет. Ты будешь только мешаться, – четко проговорила Акари. – Но... – Наша работа уже закончена. Ты больше не наш клиент. Мы вообще не обязаны были сопровождать тебя досюда. – ... – Чайка выглядела так, словно не знала, что сказать. Это было неудивительно, ведь она сама дала им знать, что их рабочие отношения закончены. Слова Акари совершенно логичны. Но... – Акари... спасет Тору, – сказала Чайка, указывая пальцем на Акари. – Я... спасу гроб. – Я же сказала, тебе нельзя идти... – Нет. Мое дело. Спасение Тору – твое дело. Разные дела. Разные. – ... Теперь уже Акари не смогла найти, что ответить. Другими словами, Чайка говорила, что вернется за гробом, а Акари – для того, чтобы спасти Тору. Им было по пути, но цели их различались. И, конечно же, это значило то, что если Чайку схватят и убьют из-за того, что она вернется, то вина за это будет лежать на ней, а Акари будет ни при чем. И для Акари, как для диверсанта, такой вариант был вполне приемлем. Более того... – На войне все средства хороши... – сказала она, скрещивая руки на груди. – Они ведь не рассчитывают на то, что мы вернемся?.. Та группа должна была понимать, что первая шашка, брошенная Тору, предназначалась именно для того, чтобы дать Чайке и Акари сбежать. Поэтому, можно считать, что сейчас они действовали, исходя из факта, что Акари и Чайка вернутся нескоро. Если неожиданно вмешаться в происходящее... например, подстроив атаку со спины, то у них мог появиться шанс на победу. – Хорошо. Раз уж так. – Благодарить. Чайка кивнула Акари и улыбнулась.

***

Если из случившегося и можно было сделать какой-то вывод, то только один – Тору поймали еще быстрее, чем он предполагал. Стоило ему попытаться убежать с гробом на спине, как перед ним скрестились клинки великана и Жилетта, обступивших его с обеих сторон. Ощущение стали на своей шее заставило остановиться даже Тору. А что еще хуже... – Кажется, у тебя тоже комбоклинки, – проговорил великан, с легкостью управлявшийся со своим огромным мечом одной рукой. – Я тоже ими пользуюсь. Бойцы с комбоклинками были очень неприятными противниками. Из-за того, что они передавали ощущения в обе стороны, они становились частью своего хозяина. В тот самый момент, когда он брал его в руки, меч и хозяин сливались в единый организм. Чаще всего это рассматривается с той точки зрения, что меч становится частью тела мечника, но верно и обратное. Мечник тоже становится частью меча. И поэтому при битве на комбоклинках понятие «использование» оружия становилось бессмысленно. Все движения превращались в боевые техники. – Пойми уже. Каким бы экспертом в комбоклинках ты ни был, от нас троих тебе не сбежать. – ... Тору еще какое-то время не сводил глаз с великана... – ...Хех. Пожав плечами, Тору расслабился. Но руки с лямок гроба он все еще не отпускал. – Я спрошу еще раз, – вновь начал Жилетт, не отводя клинка от его шеи. Его меч не был комбоклинком... но в каком-то смысле он был еще страшнее. Этот рыцарь только что в точности повторил движения человека с комбоклинком. Тору слышал рассказы о том, что в семьях потомственных рыцарей дети учатся держать в руках клинок до того, как начинают ходить... и глядя на этого юношу, складывалось впечатление, что эти рассказы не просто байки. – Что связывает тебя с той девочкой? – ... – Ты знаешь, кто она такая? – А ты сам-то знаешь? – Тору слегка повернул голову, переводя взгляд на Жилетта. Клинок слегка впился в шею и окрасился его кровью. – Ты знаешь, кто такая Чайка? – Разумеется, – Жилетт кивнул. – Мы действуем во имя справедливости по требованию правительств нескольких государств. Мы преследуем ее, полностью осознавая, кто она такая, и что именно она разыскивает. – Мы на стороне справедливости, – вставила Виви, – в отличие от тебя. – Ассасин и справедливость, ага... От слов Тору взгляд Виви помрачнел, но она ничего ему не ответила. – Ладно-ладно. Я понял. Шансов на победу у меня нет. Я отдам вам то, что вы хотите. Идет? Тору медленно пригнулся, ставя гроб Чайки на землю. – Руки убери. – Ты уверен? – отозвался Тору на приказ великана. – Этот гроб заминирован пороховым зарядом. Если попытаешься открыть его силой, он взорвется. Я не хочу взлететь на воздух вместе с вами из-за вашей невнимательности. – ... Жилетт и великан переглянулись. Какое-то время они стояли с задумчивым видом, а затем... – Хорошо, – великан кивнул. – Отключи эти свои ловушки, а затем передай нам то, что мы хотим – «останки». – ... Тору задумался. Они знали о том, что Чайка разыскивает «останки». Это означало, что они действительно знали, кто такая Чайка, с какой целью она разыскивает эти останки, и кому они принадлежали. Конечно, судя по всему, они работали на кого-то, и была вероятность, что они не знали всей правды... но это Тору было лишь на руку. Потому что это значило, что они не могут принимать некоторые решения самостоятельно. Поймав своей спиной взгляды отряда Жилетта, Тору сделал вид, что «разминировал» гроб. Разумеется, рассказ о пороховом заряде был банальным блефом. Впрочем, в том, что они позволили открыть гроб своему противнику, тоже не было ничего странного – как показал трюк с дымовой шашкой, к пороху эти ребята относились очень серьезно. А затем... – Вы имеете в виду вот это? Тору открыл гроб Чайки. Затем он развязал шнур и достал ту самую вещь, о которой шла речь. Руку внутри прозрачного цилиндрического контейнера. Тору приподнял его, чтобы они смогли все внимательно рассмотреть. – Да. Именно это, – Жилетт удовлетворенно кивнул. И Тору, увидев это, удовлетворенно улыбнулся. – Ясно. Значит, это, – тихо сказал он... и метнул контейнер. Он швырнул запечатанную в сосуде руку во тьму. – !!! Взгляды Жилетта, великана и Виви тут же устремились в сторону руки. Конечно же, клинки с его шеи они не убрали, но клинок отвернувшегося человека, можно сказать, мертв. Тору с силой отбил прижатые к шее клинки тыльными сторонами ладоней (для таких случаев в его перчатки были вживлены стальные пластины), затем пригнулся, схватил гроб Чайки и побежал со всех ног. – Черт! – Неважно, вперед! – воскликнул Жилетт и побежал в ту сторону, куда Тору выбросил руку. Виви тут же бросилась вслед за ним, а что до... – А ты с ними не идешь, что ли?.. – спросил Тору у великана, который бросился в погоню за ним, в противоположную от Жилетта сторону. – С диверсантами нельзя расслабляться, – ответил великан, бегущий точно за Тору. – Вдруг ты только сделал вид, что выкинул останки? – Я же не настолько ловкий. – Может, и так, – сказал великан. – А я не такой добрый, как господин Жилетт. В следующий момент в воздухе пронеслось лезвие комбоклинка великана, готовое прорубить свою дорогу. Тору резко пригнулся, уворачиваясь, но полностью избежать атаки не смог, и в воздухе пролетели несколько волос с его головы. – Лучше поуменьшить количество врагов, пока есть такая возможность. А их рассказы меня не волнуют. – Очень логичное решение. Заметив, что меч развернулся и полетел на него сверху вниз... Тору вдруг с силой размахнулся гробом. – А?! Великан явно не ожидал, что Тору попытается воспользоваться гробом в качестве оружия. Естественно, от удара он увернулся, но для этого ему пришлось сдвинуться так резко, что он сбился с шага. – Н-на! – выкрикнул Тору, а затем, не замедляясь... швырнул гроб назад. У него не было бы никаких шансов на победу против этого великана, если бы он продолжил таскать на себе этот груз. «Лучше поуменьшить количество врагов, пока есть такая возможность» – прекрасный принцип. Поскольку рыцарь Жилетт и ассасин Виви (так, кажется, ее звали) находились от них далеко, то именно сейчас имелся шанс победить оставшегося в одиночестве великана. Гроб, по-видимому, стукнулся об стену здания. Во всяком случае, Тору услышал за своей спиной громкий звук удара. Не обращая на него внимания, Тору выхватил комбоклинки и встал напротив великана. – Хех, – глухо усмехнулся великан. – Для юнца ты весьма неплох. – Думаешь? – сказал Тору, облизывая губы. А в следующее мгновение они оба начали двигаться. – Хн-н! Великан нанес удар мечом. Тору увернулся быстрым движением. Успех в битве определял не только опыт использования комбоклинка, не только физическая сила, но и тяжесть оружия. Комбоклинки сами по себе очень тяжелы, а уж мечом такого размера быстро размахивать крайне трудно. И поэтому... траектории ударов весьма ограничены. Поскольку меч почти не мог изменить направление атаки после ее начала, то от взмахов нетрудно было уворачиваться даже без «Железнокровия». Меч просвистел в воздухе над головой Тору. А затем… – Н-нг?! …звучно впился в стену стоящего возле них здания. «Попался!» Тору пришел к этому выводу моментально. Так просто меч из стены не вытащить. Его разрушительная сила сыграла с ним злую шутку. Будь удар послабее, он бы просто отскочил от стены. Тору выступил вперед и устремил оба комбоклинка к груди великана. Острие правого клинка летело чуть впереди, наполненное уверенностью Тору в том, что удар будет на славу. Но... – ?! Колющий удар поразил не тело противника, а воздух. Великан совершенно невероятным для его тела движением увернулся от удара. И, что самое удивительное, он увернулся вверх. Огромное тело с неестественной прытью поднялось в воздух. Это было невозможно. Тору видел, где и как стоял великан, и именно потому не сомневался, что тот не сможет увернуться от удара. Каким бы гибким ни было человеческое тело, это движение явно нарушало законы как физики, так и анатомии. Стоящий на месте человек не мог вдруг резко сделать сальто на уровне головы. Кроме того, попав мечом в стену, он оказался в такой позе, из которой прыжки вообще исключены. Но, тем не менее... – Ха-ха! – раздался смех, и в Тору полетела похожая на молот пятка, одетая в тяжелый ботинок. Его атаковал находящийся сверху великан. Из-за провалившейся атаки Тору оказался в стойке, из которой не мог уклониться от удара. Резко выставив вперед левый стилет, он принял им удар пятки, но весь импульс удара погасить не смог. Стилет выбило из рук Тору, и он застрял в стене здания неподалеку. – !.. Тору решил не стоять на месте и перекатился по земле. Набрав небольшое расстояние, он вновь встал напротив великана. – Так вот оно как? – Так вот оно так, – с ухмылкой ответил великан. Его комбоклинок все еще торчал из стены. Он застрял в ней? Нет. Великан специально вонзил его туда. Как было понятно по одному виду этого меча, он весьма крепкий. Он был настолько крепким, что мог выдержать вес самого великана. Другими словами, великан воспользовался впившимся в стену клинком как рычагом, чтобы взмыть в воздух. Это была не рыцарская техника. Это была не солдатская техника. Она ничем не походила на те правильные и предсказуемые стили. Да, среди наемников встречались те, кто умел использовать само поле боя, чтобы вырываться из безнадежных ситуаций, но, если честно, эта техника была ближе к искусству диверсантов вроде Тору и Акари. Применив такую хитроумную технику в среде честных мечников, можно прослыть презренным еретиком, которого будут поносить все, кому не лень. Но... – Ты ведь не собираешься говорить, что я поступил нечестно? А, диверсант? – насмешливым голосом спросил великан, вынимая меч из стены. – Не собираюсь, – ответил Тору. Готовые на подлости. Живущие хитростями. Диверсанты гордились тем, что могли использовать любые методы, чтобы выполнить задание своего клиента. Они не считали одни приемы «праведными», а другие «греховными». – Ну, раз так... Великан бросился вперед с таким грохотом, будто он только что расколол землю ботинком. Лобовой натиск. Свои вклады в импульс рывка внесли и сила великана, и вес меча, который он держал в руках. Ситуация осложнялась тем, что трудно было сказать, с какого именно расстояния он начнет атаковать. И, что еще хуже, начиная с первого момента рывка, все силы и все сознание великана сосредоточились на ударе, и удар этот можно было заранее назвать поистине смертоносным. Пусть эта атака и имела бы предсказуемую траекторию, от низкого горизонтального удара нельзя уйти ни влево, ни вправо, ни назад. А неудачный прыжок превратил бы его в отличную беззащитную мишень для противника. Эта атака была настолько же устрашающей, насколько простой. Но... – Надеюсь, и ты не будешь жаловаться!!! – воскликнул Тору и подпрыгнул, выписывая сальто. Рубящий удар клинка великана прошел точно под ним. Если отступить налево, направо и назад невозможно, оставалось уворачиваться наверх. Логика была крайне простой. – Сэ-йя! – воскликнул Тору, направляя стилет к голове великана. Тору мог и без каких-либо хитростей расколоть ударом клинка камень, но эта атака ускорялась его вращением и была вдвое сильнее обычного. Вот только... – Глупец! – воскликнул великан. Действительно, Тору удалось избежать горизонтального взмаха клинка. Но не более. Оказавшись в воздухе, он резко ограничил себя в движениях. Великан резко развернул меч и направил его вверх. Пусть он и мог выписывать комбоклинком лишь прямые линии, но они могли быть весьма короткими. Его атака должна была настигнуть Тору, но... – ...?! Великан пошатнулся. Скорее всего, он сразу понял, что произошло. Его ноги были связаны черной металлической проволокой. К острию того стилета, который был выбит из руки Тору, крепилась проволока, и именно она опутала ноги великана, когда тот бросился вперед. Второй конец все еще находился у Тору, и он сделал в воздухе сальто не для того, чтобы усилить атаку стилетом, а затем, чтобы смотать натянутую проволоку и сбить великана с ног. – Тебе конец! К голове великана все еще неумолимо летел удар стилетом. Но великан, пользуясь, очевидно, своим размером, вскинул левую руку, чтобы принять удар на нее.

Звон удара металл об металл.

Удар Тору не смог отрубить руку великана и застрял где-то в середине его мощной мышцы. Скорее всего, основная часть удара пришлась на кольчугу, которую великан носил под одеждой. Броня – естественный атрибут поля боя, обвинять его в трусости не было никаких оснований. – Черт... Решив не продолжать атаку, Тору оттолкнулся от груди противника и отпрянул от него. Одновременно с этим он дернул проволоку, возвращая в руку стилет, застрявший в стене здания. Но... – Нг... м-м... – простонал великан, свесив левую руку. Рука не слушалась его – рана кровоточила, а значительная часть мышцы была повреждена. Половина руки уже успела окраситься алым, а с пальцев на землю капала кровь. – Ну, что... – сказал Тору, скрестив перед собой стилеты, словно ножницы. – Лучше поуменьшить количество врагов, пока есть такая возможность, да? Естественно, что управляться с таким тяжелым комбоклинком одной рукой великан не мог. Кроме того, он был сильно ранен – Тору достаточно не дать ему остановить кровотечение, чтобы победить. – ... Великан нахмурился, затем взвалил меч на плечо и пригнулся. – Ты хочешь продолжить? – Да. У меня, как у наемника, есть принципы. Не думаю, что ты, диверсант, слышал о таком. – ... Вздохнув, Тору опустил стилеты. И тут... – ...?! Раздался глухой звук, а затем голова великана качнулась. За спиной оседающего на землю мужчины стояли... – Ты в порядке, брат? – Тору. Пришли помочь. Акари, державшая в руке молот, а рядом с ней – Чайка.

***

Руку «останков» они отыскали без особых проблем. Альберик и Виви предполагали, что из-за ночи у них могли возникнуть небольшие проблемы, но руку они нашли моментально – прозрачный контейнер блестел на свету уличного фонаря в виде большого подсвечника. – Это ведь... она, – сказала Виви, с огромным интересом изучая руку. – Наверное. Конечно, я не могу полностью гарантировать то, что она настоящая. Придется отнести Зите или Матеусу, – сказал Альберик, заворачивая контейнер с рукой в тряпку. Затем он повязал ее на пояс с противоположной от клинка стороны. – Кстати, а где Николай? – Похоже, он остался там, чтобы добить диверсанта, – ответила Виви. – Добить?.. – Альберик нахмурился. – Господин Жилетт. Наш противник юн, но он диверсант. Он вполне мог метнуть фальшивую руку, чтобы сбить нас с толку. – Это, конечно, так, но... Альберик вздохнул. Ему не хотелось втягивать в дело людей, которые не имели к этому никакого отношения. Неважно, был ли тот парень диверсантом. Важно то, что он выглядел так, будто его просто наняли, не объяснив происходящего. – Ладно, пошли назад. Если повезет, мы еще успеем остановить Николая. – Господин Жилетт. В этот раз вздохнула уже Виви. Ее, как чистокровного ассасина, поражала добродушность Альберика. Но никто из них даже не задумывался о том, что Николай мог и проиграть. С навыками комбомечника Николая ничто не могло сравниться. Он не только мастерски владел комбоклинком, но и пользовался необычными техниками перемещения в бою, основанными на боевых искусствах наемников. Даже сам Альберик не был уверен в том, что смог бы одолеть его в честном бою. Но... – ...Э? Они вернулись на то место, где поймали диверсанта. – Николай?! – изумленно прошептал Альберик, а Виви начала готовиться к битве. Друзья силача, считавшие его непобедимым, обнаружили Николая лежащим на земле, а тот самый диверсант сидел на нем, скрестив ноги. – Ты... хочешь сказать, что сразил Николая? – Ну, как сказать, – с недовольным видом произнес диверсант. – На всякий случай сразу скажу – он еще жив. – ... Альберик нахмурил брови. Диверсанты не чурались никаких методов ради победы. Естественно, убийство для них тоже не было чем-то сакральным. Добивание поверженного противника для них дело естественное. Но почему же... – ...Так вот оно что * , – протянул Альберик, затем развязал платок и снял руку с пояса. – Да. Прости, что заставил тебя за ней сбегать, – ответил диверсант. Скорее всего, это был сарказм, но лицо его осталось таким же недовольным. – Если эта вещь для вас важнее его жизни, можете оставить ее себе. Но тогда я убью его. Он доставил мне немало хлопот... но теперь убить его проще, чем свернуть шею младенцу. – ... Альберик услышал, как Виви тихо зарычала. Но... – Выходит, ты действительно ничего не знал? – спросил Альберик, тщательно выбирая слова. – О чем ты? – О ней. О девочке, что наняла тебя. Я не знаю ее имени, потому что понятия не имею, как она решила представиться в этот раз. – ... – диверсант окинул Альберика и Виви прищуренным взглядом. – Я не знаю, сколько она тебе предложила, но советую прекратить дурачиться. Если ты будешь помогать ей, это не кончится ничем хорошим. Или ты хочешь обратить против себя весь мир? – Я ценю твои слова, – сказал диверсант. – Но такими невнятными и абстрактными речами меня не убедишь. – ... – ... Альберик и Виви переглянулись. Этот диверсант действительно ничего не знал. Информация держалась в строгом секрете, но... – Империя Газ, – сказал Альберик. – Эта рука принадлежала императору Империи Газ, Дьяволу, Проклятому Императору и мужчине с множеством другим прозвищ. Человеку, который был одновременно и королем, и величайшим магом в истории. Артуру Газу. – ... К недовольному лицу диверсанта добавились нахмуренные брови. Скорее всего, он не слишком верил их рассказу. Артур Газ был великим созданием. Как бы рассказы о нем ни были близки к мифам и легендам, они не врали. Были даже люди, считавшие, что он и вовсе не человек. Но это, скорее всего, потому что он был настолько великим, что у обычных людей это не укладывалось в голове. Но... – А та среброволосая девочка, что наняла тебя... – продолжил Альберик, внимательно следя за реакцией собеседника. – Это Чайка Газ – дочь того императора.

***

Артур Газ. Человек миллиона прозвищ. Проклятый Император, Дьявол, Бессмертный Король, Чудовище, Великий Мудрец, Сверхимператор, Воинствующий Фанатик... Все эти прозвища одновременно и истинны, и ложны. Дело в том, что этот человек слишком велик и сложен, чтобы его можно описать одной лишь фразой. Он был уникальным явлением в истории Фербиста и прожил жизнь столь долгую, что порой можно было услышать, что это имя принадлежало не одному человеку, а всем императорам Газа. Он был диктатором, правящим огромной северной страной. Мудрецом, разработавшим множество магических технологий. А во время долгой войны прославился как гениальный стратег, ловко водивший за нос армии других государств. Но главное... он сделал для магии столько… Все современные основы магических технологий были разработаны, можно сказать, именно Артуром. А глядя на то, насколько распространенной стала магия в этом мире, нетрудно понять ученых, которые говорили, что «без него развитие цивилизации замедлилось бы на сотню лет» и «именно император Газа привел человечество в будущее». Однако с другой стороны... были и люди, которые указывали на то, что об Артуре Газе не сохранилось никаких записей, рассказывающих о его жизни до того, как он возродил Империю Газ, и предполагали, что само существование императора Артура Газа могло быть обманом величайшего масштаба. Впрочем, как бы там ни было... Император Артур Газ был настолько значительной фигурой в истории континента Фербист, что одни воспоминания о нем, повествующие о 300 годах жизни, продолжали влиять на мир. Но... несмотря на то мастерство, которого он достиг в магических ритуалах, Дьявол, правивший Империей Газ три сотни лет, все же не был бессмертным, что бы о нем ни говорили. Артур Газ был убит во время атаки на столицу Газа. Его смерть положила конец великой войне, захлестнувшей весь Фербист. Другими словами, Артур Газ превратился в символ военной поры континента Фербист. Естественно, что он продолжал влиять на этот мир. И поэтому...

***

– Дочь... Дьявола? – нахмурившись, прошептал Тору. Этих слов он никак не ожидал. Их даже можно назвать шокирующими. Как бы ни позорно это было для диверсанта, но удивление Тору, видимо, проявилось и на лице, поскольку Жилетт в ответ кивнул и продолжил: – Именно. Пять лет назад во время штурма столицы Империи Газ самого Артура Газа убили, но его дочь, Чайка Газ, сбежала. – ...Одна? Если Чайке на вид лет 15, то 5 лет назад она должна была быть маленькой девочкой примерно 10 лет. Трудно представить, что она смогла сбежать из того же самого места, где погиб чудовищно могущественный Артур Газ. А если ей помогали вассалы императора, то почему их не было с Чайкой сейчас? Они скончались? Или же сбежали сами, бросив Чайку? Или...

«Это невозможно. Мы же убили тебя!»

Именно эти слова произнес граф, увидев Чайку. Выходит, он был совершенно уверен в том, что она умерла, а эта неожиданная встреча означала, что она каким-то чудесным образом выжила. – Как именно это произошло – мы не знаем и сами, – сказал Жилетт. – Но, как бы там ни было, мы не можем просто оставить ее в покое. – Почему? – спросил Тору. С его точки зрения Чайка лишь неловкая девочка, немного разбирающаяся в магии. Она точно не тот человек, за которым мог охотиться целый отряд с рыцарем, наемником и ассасином. Но... похоже, что Тору ошибался в своих суждениях. – В этом мире все еще осталось немало последователей императора Газа. Пожалуй, величайшим чудом следует назвать то, что столицу Империи вообще удалось взять, даже с помощью объединенной армии остальных государств. Хотя могущественные страны и недолюбливали друг друга... но обстоятельства и случай сложились так, что они на время заключили союз. Его результатом стало нападение на столицу Империи Газ. И если эта Империя возродится, то другим странам едва ли удастся вновь объединить силы. Слова Жилетта подразумевали именно это. – Даже после своей смерти Проклятый Император сохраняет сильнейшее влияние. Есть люди, которые с радостью объединились бы вокруг его дочери, Чайки Газ, чтобы попытаться возродить Империю Газ. – ... – Кроме того... – Жилетт перевел взгляд на сосуд, который держал в руке. – Останки Чудовища, прожившего 300... нет, скорее, даже 500 лет – сильнейшее магическое топливо. Сложно представить, сколько магической силы накопилось в них за это время. Гундо, заправленное ими, стало бы невероятно сильным оружием. Двигателем магии, источником магической силы служили мысли живых существ. Поскольку трупы разумных существ накапливали за жизнь существа остаточные мысли, то из них можно было извлекать магическую силу. Большая часть гундо работала на разложившихся до однородного уровня останках – окаменелостях и прахе. С помощью заклинаний вытянутой из них магической силе придавалось форма, затем воля самого мага срабатывала в качестве «запала» и запускала реакцию. В подавляющем большинстве случаев для магии использовались окаменелости фейл... но в теории источником магии могли выступать и забальзамированные человеческие останки. Например, эта рука. – Теперь ясно... Граф смог превратить свой собственный особняк в огромное гундо. Оно обладало таким внушительным радиусом действия не просто потому, что было большим – это заклинание было таким могущественным именно потому, что в качестве топлива в нее была заряжена рука великого колдуна, Проклятого Императора. Скорее всего, именно поэтому труп Артура Газ разделили на несколько частей, хранившихся порознь. Люди, которым подчинялся Жилетт, боялись того, насколько мощное орудие может получиться, если собрать все останки, и того, что с этим оружием могут сделать люди, что мечтают о возрождении Империи Газ. – Понимаешь, наконец? – немного нетерпеливо проговорил Жилетт. – Чайка Газ – семя, способное ввергнуть этот континент, на котором, наконец, установился мир, в новую пучину войны. Мы не можем позволить ей собрать останки своего отца!

***

– Чайка Газ – семя, способное ввергнуть этот континент, на котором, наконец, установился мир, в новую пучину войны. Мы не можем позволить ей собрать останки своего отца! Крик Жилетта был таким громким, что его услышали даже прячущиеся неподалеку Чайка и Акари. – ... Акари перевела равнодушный взгляд на Чайку. Дочь Проклятого Императора слегка склонила голову и прикусила губу. – То, что он сказал, – правда? – ... Чайка не смогла ответить. Но ее пальцы, крепко сжимавшие рукоять винтовки, установленной на крыше одного из домов и готовой в любой момент прийти Тору на помощь, резко побелели. Скорее всего... это была правда. – Дочь Дьявола... – Я... – тихо проговорила Чайка. Она говорила не на континентальном языке, а на Лаке, северном языке, использовавшемся в Империи Газ. – Я просто... хотела собрать раскиданные... останки своего отца и похоронить его... только и всего... я делаю это просто потому... что должна это сделать... – ... – Акари промолчала. Но в то же время она не могла поверить в то, что Чайка была как-то связана с повстанцами Империи Газ или сочувствующими им. И вообще, если бы они поддерживали ее, она не стала бы нанимать Тору и Акари. Акари была сиротой. Среди жителей Акюры было много людей, у которых отсутствовали семьи. Ряды диверсантов вообще традиционно пополнялись за счет воспитанных ими сирот. Из-за этого Акари не могла понять тех чувств, что испытывает Чайка. И представить их она тоже не могла. Но... – Брат... Что насчет этого думал Тору? Акари прищурилась и стала ждать решения ее, пусть и не родного, но брата.

***

– Прекрасно... – тихо прошептал Тору. Но, похоже, эти слова услышал как Жилетт, так и стоящая рядом с ним Виви. Оба они недоуменно посмотрели на него. – Ввергнуть в новую пучину войны? Звучит прекрасно. Тору широко улыбнулся, обнажив зубы. Жилетт удивленно округлил глаза и что-то протянул, а Виви посмотрела на Тору, как на ненавистного отброса общества. Он не обратил на это никакого внимания. Будучи диверсантом, нищим и безработным, он давно привык к презрительному и пренебрежительному отношению. – Война мне по нраву. Я был бы не против вернуться в ту эпоху мировой войны. – Что ты?! Жилетт смотрел на него, словно на чудовище, поносившее весь свет неизвестными проклятиями. – Я диверсант. Мне не нужен мир и спокойствие. Из-за него меня мешают с дерьмом, я ничего не могу сделать, ничего не могу после себя оставить, ничего не могу изменить. К черту такую жизнь ради бессмысленной смерти! В памяти пронеслись воспоминания о том дне. Хасумин, умершая в тот самый момент, когда протягивала ему своего мертвого ребенка. Он хотел изменить мир. Он хотел оставить на нем свой след. Он не хотел просто родиться и просто умереть – он хотел жить со смыслом. Он хотел знать, ради чего родился и ради чего умрет. И ради достижения этой цели он был готов приложить все свои силы. Поэтому... – Ты что, хочешь войны?! – Да! Тору кровожадно улыбнулся. Но на самом деле... это была не единственная причина. Уже нет. «Если она живет ради этого...» Чайка. Дочь Проклятого Императора. Одинокая принцесса с гробом на спине, собирающая останки своего отца. Она была совершенно одна. В самом центре безнадежно враждебного к ней мира. И она двигалась вперед, не сводя глаз со своей цели. Пусть это делом безумное и безрассудное... но для нее эта цель была настолько важной и непоколебимой, что стала смыслом жизни. И раз так... «То я хочу исполнить ее желание», – искренне подумал Тору. В отличие от него, как бы ни менялся мир... вернее, именно потому что он так изменился, ее воля была непоколебимой. Она казалась Тору ослепительно яркой путеводной звездой. И поэтому... – Чайка!!! – воскликнул Тору, подпрыгивая в воздух.

В версии с изображениями тут находится картинка. Он резко устремился вперед... и зажмурился. – ...?! Рыцарь Жилетт и ассасин Виви замерли в боевых стойках. Оба они были сильными противниками. Тору не смог бы победить их, просто кинувшись вперед. Но...

Между Тору и Жилеттом вдруг вспыхнула ослепляющая вспышка. Заклинание, предварительно оговоренное с Чайкой. Оно называлось «Ослепитель», относилось к иллюзорному типу и отличалось предельно высоким уровнем излучаемого света. И, разумеется, застигнув врасплох, оно могло лишить человека зрения на несколько секунд. В то же время, скрытные диверсанты чувствовали себя в ночной тьме, как рыба в воде. Тору умел передвигаться, не выдавая себя и не издавая звуков, обнаруживая противников по мельчайшим дуновениями ветра. Он мог атаковать своих противников даже с закрытыми глазами. – Нг?! Жилетт тут же выхватил свой меч, но из-за магической вспышки Чайки в его движениях не было уверенности. То же самое относилось и к Виви. Будучи ассасином, она должна обладать схожими с Тору навыками, но против неожиданно разорвавшейся перед лицом вспышки ничего поделать не могла. Но даже с учетом всего этого они оставались опасными противниками. Размахнулся меч, полетели иглы. Но техникам лишенных зрения бойцов далеко до своих полноценных аналогов. Тору вскинул свои клинки и моментально отбил атаки. – Кх?! – обронил Жилетт. Тору врезался в него и... – Забираю обратно. …резко выхватил сосуд, который тот сжимал в руке. – С... стой! – воскликнул Жилетт, пытаясь ухватить противника левой рукой. Виви вскинула очередные иглы... но так и не выпустила их. В таких условиях риск задеть союзника слишком высок. – Стой. Ты... – вновь воскликнул юный рыцарь. Но Тору продолжил убегать, даже не оглядываясь.

***

Как оказалось, багажа у него особо не было. Любимое оружие, инструменты. Немного одежды. Минимум денег. Сумка с пожитками не была особо крупной, напоминая по размерам гроб Чайки. – Акари? – Я тоже закончила собираться. Котомка Акари весьма походила на его собственную. Кивнув, Тору решил еще раз спросить у своей не связанной с ним по крови сестры: – На всякий случай, напомню, тебе вовсе не обязательно идти вместе с нами. – Не говори глупостей, брат, – Акари покачала головой. – Я всегда буду рядом с тобой. – Акари... – Если мой брат... – тихо проговорила Акари с как всегда ясным лицом. – умрет непонятно где, как я сделаю из него чучело? – Надо не забыть в момент смерти эпично взорваться, – проворчал Тору, после чего вздохнул и вышел из дома. Утро было таким ранним, что солнце еще не успело осветить небо рассветом. На улице, обдуваемая леденящим ветром, одиноко стояла девочка с гробом на спине. – Ну что, идем? – М-м, – услышав его голос, Чайка обернулась и посмотрела на них растерянным взглядом. – Тору. Акари. Почему? – Граф видел наши лица, – Тору пожал плечами. – Нам пришлось бы бежать из города в любом случае. Они не только прокрались в особняк графа, но и сошлись с ним в битве, после чего вступили в конфликт с группой, которая, судя по всему, выполняла особое поручение правительства. Не то чтобы их конфликт зашел слишком далеко, но вряд ли им бы позволили мирно жить в Дельсоранте. – Ну и раз мы все равно путешествуем, почему бы заодно не помочь тебе с твоей «работой»? Задешево. Мыслей о том, куда именно идти, у них не было. А раз так, ничто не мешало им идти туда же, куда и Чайка. Кроме того, определенную лепту вносил и простой расчет – судя по всему, деньги у Чайки все же имелись, а значит, с голоду они бы не померли. А главное... – Но я... – Чайка опустила взгляд. Похоже, ее родословная все же не давала ей покоя. – Дочь Проклятого Императора... – Я же говорил... – тут же перебил ее Тору. – Война мне по нраву. – ... – Если я пойду с тобой, то, быть может, смогу изменить этот мир. У меня будет шанс сделать это, если из мира унылого однообразия и спокойствия, я окажусь среди мира, погруженного в хаос, ради жизни в котором и был рожден. Поэтому меня такой исход устраивает. Пусть другие люди сочли бы его омерзительным подонком... Но это лучше бессмысленной смерти. Он собирался оставить после себя доказательство того, что он жил не напрасно. – Чайка, – Тору протянул руку среброволосой девочке. – Я готов идти так далеко, как смогу. Ты согласна? – ... Чайка посмотрела на Тору. Затем на Акари. – ...Угу, – сказала Акари, кивнув. А затем... – Да! Глаза Чайки заблестели, и она взяла Тору за руку.

Чайка Газ, дочь Проклятого Императора. Тору Акюра и Акари Акюра, брат и сестра, два диверсанта. В тот день они покинули Дельсорант на рассвете. И отправились в путешествие с целью погрузить этот мир в пучину войны. ↑ Было дикое желание дописать "Михалыч"... Еле сдержался. (прим. редактора)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, я Сакаки, романист. Мое новое произведение называется «Чайка − принцесса с гробом». Это фэнтези в стиле меча и магии. Наверное. Эта книга получилась такой, как она есть, благодаря помощи многих людей... но если обычно люди пишут такое, пытаясь сказать, что написали все от корки до корки самостоятельно, то здесь этого нюанса нет. Свой вклад в книгу внесли и редактор (хотя ему и положено), и художник, и корректор, и дизайнер. Конечно, я не стану отрицать, что мнения и мысли других людей внесли свой вклад в замысел и содержание книги, в этот раз вклад был не таким, как в моих прошлых работах. Возможно, мне, как автору, просто так кажется.

Идея книги родилась в разговоре с редактором.

Сакаки: «Что насчет новой книги?» Редактор: «Давай классическое фэнтези, меч и магия.» Сакаки: «Ага. Вот, смотрите, подойдет?» Редактор: «Мне очень жаль, но не мог бы ты поменять вот эту часть?» Сакаки: «Но ведь в таком случае произведение потеряет изюминку...» Редактор: «Так ты не пиши странные вещи.» Сакаки: «Эх... а если так?» Редактор: «Мне очень жаль, но не мог бы ты поменять вот эту часть?» Сакаки: «Но ведь в таком случае произведение потеряет изюминку...» Редактор: «Так ты не пиши странные вещи.» Сакаки: «Эх... а если так?» Редактор: «Мне очень жаль, но не мог бы ты...» Сакаки: «Но ведь в таком случае...» (Через несколько итераций) Сакаки: «Да что же мне писать-то!» Редактор: «Фэнтези. Меч и магия. История о путешествии, сражениях с огромными врагами ради защиты родных и близких!» Сакаки: «О-о. Помнится, я в свое время что-то такое писал!» Редактор: «Отлично! Значит, напишешь без особых проблем!» Сакаки: «Решено, главную героиню будут звать Пасифика! К завтра будет столько рукописей, что на 10 томов хватит. Идет?!» Редактор: «А ну стой!» Сакаки: «Да что же мне...» И так далее.

Вот так в битвах против редактора и родились элементы вроде «состав группы: 1 парень и 2 девушки», «книга о путешествиях» и так далее. Возвращение к истокам – конечно, хорошо, но из-за этого начинали всплывать в большом количестве элементы из прошлых произведений. Из-за того, что необходимость возвращения к истокам схлестывалась в голове с пониманием, что новое произведение должно быть «новым», работа шла весьма тяжело. В результате пришлось много дней придумывать наработки сюжета и выслушивать отказы редактора. Несколько раз меня просили переделать имя героини, потому что оно звучало недостаточно милым. По определенным причинам я хотел дать героине русское имя, но проблема в том, что «милые» русские имена обязательно напарываются на что-то известное, «Аня» там, «Саша». «Кудрявка», наконец. Нет, конечно, я мог просто махнуть рукой и написать так, но уж слишком сильный мысленный образ у «Кудрявки». В конце концов, я сдался и пошел с вопросами «такие имена в русском языке вообще есть?» к знакомым фанатам России – Томинаге Хироси и Хаями Расендзин. По поводу названия книги меня тоже долго прессовали. В конце концов, я пошел плакаться к знакомым, и тогда Амаги Сюске предложил мысль: «принцесса с гробом». На этом варианте я и остановился. И вот таким образом, благодаря поддержке других людей (которая, правда, свелась к моральной), эта книга и появилась на свет. Но это не значит, что я сидел без дела! Честно!

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От arknarok (перевод)

Здравствуйте, читатели Чайки. Большое спасибо за то, что вы прочитали или собираетесь прочитать мой перевод этого тома. Мое знакомство с Чайкой произошло через аниме (что неудивительно), которое привлекло меня в первую очередь более-менее нетривиальной моралью. Однако на само аниме и затем на книги меня натолкнули впечатления моего семпая Kafka Fuura, который охотно делился впечатлениями о Чайке. Благодаря ему я узнал, что книги гораздо глубже описывают мотивацию за действиями многих героев и в целом углубляют аниме именно в ту самую интересующую меня сторону, так что я решил попробовать почитать и попереводить. Я не буду одаривать это произведение комплиментами о том, что оно меня сходу захватило и не отпускало, и что я переводил его сутками напролет. Чайка, наоборот, располагает к медитативным паузам, к неспешным раздумиям над своими идеями, к внимательному переводу и так далее. Я не могу назвать себя оголтелым фанатом Чайки, но ни разу не пожалел о своем решении читать и переводить ее. Помимо своего семпая хочу поблагодарить команду РуРы за теплый прием и за возможность представить свой перевод читателям, своему редактору Бурде за все, что уже было, и за все те «было», что еще непременно будут, и эдитору IzeNik. Должен признать, это совершенно непередаваемое чувство, когда видишь свой текст на оригинальных иллюстрациях. Увидимся в следующем томе. Аркнарок.

От Бурда (редактор)

Привет всем, я снова захапал себе очередной тайтл. Что я могу сказать... С Чайкой я познакомился так же, как и arknarok – посмотрел аниме. Его у нас так расхваливали, что я не мог остаться в стороне. После просмотра мне, конечно же, захотелось почитать данное произведение. Жаль, что на тот момент сего факта не ожидалось еще долго. Поэтому я был очень рад, когда появился arknarok со своим переводом, и поспешил забрать тайтл себе на редактуру. По мере прочтения Чайка радовала меня не меньше, чем экранизация. Узнать то, что не показали в аниме, – чего еще стоит желать? Не буду углубляться в сюжет. Данное произведение, несмотря на комические моменты (Акари, такая Акари), довольно серьезная вещь. Чего стоят рассуждения Тору о жизни. А описание его детства вообще отдельная история. Меня пробило так, что редакт в этом моменте двигался довольно медленно. И я надеюсь на продолжение в том же духе. Что меня еще порадовало, так это качество переведенного текста. Можно сказать, я правил только 2 ошибки (хотя одна из них бич всех и вся, мда). Что ж, мы продолжим плодотворное сотрудничество с arknarok'ом и IzeNik'ом, дабы порадовать вас приключениями боевой группы. До встречи во 2 томе! (и ждем Фредерику) С вами был Бурда.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Возвращение наездницы на драгуне

Поначалу она даже не поняла, что увидела. Небольшая каменная стела была ей по колено... и выглядела слишком грубо, чтобы называться надгробием. И даже стелой ее трудно назвать — просто камень, установленный на обочине. Не похоже, чтобы кто-то приложил к нему хоть какие-то усилия. Не было даже надписи. Этот камень поставили на землю так же, как ребенок ставит на пол кубик. Из-за такой ужасной небрежности казалось, будто хоронившие мертвеца не испытывали к нему ни жалости, ни уважения. Если бы она не знала, что именно означает этот камень, то просто прошла бы мимо. — Это... оно?.. — с трудом произнесла Доминика Скода. Из-за тяжелых свинцовых туч пейзаж вокруг нее был окрашен такими угрюмыми цветами, что полдень стал не похож на себя. А надгробие из-за такого мрака выглядело еще более жалким. — Д... да, это... могила госпожи Люсии, — подтвердила деревенская старушка, проводившая ее до этого места. Она не смела поднять свое морщинистое лицо... и в голосе ее слышался глубокий страх. Конечно, отчасти это было связано с тем, что она говорила с правительницей этих земель, с триумфом вернувшейся после долгой и тяжелой войны... но гораздо больше деревенскую старушку пугала огромная фигура чудища, стоящего за спиной Доминики. В его теле сочеталось два контрастирующих цвета — серебристо-белый и абсолютно черный. Огромные черные крылья чудовища были сложены, а голова свешена с длинной шеи. Размером оно значительно превосходило корову и лошадь... скорее, оно было таким огромным, будто ело их на обед. Но, в отличие от зверей... расположение конечностей и головы у него было скорее человеческим. Однако, «гуманоидом» его мешала назвать слишком длинная шея. Руки и ноги тоже были сбалансированы по длине совсем не так как у людей. На голове, чем-то напоминавшей лошадиную, имелась пара рогов. Но самое главное: почти половину длины этого создания занимал хвост — орган, который меньше всего ассоциировался с телом человека. Оно напоминало людей, но это был не человек. У него были крылья, но это была не птица. У него был хвост, но это был не зверь. Каким еще словом, кроме «чудище», можно описать это создание? Как ни странно... больше всего при взгляде на это чудище внимание привлекали вовсе не его очертания. Его покрывал не мех. И не гладкая кожа. Некоторые называли это «чешуей», но это вовсе не та чешуя, которую носили змеи и ящерицы... она была составлена из огромных гладких пластин, соединенных между собой. Больше всего она напоминала латную броню, что носили конные рыцари. Именно поэтому люди дали этим чудищам такое имя. Они назвали их «драгунами», то есть бронированными драконами. Вид этих чудищ был таким жутким, что человека, оказавшегося рядом с ним, трудно было уговорить не бояться. Пожалуй, старушку стоило скорее похвалить за смелость — ведь она не сбежала с воплями, а смогла привести сюда Доминику. Даже сама Доминика с трудом устояла на ногах, когда впервые увидела этого драгуна. — Люсия... — ошарашенно, едва различимо прошептала Доминика имя человека, погребенного под этим надгробием. Люсия, ее младшая сестра, была последним живым членом ее семьи.

«Сестра. Сестра-а-а...»

Она любила свою сестру. Свою единственную родственницу, связанную с ней по крови. Стоило ей закрыть глаза, как ее улыбающееся лицо само всплывало из тьмы. Стоило наступить тишине, как в голове слышался ее голос.

«Смотри, какой цветок. Он замечательно подойдет к твоим волосам». «Ах, да. Нам нужно навестить могилу отца и матери...»

Скода была разорившейся рыцарской семьей. Если конкретнее, то их поместье было до обидного маленьким... его площадь едва-едва подходила под описание дома «рыцарской семьи», и даже мирную жизнь на его территории вести оказалось сложно. Они являлись типичной «деревенской знатью» с крохотным поместьем. Отец, который должен был работать над укреплением статуса их семьи, ушел на войну еще до того, как Люсия достигла сознательного возраста, и так и не вернулся. Хотя семья и называлась «рыцарской», те люди, что рожались в ней, имели свои сильные и слабые стороны. Доминика не раз задумывалась о том, что отец ее, быть может, не был рожден для битв. Что до матери... то она скончалась от болезни через несколько лет после того, как отец сгинул на поле боя. Как и отец, она была человеком прямолинейным до упрямости. На воспитание двух дочерей и содержание поместья Скода на скромные доходы от налогов у нее уходило очень много сил. Настолько много, что относительно несложная болезнь стала для нее фатальной.

«Сестра, с нами сегодня поделились уткой. Подожди немного, я сделаю твой любимый горчичный соус».

С тех пор Доминика и ее сестра Люсия остались вдвоем и ютились под одной крышей. Конечно, каким бы маленьким ни было их имение, налогов на тихую беззаботную жизнь им хватало... на первых порах. Вскоре та деревня, что принадлежала семье Скода, начала задерживать платежи, а то и вовсе уклоняться от налогов. Пусть они и были знатью, но глава семьи погиб на войне, оставив после себя двух девушек, которым не исполнилось и 20 лет. А поскольку у них отсутствовали даже слуги, то отношение деревни к ним было весьма пренебрежительным. И у семьи Скода уже не хватало сил покарать это неуважение. Доминика понимала, что так не может продолжаться вечно. Война шла уже много лет и заканчиваться явно не хотела. Более того — линия фронта постоянно смещалась, и однажды полем битвы мог стать и родной дом Доминики и Люсии. Она понимала, что из-за бедности их вполне может бросить родное королевство, и именно поэтому страх оказаться в пекле войны преследовал ее изо дня в день.

«Сестра. Сестра, почему ты...»

В тот день, когда она заявила, что уходит на фронт, Люсия посмотрела на нее печальным взглядом. Доминика не раз и не два думала пойти на попятную... но свое решение уйти сражаться так и не отменила. Снискав славу на поле битвы, она смогла бы увеличить размер их владений или же перенести их подальше от линии фронта. Да и крестьяне прониклись бы должным уважением к семье Скода. У Доминики не было опоры, на которую она могла опереться в это военное время, и никакого другого способа защитить свою сестру она придумать не смогла.

«Сестра. Когда ты вернешься?..»

Конечно же, несмотря на рыцарское происхождение, должной воинской подготовки Доминика не получила. Человек, который должен был учить ее боевым искусствам, то есть отец, скончался, а для найма хорошего учителя требовалась солидная сумма денег... которых у нее просто не было. Именно поэтому ее возможности прославиться на войне весьма ограничивались. Вернее, правильнее сказать, что возможность у нее была лишь одна. Она с самого начала была лишена права выбора. Когда ее попросили отдать службе свое тело, она пошла на это. Другими словами... — Люсия... — Доминика упала на колени перед маленькой могилой. — Но ведь война... уже закончилась. Она смогла отличиться, получила в награду новое имение и вернулась в родные земли с триумфом. Но... — Почему... ты... — Э-э... Похоже, что старушка, продолжая смотреть в землю, все это время бормотала, рассказывая о подробностях о смерти Люсии... но Доминика почти ничего не слышала. Ей было слишком тяжело принять даже сам факт того, что ее сестра умерла. О чем-то другом она просто не могла думать. Всю жизнь она посвятила ей. У Доминики не было других людей, ради которых она могла жить. Именно мысль о том, что чего бы с ней ни случилось, она всегда будет сражаться ради своей сестренки, позволила принести в жертву свое тело и стать не крепким солдатом и благородным рыцарем, а выбрать гораздо более страшный способ попасть на поле боя. И именно благодаря этому она сражалась и заработала великую награду. Но... — Я... Неужели она ошиблась? Возможно, если бы она осталась с сестрой, то даже если бы та не смогла избежать смерти, то Доминика смогла хотя бы быть с ней в ее последний час или же вовсе умереть вместе с ней? Наверняка жизнь Люсии угасла от того, что каждый миг ожидания казался ей вечностью. Наверняка она умирала, полная глубокого отчаяния и одиночества. И когда эти мысли пришли ей в голову... она уже не могла сдерживать себя. — А... а-а... а-а-а-а-а!.. Доминика зарыдала, сидя напротив могилы. Она била землю руками, одетыми в бронированные перчатки, совершенно не думая о том, что они испачкаются, и рыдала. Ее наполнила скорбь настолько сильная, что она совершенно не представляла, что с ней делать. Она лишь продолжала бить землю кулаками, наполненными невыносимыми чувствами. А затем...

О-о-о... о-о-о-о-о-о-о-о!..

В затянутом тучами небе над Доминикой раздался рев. Покрытый серебряной броней дракон вскинул голову и испустил скорбный, плачущий рев... словно он рыдал вместе с ней.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Начало блужданий

Таинственный объект стоял, освещаемый лунный светом. Хотя… слово «стоял» применить к нему сложно. Скорее, он «находился». Слово «стоял» подразумевало наличие хотя бы ног или ножек, которых у него не было, как не было и ручек. Нельзя разобрать, есть ли у него туловище или голова. У него вообще не было какой-либо формы и даже постоянных очертаний, поскольку вид объекта постоянно изменялся. Сложно даже сказать, был ли объект поставлен вертикально или горизонтально. Тору Акюра молча смотрел на таинственный объект. — … Объект то и дело дергался. Поверхность невнятной формы, покрытая грязью и опавшими листьями, постоянно дрожала. Конечно же, у нее не было ни глаз, ни носа, ни рта. Пожалуй, если бы Тору спросили, что это такое, он смог бы ответить лишь словом «куча». Эта самодвижущаяся куча грязи выглядела так странно, что не поддавалась никакому внятному описанию. — Чайка… Голос Тору прозвучал холодно и мрачно. Возможно, виноваты холод и мрак ночи. Чайка. Это было имя девочки, которую он решил считать своей хозяйкой и которой должен служить. Серебристые волосы, маленькая хрупкая фигура, ореол загадочности. Принцесса сгинувшей страны. Черты ее лица были такими идеальными, будто принадлежали кукле, созданной мастером с мировым именем. Ее руки были такими хрупкими, словно могли рассыпаться в неосторожных объятиях. Ее кожа была такой белой и гладкой, будто грязь даже не осмеливалась приближаться к ней. У кучи перед его глазами отсутствовало все из этого списка. Лишь грязная «куча» без капли человечного. — Это… твоя… — ошарашенно продолжил Тору. — Твоя… Тору еще раз моргнул. В то, что он видел, было тяжело поверить. Ему даже казалось, что если он как следует зажмурится, а затем резко раскроет глаза, то эта картинка, наконец, исчезнет. Наконец, он был вынужден сдаться и закончить свой вопрос: — …пижама, что ли? — М-м. Из «кучи» показалось лицо девочки. Похоже, что у кучи где-то имелся разрез, вернее, дыра под голову. Впрочем, тут нет ничего удивительного. Длинные серебряные волосы, фиолетовые глаза, белая кожа — девочка выглядела так же, как и раньше. Единственной изменившейся частью была ее одежда. — Исключительная теплоизоляция, — ответило лицо Чайки Трабант, высунувшееся из «кучи». — Нет, ну с этим я спорить не собираюсь, но… — Исключительная замаскированность. Чайка не очень хорошо говорила на общеконтинентальном языке и путалась в ударениях и акцентах, но ее интонация прекрасно передавала то, как она гордится этой вещью. — И с этим я тоже спорить не собираюсь, но… — хмуро проговорил Тору. — У тебя со вкусами все в порядке? — Важна практичность. Высший приоритет. — … Тору еще раз окинул взглядом «пижаму» Чайки. Она была, скорее, не одеждой, а спальным мешком. Если выражаться еще точнее — то просто мешком, в котором мог целиком уместиться один человек. В отличие от обычных цилиндрических мешков, этот предоставлял довольно неплохую свободу действий забравшемуся в него человеку. Спереди его покрывало 2-3 слоя мелкой сетки. Чайке достаточно было залезть внутрь и немного покататься по земле, чтобы за сетки зацепились листья и грязь, служившие дополнительным средством маскировки. Кроме того, мешок этот никоим образом не повторял человеческие очертания, и издалека его очень трудно принять за чье-то укрытие. — Ну, раз ты маг, тебе, видимо, приходится так наряжаться. — Собственного изготовления. Гордость. Шедевр, — подтвердила Чайка догадку о том, что гордилась этой вещью, и самоудовлетворенно кивнула. — Лучшая защита — не дать врагу обнаружить себя, ага? — Подтвердить. — Но сейчас тебе незачем так наряжаться. Вылезай, твой вид в тоску вгоняет. — М-м? — Меры предосторожности оставь нам, — сказал Тору. Со всех сторон их окружали деревья, опавшие листья и грязь. Перед тем, как разбить здесь лагерь, Тору установил по периметру несколько «барьеров». Безусловно, они в корне отличались от тех барьеров, что выставляли в целях обороны маги. Они были гораздо проще. Барьер состоял из хрупких веточек, спрятанных под опавшей листвой, которые обязательно захрустели бы, если на них наступить. Кроме того, между ветками деревьев были натянуты тонкие нити с привязанными к ним маленькими колокольчиками. Их развесили на тот случай, если потенциальный противник попытается пробраться к ним, не касаясь земли, ну и просто в качестве дополнительной меры безопасности. — И… еще кое-что. Может, она тебя и согревает, и маскирует, но меня беспокоит то, что из-за нее ты не сможешь быстро приготовиться к бою, если что-то случится. — М-м… — Чайка нахмурилась. Очевидно, ей не нравилась критика в адрес любимой «пижамы». — Не проблема. Могу молниеносно перемещаться. — О-о?.. — протянул Тору, прищуриваясь. — Ну-ка попробуй сделать круг вокруг этого дерева. Как можно быстрее. — М-м, — отозвалась Чайка, словно пытаясь ответить «да не вопрос». А затем на полной скорости побежала к указанному дереву. Но… — Гья-а? Уже на третьем шаге она картинно споткнулась и упала. При этом она буквально ударила в грязь лицом. Грязью и листьями покрылось не только прекрасное лицо, но и серебряные волосы. — Я же говорил. — У-у. Невозможно. — Теперь понимаешь, почему одежда обычно повторяет форму тела? Ты сейчас, в каком-то смысле, пыталась побежать, наступая на подол собственной юбки. Кроме того, из-за того, что ее одежда была обернута сеткой, собиравшей листья и грязь, она могла с легкостью зацепиться ей за какую-нибудь ветку. Другими словами, ее пижама превосходно годилась на роль одежды для неподвижного стояния в надежде на то, что тебя не заметят, но для быстрых перемещений (точнее, бегства) не подходила совершенно. — Так гордилась… — опечаленно прошептала Чайка. Ее любимая пижама настолько хорошо стирала грань между собой и землей, что Чайка походила на причитающую отрубленную голову и выглядела не самым приятным образом. — Раздевайся уже, — сказал Тору, протягивая лежащей на земле Чайке руку. А в следующее мгновение…

Совсем рядом с пальцами Тору пролетело лезвие и воткнулось в опавшую листву. …Топорик. — А-а?! Тору рефлекторно отвел руку и приготовился к бою. Вообще, такие топорики предназначались для прорубания дорог сквозь заросли, колки дров и разделывания небольшой добычи. Но для того, чтобы они были не только универсальными, но и эффективными, их делали довольно тяжелыми. Они и рубили, в основном, не за счет остроты лезвия, а за счет его тяжести. И если бы этот пролетевший топор оказался чуть метче… то этот день Тору запомнил бы как тот, в который он потерял пару пальцев. — Брат… — послышался равнодушный голос откуда-то из застывшей тьмы, окружавшей деревья. Он был настолько ровным, что в нем совершенно не ощущалось никаких чувств. — Чем это ты там занимаешься? — Это мне тебя впору спрашивать, дура! — взвыл Тору. — Какого черта ты творишь?! — Нет, все-таки этот вопрос должна задать я. Вместе с этими словами из-за деревьев к ним подошла высокая стройная девушка. Благодаря узким глазам и аккуратным губам она казалась совсем взрослой, но на самом деле ей было лишь 17 лет. Ее длинные волосы были собраны в хвост на затылке, из-за чего она немного напоминала парня и сразу начинала производить впечатление очень активного человека. Хотя она и была стройной, но при этом совершенно не казалась слабой, а благодаря своей одежде — легкой кожаной броне — становилась похожей на молодую крепкую лань. Акари Акюра. Младшая сестра Тору. Но она была сводной сестрой, не связанной с ним по крови. Она уходила на охоту и только что вернулась. В левой руке она держала тушку птицы. Похоже, что она выпотрошила и обескровила ее на месте, поскольку кровь стекала лишь мелкими каплями. Благодаря этой кровавой добыче образ Акари становился еще более впечатляющим. Если бы такую девушку ночью на дороге увидел ребенок, он бы, несомненно, обмочил штаны, а затем разревелся. — Почему ты посреди ночи, — продолжила она, глядя на Тору своими черными глазами, — прижал к земле девушку и приказываешь ей раздеться? — …Э? — непонимающе переспросил Тору. Нет, он действительно сказал Чайке «раздевайся», но… — А… погоди, ты не так поняла, — Тору замотал головой. — Здесь происходит совсем не то, о чем ты подумала. — М-м? Прекратить раздеваться? Уже начавшая снимать пижаму Чайка удивленно склонила голову. Поскольку пижама — ночная одежда, то, естественно, под ней Чайка была практически голой. Кроме того, из-за прохладной ночи ее белоснежная кожа окрасилась румянцем, который только усугублял непонимание. — Ты что, уже раздеваться начала?! — Тору. Нелогичный, — сказала Чайка, надувшись. — Как же с тобой тяжело, брат, — добавила Акари, покачав головой. Хотя на ее лице трудно было уловить хоть что-то, похожее на эмоцию, от него, тем не менее, веяло жутким холодом. Не то чтобы Акари не умела испытывать никаких чувств, она просто не умела выражать их внешним видом. Как так получилось — не знал даже Тору. — Стоит мне отвести глаза, как ты уже кидаешься на маленьких девочек. — Хватит уже обо мне такое рассказывать! — взвыл Тору. — Я вовсе не… — Но если это твой фетиш, то ничего не поделаешь. — Эй, ты. Ты меня слушаешь? — Каким бы извращенцем или бабником ты ни был, как бы быстро ты ни кончал, каким бы коротким он у тебя ни был, я всегда буду любить тебя, брат. Я прекрасно осознаю, что мой долг, как младшей сестры, — принимать тебя таким, какой ты есть!

В версии с изображениями тут находится картинка. С этими словами она развела в стороны руки, словно приглашая Тору прыгнуть в ее объятия. И да, в левой руке она все еще сжимала тушку только что убитой птицы. Из-за этого возникало ощущение того, что она хотела не обнять его, а насмерть задушить. — …Хватит уже невзначай произносить всякую ерунду! — Ерунду? — Размер вообще не твое дело! И то, быстро или медленно — тоже. И все остальное. — Но это очень важный вопрос. Поэтому я его и упомянула, — отчеканила в ответ Акари. — И, кстати, мне не мешало бы узнать на него ответ. Я ведь твоя сестра. — Обойдешься! — Ну же, брат. Раздевайся, — тихо приказала Акари. — Я твердо верю в то, что мой брат не полностью безнадежен, и что если он говорит кому-либо раздеться, то готов сделать это и сам. — Верь, сколько угодно! — злобно отозвался Тору, после чего поднял с земли топорик и метнул его в Акари, которая без труда поймала его в воздухе, ловко прокрутив на пальце и «уронив» так, что он сам повис на ее поясе. — А-а… и какого черта я вообще делаю в этих горах? — Разбиваешь лагерь? — немного недоверчивым тоном спросила Акари. — Ах, ну да, конечно. Разумеется! — ехидно отозвался Тору, после чего поймал тушку птицы, которую Акари метнула, словно в обмен на топорик. — Ну и что мы с ней делать будем? Сырую есть сложновато. — Но и костер тут не разведешь, — заметила Акари. И она была права. Трудно придумать что-то более заметное, чем костер в горах. И если огонь они с грехом пополам еще могли укрыть, то с запахом и дымом ничего нельзя поделать. Тору, Акари и Чайка были в бегах. Забывать об опасности и предосторожностях непозволительно. — Можно было бы засолить… но у нас нет ни соли, ни банки… — Тору. Чайка вдруг осторожно подергала его за подол одежды. В какой-то момент она все же успела переодеться и была уже не полуголой, а в своем обычном черно-белом одеянии. — Готовка. Практическая магия, — проговорила она, указывая пальцем на себя. — А-а… ну, можно и так. Ты справишься? — М-м. Чайка со счастливым лицом кивнула, а затем потянулась к черной коробке, прислоненной к ближайшему дереву. Это был вертикально поставленный шестиугольный ящик, в котором мог уместиться человек. Гроб. Но Чайка, конечно же, извлекла из него не труп, а прибор из дерева и стали. Длинная трубка. Сложный механизм. Рукоять из обработанного дерева. Чайка начала привычными движениями соединять части прибора друг с другом. И уже очень скоро она взяла в руки законченный инструмент. Он был длинным. Пожалуй, длиннее ее самой. Магическое снаряжение, называемое гундо. Это были своего рода волшебные посохи, которые маги использовали для сотворения заклинаний. Благодаря гундо заклинания, которые раньше требовали длительных ритуалов, стали куда проще и, следовательно, куда полезнее. — Тору. Мясо. Вон. Ветка. Повесить, — произнесла Чайка, наматывая на шею так называемый соединительный шнур, а затем указала на дерево рядом с Тору. — Вот так? — Угу. Кивнув, Чайка направила пушку на подвешенную тушку. А затем… — Аймр, иай, дерза, ирг… — начала нараспев произносить Чайка, прильнув к прицелу и закрыв второй глаз. Помимо того, что произнесение заклинаний фокусировало сознание, оно также велось на языке, произнесение слов которого переключало мозг на «магический» режим. Впрочем, Тору, как дилетант, всех подробностей происходящего знать не мог. — Фифа, аксом, эксепус, ресс… Наконец, вокруг девочки появилось тусклое голубое сияние. Это было не пламя и не молния. Этот свет, сущность которого граничила с пустотой, вдруг начал расширяться, а затем стал вырисовывать в воздухе сложные письмена. Это был маршрут, который назначался заклинанию, и по которому должна была идти магическая энергия. Поначалу письмена были оторваны друг от друга, но затем начали неспешно вращаться вокруг гундо, а затем и вовсе слились в единую диаграмму. — Явись, «Кипятитель», — уверенным тоном произнесла Чайка. А в следующее мгновение что-то невидимое, но явно сильно сжатое, влилось в подвешенную тушку. Не было света. Не было звука. Но Тору понял, что начала действовать какая-то сила. А затем… — О-о… здорово, — обронил Тору, когда до него донесся запах жареной птицы. Магия, способная за такое короткое время приготовить еду без огня, несомненно, крайне полезная. Тору восторженно повернулся к Чайке… — А… …которая удивленно хлопала глазами. А в следующее мгновение… тушка птицы взорвалась. — А-а?! Естественно, поскольку Тору стоял рядом с деревом, несколько ошметков полетело в его сторону. Каким бы ловким акробатом он ни был, но увернуться от всех не смог даже он. — А-а, горячо! Ч-что случилось?! Сбросив с лица прилипший ошметок, Тору повернулся к подвешенной тушке. Картина была, откровенно говоря, душераздирающей. Большая часть мяса и внутренностей разлетелась по сторонам, и с ветки свисали лишь кожа да кости. — Что произошло?! — … Чайка какое-то время неподвижно сидела с круглыми глазами, а затем… — Хи-хи, — обронила она и сладко улыбнулась. — Не думай, что это поможет!— взревел в ярости Тору. Похоже, она где-то ошиблась. Видимо, в скорости нагрева. Из-за того, что температура внутри птицы резко повысилась, вся содержавшаяся в ней вода моментально вскипела и превратилась в пар, от которого тушку быстро раздуло. В результате, она разорвалась. Только сейчас Тору вспомнил, что эта девочка по имени Чайка обладала незаурядной силой воли только в критические моменты, а в остальное время была весьма неуклюжей (и речь шла не только о магии) и терпела неудачу за неудачей. — Как же я забыл?.. — протянул Тору, счищая остатки мяса с одежды. — Зря старались, — подытожила Акари. Действительно, хоть они и могли затушить дым от разлетевшихся во все стороны переваренных ошметков, но с запахом что-либо поделать было уже нельзя. — Вот черт… — Тору посмотрел на висящую в ночном небе луну. — Значит… зря я так торопился. Тору Акюра, диверсант. Его путешествие было таким непростым, что временами он едва не начинал жалеть о собственном выборе.

***

Долгая, долгая война осталась позади. Она длилась больше 3 веков и закончилась лишь тогда, когда северная Империя Газ, всегда находившаяся в самом водовороте событий, была окончательно разрушена. Артура Газа, императора Империи Газ, знали как Проклятого Императора, Дьявола, Бессмертного Короля, Великого Мудреца… и, главное, как величайшего мага. Но даже Чудовищный Император не смог выстоять против объединенной мощи армий своих врагов и был повержен. Официально сообщалось, что его тело сожгли дотла. Поскольку Артур Газ, можно сказать, правил своей страной в одиночку, то Империя тут же распалась по кирпичикам. Половину его вассалов убили, а вторая разбежалась по всему Фербисту. Остальные государства разделили между собой территорию и ресурсы бывшей Империи, а затем приступили к освоению похищенных магических технологий. Помимо этого на них обрушился и тяжелый груз восстановления экономических проблем, и воевать не хотелось уже никому. Началась мирная пора. Но… в истории не бывает так, чтобы какая-то линия могла полностью отделить одну эпоху от другой. Несмотря на то, что об окончании войны объявили совершенно официально, это не значит, что уже на следующий день жизнь в корне изменилась. Для людей жизнь в военную пору стала настолько привычной, что мир казался им чем-то необычным… и появилось немало людей, чье бытие перевернулось так внезапно и неожиданно, что они не могли принять факт наступления мирного времени. К ним, например, относились все ремесленники, что долгие годы снабжали армию необходимыми припасами. Другим примером были торговцы, жившие тем, что торговали с солдатами в их лагерях. Люди вроде Тору и Акари Акюры тоже относились к таким людям — они были диверсантами из Акюры. Всю жизнь из них делали живое оружие, способное переломить ход битвы. Они были людьми, строящими свою жизнь исключительно из соображений пользы, которую они могли принести на войне. В мирное время они, как и все другие диверсанты, тут же становились бесполезны. Но хоть они и понимали все это, не могли просто сменить образ жизни, которому посвятили все свое время. Их воспитание оставило на теле и душе такие отпечатки, от которых они уже не могли избавиться. Они были пережитком прошлого. А еще им была… Чайка Трабант. Она же — Чайка Газ. Будучи наследницей Дьявола Артура Газа, она тоже относилась к тем людям, которым не было места в новом мире.

***

После нехитрого ужина началось совещание. — Итак... вопрос в том, что мы будем делать дальше, — сказал Тору, сидевший на земле и опиравшийся спиной на ствол дерева. Акари сидела возле него, а Чайка — напротив. Костер они развести не могли, но лунного света все же хватало, чтобы разобрать лица в темноте. На самом деле прошло уже 5 дней с тех пор, как они покинули Дельсорант, но возможность поговорить представилась им только сегодня. Все остальные время они бежали и днем, и ночью, пытаясь оторваться от преследователей, и потому им было совсем не до разговоров. Если Тору и Акари все еще были в порядке, то Чайка уже валилась с ног от усталости. — Нам нужно решить, куда мы будем двигаться, хотя бы примерно. — М? — удивленно обронила Чайка, которая вроде как должна была лучше других разбираться в происходящем. Похоже, она собиралась делать то же, что и раньше — легкомысленно гулять в поисках «сувениров» своего отца... — Я понимаю, что сам сгоряча пообещал следовать за тобой вне зависимости от того, будешь ли ты искать «сувениры» или просто бегать от тех неприятных ребят, но мы ничем не сможем помочь, пока не поймем, в какой именно ситуации находимся, — с хмурым видом проговорил Тору. Чайку преследовали. Был целый отряд из рыцаря, наемника, ассасина и еще бог знает кого, который охотился на Чайку Газ, дочь Проклятого Императора... и на те же самые «сувениры». А что до Тору и Акари, то они наполовину в силу обстоятельств сразились с тем самым отрядом, в результате чего начали следовать за Чайкой и защищать ее... — ...Понимаю, — ответила Чайка, послушно кивнув. Когда она так делала, то становилась настолько очаровательной, что напоминала изящную куколку, которая не может предложить ничего, кроме приятной внешности. Конечно, она могла с уверенностью называть себя магом, и магов в этом мире было не так уж и много, но она отнюдь не единственная и неповторимая. Другими словами... она явно не походила на опасного человека, за которым нужно отправлять целый отряд во главе с рыцарем. Конечно, внешность людей порой бывает обманчива, да и преследуют не только плохих людей, но и хороших. — Так все-таки, — сказал Тору, прищурившись. — Ты и правда дочь того самого Артура Газа? — Подтверждаю, — Чайка кивнула, затем гордо выпятила маленькую грудь и добавила. — Я действительно принцесса. Похоже, что она, несмотря на свое положение, совершенно не ощущала напряжения. — Не знаю, можно ли этим гордиться. — Почтение. Необходимо, — сказала Чайка, показывая на себя пальцем. Пусть она и их хозяйка, но поскольку очевидно младше них, Тору разговаривал с ней весьма фамильярно. Кроме того, хоть она и называла себя принцессой, Тору не имел ни малейшего понятия о том, как разговаривать со всевозможными августейшими особами. Возможно, эти его черты раздражали Чайку. — Так вот... какова твоя окончательная цель? — Сбор. Сбор останков отца, — уверенно отозвалась Чайка. Действительно, Чайка собирала останки своего отца, императора Артура Газа по прозвищу Дьявол. После гибели Артура Газа в битве за столицу Империи Газ победившие его «герои» расчленили труп и забрали себе его части. Объекты, долгое время служившие вместилищем сильных мыслей, являлись источником магической энергии и служили магическим топливом. Чаще всего в качестве топлива использовались переработанные окаменелые останки существ, обладавших определенным уровнем интеллекта (так называемое «сухое топливо»), но останки Артура Газа, сильнейшего мага в истории Фербиста, были куда более сильным источником энергии. И, конечно же, чистое топливо, вмещавшее много магической энергии, стоило на порядки дороже обычного. Другими словами, останки Императора Газа были трофеями, которые разделили между собой «герои». Конечно же, об этом никогда не говорилось во всеуслышание. Заявлено было о том, что в ходе битвы с императором герои уничтожили его тело с помощью магии, и от него не осталось даже пепла. Усомниться в необходимости таких жестких мер мог лишь человек, который не слышал легенды об императоре Газа. Некоторые утверждали, что Дьявол, державший в страхе остальные государства, вообще не был человеком. Но, как бы там ни было... — Я так понимаю, по-хорошему их нам никто не отдаст, — недовольно проговорил Тору. Если еще точнее, то поскольку «герои» забрали домой трофеи, которые следовало разделить между государствами-победителями, они ревностно оберегали останки и даже отказывались признавать сам факт того, что владеют ими. — Ну, ты хоть знаешь, у кого именно они находятся? — ... — Чайка замотала головой. — Как все запущено, — отозвался Тору, ощущая, как на него наваливается бессилие. Ситуация осложнялась тем, что имена тех самых героев, что одолели императора в битве, никогда не разглашались. Одной из причин этого являлось то, что имен тех, кто занимался собственно убийством императора, не знал почти никто — в том отряде были как маги, поддерживавшие остальных издалека, так и множество других бойцов, сдерживавших подкрепления, пытавшихся прийти на помощь императору. Еще одна причина заключалась в том, что конец Империи Газ положила объединенная армия других королевств, заключивших вынужденный союз. Сразу после окончания войны началась дележка территорий и перетягивание одеял. Все страны пытались разыграть карту «именно наши рыцари и были героями», из-за чего список «героев» становился еще более произвольным. Каждая страна пыталась представить его в таком свете, чтобы заявить свои права на максимальное количество земли и трофеев. Полагали, что собственно битва с императором была поручена особому отряду из 8 человек, но имена людей, входивших в этот отряд, также не разглашались из-за щекотливой политической составляющей вопроса. Конечно, по Дельсоранту ходили слухи о том, что граф, правивший городом, один из героев, но у обычного горожанина не было никакой возможности убедиться в их правдивости. — Но. Делиться. Информацией, — вдруг сказала Чайка, поднимая палец. — А? Кто-то делится с тобой сведениями? Кто? — Незнакомец. — ... Тору нахмурился. Если рассказ Чайки принять за чистую монету... то выходит, что перед Чайкой периодически появлялся таинственный человек, который давал ей данные о владельцах останков, после чего исчезал. Но кто это мог быть? Какую цель он преследовал? — Может, его послали те самые «силы, пытающиеся возродить Империю Газ», о которых говорил тот рыцарь? Если конкретнее, то тот рыцарь говорил о том, что есть люди, которые планировали возродить государство, используя ребенка Проклятого Императора, Чайку — законную наследницу престола. — ?.. Чайка удивленно склонила голову. Либо она пыталась сказать, что не понимает, о чем речь, либо слова рыцаря она в свое время не расслышала. Впрочем... — Звучит подозрительно, — высказала свое мнение Акари, сидевшая со сложенными на груди руками. Мало того, что этот «некто» обладал знанием, недоступным большинству обычных людей, он наверняка должен был понимать, кто такая Чайка. Другими словами, он обладал огромным запасом информации и пользовался им в своих целях. Но если у Чайки имелся столь могущественный помощник... почему она все это время искала останки одна? После того, как она повстречала Тору и Акари, они следили за тем, чтобы с ней не происходило ничего плохого... но она вполне могла умереть, например, в тех же горах Дельсоранта. Или ее мог настичь отряд того рыцаря, а затем казнить как опасного человека. Если этот человек планировал использовать Чайку для возрождения империи Газ, то его план был слишком ненадежным, если это вообще можно назвать планом. — Что ты вообще собираешься делать с останками? Ее целью являлся сбор останков императора Артура Газа. Эта цель была ясной, но не совсем понятно то, что она собиралась с ними делать. Возродить империю Газ? Отомстить людям других государств? Или же... — ...Похоронить, — прямо ответила Чайка. — А... ну да. Вот оно что, — Тору понимающе кивнул. Из-за обилия возвышенных слов вроде «империя», «император», «принцесса» и так далее происходящее можно с легкостью принять за нечто очень сложное и запутанное. Процесс сбора останков казался подготовительным этапом к какому-то следующему шагу. Но эта девочка хотела лишь восстановить тело своего отца, чтобы похоронить его. Пожалуй, это мышление можно назвать естественным. Это было семейное дело, не имевшее никакого отношения к тому, что ее отец был Дьяволом, а сама она — принцессой. Вот только... — Боюсь, даже если ты скажешь им, что хочешь лишь этого, они не оставят тебя в покое. — ?.. Как уже было сказано, останки Императора были сильнейшим магическим источником, но не только. Они — символ империи Газ... и если бы кому-то удалось собрать их всех, этого человека быстро бы стали воспринимать как наследника той империи. Во всяком случае, именно этого и боялся тот рыцарь. Пусть империя Газ и рухнула, но она существовала сотни лет. Ее существование было выгодно тысячам, миллионам людей, и среди них все еще осталось немало тех, кто стремился возродить империю. — Эх, ты... — немного сокрушенно проговорил Тору. — Ты хоть понимаешь, в какое опасное дело втянулась? — ?.. Похоже, что эти мысли совершенно не приходили ей в голову. В ее голове жила буквально одна мысль: «похоронить останки отца», и именно благодаря этому она так отчетливо фокусировалась на ней и не сбивалась на пути... и именно поэтому Тору опасался за нее. Он знал, с какой легкостью такие искренние чувства можно эксплуатировать. — Отец. Собрать. Остальное. Потом. Начнется. Мое... будущее, — сказала Чайка. Нечто похожее она говорила несколько дней назад. Что время для нее остановилось 5 лет назад, в день гибели империи Газ. Что она не сможет попасть в свое будущее, пока не разберется с прошлым. Тору понимал ее. Порой его тоже связывали по рукам и ногам путы прошлого... хоть они и не были похожи на те, что связывали Чайку. — Кстати... а почему империю Газ вообще уничтожили?.. — проговорил Тору, складывая руки на груди. Поскольку жизнь Тору состояла из ежедневных тренировок в деревне Акюра, выбраться за ее пределы ему удалось лишь после войны. До этого он узнавал о состоянии дел в мире лишь из обрывков рассказов бродячих торговцев. Картина мира в его голове была лишь приблизительной, и подробностей о делах каждой конкретной страны он не знал. — Брат. Какой же ты бестолковый в социальных вопросах. Акари покачала головой, и жест этот выглядел наигранным. Тору прекрасно понимал, что эта девушка очень редко показывала свои эмоции, а жесты ее были совершенно бесстыжими, но даже он не смог не разозлиться на нее и не огрызнуться. — Ну извини. — Но от этого ты кажешься милым. — Не зли меня. Замолчи, — рефлекторно прорычал Тору, увидев, как Акари сжимает кулаки, акцентируя свои слова. — И вообще, можно подумать, у тебя вести себя в обществе получается лучше меня. Как и Тору, Акари не покидала границ деревни Акюра до самой ее гибели. Поэтому об окружающем мире она должна была знать столько же, сколько и он. — Я — женщина, — ответила Акари, гордо выпятив грудь. Кстати, в отличие от Чайки, она выглядела куда более взрослой. Ее одежда весьма неплохо подчеркивала линии ее тела и даже, пожалуй, привлекала к ним излишнее внимание... — А у женщин есть особое женское оружие. — Чего? — Пока мы были в Дельсоранте, и ты целыми днями валялся в постели, я использовала свое женское оружие, чтобы собирать информацию. — Погоди, так твое оружие это... Тору и Акари учились заниматься грязной работой — уничтожению всего и вся, сбору и манипулированию информацией, убийствам, провокациям. диверсанты были экспертами в таких делах, которые предпочитали не афишировать. Пусть им так и не удалось поучаствовать в настоящих битвах, подготовкам к ним они посвятили всю свою жизнь в деревне. И, конечно же, диверсанты женского пола учились использовать свои тела для того, чтобы соблазнять вражеских командиров, проникать во вражеские лагеря под видом проституток и так далее. Кроме того, Акари лучше многих других диверсантов умела управлять своим телом и часто присоединялась к диверсантам мужского поля для физических тренировок... — Выходит ты успела... Тору представил себе, как Акари добывает информацию через постели мужчин, и понял, что ему очень трудно представить ее в этой роли. Впрочем, для диверсанта это не должно быть чем-то из ряда вон выходящим. — Да... — отозвалась Акари без капли стыда. Наоборот, она сказала гордо. — Я сплетничала. — Если ты гордишься тем, что собирала информацию таким способом, то у тебя явно что-то не так со взглядами на мир. — Премного благодарна. — Это не похвала! — устало протянул Тору. — Но все же не стоит смотреть свысока на потоки информации, которыми обмениваются между собой дамы, брат. И мужчинам они ничего не рассказывают. — Вот только в них столько непроверенных и мутных слухов, что эти потоки совершенно бесполезны. — Нет. Именно потому, что слухи такие мутные, чем их больше, тем отчетливее проступает правда. Разве тебя этому не учили? Действительно... не может быть дыма без огня. Насколько мутным и невероятным ни был бы слух, все равно существовал факт, на котором он основывался. И наоборот, это означало, что как бы ни преображались со временем слухи, выслушав достаточное количество, можно выделить в них общие моменты, усреднить рассказы, отрубить лишние хвосты и получить весьма достоверную информацию. — Впрочем... большинство людей считает, что империя Газ была источником всего зла на Фербисте и уничтожена именно поэтому, — сказала Акари. — Это я и так знаю. Меня интересует то, почему была побеждена только империя Газ. Война была всесторонней, все страны воевали со всеми, разве нет? — Есть мнение, что война затянулась на такой срок именно из-за существования империи Газ. — ...Чего? — Тору нахмурился. — Более того — именно благодаря достижениям магических технологий война приобрела такой масштаб. — Ты о разработке крупномасштабных заклинаний, облегчивших перемещение и коммуникации? Масштабы заклинаний могли быть самыми разными. Помимо заклинаний, которые мог применять один человек с помощью гундо, существовали такие, что требовали участия нескольких человек и сложного оборудования и позволяли поднять в воздух целый замок или же установить связь с точкой, до которой в противном случае пришлось бы ехать несколько дней.

Большая часть всех этих магических технологий была создана империей Газ. Откровенно говоря, до появления этих технологий использование магии требовало столько времени и усилий, что она практически не использовалась... но исследователи империи во главе с императором Артуром Газом смогли создать гундо и связанные с ними технологии. Хотя императора боялись и называли Дьяволом и Проклятым Императором, в то же самое время у него были и другие прозвища, например, Великий Мудрец, указывавшие на то, насколько его почитали. Если бы империя Газ не распространяла разработанные внутри нее магические технологии, уровень цивилизации и культуры на Фербисте был бы гораздо ниже, чем сегодня. Но... — Естественно, что достижения в сфере коммуникаций и транспорта пробудили в странах аппетит к захвату новых территорий. Раньше их сдерживало лишь то, что у них не имелось возможности эффективно управлять далекими землями. Можно сказать, что эти технологии не только открыли им глаза, но и развязали руки... — Ну, я понял, о чем ты... — сказал Тору со сложенными на груди руками. — Но это не очень убедительное оправдание, разве нет? Действительно, именно магические технологии, разработанные империей Газ, сыграли важнейшую роль в зарождении и распространении войны. Но в то же время было весьма странно, что из-за этого империю Газ объявили корнем всего зла. В конце концов, использовать магические технологии в военных целях решили остальные государства, а вовсе не империя Газ. В том, что меч убил другого человека, всегда винят того, кто размахивал этим мечом, а вовсе не кузнеца, что выковал его. — Действительно, я считаю его неубедительным, — Акари кивнула. — Но большая часть населения согласна с этой версией. — Хм... На самом деле, трудно поверить, что отряд того рыцаря преследовал Чайку ради славы или просто по ошибке. Кто-то послал их за ней именно потому, что считал ее реальной угрозой. — Ну... в какой-то степени я понял происходящее. Вернее, он понял то, что сейчас им нужно думать не об отношениях между странами, а о том, как обеспечить собственную безопасность. — Интересно, как далеко нам удалось оторваться от тех неприятных ребят... Тору невольно вспомнил, что тот молодой рыцарь, преследующий Чайку, обладал поистине великолепными техниками, и опечаленно вздохнул.

***

Агентство по Ускорению Послевоенного Восстановления «Климан». Пожалуй, это единственная организация на всем Фербисте, которую можно без зазрения совести назвать международной. Это была удивительная сущность, в которой на деньги, предоставленные разными странами, трудились люди, направленные их правительствами. Однако, несмотря на свое величественное название, эту организацию нельзя назвать крупномасштабной ни с точки зрения капитала, ни с точки зрения человеческих ресурсов. В реальности агентство «Климан» было, скорее, памятником тех времен, когда разные страны выступали единым фронтом в битве против империи Газ. А по факту использовалось как место, куда правители, занятые послевоенным восстановлением, могли перенаправлять дела, которые были им не по зубам... или же, выражаясь проще, чтобы они могли оправдываться перед своими жителями тем, что они «не то чтобы совсем не занимаются этими вопросами». Нехватка людей. Нехватка бюджета. Нехватка полномочий. Именно с этими тремя проблемами маленькому агентству приходилось сталкиваться чаще всего. Естественно, что в том, что касалось людей, государства чаще всего посылали на работу в агентство людей умелых, но чересчур своенравных для того, чтобы приносить пользу стране. Ассистентка по имени Карен Бомбардир была как раз таким человеком. — Мы получили рапорт от отряда Жилетта о том, как они встретились с сами знаете кем, — сообщила она председателю агентства Конрату Штайнмецу, который как раз вернулся в свой офис после перекура во дворе. — С кем? — С Чайкой Газ, — ответила она так, словно объясняла нечто очевидное, и поправила очки, украшавшие ее нервно выглядящее лицо. Это была женщина средних лет, весь вид который говорил о том, что ко всему новому она привыкает с большим трудом. На самом деле, она была поистине идеальным образцом человека, который все и всегда делал по правилам. Она блестяще справлялась с офисной работой, но была абсолютно уверена в том, что все остальные могут работать не менее усердно, чем она, и из-за этого являлась человеком, у которого отношения не складывались ни с начальниками, ни с подчиненными. Она была строгой как сама с собой, так и с остальными... но при этом последовательной и логичной. В руке она держала несколько скрепленных листов бумаги. Скорее всего, это и был рапорт, полученный от отряда Жилетта... вернее, его копия. — Дочь Дьявола? — проговорил Конрат, проходя мимо Карен и усаживаясь за свой стол. — ... Карен скривилась от запаха табака, но жаловаться не стала. Запрет на курение в офисе был ее предложением... вернее, требованием. Она с упорством доказывала, что низкое качество воздуха негативно влияет на производительность труда. Конрат нехотя согласился с ней... но даже сама Карен понимала, что на большие уступки он не пойдет ни за что. Если заставить Конрата бросить курить, он не только начнет работать хуже — такими темпами вся деятельность «Климана» могла просто-напросто встать. — Я не думал, что это произойдет так быстро, — сказал Конрат, просматривая бумаги. — Надеюсь, в этот раз это настоящая. В голосе Конрата слышалось отчетливое раздражение. Чайка Газ, дочь Проклятого Императора Артура Газа. На самом деле ее искал не только отряд Жилетта. Одно лишь агентство выделило на ее поиски еще 2 отряда. И Конрат уже не раз читал их рапорты, в которых те рассказывали, что поймали дочь Дьявола. Вот только каждый раз после поимки они быстро понимали, что нашли фальшивку. Вообще... информация о том, что у Артура Газа есть дочь, появилась уже после окончания войны. До этого никто даже не слышал о том, что у Проклятого Императора имелись какие-либо родственники. Поэтому не было уверенности даже в том, что девочка по имени Чайка Газ вообще существовала. Но несмотря... вернее, именно благодаря этому стоило войне закончиться, как повсюду начали появляться люди, которые пользовались послевоенной сумятицей для того, чтобы объявлять себя наследными принцессами империи Газ, и даже регулярные аресты не могли остановить этих глупцов. Конечно, благодаря тому, что империя пала, убедиться в лживости этих обманщиков было сложно, но Конрат искренне не понимал, почему всем им так нравилось выдавать себя за родственников Проклятого Императора. — Судя по всему, у нее появились помощники. — Они что, собираются аферу какую-то провернуть? — проговорил Конрат измученным голосом, листая документы. Он читал немного сообщений о бессовестных мошенниках, которые связывались с торговцами и знатью, рассказывали, что собираются возродить империю Газ, обещали им достойную награду, когда эта задача будет выполнена, получали от них финансы и немедленно скрывались. Можно сказать, все Дьявольские Дочери, которые пока попадались в их сети, промышляли именно этим. Конечно, не все они обещали восстановить империю. Порой они усыпляли внимание своих жертв рассказами о сборе средств на поиски клада, спрятанного Артуром Газом, и так далее. Как бы там ни было, для придания достоверности своим историям, они всегда делали вид, что действуют во главе какой-либо организации. Трудно представить, что найдется дурак, поверивший невесть откуда взявшейся девушке, которая представляется принцессой и просит денег. Для такого обмана нужно недюжинное актерское мастерство... и «ассистенты». — Похоже, они сражались с отрядом Жилетта, — безразличным тоном сказала Карен. — ... Конрат прекратил листать бумагу. Он нахмурился и посмотрел на свою ассистентку, явно ожидая от нее продолжения. — И? — Похоже, что Чайка Газ каким-то образом наняла себе помощников в Дельсоранте. Молодого парня и девушку. Мы ничего не знаем о них, но в результате их битвы с отрядом Жилетта и сами они, и Чайка Газ смогли сбежать. — От отряда Жилетта? — Да. — ...Хм. Хотя «отряд Жилетта» во главе с рыцарем Альбериком Жилеттом, можно сказать, состоял из случайных попутчиков, это были очень умелые люди. Особенно эффективны они были в бою. И, тем не менее, их противники решили вступить в битву... и смогли сбежать. Вероятнее всего, эти парень и девушка далеко не обычные люди. Наемники? Быть может, диверсанты? Как бы там ни было, это люди, обладавшие навыками, избыточными для афер. Но что еще важнее, они не сбежали при виде рыцаря, и неважно, что он действовал не от имени государства. По крайней мере, он должен был дать понять, что его командиры — официальная организация, а ни один мошенник не станет упорствовать и выступать против правительственных сил. А значит... — Неужели эта настоящая? — Мы не можем сказать это с уверенностью, — ответила Карен. Больше всего на свете она ненавидела выдавать догадки за факты. — Как говорится в рапорте отряда Жилетта, она похитила останки Артура Газа, хранившиеся у графа Роберта, и бежала. Естественно, существовала вероятность того, что человек по имени Чайка Газ и правда существовал. Собственно, отряд Жилетта был отправлен на задание именно из-за того, что в самом худшем случае это действительно могло оказаться правдой. — Нам необходимы доказательства. — В настоящее время отряд Жилетта преследует ее, — сказала Карен, перелистывая документы. — Что прикажете делать? Настоящий вопрос, скрывавшийся за этими словами, звучал так: «Вы хотите отдать им еще какие-нибудь приказы или же прикажете другому отряду оказать помощь отряду Жилетта?» Но... — Пока ничего, — сказал Конрат, вновь опуская взгляд на бумаги. — Мы не сможем сказать, настоящая она или нет, пока не поймаем ее. Но вне зависимости от ответа на этот вопрос, эта дочь Дьявола — человек, представляющий угрозу обществу. Поэтому наш текущий план остается в силе. Пусть продолжают преследовать ее. Если после захвата окажется, что она настоящая... то будем думать над тем, что делать дальше. — Поняла вас, — Карен кивнула. Похоже, она была полностью согласна с указаниями Конрата. — Я сообщу магу, чтобы он передал им ваши слова. На этом их разговор о той дочери Дьявола, что преследовал отряд Жилетта, закончился. Агентство по Ускорению Послевоенного Восстановления «Климан». У этой организации, существовавшей в основном для того, чтобы служить удобным оправданием для правителей государств, и испытывавшей вечную нехватку людей, было на удивление много работы. Стопка требующих утверждения документов на столе никогда не иссякала. Конрат и Карен тут же переключили свое внимание на следующее дело.

***

Из-под ног доносился грохот колес, отталкивавшихся от неровной земли. По дороге, освещенной полуденным солнцем, ехала конная повозка с пассажирами. Это была крупная повозка караванного типа, которую тянули 8 лошадей... но двигалась она лишь немногим быстрее человека. Отчасти в этом была виновата тяжелая повозка... но главная причина заключалась в том, что местные дороги весьма скверны. Повсюду были разбросаны камни, и быстро едущая повозка могла попросту перевернуться. Обычно за состоянием дорог следили местные правители... но в послевоенное время им порой было совсем не до дорог, а некоторые земли и вовсе остались без хозяев. И в данном случае верно именно последнее. С обеих сторон от дороги уходили вдаль заброшенные пустыри. И... все. До самого горизонта виднелись лишь небо и земля. Конечно, такой простор в каком-то смысле радовал глаз, но эта тотальная пустота казалась неестественной. Из земли не росла даже трава. Отсутствовал и рельеф — лишь бесконечная ровная поверхность. Когда-то здесь находилось поле боя. Из-за мощного магического оружия, начавшего применяться к концу войны, не осталось буквально ни травинки. Не каждый поверит, если ему скажут, что когда-то здесь располагался город и замок местного феодала. Это был город, процветавший за счет удачного расположения возле дороги... но теперь его полностью стерло с лица земли, и от него сохранилось одно лишь название. Магия была виновата и в том, что за 5 лет на этой земле не появилось ни единого ростка —землю словно покрыло огромным плоским камнем. Семена растений попадали сюда с ветром и пометом птиц, но здесь не имелось мягкой почвы, где они могли бы пустить корни. Эту землю можно возродить обогащением почвы и прокладкой акведуков, но ни у одного из феодалов, живших неподалеку от нее, не было на это времени. На эту землю махнуло рукой даже правительство. Один ее вид вгонял в уныние. Но... — ...Ты о чем? — Вон о том. Видишь?.. — Фу... какая мерзость... Пассажиры повозки тихо перешептывались между собой. Поскольку снаружи смотреть не на что, пассажиры невольно начинали рассматривать друг друга. А так как в долгой дороге темы для разговора неизбежно иссякали, естественно, что даже те, кто поначалу изо всех сил делал вид, что никого не замечает, обращали на других свое внимание. — ... «В такие моменты понимаешь, что хороший слух — не всегда хорошо», — подумал Тору. Он никак не мог расслабиться — до его ушей то и дело доносились непрошенные звуки. Конечно, он мог вести себя как ни в чем не бывало, но отчасти он понимал, почему другие пассажиры смотрели на них с подозрением, и даже начинал жалеть о своем решении. По задумке... такие крупные повозки предназначались для использования обычными гражданами. В отличие от городских повозок, эти использовались для перемещения между городами и селами, т.е. для более длинных путешествий. Знать и торговцы для таких поездок пользовались личными машинами или каретами. Однако у обычных граждан почти не было причин, по которым они захотели бы уехать из своего города или деревни. Конечно, их жизни нельзя назвать совершенно самодостаточными, но в повседневности и быту родные края полностью их устраивали. Бывало и такое, что человек проживал всю жизнь, ни на шаг не отходя от родного города. Поэтому... у большинства пассажиров поездки должна быть причина, по которой они находились в ней. Некоторые ехали, чтобы принять участие в каком-нибудь торжественном событии, другие — в гости к родственникам и друзьям, кто-то занимался религиозным паломничеством, кто-то, возможно, просто ехал посмотреть мир. Но даже с учетом всего этого... один из пассажиров привлекал к себе особое внимание. Проще говоря, доносившееся от него ощущение витало в воздухе, заполняя всю повозку. — Тору... — позвал тот самый пассажир, недоуменно склонив голову. По возможности Тору хотелось бы делать вид, что он здесь вообще не при чем, но это было не так-то просто. — Что такое? — недовольно отозвался он. — Лицо. Не нравится. — ... Тору прищурился и оторвал взгляд от окна, переведя его сначала на себя... а затем на сидевшую напротив него девочку. На Чайку. С какой бы стороны он на нее ни смотрел, она была поистине прекрасной. Ее красота была настолько изысканной, что она смахивала на произведение искусства. Первым, что привлекало в ней внимание, были длинные серебристые волосы. Кожа ее тоже была бледной и гладкой, и на этом фоне ее фиолетовые глаза казались особенно яркими. Их уголки заострялись, напоминая глаза кошки, но при этом в них отсутствовала и капля суровости. Наоборот, вся она была такой изящной и хрупкой, что, казалось, могла рассыпаться в неосторожных объятиях. Она была подобна статуе, высеченной из снега и льда. Ее черно-белое платье лишь дополнительно подчеркивало образ. Ее воротник, а также похожее на бабочку украшение в волосах, обрамляли голубые камни, но они не могли изменить того, что единственным цветным элементом в ее образе казались глаза. В общем, она была милой. Очень милой. Поэтому... она привлекала в себе повышенное внимание даже когда сидела в самом уголке повозки. — О-хо-хо, — Тору прищурился и вперился взглядом в Чайку. — Чье. Там. Лицо. Тебе. Не нравится? Тору нарочито отделял слова друг от друга, чтобы она не смогла прикинуться, будто не расслышала его. Но Чайка совершенно не испугалась. Наоборот, в ответ она уверенным жестом выбросила вперед палец, направив его на нос Тору. — Тору. — ...Ты считаешь, что у меня настолько перекошенное лицо, что можно говорить о том, что оно тебе «не нравится» и тыкать в меня пальцем? — Хмурый. Все косятся. — ... Тору с трудом подавил в себе желание протяжно застонать, а затем ответил, стараясь не показывать гнева (потому что привлекать к себе еще больше внимания ему совсем не хотелось): — Чайка. Для начала я тебя поправлю. — М? — Косятся на тебя. — ...?! Чайка ошарашенно поднесла к лицу руки. Она ощупала свои щеки и лоб... а затем с трепетом проговорила: — Шокирующий факт. — И дело не в лице. — В теле?! В этот раз Чайка похлопала себя по груди и бедрам... а затем, словно внезапно осознав что-то, кивнула и сказала: — Надежда на будущее. — Ты о чем? — С набивкой, — ответила Чайка, указывая пальцем на грудь. — Э? Если это с набивкой, то неужели на самом деле у тебя даже... тьфу! — кое-как уняв желание разразиться воплями на всю повозку, Тору тихо сказал, — Твое тело тут не при чем! И вообще, такие вещи лучше вслух не говорить! — М-м? — Да как ты не понимаешь?! Дело в твоем багаже! Ты не могла его на крышу убрать?! — сказал Тору, указывая пальцами на груз Чайки. Внутри повозки вдоль боковых стен размещались скамейки, на которых сидели пассажиры. Вернее, эти «скамейки» на самом деле были деревянными коробками, прибитыми к полу, и пассажиры обычно складывали свой багаж внутрь этих коробок, а сами садились сверху. Тору сидел в глубине повозки, а Чайка прямо напротив него. Они были так близко, что если бы вытянули руки, то смогли бы сцепить их. Вернее, о Чайке можно сказать то, что она сидела, просто потому, что других слов, описывающих ее позу, на ум не приходило. На самом деле она висела в воздухе. На коробке, служившей ей скамейкой, располагался ее груз. Тот самый гроб, в котором она хранила свое гундо. Чайка несла его на спине. Но сейчас сам гроб стоял на коробке, а Чайка свисала с него, сидя прямо на воздухе. Тору хотел спросить, не тяжело ли ей... но Чайка выглядела на удивление спокойной. Казалось, она находилась в таком равновесии, что ее колени и бедра совершенно не чувствовали груза. — Важный. Необходимый. Не отпущу ни на шаг. — Да знаю я, знаю. Тору прекрасно понимал, что этот гроб для Чайки жизненно важен... порой более, чем ее жизнь. Она всегда держала его в зоне видимости, да что там, досягаемости, и никак не могла успокоиться, если его не было рядом. Впрочем, девочка, которая несла на спине вещь, предназначенную для перевозки трупов, не могла не привлекать внимание пассажиров повозки. То, что от Чайки и без того сложно оторвать взгляд, только усугубляло положение. Поначалу, извозчик ни в какую не хотел пускать Чайку внутрь вместе с гробом, но она (конечно же) так сильно упрямилась, что он в итоге сдался. Но... естественно, что другие пассажиры смотрели на нее подозрительными взглядами, пытаясь понять, кто она, и что делает. На лицах некоторых читалось явное недовольство. Только глупец обрадовался бы тому, что ехал в одной повозке с явно ненормальной девочкой, тащившей на себе зловещий предмет. — За что мне все это... — протянул Тору. Естественно, они поехали на этой повозке не просто так. Их преследовал отряд Альберика Жилетта. Он был рыцарем, у которого в распоряжении явно имелась своя повозка, а может, даже машина. Кроме того, по всей видимости, за его плечами стояла сильная организация. Если бы они попытались сбежать от него пешком по дороге, их бы непременно поймали. Именно поэтому, хоть отряд Тору и понимал, насколько тяжелая дорога им предстоит, все же решился идти через горы и даже провести в них несколько дней, чтобы дать противникам пройти мимо. Они пытались использовать любые методы. Но... конечно же, Чайка, не блиставшая физической силой, не могла долго терпеть такой темп. Поэтому Тору решил поехать на повозке, невзирая на риск быть обнаруженным. Но... «Сребровласая девочка с гробом на спине». Естественно, что такой необычный человек быстро привлекал к себе внимание. Если саму Чайку они еще могли как-нибудь скрыть от любопытных глаз, то с гробом невозможно ничего было поделать. Этот гроб служил своего рода флагом с надписью «мы здесь», который с потрохами выдавал беглецов. Разгуливать с таким флагом вряд ли мудрое решение. Но стоило Тору задуматься об этом... — Что такое, брат? — обратилась к нему Акари. — Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь поделиться этим со мной. — Да тут нечем особо делиться... — Я знаю, что мысли моего брата глубже самого глубокого моря и возвышеннее самих небес, и что вряд ли кто-то, вроде меня, сможет помочь, но все же. — Спасибо за лесть, конечно, — уныло ответил Тору. — Но мои мысли чаще поверхностные. Даже тому, что он дал Чайке нанять себя... вернее, тому, что он решил пойти вместе с ней, он обязан простому приступу азарта. — Нет. Ты меня не проведешь, — Акари посмотрела прямо в глаза Тору. — С чего бы я пытался провести тебя? — Как бы ты ни скромничал, я прекрасно знаю, что ты только прикидываешься безмозглым, брат. — Какой смысл мне так себя вести? — Чтобы казаться более дружелюбным, разве нет? — предположила Акари, зачем-то произнеся эти слова величественным голосом. Поскольку она не блистала разнообразием в выражении своих эмоций, то и говорила всегда с одним и тем же лицом, по которому нельзя было сказать, говорит она «сейчас я тебя убью» или «я ухожу гулять». Из-за этого, даже когда она произносила совершенно обыденные вещи, их можно принять за что-то важное. — Как это называется? Кажется... — Акари нахмурилась и приставила ко лбу палец. Какое-то время она молча делала вид, что усердно думает, а затем... — Ах, да. Так ты больше... возбуждаешь. — ... Тору посмотрел на свою сестру, пытаясь взглядом объяснить ей, какую несусветную чепуху она сказала. — А, нет. Прости, брат, — Акари подняла руку, словно собиралась в чем-то поклясться, и сказала, — Я ошиблась. Не «возбуждаешь». — Хорошо. — А умиляешь. — ...На самом деле, мне все равно, — протянул Тору и вздохнул. — Просто мне кажется, что эту ситуацию нельзя так просто оставлять. — Это точно, — Акари кивнула. — Такими темпами остальные пассажиры умрут из-за тебя от умиления, брат. — Что за бред?! — Вовсе нет. Я уже чувствую, как умираю от умиления. — Да замолчи уже, — буркнул Тору, а затем озвучил свои мысли, — Неужели ты не понимаешь, что я говорю о том, что нам нельзя привлекать столько внимания? — ...Конечно, я понимаю. Я просто шучу. — Точно? — Да... наверное. — Почему ты не уверена? «Может, она вообще не понимает, что сама говорит?», — подумал Тору, но решил не развивать мысль. — В идеале я бы хотел больше никогда не видеть тех ребят... Он говорил об Альберике Жилетте и его подчиненных. Рыцарь, наемник и ассасин. Удивительно даже то, что такая разношерстая компания оказалась в одном и том же месте, не говоря уже о том, что они сражались плечом к плечу. Но еще сильнее поражало то, что техники каждого из них выдавали первоклассных воинов. Хотя Тору и удалось победить в битве с одним из них... это не значило, что ему удалось бы одержать победу в следующий раз. Это были не игры, не тренировки, а настоящие битвы, и победа в них зависела от множества факторов. Другими словами, очень многим управляла удача. По-настоящему сильный воин знал, как «победить» вне зависимости от того, насколько ему повезло или не повезло. Если же человек гордился только своим умением одолеть противника в честной битве на равных, то он был дураком, который не протянул бы и трех дней на настоящем поле боя. Именно поэтому... истинное искусство войны состояло в том, чтобы не сражаться вообще. Ключ к частым победам крылся во вступлении в бой лишь тогда, когда это совершенно необходимо. Или, как говорили наставники Тору: «Помни, что когда клинок извлечен из ножен — битва уже окончена». Как бы там ни было... — Нам нужно подумать об этом, когда доберемся до следующего города. — Ага, — Акари кивнула. — Я тоже думаю, что Чайке нужно спать отдельно. Как говорится, с семи лет мальчикам и девочкам надо спать порознь. — Так ведь ты уже давно в одной комнате со мной ночуешь, разве нет? — Я твоя сестра, мне можно. — ...Ты серьезно? — Я серьезно. Переведя взгляд с отчего-то гордо выглядевшей сестры на пустошь за окном, Тору протяжно вздохнул. — Все-таки нам нужны «ноги», — сказал он тихим голосом, чтобы его не услышали другие пассажиры. — Карета, машина или еще что-нибудь. Не думаю, что нам всегда будут попадаться удобные караванные повозки. Чайка. — М? — услышав свое имя, Чайка удивленно моргнула, а затем наклонилась к нему. — У тебя ведь еще довольно много финансов, в смысле, денег? — Много? — Ну, я про то, хватит ли тебе денег на подержанную машину или небольшую карету для путешествий. — А... подтверждаю, — Чайка кивнула. На самом деле она была довольно богатой. С учетом того, что она являлась принцессой, это было неудивительно — видимо, она прихватила с собой денег и драгоценностей, когда бежала из дворца. Во всяком случае, им не нужно беспокоиться о расходах. Но... любые богатства можно растратить в мгновение ока. Кроме того, поскольку они были в бегах, деньги им могли еще пригодиться. Тогда, в критический момент, когда им нужно было бы сделать что-то любой ценой, они могли рассчитывать не только на грубую силу, но и на силу денег. Если смотреть с заделом на будущее, то покупка средства передвижения на ранней стадии должна сэкономить им немало денег. Вряд ли в будущем у них появились бы другие вещи, на которые они могли бы положиться. Да и не факт, что им дали бы ими воспользоваться. — Но учти... — Тору посмотрел вперед, где за извозчиком мерно шли вперед лошади. — В отличие от карет, машиной может управлять только маг. Машины можно считать огромными гундо, заточенными под перемещение. А поскольку ни Тору, ни Акари не были магами, они не могли управлять ими. — Если рассматривать скорость перемещения и прочие факторы, то машина — оптимальный вариант. Я бы посоветовал сделать выбор в пользу машины, а не кареты. Но учти, Чайка — в этом случае управлять ей придется тебе. Понимаешь? — Понимаю. Хорошо, — Чайка решительно кивнула.

***

Ибсом можно было назвать одним из самых «стандартных» крупных городов-крепостей Фербиста. Другими словами, по структуре он мало отличался от Дельсоранта, из которого сбежал отряд Тору. По размерам он чуть уступал и расположился не в горах, а среди лесов... но в самом городе каких-либо уникальных особенностей не было. Как бы там ни было, они добрались до Ибсома на повозке и решили заночевать в нем. Конечно, они могли бы разбить лагерь и за городом, но постоянные ночевки под открытым небом отнимали немало сил. К счастью, неподалеку от рынка нашлось несколько гостиниц, и им удалось подобрать себе подходящую комнату. — Ну что... я пойду искать, — сказал Тору и вышел из гостиницы. Он пошел один. Чайка привлекала к себе слишком много внимания, и лучше ей было не шататься в местах, полных людей. Акари же была ее телохранителем. Хоть Чайка и маг, но именно поэтому совершенно беззащитна в ближнем бою. Если бы ей вдруг попался отряд Жилетта, то у нее вряд ли бы имелась возможность даже сбежать, не говоря уж и победе. «Но все-таки нам надо избегать встречи с ними». В битве на равных шансы на победу у отряда Тору, скорее всего, отсутствовали. Среди друзей Жилетта могли быть не только наемник и ассасин, в худшем случае еще и несколько магов. И в таких ситуациях чаще всего побеждала та сторона, у кого было больше сил... то есть та, у которой было больше людей. Отряд Тору мог победить их, лишь подстроив засаду... или хотя бы подготовив какой-нибудь хитрый план или уловку. — ... Тору многое нужно было обдумать. Все последние несколько дней после их побега из Дельсоранта они лишь бежали и бежали — не хватало времени не только на размышления, но и на спокойную беседу. Даже Тору и Акари, привыкшие к выживанию на природе, были вынуждены спать вдвое меньше, чем обычно, чтобы караулить по ночам. Но если бы у них появилась машина... вместе с ней появилось бы и время для разговоров. Тору поднял голову и увидел перед собой табличку «рынок». Чаще всего возле городских рынков находилась «парковка», где купцы оставляли свои кареты и машины. Там же продавались новые транспортные средства, а также предлагались услуги по ремонту и продаже запчастей. Поскольку машинами могли управлять лишь маги, ими пользовалось не так много купцов... но торговцев относительно простыми повозками, в которые впрягали лошадей или волов, было предостаточно. Благодаря тому, что после окончания войны торговать стало намного легче, продавцы транспортных средств работали, не покладая рук, и часто предлагали весьма широкий выбор. Судя по всему, рынок начинался за ближайшим углом. Ничего не ожидавший Тору свернул, и тут... — !.. Стараясь вести себя как можно тише, он совершенно естественным для себя движением укрылся в тени ближайшей конюшни. На самом деле ему хотелось сорваться с места, прыгнуть и спрятаться как можно быстрее... но ему удалось сдержаться. На фоне мирных городских улиц быстрые движения привлекли бы слишком много внимания. Он знал, что в случаях, когда противник еще не успел ничего заметить, панические прятки срабатывают даже хуже, чем попытка пройти мимо с безразличным видом. — Вот те раз... — прошептал Тору, прислоняясь спиной к стене конюшни. Он глубоко вдохнул, стараясь постепенно слиться с окружающим пейзажем (слишком неожиданное и быстрое исчезновение тоже привлекало слишком много внимания), а затем осторожно забрался внутрь конюшни. В целях проветривания все двери и окна были открыты нараспашку. Встав в правильном месте и под правильным углом, можно увидеть происходящее снаружи во всех деталях... а благодаря дюжине лошадей в стойлах заметить спрятавшегося внутри Тору было непросто. — Неужели нас уже догнали?.. Тору смотрел наружу из конюшни. Он видел крупный склад. Склад не был высоким, вернее, он вообще был плоским... но в то же время широким. И это неудивительно — сквозь транспортные ворота можно разглядеть, что внутри него стояли ряды повозок и машин. Это был склад торговцев транспортными средствами. Естественно, то здание, в котором прятался Тору, тоже принадлежало этим торговцам. Стоявшие в стойлах лошади были тяжелыми и неповоротливыми — они предназначались не для верховой езды, а для запрягания в повозки. — Вторая это... не тот ассасин? В этот самый момент из склада выходило два человека. Человека, шедшего слева, Тору узнал моментально. Это был молодой златовласый рыцарь по имени Альберик Жилетт. Его грациозность и изысканность выдавали хорошо воспитанного представителя знатной семьи... но Тору хорошо знал, что с мечом он обращался исключительно ловко. Он не мог сказать, удалось бы ему одержать над ним победу в честной дуэли один на один. Как и в случае с лошадьми и собаками... те знатные семьи, что заслужили свое имя военной славой, разительно отличалась от обычных людей. Они учились обращаться с мечом еще до того, как начинали ходить. Не только их тела, но и вся повседневная жизнь предназначалась для совершенствования военных навыков. Долгая война породила бойцов, у которых битвы были в крови. Не было никаких сомнений в том, что Альберик Жилетт потомок одного из таких бойцов. Но... — ...Она настолько неопытна? Рядом с Альбериком шла миниатюрная девушка, которой, пожалуй, не было и двадцати. Она казалась спокойным, приятным человеком, а ее большие голубые глаза украшала очень характерная пара маленьких очков. Это явно была не тот ассасин (ее, кажется, звали Виви), которая находилась вместе с Альбериком во время их прошлой встречи. Отличалась не только внешность, но и походка. Грубо говоря, ее движения явно были не слишком уверенными. Во всяком случае, можно сказать, что в боевых искусствах она не сильна. Но в то же время... она разительно отличалась от обычных горожан. На ее одежде практически отсутствовали украшения, а вокруг талии и ног были обернуты пояса, с которых свисали небольшие контейнеры. Из-за такого практичного вида складывалось впечатление, что она ремесленница и зарабатывает на жизнь каким-нибудь искусством. — Маг?.. Среди магов незнание боевых искусств скорее норма, нежели исключение. Если отряд Альберика уже здесь... они явно перемещались на машине. И в таком случае им, конечно же, нужен маг, который мог управлять магическим двигателем. Похоже, что их водителем была именно эта девушка. Тору приходилось слышать о магах, которые специализировались не на использовании гундо, а именно на управлении крупными магическими механизмами и двигателями. — А значит... все плохо. Очень плохо. Подождав, пока Альберик и его подчиненная пройдут мимо, скрывшийся в глубине конюшни Тору протяжно вздохнул. Если он и был оптимистом, то не настолько, чтобы полагать, что эта встреча чистая случайность. Скорее всего, они думали об одном и том же. Отряд Тору не мог далеко уйти на ногах и пассажирских повозках. Их преследователи поняли, что они попытаются раздобыть себе карету или машину... и потому прибыли на ближайший рынок транспортных средств. Возможно, они уже успели сообщить торговцам, чтобы те немедленно доложили, если бы увидели Тору, Чайку или Акари, но, во всяком случае, они уже должны были получить приказ ничего не продавать беглецам. Рыцарь всегда мог объяснить свои действия «делами государственной важности», и простым горожанам оставалось бы лишь покорно выполнять его указания. — Что же нам теперь делать? Можно без преувеличения сказать, что транспортное средство им совершенно необходимо. За последнюю неделю они испробовали все доступные им способы, но их все равно догнали. — Может, забрать у кого-нибудь силой?.. Не то чтобы отряд Тору не способен на это... Но подобным они бы неизбежно подняли много шума и доказали отряду Альберика то, что они в городе. Пока что они все еще не должны знать, что здесь Чайка. При определенном везении пути их с противниками могли разминуться. — Нет. Похоже, вопрос с машиной придется отложить. Тору еще раз убедился, что Альберик скрылся из поля зрения, а затем побежал в противоположном направлении. Не то чтобы он собирался делать большой крюк... просто он хотел вернуться в гостиницу как можно скорее. — Нам нужно поскорее выселиться!.. Они не знали даже того, сколько людей в распоряжении Альберика. Сам Тору знал лишь двоих его приспешников: крупного наемника и девушку-ассасина. Они вполне могли отправиться отдельно от Альберика по гостиницам, и даже если Николай, тот самый наемник, еще не оправился от ран, полученных в бою с Тору, то в том отряде могли оказаться и другие люди, о которых они пока не знали. Вряд ли Акари удалось бы в одиночку защитить Чайку, если бы их обнаружили. — Черт!.. Тору бежал по переулкам, стараясь двигаться как можно быстрее и в то же время не привлекать к себе внимания. Он очень спешил. Наверное, именно поэтому... Он не сразу заметил его. — Привет, — вдруг обратился к нему юноша, с которым он разминулся в узком переулке. — Тебе не нужно так спешить, Чайка Газ пока что в безопасности. — ?! В следующее мгновение Тору быстро оттолкнулся от земли, резко затормозил подошвами о землю и встал в боевую стойку, схватившись за рукояти стилетов, свисавших с его плаща, и готовясь в любой момент пустить их в дело. — ... Кто это был? Что это было? Тот юноша, обратившийся к Тору, уже исчез. По крайней мере, Тору не мог обнаружить ни единого следа его присутствия. Люди, которые долгое время тренировали навыки незаметности, со временем учились так ловко сливаться с окружающим пейзажем, что их было невозможно увидеть, даже глядя прямо на них — настолько хорошо они сливались с фоном. В каком-то смысле Тору, пытавшийся не так давно стать как можно незаметнее, тоже стремился к чему-то подобному. Но... «Он...» Если он действительно пытался сознательно скрыть свое присутствие... то он эксперт невероятного уровня в этом. Хоть юноша и находился точно перед глазами Тору, его присутствие ощущалось настолько слабо, что приходилось то и дело напоминать себе о том, что он вообще существовал, иначе тот начинал пропадать из виду. И дело было не в том, что он выглядел так обыденно. Наоборот, он казался очень изящным. На вид ему было где-то 15 лет... примерно столько же, сколько Чайке. Тело его все еще находилось в андрогинной стадии, и язык даже не поворачивался назвать его «парнем». У него были светлые волосы и янтарные глаза. Симпатичное лицо. Но в то же время что-то казалось в нем неестественным. Он напоминал куклу... в его облике словно не было чего-то, что присуще каждому человеку. Можно сказать, он был настолько опрятным, что не казался живым. — Надо же, — в ответ на резкую реакцию Тору мальчик повернулся к нему и улыбнулся. — Извини. Я не хотел пугать тебя. — ... Тору молчал. Он не мог понять, кто этот мальчик, и не мог решить, враг перед ним или нет. По крайней мере, он знал, как зовут Чайку, и кто она такая. И то, что Тору вместе с ней. В противном случае он не стал бы обращаться к нему. Но откуда он все это знал? Неужели это друг Альберика Жилетта? Но опять же, если это так, то зачем он произнес те слова? Он мог бы просто промолчать и пойти захватить Чайку. — ...Кто ты? — Это очень сложный вопрос, — ответил мальчик, мягко улыбнувшись. — Боюсь, я не смогу дать ответ, который устроил бы тебя. — ...Чего? — Впрочем, для удобства мне, наверное, стоит хоть как-нибудь представиться. Можешь называть меня, например... ага. Зови меня Ги. Сказав эти слова, мальчик протянул ладонь для рукопожатия.

***

Альберик Жилетт был чистокровным рыцарем. Семья Жилетт всегда славилась своими непревзойденными войнами, и Альберику с самого детства было уготовано не только хорошее образование и изучение поведения в обществе, но и обучение боевым искусствам. Он ни секунды не сомневался в том, что однажды и сам окажется на поле боя. Но... война закончилась до того, как он смог поучаствовать в своем первом бою. Поэтому он не знал, что есть настоящая битва. Поначалу он не особо задумывался об этом. Мир казался ему чем-то априори прекрасным, да и люди, жившие в их землях, были рады тому, что с них прекратили собирать военные налоги. Он понимал, что этому можно лишь радоваться. Когда по приказу короля его определили в агентство «Климан», он полагал, что это будет прекрасная благородная работа, связанная с поддержанием мира. Во всяком случае, он не считал, что от него «избавились», как полагали весьма многие. А после того, как Альберик отлично сошелся характером с новыми товарищами, он еще сильнее укрепился во мнении, что от этой работы есть прок. В этом смысле Альберик действительно был рыцарем с головы до ног. К счастью или к несчастью, как только он решал служить кому-либо, то двигался вперед и выполнял данные ему поручения без каких-либо колебаний. Он глушил сомнения и недовольства, заменяя их гордостью и упрямостью. Он жил жизнью, достойной рыцаря. Но...

«Война мне по нраву. Я был бы не против вернуться в ту эпоху мировой войны».

Слова диверсанта, которые он услышал несколько дней назад, все никак не выходили у него из головы. Когда он только услышал их, то подумал, что тот несет какую-то чепуху. Он не мог поверить, что кто-то мог отрицать мир, на установление которого ушло столько сил. Но с другой стороны... «Диверсанты чувствуют то же самое?» — вдруг пришла ему в голову мысль. Пусть они не похожи на рыцарей ни ролью, ни характером, но и они всю жизнь тренировались для того, чтобы стать воинами. Можно без преувеличения сказать, что их смысл жизни крылся на поле боя. Но война закончилась. Более того — Альберик слышал, что власти, опасавшиеся того, что теперь диверсанты начнут заниматься мятежами и бунтами, решили уничтожить их вместе с деревнями, в которых они жили. В какой-то момент кто-то посмотрел на все то, чего они достигли, сказал «нет, нам это больше не нужно» и отверг диверсантов. Хотя, нет, подобная участь коснулась не только рыцарей и диверсантов. Таких людей было гораздо больше. В конце концов, война ведь шла сотни лет. Все люди учитывали войну в своих планах на будущее и на жизнь в целом. Ничего удивительного в том, что, когда война неожиданно закончилась, многие люди остались без цели в жизни. У Альберика были деньги и власть, которые позволили ему оказаться в рядах правительства. Но если бы не это, то что бы он делал? Альберик шел, размышляя на эту тему. — Господин Жилетт. — А? Что такое? Услышав, как его позвали по имени, Альберик повернулся к своей спутнице. Они закончили встречу с продавцами транспортных средств и как раз шли обратно к своей мобильной базе — крупной машине под названием «Эйприл». Альберик вновь убедился, что вокруг него было много людей, и повсюду виднелись небольшие лавочки. Они шли по сравнительно оживленной улице, и Альберик тут же напомнил себе, что это — один из плодов мира. — Что-то случилось? Кажется, вы о чем-то думали, — спросила его миниатюрная девушка в очках. Зита Брузаско. Превосходный маг и один из членов отряда Жилетта. — Да нет, ничего серьезного, — ответил Жилетт, постаравшись мягко улыбнуться. — Лучше скажи мне, Зита. Как я понимаю, все более-менее крупные города мы объехали. Они посетили все города, до которых Чайка Газ и помогавшие ей диверсанты могли в течение недели добраться пешком или на пешеходных повозках. В каждом из них они посещали всех торговцев машинами и повозками, запрашивая информацию... но никто не сообщил о том, что беглецы купили себе какое-либо средство передвижения. Уходя, они оставляли торговцам описания Чайки и диверсантов, так что если бы они попытались приобрести себе транспортное средство, торговцы немедленно сообщили бы в «Климан». Таким образом, они связали их по ногам. Оставалось только расставить сети и ждать. Но... — Что скажешь? Мы ничего не упустили? — Как сказать... — Зита склонила голову, а затем сказала, — Я не очень хорошо разбираюсь в конных повозках, но меня немного тревожит то, что мы не обошли все магазины, продающие запчасти для машин. Впрочем... собрать рабочую машину из запчастей почти невозможно. По крайней мере, это требует очень много времени и хорошо оборудованную мастерскую. Как уже было сказано, она являлась магом. Однако, в то же время она не отличалась внушительной магической силой или хорошим магическим чутьем. Пожалуй, Матеус, тоже состоявший в отряде Жилетта, был куда более сильным магом, чем она. Но если сравнивать знания и умения, касающиеся гундо, машин и всевозможных магических механизмов — наладку, разработку и ремонт — то картина получалась совсем другой. Она была не только магом, но и инженером, разбиравшимся в самых разнообразных механизмах. Скорее всего, свои навыки она приобрела во время наладки и ремонта (а может, и создания) гундо и развила их ради того, чтобы иметь возможность испытывать магические механизмы, с которыми работала. Помимо всего прочего Зита умела ухаживать за комбоклинками, и поэтому, хоть сама была почти бесполезна в бою, без нее отряд Жилетта был как без рук. — Если торговцы не захотят соврать нам, или если на них не повлияют деньгами или заложниками, то мы, выходит, смогли остановить дочь Дьявола. Но если у нее есть и другие помощники, которые могут приобрести транспортное средство в том месте, до которого мы еще не добрались, а затем приехать сюда, чтобы вызволить ее... — На данный момент все сообщения указывают на то, что у нее нет помощников, кроме тех диверсантов. — И все же... — Зита нахмурилась. — Есть и еще более фундаментальный вопрос. Каким образом она выживала все эти 5 лет? — ... На самом деле Альберик и сам задумывался над этим. Когда убили императора Артура Газа, столицу Империи Газ со всех сторон окружили войска стран-союзниц, а уж замок был взят в такое плотное кольцо, что из него незамеченным не смог бы сбежать даже котенок. Каким образом Чайка Газ умудрилась сбежать и как смогла выжить в течение 5 последующих лет? На вид ей было лет 15, а значит, на момент бегства из замка около 10. Какой бы выносливой, какой бы сильной она ни была, одна десятилетняя девочка очень характерной внешности вряд ли смогла бы остаться незамеченной, не умереть в глуши и не попасться в руки работорговцам, которые продали бы ее на черном рынке. Кто-то должен был помочь ей бежать. Но если так... почему этот человек не присутствовал с Чайкой сейчас? Он что, погиб? Или решил в какой-то момент бросить Чайку? — Надо, конечно, сделать оговорку: если мы имеем дело с настоящей Чайкой Газ, — сказала Зита. Естественно, Альберик слышал о том, что некоторые самозванцы выдавали себя за Чайку Газ. Более того, никто с уверенностью не знал, действительно ли у Артура Газа была дочь. Хотя имя Проклятого Императора и гремело на весь Фербист, о личной жизни Артура Газа неизвестно почти ничего. Даже самые простые факты, вроде того, где он родился, и была ли у него семья, окутаны мраком. В официальных записях не упоминалась даже жена. — Мне кажется, здесь что-то не так, — сказала Зита. — Ты думаешь, она самозванка? — Не совсем... как бы это выразить... такое чувство, будто мы ошибаемся где-то на фундаментальном уровне. — Ошибаемся, говоришь?.. — тихо проговорил Альберик, складывая руки на груди. «Ошибаемся на фундаментальном уровне». Истина и ложь. Добро и зло. Бог и дьявол. Свет и тень. Огонь и вода. Все эти вещи были парами антонимов, но очень походили друг на друга тем, что выражали противоборствующие вещи. Именно поэтому их часто путали друг с другом... и в путанице теряли из виду реальное положение вещей. — Наверное. В голове Альберика невольно промелькнул образ той Чайки Газ. Хрупкая, изящная сребровласая девочка. Несмотря на все, что он сказал тому диверсанту, Альберик и сам слабо верил, что эта Чайка Газ действительно способна стать наследницей «Дьявола». Но в то же время они слишком многого о ней не знали. Казалось, будто помимо тех вещей, что происходили на поверхности, в этом деле был замешан еще чей-то незримый план. Но Альберик не знал ни этого плана... ни того, кому он принадлежал. — ... В голове Альберика вновь пронеслось лицо диверсанта. В тот самый миг этот благородный рыцарь впервые усомнился в своих приказах. Конечно же, до того момента, когда эти сомнения обрели хоть какую-нибудь форму, должно было пройти еще немало времени.

***

Тору ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. «Да кто он такой?» Перед Тору находился юноша, представившийся как Ги. Он стоял с протянутой рукой, ожидая рукопожатия. В его облике не чувствовалось ни капли враждебности. На его лице была дружелюбная улыбка... а кроме того, тело его было таким юным, что мускулы и кости еще даже не успели как следует развиться. У него не было ничего, что могло бы угрожать противнику. И все же... «Я...» Тору боялся. Он смотрел точно на него, но ничего не чувствовал. Нет. Вернее, какое-то ощущение все же присутствовало, но оно было совершенно неестественным, словно напротив него стоял не человек. После всех тренировок, через которые прошел Тору для того, чтобы стать диверсантом, у него появилась своего рода привычка. Всегда, когда он смотрел на человека, то рефлекторно оценивал его дыхание, искал слабые места и подсознательно продумывал, как может его одолеть. Даже если противник был гораздо сильнее Тору, его это не волновало. Каким бы крепким ни был воин, его мог победить даже младенец с иголкой, если бы застиг врасплох. С учетом того, что невнимательность могла принести победу над любым противником, Тору всегда думал над тем, как усыпить бдительность человека. Для этого он представлял в голове «победу» над противником и продумывал различные способы, которыми может достичь ее. Но... «Ничего не понимаю». Он совершенно не представлял, что ему делать в этой ситуации. У него было чувство, что против него стояла вода или воздух, принявшие человеческий облик... и он не понимал даже того, почему вообще встретился с этим мальчиком по имени Ги. Тору никогда не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. И поэтому его беспокойство все усиливалось и усиливалось. — Я... — продолжая протягивать руку, Ги шагнул вперед. В свою очередь, Тору... — ! ...пришел в себя, когда уже извлек правый комбоклинок из ножен. Он шагнул вперед, ускоряя движение клинка и перенося его от бока к плечу. Он не делал ни одного лишнего движения. Это был его самый любимый удар. Обычному человеку он рассекал бок так, что тот почти наверняка умирал. Даже опытный боец смог бы лишь защититься от удара. Увернуться от него почти невозможно. Эту технику можно без колебаний назвать смертельной. Использовать ее против человека, которого он видел в первый раз, и о котором не знал даже того, был ли он врагом, как-то чересчур. Если бы кто-то сказал Тору, что тот спятил, то он бы не нашелся с ответом. Его действиями управлял инстинктивный страх перед неизвестным. — ...?! Ушедший в никуда импульс выбил Тору из равновесия. Он не ощутил своим клинком ничего. Он видел фигуру Ги перед собой, когда извлекал стилет из ножен... нет, он видел ее в тот самый момент, когда ее должно было коснуться лезвие. Но потом ее уже не было — он испарился, словно призрак. Либо так, либо та фигура, что Тору видел в момент удара, была лишь оставшимся в воздухе следом. — ...Что за бред? Тору ощутил неестественное присутствие у себя за спиной и обернулся. И увидел Ги. Он был таким же тихим и дышал так же ровно, словно стоял там все это время. Это невозможно. Совершенно невозможно. Сама по себе скорость передвижения, при которой в воздухе оставались следы, не была чем-то невозможным. Тору и сам мог развивать ее, находясь под «Железнокровием», резко усиливавшим его способности. Но... двигаться с такой скоростью можно лишь по прямой. Перемещение за спину противнику никак нельзя отнести к такому перемещению, а с учетом ускорений и замедлений, сопровождавших движение по кривым, достичь нужной скорости нереально. По той же самой причине повозки и машины сбрасывали скорость перед поворотом — в противном случае они просто переворачивались. Но Ги смог сделать это. Он смог разминуться с Тору в таком узком переулке. — Нет-нет, — Ги весело усмехнулся. — Это мне впору спрашивать, что за бред. Что на тебя нашло? Судя по всему, его настроение ничуть не пострадало. Казалось, он вообще не гордился тем, что избежал атаки Тору. Он даже не вставал в боевую стойку и продолжал смотреть на Тору с улыбкой. — Быть может, ты что-то почувствовал? — Что? — Если так, то ее можно только поздравить с такой находкой. Видимо, он говорил о Чайке. А о Тору он говорил так, словно он был ее вещью. — Ладно. Мы остановились на том, кто я такой, — сказал Ги, улыбаясь игривой улыбкой. — Так... если все сильно упростить, то можешь считать меня помощником Чайки Газ. Если это тебя не устраивает, считай меня человеком, который рассчитывает на ее успех. — ...Не смеши меня, — глухо отозвался Тору. — Помощник? Если это так, то зачем ты вынудил Чайку обратиться за помощью к нам и... Тору прервался. «Погоди-ка, так это он?..» Он, наконец-то, вспомнил. Неужели Ги был тем самым информатором, о котором говорила Чайка? — Прости, но... я не могу помогать вам напрямую. В силу определенных причин я могу лишь делиться с вами информацией. Использовать ее или нет — решать вам вместе с Чайкой. — ... Тору прищурился. Он собирался лишь предоставлять информацию, совершенно не вмешиваясь в происходящее. В таком случае он был, скорее, не помощником, а... «Он что, манипулирует нами так, как ему выгоднее?» Люди, мечтавшие о возрождении Империи Газ, вовсе не обязательно должны молиться на ребенка Дьявола и стремиться к тому, чтобы усадить Чайку на трон. Нетрудно представить себе людей, которые собирались использовать Чайку в своих целях, чтобы в конечном счете дать ей лишь формальный титул, а истинную власть оставить себе. — Ты хочешь, чтобы мы доверяли информации от кого-то, вроде тебя? — Право выбора остается за вами. Я лишь предлагаю вам информацию, вы можете как принять ее, так и отвергнуть. Если бы я попытался вас заставить, это ведь можно было расценивать, как прямое вмешательство, не так ли? Слова его были витиеватыми и загадочными. Казалось, будто речь шла не о том, что он мог или не мог сделать... а о том, что он «решил». — Хорошо, допустим, ты наш помощник, — сказал Тору, убирая стилет в ножны. — Тогда почему ты решил появиться предо мной? — Потому что ты казался весьма удрученным, — ответил Ги с дружелюбной улыбкой. — ...Что? — Вам ведь очень нужны «ноги» для того, чтобы двигаться дальше, так? — ... Он был прав. Но... — Хочешь сказать, ты подаришь нам их? — Нет-нет. Как я уже сказал, мое дело — лишь делиться информацией, — Ги несколько раздосадовано покачал головой. Вслед за этим таинственный мальчик слегка прищурился. — К югу от этого города есть лес, так? Действительно, неподалеку от Ибсома находился лес. Тору прекрасно знал об этом — он старался всегда держать в голове карту поля боя. — В глубине есть небольшой пруд. На его берегу стоят несколько машин. — ...Что? — Вы видели выжженные пустоши, пока ехали в этот город? 30 лет назад там была довольно крупная битва. После нее несколько военных машин бросили в лесу. Отступление превратилось в бегство, экипажи оставили машины и убежали. Все эти машины одинаковых моделей, так что если поискать в них еще работающие детали, вполне возможно, что вам удастся починить одну из них. — ... Тору... не знал, говорил ли Ги правду. Во всяком случае, в этот самый момент он не был похож на их врага. Если бы он замышлял что-то нехорошее против Тору, Акари или Чайки, ему не нужно было бы рассказывать все это. Если он сумел с такой легкостью увернуться от атаки Тору, то мог бы просто прийти к ним и напасть в лоб. С учетом элемента неожиданности он бы с легкостью одолел Акари. — Чайка... говорила нам, — сказал Тору, не сводя глаз с Ги, — что время от времени кто-то делится с ней информацией об останках. Это она о тебе? — Именно, — тут же подтвердил Ги. — И, кстати, ты напомнил мне. Мне удалось выяснить личность и местоположение еще одного из «героев», участвовавших в штурме столице Империи Газ. Ги указал пальцем на восток и сказал: — На востоке, в двух днях езды на машине, есть еще один лес. Она поселилась в этом лесу. — В двух днях... это возле Ратисуна? — спросил Тору, прокладывая маршрут на воображаемой карте. — Именно. Зовут этого «героя» Доминика Скода. Как обзаведетесь машиной, можете проведать ее. — Спасибо за совет, — отозвался Тору с хмурым видом. — Тогда на этом я прощаюсь, — заявил Ги, положил руку на грудь и напыщенным жестом поклонился. А в следующее мгновение... исчез без следа. — Как он это сделал?.. — прошептал изумленный Тору. Слово «исчез» не было преувеличением. Тору не сводил с него глаз ни на мгновение. И тем не менее, Ги испарился так резко и окончательно, словно его вообще не было. Быть может, он призрак? Тору слышал о том, что магия позволяла создавать призрачные изображения, а кроме того, подобные проекции могли создаваться и проецирующими механизмами на основе линз... но все же каким бы неестественным ни казался Ги, похоже, он все-таки материален. — Что это было?.. Но у Тору совершенно не было времени раздумывать об истинной природе Ги. Он вновь побежал в сторону гостиницы.

***

Выйдя из Ибсома, они прошли примерно 3 часа. Отряд Тору не стал оставаться даже на ночь и сразу же направился туда, куда указал им Ги. Естественно, они не доверяли ему до конца, но по крайней мере в этом лесу они могли укрыться от отряда Жилетта. — Однако... В самой глубине плотного хвойного леса... вернее, чуть к западу от самого его центра действительно располагался небольшой пруд. Он был таким маленьким, что если бы они не знали о его существовании, то ни за что бы его не нашли. По всей видимости, пруд подпитывал подземный источник — вода в нем была кристально чистой. Рыбы, правда, не было. — Вот уж не думал, что мы действительно найдем их, — проговорил Тору, не веря своим глазам. Перед ними, совсем рядом с тем местом, где вновь начинался хвойный лес, стояли три военные машины. Судя по внешнему виду, они относились к среднему или малому классу, но оружия на них не имелось. Видимо, это были машины снабжения. В пользу этого говорили и внушительных размеров прицепы. Издалека их можно было принять за огромных угловатых улиток. — Машины! — воскликнула Чайка и побежала к ним.

В версии с изображениями тут находится картинка. Внимательно осмотрев одну из них, она открыла дверь, ведущую к водительскому креслу, засунула внутрь голову и начала копаться. Глядя на эту картину... — Брат... — стоявшая рядом с Тору Акари обратилась к нему подозрительным тоном. — Как он узнал о том, что они здесь? — Этого я и сам не знаю... Хотя Тору и не особо хотел рассказывать Акари о случившемся (вспоминать, что он не смог даже притронуться к Ги, было неприятно), он все же объяснил ей, что произошло. — Но поскольку сама знаешь кто уже добрался до города, нам нужно было бежать, и я решил — чем черт не шутит. — Я удивлена, — сказала Акари. — Ты последовал совету совершенно неизвестного тебе человека, который направил тебя вглубь леса? — Ну, выходит, что так, — Тору пожал плечами. — Ты не думал, что это могла быть западня? — Мне кажется, если бы он хотел, то мог бы прямо там и убить меня, и взять в плен, чтобы пытать. Если я хоть что-то понял о нем, так это то, что не ощутил в нем враждебности, — Тору выставил указательный палец. — И еще одну вещь. Как бы это описать... Тору не сразу подобрал слова. Даже когда он продолжил говорить, каждое слово давалось ему с огромным трудом. — Не знаю, он словно смотрит на происходящее не так, как мы, и во взаимовыгодном сотрудничестве не заинтересован... как-то так. Черт. Никак не могу внятно описать. — Как-то так?.. — Акари недоуменно склонила голову. — Прости, но я и по этому поводу не могу сказать ничего конкретного. Конечно, случившееся не означало, что он перестал подозревать Ги. Он все еще считал его очень странным типом... и даже полагал, что по возможности им следует убить его. Однако в то же самое время ему казалось, что, по крайней мере, в этот самый момент, этот юноша не был их врагом. Скорее... сторонним наблюдателем, смотрящим, как на доске разворачивается игра. — ...Как бы там ни было, машины мы нашли. Твоя интуиция нас не подвела, брат, — сказала Акари, а в следующий момент... Раздался глухой гул магического двигателя, который они ощутили не только ушами, но и ногами. — Тору! — воскликнула Чайка, высовываясь из одной из машин. — Работает! Можно! Починить!!! Естественно, после стольких лет (30, если верить Ги) внутри машин все покрылось пылью. И бледное лицо, и серебряные волосы Чайки покрылись серыми пятнами. И все же... искренне улыбавшаяся Чайка выглядела просто очаровательно. — Вижу, у тебя все хорошо, — ответил Тору с ухмылкой. — Сбор запчастей! Нужна помощь! — Ага, как скажешь. Говори, что делать. Переглянувшись с Акари и кивнув друг другу, диверсанты направились к машине. «Ноги» они раздобыли. Этим они обрели не только свободу передвижения, но и немало времени. Теперь у них была возможность расспросить Чайку обо всем поподробнее и тщательно подготовиться к тому, что ждало их впереди. Именно такие планы начал строить Тору, когда закатывал рукава и забирался внутрь машины.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Уединившийся герой

По своей основе машины являлись крупными гундо. Вернее, все магические механизмы были лишь их разновидностями... другими словами, любое устройство, предназначенное для облегчения работы с магией, крайне затратным по времени ремеслом, можно считать гундо. Любое подобное устройство принимало подобную форму, если избавить его от всех избыточных функций. Если пойти еще дальше, то можно прийти к самой примитивной форме гундо — посоху определенной длины. По той же самой логике все инструменты являлись разновидностями палок — самых базовых из возможных инструментов. — Какая это все-таки сложная штуковина, — сказал Тору, сидевший рядом с водительским креслом и смотревший вперед. Их машина модели «Светлана» была оборудована крупным лобовым стеклом, защищавшим водителя от ветра. При необходимости, голову можно прикрыть съемным верхом, но в целом водителя почти ничего не отделяло от внешнего мира. Хотя эта и машина и была военной, она предназначалась не для фронта, а для перевозки грузов, поэтому ее конструкция разрабатывалась с упором на удобство посадки и высадки, а также на качество обзора. Защита оказывалась на втором плане. В результате, обзор как водителя, так и сидевшего рядом с ним ассистента был очень широким. Посмотрев вверх, можно было увидеть и верхушки деревьев, и полное звезд небо. Стояла глубокая ночь. Они ехали по лесной дороге. Обычно машины в такое время не водили — слишком опасно. За дорогой, по которой они ехали, не больно-то ухаживали, и на ней вполне могли находиться крупные камни и поваленные деревья, от встречи с которыми машина могла перевернуться. У машины имелся фонарь для освещения дороги, но он был не сильно ярче костра и в такой темноте почти не помогал. Но отряд Тору все равно гнал машину вперед, невзирая на ночь. Естественно, они делали это ради того, чтобы хоть немного оторваться от отряда рыцаря по имени Альберик Жилетт. Пусть у них и появились «ноги», но и у противников была машина, причем, скорее всего, новейшей модели. Если бы они пользовались своим транспортом только в дневное время и ездили по хорошим дорогам, их бы непременно поймали. Еще один плюс езды по ночам заключался в том, что в такое время их вряд ли бы заметили. — Хоть мы и зовем ее магией, она вовсе не всесильна, да? — Полностью согласна, — отозвался сидевший в водительском кресле и пребывавший в отличном настроении сребровласый маг. Чайка. — Жаль, что у нас только ты умеешь использовать магию... Поскольку машины являлись разновидностями гундо, то для их работы необходимо подключение к двигателю мага — человека, специализирующегося на использовании магии. Другими словами, ездить на машине без мага было невозможно. Хотя отряд Тору и обзавелся «ногами», пользоваться ими могла лишь Чайка. — Может, передохнем? — ...Угу, — Чайка протяжно зевнула, словно вспомнив о том, что хотела спать. — Отдых, отдых. С этими словами она остановила машину, убрала руки с руля, а затем отцепила намотанный на шею шнур. — Кстати, да, маги ведь используют такие печати, — проговорил Тору, осматривая шею Чайки. Для того, чтобы соединяться с гундо, маги использовали особые эмблемы, нанесенные на шею. На соединительных шнурах была точно такая же эмблема, но в зеркальном отражении, и, соединив две эмблемы друг с другом, можно установить мысленную связь с магическим механизмом. — Можно на нее взглянуть? — ?.. — На твою печать. — А... р-разрешаю, — сказала Чайка, немного запнувшись, а затем кивнула. Тору же без сомнения взял ее волосы в руку и приподнял, обнажая маленькую печать на затылочной части шеи. — ... Чайка отчего-то покраснела, но Тору этого не заметил. — Сколько мелких деталей... у наших такого нет... — сказал он, имея в виду эмблемы для подключения к комбоклинкам на ладонях. Хотя эти печати и предназначались для разных энергий, возможно, принцип их работы был весьма схожим. Впрочем, Тору не был инженером и не разбирался в машинах, так что никаких подробностей не знал. — Можно потрогать? — заинтересованно спросил он. — А... ай?! — Чайка вздрогнула. — Нельзя? — Р... разрешаю, — ответила Чайка, краснея еще сильнее. — Нет, если тебе неприятно, то не заставляй себя. — ...Разрешаю, — повторила Чайка с некоторым раздражением в голосе. — Хм... Тору казалось, что эта печать, в отличие от его собственной, была очень хрупкой, и потому притронулся очень осторожно самыми кончиками пальцев. — Ай?! — Э?! Чайка вздрогнула и испустила такой тонкий возглас, что Тору рефлекторно одернул руку и посмотрел на нее. — Ч… что такое? — В… все хорошо, — ответила Чайка, но по ней нельзя было сказать, что она говорила правду. Ее лицо покраснело, а сама она словно пыталась сжаться в комочек от стыда. И тут... — Брат, — послышался голос из-за спины. — Я тут, Акари. Давай менять... Реплика Тору оборвалась на полуслове. Молот Акари описал в воздухе горизонтальную дугу. — А-а?! — Тору быстро пригнулся, после чего резко развернулся к Акари и воскликнул, — Что ты творишь?! Этот удар не был таким уж решительным, но от этого еще более опасным. Тору хорошо чувствовал, когда противники искренне пытаются убить его, и его тело реагировало на такие атаки почти рефлекторно. Но в отсутствие такой искренности он едва успел увернуться. — Хватит уже на меня постоянно нападать! С чего она вдруг решила атаковать его? Хорошо хоть она попыталась ударить Тору, который мог увернуться от ее удара — окажись на его месте менее опытный человек, и все могло бы кончиться либо сильным кровотечением, либо мгновенной смертью. — «Что ты творишь?» Этот вопрос впору задавать мне, — сказала Акари своим обычным голосом. — Чем это ты занимаешься, брат? Глубокой ночью... — Акари посмотрела на звездное небо над головой. — Девушке, — Акари указала на Чайку молотом. — Бесстыдно... — Ну-ка погоди, причем тут «бесстыдно»?.. — Ласкаешь волосы и шею. — А... И тут Тору, наконец, понял, как эта картина выглядела со стороны, и почему Чайка так покраснела. — Н-нет, ты не поняла, я просто... — Все я поняла. Тебе не нужно произносить это вслух, брат. Я глубже всех осознаю твою простоту. Я знаю тебя всего, вплоть до самой последней родинки. — Чего?! — У тебя есть довольно крупная на правом бедре. — Откуда ты это знаешь?! — Хи-хи-хи. — Ты хоть улыбайся, когда смеешься, смотреть жутко!.. Тьфу, то есть, ты уверена, что действительно все понимаешь? — Разумеется. Я восторгаюсь тем, насколько просто и понятно твое озабоченное сердце. — Ни черта ты не понимаешь! — взвыл Тору. — Я хотел сказать, это было простое любопытство! Ладно, возможно, мне нужно быть чуть более деликатным, но я не трогал ничего, кроме волос и шеи! — Если бы ты сделал так со мной, я бы забеременела. — Как ты это себе представляешь?! — Чистый разум может затушить даже пламя. Я так люблю и уважаю тебя, брат, что промежуточные шаги и процессы излишни — я смогу добиться результата в любом случае. — Не пори чушь! — Воображаемая беременность? — произнесла окончательно запутавшаяся Чайка, недоуменно склонив голову. — Можно и так сказать. — Нет, нельзя, — недовольно проговорил Тору, не сводя глаз со своей сводной сестры. — Для меня навсегда останется загадкой, что творится в твоей голове, если ты считаешь, что это называется «добиться результата»? — Девушки полны загадок, брат. — Ага, а ты только из них и состоишь, — сказал Тору и вздохнул. Как обычно, из слов Акари совершенно непонятно, действительно ли она была настолько привязана к своему брату или просто так издевалась над ним. — Ладно, давайте пока не будем об этом. Сказав это, Тору вытащил из небольшого контейнера на своей ноге лист бумаги. Развернув его, он увидел перед собой карту, наспех нарисованную черным цветом на синем фоне. Это была карта Фербиста. — Раз уж Акари проснулась, а у нас как раз передышка, то давайте обсудим то, что мы будем делать дальше. — Дальше?.. — Чайка наклонила голову таким невинным движением, что ее можно было принять за маленькую пташку. — Когда мы доберемся до следующего города... Ратисуна, то сделаем паузу в «бегстве». — ... — ... Чайка и Акари переглянулись в ответ на его слова. — От постоянной беготни нет никакого толка. После того как оторвемся на безопасное расстояние, мы должны будем вернуться к нашей миссии. А именно... — ... — ... Чайка и Акари внимательно посмотрели на Тору. Не похоже, чтобы они возражали против его слов. Они просто молча смотрели на Тору и ждали продолжения... — Так, погоди-ка, — сказал Тору, переводя взгляд на Чайку. — Разве не работодатель должен все это говорить?! — ... — Чайка изумленно заморгала. — А. Забыть. — Эх, ты... — протянул Тору, протяжно вздыхая. Словно стараясь утешить его, Акари положила руку ему на спину и сказала: — Брат... ты поразил меня до глубины души. Конечно, на ее лице, как всегда, не было ни единой эмоции. — Поразил? Чем? — Тем, что ты строил планы на будущее, брат. «...Все-таки она даже не думала утешать меня». Впрочем, еще пару недель назад Тору действительно был лишь тунеядцем, который жил за счет своей сестры, не в силах ничего сделать. — Только не думай, что я раздавал указания, потому что мне так хотелось это сделать! — раздраженно отозвался Тору. Как бы там ни было, следующей целью отряда Тору являлась некая «Доминика Скода», о которой им рассказал Ги. По его словам, у нее тоже имелись «останки». Естественно, они не доверяли ему безоговорочно. Однако других зацепок у них не было, а кроме того, именно благодаря информации Ги они и смогли найти «Светлану», их новую машину. Поэтому они пришли к выводу, что и вторая часть информации, скорее всего, окажется правдой. Но, конечно же, они не стали сразу двигаться в направлении того леса, куда их направил Ги. Они решили на всякий случай сначала посетить город Ратисун и собрать побольше информации там. Если в лесу рядом с городом действительно жил «герой», они бы услышали в городе соответствующие слухи. — Слушай, Чайка, — сказал Тору весьма серьезным тоном. — Ты понимаешь, что твои действия могут поставить тебя во главе людей, сохранивших верность Империи Газ? — ...М? — Чайка вопросительно склонила голову. Казалось, она не понимала, о чем говорит Тору. Вряд ли она врала им. Похоже, ее действительно совершенно не интересовало возрождение империи. Все, чего она хотела — собрать останки своего отца и отдать им подобающие почести. Но если так... чего именно ожидал от нее Ги, когда делился информацией? Трудно представить, что он делал это по доброте душевной. Но не прослеживалась и выгода. — Хотя... погоди-ка, — в голову Тору пришла неожиданная мысль. — Неужели есть сторона, которая не является для нас ни врагом, ни союзником? Сторона, которой выгодно, чтобы Чайка продолжала действовать... ради того, чтобы стоять в тени и пожинать плоды противостояния. Вряд ли среди тех, кто собирался возрождать Империю Газ, были те, кто шел на это исключительно из верности к Проклятому Императору. Все верные вассалы погибли, пытаясь защитить своего императора от нападения, и если кто-то из них выжил, они бы уже примкнули к Чайке. А значит... — Выходит... — произнес Тору проникновенным голосом. — На самом деле тебя довольно жестоким образом используют? — М?.. Чайка вновь слегка наклонила голову, показывая, что действительно не понимала, о чем речь. В ответ на этот жест Акари размашисто кивнула и сказала: — Действительно. Тебе нельзя быть настолько беззащитной. Если мой брат до такой степени унижает тебя, а ты ничего не замечаешь... — Ради всего святого, замолчи, — сказал Тору, бросив в сторону Акари быстрый взгляд, а затем вновь посмотрел на Чайку... но та сидела с непонимающим видом, сложив руки на груди и склонив голову. — М-м-м? — Ладно. Если ты этого не понимаешь, то и не надо. Возможно, она была по-детски наивна. Возможно, просто глупа. Но Тору думал, что это не имеет никакого значения. Он бы скорее помог человеку глупому, но честному, нежели тому, кто пытался найти хитроумные оправдания своим действиям. Ему нравилась прямота Чайки, которая даже в самых отчаянных ситуациях отчетливо видела свои цели и желания. — Правда, тебе все же лучше осознавать, чего именно хотят окружающие тебя люди. В частности, он говорил о возможности того, что «люди, пытавшиеся возродить Империю Газ», как их описал Алберик, действительно могли существовать. Но в то же время они вряд ли планировали усадить Чайку на трон империи, пусть она и была родственницей императора. Более того — они вполне могли рассматривать Чайку, как удобную приманку для людей вроде Альберика. Пока она на свободе, она отвлекала на себя их внимание. И с этой точки зрения действия Ги начинали казаться логичными. Он не ожидал от Чайки того, что она станет императрицей. Просто если бы отряд Альберика поймал и казнил ее, она не смогла бы отвлекать на себя их внимание. С другой стороны, он не мог защищать ее напрямую. В приманке не было смысла, если через нее можно выйти на тех, кто ее использовал. Поэтому он старался ограничиваться минимальным вмешательством, предоставляя Чайке ровно столько информации, сколько ей нужно для того, чтобы ее не поймали. «Но... если предположить, что это так...» Тору перевел взгляд с Чайки на стоявший рядом с ней гроб. «Как он относится к тому, что Чайка занимается сбором останков?» Если бы Чайку все же поймали, то останки Артура Газа попали бы в руки враждебного государства... точнее, в руки Агентства по Ускорению Послевоенного Восстановления «Климан». Останки Проклятого Императора таили в себе огромную силу. Их можно как продать за внушительную сумму, так и использовать в качестве оружия. Как показывал пример правителя Дельсоранта, в руках мага они могли стать сильным источником магической силы. Неужели он доверял сбор столь ценных артефактов Чайке — человеку со столь шатким положением? Или же тем людям, что стремились восстановить Империю Газ, останки не нужны? Неужели у них есть другой способ добиться своего? К сожалению, Тору знал слишком мало, чтобы развить эту мысль дальше. — Черт. Как же бесит, — Тору раздраженно почесал голову. — Ну почему я? «Почему именно мне приходится обо всем этом думать?» Диверсанты выполняли на поле боя неблагодарную работу и грязные дела... и именно поэтому все решения, которые им приходилось принимать, касались лишь того, как именно выполнить данные им задания. У диверсантов не было ни морали, ни принципов — поэтому, если бы им доверили принятие самостоятельных решений, они превратились бы в обычных преступников. Вернее, нет. С учетом их опыта и умений они стали бы еще более мерзкими людьми, чем воры или грабители. — Тору... — вдруг сказала Чайка, потянув его за рукав. — Да? — Спасибо. Поблагодарив его, Чайка смущенно улыбнулась. — П... пожалуйста... — немного ошарашенно отозвался Тору и кивнул. Улыбка Чайки казалась ему ослепительной. В ней не было ничего лишнего — лишь выражение чистой, искренней благодарности. Пусть он и знаком с ней лишь пару недель, пусть всего и ее слуга, но он уже знал, что ее неловкость и характер однозначно ни умелая актерская игра, ни хитроумная манипуляция. Она была кристально честной со всеми вытекающими последствиями. Скорее всего, она действительно думала лишь о сборе останков, так что и ее благодарность Тору за то, что он так усердно думал вместо нее, тоже была искренней. — Как бы там ни было, — сказал Тору, отводя взгляд от Чайки. — Как нам сообщил так называемый «информатор», в лесу рядом с Ратисуном живет еще один герой. Наша первоочередная задача — выяснить, действительно ли у нее есть останки.

***

Оперативный отряд агентства «Климан» под управлением Альберика Жилетта занимался расследованием дел, мешавших послевоенному восстановлению, устранением и, если необходимо, уничтожением угроз. Отряд состоял из 6 оперативников. Альберик Жилетт, очевидно, исполнял роль командира отряда. Его заместителем был крупный наемник по имени Николай Автотор. Матеус Каравей и Зита Брузаско работали в нем магами. Виви Холопайнен была ассасином. Наконец, последним был самый необычный член отряда — Леонардо Стора. В отличие от всех остальных оперативников, у Леонардо отсутствовал титул. Он не был ни рыцарем, ни наемником, ни магом, ни ассасином. Если бы Жилетта спросили, кто такой Леонардо, он бы, пожалуй, ответил: «Леонардо — это Леонардо». К счастью или к несчастью он был единственным и неповторимым. Поэтому и называли его только Леонардо Стора. — Господи Жилетт... — услышал Альберик голос, раздавшийся точно в тот момент, когда он закончил ежедневные тренировки с клинком.

Стояла глубокая ночь. Огромная машина под названием «Эйприл» располагалась на небольшой поляне возле дороги. У отряда Жилетта была передышка. Все остальные находились внутри машины. Поскольку машину все это время вела Зита, сейчас она, наверное, отдыхала, Виви и Матеус готовили ужин, а Николай перебинтовывал свои раны. Хоть «Эйприл» и была современной многофункциональной машиной, во время движения пассажиров все-таки порядочно трясло. Любые действия, требующие четкой координации движения — например, снятие медицинских швов или готовка — можно совершать только во время стоянок. — Это ты, Леонардо? — отозвался Жилетт, убирая клинок в ножны... но искать своего подчиненного взглядом не стал. Это было бы слишком глупо. Если бы Леонардо захотел, он смог бы спрятаться так, что Жилетт в жизни бы не отыскал его. Это самое главное из его умений, и именно благодаря ему он и состоял в отряде Жилетта. — Да. В какой-то момент рядом с Жилеттом появилась фигура миниатюрного юноши. Его тело было таким хрупким, что его можно с легкостью принять за девушку. В его облике не присутствовало ни капли мужественности или мускулистости. Ноги, одетые в шорты, были стройными, бледными и гладкими, как у девушки. Однако его хилый вид обуславливался не болезнью, а тем, что рост его мускулов искусственно ограничили, чтобы создать как можно более незаметное создание. Пусть в бою он и был практически бесполезен, но мог передвигаться быстрее даже ассасинов, вроде Виви, и при этом делал это совершенно бесшумно. Но самая главная особенность его внешности состояла не в том, что он напоминал девушку. Это были торчащие из макушки уши, напоминавшие звериные, а также спускавшийся от штанов хвост. Зверолюди. Полукровки. Так иногда называли подобных Леонардо. Естественно, они не являлись каким-то особым подвидом существ. Все они когда-то были людьми, но в какой-то момент их тела «переделали» с помощью магии. Звериное чутье. Звериная скрытность. Звериная выносливость. Звериная плодовитость. Звериная... другими словами, они — результат экспериментов по улучшению определенных способностей людей за счет смешивания с животными. Как и многие другие технологии, эту разработали в стране Проклятого Императора — Империи Газ, славившейся магическими технологиями. Но Леонардо родился не там. Как ни странно, Империя Газ практически не следила за секретностью своих собственных разработок. Информация о них регулярно утекала наружу, и другие страны пытались восстановить новые технологии по обрывочным сведениям, даже стараясь продолжать исследования. Полукровки относились именно к этой категории исследований. Многие страны проводили их, ставя бесчисленные опыты... в результате которых появилось немало полукровок. В те времена словами «ради победы в войне» можно было оправдать любые безумства. По сообщениям, в ходе экспериментов законы этики нарушались бесчисленное множество раз. Так, самого Леонардо «модифицировали», когда он еще находился в утробе матери, и звериные уши и хвост были у него еще в тот момент, когда он родился. А затем... война кончилась. Поскольку полукровки всего лишь «экспериментальные солдаты», возник вопрос о том, что с ними делать. От Леонардо удалось избавиться, определив его в отряд Жилетта. — Я только-только догнал вас, — произнес Леонардо, усмехнувшись. — Извини, — ответил Альберик, натянуто улыбнувшись. Леонардо и Матеус часто действовали отдельно от основного отряда. Порой они шли впереди него, чтобы разведать обстановку, а иногда пытались подойти к сбору информации под другим углом. В этот раз Леонардо действовал по приказу Жилетта, который поручил ему передать их последний рапорт в «Климан», а также получить от агентства новые материалы. Простые доклады можно передавать голосом по магическому соединению... но бумаги все-таки приходилось носить на почту. Пока отряд Жилетта разговаривал с торговцами транспортными средствами в разных городах, Леонардо ждал в Дельсоранте, пока к ним прибудут новые материалы. — И... как успехи? — Да так себе. Я успел ознакомиться с ними, пока догонял вас, — Леонардо пожал плечами. — Информации, относящейся к делу, на удивление мало. — ...Я так и думал, — сказал Альберик со вздохом. Конечно же, это был не первый раз, когда он видел материалы, связанные с Чайкой Газ. Он внимательно ознакомился со всеми бумагами, которые ему дали вместе с заданием поймать и остановить ее. Но... все, что в них описывалось, помимо имени, это то, что его целью была сребровласая девушка с фиолетовыми глазами, которая таскала на своей спине гроб. Вообще, многие материалы Империи Газ, начиная от сверхсекретных донесений до данных переписи населения, были утеряны во время штурма столицы. Даже факт того, что у Проклятого Императора имелась дочь Чайка, был практически неизвестен. Никто не знал, кто ее мать. — Вообще, меня обычно не слишком интересуют детали, не связанные с заданием напрямую, но... Во время разговора с Зитой несколько дней назад они выделили некоторые из вопросов, что окружали Чайку Газ. Сколько ей было лет? Каким образом она выживала все эти 5 лет? Как ей удалось сбежать из столицы? Все эти и многие другие вопросы слишком серьезные, чтобы отмахнуться от них хаосом послевоенной поры. Поэтому Альберик запросил данные заново, надеясь использовать их для того, чтобы подумать о происходящем. Поскольку они не единственный отряд «Климана», который преследовал Чайку Газ, он надеялся, что за прошедшее время появится какая-нибудь новая информация... — Это очень странно. Такое чувство, будто мы упускаем из виду что-то важное. Или, как говорила Зита, они «ошибались на фундаментальном уровне». На инстинктивном уровне Альберик был согласен с ее мнением. — Или... — сказал Леонардо. — Мы смотрим не там, где следует. — ...Э? — Альберик недоуменно моргнул. — Простите. Я знаю, что полукровке не следует высказывать свое мнение, — спохватился Леонардо. — Мы это уже не раз проходили. Ты можешь говорить, что хочешь, — с напором сказал Альберик. Он был необычным рыцарем в том отношении, что его никогда не беспокоила разница во внешности. Это одна из причин, по которой его определили в агентство «Климан», занимавшемся тяжелым, но неблагодарным трудом, однако Альберик ни разу не пожалел об этом. — Я — полукровка, — еще раз напомнил Леонардо. Но в этот раз он произнес это слово не потому, что хотел унизить себя. — Поэтому, хоть мои глаза и похожи на ваши... — Леонардо указал на свои глаза. — Я, скорее всего, вижу все немного по-другому. Например, ночь для меня так же светла, как и день. Тьма для меня — это то, что видят глаза, когда сомкнуты веки. Леонардо обладал ночным зрением. Кроме того, его слух мог улавливать звуки в гораздо более широком диапазоне, по сравнению с людьми. Альберик мог пропустить мимо ушей слишком высокий или слишком низкий звук... но от слуха Леонардо не ускользало ничего. И действительно, в этом смысле он видел мир в совершенно ином свете. — Разные «глаза» могут увидеть совершенно разные вещи, если смотрят на одно и то же. Порой смысл увиденного меняется даже тогда, когда на ту же самую вещь смотришь из другого места или под другим углом. На этом месте Леонардо прервался и задумчиво посмотрел на Альберика, словно ожидая от него реакции. Альберик кивнул и поторопил его: — Я понимаю. Продолжай. — Например... сразу скажу, это только предположение, — сказал Леонардо. — Что, если мы возьмем факт того, что о Чайке Газ нет никаких материалов, и что никто ничего не слышал о ней прошлые 4 года, и посмотрим на него с противоположной стороны? — С противоположной?.. — Что, если этих материалов вообще не существует? — проговорил Леонардо певучим голосом. — Что? — Действительно ли у Проклятого Императора была дочь? — ... И правда... этот вопрос агентство «Климан» задавало себе уже не раз. Чайка Газ была дочерью императора, о существовании которой стало известно уже после войны. Что, если она вымышленное создание, созданное кем-то с какой-то целью? — Не знаю, правда это или нет, но говорят, что император был чудовищем, прожившим три сотни лет, разве нет? Вам не кажется, что в таком случае он мог решить, что ребенок ему попросту не нужен? — Но... почему? Если Чайки Газ вовсе не существовало... То для чего создавать этот образ? С какой целью эта сребровласая девочка отыгрывала роль дочери Проклятого Императора? Быть может... — Вариантов очень много, — Леонардо пожал пречами. — Например, партии реваншистов Империи Газ нужна фигура, способная служить удобным символом движения. В этих словах не было ничего невозможного. Восстановить уничтоженную страну непросто. Особенно страну, которой правил «монстр» вроде Артура Газа. Стоило фигуре «монстра» перестать давить на бывших вассалов, как они начинали растерянно метаться, не в силах объединиться друг с другом. Поэтому... им был необходим законный наследник Проклятого Императора. Если догадка Леонардо была верной, то выходило, что агентство Климан гонялось за созданной этими людьми фальшивкой. На самом деле... агентство «Климан» уже не раз ловило людей, представлявшихся как «Чайка Газ». Но если эта принцесса с самого начала была лишь самозванкой, то ее место могли тут же занять другие. Возможно, у реваншистов имелось несколько таких «Чаек», которых они использовали тогда, когда это максимально удобно. Если они обладали магическими технологиями, подобными тем, что использовались для создания полукровок, то могли изменить фигуру человека так, что с расстояния его было не отличить от оригинала. В качестве материала можно с легкостью набрать ничего не подозревающих детей, осиротевших из-за войны. — Неужели... Если догадки Леонардо и Альберика были верными, то эти люди совершенно ни во что не ставили ни жизни людей, ни их характеры. Альберик нахмурился от отвращения. — Это возмутительно. — Господин Жилетт. Еще раз — это просто мысли, пришедшие мне в голову на ходу, — тут же поспешил закрыть тему Леонардо. — У меня нет никаких доказательств. — Это-то так, но... Но... это объяснение хорошо подходило под ситуацию. Правда, вполне возможно, что та Чайка Газ, которую преследовал отряд Жилетта, была лишь ничего не подозревавшей жертвой, искренне верившей в то, что она настоящая. — В любом случае, мы ничего не поймем, пока не поймаем их. — Ну-у, не самый приятный вывод, но верный, — сказал Леонардо и вновь пожал плечами.

***

Ратисун был сравнительно небольшим городком. Города можно разделить на столичные — то есть те, в которых находилось поместье феодала — и все остальные. Столицы во время войны тщательно оборонялись. Они быстро росли как по размерам, так и по числу жителей. Кроме того, они были хорошо оснащены инфраструктурой — дорогами и городскими стенами. В остальных городах феодалы часто строили свои дачи, но они, как правило, все равно были куда меньше столиц. — Впрочем... это все равно весьма оживленный город, — тихо проговорил Тору, прислонившийся спиной к «Светлане». Он находился на парковке городского рынка. Помимо их машины, тут стояло множество повозок и других машин, по которым становилось ясно, что это место очень популярно среди торговцев из разных стран. По всей видимости, торговля в этом городе цвела пышным цветом. — Но что-то... все это неправильно. Что все это значит? — сказал Тору, осматриваясь по сторонам. — М? — стоявшая рядом с ним Чайка удивленно наклонила голову. — Я про общую картину. Тут вроде как и бардак... но при этом нет ощущения того, что в городе проблемы с порядком. Короче... а-а-а, черт. Как же объяснить-то... — Тору подумал еще немного, а затем указал пальцем в сторону рынка. — Вот. Видишь это здание? — Рынок? — Ага. Посмотри вокруг него. Видишь чиновников? То-то и оно, что нет их. Обычно на рынках... да и у городских врат тоже, дежурят чиновники, служащие местному правителю. Создают атмосферу серьезности. Налоги — это хлеб правителей, поэтому они строго следят за тем, чтобы все платы за проезд, все пошлины и рыночные налоги собирались. Никто в здравом уме не доверил бы сборы простым горожанам. И действительно, хотя они и заплатили за проезд на рынок, когда въехали в Ратисун, пошлина была очень скромной, и собрал ее обычный горожанин, работавший на рынке. Естественно, в такой ситуации уклониться от налога проще простого... и, зная купцов, было бы странно, если бы они не пользовались такой возможностью. Именно поэтому феодалы обычно следили за налогами так строго, что посылали своих людей внимательно присматривать за процессом. Но в этом городе их не было. Складывалось впечатление... что правитель просто бросил город. — Понимаю, понимаю. — Кстати... ты действительно так плохо ориентируешься в обществе? — Строгое воспитание. Благородная, — почему-то горделиво ответила на это Чайка. — Ага, и к тому же принцесса. — Полностью подтверждаю. — Но... как же ты в таком случае жила все эти годы? — Обаяние, — сказала Чайка, указывая пальцем на грудь. — Если бы все было так просто, никто бы в этом мире не страдал. Неважно, насколько хорошим или плохим был человек, от встречи с мошенниками, бандитами и грабителями не застрахован никто. — И вообще, как ты умудрилась сбежать-то? В столице Империи Газ шла настоящая война. — Не сбегала. — А? Это как? — Вне страны. С самого начала. — ...С самого начала? А-а, то есть, ты на время той битвы находилась за границей? — Угу, — Чайка кивнула. Да, в таком случае объяснить то, что она дожила до этого момента, гораздо проще. Во всяком случае, больше не было необходимости думать о том, каким образом она смогла укрыться от войск или прорваться сквозь бесчисленные кордоны. Но... — Одна? — ...Угу, — Чайка снова кивнула, но с чуть более грустным лицом. Понять ее проще простого. Нахмурившись, Тору переспросил: — С тобой вообще никого не было? — Одна. С самого начала. С того момента, как пришла в себя. — ... «Одна с того момента, как пришла в себя? Одна с самого начала?» Что она имела в виду? — Погоди, неужели... — Тору внимательно посмотрел на бледное лицо Чайки. — Ты потеряла память? — ...Подтверждаю, — кивнула Чайка с явной неохотой. Тору задал ей еще несколько вопросов, и в результате выяснил... что Чайка помнила лишь события прошлого года. Из более ранних воспоминаний были лишь те, что относились к временам процветания Империи Газ. Пробел в памяти, занимавший несколько лет, был таким беспросветным, что Чайка даже не знала, сколько времени прошло между ее старыми воспоминаниями и новыми. — Извиняюсь... за молчание, — сказала Чайка, свесив голову. — Упустила. Возможность. Рассказать. Другими словами... она считала, что когда раскроет правду о том, что частично потеряла память, ее слова сразу начнут звучать подозрительно, и ей перестанут доверять. Она давно хотела рассказать об этом, но пока сомневалась, возможность сделать это безболезненно ушла. — Ну-у... конечно, я не собираюсь тебя после всего случившегося обвинять, — сказал Тору, почесывая щеку. — Но это очень тревожная новость. — Угу... — Чайка кивнула. Из-за чего Чайка могла лишиться части своей воспоминаний? Может... «Она видела смерть своего отца. Может, поэтому?» Как сказал правитель Дельсоранта, Чайка должна быть мертва. Это слова одного из «героев», лично участвовавшего в убийстве Артура Газа и забравшего себе часть останков. Значит, он видел Чайку, когда находился в замке? Но если так... то в момент атаки на столицу империи Чайка все же находилась в замке. Возможно, шок от горя и ужаса, который она испытала, увидев убийство своего отца, привел к потере памяти?.. — Но... — тихо, почти шепотом, проговорила Чайка. — Когда очнулась. Уже конец. Отец... уже мертв. — Ясно... Тору показалось, что он начал понимать, почему Чайка так хотела собрать останки своего отца и похоронить его. Неважно, присутствовала ли она при его смерти. Важнее то, что из-за потери памяти она знала о ней только от других людей. «Твой отец мертв». «Твоя страна погибла». «Война окончена». Вряд ли она могла примириться с тем, что все эти события случились без ее ведома. В какой-то момент ей просто сообщили о том, что ее будущее решено за нее... и Тору прекрасно знал, насколько это раздражало. Останки Артура Газа. Вместе с ними она похоронила бы не только своего отца, но и все потерянные годы... и смогла бы с чистым сердцем посмотреть в завтрашний день. — Тору?.. — А, нет, ничего, — сказал он Чайке, смотревшей на него с задумчивым видом, после чего вновь перевел взгляд на рынок. И как раз вовремя — он увидел Акари, возвращавшуюся на стоянку с рынка, куда она пошла оформляться. Им нужно было зарегистрировать «Светлану», чтобы с чистой совестью оставить ее и уйти закупать продукты и другие припасы. — Спасибо, — сказал Тору Акари. — Ну, что? — Регистрация прошла без проблем. Место на стоянке дешевое. — Да и въезд в город был дешевым. — Кстати, об этом, — сказала Акари, слегка наклонив голову. — Я тут услышала очень интересную историю. — Интересную историю? — Говорят, что местный правитель совершенно не интересуется городом и практически не вмешивается в его дела. — ...Не интересуется? — Тору нахмурился. — Она даже налоги особо не собирает. — Но это же... «Как такое вообще может быть?» — Сложно сказать, хорошо это или плохо, но из-за отсутствия вмешательства город фактически находится на самоуправлении. Благодаря этому в нем практически нет пошлин, поэтому и рынок такой оживленный... — Так это город-приманка? Но... В городах-приманках налоги намеренно занижались для того, чтобы оживить рынок. Эта мера позволяла привлечь в город людей, у которых можно разжиться ценной информацией об окружающем мире... но вместе с ними в город могли проникнуть шпионы и разведчики, так что планы по созданию городов-приманок были куда сложнее, чем просто «временно отменить ограничения на въезд и выезд из города». Естественно, в таких городах правитель не мог вмешиваться в происходящее напрямую, но содержал штат «глаз» и «ушей», которые внимательно наблюдали за ситуацией. Однако Тору не заметил рядом с рынком никого, кто мог бы играть эту роль. — Это не какой-либо план, она действительно не интересуется городом, — повторила Акари. — Я попыталась разузнать причину. — И? — У этого города довольно долгое время не было хозяина. После войны ему был назначен новый правитель. Это объясняло порядок в городе — если он долгое время обходился без правителей, то в нем уже успело развиться самоуправление, и отсутствие интереса правителя к городу им ничуть не помешало. — Но есть слух, что новый правитель... Доминика Скода, лично истребила множество жителей в деревне, которой правила до этого. — ... — ... Тору и Чайка переглянулись. Если информация Ги достоверна, эта самая Доминика Скода была «героем». То, что в награду за свои заслуги она получила после войны новую землю с городом, ничуть не удивляло. Но фраза о том, что она в какой-то момент убила множество людей из своей старой деревни, резко омрачала рассказ. — Брат, — сказала Акари, прищуриваясь, — Незачем просто так переглядываться. Возвращаться к жизни взаперти уже поздно. — Да не собираюсь я! — ответил Тору и сложил руки на груди. — Но ты права... это действительно интересная история. И дело было не только в истреблении сельских жителей. Если она не интересовалась городом и даже не собирала налоги... то значило ли это, что ей было достаточно своих сокровищ? Например... останков императора Газа, обладавших невероятной магической силой? — Как бы там ни было, я постаралась выяснить, где она живет. Все сошлось с той информацией, которую сообщил тебе твой Ги. Ее поместье находится прямо в лесу. На машине туда ехать где-то полдня, — сказала Акари, после чего по очереди посмотрела на Тору и Чайку. — Что будем делать? — Это... вполне может оказаться ловушкой... Та информация, которую сообщил им Ги, оказалась полностью правдивой... но с другой стороны, он ни слова не сказал об «истреблении» Доминики Скоды. Либо он сделал так, потому что это действительно был лишь беспочвенный слух... Либо... — Нет. Сомнения нам здесь ничем не помогут, — сказал Тору, отходя от Светланы. — Когда купим еду и все остальное... поедем туда. Посмотрим «истребительнице» в глаза.

***

Доминика Скода. Она была рыцарем, прославилась во время решающего штурма столицы Империи Газ и в награду за свою доблесть получила от короля участок земли, на котором располагался Ратисун и еще несколько городков. Хоть она и была рыцарем низшего ранга, площадь ее земли могла потягаться с теми, которыми управляли бароны и виконты. Этого уже хватало, чтобы судить о том, как сильно она отличилась в бою. Но... — Касаемо Доминики Скоды, — сказала Акари уже после того, как «Светлана» покинула город. — Говорят, она не только рыцарь... но и наездница на драгуне. — Наездница... — Тору мрачно нахмурил брови. — Это очень плохой противник. — Действительно, — согласилась с ним Акари. — Плохой? — обернулась Чайка, сидевшая за рулем. На лице ее было отчетливое удивление. — По-другому не описать, — со вздохом отозвался Тору. Ладно еще Альберик Жилетт. Хоть он и далеко не самый приятный противник, но хотя бы традиционный рыцарь. Наездница на драгуне — это уже совсем другая категория неприятных противников. Ее можно без преувеличения назвать худшим из всех возможных вариантов. — ... — Чайка несколько раз хлопнула ресницами. На ее лице не было ни страха, ни угрюмости. Словно она... — Так, ну-ка погоди, — сказал Тору, прищурившись. — Только не говори, что не слышала о наездниках на драгунах. — ... — Чайка моргнула еще несколько раз. — ...Хи-хи. Затем она очаровательно улыбнулась с высунутым языком, словно пытаясь отвлечь внимание. — Ничего себе «хи-хи»! — Тору едва не сорвался на стон. — Нельзя же настолько плохо разбираться в мире! И вообще, ты же вроде как маг?! — Подтверждаю. — Значит, знаешь о том, кто такие фейлы? — Подтверждаю, — Чайка кивнула. — Так вот драконы среди них... Эй, следи за дорогой! — Ай. Чайка тут же перевела взгляд обратно. Тору вздохнул, а затем продолжил, глядя на ее серебряные волосы: — Так вот, драконы... вернее, драгуны среди них считаются совершенно особыми чудищами. Чаще всего известных на сегодняшний день фейл относили к одному из 6 типов. Ортросы. Кокатрисы. Единороги. Грифоны. Кракены. И... драгуны. Каждый тип фейл обладал уникальными магическими способностями, но масштаб и сила магии (а, следовательно, и интеллект) разнились от типа к типу. Таким образом, слово «фейла» означало лишь «зверей, способных применять магию», поскольку разные типы фейл сильно отличались друг от друга.

Поэтому... хотя Тору и Чайке удалось одолеть единорога, это не значило, что им хватит сил победить кракена или драгуна. И, если говорить на тему врагов, которых они могли одолеть, то драгуны, в принципе, считались самыми грозными созданиями на всем Фербисте. Их можно было без преувеличения назвать практически неубиваемыми. — Ты о драгунах слышала? — Знаю. Великолепная оборона. Магия превращения. Драгуны владели магией, позволяющей им изменять свой облик. Драгунов еще называли «бронированными драконами», и это имя они получили, потому что изменяли магией свою кожу, превращая ее в броню. Этот доспех настолько крепок, что трудно представить, что это лишь часть живого существа. Его не могли оцарапать не только мечи и стрелы, но и добрая половина заклинаний. Но главное... даже если драгуна и удалось бы каким-то чудом ранить, их магия могла при необходимости закрывать раны и даже сращивать кости. Их было почти невозможно ранить, а полученные раны они могли в любой момент исцелить. Вот, насколько опасны были драгуны. И более того... — Всадники на драгунах — люди, которые заключают с этими драконами «контракт». — Контракт? — Чайка удивленно наклонила голову, а затем указала пальцем сначала на Тору, а затем на себя. — Я же говорил, смотри за дорогой! Нет, это не такой контракт. Пожалуй, его лучше назвать «клятвой». Она дается в торжественной обстановке. — Клятва... — повторила Чайка это слово, словно оно показалось ей странным. — Подробности этой церемонии — тайна за семью печатями. Я больше ничего сказать не могу. — Тору. Бестолковый, — сказала Чайка, будто в отместку за недавние слова. — От бестолковой слышу! — огрызнулся Тору, а затем вздохнул. — Но это не так важно. Что же нам с этой всадницей делать?.. Всадник, заключивший «контракт» с драгуном, можно сказать, переставал быть человеком, сливаясь со своим напарником в единое целое. Во всяком случае, назвать это создание человеком уже не поворачивался язык. Если попытаться составить рейтинг всех существовавших на Фербисте типов воинов по тому, насколько эффективны они сами по себе, то всадники на драгунах однозначно заняли бы в нем верхнюю строчку. Однако у этой силы была и другая сторона медали — традиционные рыцари и воины ненавидели их. Многим всадникам приходилось регулярно слышать то, как их называли «еретиками» и «чудовищами». — У нас не получится просто решить все в битве, как мы сделали это в Дельсоранте... — Невозможно? — Наши шансы бесконечно близки к нулю, — подтвердил Тору. Его никогда не интересовали битвы один на один и попытки выяснить, кто кого сильнее. Поскольку состояние дел очень сильно влияло на людей, настоящие бои «на равных» были практически невозможны. Победа над противником сегодня не гарантировала победы над ним завтра, и наоборот... Именно поэтому диверсантов с самого детства учили тому, что не стоит считать себя сильнее или слабее кого-либо. Диверсанты гордились тем, что добивались результатов. Им было неважно то, как именно они добивались их. Их не сковывали принципы. Битва для Тору и Акари лишь один из многих методов добиться своего... И пусть этот метод зачастую самый простой, он очень ненадежный, поэтому они старались по возможности избегать его. Эти мысли Тору в точности соответствовали образу мышления диверсантов. — Я тут подумал... Чайка, мы не можем как-нибудь уговорить ее отдать нам останки без крови? — ?.. — Чайка изумленно обернулась. — За дорогой следи! — М, — и тут же повернулась обратно. — Короче... Перед тем как переходить к силовым вариантам — грабежу, воровству и так далее, может стоит попробовать что-нибудь еще? Тебе ведь главное получить останки? — Подтверждаю. — Мы, диверсанты, не стесняемся никаких методов, — проговорил Тору с вялой улыбкой. — Мы в любой момент готовы отбросить в сторону честь ради того, чтобы добиться цели. Вот поэтому нас так ненавидят. Впрочем... если тебе интересно мое мнение, то я, наоборот, не понимаю рыцарей и подобных им, для которых война является самоцелью. Среди рыцарей было немало тех, кто считал, что победа в нечестной битве равносильна поражению. С точки зрения Тору для них была важнее не сама цель, а метод... более того, цели и методы у них часто менялись местами. — Как бы там ни было, у нас, диверсантов, мышление куда более гибкое, чем у них. Например... — Тору вспомнил пример, который когда-то слышал от своего учителя. — Допустим, имеется особняк... пусть будет феодала. Наша задача — каким-нибудь образом заполучить огромный горшок, который в нем находится. Напомню, это просто пример. — Понимаю. Серебристые волосы Чайки качнулись. Видимо, она кивнула. — Но этот горшок слишком большой, и незаметно вынести его не получится. Кто-нибудь непременно увидит, как ты пытаешься утащить его, и более того, в одиночку его не унести — слишком тяжелый. То есть кража исключена. — М. — Что делать? — ... — Чайка наклонила голову. Тору не видел ее лица, но догадывался, что она нахмурила лоб. — ...Взрыв? — Экстремальные у тебя методы. — Заметят. Но неважно. — А-а... ты имеешь в виду диверсию? Да, так тоже можно, — Тору улыбнулся и продолжил, — Правда, есть риск случайно уничтожить взрывом нужный горшок и все испортить. — М-м... — В этом случае можно сначала украсть множество горшков поменьше. — ...М? — Я же сказал — не оборачивайся, — Тору схватил Чайку за голову, развернул ее обратно и продолжил, — Я знаю, о чем ты подумала. Далее мы все эти горшки продаем и получаем деньги. Затем мы просим феодала продать нам нужный горшок. — ... Чайка дернула плечами. Видимо, она пыталась наклонить голову... но Тору все еще держал ее своей рукой, и у нее не получилось. — Другими словами... вбивая себе в голову, что вещь необходимо украсть, мы сами себя ограничиваем. Если наша задача — заполучить ее, можно попробовать какой-нибудь другой метод. В случае такой хрупкой вещи, как горшок, честная покупка куда более адекватный вариант, чем рискованное воровство. — ...Согласна. — Впрочем... — Тору отпустил голову Чайки, после чего посмотрел в ночное небо и угрюмо сказал, — сомневаюсь, что она отдаст их нам, даже если мы вежливо попросим. «Светлана» уже съехала с дороги и двигалась по тому самому лесу, в глубине которого должна была жить та самая правительница. Машина зацепилась то ли за сокрытый под опавшими листьями камень, то ли за бревно, и пассажиров с грохотом тряхнуло. Конечно, рядом с ними никого не было. И дорог тоже. Поскольку «Светлана» была машиной военной, она могла, в теории, пробиться даже сквозь чащу леса... в то время как богато оформленные машины знати не смогли бы заехать так далеко. «Возможно, «Светлану» лучше где-нибудь оставить и пойти дальше пешком», — подумал Тору, как вдруг... — Тору. — Я же сказал, следи за дорогой... — сказал он в очередной раз обернувшейся Чайке... а потом заметил. Поскольку он не сидел на месте водителя, как Чайка, то заметил это не глазами. Он ощутил лишь потустороннее присутствие рядом с ними. Но... — Брат, — Акари позвала его по имени несколько напряженным голосом. Похоже, она почуяла то же самое. — Знаю. Тору выбрался из багажного отделения и переместился к Чайке. За лобовым стеклом все еще был унылый лесной пейзаж, в глубине которого мерцали огоньки. Глаза. Звериные. И более того... — Фейлы... — глухо проговорил Тору. Их было не одна и не две. По оценкам Тору, их было почти 30. — Ортросы!.. Они скрывались в тени деревьев, сверкая голубыми молниями. Считалось, что возбужденные фейлы просто сочились магией, и благодаря этому Тору быстро понял, кому принадлежали глаза. Это были звери, похожие на двуглавых псов, которых называли «ортросами». Если попытаться выделить из 6 типов фейл самую необычно выглядящую, то победил бы, пожалуй, кракен, но ортросы составили бы ему достойную конкуренцию. Хотя их тела походили на собачьи или волчьи, у каждого ортроса имелось по 2 головы. Одна из этих двух голов была главной, а вторая — побочной. Вернее, вторая вообще хранила в себе лишь клубок нервов, отвечающий за использование магии, и не имела ни глаз, ни носа, ни рта. Однако на этой «пустой голове» находились сияющие прорези, напоминавшие отсутствующие органы и игравшие роль маски. — Сами по себе они не очень опасны... — прошептал Тору, хватаясь за свисавшие с пояса стилеты. Ортросы считались сравнительно слабыми фейлами... но только когда речь шла об одном ортросе. Объединившись в стаю, они могли доставить не меньше хлопот, чем драгун. Эти фейлы охотились на жертв с помощью молний. Стая ортросов могла сплести целую сеть из молний, поймав добычу в ловушку. И выбраться из такой сети было крайне трудно. — Брат. Я забыла кое-что сказать, — серьезным тоном промолвила Акари. — В этой местности живет много беженцев, и местные стараются сюда не заходить. — Пораньше сказать не могла?! — рассерженно отозвался Тору... но эта новость мало что меняла. Если в этом лесу жил правитель, он должен быть проходимым. — Про то, что тут водятся фейлы, мне не говорили. — ...Отсюда можно сделать вывод, что выживших еще не было, — отозвался Тору. То, что о существовании опасных созданий в лесу никто не знал, могло означать лишь одно — никому еще не удавалось пережить встречу с ними. Этих людей объявляли пропавшими без вести, и никто никогда не узнавал, что с ними стало. — Чайка. Ты сможешь пробиться? — шепнул Тору Чайке, все еще сидевшей за рулем. — Попробую. Но... — Я знаю. У машин, в отличие от повозок, было много стальных деталей. Это значило, что они хорошо проводили электричество и были уязвимы для молний. Если бы во время прорыва машину ударило током, то Тору и Акари не помогла бы даже защита прицепа. А уж Чайка, чья нервная система была подключена к магическому двигателю, находилась в еще большей опасности. — Я сосчитаю до пяти. За это время ускорься как можно сильнее... а затем отключись от двигателя, — сказал Тору. У них должно было получиться защититься от электричества с помощью плотной шерсти или ткани. А после того как Чайка отключилась бы от машины, «Светлана» по инерции должна была проехать внушительное расстояние. — Давай! — М... м-м. «Светлана» начала резко разгоняться. Тору посмотрел на Акари уверенным взглядом. Та в ответ кивнула, поднялась и показала на свою обувь. Снизу к ботинкам Тору и Акари крепился слой смолы, поглощавший звуки шагов. Электричество он не пропускал. А значит, если бы они стояли, ни за что не держась, то электрический удар по «Светлане» не должен был задеть их. Значит, оставалась лишь одна проблема... — Один, два, три, четыре, пять... Все, Чайка, отключайся! — Угу! — Чайка тут же зажмурилась. Скорее всего, в следующий момент она разорвала магический контур, образовавшийся в ее сознании. Вслед за этим она ухватилась за шнур, тянущийся к плечу, и дернула его так резко, словно пыталась порвать. — Нья?! — обронила она нечто, отдаленно напоминающее вопль. Она закричала, потому что Тору вдруг резко обхватил ее сзади. Не разжимая хватки, он шепнул ей на ухо: — Держись крепче. — ...Согласна, — сказала она, на удивление быстро успокоившись. Затем улыбнулась смотревшему на нее с подозрением Тору и добавила, — Так же. Как и в первый раз. — ...Точно. Действительно, когда они с ней встретились в первый раз, он точно так же подхватил ее. — Доверять. Полностью. — Э. Это была не лесть и не блеф — Чайка смотрела на него глазами, в которых не было ни капли сомнения, и Тору почувствовал, как у него дернулась щека. Он ощутил, как невольно краснеет. «Как неловко-то», — подумал Тору, после чего занес Чайку внутрь машины, и вдруг... Во тьме вспыхнула голубая сеть. Ортросы сплели свои молнии и накинули получившуюся сеть на «Светлану». Повсюду запрыгали всполохи, а от сиденья водителя и стен посыпались искры. — Черт. Тору прикрыл голову руками, понимая, что пора браться за стилеты. Магия не годилась для ближнего боя. Людям были нужны длинные тяжелые гундо для того, чтобы использовать ее, а у фейл отсутствовало даже это. Они были вынуждены зачитывать заклинания, что не давало им атаковать несколько раз подряд. Другими словами, между их магическими атаками была довольно длинная пауза. — Акари, защищай Чайку! — сказал Тору и выпрыгнул из машины. Он не стал пытаться устоять на ногах и перекатился по земле после приземления, одновременно с этим доставая комбоклинки из ножен. — Н-на! — обронил он, метнув клинок в правой руке. Стилет полетел точно в цель и воткнулся в побочную голову ближайшего ортроса. Чудовище тут же совершенно по-собачьи заскулило и задергалось на земле. Побочная голова ортроса нужна исключительно для магии, так что эта атака не должна была убить его, но из-за огромного количества нервов в побочной голове он должен испытывать страшную боль. Ортрос беспорядочно дергался, словно выброшенная на берег рыба. Тору атаковал его побочную голову не из жалости или сострадания. Он сделал это с надеждой на то, что вид корчащегося от боли товарища должен испугать остальных ортросов. Сила ортросов во взаимовыручке, и если бы они нападали разобщенно, то у Тору были бы неплохие шансы на победу. От того, удалось ли Тору напугать фейл быстрой атакой во время перезарядки заклинания, зависели их шансы вырваться из окружения. Тору выставил перед собой второй клинок, одновременно с этим притягивая к себе первый за стальную нить, тянущуюся из запястья. Ощутив рукой сопротивление головы, в которую был воткнут клинок, он воспользовался им, чтобы вскочить на ноги и встать в боевую стойку. — Тору! — прокричала Чайка из окна «Светланы», проносившейся мимо Тору по инерции. Хотя Акари закутала ее в кожаный плащ и держала на месте, Чайка отчаянно пыталась вырваться и добежать до гроба — похоже, она хотела достать свое гундо и помочь ему. — Бегите! Обо мне не беспокойтесь! — крикнул он в ответ.

В версии с изображениями тут находится картинка. В одиночку он мог двигаться гораздо свободнее. Кроме того, в случае чего он мог попытаться сбежать. Кроме того... гундо могло сыграть роль громоотвода и притянуть к себе молнии ортросов. Чайка рисковала бы не меньше, чем если просто осталась бы в водительском кресле. — Магию не использовать! Бегите! Я в... «В порядке», — собирался крикнуть он.

«Куркерун, унзерун, коркерун, пейе, севъе!»

— ...?! Тору резко напрягся. Это было заклинание ортросов. Более того — его последняя часть. Но это не могло случиться так рано. Ортросам нужно было еще как минимум 10 секунд для того, чтобы оправиться и зачитать новое заклинание... — ...?! Нет. Тору заметил, что некоторые Ортросы действительно еще не успели прийти в себя. Но были и те, которые читали заклинание, как ни в чем не бывало... — Ах вы, сволочи! — воскликнул Тору. Оказалось, что отряд ортросов припас козырь. Они разделились на 2 группы. Одна группа нанесла первый удар. И за мгновение до того, как они нанесли его, заклинания начала читать вторая группа. Это позволяло им атаковать 2 раза подряд. — Черт... Тору быстро вернул клинки в ножны, запахнул плащ и прикрыл голову руками. Он не знал, как хорошо сработает такая защита, но это лучше, чем ничего. А затем... Тору окутала трещащая электрическая сеть. — Гха-а-а?! — воскликнул Тору, ощущая, как все его тело пронзила боль. Диверсанты должны были и убивать, и умирать, не издавая звуков, так что этот крик можно считать постыдным... но в то же время боль была слишком сильна, чтобы Тору мог сохранить рассудок. Все мускулы тела сократились против его воли, и Тору упал на землю, после чего судорожно дернулся. Он не мог управлять своим телом. Тору пытался хоть как-то унять судороги, но не мог даже привести в порядок мысли... — Гх, г, г, г... Теперь пришел черед уже Тору дергаться на земле, словно тот ортрос, которого он сразил первой атакой. — Тору! — Брат! Раздались крики людей, уезжавших на продолжавшей катиться вперед «Светлане». Но... — Бегите!.. — только и смог прокричать в ответ Тору. В то же самое время, несмотря на бушующую в сознании боль, он прикидывал свои шансы на победу. Электрическая атака ортросов была сильной, но не смертельной. Просто охотничьим инструментом (и, соответственно, должна лишь обездвижить цель), поскольку ортросы предпочитали есть свою добычу, особенно людей, заживо. Другими словами... «Добивать меня они будут клыками». Причем, скорее всего, уже через несколько секунд. Если бы ему удалось за это время унять боль, то у него, как у диверсанта, специализировавшегося на ближнем бою, появился бы шанс отбиться. В конце концов, без своих молний ортросы были самыми обычными псами. «Гх... черт. Крепись, крепись!» — пытался скомандовать он своему телу, но оно не слушалось. Он даже не мог пошевелить губами, чтобы произнести ключевые слова «Железнокровия» и усилить свое тело. Мысли никак не фокусировались. От того, насколько ему удастся выправить ситуацию за ближайшие несколько секунд, зависело, выживет ли он. — Гх... га... Тору услышал рядом с собой звериное дыхание. Перед глазами, словно накрытыми красной пеленой, промелькнули псиные головы... «Плохо... меня съедят. Заживо». Пожалуй, это была одна из самых страшных смертей для человека. Конечно, Тору, будучи диверсантом, еще много лет назад морально приготовился к тому, что его смерть не будет легкой... но его тошнило от одной мысли о том, что его разорвут в клочья звериные клыки. Мурашки пробежали по спине Тору. Он ощутил на своей щеке вонючее дыхание. Клыки приблизились к шее Тору... — Сгиньте, псы. Не было ни предупреждения, ни чего-либо еще. В воздухе просто послышался ясный, отчетливый голос. Это был женский голос, на удивление спокойный с учетом всего происходящего. — Если вы немедленно не сгинете, я усею всю эту землю вашими трупами. — ...?! Из последних сил преодолевая боль, Тору думал. Кто это был?! Этот голос принадлежал не Чайке и не Акари. Это совершенно другой... — !.. Над головой Тору мелькнула тень. «Дракон?» — подумал было он. Ему показалось, будто на землю опустился расправивший крылья дракон. Но оказалось, что за крылья он принял развевающийся на ветру плащ. Неизвестно откуда появившаяся женщина изящно приземлилась рядом с Тору, удивительным образом не подняв в воздух опавшие листья. Серебристая броня и длинный меч в руках сразу наводили на мысли о том, что она рыцарь. Тору видел ее лишь со спины, и не мог быть уверен в этом полностью... — ... ...Но он все равно подумал, что она прекрасна. Как минимум, прекрасна была ее стойка. Она была совершенно естественной. Но в то же время от ее спины исходило ощущение величественности и «роскоши». Или даже очарования. В отличие от диверсантов, действовавших на поле боя под прикрытием тьмы, это был человек, несущийся в бой в первых рядах и вдохновлявший своим видом всех, кто следовал за ней. Ее длинные светлые волосы качнулись. Сверкнуло во тьме маленькое серебряное украшение. — Биться? Или бежать? Каков ваш выбор? — спросила женщина. А фейлы в ответ... «...Ничего себе». Ортросы быстро удалялись. Эта женщина обратила яростных чудищ в бегство одной лишь угрозой, даже не вынимая клинка из ножен. «Это, скорее, она монстр». Ощущение, доносившееся от нее, было совершенно неестественным. Если бы она тоже выступила против Тору, то даже он бы в первую очередь подумал не о том, как ее одолеть, а как сбежать подальше — настолько ошеломляющей она казалась. Но... «Какая ирония...» — подумал Тору, превозмогая боль. Рыцари-воины такой чудовищной силы на дороге не валялись. А значит... — Ты в порядке? — спросила воительница у Тору, словно, наконец, заметив его и обернувшись. Из-за луны за ее спиной Тору увидел лишь общие очертания ее лица. Пронзительные бледно-голубые глаза. Заостренный подбородок. Поджатые губы. Своей сдержанной красотой она напоминала Акари, но обладала более взрослым шармом. Даже доспехи не мешали разглядеть полноту ее мускулов, бедер и груди, выдававшую полностью созревшую женщину. — Разве в Ратисуне вам не рассказали о том, что тут опасно? — спросила она сокрушенным голосом. Хотя она только что спасла Тору от неминуемой гибели, она не давала понять, что он ей должен, и не хвалилась своей силой — она говорила с ним, словно с упавшим на землю ребенком, которому помогала подняться на ноги. Скорее всего, с ее точки зрения, разгон стаи ортросов был именно такой мелочью. Его спасли в самый нужный момент. В обычных условиях Тору должен был быть благодарен. Но... «Так это у нее мы должны похитить останки?..» — печально подумал Тору, глядя на протянутую руку. Наездница на драгуне Доминика Скода, правительница здешних земель. Именно так отряд Тору с ней и познакомился.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Меланхолия наездницы на драгуне

На всякий случай Тору старался делать вид, что удивлен, и говорить соответствующе: — Так это здесь?.. Хоть актерским мастерством он и не отличался, такая мелочь была по зубам даже ему. Они пытались изображать путников, пытавшихся пройти сквозь лес, случайно атакованных фейлами и решивших после битвы пойти вместе со своей спасительницей. — А что? Со временем безмятежность этого места начинает нравиться больше суеты, — заявила женщина по имени Доминика, обернувшись и приятно улыбнувшись. Похоже, она не понимала, что Тору лишь отыгрывает роль. — В городах слишком много обязанностей. Они утомляют меня. Перед отрядом Тору и Доминикой стоял особняк. Для поместья правителя он казался весьма компактным... вернее, даже маленьким. Из-за затянувшейся войны многие феодалы успели построить себе особняки, похожие, скорее, на крепости. Более того, многие из них превращали свои города в части замков, и выходило, что горожане ютились между двумя стенами, защищавшими их правителя. Но только не Доминика Скода. У ее поместья отсутствовали внешние стены, ров, внутренние стены. Ее беззащитный дом просто стоял посреди поляны в самом центре леса. Впрочем, если подумать... ее особняку не нужна была защита. Сам лес играл роль как внешних стен, так и рва. А как можно понять из атаки ортросов, незадачливая армия могла и вовсе не добраться до поместья. Если подумать над тем фактом, что жилища наездницы на драгуне сторонились даже лесные фейлы, то можно понять, насколько сильна незримая защита этого места. «Сюда тяжело попасть, но и уйти будет непросто. Нужно сразу поразмыслить о путях отступления», — подумал Тору, глядя на плотный лес вокруг себя... — Брат, — обратилась к нему шепотом Акари. Тору заметил, что она куда-то указывала пальцем, и осторожно перевел взгляд. Фигура идущей перед ними Доминики начала мерцать. Серебряную броню, покрывавшую ее тело, окутало голубое свечение... магический свет постепенно искажал ее форму, заставляя причудливо переливаться в воздухе и плыть по телу Доминики. Наконец, превращение закончилось, и броня обратилась несложным светлым одеянием. «Так это... магия драгуна...» Тору был наслышан о ней, но своими глазами видел впервые. — Слуг у меня тоже нет. Простите, что не смогу оказать вам роскошный прием, — сказала Доминика, лично открывая дверь особняка и жестом приглашая отряд Тору внутрь. Однако затем она увидела, что Чайка продолжила ошарашенно стоять на месте, а Тору до сих пор поддерживал гримасу искреннего удивления. Нахмурившись, она с подозрением спросила: — Что такое? — Мы просто удивлены, — высказался за всех Тору. — Если не считать расположения, то разве мой особняк чем-то необычен? — Нет. Дело не в этом... — Ошарашена. Превращение, — вдруг добавила Чайка, кивнув. Доминика, наконец, поняла происходящее. — Что? А... а-а. Ясно, — Доминика кивнула с понимающим видом. — Понятно. Нехорошо вышло. Я немного... забылась. Скорее всего, то «переодевание» было для нее совершенно обыденным делом. Сродни снятию плаща при входе в дом, а вовсе не поводом для гордости. — Простите, что напугала. Из-за того, что я живу одна... я порой забываю о том, как мою магию воспринимают остальные, — с улыбкой проговорила Доминика. Внутри особняка было прохладно, и никаких признаков жизни не наблюдалась. Царила полная тишина. Если бы здесь оказался ничего не подозревавший человек, он бы подумал, что особняк заброшен. Похоже, Доминика не соврала, когда сказала, что у нее нет слуг, и что она живет здесь одна. — Мы очень благодарны вам за то, что вы не только спасли нас, но и разрешили остаться, — произнес Тору как можно более учтиво. «И все-таки... как ее атаковать?» — с ужасом подумал он. Возможно, у Доминики были «останки». А значит, могло случиться так, что отряду Тору пришлось бы сразиться с ней, чтобы забрать их... Но с учетом того, что наездники на драгунах почти неубиваемы, нападение, в идеале, должно быть внезапным. Им нужно напасть на нее тогда, когда она не ожидает этого, и одолеть до того, как она начнет защищаться. В идеале, им нужно было напасть на нее даже до того, как она узнала бы об их существовании. Но теперь, когда они встретились с ней лицом к лицу, вариантов неожиданных атак осталось немного. «Может, нам нужно сыграть на ее слабости?..» Засады могли быть самыми разными. Под неожиданными атаками понимались не только нападения в неожиданный момент или в неожиданном месте, но и неожиданные психологические. Они могли попытаться втереться в доверие к Доминике, а затем внезапно прикончить ее. Диверсанты не считали такую тактику нечестной или презренной. Их сила заключалась в том, что они были готовы отбросить всю свою гордость ради достижения цели. — Тору, Тору, — вдруг дернули его за рукав как раз в тот момент, когда он прикидывал в голове варианты нападений. Это была Чайка. — Удача. Спокойно поспать, — произнесла она с радостным видом. Но Тору в ответ слегка (чтобы не заметила Доминика) нахмурился и прошептал беззаботной девочке: — Слушай... — М? — Я не понимаю, как ты можешь так легкомысленно радоваться. Помнишь ли ты о своей цели, Чайка Трабант? — спросил он, не забывая о Доминике и стараясь звучать как можно тише. — ...М? — Я о том, что у этой наездницы могут быть останки! Ты понимаешь, что у нас уже нет возможности напасть на нее исподтишка? Что мы оказались в самом логове врага? — ...О, — ударив правым кулаком о левую руку, Чайка кивнула. — Память. Конечно, память. Невозможно забыть. — Признайся, ты ведь забыла, — сказал Тору, поражаясь ее беспечности. На самом деле он понимал, почему Чайка после стольких дней марш-броска радовалась возможности поспать в нормальной комнате. Из-за неожиданного появления отряда Жилетта им не удалось провести ни ночи в гостинице предыдущего города. — Но Тору. — Что? — Переговоры. Возможны. Ты говорил. — ...А, — обронил Тору. Кстати, да. Он сам говорил ей о том, что до насилия дело, возможно, не дойдет. Возможно, Тору погряз в мыслях о том, как ему «победить столь могущественного врага» после того, как Доминика смогла разогнать стаю ортросов, даже не притронувшись к оружию. Диверсанты добивались своей цели любыми методами, и если Тору не рассматривал ничего, кроме битвы, то, возможно, ему еще было куда расти. — «Признайся, ты ведь забыл», — повторила ему его слова Чайка. — Почему у тебя получается говорить бегло лишь такие вещи?! — Больно, больно, нельзя, издевательство! — закричала Чайка, когда Тору принялся ввинчивать свой кулак ей в макушку. — Действительно, брат, — вдруг вставила Акари. — Издеваться над тобой и терпеть твои издевательства дозволено лишь мне. — Ты о чем вообще? — Ты забыл о сестре и трогаешь совершенную незнакомку, — произнесла Акари с равнодушным видом. По всей видимости, она злилась на него, но из-за ее неумения отображать эмоции, уловить на ее лице хоть что-нибудь было очень трудно. — Это высшее унижение. Моя сестринская гордость сильно задета. Я требую извинений и компенсации. — Не понимаю я твою гордость. И что еще за извинения и компенсация? — Конкретнее, ты должен прошептать мне: «Я был таким дураком, Акари, ты для меня важнее всего на свете», — а затем мы с тобой должны основательно потискаться, пощекотаться и пообниматься. Возможно, она произносила все эти слова всерьез, но из-за того, что говорила их таким тоном, словно зачитывала скучный учебник, прозвучала ее фраза жутковато. — Это не тянет ни на извинение, ни на компенсацию, — отозвался Тору, глядя на сестру прищуренным взглядом. А затем, словно в ответ на весь их разговор... — Кстати... кто вы такие? — спросила их Доминика. — ... Отряд Тору переглянулся. — Вы не похожи на торговцев... во всяком случае, торговцы так глубоко в лес не забредают. Из-за того, что встреча с Доминикой получилась такой неожиданной, они не успели обсудить свое «оправдание», которое должно было объяснить их появление. Вернее, Тору по пути успел придумать несколько вариантов, но у него не было возможности рассказать о них Акари и Чайке. «Что нам делать?..» Без оправдания не обойтись — случайный человек не оказался бы в глубине леса, об опасности которого знали все местные жители. Отговорки в духе «ну, мы просто мимо проходили» или «мы заблудились» вряд ли бы на нее подействовали. Объяснить наличие оружия несложно — многие путники, отправлявшиеся в дальнюю дорогу, брали их с собой для самозащиты, так что об этом беспокоиться не стоило, но... — Вы знаете... — вдруг обратилась к Доминике Акари. Уловив на своем, как всегда серьезном, лице изумленный взгляд Тору, она тихо продолжила: — Мы с ним — брат и сестра. — ...Ну, это я уже поняла. С учетом того, что, когда Акари назвала Тору «братом», она даже не пыталась говорить тише, эту часть рассказа она могла и опустить. Но затем Акари... — И надо же было такому случиться, что мы, сводные брат с сестрой, впали в пучину запретной любви. ...проговорила эти безумные слова с самым серьезным видом. — Эй?! Полностью проигнорировав изменившегося в лице брата, Акари тем же самым тоном продолжила: — Но хотя нашу заветную любовь не одобрили ни семья, ни родственники, им не удалось загасить ее пламя. Она вспыхнула еще сильнее. Еще жарче, еще нежнее. Речь Акари была ровной, словно ритм капель, падавших на доску. На лице ее все так же отсутствовали эмоции. Неожиданный рассказ о «запретной любви брата и сестры» заставил выпучить глаза даже Чайку, но Акари все продолжала говорить: — Мы были в таком отчаянии, что даже собирались вместе покончить с жизнью, но решили вместо самоубийства попробовать взяться за руки и бежать. В надежде отбиться от преследователей нашей семьи мы попытались пройти через лес, невзирая на опасность.

В версии с изображениями тут находится картинка. — ...Ого. Доминика остановилась. Если до этого она говорила с ними через плечо, то теперь развернулась к ним лицом. Ее глаза выглядели так, словно она пыталась разглядеть их насквозь. «Какого черта ты ей наговорила, идиотка?!» — спросил Тору Акари, старясь не шевелить губами. «Прозвучало убедительно», — ответила Акари. Похоже, она почему-то искренне гордилась своим рассказом. «Любовники, бегущие от преследования, вполне могут забрести в опасный лес». «С чего это?! И вообще, как ты умудрилась весь этот бред на одном дыхании выдать?!» «На самом деле это фрагмент из любовного романа, который я сочиняю в свободное время». «В какое время?!» Тору не имел никакого понятия, что Акари таким увлекалась. «Я уже успела основательно продумать около 30 томов». «Сколько?! Тьфу, неважно. Нас теперь точно будут подозревать!» Мало того, что им было тяжело устроить засаду, но если бы противник начал их остерегаться, то положение стало бы еще более невыгодным. Тору уже начал придумывать оправдание в стиле «извините, у нее очень богатое воображение», как вдруг... — Ясно. Все понятно, — сказала Доминика и понимающе кивнула. — ...Э? — Тору застыл с выпученными глазами. В ответ Доминика еще несколько раз кивнула, а затем сочувственно продолжила: — Тяжело вам, наверное, пришлось... — Нет. Мы... — Ни о чем не волнуйтесь. Я не ханжа и не собираюсь препятствовать вашей любви. Несмотря на все опасения Тору, Доминика, похоже, полностью купилась на бредовую историю Акари. Она не просто не сомневалась в ней ни секунды — она даже начала говорить так, словно пыталась подбодрить их. — Вы можете укрываться здесь, пока ваши преследователи не потеряют след. — А... хорошо. Спасибо вам, — сказал Тору и поклонился. Хотя бред Акари ему все еще не нравился, ему не оставалось ничего другого, кроме как подыграть ей. Но тут... — Правда, в таком случае... — Доминика перевела взгляд на Чайку, которая единственная из всех еще не вошла в роль, судя по ее изумленному лицу. — Кто эта девочка? — А... понимаете... — проговорил Тору с полуулыбкой, толкая Акари в бок. «И как нам теперь представить Чайку?» Чайка стала серьезной проблемой. Несмотря на сопротивление Тору, он был готов согласиться войти в роль брата, оставившего родную деревню, семью и родственников и сбежавшего со своей любимой сестрой... но Чайка в эту историю совершенно не вписывалась. Естественно, объяснение в духе «это тоже моя сестра» здесь бы уже не помогло. «Хм. Плохо», — Акари нахмурилась. — «Моя история состоит лишь из фривольных сцен с участием брата и сестры, ни для кого другого там места не нашлось». «Дурацкая у тебя история», — огрызнулся Тору едва заметным движением губ, после чего повернулся к Доминике и сказал: — Прошу вас, войдите в наше положение. Она... тоже бежала из своего дома. Тору решил, что в такой ситуации будет лучше не придумывать на ходу запутанную ложь, а сказать правду. И по возможности ограничиться лишь важными фрагментами этой самой правды. — Нам повезло встретиться, и теперь мы путешествуем вместе. — ...Ясно, — сказала Доминика после того, как осмотрела Чайку и ее драгоценный гроб, а затем кивнула. — У всех нас свои секреты... и часто о них бывает трудно так просто рассказать незнакомому человеку. — Мы очень признательны вам за понимание, — сказал Тору и поклонился. Даже без дополнительных расспросов было ясно, что у девочки, разгуливавшей с гробом на спине, неординарная история. Похоже, Доминика решила, что у нее сложная и запутанная ситуация, о которой непросто и неловко заявить вслух. Возможно, помогло и то, что Акари рассказала ей заготовку для своего воображаемого романа, пробудив ее фантазию. Как бы там ни было... похоже, что в ближайшее время им оставалось лишь разыгрывать спектакль «влюбленные друг в друга и бежавшие из дома брат с сестрой плюс один человек». «Брат», — на удивление уверенным голосом сказала Акари. «Что еще?» «То, что я сказала, называется констатация факта». «Да отстань уже», — огрызнулся Тору, жалея о том, что не может крикнуть громче.

***

На борту машины «Эйприл», двигавшейся в сторону Ратисуна, находилось 6 человек. По бумагам рыцарь Альберик Жилетт был командиром своего отряда — другими словами, агентство «Климан» дало ему право самостоятельно решать, как именно отряд будет выполнять поставленные задачи. Что за тактики он выбирал для выполнения заданий — им было не важно. Все остальные члены его отряда должны были беспрекословно слушать его приказы. Однако Альберик не хотел, чтобы его отряд зависел от единоличных решений. Конечно, бывали случаи, когда возникала необходимость отдавать прямые приказы, чтобы заставить кого-либо сделать что-либо... Но обычно Альберик обсуждал стратегию вместе с остальными оперативниками на совещаниях, которые собирались каждый раз, когда обстановка значительно изменялась. Он прекрасно понимал, что по всем меркам еще молод и неопытен, и потому предпочитал выслушивать разносторонние мнения своей неоднородной группы. Поначалу из-за этой политики Альберику приходилось терпеть обвинения в «нехватке лидерских качеств» (возглавляла критиков Виви), но сейчас несогласных в его отряде уже не осталось. — Итак... — протянул заместитель командира отряда Николай, окидывая взглядом лежащие на круглом столе документы. Он до сих пор не оправился от ранения, полученного несколько дней назад в битве с диверсантом. Его мускулистая рука была обернута толстым белым бинтом, из-за которого казалась еще более крупной. — Что у нас на этот раз изменилось? Отряд сидел за круглым столом в следующем порядке (по часовой стрелке): Альберик, Виви, Зита, Николай и Леонардо. Матеус сидел за рулем, чтобы «Эйприл» не стояла на месте, но все прекрасно слышал и мог сам участвовать в совещании. — Как обычно, очень много неопределенного, — сказал Альберик. — Наша задача — захватить позабытое наследие Проклятого Императора Артура Газа по имени Чайка Газ, а также разыскать останки Проклятого Императора, которые она пытается собрать. Но... Альберик указал на лежавшие на столе документы, недавно полученные от агентства «Климан». — О Чайке Газ информации практически нет. Если сравнивать ее с тем днем, когда отряд Альберика приступил к заданию, то стопка документов неуклонно росла... но почти все новые материалы описывали поимку самозваных Чаек, а о настоящей они знали примерно столько же, сколько и раньше. — Но почему этих фальшивых Чаек так много? — Хороший вопрос... — протянул Альберик. — Ага. Я именно об этом и подумал, — Николай с понимающим видом кивнул. Действительно, в каком-то смысле представиться Чайкой Газ, рассказать о планах по возрождению империи и попросить денег — хороший шаблон для мошенников. Сам факт существования таких самозванцев не удивлял. Но их было слишком много. До того, как начать охоту на текущую Чайку Газ, отряд Альберика поймал двух самозваных дочерей Проклятого Императора. Простые мошенники, которые хотели заработать денег, не должны так любить это имя. Представляться Чайкой Газ так опасно, что это не стоило выгоды. — Возможно, играет роль именно нехватка информации, — сказала Виви, девушка с роскошными волнистыми волосами. Несмотря на то, что внешне она напоминала благовоспитанную знатную девушку, по профессии Виви была ассасином. Она никогда не рассказывала о своей жизни до того, как оказалась в отряде Жилетта... — Я — Чайка Газ, — вдруг сказала она, надевая на голову неизвестно откуда взятый парик с серебряными волосами. Затем она сложила перед собой руки, словно в молитве, и продолжила: — Я изо всех сил стараюсь восстановить Империю Газ и продолжить дело своего отца. Дядя, дай денег. — Ва-ха-ха-ха-ха! — А-ха-ха-ха-ха! Николай и Зита рассмеялись, тыча пальцами в Виви. Леонардо и Альберик ограничились смущенными улыбками. — Шучу-шучу, — Виви сняла парик, а затем насмешливо показала язык. — Поскольку никто не знает даже того, реальный ли это персонаж, нарядиться в нее проще простого. Берем «сребровласую девочку» и все — можно идти обманывать людей. Актерское мастерство и умение носить самые разные наряды были необходимыми навыками убийцы. Скорее всего, Виви и правда могла с легкостью обманывать людей, выдавая себя за Чайку Газ, если бы того захотела. — Это, может, и так, — сказал Альберик. — Но с другой стороны... есть среди Чаек и те люди, которые на мошенников не тянут, и та, за которой мы сейчас охотимся, из их числа. — Разве это не простые «символы» движения реваншистов Империи? — спросил Николай, вытирая оставшиеся после смеха слезы. — Да, среди них есть те, которые подходят под это описание, — ответил Альберик, поднимая документы со стола. На самом первом листе был список известных на сегодняшний день «Чаек». Их было больше 30. Больше двух третей уже поймали. Большинство пойманных Чаек оказались лишь жалкими мошенницами, о которых только что шел разговор... но были и 3 других «Чайки Газ», которые к ним не относились. Эти 3 покончили с собой после того, как их поймали. Матеус был магом, специализировавшимся на управлении сознанием фейл. Существовали маги, которые умели делать то же самое с людьми... и они могли выудить из попавших под контроль людей любую информацию. Скорее всего, те три «Чайки» покончили с собой, опасаясь именно этого. Во всяком случае, у них имелись тайны, которые они собирались защищать даже ценой собственной жизни. Отряд Альберика считал, что это была информация о реваншистах Империи. Собственно, отряд Альберика с самого начала послали на охоту за «Чайками» именно для того, чтобы подавить в зародыше возможные бунты, восстания и беспорядочные убийства с целью расшатывания общества, организованные реваншистами. Хотя на первый взгляд могло показаться, что «побежденные» не могут представлять угрозы, они вполне могли переманить на свою сторону северные страны, у которых хватило бы сил захватить небольшое королевство. И отряд Альберика понимал, что сделать это куда проще, если у движения будет «символ», а также «регалии» в виде останков императора. Вот только... — Матеус. — Да? — Матеус даже вздрогнул от того, насколько неожиданно к нему обратились. — Ты ведь какое-то время выслеживал ее... ты видел, чтобы она контактировала хоть с кем-то, похожим на реваншиста? — Нет. Такого не было, — сказал Матеус, почесывая бороду. Альберик спросил его о наблюдениях за той Чайкой Газ, с которой они столкнулись в Дельсоранте. На самом деле они выслеживали ее лишь 3 дня, но отряду Жилетта еще никогда не приходилось наблюдать за перемещениями цели столь долгое время. — Пока я за ней следил, она всегда действовала одна. — А затем зачем-то наняла диверсантов, — глухо добавил Николай. По результатам их расследования, после того, как Чайка Газ оказалась в Дельсоранте, она обратилась в местную гильдию и наняла Тору и Акари, брата и сестру, с чьей помощью напала на особняк графа Абарта. По всей видимости, тот юноша, с которым сражался Николай, был тем самым Тору. Но... если она действительно «символ» реваншистов, то с ней на удивление небрежно обращались. Не очень понятно, как можно «символ» оставлять совершенно без присмотра и с полной свободой действий. Ее должны охранять, за ней должны следить... другими словами, рядом с ней так или иначе должны быть люди. — Короче, у нее нет товарищей, на которых она может положиться? Вернее, не было? — Но если так, — Альберик постучал пальцем по документам. — То кто она? Настоящая Чайка Газ? Или же... — Не мошенница, не реваншистка, а Чайка другой фракции? — задумчиво проговорила Зита. — Настоящая она или нет — не так важно, как то, какова ее цель, — сказал Леонардо. — Впрочем... если она настоящая, то возможно, просто собирается эти останки похоронить. — Я не стану отрицать такую возможность, — сказал Альберик, вспоминая девочку, что он видел в Дельсоранте. Она показалась ему очень хрупкой. По ее виду совершенно нельзя было сказать того, что она планировала что-то крупное. Конечно, это мог быть лишь умелый отыгрыш роли... — Но нельзя забывать, что у нее может быть и другая цель. Или же... что ей манипулируют без ее ведома. И если это так, то те, кто используют ее в своих целях, должны быть наказаны. За то, что они используют такую очаровательную девочку... — ... — Для осуществления своих планов... Хм? А что это вы замолчали? На Альберика не смотрел лишь Матеус, и то потому, что следил за дорогой. Конечно, он был командиром, а они подчиненными, так что ничего удивительного в том, что они внимательно слушали его, когда он говорил... Но в то же время эти взгляды немного отличались от тех, что он привык видеть. — Ну. Как бы так сказать, — Николай почесал щеку. — Мы еще никогда до такой степени не... увлекались преследуемой «Чайкой». — Увлекались? М... может быть, — Альберик задумчиво склонил голову. Он действительно ощущал, что эта Чайка Газ не похожа на предыдущих самозванок. Но... это было не все. — Виви? — Альберик обеспокоенно обратился к своей подчиненной, которая зачем-то начала втыкать иголки в сребровласый парик, который недавно надевала. — Что случилось? — Ничего такого, — ответила надувшаяся Виви, а затем швырнула парик. Вряд ли она целилась в кого-то конкретного, но парик прилетел в Матеуса, и тот громко ойкнул — видимо, тот уколол его иглой. — Понимаете, господин Жилетт... — Виви просто ревн... Николай и Зита попытались что-то сказать, но тут... — Молчать, — вдруг сказала девушка-ассасин, в какой-то момент переместившаяся к ним за спину и приставившая иглы к головам. — Понял. Молчу. — Хорошо. Молчу. Николай и Зита проговорили эти слова с поднятой рукой, словно зачитывая клятву. — Что-то я ничего не понял... — Это ничего, господин Жилетт. Вы всегда такой, — с усмешкой сказал Леонардо запутавшемуся Альберику.

***

«Основа военного ремесла — знание местности», — говорили в Акюре. Также там учили тому, что человек, попав в затруднительное положение, забывал самые простые вещи. Но если не растеряться и посмотреть на происходящее трезвым взглядом, можно найти неожиданные пути выхода из ситуации. Вспомнив, чему его учили, Тору решил прогуляться по особняку и осмотреться. Ничего необычного в его строении он не обнаружил. Многие знатные люди строили свои особняки по принципу «закрытый снаружи, открытый внутри». Именно таким и был особняк Доминики — снаружи это прямоугольное здание напоминало неприступную стену, зато внутри даже находился двор. — Это поместье чересчур аскетичное, — прошептал Тору, озвучивая свои впечатления. Поскольку перед тем, как стать правителем, Доминика была воином, то отсутствие роскоши и излишеств можно понять... но у нее дома вообще не было никаких украшений. Казалось бы, человек военный должен расставить в коридорах доспехи и развесить оружие, но даже это отсутствовало. Более того, особняк нельзя было назвать ухоженным. В нем скопилось столько пыли, что шагавший по полу Тору оставлял за собой следы. Из-за этого ощущение того, что он шел по руинам, только усиливалось... как и ощущение безлюдности. — В ту еще мы, конечно, угодили историю, — со вздохом прошептал Тору, продолжая идти по коридору. Как он уже успел сказать Чайке, если дойдет до силового варианта отъема «останков», то без битвы с Доминикой Скодой, наезднице на драгуне, никак нельзя обойтись. Однако у Тору не было никакой уверенности в том, что каких-то 2 диверсанта и маг смогут хоть что-то противопоставить наезднице на драгуне. — Никогда не думал, что придется сражаться против наездника... Наездники на драгунах фундаментально отличались от обычных рыцарей и воинов. Если их и можно с кем-то сравнивать, так это с полукровками. Злые языки описывали их как «людей, продавших свою душу и честь фейлам» или просто как «вошедших в ряды монстров». Некоторые и вовсе не считали их людьми. Наездник и драгун менялись частями своих тел, и в ходе этого обмена рыцарь и сам становился «отчасти драконом». Этот же обмен заставлял фейлу-драгуна расценивать рыцаря как «часть своего тела», и эффект для него был полностью аналогичен эффекту для рыцаря. — Драгун... На Фербисте существовали существа, которых относили к драконам, но это были не фейлы. Всевозможные виверны и вирмы не умели использовать магию и не отличались особым интеллектом. Некоторые люди считали их «просто огромными ящерицами». Стая вирмов жила недалеко от Акюры, и Тору знал их не понаслышке. Но драгуны... драгуны были фейлами. Они знали магию, обладали высоким интеллектом... и именно благодаря этому покрывали себя броней. Если говорить более точно, они обладали способностью укреплять свою шкуру, усиливая защиту на порядок. Другими словами, им была подвластна магия превращения. Их не просто невозможно было ранить. Даже если бы они получили очень глубокую рану, они могли немедленно излечить ее. И... точно такими же навыками обладал и наездник. По условиям «контракта» эта магия могла действовать и на наездника, даже если он находился на значительном удалении от дракона. Другими словами, наездника невозможно ни обезоружить, ни серьезно ранить. Он мог в мгновение ока полностью восстановить свою броню и даже сделать из нее новый меч или копье. Кроме того, они могли излечить любые свои ранения, за исключением самых смертельных — в голову или в сердце. Именно поэтому наездники так устрашали даже сами по себе. Но на практике ко всему вышесказанному нужно было прибавить и мощь самого дракона. Крупные тела этих созданий, способные с легкостью поднять в воздух корову или коня, куда сильнее по сравнению с человеческими. Любой их удар — лапой, хвостом, крылом, чем угодно — мог с легкостью разрушить дом или пробить брешь в крепостной стене. Не стоило думать, что если драгуны не обладали боевой магией, то это делало их слабыми. — Вот бы у них было какое-нибудь слабое место... На самом деле Тору почти ничего не знал о жизни драгунов. Мало того, что их не так много, каждая страна считала своих наездников на драгунах секретным орудием и строго следила за тем, чтобы никакая информация о них никуда не просачивалась. Сам Тору слышал о них только из рассказов вернувшихся с заданий диверсантов, сам он еще ни разу драгунов не видел. Более того, сами эти драконы были поистине неуловимы... нередко бывало и так, что они располагались в том же лагере, что и наездник, но даже товарищи наездника не замечали дракона до начала битвы... Несмотря на свои размеры, они пугали еще и умением действовать незаметно. — Если драгун большой, то можно попробовать вынудить его сражаться внутри особняка... правда, если он сравняет это здание с землей, нас погребет под обломками заживо. «Если дело дойдет до битвы, Доминику Скоду нужно заманить вглубь особняка — так мы сможем обезопасить себя хотя бы от дракона», — подумал Тору, открывая дверь, ведущую во внутренний двор... — ...?! И вдруг увидел, что в нем стояла молодая девушка. Найти в этом поместье девушку было все равно, что отыскать посреди пустыни цветочную поляну. Во дворе сиротливо стояли редкие клумбы, цветы на которых давно уступили место сорнякам. Прелестная, опрятно выглядящая девушка молча стояла рядом с ними, словно пытаясь исправить своим видом пейзаж заброшенного двора. — Кто это?.. — прошептал Тору встревоженным голосом. Все это время он совершенно не ощущал ее присутствия. «Может, это подруга Ги?» Даже когда он глядел прямо на нее, он почти ничего не ощущал. На вид ей было около 15, примерно как Чайке. Возможно, младше нее на год или два. Она была одета в розовое платье, а ее длинные волосы были собраны с помощью красного украшения. Девушка была очень миловидной, но при этом совершенно не казалась отталкивающе яркой. Она производила впечатление хрупкой, невинной юной леди. — ...Извините? — попытался обратиться к ней Тору. Но девушка не ответила. «Кто... это такая?». Тору не ощущал в особняке никого, кроме Доминики, ни до этого, ни сейчас. Конечно, существовали приемы, позволявшие полностью укрыться от чувств противника... но вряд ли они могли заставить Тору усомниться в существовании девушки, когда она стояла точно перед ним. — Это что... Тору начал приближаться к девушке, внимательно разглядывая ее. Она все еще не обращала на него никакого внимания. Она продолжала просто смотреть в пустоту. Словно... — Хм... Тору нагнулся и подобрал лежавший на земле камушек. Щелкнув пальцами, он запустил его в девушку. Камень полетел точно к ней и... — Так я и думал. ...пролетел сквозь нее. Девушка была видением, миражом... точнее, проекцией. Тору слышал о приборах, позволявших спроецировать бестелесный образ, напоминавший настоящего человека. Это могло показаться волшебством, но насколько Тору знал, за это от начала и до конца отвечали машины. Впрочем, иллюзия лишь иллюзия. Изменения температуры, влажности или освещения заставляли изображение размываться и выдавали его природу. — Это такая замена портрету? — пробормотал Тору, нахмурившись. Изображение было настолько отчетливое и настолько детальное, что казалось, будто к этой девушке можно притронуться. Тору чисто из любопытства протянул к ней руку... — Не трогай, — услышал он вдруг тихий голос. — ... Тору обернулся. Естественно, он уже успел почувствовать, что во дворе не один... — А... я... просто... — но попытался изобразить истинное изумление. У края двора стояла Доминика. — ...Прости, — Доминика покачала головой, словно ей стало неловко за свои слова. — Даже если бы ты попытался коснуться ее, у тебя бы не получилось. — Нет, это я приношу свои извинения, — Тору поклонился, стараясь соблюдать все правила приличия. — Просто она была так красива... — Красива, говоришь?.. — произнесла Доминика, сомкнув наполовину веки и задумываясь о чем-то. Затем она вновь перевела взгляд на Тору и слабо улыбнулась. — Спасибо. — ...Кто это? Ваша родственница? — спросил Тору, уже начавший выстраивать в голове картину происходящего. Призрачная девочка... чем-то напоминала Доминику. Можно было подумать, что это она сама в юном возрасте, но сходств не так много, а главное — эта девочка производила совершенно другое впечатление, нежели она. Вряд ли Доминика хоть когда-то была столь хрупкой и нежной, словно летящий по ветру лепесток. Ее можно уподобить скорее дереву, которое крепко держалось корнями за землю. — ...Люсие Скода. Моя младшая сестра, — ответила Доминика после небольшой паузы, словно ей нужно было время, чтобы решиться на эти слова. — Понятно, — Тору кивнул, а затем вновь посмотрел на изображение Люсие. Тору отчего-то казалось, что она напоминает Чайку. Но если бы его спросили, он бы и сам не смог ответить, чем именно. Возможно, в этом играла роль доброжелательность, которую Доминика демонстрировала по отношению к ним. — ... — ... Тору и Доминика какое-то время молчали. Они продолжали смотреть на призрак Люсие, а затем... — Разве ты не собираешься спросить? — вдруг проговорила Доминика, словно устав от тишины. Она уже успела сказать им, что живет в особняке одна. Ощущения Тору полностью подтверждали эти слова. Это означало... что сестра Доминики жила не с ней. Она сделала иллюзию своей сестренки и поставила ее украшать двор. Вариантов объяснений этому... было не так уж и много. А уж если вспомнить, что она рефлекторно сказала ему не прикасаться к ней, сама позабыв о том, что это только проекция... то этот образ мог выражать лишь глубокую привязанность по отношению к ней. По отношению к человеку, которого она больше никогда не увидит. Другими словами... — Она погибла? — ...Да, — сказала Доминика таким тоном, словно насмехалась над собой. Казалось, будто от этого вопроса ей стало немного легче. Вздохнув, она продолжила, — В то время, пока я была на войне. — ... Когда-то Тору примерно так и рассказал Чайке историю о девушке по имени Хасумин. Возможно, Доминике просто хотелось, чтобы кто-то выслушал ее историю... пусть даже это будет совершенно незнакомый человек. Возможно, именно поэтому она не ограничилась просто спасением отряда Тору, а пригласила их в свой особняк. Возможно, было и то, что от придуманной Акари истории ей стало тяжело на душе, и она решила обменять их секрет на свой, чтобы уравновесить ситуацию. — Она была так дорога мне. Но она умерла. Я не смогла защитить ее. — Мои соболезнования, — ответил Тору без особых изысков. Тору знал, что неискренние утешения могут задеть чувства скорбящего человека. Усопшего не могли вернуть никакие слова. А раз так, то лучше почтить ее память молчанием. — Я стала наездницей на драгуне, потому что хотела, чтобы моя сестренка жила в безопасности и достатке. После того как наши родители скончались, мы с ней, две сестры, были вынуждены выживать плечом к плечу... — На лице Доминики появилась самоуничижительная улыбка. — Какая ирония. Я стала наездницей ради своей сестры, но именно из-за того, что стала наездницей, не смогла защитить ее. Наездники на драгунах обладали огромной силой. Особенно великолепна была их защита, и именно поэтому они так хорошо смотрелись в первых рядах. Потеря одного единственного наездника резко понижала шансы на победу не только его отряда, но и всей армии. Пожалуй, никакие обстоятельства не разрешили бы ей вернуться с войны раньше времени — уж больно многие люди не умирали в боях именно благодаря ей. Как бы она ни любила свою сестру, она не могла просто бросить своих товарищей на верную смерть. «Возможно... сейчас она именно потому и живет затворником?» После того как она потеряла самое дорогое, что у нее только было, у нее, пожалуй, отпала необходимость ни во власти, ни в титуле наездницы на драгуне. — Скода... это разорившаяся рыцарская семья, — продолжила Доминика свой неспешный рассказ. — Отец не вернулся с фронта, мать умерла от болезни... наше имение было небольшим, денег на прислугу тоже не было. Семья, находившаяся на грани гибели. После того как мы с сестрой остались вдвоем, жители наших земель перестали воспринимать нас всерьез. Они начали задерживать оплату налогов... и наша жизнь стала очень тяжелой. Как бы мало феодал ни собирал налогов, он должен поддерживать свой статус. Ему нельзя жить хуже простых крестьян. Из-за этого те переставали уважать его, как это и случилось с семьей Скода. Феодал может держаться на плаву только через страх и уважение. Но... после того как Доминика ушла на фронт, среди местных жителей появились люди, которые сочли семью Скода, в которой осталась лишь одна маленькая девочка, легкой добычей. Они пришли к ним в дом и потребовали отказаться всего имущества в их пользу. Их дом едва можно было назвать домом, достойным феодала, но с точки зрения крестьян он был «роскошью». Они обвинили семью Скода в том, что жители в деревнях живут на грани нищеты, а те — в роскоши, совершенно не заботясь о своих людях. У Люсие не было выхода... ей пришлось отдать им все свое имущество. Но все же даже она отказалась отдавать им некоторые вещи, принадлежавшие ее семье уже несколько поколений — старинные мечи, доспехи и произведения искусства, подаренные королевским двором. Это была последняя нить, которая связывала имя Скода с благородными рыцарскими традициями. Несомненно, Люсие считала, что имя и честь семьи Скода, которые до последнего защищала их мать, и которые были вверены ее сестре, должна защищать и она. Конечно же, жители не понимали этого. Несколько человек в ярости набросились на Люсие и поколотили ее. Она так и не оправилась от этого нападения — ей становилось все хуже и хуже, и, в конце концов, она умерла. — Возможно, вы слышали об этом в Ратисуне, — сказала Доминика, вновь приняв самоуничижительный вид. — Что, когда я узнала правду... то убила всех, кто посмел поднять руку на мою сестренку. «Ага, так вот откуда история про истребление взялась», — понял Тору. С одной стороны, действия Доминики можно рассматривать как наказание тех, кто посмел притронуться к семье правителя... но о любом правителе, который устроил такое побоище без суда и следствия, будут говорить, что он сошел с ума. Кроме того, Доминика — наездница на драгуне. У ее противников не было против нее ни единого шанса. — Я была готова понести тяжелое наказание... но так получилось, что я в последние дни войны смогла несколько раз серьезно отличиться во время битв... По прихоти судьбы король закрыл глаза на случившееся и дал мне во владение эти земли, куда я и переехала. — Понятно... Теперь становилось ясно, почему Доминику совершенно не интересовала должность правителя. Она подразумевала множество обязанностей, а если прибавить к этому то, что именно из-за подобной должности она в свое время потеряла сестру, то можно было понять, почему она махнула рукой и пустила дела в своих землях на самотек. — ...Прости, — закончив рассказ, Доминика бессильно покачала головой. — Вся эта история вас совершенно не касается. Буду признательна, если ты сочтешь ее платой за ваш ночлег. — Ничего, я совершенно не против, — ответил Тору. Вот только... «Почему мне кажется... что тут что-то не так?» — вдруг промелькнула мысль в его голове. Вряд ли Доминика наврала ему. У нее не было причин говорить неправду. Но... «Может, это из-за того, что прошло столько времени?» Рассказ Доминики получился на удивление спокойным... словно она была просто сказительницей, а история эта — лишь сказкой. В ее словах не чувствовалось отголосков той трагедии, что она пережила, того гнева, что заставил ее убить несколько крестьян... тех бушующих чувств, которые должны были литься через край. Говорят, что лучше всего от отчаяния помогает время. Раз так, то выходит, что за эти несколько лет она успела полностью примириться со смертью своей сестры? Или же... «Это из-за того, что она наездница?» Неужели магия дракона могла залечивать даже сердечные раны? Или же из-за того, что она частично превратилась в дракона, она лишилась человеческих чувств? — Кстати, — сказал Тору, вдруг вспомнив еще кое-что. — Госпожа Скода, вы ведь наездница на драгуне? — Да. И что с того? — Доминика вопросительно наклонила голову. Тору обвел взглядом двор, а затем задал вопрос, который мучил его целый день: — Я нигде не вижу вашего драгуна. Где он? Как уже было сказано, наездники неотделимы от своих драконов. «Клятву наездника», его «контракт» с драгуном могла расторгнуть лишь смерть одного из них. Поскольку этот «контракт» действовал даже на значительном расстоянии, наездник и драгун обычно находились вместе, хотя это и не значило, что они должны быть рядом 24 часа в сутки. Но в этом особняке не было ни единого следа дракона. Ее дракон не мог быть мертв. Если бы это случилось, Доминика не смогла бы использовать то магическое превращение, которое использовала для переодевания. — А-а... вот оно что, — Доминика понимающе кивнула. На мгновение она словно задумалась о чем-то, а затем... — По определенной... причине его здесь нет, — кратко объяснила она. Похоже, она не собиралась рассказывать о том, что именно это за «причина». — Но это, наверное, даже к лучшему. — Что вы... имеете в виду? — С точки зрения обычных людей дракон — это просто фейла. Не думаю, что вы бы смогли уснуть, если бы рядом с вами разгуливал дракон. Даже на войне другие солдаты старались ночевать как можно дальше от меня. — Но я слышал, что драгуны — создания особенные... Хотя кракенов и драгунов беспечно приписывали к «фейлам», эти создания были на порядок умнее остальных фейл, и этот интеллект, в частности, давал им иммунитет к магическому подчинению. В то же самое время он открывал возможность для новой формы взаимовыгодного сотрудничества — их не порабощали, ими не управляли, с ними заключали «контракты». — Это неважно, — Доминика покачала головой. — Важна лишь внешность. Никого не волнует, что думает сам дракон. Вот потому люди и... а, — Доминика явно что-то пыталась сказать... но в последний момент одернула себя и покачала головой. — Как бы там ни было, вам не о чем беспокоиться. — ...Ясно, — только и смог ответить Тору. Слова «вам не о чем беспокоиться» им ничем не помогали. Если дело дойдет до того, что «останки» придется забирать у Доминики силой, то им нужно будет выяснить, где прячется драгун, иначе он может вмешаться в ход битвы и спутать планы. Впрочем... факт того, действительно ли у Доминики были «останки», все еще оставался под вопросом — Кстати, госпожа Скода. — Что? — Вы говорили, что отличились во время войны. — ...Было дело. Это была битва не на жизнь, а на смерть. — А можно узнать, что именно за битва? — Я принимала участие в штурме столицы Империи Газ, — как ни в чем не бывало заявила Доминика. Она сказала эти слова с немного печальным видом, словно не гордилась этим, а наоборот, немного стыдилась. Скорее всего, опять из-за сестры — они считала, что недостойна того, чтобы гордиться своими заслугами. — Эта земля — награда от его величества за победу в той битве. Но если честно, сейчас, без Люсие, эта земля мне только в тягость... — Мирская власть, слава и богатство вас уже не прельщают? — ...Именно. Они мне безразличны, — подтвердила она еще одну догадку Тору. «А раз так...» Она вполне могла уже избавиться от «останков». Или же, если она еще не успела это сделать, у них имелась возможность уговорить ее отдать или обменять их. — Почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась Доминика, с подозрением посмотрев на Тору. Похоже, он задал слишком много вопросов. — Нет, просто... просто меня удивило, что у знатного человека, вроде вас, такой... ну... — Скромный дом? — с улыбкой подсказала Доминика. — Откровенно говоря, да. Вот я и думал, в чем может быть причина. — Если честно, я уже не хочу ничего, — вяло проговорила Доминика. — Но все же, если бы мне сказали, что я могу получить все, что захочу, я бы... На этом месте она затихла. Доминика посмотрела в пустоту, и по глазам ее было видно, что она вспоминает прошлое. — Вы бы...? — поторопил ее Тору. Она еще какое-то время не решалась ответить, а затем... — Возможно, эти слова прозвучат опрометчиво, — Доминика перевела взгляд на Тору и закончила, — но я бы хотела вновь оказаться на поле боя. — ... Долгая война закончилась, начав эпоху мира. Тору считал, что людей, вроде него, жалевших об этом, практически нет... или есть, но крайне мало. Он и не думал, что вдруг встретится с человеком, который точно так же мечтал о том, чтобы война возобновилась. И более того — что это будет человек из той армии, что уничтожила Империю Газ. А ведь даже Чайка не хотела повторения войны... — Кстати. По поводу еды, — вдруг сменила тему Доминика. — А... да? — Если честно, нормальной еды у меня нет. Иногда я хожу на охоту и копчу мясо пойманных оленей и кабанов... но не более. — Не беспокойтесь, с этим мы управимся и сами. Спасибо за учтивость, — сказал Тору и поклонился. В «Светлане» был отсек для еды, который они загрузили провиантом на неделю вперед. — Хорошо. В таком случае вы можете пользоваться моей кухней. — ...Спасибо, — Тору кивнул. Но... «Да что такое? Что-то... что-то здесь не так». Выразить словами, что именно, он все еще не мог. Но на задворках его сознания то и дело мелькал бестелесный дискомфорт.

***

Комната, которую они заняли, располагалась в глубине второго этажа. — И все же... почему этот особняк так выглядит? После разговора с Доминикой во внутреннем дворе Тору решил еще раз пройтись по особняку. За исключением небольшого размера никаких архитектурных странностей в нем не было. Его построили по тем же правилам, которым следовали многие знатные семьи. Поскольку диверсантам, вроде Тору, приходилось порой заниматься убийством важных людей, типовые планы особняков они знали наизусть. Но... в этом здании была одна странность. В нем словно не жили. Судя по тому, что на стенах и колоннах отсутствовали даже серьезные царапины, здание выглядело очень новым, но пол просто устилала пыль. Складывалось впечатление, что этот дом забросили сразу после возведения, и в него никогда никто не заселялся. Возможно... Доминика даже никогда не ходила дальше своей комнаты. Она говорила, что ее уже не интересуют ни слава, ни богатства... а значит, она вполне могла решить, что покуда у нее есть крыша над головой, которая может укрыть ее от дождя, ей незачем что-либо делать. — Что-то... я все никак не могу перестать думать об этом... — пробормотал Тору, открывая дверь в их комнату. Хоть особняк и был маленьким, но это все же был дом для знати с весьма просторными гостевыми комнатами. Казалось, будто в этой комнате могли целиком поместиться те руины, в которых Тору и Акари жили в Дельсоранте. Украшений в комнате совершенно не было, зато имелись кровати, свечи и письменный стол — необходимый минимум для того, чтобы заночевать в этой комнате. Вот только... как и весь остальной особняк, эта комната выглядела так, словно ей не пользовались несколько лет. За пылью не было видно пола, а воздух был спертым. Запах плесени так резал нос, что не помогло бы даже открытое окно. Но при этом... — ... Тору нахмурился. В комнате было одно-единственное чистое место — возле стоявшей у стены кровати. Более того — это место вычистили практически до блеска. Впрочем, Тору прекрасно понимал, что заселившийся сюда человек на радостях от того, что ему наконец-то представилась возможность снова переночевать в комнате, уделил особое внимание месту своего ночлега. Но... — Акари... — Что, брат? — отозвалась стоявшая рядом с кроватью Акари. — Позволь мне задать тебе один вопрос. — Конечно, брат. Ради своего любимого брата я готова без тени смущения поведать все — от цвета своего белья до календаря месячных. Акари зачем-то сжала кулаки. У нее явно были какие-то свои ожидания. — Ты думаешь, я собираюсь задать тебе непристойный вопрос? — В противном случае ты бы не стал спрашивать моего разрешения. — Далее, зачем мне знать цвет чьего-то белья? — Разве тебе не интересно, брат? — По крайней мере, цвет твоего белья меня не интересует. — Я понимаю. Не так важно белье, сколько то, что находится под ним. — Да не говорил я этого! — Кстати, сейчас на мне белья нет. — А-а-ы?! — Шучу, — сказала Акари, не меняясь в лице. — Я собирался спросить вот про это, — со вздохом произнес Тору и указал пальцем на кровать. Это была самая обычная кровать, которую только можно представить. У нее имелся полог, напоминавший о том, что эта комната предназначалась для знати, но сама кровать была настолько обыденной, что почти не поддавалась описанию. — Почему на ней две подушки? — Потому что их на нее положили. — Кто? — Я. — Ты ими драться собралась? — Если ты так хочешь, то я не против, но сражаться только двумя подушками не очень интересно. — ... — Тору посмотрел на Акари, прищурив взгляд. Но та даже не дрогнула и уверенно приняла его зрительную атаку. — Возможно, ты забыл, брат, но мы с тобой — брат и сестра, связанные узами запретной любви, ненавидимые родной деревней, преследуемые родителями и неугомонные в постели, — проговорила она назидательным тоном, словно поучая своего глупого братика. — ...На неугомонных не согласен. — Шучу. — Это я и сам понял. — Но в каждой шутке... — Нет там никакой правды! — резко прервал ее Тору. — Во всяком случае, поскольку нельзя вызывать подозрения наездницы на драгуне, я предположила, что нам, возможно, необходимо отнестись к нашей истории о «падших брате и сестре» со своей серьезностью. Акари явно намекала на то, что они будут вынуждены спать в одной комнате и на одной кровати. — Эта комната — наша, здесь нам спектакли разыгрывать не нужно! — сказал Тору, а затем осмотрелся. — А где Чайка? — В соседней комнате, — ответила Акари, указывая на стену. — Нам нужно обсудить пару вещей. Вопрос только в том, в какой комнате. — Лучше в этой. Она рассчитывалась на двоих, и потому просторнее, — тут же ответила Акари, видимо, поняв, что сейчас шутить не стоило. — Кстати, я уже все тщательно осмотрела, но в нашей комнате нет никаких звукопроводящих трубок или каких-либо других хитростей. Полагаю, их нет и в соседней комнате. Изучение помещения перед тем, как остановиться в ней на ночь, можно назвать дурной привычкой диверсантов... но для них это казалось делом совершенно естественным. Заметить прячущегося под кроватью убийцу, трубку для подслушивания или магический прибор для подглядывания случайно невозможно — их нужно тщательно искать. — Хорошо, я сейчас схожу за ней, — сказал Тору, выходя в коридор.

***

— Хороший человек, — сказала Чайка. — Доминика Скода. — Ну... это, наверное, действительно так, — ответил Тору, сложил руки на груди и вздохнул. Он уже успел привести Чайку из соседней комнаты и рассказать свой план. — Очень добрая, — добавила Чайка, похлопав по кровати. Она говорила правду — Доминика действительно очень хорошо отнеслась к отряду Тору. Естественно, отчасти потому, что она не знала, кто они на самом деле и чего добивались. Но Доминика все равно проявляла удивительное гостеприимство к незнакомцам, которые просто оказались возле ее особняка. Обычно люди не пускали в свои дома неизвестных, о которых знали лишь то, что они рассказывали сами. — Возможно, она так добра из-за тебя, Чайка, — сказал Тору. — М? — Во время войны... или после?.. В общем, она потеряла свою младшую сестру. Вы уже заметили эту штуку во внутреннем дворе? Отсюда должно быть видно, — Тору указал пальцем на окно. Естественно, под «этой штукой» он подразумевал иллюзию Люсие Скоды. — Мне кажется, что Чайка немного напоминает ее сестру. Возраста ты примерно того же. — ...И правда, — подтвердила Акари, окинув взглядом внутренний двор. — Судя по ее словам, она винит себя за то, что не смогла защитить сестренку, поскольку была на войне. Похоже... именно поэтому ее больше не интересуют ни слава, ни богатства, ни власть. Или же в этом виновата апатия, развившаяся на этой почве. Если ей действительно на все наплевать... то она и правда могла с легкостью пустить в свой дом незнакомых людей. И их настоящие личности в таком случае ее тоже не интересовали. — Но когда ты успел узнать все это, брат? — спросила Акари, отходя от окна. — Когда только что был во дворе. — Прекрасно, брат, — Акари сложила руки на груди и удовлетворенно кивнула. — Значит, у тебя от природы есть смекалка, способная заставить женщину сболтнуть лишнего. — Ты меня сейчас хвалишь или ругаешь? — Разумеется, хвалю. Стала бы я ругать своего любимого брата? — Акари размашисто мотнула головой... а затем, словно что-то заметив, ударила в ладоши. — Хотя. Погоди-ка, брат. Если ты любишь, чтобы тебя бранили, то никчемная Акари Акюра готова бранить тебя изо всех сил сколько угодно. — Хорошо, помолчи. — Естественно, если ты хочешь, чтобы я связала тебя, била, пинала или топтала — я способна и на это. — Помолчи. Ради всего святого, помолчи, — протянул Тору. — Вот уж не думала, что и Доминика Скода так любит свою сестренку. — Я же сказал — помолчи. И не примешивай сюда свой бред. Здесь обычные чувства, обычные. Скорее всего, Доминика любила Люсию только как свою сестру. Во всяком случае, Тору не думал, что их любовь включала в себя оскорбления, связывания, тычки и пинки. Он не хотел так думать. Не то чтобы он знал все детали. — Как бы там ни было, — прокашлявшись, Тору попытался силой вернуть разговор в первоначальное русло. — Пожалуй, Чайка совершенно права в том, что Доминика Скода — не злодей. У нас с ней нет взаимовыгодного сотрудничества, но она до такой степени благородна, что хорошо относится к людям, даже если это не приносит ей выгоды. Однако... Тору приставил вытянутый палец к носу Чайки. — Ты ведь помнишь, Чайка Газ? Вероятнее всего, эта наездница — одна из тех людей, кто убили твоего отца. — ... И тут Чайка резко помрачнела. Неважно, остались ли у нее «останки», но вероятность того, что она принимала участие в штурме столицы Империи Газ и являлась одним из «героев», схлестнувшихся в битве с Артуром Газом, была очень высокой. — ... Свет в глазах Чайки быстро мерк. Вероятнее всего, из-за того, что ее ткнули носом в факт, который она изо всех сил пыталась забыть, на нее немедленно накинулось уныние. Она свесила голову и сжала в кулачки руки, лежавшие на коленях. — А, нет, я хотел сказать... — спохватился Тору. Он не думал, что его слова настолько расстроят ее. Да, он хотел привести ее в чувства... но теперь складывалось впечатление, словно он издевался над ней. — Я... не имел в виду, что ты должна ненавидеть ее или еще чего. — ... — А-а, черт, да что такое, что я такого сказал?! — Тору посмотрел на Акари в надежде на то, что она хоть чем-то ему поможет. — Ясно, — сказала Акари со сложенными на груди руками и снова кивнула. — Так вот каким образом можно вызвать у моего брата смятение. Неплохо. — Сейчас не время восхищаться! — воскликнул Тору совершенно в растерянности. И тут... — ...Прости. Тору, — сказала ему Чайка с неуклюжей улыбкой. — Тору. Думать. Изо всех сил. Виноват. Нет. Как обычно, Чайка говорила, выдавая набор слов на континентальном языке, и понять ее было непросто... но похоже, что она имела в виду «Поскольку Тору изо всех сил думает вместо меня, он не виноват». Видимо, это был ее способ утешить или пожалеть его. — А-а... — Тору почесал щеку, а затем, усмирив ощущение неловкости... —Ты ведь все равно не согласна с моим планом, да, Чайка? — М-м... — растерянно протянула Чайка. — В нашем случае это был бы самый верный способ... Тору предложил решить проблему с помощью порции яда. Другими словами, он хотел отравить ее. Пусть им удалось бы подтвердить, что у Доминика есть «останки». И... что они собирались делать в таком случае? Главный вопрос заключался в этом. Естественно, они могли положиться на мнение Чайки о том, что она «хороший человек» и попытаться провести переговоры с целью уговорить ее отдать останки. Если Доминику действительно не интересовала мирская власть и деньги, то и ценность «останков» не должна им помешать. Был даже шанс того, что она просто подарит им их. Но... как бы они ответили на вопрос «почему вы хотите останки императора Газа?», задай она его? В головах людей прочно укоренилось мнение о том, что «Империя Газ — корень зла, развязавший ту войну». И поэтому не было никакой уверенности в том, что, пусть и отставная, но наездница продолжит хорошо относиться к дочери Проклятого Императора, узнав, кто она такая. Наконец, она могла просто отказаться отдавать им «останки». «И если это случится, победить ее станет еще сложнее, чем сейчас...» Несомненно, Доминика стала бы вести себя осторожно с отрядом Тору. А победить осторожную наездницу практически невозможно, даже с помощью засады. Можно попытаться надавить на слабое место... но Тору не имел ни малейшего понятия, какая уловка могла заставить дрогнуть руку человека, потерявшего дражайшую родственницу и отбросившего почти все мирское. Поэтому... Тору предложил, что уж если так рисковать, то лучше попробовать нанести верный удар, пока она еще не подозревает их. Однако он не знал, подействует ли отрава на наездницу. Насколько сильна целительная сила драгунов, могли ли они восстанавливать свои органы и нервную систему? Наездников было так мало, и их способности держались в таком строгом секрете, что трудно разобрать, где в рассказах о них правда, а где — ложь. Пожалуй, для верности нужно значительно превысить смертельную дозу яда. Если использовать нервно-паралитический яд, то даже если бы он и не убил ее, то должен был обездвижить на какое-то время. То, что наездников можно убить, лишь отрубив голову, означало либо то, что восстановление такого сложного органа, как мозг, требовало много времени, либо вообще невозможно. — Ну, мы ведь лишь диверсанты, — со вздохом произнес Тору. — Мы готовы пойти на все для достижения цели, но саму цель определяем не мы. — Тору?.. Фиолетовые глаза Чайки моргнули. А Тору совершенно ясным и уверенным тоном заявил: — Или, если совсем утрировать, наша цель — исполнение твоих желаний, хозяйка. — Тору. Я... Изумление. Счастье. Страх. Беспокойство. На лице смотревшей на Тору Чайки сложным образом переплетались друг с другом эмоции. Изо всех сил стараясь скрывать свои собственные чувства, Тору хладнокровно сказал: — Поэтому, если ты не хочешь этого... если ты хочешь поставить желание остаться «хорошим человеком», как Доминика Скода, выше задачи «сборка останков», то мы не сможем тебе помешать. Нельзя что-то приобрести, не потеряв что-то еще. Даже если речь идет о возвращении того, что ты считаешь своим. Время. Деньги. Доброе имя. Дружба. Любовь. Доверие. Что-то непременно придется потратить. — Я думаю о том, как мне действовать, но у тебя, как у моего нанимателя, есть право принять или отклонить мои планы. — ... Тору посмотрел сначала на засомневавшуюся Чайку, а затем перевел взгляд на Акари. Однако она лишь молча кивнула. Она полностью разделяла мнение Тору. — Ну... я не требую, чтобы ты решила все прямо сейчас, но... — сказал Тору, не глядя на свесившую голову Чайку. Смотреть ей в глаза было слишком тяжело. С учетом того, что диверсанты использовали в качестве инструментов не только свое тело, но и чувства, ему было еще куда расти. — Скорее всего, у нас не так много времени. Отряд того рыцаря может догнать нас. — ...Поняла, — сказала Чайка, продолжая смотреть вниз и морщить лоб. Впрочем... «Ну, здесь и сейчас у нее решить не выйдет», — оценил ситуацию Тору. Сомнения Чайки были «болезнью», которая мучила всех воинов, попавших на свою первую битву. От нее страдали все, кто жил битвами — и пехотинцы, и рыцари, и диверсанты. Причина ее заключалась в том, что в ходе их обучения и тренировок они считали «врагов» некими абстрактными созданиями, которых нужно уничтожить... Но когда они оказывались на поле боя и видели «врагов» живых, дышащих и кровоточащих, вся их решимость моментально улетучивалась. Они забывали даже те приемы, которые с таким трудом доводили до совершенства. Конечно, до такого уровня доходило не всегда. Но причина того, что солдаты чаще всего умирали именно в первой битве, была в том, что все они в той или иной мере не могли сражаться в полную силу из-за этого шока. «Враги» не условное обозначение, не вещь. Они живые люди. Может показаться очевидным, но одно дело — знать об этом, и совсем другое — ощутить всеми своими чувствами. Скорее всего... атака в Дельсоранте была первым «отвоевыванием» Чайки. Во всяком случае, первую часть «останков» она получила именно в ходе нее. А значит, она еще толком не успела ощутить, что значит лишать кого-то чего-то, что значит противостоять кому-то. Кроме того, правитель Дельсоранта пытался без каких-либо колебаний убить их всех. Поэтому в тот раз она не чувствовала никаких угрызений совести. Но... в случае Доминики Скоды все было по-другому. Они шли к ней, будучи уверенными в том, что идут к «врагу», но она спасла их и отнеслась с дружелюбием. Именно поэтому Чайка никак не могла собрать волю в кулак и занять враждебную позицию по отношению к ней. Она все еще хотела быть по отношению к ней «хорошим человеком». Тору понимал, что это желание неизбежно. Более того — он считал его хорошим и человечным. Но... — ... Чайка с печальным видом опустила взгляд на свои колени.

***

— Мы не уверены, что еда придется вам по вкусу, но... — сказал Тору, ставя тарелку перед Доминикой. Они находились в столовой особняка Скоды. Отряд Тору пригласил Доминику поужинать вместе. Кухней ее дома не пользовались уже несколько лет... все в ней, начиная от утвари и заканчивая печкой, покрывал слой пыли. Тору и Акари убрались, доведя до рабочего состояния, затем притащили из «Светланы» ингредиенты и приготовили несложную трапезу. Кстати, поскольку Чайка из-за своей неуклюжести могла все испортить, на кухню ее не пустили. Обеденный зал, покрытый таким же слоем пыли, что и кухня, прибирала именно она. — Хоть сейчас я и феодал, если честно, в военную пору я и спала дольше, и ела больше. Не думаю, что я настолько привередлива. Скорее наоборот, эта еда навевает воспоминания, — сказала Доминика и улыбнулась. Перед ней было мясо, предварительно высушенное, а затем восстановленное с помощью супа из костного мозга и пожаренное с овощами, жареные яйца и нарезанный хлеб. Готовилась такая еда быстро, но при этом содержала все необходимые питательные вещества... и потому действительно могла походить на еду, которую солдаты ели на поле боя. — Мы польщены, — сказал Тору и поклонился вместе с Акари. Но... «Тогда что и где ты обычно ешь?..» — задумался Тору. Как уже было сказано, кухня и обеденный зал выглядели так, словно ими не пользовались уже несколько лет. Да что там, полностью заброшенным выглядел весь особняк. Речь не шла о том, что он был просто грязным. В нем не чувствовалось ощущения того, что здесь жили люди. — ... Чайка молча пережевывала свой хлеб, но периодически бросала взгляды в сторону Доминики. На ее лице отчетливо читалось беспокойство. Скорее всего, она думала над тем, стоит ли рассказать Доминике всю правду и попытаться договориться, или же нет. Естественно, если бы она согласилась отдать им «останки», все было бы прекрасно. Но если бы она отказалась передавать их, то отряду Тору пришлось бы сражаться против нее в максимально невыгодных условиях. Вполне возможно, что от этого решения зависело, погибнет отряд Тору или нет. Если они хотели быть уверенными в успехе, желательно было отравить ее, а не спрашивать. Но... — ...М? Вдруг Чайка склонила голову, словно что-то заметив. В какой-то момент Доминика прекратила есть... и начала с нежностью смотреть на нее. — А, извини, — сказала Доминика, натянуто улыбнувшись. — Я просто подумала, что если бы моя сестренка была жива, она была бы очень похожа на тебя. — Сестренка... — Возможно, тебе неприятно, что я сравниваю тебя с мертвецом. Прости. — Ничего. Ничего, — Чайка поспешила замотать головой. — Наверно, я сейчас скажу чепуху, но... я не видела смерть своей сестры. Когда я вернулась, ее уже похоронили. Поэтому я иногда по глупости фантазирую о том, что в один прекрасный день она вновь появится передо мной, — сказала Доминика. — ...Понимаю. Очень, — Чайка закивала головой. «Плохо дело...» — подумал сидевший рядом с ней Тору. Чайка начинала слишком глубоко понимать чувства Доминики. Даже если бы она решила отказаться от останков или в случае отказа раскрыть ей всю правду о них (каким бы плохим ни был этот вариант, Тору все равно мог бы придумать тактику, учитывавшую невыгодность их положения) это было бы уже неплохо, поскольку Чайка могла и вовсе колебаться вечно, так ничего и не решив. Что бы Чайка ни говорила, она не могла ради своей прихоти пойти против чьей-либо воли... другими словами, она была «хорошим человеком». «Чайка ведь тоже не видела смерти своего отца...» Хотя отец и сестра — не одно и то же, но обе они прошли через смерть дорогого члена семьи во время их отсутствия и потому вполне могли сочувствовать друг другу. «А значит...» Вероятность того, что Чайка еще долго не решится, довольно высока. За это время их нагнал бы отряд Жилетта, и они уже не смогли бы гарантировать ее безопасность. — Госпожа Скода, — обратился Тору, отрываясь от еды. — Что такое? — Можно вас кое о чем спросить? — О чем? Я отвечу, если смогу, — серьезный тон Тору вынудил Доминику взглянуть на него с подозрением. Тору закрыл глаза и собрал волю в кулак. А затем... — У вас есть останки императора Газа? — ...?! Только Чайка посмотрела на Тору с изумлением. Акари же продолжила молча есть, словно вовсе не услышала его слов. Возможно, из-за того, что Акари и Тору узнали друг друга еще до сознательного возраста, она смогла предвидеть то, что Тору пойдет на это. — Я слышал, вы были одним из тех «героев», что победили императора Газа в битве. По официальным источникам, останки императора уничтожили, но на самом деле «герои» разделили их на несколько частей и забрали с собой как драгоценные источники магической энергии... — Тору, ты... Нахмурив брови, Доминика внимательно посмотрела на Тору. Она удивилась, но на ее лице все еще не было ни гнева, ни враждебности. — Если это и правда... — Доминика сделала небольшую паузу, а затем сказала, — То откуда тебе об этом известно? — У меня был знакомый, связанный с империей, — ответил Тору. Одновременно с этим он внимательно проследил за взглядом Доминики... но она даже не попыталась посмотреть на Чайку. По всей видимости, она еще не поняла, что та дочь Проклятого Императора. Но... «Правитель Дельсоранта узнал ее, когда увидел. Но Доминика словно видит лицо Чайки впервые. Оба они — «герои»... откуда такая разница? Так была ли Чайка рядом с Проклятым Императором, когда его сразили?» — Ясно, — голос Доминики прервал размышления Тору. — Но... какое вам дело до того, есть ли у меня «останки»? Доминика прищурилась. Она все еще не казалась ни враждебной, ни воинственной. Не похоже, что разговор испортил ей настроение. Ее взгляд был ледяным и очень спокойным... Казалось, будто она просто оценивает Тору. — Не могли бы вы передать их нам? — Вы понимаете, что если бы эти останки действительно существовали, то были бы дороже золота? Хорошие магические источники и сами по себе стоили дорого, но останки Проклятого Императора могли привлечь внимание людей, готовых расстаться ради них с любой суммой хотя бы из-за своей уникальности. Многие страны запрещали торговлю магическим топливом, созданным из человеческих тел... но и этот вопрос можно уладить с помощью денег. — Я понимаю, что моя просьба звучит дико. — Почему ты хочешь их? — спросила Доминика, словно сверля Тору взглядом. Тору на мгновение засомневался. Конечно, он мог бы еще что-нибудь придумать. Но Доминика спрашивала не для того, чтобы услышать о каких-то мелочах. Ее вопрос был таким же фундаментальным, как и вопрос, который он и сам в свое время задал Чайке: «Какова твоя окончательная цель?» — Есть один очень дорогой для меня человек, — уверенно произнес Тору. — Они нужны ему, чтобы достичь цели. — !.. Краем глаза Тору заметил, что Чайка выпучила глаза и повернулась в его сторону. — Не тебе, значит? — Моя цель — чтобы этот человек достиг своей цели. — ...Ага. Доминика кивнула. А в следующее мгновение... Прямо перед глазами Тору возникло острие меча. Острое лезвие остановилось совсем рядом, буквально в волоске от его лба. — ! Чайка слегка подпрыгнула на месте, Акари немного сгруппировалась... но Тору, к которому приставили клинок, даже не дрогнул. Он не чувствовал в Доминике кровожадности . Но даже если бы он ощутил ее, то не факт, что смог бы уклониться. Он даже не успел заметить, в какой момент она «создала» свой меч. — Я догадывалась, что ты не новичок, но... — Я полагаю, вы видели мою битву против ортросов... а вообще, — тон Тору резко изменился. Ему больше незачем было изображать невинность. — Если честно, я поражен. Ты настолько быстра? Тебе и заклинание не нужно? — А ты даже не дрогнул? Она немного переместила меч вперед, надавив острием на лоб. Она не ранила его. Пока еще нет. Упругости кожи хватало, чтобы сдерживать впившийся в нее клинок. Но если бы рука Доминики хоть слегка дрогнула, то из раскроенного лба Тору хлынула бы кровь. — Вижу, твоя сестренка тоже довольно опытная. Вы ассасины?.. Нет, не похоже. Да и на рыцарей и мечников не тянете. Значит... вы либо наемники, либо диверсанты. — Диверсанты, — ответил Тору, глядя не на впившийся в лоб клинок, а дальше — в глаза внимательно смотревшей на него Доминики. — Но если вы диверсанты... почему вы не отравили меня или не убили еще каким-нибудь способом, а затем не обыскали все в свое удовольствие? Я слышала, что вы готовы пойти на любую подлость и низость, разве нет? — спросила Доминика, отводя клинок. — У нас была на то причина. Мы весьма спешим, — сказал Тору, пожав плечами. — Конечно, я не хочу сражаться против наездницы на драгуне, если это не нужно. Поэтому я спрошу еще раз. Ты можешь отдать нам «останки», если они у тебя? Если мирская слава и деньги тебя уже не волнуют, то зачем они тебе? — ... Доминика какое-то время смотрела на Тору, а затем перевела взгляд на Чайку. В ее глазах чистого алого цвета отражались серебряные волосы Чайки. — ...М? Чайка дрогнула и сжалась... но при этом, словно не желая перекидывать всю ответственность на Тору, упрямо смотрела на Доминику, выжимая из себя всю силу воли. И тут... — У меня действительно есть «останки», — сказала Доминика. А затем тихим голосом объявила, — Но я их не отдам. Если они нужны вам — победите меня и заберите, шавки.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Маленькая война

Воздух показался странно тяжелым. Ощутив эту тяжесть, Тору поднял взгляд. — ... Во время обеда они раскрыли Доминике свою цель. После этого отряд Тору направился к припаркованной перед особняком «Светлане», достал свое снаряжение и вернулся в выделенную им комнату. «Если они нужны вам — победите меня и заберите», —сказала Доминика в ответ, и после таких слов им оставалось лишь сразиться с наездницей на драгуне в честной битве. А с учетом того, что они собирались сражаться против наездницы, без самой тщательной подготовки шансов на победу быть не могло. Речь шла не только об экипировке, которая, конечно же, должна находиться в идеальном состоянии, но и том, что нужно объяснить друг другу, кто на что способен, и на основе этого разработать тактику. Но прямо сейчас... — !.. Он встретился с ней взглядом, словно по сговору. С Чайкой. Та быстро отвела взгляд и продолжила возиться с гундо, разложенным перед ней в разобранном виде... но при этом выглядела так, словно ей не хочется этого делать, словно мыслями она где-то в совершенно другом месте. Хоть Тору и не разбирался в устройстве гундо, ему казалось, что в постоянном соединении и разъединении одних и тех же деталей нет никакого смысла. «Ну, ее можно понять...» Тору вздохнул. Если посмотреть на ситуацию с точки зрения Чайки... то Тору, уже после того, как он пообещал доверить ей право окончательного решения, самовольно пообещал Доминике устроить решающую битву. После такого она вполне могла ощущать себя преданной. Однако Тору по своей природе не мог ради собственного блага Чайки потребовать от нее осознать его решение, что она так и не сможет выбрать один из вариантов, и что он таким образом лишь вызвался взять «злодейскую» роль на себя. Что бы кто ни говорил, Чайка все еще была маленькой девочкой. А поскольку до падения Империи Газ она была самой настоящей принцессой, от нее нельзя ожидать чуткого понимания чувств и мыслей других людей. Она в корне отличалась от диверсантов вроде Тору, которые умели читать мысли других людей и при необходимости направлять их в самую удобную сторону — их такому обучали в обязательном порядке. — Слушай, Чайка... — М-м?! — услышав свое имя, Чайка резко вздрогнула. Она медленно и неуверенно подняла голову и искоса посмотрела на Тору своими фиолетовыми глазами. Этот взгляд был нервный, вернее, предельно осторожный, как у дикого животного. И... этот взгляд немного задел Тору. Ей ведь незачем так беспокоиться рядом с ним. Конечно, Тору не против того, чтобы выполнять грязную работу. Это его судьба как диверсанта. Но в силу определенных причин он не хотел оказаться на поле финальной битвы, не разобравшись с непониманием Чайки. Их противник — наездница на драгуне. Даже объединив силы, Тору и Акари не смогли бы победить ее. Магическая поддержка совершенно необходима... а для этого им нужно глубоко проникнуться взаимопомощью, или, точнее, избавиться от холода в отношениях. «Тут еще проблема в характере Акари...» — Тору бросил взгляд в сторону стены. Она... лежала на полу, повернувшись к стене и изображая труп. — ... Она находилась в этой позе с самого их возвращения в комнату. Поскольку Акари лежала спиной к Тору, он не видел ее лица, но догадывался, что оно было обиженным. Несмотря на ее неспособность передавать эмоции, иногда она вела себя настолько по-детски, что полностью выдавала свои чувства. Тору не знал, чем именно вызвано ее недовольство, но понимал, что и с ней придется потом как следует поговорить. Но пока... — Извини, конечно, что я такое сказал, но... — ?.. — Чайка посмотрела на Тору отчего-то с удивленным видом и несколько раз моргнула. — Н... нет. Наконец, она слегка покачала головой. Ее бледное лицо было почему-то залито краской, словно от возбуждения. Возможно, эта реакция подействовала Тору на нервы, поскольку он сразу ощутил тяжесть на душе. — Но это необходимо. — Необ... ходимо? — переспросила Чайка, принимая все более настороженный вид. Тору хватило терпения, чтобы медленно, назидательно пояснить: — Ты ведь думала, что не хочешь сражаться с Доминикой? — ... — Чайка изумилась — вопрос явно застал ее врасплох. — Тебе нужны останки, но поскольку Доминика — хороший человек, ты не хотела с ней сражаться. Ты не могла решиться похитить осколки и бежать, думала просто попросить Доминику отдать тебе их. Но если бы она отказалась, мы бы потеряли шанс на неожиданную атаку и усложнили бы сбор останков... Я правильно описал твои мысли? Прервавшись, Тору внимательно изучил выражение лица Чайки. Как он и ожидал... она сидела ошарашенная, с выпученными глазами. Она выглядела так, будто никак не ожидала таких слов. Трудно сказать, задумалась ли она после таких слов... но ее настороженность исчезла. Заметив это, Тору сразу продолжил, не став дожидаться ответа: — Мне показалось, что в таком состоянии ты бы никогда не смогла определиться. — ... — Вообще, колебаться перед таким выбором — естественно для человека. Но есть и вероятность того, что нас догонит тот рыцарь по имени Жилетт. Нам нельзя долго мешкать. Поэтому я и форсировал события без спроса. Пойми хотя бы одно — я сделал это вовсе не потому, что не уважаю твои решения. — … «Я не понимаю», — эти слова, написанные на лице Чайки, стали еще отчетливее. Она еще несколько раз моргнула, а затем… — Эх… — вдруг резко расслабилась и вздохнула. Почему-то ее реакция отличалась от той, что ожидал Тору. — Что такое? Разве ты не злишься на меня за то, что я без спроса сказал ей это? — спросил он, нахмурившись. — Н… нет! — Чайка тут же замотала головой. — А что тогда? Почему ты смотришь на меня с такой… обидой? — Обида, горечь, нет. Вновь отрицательно покачав головой, Чайка опустила взгляд. Ее бледное лицо казалось немного покрасневшим… — Ничего не понимаю. Что с тобой та… — Брат, — вдруг послышался голос со спины, и настал черед Тору вздрагивать. Он был уверен, что Акари все это время лежала трупом у стены, но в какой-то момент она возникла за его спиной. — Ч… что такое? — спросил Тору через плечо. Тело Акари окутывало марево кровожадности. Тору даже успел задуматься о том, с чего это она так серьезна. — Я хочу кое-что уточнить. — Хм? Если у тебя вопрос про стратегию, то мы сейчас как раз… — Нет… — отозвалась Акари, внимательно следя за Тору прищуренным взглядом. Это был взгляд не просто пронзительный, а готовый безжалостно впиться в тело и выскрести из него внутренности. Он был таким жутким, что если бы она так посмотрела на ребенка, тот бы немедленно заревел. — Тогда что? — Важный вопрос. Очень важный… — Акари нагнулась. Тору рефлекторно подался назад, словно его отдавило ее аурой. Продолжая неотрывно следить за ним, Акари спросила таким серьезным тоном, будто задавала вопрос вселенской важности: — Брат, тебе больше нравится маленькая грудь? — Что ты такое говоришь?! — воскликнул Тору, разворачиваясь к ней. Однако его невозмутимая сестра ответила без тени смущения: — Что значит «что»? Я спрашиваю о твоих сексуальных предпочтениях. — Тебе не все ли равно?! — Не все, — отрезала Акари. Хотя лицо ее было как всегда равнодушным, слова ее звучали неожиданно сильно. В конце концов, она ведь настолько серьезна, что заставила Тору сжаться. — Это очень важный вопрос. — Я… о размере груди особо не задумываюсь. — Значит, для тебя самое то — более цилиндрическая фигура, у которой еще нет сформировавшейся талии? — сказала Акари, почему-то глядя на Чайку. — …Еще раз — ты это к чему вообще? — Я же сказала — я спрашиваю о твоих сексуальных предпочтениях. — У меня нет такого, что для меня все решает какая-то конкретная мелочь, — неохотно ответил Тору, понимая, что Акари в противном случае не отстанет. — Так сказать, в какой-то мере учитывается все. — Хм-м, — Акари сложила руки на груди и склонила голову. Могло показаться, что она и в самом деле серьезно задумалась, но… — Не понимаю… — Это я тебя не понимаю. — Так что для тебя важно, брат? — Я же сказал… — начал было Тору. И тут он, наконец, понял смысл вопросов Акари. — Ну-ка, погоди. — Хорошо. Я подожду. Ради того, чтобы узнать правду о предпочтениях моего брата, я готова ждать до тех пор, пока земля не обратится в прах. — Не так долго! — тут же выпалил Тору, а затем, почесывая щеку, продолжил, — Так вот… ты не так поняла. «Очень дорогой человек» я сказал так, образно. — Образно? Ты еще чей-то образ в голове держал? — Да нет же! Впрочем, действительно, среди обычных людей словами «очень дорогой человек» называли возлюбленных. Но Тору, конечно же, вложил в них совсем другой смысл. А именно… — Ну, короче… — Тору кашлянул, после чего бросил быстрый взгляд в сторону как обычно удивленной Чайки. — Чайка… дала мне цель в жизни. Мне, диверсанту-отбросу, которому суждено было сгнить вместе с моими бесполезными навыками. Поэтому я считаю себя обязанным ей. Только и всего. — Тору… — прошептала Чайка с изумленным лицом. Похоже, что даже она сама этого не осознавала. Она смотрела на Тору с искренним удивлением. И тут… — Признание в любви? — Ты тоже научись слушать нормально! — воскликнул Тору в ответ на задумчивый и неуместный вопрос Чайки. «Почему они обе постоянно искажают смысл моих слов? Или это возраст такой? Может, все девушки их возраста такие?» Конечно, когда Тору жил в Акюре, он видел и молодых диверсанток, и их учениц… но рядом с ним всегда находилась Акари, образ которой был таким сильным, что Тору не мог вспомнить никаких других девушек-диверсантов. — Как бы там ни было… — Тору глубоко вдохнул для успокоения, а затем продолжил, — Наш противник — наездница на драгуне. Хотя ее дракона поблизости не видно, Доминика, несомненно, может использовать его силу. Даже без своего дракона она сама как дракон… так что нам мало того, что нужно все обсудить и быть уверенными в своих силах, нам нужна правильная тактика, если мы хотим победить. — … Чайка звучно сглотнула. После таких слов она должна была проникнуться серьезностью ситуации. Речь шла о битве не на жизнь, а на смерть. Не согласовав свои мысли и планы, они обрекли бы себя на смерть. Это должна понимать даже она. — Поэтому я предлагаю подумать над стратегией. Рассказать друг другу все свои возможности. Рассказать друг другу все свои задумки. И даже в этом случае их шансы на победу были бы в лучшем случае 50/50. — …Тору, — вдруг задумчиво сказала Чайка. — Ты… упускаешь. Учитывать. Возможность. — А? Я что-то упустил? — таких слов от Чайки Тору не ожидал и нахмурился. — И что именно я упускаю? — Дракон. Возможно… есть, — Чайка обвела взглядом комнату. — …О чем ты? — Магия драгуна, смена формы, смена облика. — Да, про это я наслышан. Магия драгунов позволяла им изменять свое тело. Но ни Тору, ни Акари не видели эту магию в действии — если точнее, впервые в жизни они увидели ее, когда Доминика применила ее перед входом в особняк. Да и драгунов они видели лишь на рисунках, а не вживую. На Фербисте существовало несколько других типов драконов, но все они были лишь крупными ящерами, и часто их называли «полудраконами». Подобно ортросам, которые, очевидно, не принадлежали к подвидам собак и волков, драгунов, способных использовать магию, относили совсем к другой категории существ, нежели полудраконов. Некоторые люди даже называли их «истинными драконами». Более того… благодаря уровню интеллекта, сравнимому с человеческим, и возможности использовать «инструмент», то есть, доспех, драгуны стояли особняком и от всех остальных фейл. — Если… — Чайка вскинула указательный палец, — Возможность. Изменение размера. — Размера? Хочешь сказать, что магия драгунов может изменять не только их форму, но и размер? — М. Быть большим. Быть маленьким, — Чайка утвердительно кивнула, показывая, что поняли ее правильно. — Тогда… — задумчиво протянул Тору. Если честно, эта мысль ему в голову не приходила. Когда он слышал слова «драгун» и «наездник», то почти на автомате представлял себе всадника и существо, размер которого позволял нести его (где-то вдвое больше обычной лошади). И более того, те диверсанты, что возвращались с битв, где принимали участие наездники на драгунах, рассказывали, что где-то о таком размере речь и идет… Но, если подумать, у них не было никаких доказательств того, что обладавший магией изменения облика дракон всегда одного и того же размера. Возможно, эти создания могли уменьшаться до того, что умещались на ладони. — Так может, из-за этого информации о драгунах и наездниках так мало?.. Сам по себе тот факт, что наездники на драгунах были тайным оружием каждого государства означал, что большая часть информации о них засекречена… Но возможно, что именно их способность к изменению размера и привела к тому, что их часто использовали для неожиданных нападений, и к тому, что даже союзные войска называли наездников «неуловимыми». Например, отправляясь на поле боя, драгун мог спрятаться в кармане или мешке своего наездника, а затем принять свой истинный облик уже в ходе битвы. Если они действительно способны на такое, то и сами они, и их наездники обретали еще большую мобильность на пару с неприметностью. Вряд ли найдется хоть какая-нибудь армия, которая сможет пережить такую засаду. — Значит, он может скрываться где-то в особняке? В таком случае выходило, что уже сама Доминика могла пугать их неожиданной атакой. — Одна возможность. Другая возможность, — сказала Чайка и провела в воздухе пальцем по кругу, словно указывая на все вокруг себя. — Особняк. Сам по себе. — …Что? — переспросил было Тору, но сразу за этим… — Ясно. Когда он понял смысл этих слов, то с некоторым отвращением окинул взглядом комнату. Действительно, она была права. Возможно, они умели не только уменьшаться, но и увеличиваться. Трудно сказать, до какой степени они могли изменять свой облик. До костей? Или же они могли превращаться в нечто совершенно иное? Отряд Тору не знал «пределов» магии драконов. Сам Тору при слове «драгун» представлял себе существо, способное изменять лишь свою кожу… но если драгуны могли изменять свой размер (наверное), то, возможно, они могли принимать и не похожую на дракона форму. — Мы случайно не… «В желудке дракона?» Невольно задумавшись о том, что их удобная кровать могла быть органом жуткого существа, Тору скривился. И тут… — М-мн! В следующее мгновение Акари неожиданно ударила пол заостренным концом молота. В деревянном полу с треском образовалась яма. — Э?! Тору рефлекторно схватился за клинки и приготовился к бою. Находившаяся рядом с ним Чайка подпрыгнула на месте и застыла от испуга. — Т-ты чего творишь?! — Да так. Если этот особняк и есть дракон, то я подумала, что он как-то отреагирует, если я поврежу стену или пол, — без всякой скромности ответила Акари. — Но, видимо, я ошиблась. — …Ты хоть предупреждай. У меня сердце екнуло, — Тору посмотрел на провал в полу. Он все еще казался сделанным из самого обычного дерева. Никаких следов крови не было. Да и из стен не начал неожиданно выделяться всеразъедающий желудочный сок. — Сердце екнуло? Брат, у тебя сердце быстрее забилось? — Ну, да. — Ясно. Кстати, меня когда-то учили одному психологическому приему, «эффекту подвесного моста». Если я буду продолжать будоражить твое сердце, то может, научусь и управлять им. — Такие приемы перестают работать, когда ты о них заявляешь вслух, — ответил Тору. Как уже было сказано, диверсантам порой приходилось разжигать конфликты и устраивать мятежи, и для этого их учили психологии. «Эффект подвесного моста», о котором говорила Акари, заключался в том, что из-за неустойчивости таких мостов на них учащалось сердцебиение. Если на таком мосту оказывались парень с девушкой, то они могли по ошибке принять это за любовь и половое влечение, и этот эффект можно было использовать в своих целях. Эффект длится не так долго и использовался для того, чтобы создать «прецедент», который затем можно использовать для шантажа. Другими словами, это была одна из техник соблазнения человека для его последующего использования в качестве информатора. — Я была так слепа, что всегда считала, будто этот эффект — просто способ превратить врага в информатора. Но ведь недаром говорят, что для того, чтобы соблазнить врага, сначала надо соблазнить союзника. — Нет такой поговорки. — Я буду готовить неожиданные сюрпризы для ночных и утренних нападок, брат. — Я тогда от сердечного приступа помру! Тору в сердцах ударил кулаком по стене. Его рука ощутила обычную деревянную стену с обоями.

***

Когда она вышла во внутренний двор, то, как всегда, увидела в нем хрупкую девушку, освещенную лунным светом. Девушка тихонько и несколько смущенно улыбалась. И в дождь. И в ветер. И днем. И ночью. Течение времени для нее остановилось навсегда. Дверь в будущее закрылась 5 лет назад. Она буквально стала иллюзией. И все же… когда люди оставались одни, они цеплялись за воспоминания об ушедших днях. Пытаясь хоть немного продлить жизнь невольно тускнеющих воспоминаний, пытаясь волочить их за собой, люди оживляли их с помощью изображений и вещей покойного. Но это не тоска. Это просто человечность. Это то, как должны поступать люди. Поэтому… — Что такое? — спросила Доминика, не отводившая взгляда от иллюзии Люсие Скоды. — Бой состоится завтра в полдень. Или вы собрались напасть, пока я буду спать? — …Если бы мы могли так тебя убить, то сделали бы это, — ответил ей юный диверсант по имени Тору. — Я не понимаю пару вещей. — …Не понимаешь? — оторвавшись, наконец, от иллюзии, Доминика окинула взглядом двух человек, стоявших за ее спиной. Рядом с Тору стояла сребровласая Чайка, чем-то напоминавшая Люсие. Сестры Тору, Акари, видно не было, а значит, они либо собирались напасть на нее, либо что-то готовили. — Ты ведь состояла в особом отряде, который непосредственно сражался с императором Империи Газ? — Да. И? — отозвалась Доминика, стараясь выглядеть подозрительно. «Почему этот юноша вдруг спрашивает меня об этом?» — Ты что, не узнаешь ее? — Тору указал на стоявшую возле себя Чайку. — Узнаю? О чем ты? — прищурившись, Доминика пригляделась к Чайке. Одновременно с этим Тору приглядывался к Доминике. Это был взгляд человека ищущего, пытавшегося досконально понять происходящее. — …Ясно, — вдруг кивнул Тору, словно что-то поняв. — Я ничего не поняла, но ладно, это все? — Да. Пока да. С этими словами Тору прошел вперед и встал рядом с Доминикой. К его поясу крепились два стилета, но он не пытался схватиться за них. Он вел себя так, словно совершенно не собирался сражаться. Похоже, Тору пришел не за тем, чтобы нарушить обещание устроить решающую битву завтра и напасть прямо сейчас. — Ты ведь наездница на драгуне, так? — Тору оглянулся по сторонам. — Ты точно готова сражаться без своего дракона? — Хочешь, чтобы я призвала его? Ваши шансы на победу и без того призрачные. — Так-то оно так… — Тору обошел Доминику и направился к иллюзии Люсие. — Эй. — Что? — Тору обернулся. Он стоял вплотную к Люсии, сбоку от нее. — Не приближайся к моей сестре. Не трогай ее. — Это не твоя сестра. Это просто иллюзия, — тихо ответил Тору. Он не соболезновал. Он не издевался. Этот голос просто констатировал факт. Иллюзия. След. Она знала это. Знала, что это значит. И все же… — Мертвецы уже не могут умереть. Мертвецов нельзя ранить. Они лишь растворяются и исчезают. — … — Примерно… так. И как только он сказал это, его рука сверкнула в воздухе. — ?! Послышался тихий взмах. На поле этот звук означал бы приближающуюся стрелу, но сейчас… — Что?! В следующее мгновение раздался глухой звук, и иллюзия девушки исчезла. От нее буквально не осталось ничего. — Что ты сделал?! Доминика немедленно подошла к Тору и схватила его за воротник. Скорее всего, этот юноша вывел проектор из строя, метнув что-то в него. — Ты беспокоишься, если рядом с тобой нет твоей сестры? — спросил Тору, хладнокровно глядя в пылающие гневом глаза Доминики. — Неужели это все, что ты испытываешь по отношению к ней? — Что ты сказал? — Не ты одна потеряла дорогого тебе человека. Я тоже через это прошел, — с вызовом сказал Тору. — …И что с того? Как правильно заметил Тору, очень многие люди лишились своих семей и родителей в ходе той длинной войны. И, казалось бы, именно поэтому это незачем повторять. — В моей памяти это отпечаталось навсегда. — …Что? — Я не смог бы забыть этого человека, даже если бы захотел. Стоит закрыть глаза, как сразу приходят воспоминания. Они приходят без спроса и раз за разом прокручиваются в голове, заполняя все сознание. — Ты… — протянула Доминика. — Хочешь сказать, что мои воспоминания о ней слабы? — Может быть, — Тору продолжал смотреть на Доминику ледяным взглядом. — Приобретение изображений покойного. Забота о вещах покойного. Многие так делают. Но когда кто-то устанавливает иллюзию во дворе, чтобы ее было видно из каждого окна, и держит ее включенной в любое время суток и в любую погоду, начинаешь задумываться о том, что заставляет его так делать. — … Доминика не нашлась с ответом. Дело в том, что отчасти она признавала правоту слов Тору. Она никогда не задумывалась об этом. Она убеждала себя, что люди поступают именно так… что и она должна была так поступить. Можно сказать, она делала это из чувства долга, а не по собственному желанию. — Ты ведь на самом деле не так уж и скорбишь, правда? — Что ты сказал?! Рука, державшая Тору за воротник, невольно напряглась. Его ноги оторвались от земли, но юный диверсант совершенно не показывал страха и лишь продолжал щуриться. Затем он сказал таким тоном, словно видел Доминику насквозь: — Ты ненавидишь себя за то, что почти не скорбишь о смерти любимой сестренки, и поэтому пытаешься заставить себя скорбеть, правда? — Ты… насмехаешься надо мной? «Почему этот юноша говорит такие вещи?» Даже если это правда, в чем смысл озвучивать ее и злить Доминику? Он ведь не мог верить в то, что она так обрадуется этому знанию, что решит отблагодарить его. — Злишься? — Тору копнул еще глубже. Это и была его цель? Конечно, разъяренный противник мог забыться и допустить ошибку. А драгуны и их наездники вовсе не были бессмертными. Всего один пропущенный удар мог оказаться смертельным. — … — Доминика вздохнула и отпустила воротник Тору. — Лучше бы ты сделал это утром. За ночь даже я остыну. — Ясно, — Тору кивнул и поправил воротник. Он не выглядел расстроенным. Выходит, он все же не стремился разозлить ее? Или… — Проектор… — вдруг вмешался осторожный голос в разговор Доминики и Тору. Возможно, в тот момент, когда Доминика обернулась, в ее взгляде все еще были видны следы гнева. На мгновение Чайка испуганно втянула голову в плечи, но затем решительно сказала: — Починить. Простите. Казалось, что эта сребровласая девочка действительно сожалеет. Возможно, Тору просто взял ее с собой, не рассказывая о том, что собирается сделать. А может, ему и самому эта мысль пришла в голову спонтанно. — Копание в механизмах. Уметь. — …Ладно, — согласилась Доминика, немного подумав. — Делайте, что хотите. Только не думайте, что я отдам останки в обмен на проектор. И сам проектор, и иллюзия Люсие были очень дороги Доминике… но их можно заменить. — Конечно. Починка. Завтра. Днем… перед битвой, вернуть, — ответила Чайка, кивая на каждом слове. Видимо, это означало, что они не собираются использовать иллюзию Люсие для создания хитроумной ловушки. — Можешь не сомневаться — мы откликнемся на твою просьбу о битве, — добавил Тору, пожав плечами. Он был диверсантом. Доминика не знала, насколько может доверять его словам. — Уж надеюсь, — бросила она напоследок и развернулась. Теперь, когда здесь не было иллюзии Люсие, ей незачем было оставаться. Впрочем, раз уж на то пошло, сейчас Доминика не видела большой разницы между своей комнатой и обочиной дороги. Ей было все равно, где находиться. Она давно потеряла то место, которое могла бы назвать своим настоящим домом. Любой дом казался ей лишь временным. Вот только… — … В ее голове все еще раздавались слова Тору.

«Ты ведь на самом деле не так уж и скорбишь, правда?»

— Неправда, — Доминика попыталась убедить саму себя. — Это неправда. Мне грустно. Я скорблю. Просто… Тору ошибался. Но ошибался он не во всем… — Это… неправда, — уходя, тихо прошептала Доминика.

***

Покинув внутренний двор, Тору направился к «Светлане». Хоть Акари и осмотрела их комнату самым тщательным образом, они все же решили перестраховаться. Тору решил, что окончательные приготовления нужно проводить за пределами особняка. — Тору, — сразу после того, как они прошли сквозь ворота, обратилась к нему Чайка, шедшая на полшага позади него. — Зачем?.. Она прижимала к груди проектор, который они забрали из особняка. Сбоку из этого цилиндра торчал метательный нож, который вонзил в него Тору. Это устройство было таким хрупким, что он мог кинуть и камешек... но ему не нужно было уничтожать его. Как раз наоборот, они собирались быстро починить проектор, и поэтому Тору выбрал привычные потайные кинжалы, которые метал очень метко. Об этой тонкости он рассказал Чайке уже позже. Тору сожалел об этом... но решение его обуславливалось тем, что эмоциональность Чайки могла оповестить противника о его намерениях и испортить затею. — Что? Что значит «зачем»? — Такие. Ужасные. Вещи. — А-а... Тору нахмурился. Видимо, она имела в виду то, что он сломал проектор и наговорил Доминике целую кучу язвительных слов. Действительно, сторонний наблюдатель мог бы подумать, что Тору вдруг резко превратился в беспринципного злодея. — Я хотел проверить, рассердится ли Доминика, если ей такое сказать, — проговорил он, вспоминая ее лицо. Да, она рассердилась. Но... — Чайка. Допустим... Остановившись возле «Светланы», Тору обернулся. Еще с секунду он колебался, но потом решился спросить: — Допустим, кто-то сказал бы тебе такие же слова в отношении твоего отца. Что бы ты сделала? — Отца?...Э? — Чайка замерла на месте с растерянным видом. Ее лицо говорило о том, что она не поняла вопроса Тору. — Скажем, тебе бы сказали, что ты на самом деле не так уж и скорбишь о смерти своего отца. — М?.. — протянула Чайка, наморщив лоб. «Вот именно. Так и происходит», — мысленно прошептал Тору. В конце концов, скорбь рассеивается. Это не значит, что человек забывает. Просто его сознание со временем свыкается с ней. В какой-то момент человек даже перестает думать о том, скорбит он или нет. Прямо как с болью. Не успевшая зажить рана не должна постоянно болеть. Чаще всего в самый первый момент рана болит сильнее всего, но если ее затем не трогать, то боль постепенно притупляется и исчезает. В конце концов, человек даже перестает думать о том, зажила ли его рана и прошла ли боль. Именно поэтому, если бы Тору сказали, что он «на самом деле не так уж и скорбит о смерти Хасумин», он бы не разозлился. На мгновение он бы растерялся, затем посмотрел внутрь себя, убедился в том, что скорбь все еще на месте, и просто опроверг бы эти слова. Не потому ли она рассердилась, что сама хотела узнать ответ на этот вопрос? Что она пыталась заставить себя скорбеть, но ее усилия раз за разом отвергались? И раз так... — Плач. Стенания. Уже нет. Но... скорбь. Правда. — Во-во, — Тору кивнул. — Но сердиться ты бы не стала, да? — ...Угу, — Чайка утвердительно кивнула. — Но. Я... не видела. Гибель. Отца. — Так ведь и у Доминики то же самое. Конечно, бывают случаи, когда из-за того, что не видишь смерти дорого тебе человека, не можешь в нее поверить. Но разве напоминание об этом — повод для злости? Как бы там ни было, слова и действия наездницы на драгуне вызвали у Тору дискомфорт. А кроме того... «Тот факт, что у нее есть останки, означает, что она одна из тех, кто убивал Проклятого Императора.

Еще одним был правитель Дельсоранта.

«Это невозможно. Мы же убили тебя!»

Роберт Абарт сказал именно эти слова. Пусть они и не спрашивали его, но слова предназначались явно не Акари. А помимо нее в тот момент рядом с Робертом стояли лишь Тору и Чайка. Выходит, «убитым» по словам Роберта Абарта человеком была Чайка. На самом деле, до встречи с Чайкой... нет, точнее, до того, как Жилетт рассказал ему, кто она такая, Тору даже не знал, что у императора Газа есть дочь. Более того, считалось, что правду об императоре не знал никто... что о его личной жизни знали лишь самые приближенные к нему люди. Но в любой стране, включая Империю Газ, император, король, или любой другой правитель был фигурой публичной. Если у него появлялась семья, то об этом сразу же узнавали все вокруг, а скрыть существование родственников можно лишь очень радикальными методами. Но при этом... об императоре Газе не знали не только то, была ли у него дочь, никто не знал даже его жен и любовниц. Скорее всего, этого не знали даже жители Империи. А значит... «Очень немногим Чайка известна в лицо». Тем более, когда речь шла о людях из других стран. А если учесть слова «мы же убили тебя»... То вывод напрашивался сам собой — Роберт Абарт знал, как выглядит Чайка, потому что видел ее во время атаки на столицу Империи Газ. Например, он мог увидеть ее, когда входил в императорские покои. Нетрудно представить, что в ситуации, когда замок, наконец, брали штурмом, император вместе с родственниками собрался вместе, чтобы обсудить план побега. Поэтому Чайка вполне могла находиться рядом с Артуром Газом во время штурма столицы, и неудивительно, что Роберт Абарт, входивший в штурмовой отряд, знал Чайку в лицо. Если предположить, что Чайка потеряла память о случившемся из-за шока и ужаса... то картина начинала сходиться. Вот только... если это так... То и Доминика, бывшая точно таким же героем, должна была знать Чайку. Но ее лицо оказалось совершенно незнакомым Доминике. С учетом красоты и необычности Чайки, любой бы вспомнил ее, увидев всего раз. Что это значило? Быть может, передовой отряд не всегда передвигался вместе? Конечно, в зависимости от обстоятельств, могло случиться так, что Доминика действительно не видела лица Чайки... Например, в том случае, если она не присутствовала при смерти императора Газа. Что означало... — В любом случае… — сказал Тору, доставая из багажного отсека «Светланы» плетеную корзину. В ней лежали экипировка и инструменты, которые они взяли с собой, когда покидали Акюру. Во время проникновения в особняк Абартов им была важна незаметность, поэтому большую часть снаряжения они оставили позади. Но к честной битве против наездницы на драгуне нужно вооружиться до зубов. — Что-то мне неспокойно. — Неспокойно? — Я выступил против нее, потому что хотел понять, отчего, но... — ?.. Чайка склонила голову. Она совершенно не понимала, в чем дело. — Потом объясню, — бросил Тору, забираясь вглубь корзины. Чайка какое-то время смотрела на него, а затем... — Тору... — обратилась к нему немного напряженным голосом. — Что такое? — Если случится... опасность для жизни... совет... бежать. — ... Тору ненадолго закрыл крышку корзины и повернулся к Чайке. Какое-то время он внимательно смотрел ей в глаза. Затем Чайка, видимо, смутилась и попыталась отвести взгляд в сторону, но тут Тору протянул руки, ухватил ее за щеки и не дал это сделать. — М-м?! — Слушай... — с нажимом произнес Тору. — Такая. Забота. Мне. Не нужна. — Тору?.. Чайка выпучила глаза. Тору еще внимательнее всмотрелся в ее фиолетовые глаза и продолжил: — Я — диверсант. Моя работа состоит в том, чтобы не ценить ни жизни других людей, ни свою собственную. Тело, душа, навыки... и даже жизнь его были лишь инструментами, предназначенными исключительно для достижения цели. Такова судьба всех диверсантов и их принцип. — Но... — казалось, Чайка вот-вот заплачет. Судя по всему, она до сих пор не задумывалась о том, как ее задача по сбору останков повлияет на других людей, или, по крайней мере, не проникалась этим. Ее ждали ненависть. Презрение. И более того — утрата. Возможно, что друзья лишатся жизней. Она собирала не простые останки, а труп Проклятого Императора. Даже после своей смерти он продолжал влиять на судьбы многих... очень многих людей. Если она хочет заполучить их, то должна поставить на кон жизнь. Скорее всего, Чайка была готова к тому, что будет жертвовать своей жизнью. Но для того, чтобы ставить на кон жизни других людей ради собственных капризов, необходима особая подготовка. Требовать ее от девочки, которая хотела лишь похоронить своего отца — слишком жестоко. Ведь это сродни способности сказать другому человеку: «Умри ради моей прихоти». Но… — Прошу тебя, — Тору слегка расслабился и попытался улыбнуться. — Продолжай ставить свои цели превыше всего. — Тору? — Или хотя бы не отказывайся от своих желаний из-за опасений за нас. Потому что иначе в чем был смысл нанимать нас? — … — в ответ Чайка испуганно заморгала. Похоже, она все еще не понимала, что именно означал наем диверсантов. — Я же говорил, моя цель — выполнить твои цели. Поэтому… мне тяжело, когда ты заставляешь меня бездействовать. — Тору… я… — с трудом выдавила из себя Чайка. И тут… — А-а?! В следующее мгновение Тору резко оттолкнул от себя Чайку и, пользуясь полученным импульсом, отскочил назад. Прямо между ними пролетело что-то черное. Это что-то ударилось о борт «Светланы» и отлетело в сторону. — Так… Тору выбросил вперед руку и схватил объект. Им оказался метательный нож, окрашенный матово-черной краской, поглощавшей свет. Все диверсанты без исключения носили с собой несколько штук, хотя форма их нередко отличалась. А значит… — Акари! — Тору обернулся и уперся взглядом в сестру, как раз вышедшую из особняка Скоды. — Что ты творишь?! — Брат… — Акари прищурилась. — Я едва успела спасти тебя. — От тебя кто бы меня спас! — ответил Тору, возвращая ей нож легким броском. — С чего ты вдруг… — Поцелуй под покровом ночи… это так в твоем стиле, брат. — О чем ты?! Несмотря на эти слова, Тору прекрасно понимал, о чем говорила Акари. Скорее всего, когда он держал Чайку за голову и смотрел ей в глаза, со стороны это выглядело так, словно он собирался насильно впиться в ее губы. Конечно, он мог говорить, что его незаслуженно обвинили… но предъявлять это Акари было бесполезно. — О поцелуе. — Да не собирался я! И вообще… ты теперь по каждому мелкому поводу собираешься клинки метать?! — Собираюсь. Еще как собираюсь. — Прекрати! — Когда она залетит, будет уже поздно. — …А? — изумился Тору, не понимая ее слов. — Что ты сказала? — Ты что, не знал? — Акари перешла на назидательный тон, словно собираясь открыть великую тайну. — От поцелуя можно забеременеть. — …В твоих знаниях о мире столько перекосов. Тору сник, ни с того ни с сего ощутив приступ изнеможения. Вздохнув, он привел свои мысли в порядок и спросил: — Ну… как успехи? — Все именно так, как ты и говорил, брат. Я обошла весь особняк… — Акари спрятала метательный нож в карман, — и нашла комнату, больше всего похожую на покои Доминики Скоды. Но похоже, что ей никто не пользуется. Именно ради этого они с Акари и разделились. Пока Тору и Чайка отвлекали внимание Доминики разговором во дворе, Акари тщательно обошла поместье, включая спальню Доминики, которую Тору не удалось даже отыскать. В идеале, если бы Акари нашла «останки», она бы просто похитила их, но Тору не питал особых надежд. — Я начал задумываться об этом, когда мы готовили ужин. Кухня выглядела так, будто ей толком не пользовались. Как бы основательно человек ни привыкал к жизни на поле боя, он вряд ли стал бы готовить еду на свежем воздухе при наличии кухни, и уж точно не стал бы разводить в печке пауков. Было совершенно очевидно, что огонь на кухне не разжигали как минимум год, а, может, и того больше. — Никаких признаков того, что ее кроватью пользовались, нет. Весь пол покрыт пылью. Другими словами, ее комната выглядела так же, как та, что досталась отряду Тору. — Если точнее… некоторые следы, что в доме Доминики Скоды кто-то жил, все же есть. Но они не новые. Той комнатой не пользовались по меньшей мере год. — Черт. Я так надеялся, что моя догадка не оправдается… — Тору протяжно вздохнул. — ?.. Чайка недоуменно смотрела то на Тору, то на Акари. Похоже, она не понимала ни их разговора… ни того, к какому выводу пришел Тору. — Что будем делать, брат? Акари забралась в багажное отделение «Светланы» и достала корзину со своим снаряжением. В отличие от Тору, в ее корзине помимо оружия и брони лежали и всевозможные реагенты — от антисептиков и лекарств до ядов и пороха. Все они хранились в рядах склянок, которые тихо звякнули, когда Акари переместила корзину. — Я не думаю, что мы сможем одолеть такого противника в лоб. — Естественно, я не собираюсь нападать в лоб, — отозвался Тору. — Как бы там ни было, забирайтесь в машину, я расскажу, какую тактику придумал. Затем поделитесь со мной вашими мнениями.

***

Доминика не выделяла времени на сон. Магия драгуна была магией превращения. Это означало буквально то, что она могла полностью управлять своим телом с помощью сознания. Время и глубина сна тоже были подвластны ей. Она могла настроить глубину так, что выспалась бы за час, если бы захотела. Кроме того, она могла спать стоя, подобно лошади или корове. И поэтому она не видела снов. Вернее, она не могла их видеть. — Уже скоро… Сквозь закрытое окно начал пробиваться свет. Даже без часов она примерно представляла, сколько сейчас времени. — Ну что… Доминика. Пора воевать, — прошептала она голосом, в котором слышалось легкое предвкушение, а затем произнесла заклинание. Скромные одежды развоплотились в свет, который превратился в доспех. На самом деле и эта броня, и то платье изначально являлись фрагментами ее кожи. Она не ощущала человеческого стыда, но успела настолько привыкнуть к этой одежде, что продолжала носить ее. Тот юный диверсант сильно удивился тому, что она не произносила заклинания… но, конечно же, это было не так. Доминика читала заклинания, но произносила их горлом и так тихо, что если она специально не открывала рот, то и услышать их было невозможно. Этой способностью ее тоже наделял полный контроль над своим телом. — Хм?.. Когда она попыталась открыть дверь комнаты, та обо что-то стукнулась. Доминика осторожно отодвинула препятствие дверью, вышла из комнаты и увидела посередине коридора тот самый проектор, который показывал иллюзию Люсие. Похоже, та девочка по имени Чайка сдержала свое слово. Доминика потянулась было проверить, работает ли он… но одернула себя и покачала головой. Если все пройдет удачно, то он ей больше не потребуется. Поэтому и проверять его незачем. Доминика поставила проектор в спальню и закрыла дверь. — Я их совершенно не понимаю… — тихо проговорила она, направляясь по коридору в сторону двора. Там ее должны ждать трое. Они договорились встретиться во дворе, но она оставила противникам право выбора места, где начнется решающая битва. Ей было безразлично. После того как она потеряла ее, весь мир стал казаться одинаковым. Цвета померкли, пропала глубина, все начало выглядеть пустым и фальшивым. Поэтому… — Долго ждали? — спросила она, выходя во двор. — Нет. Мы и сами только что пришли, — ответил вооруженный до зубов Тору. Впрочем, из брони на нем были лишь наплечники, налокотники да наколенники. С учетом того, что торс, и особенно живот, были беззащитны, на первое место он все же поставил мобильность. Нательная броня хорошо защищала внутренности, но сильно сковывала движения. К поясу крепилось два стилета — по всей видимости, его любимое оружие. На каждой руке от запястий к локтям тянулись ножны, в которых покоилось еще два кинжала. На груди у него был жилет, в котором притаилось несколько метательных ножей, игравших, в том числе, и защитную роль. Под жилетом, скорее всего, скрывалась тонкая кольчуга. Акари же, наоборот, пришла налегке. В руках она держала молот и наверняка припрятала что-нибудь еще, но, в отличие от Тору, не надела тяжелой брони. Похоже, что для нее легкость и скорость передвижения были еще важнее. И, наконец… — Ясно. Так ты маг? — сказала Доминика, окидывая взглядом огромное гундо в руках Чайки. Да… это было вполне разумно. Диверсанты, бойцы ближнего боя, собирались сражаться под прикрытием мага, оказывавшего огневую поддержку издали. Скорее всего, они собирались выиграть ей время для произнесения громоздкого заклинания. Тору сделал упор на защиту, а Акари — на уклонение от атак именно для того, чтобы иметь возможность противостоять любому боевому стилю. Ведь о том, как сражалась Доминика, они ничего не знали. Хоть их и называли диверсантами, они удивительно честно придерживались основ. Настолько честно, что Доминике, проведшей на поле боя много лет, захотелось улыбнуться. Но это было не так уж и плохо. Возможно, он выбрал такую хрестоматийную, такую фундаментальную тактику именно потому, что вспомнил о словах Доминики, признавшейся в том, что она хотела бы «вновь оказаться на поле боя». Но она не собиралась снисходить до благодарности. Снисхождению не место на поле боя. А поскольку Доминика желала именно вернуться на поле боя… — Готовы? — Полностью, — ответил Тору, а затем тут же добавил, словно вспомнив что-то, — Кстати… Может случиться так, что мы перестараемся и прикончим тебя. — Хм. Доминика ощутила, как ее губы расплываются в улыбке. Похоже, ее противники пришли за победой. И это хорошо. Даже прекрасно. Потому что в противном случае это было бы не поле боя. Доминике Скоде, наезднице на драгуне, не хотелось бы издеваться над беспомощным противником, не стремившимся уничтожить ее. — В таком случае возникнет неприятная ситуация, ведь мы не знаем, где находятся «останки». — Не волнуйтесь, — сказала Доминика. — Они внутри проектора. — … Отряд Тору переглянулся. Еще бы, такой ответ должен удивить их. На самом деле, Доминика решила, что если бы Чайка обнаружила их во время ремонта, то она разрешила бы им забрать их. Доминика не питала ненависти ни к Чайке… ни к Тору или Акари. Она даже немного жалела о том, что заставляла их рисковать жизнями просто ради того, чтобы удовлетворить ее каприз. Если бы они нашли останки и сбежали, она бы смирилась с тем, что им просто повезло. — …Можно мы за ними сходим? — Тору неловко улыбнулся. — Если у вас останутся на это силы, — ответила Доминика, положив ладонь на рукоять меча. Длинный меч Доминики отлично подходил ее росту. На самом деле он тоже являлся частью доспеха… и частью Доминики. Если бы этот клинок повредили или сломали, она смогла бы восстановить его с помощью магии. Если бы его отобрали, она смогла бы сделать новый. Обезоруживать наездницу не было никакого смысла. — Да будет честная битва. — Вот еще. Я же диверсант, — сказал Тору, извлекая стилеты и готовясь к бою. — И вообще, какая в войне честь? Главное — победить. — …Да, ты прав, — Доминика усмехнулась и шагнула вперед. — Начинаем.

***

У наездников имелось два главных орудия, и оба были связаны с драгунами. Первое — защита, а второе — непредсказуемость. Последнее также было и главной силой диверсантов. Другими словами… — !.. Прошло буквально мгновение. В момент начала битвы между ними было около 10 шагов… но не успел Тору моргнуть, как это расстояние сократилось до нуля. Когда он только начинал моргать, Доминика находилась где-то вдали, но стоило ему разомкнуть веки, как он увидел ее возле себя, начавшую замахиваться мечом. Ее ноги были невероятно сильны. Из-за тяжелой брони и огромного меча могло показаться, что она неповоротлива… но Доминика оказалась невероятно быстра. Возможно, она двигалась еще проворнее, чем Тору и Акари в легкой броне. Вид ее так обманывал, что Доминика могла успеть раскроить череп противника клинком, пока тот находился бы в замешательстве. — Черт!.. Тору отпрыгнул вправо (влево, если смотреть со стороны Доминики). Благодаря своему весу ее меч был очень опасным, но не годился для быстрых движений. После начала замаха изменить его траекторию почти невозможно. А уж если противник оказывался со стороны, противоположной ведущей руке, то мог легко сократить расстояние, тем самым еще сильнее ослабив мечника… — Зря! …Но только не в этот раз. Тору не ожидал, что меч вдруг развернется под прямым углом во время взмаха. Более того, одновременно с этим Доминика разжала левую ладонь и направляла клинок лишь правой. В этом приеме не было никакого секрета. Доминике удалось сделать это, потому что она обладала поистине нечеловеческой силой. — ?! Два метательных ножа, закрепленных на груди Тору, немедленно сломались. Не будь их, или если бы Тору поймал клинок боком, то эта первая атака, возможно, стала бы и последней. Несмотря на тяжелую броню, она была быстрой. Несмотря на скорость, она была сильной. Обычно ради такой защиты приходилось жертвовать скоростью, а ради такой скорости приходилось жертвовать силой удара… но в случае Доминики здравый смысл не работал. Скорее всего, поскольку доспех Доминики сделали с помощью магии дракона, он служил не только для защиты. Он казался органическим, словно сплетенным из мышечной ткани и обладавшим теми же свойствами, что и мускулы. Именно благодаря нему Доминика могла так далеко прыгать и так сильно бить. — Неплохо, ты защитился от «Смертельного Удара», — Доминика улыбнулась с довольным видом, вновь вставая в стойку. Это была самая базовая из всех возможных стоек. Она казалась новичком, только-только начавшим учиться сражаться мечом. Но… с учетом ее поистине взрывной скорости, она была неприступной. То, что стойка базовая, означало, что она таила в себе почти безграничные возможности по практическому применению и изменению. — «Смертельный Удар», говоришь… Понятно, то есть обычно ты убиваешь противника первым ударом? — тихо произнес Тору. Возможно, некоторые умирали еще до того, как успевали понять, что именно их убило. Атака Доминики была не только быстрой, но и мощной. Убийство моментальное и неизбежное. Поистине смертельная техника. — Я так понимаю, весь смысл в том, чтобы застать противника врасплох, да? — Ты ведь не считаешь это нечестным? — Конечно, нет, — Тору бесстрашно улыбнулся, а затем вновь отпрыгнул в сторону. Он сделал это, потому что Доминика вновь моментально сократила расстояние и вновь размахнулась мечом. Даже во время разговора она не давала противнику времени на передышку. Раздался такой грохот, будто Доминика орудовала не мечом, а тараном. Он ударился о землю, проделав в ней глубокую трещину. В воздух поднялся песок, вставший на пути между Доминикой и Тору… — М! — воскликнула Доминика. Одновременно с этим в клубах пыли раздался звонкий металлический звук. В воздухе, вращаясь, пролетел отбитый метательный нож. Несмотря на пылевую завесу, Доминика смогла рефлекторно защититься клинком. — Отлично, диверсант! Ни ошибок, ни оплошностей. — Взаимно. Пыль начала рассеиваться. Появилась фигура Доминики. Из ее живота торчал второй метательный нож, глубоко вошедший в шов брони. Возле ее ног лежало еще несколько ножей. Целиться сквозь завесу было невозможно, и Тору понимал, что тратит ножи почти напрасно… но ему хватило бы попасть лишь одним. И, как ни странно, один из ножей попал точно в цель. — Но этого недостаточно, — хладнокровно проговорила Доминика, выдвигаясь в сторону Тору. Совершенно непохоже, чтобы она хоть как-то напрягалась… но нож вдруг постепенно вытолкнуло. Он упал к ногам Доминики и отскочил от земли. Доминика шла, как ни в чем не бывало, а на лице ее не было и намека на боль. Но главное — из щели в доспехе не вытекала кровь. Обычный человек от такого ранения, может, и не умер бы, но точно не смог бы двигаться… — Ясно… — прошептал Тору, прищуриваясь. Его глаза заметили краткую вспышку голубого цвета, мелькнувшую у раны. Магия. Она превратила «раненый живот» в «здоровый». — Вот если бы ты попал мне в голову… — могло показаться, что Доминика действительно сожалела. — Если тебе пронзить лоб, ты умрешь? — От простого удара вряд ли. Клинки для этого слишком остры. Если мне не разворотить мозг и не уничтожить значительную его часть, я смогу восстановиться. — Понял. Так и сделаю, — сказал Тору. А в следующее мгновение… — Хм, — Доминика взвалила меч на плечо. Она казалась совершенно невозмутимой… но этим движением как раз отбила приближавшийся к ее затылку железный молот, и тот со звонким звуком отскочил. Она смогла защититься от атаки со спины, даже не оборачиваясь. — … Акари не стала сопротивляться движению своего молота и отскочила вместе с ним, но превратила импульс в заготовку для следующей атаки в левый висок Доминики с разворота. Доминика же в ответ… — Хмпф! Отступила. Вернее, не так. Она толкнула нападавшую на нее Акари спиной, даже не удосужившись развернуться. Как уже было сказано, ноги Доминики были необычайно сильны. Потому и толчок получился куда более мощным, чем можно представить. И без того легкая Акари пришла без тяжелой брони. Силы удара хватило, чтобы она влетела в особняк через окно. — Гха-а?!— воскликнула Акари, пробившая стекло, поломавшая раму и перекатившаяся по полу. — Акари! — закричала Чайка. Прижав к груди гундо размером с саму себя, она побежала к Акари. — Стой! Тебе… «…надо готовить заклинание несмотря ни на что», — собирался закончить Тору, но резкий взмах клинка заставил его прерваться. — Черт… Тору рефлекторно швырнул несколько ножей. Обычно этого хватало, чтобы остановить противника и временно занять его защитой от атаки, но… — Ты что, серьезно?! — воскликнул Тору, отступая. Доминика не остановилась даже на мгновение. В этот раз Тору кидал ножи не наугад. Все до единого клинки пролетели точно так, как он и задумывал, и вонзились в швы доспеха Доминики. Но Доминику это совершенно не волновало. Она позволила ножам впиться в себя. Она даже не замедлила шаг. В этой… битве уже не осталось места для маневров. Не было смысла пытаться обездвиживать противника, который не боится ранений. — С кем ты, по-твоему, сражаешься? — Доминика гналась за убегавшим Тору и в голос смеялась. — Как ты себе представлял защиту драгуна? Ты что, думал, что это такие милые создания, которые сворачиваются в клубок и ждут, пока враг пройдет мимо? Ее сила не делилась на «атакующую» и «защитную». Большая ее часть приходилась на точечные удары. И поэтому они были такими смертельными. — У людей столько неудобств, — сказала Доминика, размахивая клинком. В каком-то смысле она просто с силой махала им, не пытаясь использовать хоть какую-нибудь технику, но благодаря невероятной силе даже беспорядочные взмахи были смертельны. Тору оставалось лишь изо всех сил уворачиваться. Попытайся он защититься оружием, сломал бы как его, так и руку. — Они умирают, если пронзить живот. Они умирают, если разрезать грудь. Они умирают, если отрубить голову. Бывает, что умирают и просто от ударов по голове. Просто удивительно, как с такими хрупкими телами люди еще смеют сражаться. С этими словами Доминика вскинула клинок особенно высоко. «!..» Тору осознал, что она успела догнать его. Справа был садовый камень. Слева клумба. Из-за препятствий он не успел бы вовремя отпрыгнуть в сторону. А значит… — Черт! — Тору прыгнул назад. Их битва шла достаточно долго, чтобы Тору успел привыкнуть к длине ее меча. Он был уверен, что будет как раз вне зоны досягаемости. — …?! Удар. Он пришелся на левую руку, вскинутую им почти рефлекторно. А вслед за этим он ощутил резкий жар… и боль. Перелом. Ему не нужно было смотреть, дабы понять, что Доминика переломила своим мечом привязанный к руке кинжал. Не будь Тору в кольчуге, по которой проскользило лезвие, и ему наверняка отрубило бы руку. Отразить этот удар было совершенно нереально. — Невоз… можно. Он был уверен, что увернется. Он учел даже скорость Доминики и не сомневался, что ее клинок не дотянется до него… — …Э, что?! — воскликнул Тору, на мгновение позабыв о боли. — Но ведь!.. — Я же говорила, — Доминика говорила сокрушенно. — С кем ты, по-твоему, сражаешься? Меч в руках Доминики был заметно длиннее, чем раньше. Не сказать, чтобы он стал вдвое длиннее — он увеличился примерно на длину шага Тору. Именно поэтому он смог перечеркнуть расчеты Тору и попасть по нему. — Этот меч тоже создали с помощью магии драгуна. И его тоже можно «изменять». Он вовсе не обязательно должен быть постоянной длины. — Эй… разве так можно? — Ты ведь не станешь называть это нечестным, правда? — …Что-то мне захотелось взять свои слова обратно, — пробормотал Тору и отпрыгнул назад. От приземления по сломанной левой руке вновь пробежала боль. — Гх… Плохо. Боль сбивает концентрацию. А кроме того… на таком широком и открытом поле боя он ничего не мог противопоставить умевшему сжиматься и растягиваться мечу. Тору развернулся и запрыгнул в особняк. — Черт… я и не думал, что это создание будет настолько нереальным, — бубнил Тору себе под нос, пускаясь в бег по коридору. Доминика же… продолжила преследовать его. — Вот и славно. Иди за мной, наездница на драгуне, — прошептал Тору, продолжая бежать.

***

— Ясно… решил завести меня внутрь здания? — пробормотала Доминика, входя в свой особняк. В ограниченном пространстве ее клинок был чуть ли не вдвое слабее. Оружием Тору же являлись стилеты, куда более маневренные инструменты. Он собирался использовать позиционное преимущество… вновь демонстрируя совершенно хрестоматийную тактику. Тактику, которая была характерна для обычных воинов, а не диверсантов. На самом деле Доминику это радовало, но… — Ты плохо подумал, — шепнула она, и меч исчез из ее рук. А в следующее мгновение из запястий ее доспеха вытянулись изогнутые клинки, похожие на когти. Как она уже говорила, меч — часть ее доспеха и, следовательно, часть ее самой. А значит, попадает под действие «превращений» драгуна. Если меч вдруг становился неудобен, она всегда могла заменить его на более сподручное оружие. От того, что потерпевший сокрушительное поражение на открытом воздухе отряд Тору переместился в особняк, они бы не получили преимущества. Но с другой стороны… — Значит, мне нужно опасаться Чайки. Доминика прекрасно знала, почему маги не сражались в первых рядах. В каком-то смысле заклинания походили на ловушки. Для того чтобы магический выстрел получился правильным, необходимо учесть множество параметров — расположение, температуру, влажность, силовые линии, положение звезд и так далее. Другими словами, в обмен на мощь и разнообразие возможных эффектов заклинания требовательны к приготовлениям. Но если цель заклинания оказалась в ограниченном пространстве. То температура и влажность практически не изменяются, да и расположение изменяется лишь в небольших рамках. И если маг заранее учитывает всю эту информацию… То он может применить заклинание весьма быстро. За ту ночь, что они провели в особняке Скода, они могли успеть как следует ознакомиться с ним. Другими словами, сейчас Чайка могла подготовить заклинание очень быстро. Доминика огляделась по сторонам, а затем… — Хм… В самом конце длинного коридора она увидела Чайку. Она сидела с разложенным гундо и направляла его точно на Доминику. Доминика не знала, какое именно заклинание она готовит, но… — Ха-а! — резко выдохнув, Доминика с силой оттолкнулась от пола и бросилась в ее сторону. С учетом ее силы, она смогла бы добраться до Чайки за несколько секунд. — Явись… «Проникатель», — шепотом произнесла Чайка название заклинания. И сразу за этим гундо чем-то выстрелило. Маленький снаряд, окутанный бледно-голубым светом, тихо просвистел в воздухе. Доминика тут же изогнулась, и он пролетел мимо, лишь слегка коснувшись ее, после чего попал в стену и исчез. К тому моменту, когда это произошло, Доминика уже приблизилась к Чайке на расстояние удара. — Действительно, в коридоре мои движения весьма ограничены, — сказала она, оглядывая Чайку сверху вниз. — Но в то же время направление и момент твоего выстрела становятся слишком очевидными. В этой ситуации от магии уклониться даже проще, чем от брошенного камня. — У-у… Обливавшаяся потом Чайка прижала к себе гундо и отступила на шаг. Доминика шагнула вперед. Чайка еще раз отступила на шаг. А затем… — Мне жаль тебя, но… «Война есть война». Доминика желала не какой-нибудь потешной схватки. В этом не было смысла. Весь смысл войны — именно в том, что на каждом углу подстерегает смерть. Доминика вскинула правый коготь, вернее, клинок. Чайка испуганно отступила еще на шаг, но за ней находилась стена. — А?! — … Но в тот момент, когда Доминика опустила клинок, фигура Чайки исчезла. По всей видимости, эту дыру проделали в стене заранее. Чайка провалилась в нее, перекувыркнулась и тут же выбежала наружу. Доминика не заметила дыры, потому что ее завесили тканью, очень похожей на обои. — Ясно… Доминика не собиралась жаловаться на нечестность. Любой маг знал, что выступать один на один против мечника — форменное самоубийство. Естественно, что она позаботилась о пути отступления. — Хм?.. Внезапно Доминика кое-что почуяла и ощупала ткань. Тяжелая. Влажная. Она была пропитана чем-то очень вязким? Маслом? Нет… что это? Они что, собирались сжечь особняк вместе с Доминикой? Но против драгуна такая атака не имела смысла. Во-первых, она могла пробиться сквозь стену и выбраться, а если пожар получился бы небольшим, она бы просто обошла его. Доминика отпустила ткань, и та приклеилась к стене. Возможно, они вымочили ее просто для того, чтобы замаскировать — на пропитанной ткани не появлялось складок. — Неважно. Доминика пошла вперед, выискивая своих противников. Она поднялась на 2 этаж и ощутила, что Тору находится в дальней комнате. А затем…

***

Доминика открыла дверь и зашла внутрь. Тору молча стоял и смотрел на нее. — Ты думал, что сможешь победить меня внутри особняка? — …— Тору молча шагнул вперед. Он уже не мог пользоваться левой рукой. Любой бы решил, что никаких надежд на победу с одной лишь рукой у него нет. Тем более в бою против Доминики, которая могла с легкостью залечивать все свои раны. — Я думала, вы меня подольше поразвлекаете. В словах и на лице Доминики совершенно не было жестокости по отношению к ее добыче. Скорее, искренняя досада… и даже какая-то откровенность. — Я думала, что смогу воспылать, словно на войне. Что вы дадите мне позабыть обо всем и отдаться во власть куража… — Не недооценивай нас! — воскликнул Тору, вскинул комбоклинок и набросился на нее. Доминика быстро отбила его рубящий удар правой ладонью. Отбитый стилет утянул за собой Тору и воткнулся в стену. — … Когда Тору вытащил его, Доминика уже приблизилась к нему. Она вскинула свой похожий на коготь клинок, собираясь разрубить Тору пополам… — Значит, я был прав… — Тору без особого труда увернулся от атаки и сделал шаг вперед. — На самом деле ты… Он приблизился к Доминике настолько, что их тела уже начали обмениваться теплом, и ухмыльнулся. — Не знаешь ни единой техники. — …?! Доминика сразу попятилась назад, но Тору тут же сделал еще один шаг, не дав ей отступить. Продолжая едва ли не соприкасаться с ней, Тору приставил стилет к доспеху Доминики. — Ты просто пытаешься обмануть нас с помощью своей невероятной силы и скорости. Но это не техника. Поэтому твои атаки такие простые, и поэтому… к ним можно очень быстро привыкнуть. — Ты… — Техники… — сказал Тору с усмешкой, — выглядят как-то так! Пол под ногами Тору громко скрипнул. Деревянные доски застонали от силы, с которыми Тору оттолкнулся от них. Одновременно с этим все мускулы в его теле напряглись, придавая ему невероятное ускорение… И менее чем через мгновение весь импульс его тела сосредоточился в единственной точке — в острие стилета. — Н-нг?! Раздался звук ломающегося металла, и стилет Тору пронзил живот Доминики. В боевых искусствах ту технику, что исполнил Тору, отнесли бы к «дюймовым ударам». Обычно для нанесения атаки требуется разогнать кулак, для чего необходима определенная дистанция. Ускоренный таким образом кулак при попадании «уничтожал» противника. Но здесь все было по-другому. Поскольку оружие с самого начала было приставлено к противнику… то резкий удар на основе моментального ускорения «продавливал» его. — Как ты там говорила, «разворотить»? — сказал Тору с жуткой улыбкой, проворачивая стилет. Пусть она и обладала способностями к лечению и восстановлению, это не значило, что их возможности неограниченны. Поэтому он продолжал углублять рану, не вынимая из нее оружие и проворачивая его. Из-за этого Доминика не могла закрыть рану и перекрыть кровотечение, и силы должны были постепенно покидать ее… — Гх?! — она с трудом подавила вопль, попытавшийся вырваться из ее горла. — Т… ты… — Все твои атаки мечом были размашистыми рубящими ударами. Ни одного колющего. Почти никаких хитростей. Вся защита — только «отбивающие» блоки, ни одного «принимающего». Да что там, все твои движения прямолинейны. Ты — круглый ноль в боевых искусствах. Ты просто кажешься могучей, потому что на порядок сильнее нас. — Гх… х… Доминика вцепилась в плечи Тору. Она сжимала их с такой силой, что заболели даже его кости, но Тору все равно смог сказать: — Ты словно животное. — Ты… ты… — И вообще, то, что ты творишь, это не «битва». Это «охота». То, чем занимается хищник в поисках добычи, — Тору оскалился. Похоже, настало время сказать эти слова. — Эй. Долго еще ты будешь прикидываться человеком? — …!!! Доминика резко оттолкнула Тору от себя. Стилет тут же выскользнул из ее живота. Импульса хватило, чтобы Тору отбросило к самой стене. От удара из него вышибло дух, он упал на колени и начал откашливаться. Но ему нельзя было останавливаться. — Ты всегда казалась мне странной, — Тору перекатился к стене и медленно поднялся, опираясь на нее спиной. — Что-то в тебе было неестественным. Будто ты не та Доминика Скода, что потеряла свою любимую сестренку… а кто-то, кто пытается отыгрывать ее роль. — ! Доминика тут же открыла рот… но не смогла придумать быстрый ответ. Наконец, она вздохнула. — И где я… оплошала? — спросила она, прижав рукой живот. Полился голубой свет, и рана исчезла вместе с проломленным куском доспеха. — Много где. Вот только словами это выразить сложно. Короче говоря, этот особняк выглядит так, словно в нем никто не живет. Мы даже подумали на мгновение, что особняк — это превратившийся дракон. — Ясно… я была невнимательна, — Доминика натянуто улыбнулась. — Что случилось с настоящей Доминикой Скодой? — Она умерла, — ответила Доминика… вернее, нечто, отыгрывавшее ее роль. — Заболела и умерла. Нечто, отыгрывавшее роль Доминики, опечаленно покачало головой. Но Тору показалось… что этот жест был слегка фальшивым. — Она будто хотела умереть. После войны, после того, как на поле боя она сжигала свою душу дотла и билась на волоске от смерти, забыв обо всем на свете, она хотела лишь одного — чтобы кто-нибудь сразил ее. Все, что у нее осталось — ее гордость как наездницы на драгуне. Но после окончания войны от обладавших огромной мощью наездников старались держаться подальше. Классические рыцари не любили и презирали их за то, что те ради силы заключали союз с драконом и становились единым целым. Она не смогла защитить свою сестру. Она даже не увидела ее смерть. Остался… лишь воин в отставке, которого уже даже нельзя было назвать человеком. И у нее был лишь один способ достойно закончить свое существование — погибнуть в битве. — Но вместо этого она умерла от болезни. День за днем она лежала в постели, продолжая сожалеть о случившемся, без конца обвиняла себя и, в конце концов, так и умерла, полностью отчаявшись. «Я хочу сражаться. Я хочу умереть в бою. У меня не осталось ничего другого», — бредила она, но желание ее оказалось тщетным, и она умерла, так и не исполнив его. — Так вот почему... — Тору прищурился. — Ты из-за этого хотела «сражаться»? — Именно. Я хотела исполнить ее желание, пусть даже так, — ответила фальшивая Доминика. Это было сродни украшению портрета усопшего. Сродни подарку, оставленному на могиле. — Я не смогла придумать ничего другого. Ведь я… не человек. — … — Тору вновь прищурился. Фигура Доминики… начала расплываться. Женщину перед его глазами окутало голубое свечение, а затем человеческие формы начали превращаться в нечто иное. Магия превращения драгуна. Она изменяла структуру тела, его массу и цвет кожи. Увеличивающаяся в размерах фигура уперлась в пол, стену и потолок, начала давить на них, и по всей комнате побежали трещины. Наконец, внешняя стена не выдержала и рухнула, пол заскрипел, а затем…

В версии с изображениями тут находится картинка. — Так вот… каков твой истинный облик? — …Нет, — ответил на удивление чистым голосом рот с множеством клыков. — У нас нет «истинного облика». Заполнившее собой комнату и расколовшее пол, стены и потолок существо словно сошло со страниц книги. Оно было вдвое выше человека и, пожалуй, на порядок тяжелее. У него имелись крылья, четыре конечности, рога и даже хвост… Но каким бы невероятным оно не казалось, броня и тот меч, что оно сжимало в руке, выдавали, что это был именно «драгун». — Я приняла этот облик по твоей просьбе, — сказала белая фейла. — Теперь я еще быстрее. Еще сильнее. Еще больше. И поэтому, в тот миг, когда я приняла эту форму, ваше поражение — лишь дело… Но стоило ей договорить до этого места… как огромное тело драгуна покачнулось. Казалось, что она только сейчас заметила, что с ней что-то не в порядке. — Что… это?! — Наконец-то, — Тору протяжно вздохнул. А затем он прекратил свои попытки дышать как можно реже и вновь набрал полную грудь воздуха. Он уже собирался разбить окно, но теперь, когда драгун разломал стену, в этом не было нужды. — Помнишь, Чайка применила заклинание? — Это… из-за него? — Да. Это отравляющая магия, — заявил Тору, возвращаясь к привычному ритму дыхания. — Это заклинание Чайки относится к категории изменяющих свойства воздуха. Ты слишком быстра, чтобы попасть в тебя заклинанием прямого урона. Более того, даже если бы нам это удалось, раны бы тебя не остановили. Тут сгодилась бы разве что огненная или электрическая магия, способная разнести весь особняк… Во всяком случае, нам так показалось. Поэтому мы решили использовать яд. Приготовление ядов было одним из любимых занятий диверсантов. — Кстати, клинки, что я против тебя использовал, тоже вымазаны ядом, но другим, — Тору указал на стилет. — Мы не знали ни того, какой яд действует на драконов, ни того, какая должна быть доза. Хоть мы с Акари и приняли противоядия, мне все равно было жутко — шутка ли, мы использовали яда в 10 раз больше смертельной дозы. Защитой от яда объяснялось и то, что Тору не применил в бою свой козырь, «Железнокровие». Хотя усиленное им тело и сражалось куда эффективнее, но при этом потребляло куда больше ресурсов и гораздо чаще дышало. Что же до полета Акари внутрь особняка… то и он являлся частью плана. Ее задача заключалась в том, чтобы как можно скорее покинуть поле боя, вернуться в особняк и завесить все щели и окна просмоленной тканью, загерметизировав помещение. К ним относилась и та ткань, через которую бежала Чайка. Им нужно было постараться прекратить движение воздуха в особняке. — Ты продолжала двигаться уже после того, как вдохнула яд, а затем и вовсе выросла. Но даже магия не может создать что-то из ничего, и скорее всего, для роста ты используешь воздух, пыль и влагу, впитывая их в себя, так? Естественно… что вместе с ними ты впитала еще больше яда. — Гх… Драгун пошатнулся еще сильнее, но смог удержаться, вытянув передние лапы… вернее, руки. — Ясно… вы… меня… подловили?.. — Удалось нам тебя развлечь? — Ха… ха-ха… — глухо усмехнулся драгун, обнажив клыки. — Пожалуй, я извинюсь за то, что недооценила вас… — Хорошо. — Но это… еще… не конец! В следующий момент после того, как драгун сказал эти слова, его тело вытянулось, словно пружина. Пробив головой потолок, он взревел:

«О-о-о-о-о-о-о-о!!!»

Разлетелись обломки кладки. По ветру понеслись обрывки обоев. В разрушенный, лишившийся половины стен и потолка особняк, хлынул воздух снаружи. Конечно, драгун уже вдохнул столько яда, что даже глоток свежего воздуха не смог бы его исцелить… К тому же, поскольку это был яд общего действия, от него нельзя было избавиться с помощью превращения. — Защищайся!.. — продолжая пошатываться, драгун занес меч, расправил крылья и полетел прямо к Тору. Но… — Явись… «Потрошитель»! — раздался громкий голос Чайки. Заклинание рубящего типа, подготовленное ждавшей нужного момента снаружи особняка Чайкой, разорвало одно из крыльев драгуна. — Н-нг!.. — драгун потерял равновесие прямо в воздухе. И тогда Тору… — ! …прыгнул прямо в сторону этого огромного тела. Опасаясь за свою сломанную левую руку, он вложил в прыжок вдвое меньше сил, чем обычно, но этого хватило. Начав падать, он направил стилет точно в лоб драгуна. А затем… — О-о-о! — издал боевой клич и резко выбросил клинок вперед. Изо лба огромной фейлы хлынул алый фонтан.

***

Конструкция проектора оказалась весьма сложной, и на его разбор ушло немало времени. Акари предложила разломать его, но это могло повредить находящиеся внутри останки, кроме того Чайка была против уничтожения вещи, которую она чинила. В итоге, Чайка потратила немало времени на то, чтобы извлечь очередной фрагмент останков — кристальную колбу, в этот раз, судя по всему, с глазами императора. — Настоящие? — Наверное, — Чайка кивнула. — Значит, не зря старались, — сказал Тору, окидывая взглядом двор. На земле лежал драгун с пробитым лбом. Тору обратился к серебристой фейле: — Мы забираем их, как и договаривались. — Ага… — отозвался драгун на удивление спокойным голосом. В нем не чувствовалось ни агонии, ни гнева, ни обиды, ничего. Вообще, эмоции были чужды фейлам, но поскольку драгун лежал спиной к Тору, тот не мог даже попробовать угадать, что у него на уме. — Мне тоже на душе полегчало. Благодарю вас, — вдруг неожиданно произнесла серебристая фейла. Яд уже почти покинул ее тело. Все-таки это невероятное создание. — И все же кое-что мне непонятно. Почему ты не добил меня? — спросила она с искренним любопытством. — Я не обязан помогать самоубийце, — бросил ей в ответ Тору. — Самоубийце?.. — Если бы ты делала это только из уважения к духу Доминики Скоды, то остановилась бы в тот самый момент, когда я раскрыл тебя. Тебе совершенно необязательно было превращаться в дракона и продолжать битву. Драгун проиграла битву в тот момент, когда ее отравили. И тем не менее, она (судя по тому, что драгун говорил о себе в женском роде, это была самка) продолжала сражаться. Уж не потому ли, что она, потеряв Доминику, лишилась вместе с ней и цели в жизни? — Ясно… может, ты и прав, — ответила драгун, словно те слова пришлись ей по душе. — Возможно, я и правда зависела от Доминики. Свое признание она произнесла очень неспешным голосом, напоминавшим речь старика, вспоминающего прожитую жизнь. — После того как мы с Доминикой стали единым целым, ее желания стали моими, и я думала, что моя мечта — исполнить мечты Доминики. Похоже, когда Доминика потеряла свои мечты… их потеряла и я. Поскольку драгуны почти не чувствовали боли и обладали столь крепкой защитой, они были практически бессмертными. Поэтому, несмотря на высокий интеллект драгунов, у них практически отсутствовали культурные и литературные знания, да и сложные эмоции давались им с большим трудом. Из-за этого контракты с людьми, с наездниками на драгунах, можно было назвать очень приятными для этих созданий. Отчаянное сознание людей, способное испытывать сильнейшие эмоции даже в обычной жизни, вливало их в пустынное сознание драгунов. Вот только… — Даже если мечты Доминики умерли, это не значит, что в отчаяние должна впадать ты, — со вздохом произнес Тору. — Найди любую мечту, цель, стремление, что угодно. В конце концов, все они лишь способы найти в себе силы для того, чтобы жить. — Так вот оно как? — Наверное. Я не уверен, — ответил Тору, почесывая щеку. У Тору не было права читать кому-либо нотации о важности цели или стремления в жизни. Еще совсем недавно он загнивал, потеряв их и сам. Но именно поэтому он понимал, что она чувствует. — Нет, я понимаю, что тебе кажется, будто ты должна умереть, но упустила момент. Но возьми себя, наконец, в руки, и дай своей бывшей наезднице Доминике упокоиться с миром. В последний момент их битвы Тору изменил направление своего удара — хоть его клинок и пронзил лоб и череп дракона, он не повредил мозг. На самом деле он и сам не мог внятно описать, почему поступил именно так. Уж не потому ли, что сам так и не смог заставить себя возненавидеть это чудище, прикидывавшееся Доминикой Скодой? Плох тот диверсант, который позволяет своим чувствам управлять движением клинка. Но… даже при всей их хладнокровности диверсанты не были жестокими. Они не одобряли ни избыточные убийства, ни убийства не имеющих отношению к делу целей. — … Огромное тело драгуна окутал голубой свет. Рога. Крылья. Хвост. Все то, что делало его угрожающим… осыпалось, словно снег, и таяло в воздухе. Фигура перед глазами становилась все меньше и казалась все слабее. — Госпожа… Доминика? — Чайка попыталась подбежать к ней, но Акари остановила ее. Драгуны умели превращаться. Они могли с легкостью менять свои размеры. Возможно… они могли уменьшаться и до полного исчезновения. Создания, от которых не оставалось останков, а лишь незримое присутствие, о которых ходили легенды, и о которых знали правду лишь очень немногие люди… Возможно, драгуны стали такими существами именно поэтому. И тут… — Ну, раз так, — быстро вскочив с земли, проговорило это. — То я приняла решение больше не изображать Доминику. — … Тору, Акари и Чайка застыли с выпученными глазами. Существо обернулось к ним и продолжило: — Честно говоря, я тут подумала над тем, что мне теперь делать. После всего пережитого снова становиться обычным драконом неохота. Мне, так сказать, хочется, чтобы у моей жизни какой-то смысл был, что ли. Как там, цель? Что скажете? — Нет. Погоди… — сказал сбитый с толку Тору. — Сначала я хочу кое-что спросить. — Что? — Ты… все еще тот самый драгун? — А что, я похожа на кого-то еще? — ответило… существо, которое явно было человеческой девочкой. Она выглядела очень милой и очень бодрой. Ее одежда была преимущественно белого цвета с дизайном, напоминающим доспех Доминики. На вид ей было около пятнадцати лет, примерно как Чайке. Но волосы ее были золотистыми… а глаза — алыми, словно кровь, из-за чего ее аура противопоставлялась ауре Чайки. Если Чайку можно уподобить Луне, то эту девочку — Солнцу. Ее аура была очень сильной, даже когда она просто стояла на месте. Какие-то черты лица этой девочки все еще напоминали Доминику… а другие походили на черты Люсие, но она совершенно не казалась хрупкой. Даже наоборот — она казалась на удивление крепкой. Но как бы там ни было… — Тебя совершенно не отличить от человека. — Ну, я подумала, что в такой форме с вами будет проще разговаривать. — У тебя даже голос поменялся. — Я же сказала, что больше не буду изображать Доминику. — … Да что с ней такое? В ней совершенно не чувствовалось той грусти, которая сквозила, когда она была в образе Доминики или дракона. Подозрения в том, что ее подменили, возникали сами собой. Но… «А-а… вот оно что», — вдруг понял Тору. Это тоже была имитация. Драгуны сильны. А поскольку они сильны, им не нужна чья-либо помощь… и поэтому у них нет социальных навыков. Это означало, что у них нет характера, который нужен, например, для групповой охоты. Нет, конечно, от рождения они все же обладали определенными чертами характера, но основная его часть рождалась именно во взаимодействии с другими. Именно поэтому драгуны имитировали «характеры» людей, которых с легкостью понимали. Поскольку она решила, что больше не будет изображать Доминику, то начала отыгрывать личность, не похожую по характеру. Только так она могла почувствовать, что действительно «перестала» быть ей. — А. Точно. У меня отличная идея появилась, — сказала она, щелкнув пальцами. — Давай-ка я убью тебя, Тору.

Слова эти прозвучали настолько легкомысленно, словно она приглашала его на прогулку. — …Что? — Как там это называется? Месть? Реванш? Ты ведь меня победил, да? Ну, как там люди делают. А затем драгун громко рассмеялась. Похоже, от ее печали действительно ничего не осталось. — Ты шутишь, что ли?! Если бы ты хотела меня убить, то в любой момент могла бы прикончить, я бы и пискнуть не успел, — рассерженно отозвался Тору, указывая на сломанную левую руку. Они уже наложили на нее деревянную шину и перемотали повязкой, но зажила бы она еще нескоро. Повторно та же тактика вряд ли бы сработала, и драгун действительно могла моментально прикончить Тору в любой момент, если бы того захотела. — А. Точно. Прости. Давай я ее подлечу. Только она сказала эти слова, как сразу же подошла к Тору и схватила его за сломанную руку. — А-а?! Прекр… — Та-ак… — она сразу же размотала повязку, отбросила в сторону дощечку, а затем… — Ну, приятного мне аппетита. И с этими словами она вцепилась зубами в сломанную руку Тору. — Гья-а-а-а-а?! — взревел Тору, когда боль от укуса клыками наложилась на боль от перелома. — Прекрати. Ты ее разде… а? Боль утихала. Более того, опухшая от перелома рука начала возвращаться к своему нормальному виду. — Что за… — Ы-ы-а, ы-ом ы-ы ы-а-э ы-а-у ы-о-ы ы-а-у-э-о. — Я тебя не понимаю. Не говори с набитым ртом. — Фха-а. Отцепившись, наконец, от руки Тору, девочка-драгун пояснила: — Так вот. Это, конечно, не настоящий контракт с обменом частями тела, поэтому перестает работать, когда я отцепляюсь. Но пока я что-то кусаю, эта часть тела словно становится моей, и я могу лечить ее магией. — … Тору окинул взглядом укушенную руку. Ранки, оставленные ее клыками, немного кровоточили… но кость полностью срослась, а припухлость исчезла. На удивление полезная магия. — Э-э… — с неловким видом протянул Тору. — Спасибо, что ли. — Пожалуйста. Зажила ведь? — с улыбкой отозвалась драгун-девочка. — Что, сразимся? — Нет уж! — резко возразил Тору, увидев, как хитро улыбается драгун. — А что? — Найди какую-нибудь другую цель в жизни. Более мирную, — ответил ей Тору, раскатывая рукав, который закатал для того, чтобы он не мешал повязке. — И кстати, — вмешалась в разговор стоявшая сбоку Акари. — Дракон. Я не потерплю больше никаких следов твоих губ на теле моего брата. Особенно на шее. Я давно на нее засматриваюсь, так что соблюдай очередь. — Ради всего святого, замолчи! Из-за тебя сейчас разговор опять не в ту степь уйдет, — тут же одернул ее Тору, а затем повернулся к девочке. — И вообще… эй, ты. Дракон. — Чего? — Как тебя зовут-то? — А-а… — ответила девочка, неожиданно задумавшись. — У нас нет имен. Единственным моим именем было «Восток-645». — Что это за имя такое? А Доминика тебя как называла? — Доминика была мной, а я была Доминикой. Наездники и их драгуны не называют друг друга по именам — им они попросту не нужны. — … — Тору ненадолго задумался, уставившись в небо. — Может, Фредерика? — ?.. Вновь переведя взгляд на удивленную девочку, Тору сказал: — Ну, чтобы было похоже на Доминику. Тебе имя Фредерика нравится? — Нравится? Ты о чем? Хочешь дать мне имя? — Не обращаться же к тебе на «эй, ты», так и запутаться можно, — ответил ей Тору. — В любом случае, сражаться я с тобой не буду. Но если ты так настаиваешь, найди себе еще одни «останки». — А-а. Ну да. Логично, — Фредерика хлопнула в ладоши. Отряд Тору сражался ради того, чтобы заполучить «останки». А значит, если бы она добыла еще одни, то отряд Тору был бы вынужден вновь сразиться с ней, чтобы забрать их. — Тогда прошу любить и жаловать, — сказала Фредерика, подойдя к Тору и весело хлопнув его по груди. — …А? — Вы ведь тоже ищете «останки», да? — Ну да, но… — Тогда мне будет проще их найти, если я пойду с вами, разве нет? — …Нет, погоди. Она что, собиралась забирать «останки» прямо из-под их носа, а затем требовать победить себя для того, чтобы отдать их? Так, что ли? — Эта логика какая-то странная. — Э? Правда? Ты что, все логично, — Фредерика недоуменно склонила голову. Как бы это описать… Хоть она и говорила, и вела себя, как человек, такие моменты выдавали, что она все же фейла. Она даже не понимала ошибок в своей логике. — А-а… Чайка. Скажи хоть ты ей что-нибудь. — М? — резко повернувшаяся Чайка выглядела удивленно, но затем… — Фредерика. — Что? Похоже, она уже успела привыкнуть к своему новому имени. — Добро пожаловать, — радостно сказала Чайка.

В версии с изображениями тут находится картинка. — А-ы?! — едва не сорвался на крик Тору. Акари же промолчала с недовольным видом. И, наконец… — Ага. Спасибо, — с веселой улыбкой ответила Фредерика. В этот день численность возглавляемого Чайкой Газ и собирающего «останки» отряда увеличилась до 4 человек.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, это романист Сакаки. Спасибо, что прочитали 2-й том «Чайки – Принцессы с Гробом».

Когда я пишу это послесловие, с Великого Восточнояпонского Землетрясения как раз прошел месяц (а когда эта книга выйдет в продажу, пройдет уже 2). Поскольку сам я живу в Кансае, меня отключения света не коснулись, но сводный брат мой живет недалеко от зоны бедствия, и ему пришлось тяжело. А кроме того, я все еще не могу поговорить с некоторыми из знакомых писателей по телефону. Хотя за исключением этих моментов жизнь уже вернулась в нормальное русло. Но за этот месяц случившееся успело много где отразиться. Для типографий самым прямым из влияний оказалась нехватка бумаги и чернил. В частности стало не хватать глянцевой бумаги (той, что используется в ранобэ для обложек и страниц с иллюстрациями) и некоторых типов цветных чернил, например, золотых. К счастью, ранобэ, видимо, требует гораздо меньше ресурсов, по сравнению с журналами, но некоторые редакции уже начали на всякий случай запасать материалы.

А вслед за этим началась буря «тактичности». Любые произведения, позволявшие себе любые легкомысленные слова в сторону «катастрофы», попадали под шквалы критики. И более того, некоторые особо нервные редакторы даже начали говорить о том, что «надо проявлять тактичность и хорошо думать перед тем, как рассказывать мрачные истории о ненависти, смерти и войнах». По этой причине со следующего тома «Чайка – Принцесса с Гробом» без каких-либо объяснений превратится в романтическую комедию о школе. Тору будет отказываться идти в школу, у него будет сводная сестра Акари, а Чайка переведется в их школу, запустив нить приятного греющего душу сюжета. Надеюсь на ваше понимание.

…Конечно же, это я уже пошутил.

Но момент с разговорами о тактичности – неоспоримый факт. Некоторые аниме-компании указывают на то, что «если в сериях будут похожие на катастрофу события, то они могут быть отменены», но эти волны докатываются и до издателей.

Одна из концепций, лежащая в основе «Чайки – Принцессы с Гробом» – это «описание жизни людей, которых оставили без привычной жизни (в случае, если этой обычной жизнью была война)». Но и в реальном мире сейчас наблюдается немного похожая ситуация – долгое спокойное послевоенное время, привычные жизни и быт вдруг неожиданно изменились… Благодаря этому люди, вроде меня, занимающиеся описанием «нестандартных жизненных ситуаций» в качестве работы, получают много пищи для размышления.

Лично же я, как и все вы, ощущаю напряжение, скорблю по всем погибшим и поддерживаю всех пострадавших от катастрофы. Но мне не кажется, что из этого не нужно раздувать непонятную истерику – лучше держаться того самого «якоря» привычной жизни и продолжать двигаться к новому спокойствию.

На этом все. До следующего тома!

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От arknarok (перевод)

Всем здравствуйте. Спасибо, что прочитали 2 том Чайки или собираетесь это сделать. Если еще не читали, то будьте осторожны, в этом тексте спойлеры. Итак, 2-й том оказался куда обстоятельнее 3-4 серий первого сезона аниме. Повествование куда более размеренное (если не сказать затянутое) и оставляющее время на привыкание к персонажам и размышления о преподносимых темах. Главной темой 2-го тома, помимо общесерийной «людей, не нужных этому миру», стала тема жизни ради кого-то. В каком-то смысле эта тема касается всех основных героев. Акари живет ради своего брата, Тору живет ради Чайки, Чайка ради своего отца, Фредерика ради Доминики, Альберик ради своей организации. С одной стороны, это происходит как раз потому, что все они – «ненужные» люди, и что так им жить проще всего, а с другой – даже в военную пору все бы они жили не ради себя (кроме, может быть, Чайки). Можно ли выбраться из этого служения и начать жить ради себя? Тору вынудил Фредерику сделать выбор... и та, можно сказать, вновь добровольно выбрала путь битв, цепляясь за свое потерянное прошлое. Сам Тору, потеряв возможность следовать за кем-либо, вновь превратился бы в хикки. А что думаете вы – есть ли у героев шанс начать жизнь ради себя? Если есть, то какой и смогут ли они им воспользоваться? Что же, история продолжается, а я хочу в очередной раз поблагодарить людей, которые двигают вперед ее перевод. Спасибо Бурде за редактирование и за периодические попытки улучшить мою стилистику, спасибо Изенику за замечательные картинки, и спасибо всем читателям. Впереди еще много приключений, так что до встречи.

От Бурда (редактор)

Привет всем. Вот мы и добрались до конца 2 тома. Даже как-то странно. Вроде бы автор ничего особенного не написал, всего понемногу, а уже бац, и том закончился. И как всегда том начался с довольно депрессивного и грустного пролога, который действительно пробивает. Но несмотря на это, я все равно считаю, что подобная штука - очень даже хорошо и даже идет на пользу произведению. В этот раз действо движется неспешно, герои продолжают двигаться к своей цели. И вроде бы ничего такого... Но нет. Попутно улучшая взаимоотношения между собой, герои помогают вернуться к нормальной жизни своему будущему другу, пусть и необычным способом (хотя для России подобный способ самой что ни на есть обыкновенный). И меня снова продолжает убивать Акари. Сколько же шедевральных фраз она выдала. Хоть записывай их. А уж та иллюстрация из 3 главы нереально доставляет, согласитесь? Спасибо художнику за такую эпичность. Что ж... Похоже, мои поправки немного улучшили стилистику Аркнарока (хотя он по-любому будет вставлять свои "любимости", лол). Вместе с ним и Изеником мы продолжим наше плодотворное сотрудничество, дабы порадовать вас сией историей. Итак, Фредерику мы дождались, а значит, скоро пойдет та долгожданная эпичность. Поэтому мы двигаемся дальше. До встречи в 3 томе!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Предательство, с которого все началось

С неба обрушился поистине оглушительный грохот. Безжалостный… не дававший ни единого шанса звук. Конечно, на поле боя шум чувствовал себя как дома. Здесь не было недостатка не только в криках и брани, но и в смертоносной гамме, начинавшейся с пения клинков и заканчивавшейся взрывами. В ушах опытного воина все они гармонично сливались в симфонию войны и даже придавали сил в битве. – …?! Но… некоторых звуков боялись даже старые солдаты. Хоть они и находились на поле боя, этот звук не имел ничего общего с битвой. Это был звук сокрушения, звук уничтожения противника с помощью мощи и превосходства. Нельзя назвать «битвой» простое истребление противника, которое не дает ему и шанса ответить гневом, горем, страхом или ненавистью. Людей, погибших от того, что они попали в оползень или наводнение, не ждала слава. Их убивало словно скот, не давая ни шанса на возмездие. – !.. !.. Звук, раздававшийся над головой мага по имени Симон Скания, означал именно это. Он находился в темном ущелье. Его буквально окружали горы, окутанные ночным мраком. С обеих сторон была скалистая земля, на которой почти не росла трава, и по которой почти не бегали животные, ветер проносился редко… Обычно после захода солнца это место наполнялось тишиной. – …!!! Над головой появилось несколько черных пятен, словно кто-то продырявил небосвод. Они походили на солнечные затмения, окутанные мерцающим пламенем… и росли на глазах, непрерывно испуская смертоносный грохочущий рев. Каждое из них было убийственным… вернее, обладающим сокрушительной мощью «страйкером». Крупномасштабное заклинание истребляющего типа для локализованных сражений – «Твердый Дождь». Несмотря на вычурное имя, на деле основная угроза этого заклинания состояла в банальном «обвале». Не в огне и даже не в молниях. Просто в падающих снарядах. Любая вещь летит сверху вниз. Это знает даже ребенок. Но и такое очевидное явление… может привести к настоящему катаклизму, если добавить к нему достаточное расстояние, массу и количество. Даже галька, сброшенная с подходящей высоты, может разогнаться до того, что станет грозным оружием, не уступающим стреле. А если… объекты будут такими большими, что их нельзя поднять в одиночку, и многочисленными, словно капли дождя, то мощь станет настолько огромной, что можно без труда понять, как с их помощью безжалостно истребить целый городок или деревню. Да. Изначально… это заклинание предназначалось для штурма вражеских баз. – !.. По своей сути «Твердый Дождь» был армейским заклинанием, требующим длительной подготовки. Более того, для прицельного обстрела необходимы по меньшей мере 10 магов, а также высокопроизводительные гундо и источники магической энергии. Предварительно заклинание требовало, чтобы в небе над целью распылили созданную с помощью магии «материю» (ее можно было либо запускать в небо с помощью магии, либо распылять с находящегося еще выше воздушного шара), и лишь когда ее будет достаточно, впору приступать к основной стадии заклинания. Высоко над облаками создавались магические «ядра», которые начинали на огромной скорости вращаться, затягивая и спрессовывая окружающую их «материю». Они резко становились в миллионы, нет, миллиарды, а порой и в триллионы раз тяжелее. Точно так же в небе из пара формировались капли дождя. Вот только это заклинание порождало далеко не безобидные капли. Огромные «страйкеры», принимавшие под давлением воздуха форму дождевых капель, раскалялись докрасна и падали на землю в невероятном количестве с силой, подобной удару кувалды. Очень простое явление. Но поэтому с ним невозможно ничего сделать. Можно попытаться помешать заклинанию, но магия совершается высоко в небесах, и более того, когда противник замечает первые «страйкеры», все магические процедуры уже успевают закончиться. Поэтому этой магии невозможно помешать. Оставалось лишь одно… обороняться с помощью столь же крупномасштабного защитного заклинания. Против дождя из тяжелых, твердых, и к тому же раскаленных «страйкеров» не могли помочь ни мечи, ни копья, какими бы мастерами ни были те, кто их использовал. Их либо раздавило бы вместе с оружием, либо смело бы ударной волной. – …?! …! И даже маг-одиночка не всесилен. Против «Твердого Дождя», против целой организованной группы магов, мощного гундо и высокопроизводительного топлива, фокусы одного лишь человека бесполезны. Воздвигнутый наспех барьер раздавило бы вместе со своим создателем. Да. Ничего не сделать. Считалось, что как только ты попал в зону действия такого крупномасштабного истребляющего заклинания, тебе оставалось только умереть. Именно поэтому даже ветераны, заслышав над собой грохот «Твердого Дождя», впадали в отчаяние и бессильно замирали на месте. Но… – А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! – взревел маг по имени Симон Скания. Он… никак не мог сдаться. Нет. Он не хотел умирать. Ему еще столько нужно было сделать. Ему еще столько хотелось сделать. Но главное… дома его ждала любимая. «Да разве… разве я погибну здесь?!» * Симон вскинул свое верное гундо, обуздал спутавшиеся от страха мысли и начал заклинание: – Вале… Тут… Эльм… Най… Най!.. Если у него и имелся шанс выжить, то он крылся в той самой крупномасштабности «Твердого Дождя». В конце концов, «запуск» любой магии опирается на решение одного лишь человека. Хотя сложные заклинания и требуют усилий нескольких магов, лишь один из них управляет ее направлением и принимает окончательные решения. Можно провести аналогию с большим кораблем, на котором работает множество людей, но лишь капитан принимает окончательное решение о том, куда он поплывет. И… – Эу… Ваорун… Алти… Мальтео… Рул… Альф… Лай!.. …Именно поэтому мощь крупномасштабных заклинаний была неровной. Один человек не мог увидеть всего и не мог распределить мощь заклинания так, чтобы урон разделился по области поровну. А значит, если бы Симон защитил себя сильнейшим из доступных ему магических щитов, то у него, пусть и одного, появился бы шанс выжить. – Явись… Пусть… и одного. – «Твердый Панцирь»!!! Симону удалось активировать заклинание. Как только сформировались магические письмена, вокруг гундо немедленно появился полупрозрачный сферический барьер синего цвета. «Твердый Панцирь» был самым мощным защитным заклинанием, которое только знал Симон. Область действия была маленькой и ограничивала движения мага, но никакая атакующая магия точечного масштаба не могла пробить этот барьер. И даже в случае крупномасштабной магии, если избежать прямого попадания, у него появлялся шанс… – …Гх! – Симон вжался в посох. Хотя в большинстве случаев для активации заклинания требовалась воля самого мага, это был лишь «детонатор»… а поддержку заклинания и контроль над ним осуществляло гундо. Симону оставалось только уповать на удачу. Пока что «Твердый Панцирь» защищал его. От ударов по его поверхности пробегали деформационные волны, да и сам барьер сминался, но заклинание все еще продолжало держаться. – …!!! – …?! Он увидел рядом с собой своих боевых товарищей. Даже сквозь полупрозрачный щит он примерно видел, что происходило снаружи. Похоже, его товарищи по отряду что-то кричали. Но грохот падающего «Твердого Дождя» заглушал их голоса. Из-за волн, бежавших по поверхности барьера, он не мог даже разобрать движений их губ. – !.. Один из них тянул к Симону руку, словно умоляя спасти его. Во время короткой паузы между двумя соседними волнами Симону чудом удалось разглядеть движения его губ.

«Симон. Скания.»

А в следующий момент… – !!! «Страйкер» попал точно по его товарищу, и тот исчез. Огромное каплевидное тело вдавило его в землю с такой скоростью, что не было ни раздавленного мяса, ни расплескавшейся крови. Осталась лишь оторванная ладонь, пролетевшая по воздуху. Она ударилась о поверхность созданного Симоном «Твердого Панциря» и сползла по ней к земле, оставляя окровавленные следы пальцев. – …!!! – …!!! Что-то прокричали и другие товарищи. Но их слова так и не донеслись до слуха Симона. Однако он догадывался, что именно они говорили. Либо «спаси нас», как и предыдущий. Либо… что-то вроде «предатель». – Гх… Магия Симона могла защитить лишь его одного. И даже с учетом этого его шансы на выживание были невелики. И это притом, что область действия заклинания была максимально ужата в пользу как можно большей прочности. Возможно, если бы он ненадолго прервал «Твердый Панцирь», а затем применил его снова, слегка увеличив область действия, то смог бы захватить одного-двух товарищей… но слишком высок риск того, что тогда погибнет и Симон, и товарищ. И вообще, то, что ему удалось в таких условиях успешно применить «Твердый Панцирь», само по себе почти чудо. Ему оставалось лишь бросить их. Для того чтобы хоть немного повысить свои шансы на выживание, он должен смотреть, как умирают его товарищи. – …Я не мог иначе, – тихо протянул Симон. Он ни к кому не обращался. Скорее всего, и друзья не слышали его голоса так же, как он не слышал их. Поэтому, слова эти он, видимо, говорил сам себе. – Не мог иначе. Не мог иначе. Никак не мог иначе. Я никак не мог иначе! Если бы он мог, то спас бы их всех. На поле битвы он, крайне слабый в ближнем бою маг, выживал только благодаря тому, что ближним боем вместо него занимались мастера этого дела – мечники и рыцари. Он полностью это признавал. Он знал, что его друзья не раз спасали ему жизнь. Но… но ведь именно поэтому он не мог после всего этого отменить «Твердый Панцирь», не так ли? Это означало бы, что Симон, скорее всего, умер бы вместе со своими товарищами. В смерти за компанию не было совершенно никакого смысла. Если у него одного имелся шанс выжить, то не лучше ли это, чем ничего? Один выживший лучше полного истребления. С этим согласился бы каждый. Он не мог иначе. Именно поэтому он не мог иначе. – У-у, а-а… Укрывшийся в «Твердом Панцире» Симон обхватил голову, зажмурился и зажал уши. Падающие с небес смертоносные кувалды. Умирающие товарищи. Он уже не мог вынести происходящее вокруг него. Он сделал все, что смог. Ему оставалось лишь молиться о том, чтобы он выжил. Нет… – … Ему оставалось сделать еще кое-что. Он должен был убить предателя. Как уже говорилось, «Твердый Дождь» использовали для нападений на вражеские базы. Поскольку эта магия требовала длительной подготовки, нельзя просто взять и применить ее. А поскольку для ее использования необходимо распылить «материю», то она не поддавалась каким-либо внезапным изменениям в последний момент. Это значит, их противник практически не использовал небольшие маневренные взводы, вроде отряда Симона. Но как им удалось так точно подгадать время и место атаки? Случайность? Это невозможно. Они не стали бы просто так готовиться к атаке на этот участок, где не было ни одного здания. А значит… их противник точно знал, что отряд Симона пройдет по этому ущелью в этот самый день, в этот самый час. Отряд Симона был диверсионным, занимавшимся незаметными перемещениями и засадами. О его передвижениях знали лишь люди, непосредственно с ним связанные. У противника был человек, делившийся с ними информацией… предатель. Офицер? Однополчанин, которому не дали принять участие в операции из-за ран? Чей-то друг, возлюбленный или родственник? В любом случае, кто-то решил продать отряд Симона врагу и поставить их в невыгодное положение. – Не прощу… Никогда не прощу!.. Убить предателя. Заставить его страдать за всех тех товарищей, что уже умерли, и умирали в этот самый момент, а затем убить. Симон сжался в комочек внутри барьера, словно младенец, и поклялся: – Я непременно убью его!.. Он бросил своих друзей и защищал лишь себя, не глядя на то, как они беззвучно вопят от гнева. Симон решил жить лишь ради ненависти к предателю. ↑ "Да за кого вы меня держите?!" Простите, не удержался (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Среди скал

Пожалуй, такой картины даже в Аду не сыскать. Вокруг не росло ни единой травинки. На земле лежали лишь камни и песок, но, несмотря на резкие перепады высот, после каждой оказывалось, что этот рельеф продолжался и дальше без каких-либо изменений. Отовсюду поднималась белая дымка, закрывавшая половину пейзажа, а в воздухе стоял плотный запах, от которого вслед за зрением начинало сбоить и обоняние. Цвета были тусклыми и почти не менялись. Можно сказать, с обычной жизнью здесь ничто не связывало. Более того, это место, хоть и «пустое», отличалось от холодных и безжизненных пустошей… запах и жар служили предупреждением любому, кто посмел прийти сюда. Эта земля была отравлена. И все же… в самом центре… — Эх… Тору Акюра расслабился. Он отдыхал. Он даже не представлял, что его тело может настолько обмякнуть. Такие шансы выдавались ему редко. Тору был молодым. Его внешний вид тянул на звание «юноши»… хотя кто-то мог называть его и «мальчиком». Его черные глаза и волосы никак нельзя назвать примечательными, черты лица чуть привлекательнее, чем у большинства, но не более. Вряд ли о его красоте получилось бы написать балладу… Единственной настоящей особенностью в ней была печать вселенской тяжести на лице, характерная скорее для старика, нежели для молодежи. Взросление человека определяется не прожитыми годами, а пережитым опытом. Именно поэтому несчастные люди выглядят старше своих лет. Поскольку Тору вырос в условиях, весьма отличавшихся от «обычных» по мнению общества, то и выглядел старше своего настоящего возраста. — Блаженство… Тору прислонился к скале и посмотрел на небо. Он тренировался, когда стоял. Он тренировался, когда сидел. Он тренировался даже во сне. Именно такой стала его жизнь, как только он дорос до сознательного возраста. Можно даже сказать, что он тренировался 24 часа в сутки, сам того не осознавая. Каждое движение рук, каждый шаг, каждый вдох и выдох. Вне зависимости от того, двигались его мускулы сознательно или бессознательно, любое действие отпечатывалось в подсознании как тренировка. Рыбам естественно плавать. Птицам естественно летать. Так и здесь. Благодаря этому ему удалось восстановить форму, несмотря на весьма длинный период безделья. Но… в качестве расплаты за свои бессознательные тренировки, теперь ему нужно было сознательно приказать телу «отдыхать». Стоило ему позабыть о своем теле, и оно начинало без конца тренироваться, накапливая усталость. Это могло даже привести к тому, что усталость достигла бы такого уровня, когда он и вовсе мог упасть в обморок. Он слышал, что истинные эксперты и мастера своего дела умели давать половине своего тела отдыхать, продолжая закалять другую половину, что называлось «отдыхом во время тренировок»… но в свои 20 лет Тору все еще был новичком, не способным на такое. И именно поэтому… — Эх… — протяжно вздохнул он, погружаясь в горячую воду по плечи. Он чувствовал, как постепенно таяла «усталость», скопившаяся в мышцах и сосудах, и напряженность, оставшаяся в нервах. С закрытыми глазами он и вовсе мог без труда представить, как по его телу разливается тепло, и как течет внутри кровь. Он находился в воде горячего источника. Здесь белая дымка висела столь плотно, что практически закрывала обзор, и окружающий пейзаж состоял лишь из нескольких скал. Все они были черными кусками застывшей магмы, когда-то выброшенной на склон горы во время извержения вулкана. Эту дымку и характерный стойкий запах создавали подземные воды и разогретая сера. Изначально на земле вокруг Тору не было ничего, кроме кучи камней, но поскольку рядом протекала река, он решил попробовать копнуть наудачу и наткнулся на горячий источник. К счастью, вода оказалось самой приемлемой температуры для того, чтобы в ней отдохнуть. — Кажется… я уже пять лет так не… — прошептал Тору, глядя на небо, сокрытое белой дымкой. Дело в том, что возле деревни Акюра, в которой он жил, тоже находилось похожее место с горячим источником. Там они в свое время и расслаблялись после всевозможных тренировок. Но после уничтожения деревни Акюра горячие источники они посещать перестали… Да что там, поскольку им не хватало еды, у них не было времени даже на ванны, поэтому чаще всего они мылись в реках и прудах. Именно потому Тору обстоятельно наслаждался первым посещением горячего источника за 5 лет. — М-м… Конечно же, Тору вошел в воду голым. Впрочем, это отнюдь не означало, что он был беззащитным. Его тело могло в любое время вернуться из отдыха в состояние полной боевой готовности. — … Тору прищурился и протянул руку. Для того чтобы выкопанный ключ не завалило, они укрепили его несколькими крупными камнями, выложенными вокруг родника. На самый большой из этих камней Тору сложил свои вещи. Он наощупь прошелся по ним и быстро нашел, что искал. Метательный нож. Обычно он использовался для, собственно, метания, но у него имелась рукоять, позволявшая сражаться им и как обычным ножом. Конечно, он был куда более хрупким и грубым, по сравнению с любым обычным клинком, но в экстренных случаях им можно и отразить атаку, и попробовать наброситься на противника. Свои любимые стилеты Тору возле воды не оставил. Они были оснащены сложными механизмами, которые могли испортиться от высокой влажности. — Акари?.. — тихо прошептал он, оторвав спину от камня, обернувшись и вглядевшись в белый туман. — Нет, не похоже… В какой-то момент он ощутил поблизости чье-то присутствие. Сводная сестра Тору, Акари, в этот самый момент должна обрабатывать собранную серу. Она разбиралась в фармацевтике, вернее, в приготовлении смесей с помощью ступки и пестика, и из серы могла сделать порох, яды и даже нюхательную соль. И для них с Тору такие смеси весьма ценны. Их недостаток всегда болезненно ощущался, а запас никогда не тянул карман. А значит… — Это ты, Чайка? А затем, словно он только этого и ждал, белый пар слегка расступился, обнажая фигуру девочки. Тело ее было миниатюрным. Она производила впечатление нежного создания, которое могло рассыпаться в крепких объятиях. Ее руки и ноги выглядели худыми, да и в целом на мускулы она была небогата. Нельзя сказать, что она казалась истощенной, но при этом выпуклости на груди смотрелись настолько скромно, что оставляли впечатление еще не успевших сформироваться. Пожалуй, возбуждать ее тело начало бы лишь через несколько лет. Уголки ее глаз были острыми, придавая глазам кошачий вид, но при этом они не казались строгими… вызывая, скорее, ассоциации с очаровательным котенком. Черты ее лица напоминали своей безупречностью произведение искусства, к которому ничего нельзя прибавить, и у которого ничего нельзя отнять, чтобы не нарушить баланс. Более того, трудно представить, что это лицо с возрастом может измениться. В этот самый миг оно достигло такого пика очаровательности, что могло показаться, будто она родилась с этим самым лицом и всегда останется такой девочкой. Длинные серебристые волосы и аметистовые глаза лишь усиливали это впечатление. Обычно она носила черно-белые одежды, похожие на траурный наряд, но сейчас ее фигуру ничто не скрывало, и ослепительный образ бесконечно невинной обнаженной девы отразился в глазах Тору. Чайка Трабант. Чаще всего она, работодатель Тору, представлялась именно так. Если говорить еще точнее, диверсант Тору считал ее своей хозяйкой. Правда, Чайка не только была младше него, но и не обладала многими важными знаниями, из-за чего их взаимоотношения переходили из разряда «хозяйка-слуга» в довольно запутанную категорию. — Так… — начал Тору, а затем неожиданно перешел на крик, — Ты что такое творишь?! Какими бы близкими не были их отношения, они совершенно точно не относились к тому типу, в котором можно без всякого предупреждения показываться друг другу на глаза в голом виде. Тору резко прокрутился на месте, развернувшись спиной к приближающейся девочке. В нижнем белье Тору ее уже видел (благодаря тому, что она в этом плане довольно безразлична)… но в полностью обнаженном виде еще нет. — Тору… До него донесся всплеск горячей воды. Чайка вошла в ту же воду, в которой он находился. Хорошо развитые чувства сыграли с Тору злую шутку. Он прекрасно чувствовал, как она приближается к нему… и как остановилась совсем рядом. Они стояли так близко, что могли коснуться друг друга руками. Обернись он — и ему некуда было бы отводить взгляд. — Что ты там думаешь?! — …Что? — удивленно спросила она. В ее голосе не чувствовалось ни капли непристойности — она произнесла это слово, словно ребенок, только что выучивший его. — Ну, понимаешь… — Тору не знал, что еще сказать. Чайка являлась принцессой северной страны, Империи Газ. У августейших особ и просто знати система ценностей отличалась от обычной. Власть имущие постоянно опасались нападений убийц и всегда держали рядом с собой телохранителей — и в ванной, и на прогулке… и даже во время уединения с супругом или любовником. Тору был наслышан о том, что иногда на роль таких телохранителей нанимали и диверсантов. Вряд ли человек мог стесняться раздеваться на глазах своего пса. Вполне возможно, что Чайка не только с самого начала не испытывала к Тору никаких романтических чувств, но и не ощущала перед ним даже стыда. «Но даже если так, мне-то на тебя пялиться нельзя!» Поскольку Тору все же молодой парень, то, несмотря на все его принципы, тело могло невольно отреагировать на наготу молодой девушки. — Тору… Но она либо не задумывалась о его мучениях, либо вовсе насмехалась над ними, поскольку вслед за этим ее пальцы коснулись спины Тору. И более того… — Тору… Он ощутил ее дыхание на шее. Вообще, Чайка едва доставала ему до плеч… но в воде Тору стоял на коленях, и голова Чайки оказывалась даже выше. Их относительный рост был таким, что если бы Тору обернулся, то перед его взглядом оказались шея и грудь Чайки. — Тору… — шепот раздался практически вплотную. И судя по нему, Чайка слегка нагнулась. Казалось, будто она собирается поцеловать Тору в шею… — … — Тору что-то тихо пробурчал. А в следующее мгновение…

Лязг.

В тот самый момент, как Тору развернулся к Чайке, его метательный нож издал резкий звук. Зубы Чайки буквально впились в него. — … — … Между ними повисла неловкая тишина. Не двигался Тору, и не двигалась Чайка. Наконец, Чайка нахмурилась и, не вынимая оружие Тору из своего рта, спросила: — Что ты делаешь? — Это мне тебя надо спрашивать, — отозвался Тору, сверля Чайку взглядом. — Что это было, Фредерика? — Внезапная атака, а что? — сразу же ответила Чайка… вернее, нечто, принявшее ее облик. Каким-то образом голос этого создания оставался совершенно ясным, хоть зубы его и продолжали грызть клинок. Возможно, механизм его речи отличался от человеческого. — Почему ты так выглядишь? — В смысле? Я просто голая. — Вот я и спрашиваю — почему ты голая? — Потому что мы моемся? Ты ведь и сам голый из-за этого? В ее голосе словно сквозило «что с тобой такое?» — Нет, ну это, конечно так, но! — в отчаянии воскликнул Тору. — Но я спрашиваю о том, зачем ты в голом виде нападаешь на меня, пока я моюсь! — Я же сказала, это внезапная атака, — ответило существо по имени Фредерика, отпустив, наконец, метательный нож Тору, и немного отступив назад. Каждый раз, когда оно начинало говорить, между очаровательными губами появлялись маленькие, но все же самые настоящие клыки. Не успей Тору подставить нож, они бы глубоко впились в его шею. — Я подумала, что ты хоть в воду зайдешь без оружия. Ты вообще понимаешь, что никакой адекватный человек не будет мыться с оружием, Тору? — Кто бы говорил… И вообще, уж кому-кому, а тебе лучше помалкивать про «адекватность»!!! — воскликнул Тору. Трудно придумать что-то более оскорбительное, чем услышать сомнения в собственной адекватности от этой девочки. Ведь Фредерика даже не человек. Она была драгуном и относилась к фейлам. Эти существа обладали магией, дававшей им способность свободно изменять свое тело, например, увеличивать его и покрывать бронированной кожей перед битвой. Многие знали драгунов лишь по таким боевым формам… но он мог и уменьшить свое тело. Например… стать человеческой девочкой. — Как жаль… А я думала, мне удастся разодрать тебе горло. Фредерика произнесла эти слова, совершенно не напрягаясь, будто ей не дали разыграть какую-то совершенно невинную проказу. После одного случая этот драгун начал охоту за Тору. Она совершенно не скрывала того, что собирается убить его. Но не потому, что ненавидела его или действовала по чьему-либо приказу, а просто потому, что больше ей нечем было заняться. Поэтому… несмотря на то, что она вроде как состояла в отряде Тору, она могла в любой момент исчезнуть на неопределенный срок и по капризности не уступала кошке. Видимо, она пыталась, не будучи человеком, имитировать человеческую систему ценностей, но двигалась в неправильном направлении… В любом случае, Тору уже устал возиться с этой девочкой-фейлой. — И все же, Тору, — спросила Фредерика, продолжавшая находиться в облике Чайки. — Когда ты все понял? — …С самого начала, — ответил тот. — Правда, окончательно я убедился лишь в самый последний момент. — Но ведь я очень постаралась повторить и лицо, и тело Чайки. — …Действительно, ты очень на нее похожа. Даже сейчас, когда он стоял прямо перед ней, ее можно легко принять за Чайку. Конечно, ее облик не повторял тело Чайки в самых мельчайших подробностях, но поскольку приближалась она со спины, у Тору не было возможности разглядеть их. Даже речь ее была прерывистой, и отчетливой разницы в голосе между ней и настоящей Чайкой не ощущалось. — Тогда как? Аура, что ли? — А-а… — Тору почесал щеку. — Грудь. — Э? Грудь? — У Чайки грудь меньше. — Э? Правда? А мне казалось, я хорошо все запомнила. — У нее одежда с набивкой. Если ты видела ее только в обычной одежде, то не знаешь этого. — Тору? — Что? — Так значит, ты видел Чайку голой? Так и знала. — Я видел ее только в нижнем белье! И что значит «так и знала»?! Хоть Тору и понимал, что спорить с этим чудовищем бесполезно… он никак не мог прекратить отвечать ей. Похоже, работало то, что она выглядела как человек, вернее, как девочка. — Так ведь даже Акари говорила, что ты величайший насильник на всем Фербисте. — Хватит ее слова всерьез воспринимать! — Ясно… — хоть ответ Тору и походил на вопль, он не вызвал у Фредерики почти никакой реакции. — Значит, если бы я чуть уменьшила грудь, то смогла бы обмануть Тору. С этими словами Фредерика приложила ладони к груди и несколько раз свела и развела их. Две небольших, но явно мягких выпуклости приятно деформировались на глазах Тору… — Да хватит уже! — воскликнул он, вновь поворачиваясь к ней спиной. И тут… — …А? — А… Он встретился взглядом с Чайкой. Ее фиолетовые глаза моргнули и продолжили смотреть на него. На мгновение Тору растерялся. Он отвернулся от Фредерики, чтобы не видеть тела Чайки, но вместо этого оно оказалось прямо перед ним. Очаровательные черты лица и длинные, но ухоженные серебристые волосы могли принадлежать только ей. А небольшая грудь под ключицей подтверждала, что она и есть настоящая… — … Тору рефлекторно развернулся и, конечно же, снова увидел Фредерику в форме Чайки. Не зная, куда еще посмотреть, он обратил свой взгляд в небо. — Что такое, Тору? Кровь из носа пошла? — Нет! — М?.. Пришедшая со стороны спины Чайка приволокла с собой черный гроб размером с нее саму, несмотря на воду. Похоже, она действительно никак не могла угомониться, если гроба не было в зоне прямой видимости. Это тоже один из пунктов, в которых две Чайки различались. — Г-г-г… — пыталась что-то сказать изумленная Чайка. Впрочем, еще бы — она ведь только встретилась со своим собственным двойником. Более того, ее двойник стоял так близко к Тору, словно они собирались в любой момент обняться… В общем, благодатная почва для недопонимания. — Нет, Чайка, слушай… — попытался хоть как-то оправдаться Тору, но ничего толкового в голову не пришло. Чайка в ответ неуверенно отступила на шаг, после чего дрожащей рукой указала на недоуменно склонившую голову Фредерику. — Грудь?! Увеличение?! — Это точно первое, что ты хочешь сказать?! — воскликнул едва не обернувшийся, но вновь отведший взгляд Тору. «Ну почему вокруг меня столько девушек — это же невозможно… И вообще, почему они об этом так небрежно говорят? Может, это со мной что-то не то, раз я по каждой мелочи так переживаю? Хотя, это же бывшая принцесса и фейла… я же должен понимать, что ни у одной из них нет адекватного понятия о стыде.» — Большая грудь. Ключ. Обязательно научи, — проговорила Чайка, приближаясь к Фредерике. — Видишь ли, это очень просто устроить с помощью магии. — Ты что, тоже спятила?!

В версии с изображениями тут находится картинка. Магия превращения драгунов действовала лишь на них самих и на все то, что она признавала частями их тела. Более того, Тору слышал от Чайки, что эта магия являлась уникальной способностью драгунов, и люди не могли ее использовать. — Разве твоя магия не распространяется только на людей, заключивших с тобой контракт, Фредерика? Она могла заключать своего рода «временные контракты» посредством укуса, что позволяло ей залечивать чужие раны… но для настоящего превращения, где была важна стабильность, «временные контракты» не годились. — Контракт! — Хорошо. Тогда давай поменяемся руками. — Почему ты говоришь об этом с такой легкостью, будто вы просто едой меняться собираетесь?! Для заключения контракта наездника на драгуне необходимо обменяться с фейлой рукой, ногой или соответствующим количеством плоти. — Шучу я, шучу, — ответила Фредерика. — Видимо, Тору, ты из тех, кто шуток не понимает. — …Это у тебя шутки слишком непонятные!!! — воскликнул в ответ Тору, которому уже плакать хотелось от происходящего.

***

Долгая война закончилась. Естественно, что 300 лет военной поры повлияли на взгляды людей. Целые поколения прожили свою жизнь в ее протяжении. Это было простое и понятное время. И, конечно же… все люди строили планы на жизнь, учитывая продолжавшуюся войну. «Диверсанты» — одни из тех, кто возвел этот принцип в абсолют. Мастера на все руки, когда дело касалось битв, готовые взять на себя работу, которой брезгуют классические рыцари и мечники, копошащиеся во тьме люди, жившие войной и готовые пойти на все, чтобы достичь своей цели… Вот, кем они были. Они не стеснялись ни подлостей, в которых их обвиняли, ни низостей, за которых их презирали. И именно потому, что они были такими людьми, они встречались в каждой битве, выполняя темную, но такую нужную работу. Убийства. Подстрекательства. Мятежи. Налеты. И многое другое. Диверсанты блистали тогда, когда честные методы не могли принести победы в битве. Естественно, спрос рождал и предложение. В какой-то момент диверсанты перестали появляться сами по себе, а организовались в «деревни», где их обучали, а затем отправляли на задания. Это была весьма очевидная система, позволявшая «производить» более эффективных диверсантов. Возникло несколько школ диверсантов. В ответ на спрос со стороны правителей воспитали множество бойцов, которые принимали участие в самых разных битвах. В деревнях прекрасно понимали, что диверсантов рассматривают как разменные монеты, и не противились этому — нередки были случаи, когда выходцы их одной и той же деревни встречались на поле боя, будучи нанятыми противоборствующими сторонами. Но диверсанты относились к этому с безразличием. Они могли выполнять свою работу вне зависимости от того, на чьей стороне оказывались… и их нанимателей это не сильно беспокоило. Можно сказать, они нашли баланс между спросом и предложением. Но… долгая война закончилась. Стоило наступить миру, как диверсантов начали воспринимать лишь как «бесчестных псов», «трусов» и «подонков» и относиться к ним с ненавистью и презрением. Скорее всего, немалую роль в этом сыграли правители государств, боявшиеся умений диверсантов, ведь те умели организовывать бунты и беспорядки. А поскольку многие государства прибегали к их услугам, то прекрасно знали, какую опасность они представляли. Как бы там ни было, с наступлением мира диверсанты остались без работы. И более того… резко изменившие свое мнение о них страны уничтожили практически все «деревни». Многие диверсанты были вынуждены пуститься в бега. К ним относился и Тору Акюра. Хотя его правильнее называть так и не вылупившимся яйцом диверсанта. Ведь война закончилась еще до того, как он успел отправиться на свое первое задание. Все навыки, которые он оттачивал за свою жизнь ради использования на поле битвы, оказались бесполезны. Сегодня диверсанты уподоблялись бездомным псам, которых бросили хозяева. Их жизнь ничего не стоила. Их создавали, потому что они были «нужны»… но теперь эта «нужда» неожиданно пропала. Более того, теперь их тренировка стала слишком рискованной. Тору… сердился. Для чего он родился? Для чего жил все это время? Все пошло не так… и потому Тору даже не пытался работать, целыми днями ничего не делая. И тогда ему повстречалась девочка по имени Чайка Трабант. В ходе целой череды происшествий, которые они пережили вместе, Тору узнал несколько вещей. Что Чайка собирала «останки» своего отца, разделенные на несколько частей. Что отец ее был императором Империи Газ — ключевой фигурой той самой войны. Что при поддержке правительства существовала организация, стремившаяся захватить принцессу Чайку. Что статус законной наследницы мог помочь ей воскресить Империю Газ и вновь вернуть мир во время войны. И многое другое… Тору… увидел в этом свой шанс. Война была ему по нраву. Она нравилась ему в разы больше мира, где для него не находилось места. Он принял решение присоединиться к Чайке и опасностям ее жизни, чтобы найти применение своим навыкам и прекратить, наконец, загнивать. Так Тору и стал подчиненным Чайки. Но… — Тору, Тору… Он ощутил, как кто-то слегка постучал пальцем по его спине. Чайка. Он знал это, даже не оборачиваясь. — Дальнейший. План. — Раз уж сейчас делать больше нечего, хотелось бы обсудить, что мы будем делать дальше, — добавила Фредерика. Краем глаза Тору заметил, что та больше не изображала Чайку и вновь приняла облик девочки с золотистыми волосами и красными глазами. Если сравнивать очаровательность внешности, то Фредерика могла бы составить достойную конкуренцию Чайке… но при этом ощущения от них исходили совершенно разные. Чайка казалась немного неживой, немного похожей на куклу, а Фредерика наоборот — неугомонной, словно зверек, очутившийся в теле девочки, бодрой и шаловливой. Кстати, поскольку Фредерика свободно изменяла свою внешность, у нее не было «истинного облика», но чаще всего она показывалась на глаза отряду Тору именно в таком виде. Судя по всему, ей не нравился переполох, который она поднимала, разгуливая в форме драгуна. — Поговорим, как закончим мыться, — сказал Тору, сидевший спиной к девочкам. Он сидел в ямке родника и смотрел наружу. Чайка и Фредерика же купались в самом центре горячего источника. Вообще, обе они вели себя настолько спокойно и безразлично, что Тору, возможно, незачем было так старательно отводить глаза… Но если бы при виде них у него действительно пошла бы носом кровь, он вряд ли смог бы хоть как-то объясниться, поэтому он упорно продолжал смотреть в другую сторону. — Значит, мне заканчивать мыться и выходить? — Да. — А что насчет тебя, Тору? Ты выходить не собираешься? Так и будешь сидеть? — невинным тоном спросила его Фредерика. — … Тору промолчал. Если бы он мог, то давно бы вышел. Вода в этом источнике была мутноватой, и ему удавалось скрывать от них нижнюю часть своего тела с ее помощью. — Вы… — видимо, Фредерика поняла молчание Тору по-своему, поскольку решила продолжить разговор. — Ищете останки императора Газа, так? Похоже, она все же собиралась поговорить об этом прямо здесь. Тору ощутил, как за его спиной кивнула Чайка. — Подтверждение. — Почему? Нет, я слышала, что останки императора это неплохое магическое топливо… но есть ведь и другие источники? — … — Чайка не нашлась с ответом. «Кстати, мы ведь так и не рассказали Фредерике всей правды о Чайке?» Любое существо, обладающее определенным уровнем интеллекта, накапливало в процессе жизни магическую энергию. Ее можно использовать, чтобы творить магию… Но люди чаще всего применяли свою собственную энергию только в качестве «запала», а в качестве расходных материалов использовали так называемое магическое топливо. Его роль играли останки разумных существ. Легче всего работать с окаменелостями, а именно, с окаменелостями фейл, которые назывались сухим топливом… но при должной обработке пользоваться можно и не окаменевшими останками. Останки императора Газа, заработавшего звание величайшего мага всех времен и народов и, по слухам, прожившего три сотни лет, действительно были великолепным топливом. Но… с другой стороны, незаменимыми их не назвать. Можно провести аналогию с ценами… конечно, если хочется иметь нечто крайне дорогое и при этом умещающееся на руке, то крупный драгоценный камень ничем не заменить, но если требуется просто «подобрать что-то равноценное», то его можно уравнять достаточным количеством золота. Если бы им просто хотелось магического топлива, смысла собирать останки императора Газа не было никакого. — Фредерика, — сказал Тору, продолжая упрямо сидеть спиной к девочкам. — Давай я сначала спрошу… Что ты думаешь об императоре Артуре Газе? — В смысле, «что»? — Ты согласна с мнением всех тех государств, что считают его корнем всего зла? — Ну, как сказать… — голос Фредерики совершенно не казался нервным. Казалось, будто она отвечала на вопрос о своем любимом цвете или блюде. — Я ведь просто выполняла цели Доминики. Да, я принимала участие в штурме столицы Империи Газ, но, если честно, я не испытываю по этому поводу каких-либо чувств. В конце концов, Доминика ведь пошла в замок без меня… так что в лицо я его не видела. — Ясно… Тору кратко вздохнул. Они вполне могли продолжать скрывать от нее цели и личность Чайки. Трудно было сказать хоть что-нибудь о том, что думает Фредерика. Несложно представить, что она могла вдруг стать их врагом. Поэтому лучше делиться с ней лишь самым минимумом информации… — Я… дочь, — но Чайка обогнала мысли Тору. — Артур Газ — отец. Чайка призналась во всем сама. Тору еще раз вздохнул. Похоже, она практически не боялась того, что Фредерика фейла. Конечно, Фредерика не охотилась на нее 24 часа в сутки, как на Тору, и на вид казалась ровесницей Чайки. Это отчасти объясняло бесстрашие Чайки. — …Э? — естественно, это признание немного удивило даже Фредерику. — Ее настоящее имя — Чайка Газ. Понятно, что теперь что-либо отрицать бессмысленно. Тору вновь вздохнул, после чего добавил: — На самом деле, магическая сила останков здесь не при чем. Чайка просто хочет достойно похоронить своего отца. — «Похоронить»… — повторила Фредерика это слово таким изумленным голосом, словно слышала его впервые. — А-а. Похоронить. Похоронить… так? Понятно. Повторив слово несколько раз и переварив его смысл, Фредерика кивнула. — Точно. Люди к этому весьма трепетно относятся. — Можно подумать, ты чем-то отличаешься. — Э? А-а… ты про Доминику? — в голосе Фредерики слышалась неуверенность. Когда Доминика Скода, с которой эта девочка-фейла заключила контракт, умерла, Фредерика так хотела исполнить ее желание, что начала отыгрывать роль Доминики, приняла ее облик и даже вызвала отряд Тору на бой. С точки зрения Тору, это были своеобразные похороны, организованные Фредерикой для Доминики, но… — М-м… это немного другое. — Другое? В чем именно? — Это были не похороны, — уверенно ответила Фредерика. — Мы ведь с Доминикой были единым целым. Ее желания — мои желания. Поэтому я хотела исполнить их, пусть и в таком виде. Только и всего. — Так разве это не похороны? — Вам сам император приказал собрать его останки? — Нет, мы… Конечно, точного ответа на этот вопрос не знал и Тору. Но… — Между вами ведь нет того «контракта», что был у нас? — продолжила Фредерика. — Люди врут и предают, и поэтому без контракта никогда нельзя сказать, чего они на самом деле желают, так? — Это, может, и так, но… Действительно, Чайка плохо помнила события, связанные с гибелью империи Газ. По непонятной причине она совершенно не могла вспомнить, как именно бежала из империи… и все прочие связанные с этим события. А значит, даже если император и приказал ей «собрать останки»… Чайка этого не помнила. Другими словами, она делала это не потому, что так завещал император. Сбор останков был ее собственным стремлением. «Понятно. А для Фредерики похороны кажутся проявлением самодовольства.» Действительно, такую точку зрения можно понять. В конце концов, стенают ведь не мертвецы. На самом деле, о забвении скорбят те, кто остался в живых. Можно сказать, они вселяли в себя чувства уже несуществующего человека и скорбели за его счет. — Только не говорите, что вы сражались со мной только из-за этого, — голос Фредерики начал звучать подавленным. — Вы готовы рисковать жизнью ради такого? — «Ради такого»? Ничего себе ты выражаешься, — Тору нахмурился. — Чайке это очень важно. Другим это может показаться бессмысленным, но… — Нет, я не об этом, — проговорила Фредерика, подходя к Тору. — Я о тебе, Тору. — Обо мне? — переспросил он, изо всех сил стараясь не смотреть на голую Фредерику. — В чем смысл тебе собирать останки императора Газа? — Мне?.. Мне смысла никакого. Это были останки незнакомого ему человека. Только и всего. Будь Тору магом, он бы воспринимал их либо как хороший источник магической энергии, либо как останки великого мага, но… — Я просто хочу исполнить желание Чайки. — Почему? — задала Фредерика очередной вопрос. Она не говорила так, словно стремилась загнать его в угол. В ее голосе звучало лишь искреннее любопытство. — Вас с Чайкой не связывает «контракт», и ты бы ничего не потерял, если бы не стал исполнять ее желание, верно? Фредерика говорила о контракте между драгуном и наездником. Формально, Чайка наняла Тору, но их не связывали никакие документы или доказательства того, что Тору должен служить ей, в отличие от наездника, обменявшегося органом со своим драгуном. Грубо говоря, их договор был устным. Но… — Впрочем, если вы пара, то я еще могу это понять. — Пара? — Если ты считаешь ее человеком, который будет рожать твоих детей, то я еще могу это понять. — Эй, ты… — Но ведь это естественно для живых существ, — парировала Фредерика ошеломленную реплику Тору. — Все они хотят жить. И передавать свою кровь дальше. Это так естественно… что меня ничуть не удивило бы, если бы это и правда являлось твоей мотивацией. Это самая главная из вещей, которые я не понимаю о тебе, Тору. — … Все это время он жил для того, чтобы стать диверсантом. И как диверсант, он знал лишь один способ связать себя с окружающим миром — родиться ради битв и умереть ради них же. Но в один прекрасный день война закончилась, лишив Тору всего, что он успел накопить. Все стало ненужным. Все стало бесполезным. — Я… хотел сражаться, — тихо произнес Тору. — Как Доминика? — Нет. Я хотел сражаться не потому, что искал смерти. Я хотел через битвы оставить что-то после себя. Особенно с учетом того, что мне все равно суждено умереть. О другой жизни я и не думал. Мне о другом просто не рассказывали. — … — Поэтому, когда я услышал историю Чайки, я пошел с ней, — продолжил Тору с натянутой улыбкой. — Девочка, собирающая останки императора Газа, считавшегося главным злодеем войны. Законная наследница Империи Газ. Может случиться и так, что из-за нее мир снова вернется во времена войны. И тогда диверсантам вновь будет, чем заняться. — Понятно, — моргнув алыми глазами, Фредерика искоса посмотрела на Тору. — Но Тору, ты ведь сказал, что «моя цель — чтобы очень дорогой мне человек достиг своей цели». — …Так ты еще помнишь, — Тору нахмурился. Действительно, он сказал эти слова, когда они ужинали в особняке Доминики. Они вызвали волну недопонимания со стороны Чайки и Акари. Кстати, да, хоть Тору и объяснил им, какой смысл вложил в слова «дорогой мне человек», Фредерике он это пока не рассказывал. — Ага. Ну, так что это значит? — Чайка дала мне шанс вновь начать сражаться и обрести цель в жизни. До встречи с ней я лишь загнивал, потеряв все. Поэтому я обязан ей. — Хм-м… ну хорошо, в основном мне все ясно, но… — Ты уверена? — Тору краем глаза посмотрел на Фредерику. Поскольку она не была человеком, ее понимание и ход мыслей часто сильно отличались от людских. Всегда имелась вероятность, что после того, как она скажет «я все поняла», окажется, что на самом деле она поняла все не так. — Но одна простая вещь все еще вызывает у меня сомнения, — Фредерика вдруг повернулась спиной к Тору, посмотрела на Чайку и спросила, — Чайка. Ты… действительно дочь императора Газа? — М?! — изумленно обронила Чайка. Мало того, что она совсем не ожидала этого вопроса, еще меньше она ожидала услышать сомнения в адрес самого важного из фактов. Этот вопрос звучал почти как «кто же ты на самом деле?» — О чем это ты? — удивленно спросил Фредерику Тору. Если она не дочь императора Газа, то кто? Вообще, Тору узнал о том, что она дочь императора Газа, не от нее самой. Ему об этом заявили те люди, что преследовали ее и знали, кто она такая на самом деле. Они сказали, что Чайка — дочь Проклятого Императора. Что она настолько опасный человек, что они должны арестовать ее… Если Чайка хотела обмануть Тору, то она с самого начала должна была представиться Чайкой Газ. Но… — Смотри. Тебе не кажется неестественным, что дочь императора Газа не погибла вместе с остальной империей, а продолжает шататься по миру? — задумчиво спросила Фредерика. — Ты… Как говорилось ранее, Чайка не помнила гибели своей страны. Она не знала ни того, как ей удалось сбежать из гибнущей столицы… ни того, была ли она в замке в тот день. По крайней мере, так Чайка объяснила Тору. — Хочешь сказать, что Чайка врет? — Есть вероятность, что она сама может этого не осознавать, так? — … Тору не нашелся с ответом. Вдруг, потеря памяти Чайки — не просто случайность, а отговорка, призванная скрыть правду о неудобных, мешающих цельной картине вопросах?.. Вдруг, она сама убедила себя в этом, чтобы обмануть как отряд Тору, так и саму себя? — У вас ведь нет никаких доказательств того, что Чайка — действительно дочь Артура Газа, правда? — … И правда, нет. Тору чувствовал, как растерялась Чайка, находившаяся за его спиной. Вряд ли она предполагала, что такой вопрос всплывет именно сейчас. Возможно, предположение Фредерики о том, что она сама себя обманывает, выбило почву из-под ее ног и заставило погрузиться в неуверенность. — На каком основании ты веришь Чайке? — … И вновь Тору нашелся с ответом не сразу. На самом деле… Тору никогда не волновало, действительно ли Чайка на самом деле принцесса Империи Газ. Он чувствовал, что и исполнение ее желаний, и сам процесс этого исполнения — достойные цели, и помогал ей именно поэтому. Только и всего. Но… — Хотя, может, именно способность закрывать глаза на неясность происходящего и делает вас людьми, — вдруг произнесла Фредерика с на удивление радостной улыбкой, окинув взглядом замолкших Тору и Чайку и, видимо, что-то поняв. — Интересное все-таки у вас, у людей, мышление. — …Эти слова меня сейчас совершенно не радуют, — с недовольным видом отозвался Тору. Она вдруг вытащила на свет весьма деликатный вопрос, а затем закрыла его словами «интересное мышление»… Естественно, Тору такое завершение никак не могло толком успокоить, и он протяжно вздохнул. Но стоило ему это сделать… — Кстати, брат. — А-а?! — тут же подняв взгляд, он увидел перед собой Акари. — Что это за ситуация такая? Акари Акюра. Красивая девушка с раскосыми глазами. Обычно ее длинные черные волосы были собраны в хвост на затылке, «поскольку они постоянно путаются и мешают», но сейчас она их распустила. Благодаря этому они еще лучше подчеркивали ее величественную красоту, похожую на изящество острого клинка. В отличие от «милой» Чайки, которую немедленно хотелось окружить заботой и защитой, «изящная» Акари походила на дикого зверя. Мускулы ее тела были идеально сбалансированы — весь вид Акари говорил о том, что ей никогда не приходилось жертвовать силой или скоростью, что она обладала и тем, и другим. Пожалуй, дикого зверя Акари напоминала еще и другим — свою истинную красоту она проявляла, не стоя на месте, а в самый разгар битвы, когда ее тело напрягалось до предела. Акари была диверсанткой и сестрой Тору. Однако, несмотря на одинаковый с Тору цвет волос, их не связывало кровное родство. Деревня Акюра нередко подбирала сирот или же выкупала у нищих крестьянских семей лишних детей, которых в будущем ждала лишь смерть. Поскольку умения людей напрямую влияли на доход деревни, этих детей приобретали, словно инвестиции. Из-за этого родители, дети, братья и сестры в деревне Акюра нередко оказывались не связаны кровными узами. Вместо этого семьи связывало лишь то, что все они проходили через одни и те же тренировки в одной и той же деревне. С учетом того, что деревня Акюра могла отправлять диверсантов противоборствующим сторонам, «родственники» могли с легкостью оказаться противниками на поле боя. И в таких случаях «семейные узы» перерубались без всяких сомнений. Но, возвращаясь к происходящему… — … Тору застыл прямо посреди горячего источника. В этот самый момент Акари тоже была голой, словно собираясь зайти в воду и присоединиться к Чайке и Фредерике. Хорошо хоть длинные волосы скрывали ее грудь и плечи. Немного помогало и полотенце в ее руках. — Мне хочется узнать, чем ты занимался, пока я готовила порох, яды и противоядия для нас с тобой, брат. Действительно, ее волосы выглядели немного грязными. Похоже, что во время работы пестиком она запачкалась серой и прочими реагентами. Естественно, все их нужно было немедленно смыть, чтобы не повредить волосы, поэтому она сразу же пошла к источнику. — Нет… я просто… мылся… — Ясно. Понятно. Мылся, значит, — Акари закивала. — С двумя голыми девочками. — … Фактически, она была права. Конечно, одна из них обладала телом, на котором глазу решительно не за что зацепиться, а другая и вовсе лишь изображала девочку, являясь на самом деле зверем, но Тору догадывался, что пытаться апеллировать к этому бессмысленно. — Акари… — Что такое, брат? — Я не делал ничего непристойного, — сказал Тору, опуская взгляд на руки. Вообще, во времена своего детства Тору не раз приходилось видеть Акари голой, и он до сих пор не считал ее облик постыдным… Но в то же время из-за того, что сейчас рядом с ним находились две небогатые на телесный рельеф девочки, обладавшая всеми необходимыми выступами и впадинами Акари казалась на их фоне обворожительной. — Ясно, — ответила Акари, совершенно не меняясь в лице. В ее голосе не звучало ни сомнения, ни радости. Несмотря на свою приятную внешность, Акари практически не проявляла эмоций. Если бы она научилась улыбаться, то стала бы еще вдвое притягательнее… но почему-то на ее лице ничего не отражалось. Из-за этого даже Тору, знавший ее много лет, часто не мог понять, о чем она думает. — Тогда почему ты опускаешь глаза? — Да так, это ничего не значит, я просто… А ну поднимись!!! — Акари вдруг опустилась на корточки и попыталась заглянуть в глаза Тору, заставив его воскликнуть эти слова в ответ и собрать волю в кулак, чтобы не отвести взгляд от рук. — Как бы там ни было, ничего непристойного я не делал! Не делал, и все тут! — Ясно… — продолжая сидеть, Акари испустила долгий вздох. — Я разочарована. — А ты чего ожидала?! — воскликнул Тору, в сердцах ударяя по воде. — Я верила, что мой брат не настолько глуп и ничего не предпримет, когда перед ним окажется столько обнаженного женского тела… — Да каким извращенцем ты меня считаешь? — Пожалуй, одной фразой это не опишешь… — ответила Акари, почему-то поджав губы. — Но если ты и правда хочешь услышать, то за ночь я рассказать успею. — Не хочу! — Как странно, ты спрашиваешь, но не хочешь слушать. С этими словами Акари ударила кулаком о ладонь, словно вдруг поняв что-то. Несмотря на отсутствие мимики, она часто совершала подобные картинные жесты, полностью раскрывающие ее мысли… но сейчас это не так важно. — Стоп. Это ведь называется «дразнила». Трюк, в котором сначала ты раздражаешь собеседника противоречивой речью, а затем неожиданно становишься услужливым и дружелюбным, завоевывая расположение собеседника… — Какой еще трюк? — Я в восторге, брат. — Хочешь сказать, я применяю какие-то трюки, которые даже не учил? — Тору? Техничен? — А ты перестань вмешиваться черт знает когда и нести чепуху! — крикнул он Чайке за спиной и вздохнул. Окинув его взглядом… — Как интересно, — оценила случившееся Фредерика, сказав эти слова излишне бодрым голосом.

***

Узкое пространство, с трех сторон окруженное тонкими, словно бумага, перегородками. Внутри него на маленьком стуле сидел рыцарь Альберик Жилетт. Статный молодой блондин с голубыми глазами. Хладнокровный взгляд и гладкие черты лица производили впечатление человека поистине утонченного. Но лицом дело не ограничивалось. И поджатые губы, и идеальная осанка, и в целом весь его вид выдавали благородного юношу из знатной семьи. Кабинка, в которой он сидел, предназначалась для переговоров посредством магии. Тонкие перегородки вокруг него улавливали голос говорящего и воспроизводили голос собеседника. Другими словами, это было специальное гундо для коммуникационной магии. — Касаемо «героя» королевства Кенигсег… Существовало несколько типов заклинаний, способных организовать удаленную связь. Однако мобильная база отряда Жилетта, машина «Эйприл», использовала простейшее из них. Все прочие были настолько сложны, что для их использования требовалось не только специальное гундо, но и маг, специализирующийся на работе с таким оборудованием. А с учетом ограниченности места в машине они не могли позволить себе ни того, ни другого. Это означало, что их заклинание не позволяло в любое время дня и ночи установить связь с собеседником. Им необходимо заранее обговорить время звонка, и ритуал для его начала должны были проделать обе стороны. Без этого речь не могла идти даже об односторонней связи — весь сигнал просто терялся бы по дороге. В силу вышеуказанных причин эта магия использовалась в основном для связи по расписанию. — По всей видимости, одним из тех восьмерых был маг по имени Симон Скания… Альберик находился на связи с главным человеком «Агентства Климан», Конратом Штайнмецем. Другими словами, со своим начальником. Поскольку связь была исключительно голосовой, во время разговора можно со спокойной душой подпереть подбородок рукой или же вовсе говорить, разлегшись на столе, но Альберик был настолько благовоспитанным юношей, что сидел идеально ровно, словно Конрат находился точно напротив него. — Но, похоже, что даже королевство Кенигсег не располагает точными данными о его местоположении. — Как это возможно? — спросил Альберик, слегка наклонив голову. Его подчиненные: ассасин Виви, исполнявший роль заместителя наемник Николай, маг Матеус и «особый» оперативник Леонардо — стояли за спиной Альберика и слушали разговор. Впрочем, ясно голос Конрата мог слышать лишь Альберик, а остальным приходилось довольствоваться лишь обрывками беседы, которые до них доносились. Кстати, у Альберика была еще одна подчиненная — девушка по имени Зита, являвшаяся одновременно и магом, и магическим инженером. Она единственная из всех стояла не за спиной Альберика, а совсем рядом, с другой стороны перегородки — именно она поддерживала заклинание связи и управляла им. — Как королевство Кенигсег может не знать о том, где находится их «герой»? Слово «герои», которое они упоминали, относилось к группе из 8 человек, во время штурма столицы Империи Газ в последние дни войны отправившейся в замок вперед авангарда и прикончившей императора Артура Газа. Сразу после этого они (втайне от широкой публики) разделили останки Артура Газа на несколько частей и забрали их с собой в качестве «трофеев». Ни одно из восьми имен не разглашалось. У каждого государства были свои опасения, связанные с оглаской имен, и поэтому их не разглашали по политическим причинам, но главные люди стран и высшие армейские чины, конечно же, знали их. Но как может правительство страны не иметь представления о том, где находится их «герой»? — О Симоне Скании говорят, что он был то ли отъявленным пессимистом, то ли вовсе мизантропом. Вскоре после войны он бежал, и армия государства потеряла его след. — Бежал? Выходит, он покинул армию неофициально? — Похоже на то. Строго говоря, он дезертир. — … Альберик нахмурился. Пусть их имена и держали в тайне, но героев действительно считали героями. В армии к ним не могли относиться плохо — как раз наоборот, их ждало быстрое продвижение по службе и солидное жалование. Но тогда зачем он решил дезертировать и исчезнуть без вести? — Вообще, об отряде «восьми героев», штурмовавшем замок, говорят, что среди них было немало неоднозначных личностей, но… Поскольку казнь императора Газа не могла потерпеть неудачу, в замок проникло несколько отрядов. Точное число их никогда не оглашалось, но «восемь героев» образовывали один из таких отрядов. Штурмовой отряд, перед которым стояла одна единственная задача — убийство императора Газа. Естественно, все они были превосходными бойцами… но многие обладали трудными чертами характера. Здравомыслящий человек не стал бы записываться в штурмовой отряд. Императора Империи Газ, Артура Газа, именовали по-разному. Но то, сколько людей без задней мысли называло его «чудовищем», указывало на то, что Артур Газ обладал такой мощью, что в мире не было созданий, способных сражаться с ним на равных. Считалось даже, будто вызов Артура Газа на бой равносилен самоубийству для человека. Именно поэтому люди, согласившиеся принять участие в этом безумии, либо были настолько ненормальными, что ничуть не жалели собственной жизни, либо, по крайней мере, действовали в силу непреодолимых обстоятельств, которые вынуждали отличиться в бою любой ценой, даже если это практически гарантировало смерть. И это тоже одна из причин, по которой имена «героев» не разглашались. Если бы выяснилось, что долгожданный конец войне положили люди, не обремененные высокими идеалами, это сильно бы ударило по их репутации. «Но…» — По сообщениям, Симон Скания подозревается в убийстве. — В убийстве? — Конечно, я говорю не о битвах. Его подозревали в убийстве собственной жены и друга в стенах своего дома. Но поскольку доказательств было недостаточно, и поскольку Симон Скания на редкость талантливый маг, ему удалось избежать трибунала, вернуться на передовую… и уже через полгода оказаться в том самом отряде. — Что все это значит?.. Он что, выдвинулся добровольцем в передовой отряд, чтобы все окончательно забыли о том убийстве? А после войны исчез именно из-за страха перед тем, что расследование убийства его жены и друга будет возобновлено? Нередко преступникам удавалось выходить сухими из воды во время войны, поскольку мало кому хотелось заниматься их делами, но в мирное время с их злодеяний, наконец, срывали покровы. — Пожалуй, все подробности можно узнать, лишь спросив самого Симона. Как бы там ни было, он пропал без вести вскоре после войны… Но после более тщательного расследования всплыла информация о том, что Симона Сканию видели в городке Радемио. — Радемио… Альберик оглянулся, и Леонардо, мальчик со звериными ушами, указал пальцем на сложенную карту в своих руках. Фрагмент, который он показывал Альберику, как раз соответствовал окрестностям шоссе, по которому двигалась «Эйприл». — Если поторопимся, то доберемся за 2 дня. — Но учтите, этой информации уже 4 года. — … Альберик вздохнул настолько тихо, что Конрат этого совершенно не заметил. Информация была слишком старой. — Конечно, шансы того, что Симона Скании там больше нет, весьма высоки. Но возможно, он оставил в городе какой-то след, который сможет помочь вам. — Ясно… Откровенно говоря, Альберик не ожидал от поездки в Радемио многого, но поскольку другая какая-либо полезная информация у них отсутствовала, больше вариантов не оставалось. Прошло уже 2 месяца с тех пор, как они потеряли из виду свою первоначальную цель — Чайку Газ и ее приспешников — и после столь долгих блужданий по городам и весям их начинало одолевать ощущение тщетности. Трудно представить, что та самая Чайка Газ информирована лучше агентства Климан… Но если Чайка все еще пыталась собрать останки, то однажды она должна прийти в Радемио, чтобы разузнать о Симоне Скании. Отряд Альберика мог воспользоваться этим, чтобы подстроить ловушку. — Но… — вдруг прошептал Альберик, ощутив сильное желание поделиться своими мыслями. — После того, что мы узнали о наезднице Доминике Скоде несколько дней назад, и того, что случилось с графом Робертом Абартом, меня… начала тревожить судьба, которая постигает «героев». — Действительно… — ответил Конрат. — Пусть даже среди них немало людей с непростым характером, это действительно не может не беспокоить. Граф Роберт Абарт заперся в своем особняке и целыми днями безвылазно проводил исследования в области магического оборудования, потеряв всякий интерес к управлению своей территорией. Фактически, он забросил свои обязанности как правителя. Именно поэтому в его земли реками стекались беженцы, а вопросы сбора налогов и поддержания правопорядка становились все более острыми. Что же до Доминики Скоды… недавно выяснилось, что она умерла еще несколько лет назад. Сложно сказать, о чем она думала, когда поселилась в самом центре населенного фейлами леса, но и она полностью забросила управление вверенной ей территорией, и в итоге умерла в совершенном одиночестве, о чем еще долго никто не узнал. — Среди тех, кто знает о случившемся, уже бытует версия о «проклятии императора Газа». — «Проклятии», говорите? — переспросил Альберик, ощущая легкую растерянность. Когда-то слова «магия» и «проклятие» употреблялись как синонимы… но сегодня они означали совершенно разные вещи, и в любой стране между ними проводили четкую грань. Грань эта появилась благодаря Империи Газ, которая в результате многовековых исследований магических технологий смогла организовать и систематизировать всю магию. Сегодня магия считалась полноправной технологической системой. Слово «проклятие» же относилось к бытовым поверьям… или, говоря проще, суевериям. С точки зрения магических технологий, в отсутствие мага и гундо… поддержание какого-либо эффекта в течение нескольких месяцев или лет, а также внезапное срабатывание эффекта, «заложенного» долгое время назад, технологически неосуществимо и теоретически невозможно. Впрочем… — Речь идет о человеке, о котором говорят, что он жил 300 лет, творил в одиночку совершенно невозможные заклинания, и прочие небылицы. Я понимаю, откуда берутся такие слухи. Но… Артур Газ был человеком множества загадок. Он правил империей больше 200 лет и оставил после себя бесчисленное множество невероятных мифов. Альберик не считал все эти мифы правдивыми… но понимал, что человек, породивший столько легенд, должен быть поистине великим. И то, что после его смерти он продолжал сохранять значительное влияние (и речь шла не о тривиальных последствиях смерти), тоже можно отнести к «проклятию». — Возможно, что… — голову Альберика посетила неожиданная мысль. — Его останки каким-либо образом сводят людей с ума. — Теперь и ты об этом заговорил? — Нет… я имею в виду не проклятие, — с натянутой улыбкой отозвался Альберик на изумленные слова Конрата. — Это магическое топливо небывалой чистоты, обладающее несравненной денежной и исторической ценностью. Естественно, что под влиянием такой вещи некоторые люди могут потерять рассудок. Когда в руки человеку неожиданно попадает вещь на порядок более ценная, чем те, которыми он привык пользоваться, он раз за разом неправильно распоряжается ей, и в итоге губит себя. Для этого не нужны никакие сверхъестественные силы. Цена полученной вещи кружит голову и заставляет сойти с правильного пути… что тоже можно назвать «проклятием». — Понятно. Это мнение тоже имеет право на жизнь. — Во всяком случае, оно куда реалистичнее «проклятий» и прочих суеверий, — насмешливо сказал Альберик. — Как бы там ни было, благодарю вас за информацию о Симоне Скании. Отряд Жилетта отправится в Радемио и приступит к расследованию. — Удачи. На этом 407-й сеанс связи объявляется законченным. После этих слов магическая связь прервалась. Едва заметное голубоватое свечение магии, окутывавшее перегородки, потухло… после чего Зита тут же начала разбирать кабинку и упаковывать ее.

***

Ветер неспешно сдувал в сторону пар, и тот рисовал в закатном небе причудливые узоры. Тору лежал на крыше «Светланы», машины их отряда, и задумчиво смотрел на краснеющее небо. Он просидел в горячем источнике столько времени, что теперь его распарившемуся телу как раз не хватало мягкого ветерка. Кстати, Чайка, маленькое тело которой обсохло раньше, уже успела перебраться внутрь «Светланы». Фредерика, как обычно, куда-то испарилась, а Акари, должно быть, продолжала работать ступкой и пестиком внутри машины. — …«Верю», говоришь? — вдруг пробормотал Тору. Поначалу это был просто красивый поступок. Но если сказать о нем вслух, он вдруг обретал подозрительные и фальшивые оттенки. Верить — значит, не сомневаться. А сомневаться — значит, оценивать варианты и оспаривать истинность. И поэтому…

«На каком основании ты веришь Чайке?»

Когда он услышал этот вопрос, то невольно заметил, что никаких веских оснований у него действительно нет. Тору практически ничего не знал о Чайке. По крайней мере, известные ему факты описывали лишь малую часть того, кем была эта девочка, и даже эти факты он в основном слышал из разговоров, из-за чего не мог называть их основаниями. Единственное, что хоть как-то оправдывало его — никаких противоречий пока не возникало, а значит, и ложными эти факты считать тоже нет никаких доводов. Трудно поверить, что Чайка могла наврать Тору. Но это не давало повода думать, что «Чайке нет никакой нужды врать отряду Тору, ведь это ей ничем не поможет». Вполне возможно, Чайка все же имела определенную выгоду, просто отряд Тору этого не замечал, а она, в свою очередь, не осознавала того, что обманывает их. Поскольку она потеряла часть своих воспоминаний, никто не мог сказать, о чем она думала и что планировала в утерянном фрагменте. Мысли шли нескончаемым потоком. Легко решить, что «веришь», и ни о чем не думать… но «сомнения» — настоящее болото. Одно сомнение следует за другим и утягивает за собой все глубже и глубже. — М-м… В тот день, когда Тору повстречал Чайку, он впервые в своей жизни сразился в смертельной битве. Хоть всеми необходимыми для битв умениями он обладал уже давно, но в тот раз Тору впервые ощутил своей спиной дыхание приближающейся смерти и впервые сражался изо всех сил. Он не мог забыть то чувство удовлетворенности, которое испытал в тот момент. Он подумал, что благодаря этому сможет измениться. Именно то событие дало Тору шанс вырваться из своей протухшей жизни. В этом сомневаться не приходилось. Но… если подумать, ничего не означало, что Тору должен безоговорочно верить Чайке. Если бы ему повстречалась не Чайка, а кто-нибудь еще (например, та же Акари), он наверняка ощутил бы аналогичную удовлетворенность. Ключом стала именно битва не на жизнь, а на смерть против фейлы, а вовсе не то, что его напарницей была Чайка. — Я… Возможно… Тору относился к Чайке по-особому по той же самой причине, по которой только что вылупившиеся птенцы привязываются к первой птице, увиденной в своей жизни. Просто потому, что Чайка находилась рядом с ним, когда он впервые прошел через настоящую битву. Если так, то его чувства — простое недоразумение. А кроме того… — Акари… Чувства Акари отличались от его собственных. Она отправилась в путешествие не ради Чайки, а ради Тору, отправившегося ради Чайки. У нее не было причин относиться к Чайке по-особому. Она просто следовала за своим бестолковым братом, потому что беспокоилась о нем. Если бы Тору лишился своей жизни из-за обмана Чайки, он сам бы заслужил такую судьбу. Но если посмотреть на происходящее глазами Акари, то у нее вовсе не имелось никаких причин ставить на кон свою жизнь. Конечно, строго говоря, Чайка являлась и ее клиентом тоже, но Акари, в отличие от Тору, вполне сносно приспособилась к жизни в новую эпоху. В отличие от Тору, она могла выбрать в жизни другую стезю, а не оставаться диверсанткой, несмотря ни на что. Уж не получается ли так, что он заставляет Акари подыгрывать своим крайне нелогичным действиям? И стоило ему подумать об этом… — Ты с таким придыханием произнес мое имя, — вдруг отозвалось лицо Акари, неожиданно появившееся над Тору. — Неужели внутри тебя что-то пробудилось? — …Хватит так подкрадываться ко мне!!! — воскликнул Тору, вскакивая. Помимо обычной одежды на неизвестно когда усевшейся на крыше «Светланы» Акари был белый фартук. Похоже, она сделала перерыв в своей работе, чтобы проведать Тору. — Каждый раз одно и то же! Тору уже не в первый раз поражался тому, насколько незаметно умеет приближаться Акари. Более того — казалось, будто она постоянно выискивает какие-нибудь возможности шокировать его. Сам Тору совершенно не понимал, что такого интересного она в этом находит. — Ты так сильно хочешь, чтобы я помер от сердечного приступа? — Глупость. С чего бы я стала задумывать нечто подобное? Акари картинно покачала головой, пытаясь показать, насколько разочарована. Впрочем, лицо ее, как всегда, ничего не выражало. — Я уже давно решила, что ты умрешь во время полового акта, — сказала Акари с нажимом, сжав кулаки. — Не решай за других, как им умирать! — закричал в ответ Тору. — И вообще… разве в таких случаях причина смерти — не тот же самый приступ? — Твоя стальная воля и неуемное либидо позволяют рассчитывать и на смерть от истощения. — Буду я еще на такое рассчитывать! «Да кем же моя сестра меня считает?» Тору испустил протяжный вздох, а затем уселся на крышу напротив Акари. — Слушай, Акари… — Что такое, брат? Голос Тору прозвучал так серьезно, что она недоуменно склонила голову. Задать нужный вопрос, глядя в глаза сестре, оказалось непросто, и Тору вновь посмотрел в закатное небо. — Почему ты отправилась со мной? — …О чем ты? — как всегда равнодушно спросила Акари. — Чайка наняла меня, разве нет? — Нет, так-то оно так, но… — Ты ведь сам решил, что будешь работать на нее. — В том-то и дело, что это мое решение… тебе незачем делать то же самое. — …? Акари наклонила голову еще сильнее. Казалось, будто она совершенно не понимает слов Тору. — Я хочу сказать, что тебе незачем привязываться ко мне и путешествовать с Чайкой. Как заметила Фредерика, в этой ситуации много неясностей и опасностей. — Серьезно, к чему ты все это? — спросила Акари. У нее не дрогнули ни лицо, ни голос. Ни единой эмоции. Вслед за этим она продолжила так, словно говорила нечто совершенно очевидное: — Я иду не за Чайкой. Я иду за тобой, брат. — И все же… — И если это опасная дорога, то я от тебя тем более не отстану. — Акари… — Я… не выдержу, если мой брат умрет неизвестно где. Она неспешно покачала головой. Из-за неумения выражать эмоции даже друзья Акари часто неправильно понимали ее. Но, тем не менее, Тору часто заступался за нее. Почему — он и сам не мог толком объяснить. Может, просто из-за того, что они были братом и сестрой. Пусть… их «семью» и создали только из соображений удобства. — Если ты умрешь вдали от меня, я… — Акари тоже перевела взгляд в небо, — не смогу сделать из тебя чучело. — Опять ты за старое? — Тору прищурился и недовольно посмотрел на свою сводную сестру. Вместе с этим он мысленно отругал себя за то, что невольно приготовился услышать от нее что-нибудь искреннее. — Может, по мне не видно, но я неумолимая девушка. — Во-первых, о себе так не говорят. Во-вторых, о людях так вообще не говорят. — Правда? — Акари вновь склонила голову. И тут… — …!!! — …?! Тору и Акари отреагировали синхронно. Тору резко схватился за лежавшие под боком стилеты, а Акари сжала рукоять висевшего за спиной молота. В боевую стойку они не встали лишь потому, что сидели на крыше «Светланы», а не стояли твердо на ногах. Они ощутили это практически одновременно. Еще мгновение назад за их спинами совершенно точно ничего не было, но теперь вдруг появилось. И это нечто не подкралось к ним, как Акари к Тору. Оно действительно возникло из ниоткуда без какого-либо предупреждения. — Кто здесь? — спросила Акари, оборачиваясь и заглядывая за спину. Тору тоже развернулся и… — Ты?.. — протянул он, прищуриваясь. Там стоял худой мальчик. Волосы цвета льна. Янтарные глаза. Лет 15 на вид — та самая пора, когда тело еще не стало «мужским» и не растеряло детские черты. С первого взгляда даже пол определить затруднительно. Хоть юноша и выглядел поистине изящно… что-то в нем казалось Тору неестественным и никак не давало покоя. Чего-то не хватало. Казалось, что ему недоставало чего-то, что есть у каждого человека. Вот только Тору не мог сказать, чего именно. Он был подобен искусно сделанной кукле, как две капли воды похожей на человека, но все же чем-то неуловимо отличающейся от него. — Кажется, тебя зовут… Ги, — сказал Тору, подавая Акари сигнал о том, чтобы она не делала резких движений. Когда Тору впервые встретился с этим непонятным мальчиком, он не выдержал и попытался атаковать его. То же самое вполне могла попытаться повторить и Акари. С тем же самым результатом. — Так ты запомнил? Хвалю, — ответил мальчик… очень необычным голосом, неподходящим его внешности. Сама фраза прозвучала слегка помпезно, словно он смотрел на них свысока, но при этом тон был настолько сухим, что в нем не чувствовалось ни единой эмоции. Но эта бесчувственность не напоминала «державшую эмоции в себе» Акари. Казалось, будто он, в принципе, лишен каких-либо чувств. В отличие от Акари, он, наоборот, пытался жестикулировать и менять выражение лица, но это казалось лишь отыгрышем, за которым на самом деле стоит пустота. — Брат. Кто это?.. — Я же уже рассказывал. Это тот тип, рассказавший нам о «Светлане» и Доминике Скоде. В каком-то смысле этот мальчик был в разы подозрительнее Чайки. Он не показывал истинного лица, не сообщал своих целей и даже не действовал самостоятельно — он лишь делился с отрядом Тору информацией и исчезал. У него явно имелся какой-то план, а отряд Тору выполнял в нем роль удобной пешки, но суть этого плана ускользала от них. — Значит так, Ги или как тебя там, — сказала Акари, поднимаясь на ноги. — Я сразу хочу тебя предупредить. — Хорошо, я слушаю. О чем? — Мой брат мальчиками не интересуется. — О чем ты говоришь?! Тору опомнился уже после того, как вскочил на ноги, убрал руку с клинка и отвесил Акари подзатыльник. — Нет, все верно. Самое важное — с самого начала… — Ты какую-то чепуху несешь! — Из-за Чайки и Фредерики ситуация и так тяжелая, так что лучше остерегаться других людей, которые могут пробудить в тебе низменные инстинкты. — Ты что, только об этом и думаешь?! — Да. — Хватит этим гордиться! — воскликнул Тору, а затем вновь перевел взгляд на Ги. Впрочем, действие это было исключительно мысленным, ведь глаза Тору все это время неотрывно смотрели на него. Его не покидало ощущение, что он потеряет контроль над ситуацией, если отведет взгляд хоть на мгновение. Он не знал, на что способен этот мальчик. Не знал, когда и как он может действовать. Другими словами, он вел себя с расчетом, что Ги может убить отряд Тору в любой момент. — И… что тебе надо? — задал Тору дежурный вопрос. — Ты опять принес нам какую-то информацию? — Именно. У меня есть новая информация. Местоположение следующего «героя», к которому вам надо идти. — … Какая же информационная сеть работала за спиной этого мальчика? Несомненно, он действовал не один. Он владел таким количеством информации, которое один человек не собрал бы ни за что. За этим мальчиком стояла целая организация. Впрочем… — Симон Скания. Неизвестно, где именно он находится, но последний раз его видели в городке Радемио, до которого отсюда 3 дня на машине. — Радемио… Имя не натолкнуло ни на какие мысли. Видимо, это был ничем не примечательный город. — Информации о том, что его видели в этом городе, уже 4 года, и с тех пор никто ничего не знает про Симона Сканию. Но поскольку на данный момент это последнее из его подтвержденных местоположений, какой-нибудь след вы уловить сможете. — … Тору продолжал сверлить взглядом как всегда ясное лицо Ги. Он не обманул их с информацией о Доминике Скоде и «Светлане». Но Тору почему-то никак не мог заставить себя доверять этому мальчику. Скорее всего, потому что он явно не был тем, кем казался. От него доносилось отчетливое ощущение того, что под маской безвозмездной помощи скрывался какой-то план. — Скажи честно, ты ведь на самом деле прекрасно все знаешь, разве нет? — спросил Тору, внимательно изучая реакцию собеседника. — Что именно? — Где находятся останки. — …Нет, не знаю, — бросил Ги и пожал плечами. — Во всяком случае, этого не знаю я. — Что? — Возможно, есть те, кто это знают. Но я — лишь посланник. За исключением тривиальных мелочей у меня нет права принимать какие-либо решения. — … Краем глаза Тору заметил, как обтекаемые слова Ги заставили Акари нахмуриться. Похоже, что и она считала этого мальчика очень подозрительным. Что-то в нем не давало покоя на эмоциональном уровне, а не логическом. Что-то было не так, но словами это не выражалось. — Как бы это ни неприятно, похоже, нам придется послушать тебя. — Понятно. И это хорошо, — Ги кивнул в ответ. Он отвечал без издевки и сарказма. Во всяком случае, сквозь «пустоту» этого мальчика не просвечивали никакие знакомые чувства. — Вы вольны злиться, сомневаться, насмехаться, ненавидеть, любить, смеяться и испытывать жалость. Это именно то, что от вас требуется. — … Непонятная фраза Ги вызвала у Тору раздражение. — Вы можете сомневаться в моих словах, но если решите поверить им, то вам стоит поторопиться. Похоже, что оперативный отряд агентства «Климан», ваши преследователи, тоже владеют этой информацией. — Что? — Кажется, командира отряда зовут Альберик Жилетт. — … В памяти Тору мелькнул образ юного рыцаря… и изящество его техник. Он был наследником семьи воинов и родился в конце долгой войны. Тору сражался с ним лишь единожды, но успел сполна ощутить, что Альберик далек от обычных бойцов. Тору не знал, сможет ли победить его один на один. А что важнее — в отряде противника людей явно было больше. — Понял. Учту, — ответил Тору. Естественно, он все еще не сводил глаз с Ги. Он старался даже не моргать, чтобы Ги не покидал поля зрения даже на мгновение. И все же… — Брат… Даже в голосе Акари слышалось удивление. Он не отводил взгляда ни на мгновение. Скорее всего, и Акари тоже. Но, несмотря на это, фигура Ги исчезла прямо на их глазах. Ни предупреждения, ни следа, словно он не находился тут с самого начала. Ни один из четырех следивших за ним глаз не увидел, куда он делся. — Что это за трюк? — Не знаю. В данный момент он не был их врагом. Но если бы стал им, то превратился бы в серьезную проблему. Тору, почти не дышавший во время разговора, испустил долгий вздох. Где-то на задворках сознания он понимал, что им нужно придумать хоть какой-нибудь способ противостоять Ги.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Долина, из которой никто не возвращается

Радемио оказался заурядной областной столицей. Он походил на большинство других городов-крепостей, построенных в ходе войны, в том числе на Дельсорант, в котором Тору и Акари жили беженцами. Размер города вполне соответствовал статусу областной столицы. Наверное, единственным отличием от Дельсоранта было то, что в нем не жил местный феодал. Часто феодалы предпочитали селиться в крупнейших городах своих земель. Соответственно, если город умудрялся быть областной столицей при отсутствии феодала и спорить по размеру с Дельсорантом… то это свидетельствовало о бурном процветании города. И действительно, в Радемио кипела жизнь. Похоже, основной доход город получал от расположенных поблизости рудников, где добывали сухое топливо. Сухое топливо, вернее, добываемые в шахтах окаменелости животных служили незаменимым источником магической энергии. Конечно, война уже закончилась, но спрос на магию все равно не иссякал. Более того — сразу после окончания войны все страны тут же начали сокращать свои войска в целях экономии, и оставшиеся без работы маги стали предлагать свои услуги крестьянам и ремесленникам, чтобы сводить концы с концами. В результате использование магии вышло еще более повсеместным. На улицах города то и дело встречались маги, разгуливающие со своими гундо. — «Долина, из которой никто не возвращается»?.. Это название Тору услышал практически сразу же, как оказался в Радемио. — Да. Советую держаться от нее подальше, — ответил, слегка нахмурившись, добродушного вида круглолицый торговец, у которого отряд Тору закупался едой и прочими припасами. — … — … Тору и Чайка переглянулись. Акари с ними, кстати, не было — они набрали столько серы, что она до сих пор сидела в «Светлане» и обрабатывала ее. Надо сказать, что в этих вопросах она была весьма дотошной. Стоило ей взяться за пестик, и она практически переставала реагировать на попытки заговорить с ней. Фредерика же, как всегда, куда-то подевалась… и больше особо сказать нечего. Наверняка через несколько дней она вновь неожиданно объявилась бы рядом с ними. Отряд Тору уже перестал обращать на это внимание. Наверное, остался лишь вопрос о том, можно ли считать ее «союзником»… но, во всяком случае, она далеко не такое хрупкое создание, чтобы переживать из-за нее после пары дней отсутствия. Но, возвращаясь к теме… — Ее еще называют «долиной тумана». Продавец повернулся к висевшей на стене магазина карте. На ней изображался Радемио и прилегающие к нему территории. К востоку от города находилась огромная трещина, словно кто-то ранил землю гигантским клинком. Масштаб карты, ясный по размеру города, давал понять, что там располагался весьма крупный каньон. — Ее всегда часто заволакивало туманом. Но в последнее время он никогда не пропадает. — Никогда? — переспросил нахмурившийся Тору. Он был уверен, что торговец шутит или, по крайней мере, преувеличивает. — Да. Последние несколько лет этот туман висит там каждый день, — незамедлительно ответил продавец. — Поговаривают, что он соткан из злобы тех, кто умер в долине. — Если вы говорите, что из нее «никто не возвращается», я так понимаю, погибло там немало? — Наверное… — продавец ответил не слишком внятно. — Те, кто по неосторожности забредают туда, никогда не возвращаются. Но никто не находит их трупов… вернее, те, кто отправляются на поиски, исчезают и сами. — Звучит… весьма жутко. Выходит, это довольно опасное место. — Там живут какие-нибудь фейлы? — спросил Тору, забирая мешок с едой. Кстати, покупки таскать предстояло Тору. Чайка же расплачивалась за них. — Нет. Я никогда не слышал, чтобы возле города водились фейлы. Поэтому никто ничего не знает. — Хм… Если подумать, то Доминика (вернее, Фредерика) жила в особняке, находившемся в лесу, о котором тоже говорили, что из него «никто не возвращается». И это действительно было так, но никто не говорил, что причиной этому были поселившиеся в нем фейлы. Возможно, они жили и в долине, убивая абсолютно всех, кто попадал на их территорию. Но… «Но туман, который никогда не рассеивается, это, конечно, странно». Просто «туман в ущелье» не удивлял. Но очень странно, что он никогда не пропадал. Более того — ладно если бы это была какая-то местная особенность, но если это началось в какой-то момент, то явно по какой-то причине. — Когда примерно туман перестал рассеиваться? — Сейчас скажу. Года три… нет, четыре назад, что ли. — А до этого люди возвращались из долины? — Ну, да, — ответил продавец, копаясь в одной из корзин, стоявших в углу магазина. Чайка расплачивалась очень ценными монетами, и он искал сдачу. — Конечно, это место никогда не было особо проходным, но некоторые порой спускались туда за грибами и дикими овощами… Как я помню, в те времена с ними ничего особо не происходило. 4 года назад. Вскоре после окончания войны. — … Поблагодарив продавца, Тору вышел из магазина. Рядом с ним шла… — Тору? — обратилась к нему обеспокоенная Чайка. — Что-то. Беспокоить? — Да что меня только не беспокоит. Столько всего нужно обдумать. Скорее, это Чайка казалась чересчур легкомысленной. Впрочем, надо признать, что ее беззаботность и непосредственность очень помогали Тору с самого первого дня их знакомства. Их путешествие было непростым. Если бы еще и Чайка ходила с кислой миной 24 часа в сутки, уныние стало бы беспросветным. — Но прямо сейчас меня больше всего волнует этот бесконечный туман, — продолжил Тору. — «Долина, из которой никто не возвращается»… — Ага. По словам Ги, последний раз того мага, Симона Сканию, видели 4 года назад. Это сразу после окончания войны. Но и туман тоже появился 4 года назад. Конечно, два события могут произойти «4 года назад» с разницей в полгода… но, по-моему, они все же как-то связаны. — Согласие, — Чайка кивнула с серьезным лицом. — Симон Скания. Пропал без вести. Внутри тумана? — Да, есть такая вероятность. С учетом того, что это место с помпой называли «долиной, из которой никто не возвращается»… в ней явно пропали не один и не два человека. Возможно, среди них затерялся и Симон Скания. Они не знали, каким человеком был Симон Скания, но если он решил бежать вместе с останками императора Газа, то сейчас они как раз могли находиться в долине. «Убийцы императора» — тоже люди. Если одна из них скончалась от болезни, то другой мог умереть из-за несчастного случая. Нельзя сбрасывать со счетов вероятность того, что Симон Скания погиб именно там. — Вот только… — Тору посетила неожиданная мысль. — Как-то странно… что мы опять через это проходим. — М? — Понимаешь, и граф Абарт, и Доминика, и этот Симон Скания… пусть об этом никто не знает, но они ведь герои? Я-то думал, что уж эти люди будут доживать свой век счастливо и без забот. Они ведь пережили такую суровую войну. И наверняка получили огромную награду. Казалось бы, им оставалось только жить, ни в чем себе не отказывая… — Стоп. Выходит, все как раз наоборот? — вдруг прошептал Тору, осознавая. — Возможно, отряд, сразивший Проклятого Императора… как раз состоял из людей, которые не могли жить мирно даже с деньгами и славой. Не тот характер, не тот склад ума. Во времена войны Артура Газа называли «сильнейшим» и «чудовищем», когда дело касалось и политики, и магии. Поскольку он был чуть ли не бессмертным или нестареющим, считалось, что одному человеку победить его не под силу. Вызвать такого монстра на бой… да еще и в самом разгаре битвы против императорской гвардии, оторвавшись от фронта в составе особого отряда — форменное самоубийство. Крайняя необходимость отличиться, безразличие к собственной жизни, нездоровая любовь к отчаянным ситуациям… во всяком случае, обычный человек вряд ли согласился бы вступить в тот самый отряд. Возможно, их имена не разглашали именно потому, что они были проблемными людьми и после войны вели совсем не тот «праведный» образ жизни, которого от них ожидали. — И вообще… почему ее нет именно тогда, когда она нужна? Он говорил о Фредерике. Конечно, внутрь замка она не заходила, но могла провести достаточно времени рядом с Доминикой, чтобы запомнить лица тех, кто состоял в передовом отряде, а также их поведение. — Кстати… — продолжил Тору на ходу. — А каким человеком был твой отец? — М? Отец? — А то я что-то только небылицы о нем и слышу, по которым он больше на монстра похож. Что он жил 300 лет (кто-то и до 1000 доводил), что мог одновременно пользоваться тремя гундо, что с мечом обращался лучше любого рыцаря какой-либо страны и был таким сильным, что мог одновременно согнуть несколько железных монет одними лишь пальцами… Доходило до того, что Тору уже сомневался в том, действительно ли такой человек мог существовать. — Отец… — Чайка посмотрела в голубое небо над головой, словно вспоминая что-то очень давнее. — Отец… мужчина. Император. Маг. — Нет, это-то я и сам знаю, — Тору рефлекторно вздохнул. — Тору… — Чайка казалась искренне удивленной. — Знаток. — Да это каждый знает! — Имя. Артур Газ. — И это тоже знаю… Ты что, шутишь? Расскажи что-нибудь другое. Что знаешь как его дочь. Характер, увлечения, привычки и все такое. Легенд об императоре Газе ходило так много, что отличить правду от вымыслов становилось практически невозможно. В результате, об императоре сложилось размытое «поразительное» впечатление, а конкретного образа не имелось. — М-м… м… м-м? Но тут Чайка наклонила голову… и надолго задумалась. Воспоминаний так много, что она не может выбрать, с чего начать?.. Нет, не похоже. Наоборот — казалось, будто она отчаянно пытается отыскать в памяти хоть что-то. — М-м? — Так, погоди. Мы ведь говорим о твоем отце? — Отец — его императорское высочество, — ответила Чайка. — Занят. Очень. Встречались. Редко… почти нет. — … Чем усерднее правитель относился к своим обязанностям, тем неизбежно более занятым становился. В случае такой огромной страны, как Империя Газ, это особенно верно. Даже одних документов, требующих одобрения императора, за день должно было скапливаться очень много. Если подумать, то на самом деле неудивительно, что ему почти не выдавалось возможности увидеться со своей дочерью. — Очень, очень занят, — повторила Чайка, старательно акцентируя слова. Тору… заметил на ее лице печаль. — Воспоминания. Мало. Крайне. — Понял… извини, что спросил о таком. Тору и вовсе не знал, как выглядят его настоящие родители. Конечно, в Акюре жили и дети диверсантов… но значительная часть будущих диверсантов формировалась из детей, перекупленных в деревнях, где их ждала бы смерть, и сирот войны. Тору был одним из таких сирот. Всю свою сознательную жизнь он провел в Акюре. Вокруг него было много таких же, как он, да и приемные родители у него имелись, так что по своим настоящим родителям он особо не тосковал. Но… даже он понимал, что для обычных детей родители — важнейшие люди. В конце концов, он был диверсантом, что обязывало его понимать чувства других людей со всеми вытекающими последствиями. — В порядке. Полном, — сказала Чайка, покачивая головой. На ее лице не было грусти. Тору уже почти успел успокоиться…

«Чайка. Ты… действительно дочь императора Газа?»

…как вдруг ему вспомнились слова Фредерики. Казалось бы, разве можно в этом сомневаться? Брать себе имя дочери Проклятого Императора и собирать его останки, невзирая на все опасности, может либо полный безумец, либо настоящая дочь. Но… что, если Чайка действительно не настоящая дочь императора Газа? Что, если на самом деле Чайка разбирается в чувствах людей еще лучше Тору и просто водит его за нос? Что, если она отыгрывает роль дочери императора ради каких-то своих целей, в которые Тору не посвящает? Что, если у нее нет воспоминаний об императоре Газе просто оттого, что она на самом деле никогда не видела его? Чайка говорит плохо и мало, из-за чего Тору приходится предугадывать ее мысли и заполнять пробелы между словами самостоятельно… но что, если и это лишь трюк, который она использует сознательно? Что, если она просто взращивает в нем такое удобное желание верить ей? «Черт…» Снова знакомое чувство, когда одно сомнение порождает другое. Люди могут судить о других лишь по словам и действиям. Когда Фредерика задала ему этот вопрос несколько дней назад, Тору, не задумываясь, заступился за Чайку, но… «Я…» Чувство, что он ощутил, было слишком размытым, чтобы назвать его «колебанием». Но, тем не менее, он отчетливо понял, что внутри него что-то дрогнуло.

***

Слово «маг» лишь одно, но типов магов на самом деле много. Поскольку магические технологии — достаточно обширная и развитая область, неудивительно, что стали появляться маги, специализирующиеся на тех или иных вещах. Скажем, Зита из отряда Жилетта сама по себе была достаточно слабым магом, не способным самостоятельно использовать продвинутые технологии. Но в то же время она прекрасно разбиралась в инженерских вопросах, связанных с магией, могла эффективно использовать любые гундо, чинить и улучшать их. Второй же маг этого отряда, Матеус, обладал полным набором умения образцового мага и сверх этого специализировался на коммуникационной магии, а также управлении сознанием. Совмещая обе эти специализации, он мог изменять мозг животного так, что становилось возможным использовать его в качестве «слуги». Этот процесс требовал непрерывного поддержания заклинания, и сам Матеус оставался практически беззащитным, но в то же время это означало, что он мог транслировать информацию из глаз и ушей какого-либо животного прямо в свою голову. Именно поэтому Матеус, на пару с разведчиком Леонардо, часто работал ушами и глазами отряда Жилетта. — … Матеус уже довольно длительное время сидел с закрытыми глазами внутри «Эйприл», припаркованной на стоянке города Радемио. Он сидел прямо на полу, скрестив ноги в позе лотоса и сложив на них руки, из-за чего казался похож на высеченного из камня идола какой-то секты (особенно если учесть невозмутимое выражение лица и лысую голову). В этот самый момент «слугами» Матеуса были сразу 10 птиц. Вообще, «заимствование» глаз и ушей очень сильно нагружало мозг мага, а уж сбор информации от 10 птиц одновременно мог привести к тому, что у мага пошла бы кровь из носа и ушей, а затем он и вовсе упал бы в обморок. Другими словами, Матеус был превосходным магом. — Все-таки не зря говорят, что мозги состоят из мышц. — Разве кто-то, кроме тебя, так считает, Виви?.. Обе девушки отряда Жилетта — ассасин Виви и маг Зита — разговаривали, поглядывая на сидевшего на полу и управляющего «слугами» Матеуса. Матеус, кстати, никак не реагировал. Он был слишком занят управлением «слугами». — Ему, поди, можно сейчас «мускулы» на лбу написать, он и не заметит, — сказала Виви. Она была очень заметной девушкой с блестящими волнистыми волосами и строгим взглядом. Величавые и даже волевые черты лица наталкивали на мысль о знатном происхождении. Ее облик все еще сохранял некоторые детские черты, но в нем практически не ощущалось слабости, из-за которой ее хотелось бы опекать. Пожалуй… если бы она вдруг оказалась на каком-нибудь званом балу, то совершенно не выделялась бы на нем. И именно поэтому ее неудачливая жертва поняла бы, что эта девушка — ассасин, лишь когда ее оружие уже впилось бы в жизненно важные органы. Виви почти не рассказывала о своем прошлом, но, судя по ее поведению, она явно училась быть ассасином, специализировавшимся именно на операциях в высшем обществе. — Уж лучше усы ему пририсуй, — отозвалась Зита, натянуто улыбнувшись. Она носила очки с круглыми линзами, аккуратно стриженые волосы доходили лишь до плеч. В целом она выглядела далеко не так изысканно и благородно, как Виви, но в то же время эта простота отдавала мягкостью и нежностью. Наверное, если бы она оделась в красивое платье, то выглядела бы очень привлекательно. Но Зита, будучи магом, отдавала предпочтение практичности, расхаживая в крепких рабочих ботинках и прочем снаряжении грубоватого вида. По внешнему виду, умениям и характерам Виви и Зита так отличались друг от друга, что сложно было найти хоть что-то, что их объединяло… но почему-то, видимо из-за примерно равного возраста, рядом друг с другом они казались похожими на сестер. — Может, волосы нарисовать, а то больно у него башка унылая. Ух, я прямо одолжение делаю! — Мне кажется, Матеус не лысый, он просто стрижется налысо. — Уверена, это просто потому, что ему не хочется расчесываться и так далее. О, придумала… если волосы вытатуировать, то они никогда не спутаются, да и мыть их не надо будет, так? — Погоди, Виви, зачем ты достала иглы?

В версии с изображениями тут находится картинка. Зита поспешила одернуть ее. Похоже, та хотела сыграть какую-то злую шутку с сидевшим подобно статуе Матеусом… хотя, в ее оправдание, выглядел он так, что сдержаться было трудно. Виви часто была не по годам угрюмой и сосредоточенной — видимо, сказывалось обучение ассасина — но это компенсировалось такими моментами, в которые та вела себя совершенно по-детски. Однако… — Что вы делаете? — раздался вдруг голос позади Виви, тянувшей иглы к голове Матеуса, и вцепившейся в нее Зиты. Им даже незачем было оборачиваться. Они знали, что голос принадлежал командиру отряда Жилетта — рыцарю Альберику Жилетту. — А?! От изумления иглы выскользнули из рук Виви, описали в воздухе дуги и воткнулись в пол, пролетев совсем рядом с носом Альберика. — … — Альберик не без удивления окинул их взглядом. — А, п-п-простите! — поспешно воскликнула Виви. Эта девушка-ассасин никогда не теряла присутствия духа ни перед кем… за исключением Альберика Жилетта. Рядом с этим юношей даже она становилась кроткой и послушной. Эта смена характера была столь резкой, что невольно вызывала улыбки у остального отряда, и лишь сам Альберик каким-то образом умудрялся не замечать того, как неестественно это выглядело. — Виви… — со вздохом произнес Альберик. — Я правильно понимаю, что для тебя «иглы» — то же, что для меня «меч»? — Э?.. А. Да, — Виви почти не думала над ответом. У рыцарей мечи. У ассасинов иглы. С точки зрения «оружия и его владельца» это действительно равнозначные вещи. — Раз так… то не стоит их так просто вынимать, пусть даже они кажутся тебе частью твоего тела. Это оружие, с его помощью можно спасти человека или ранить его. Всегда помни об этом, когда собираешься использовать его. — … Слова Альберика прозвучали не просто справедливо, а слишком справедливо, и не просто наивно, а наивно до невозможности. Виви даже несколько растерялась, но… — Хорошо, — кивнула она и уставилась в пол. Ее щеки немного покраснели, но Альберик либо вновь не заметил этого, либо не понял, почему именно это произошло. Окинув их с Виви взглядом, Зита слегка улыбнулась. — Кстати, вы не знаете, куда делся Николай? — спросил вдруг Альберик, словно совершенно забыв только что случившийся разговор. Он никогда не растягивал выговоры своим подчиненным. Он проводил четкую грань между своими эмоциями и поведением на людях. Для такого молодого человека, к тому же знатного, это было редкое качество. — А. Я попросила его сходить за продуктами, — ответила Зита. — Вы послали за продуктами… Николая? — Да. Его рана, наконец, зажила, и ему не терпелось поработать руками. — А-а… — Альберик кивнул, поняв, о чем речь. Какое-то время назад Николай сломал руку, сражаясь с диверсантом, нанятым Чайкой. Матеус восстановил кость лечебной магией, но «склеенную» кость нельзя считать зажившей. Николаю нужно было время, чтобы его рука стала такой же крепкой, как и раньше. Для обычного человека это значило бы, что пользоваться раненой рукой пока не стоит. Но если не напрягать мускулы, они начинают увядать. Каким бы богатырем ни был Николай, за тот месяц, что он не пользовался рукой, она заметно ослабла. Поэтому он стремился не только как можно быстрее вернуться к тренировкам, но и пытался взять на себя побольше физической работы. — Ну, думаю, он скоро вернется, — сказал Альберик, и тут… — Нашел!!! — раздался громкий возглас. Кричал Матеус, который безо всякого предупреждения вышел из режима статуи и распахнул глаза. Тут же прервав свою медитацию, он поднялся, повернулся к Альберику и продолжил: — Я нашел их, нашел тех… м? На лице Матеуса появились подозрения. И Альберик, и Зита, и Виви застыли в странных позах. Альберик слегка выгнулся назад, а Виви и Зита вообще стояли вполоборота, словно готовясь в любой момент пуститься наутек. — …Что-то случилось? — Ты нас перепугал! — воскликнула Виви. — Ты так внезапно закричал! — М-м… простите, — извинился Матеус перед Виви, почесывая гладкую голову, а затем вновь повернулся к Альберику. — Господин Жилетт. Я нашел их. — Ту самую Чайку Газ? — Именно. Тот диверсант тоже с ней, — Матеус размашисто кивнул. — Девушку-диверсанта я рядом с ними не увидел, но… — …Можно считать, что все они в городе. — Именно. Отряд Альберика Жилетта приехал в Радемио в поисках следов «героя» по имени Симон Скания, но их первоначальной задачей был поиск девочки по имени Чайка Газ, выдававшей себя за дочь императора Газа. Она искала «героев»… вернее, «останки», которыми те владели, и это означало, что она могла появиться в Радемио. По этой причине Альберик поручил Матеусу и Леонардо заниматься разведкой. — И где они? — Ровно с противоположной стороны города, на востоке. — … Альберик нахмурился и сложил руки на груди. — Командир Жилетт? — обеспокоенно спросила Зита. Виви же выглядела так, словно готовилась в любой момент пуститься в бой, и проверяла содержимое карманов, в которых прятала иглы и другое оружие. На первый взгляд эта девушка могла показаться безоружной, но это не так. Даже голой она не оставалась беззащитной — в волосах могла притаиться удавка, а во рту — игла. Но… — Сейчас сражаться можем лишь мы с Виви. Боюсь, нам не хватит сил, — сказал Альберик. — Нам лучше подождать, пока Леонардо не вернется из разведки, а Николай — из магазина. — Вы… сильно переоцениваете диверсантов, — недовольно отозвалась Виви. Возможно, это была простая предвзятость, возможно, какие-то события из прошлого Виви, но она редко воспринимала диверсантов всерьез и смотрела на них сверху вниз. А может, винить следовало то, что профессии ассасина и диверсанта во многом перекликались, что приводило к злости и раздражению по отношению к «коллегам». — Их маг бесполезен в бою, так что вас и одного хватит, чтобы… — Нет. Я слышал, что «Дьяволы Войны» клана Акюра и «Плеяды» клана Субару владеют тайной техникой, «Железнокровием». После того как Альберик узнал, что Чайке прислуживают два диверсанта — парень и девушка — он еще раз изучил материалы по «шавкам войны». Врага, как известно, нужно знать в лицо, и желательно узнать все возможное еще до начала битвы. — Это значит, что они на время могут удваивать возможности своих тел с помощью дыхательных техник и самовнушения. Я не знаю, способны ли те диверсанты на такое, но если способны… будет тяжко. Тот парень-диверсант и без того умелый. Полагаю, его подруга примерно на том же уровне. И если так, мы с Виви… — договорив до этого момента, Альберик кисло улыбнулся недовольной Виви. — Убить их, может, и сможем, но взять в плен... Шутить с диверсантами нельзя. Альберик слышал и то, что они в случае необходимости могли подорвать себя порохом. Захват живого диверсанта — сложнейшая задача. — Но ведь в живых нам нужно оставить лишь Чайку Газ, чтобы выудить из нее информацию? — Мы уже недавно говорили об этом. Возможно, она просто марионетка. Поэтому мы должны по возможности брать живьем всех, кто имеет к ней какое-либо отношение, — тихо и назидательно ответил Альберик. — В идеале нужно обойтись вообще без смертей. — Господин Альберик… — Виви удивленно посмотрела на своего начальника. Он же сказал еще несколько слов, но таким голосом, словно обращался скорее к себе, нежели к ней: — Ведь мы больше не на войне. Да. Сейчас уже не то время, когда ценность человека определялась тем, скольких он убил. Уже нельзя думать, что можно «убить — и дело с концом». Для человека, которого всю жизнь готовили к войне (и более того — к войне готовилась вся его династия), это было поистине отчаянное время. Он не мог использовать свое единственное умение. Можно сказать, у него забрали смысл жизни. Но… — Как рыцарь, я хочу попробовать сразиться с ним один на один, — сказал Альберик Виви с натянутой улыбкой. — Я не хочу никаких смертей среди противников, не говоря уже о моих подчиненных. Поэтому для уверенности нам нужно нападать всем отрядом. — ...Хорошо, — ответила Виви, согласившись, наконец, с его мнением. — Матеус. Прости, но мне нужно, чтобы ты продолжил следить за ними. Когда Николай и Леонардо вернутся, мы отправимся за ними. Не упусти их, пока мы не соберемся. — Вас понял. В ответ на слова Альберика Матеус кивнул, взял в руки гундо, закрыл глаза и вновь сел на пол.

***

Она была подобна незаживающему шраму. Глубокая, похожая на рану трещина в земле… и наполняющий ее плотный белый туман. Некоторые назвали бы эту картину восхитительной. Подобные величественные пейзажи нередко брали смотрящего за душу. Особенно когда удавалось увидеть такое под собой. Осознание собственной ничтожности расширяло кругозор и учило смотреть на происходящее в перспективе. Но… если вспомнить, что из долины «никто не возвращается», то этот необозримый пейзаж начинал казаться зловещим. Он словно превращался во тьму, в которой никогда нельзя было угадать, что за угрозы таились поблизости, и в какой момент они появятся перед тобой. — Понятно… — сказала Акари, прищурившись. — Так вот ты какая, «долина, из которой никто не возвращается». Она стояла на самом краю гигантского разлома. Оступись Акари хоть немного, и немедленно полетела бы к самому дну… но, тем не менее, она стояла совершенно спокойно и вглядывалась в плотный туман. Долина находилась к востоку от Радемио. Эта местность сама по себе была гористой, и неудивительно, что между горами образовалась долина… Но конкретно «долина, из которой никто не возвращается» появилась из-за разлома, расколовшего дно старой долины. Естественно, она уходила глубже… гораздо глубже равнины, на которой стоял Радемио. — Вечный туман? Как необычно. Хоть она и смотрела в туман под своими ногами… вряд ли Акари хоть что-то видела. Невозможно даже прикинуть, насколько глубока долина. Немногим ранее Тору попытался измерить глубину с помощью брошенного камня, но звука от падения они так и не услышали. Либо разлом уходил настолько, что оттуда не доносились звуки, либо что-то смягчило падение камня, возможно, мох или песок. Естественно, правильного ответа они не знали. — Нам сказали, что это место издревле часто заволакивало туманом, — сказал Тору, стоявший сбоку от Акари. — С учетом того, что мы даже глубины не знаем, пробовать спускаться рискованно. — Надеюсь, магия Чайки поможет нам понять примерный вид ущелья, — отозвался Тору и обернулся. Чайка за их спиной сидела возле раскрытого гроба, извлекала из него детали и собирала свое гундо. Ее гундо казалось старым, местами с потертой краской и множеством мелких царапин, свидетельствовавших о том, что им пользовались уже весьма долго. К длинному стволу и механизму крепилась похожая на хребет деталь, из-за которой оно напоминало скорее организм, нежели просто «инструмент». «Кстати, а если подумать…» — вдруг задумался Тору, глядя на гундо Чайки. — «Чье оно было раньше?» Чайке на вид лет 15, но гундо ее выглядело так, словно им пользовались лет 10-20. Вряд ли Чайка довела его до такого состояния сама. Она получила его от кого-то. Возможно, этим гундо пользовался сам Артур Газ. — …Готово! — сказала Чайка и подняла гундо. Она привычным движением вскинула устройство размером с саму себя и прильнула к закрепленному наверху прицелу. В руках миниатюрной Чайки гундо смотрелось особенно грозно. Но в то же время движения Чайки были совершенно естественными. Несомненно, у нее имелся большой опыт обращения с ним. Она держалась уверенно и грациозно, словно какой-нибудь зверь. — … Видимо, теперь она выбирала, где ей лучше встать. Не отрываясь от прицела, она зашагала вперед… — М-мья?! Но на четвертом шаге земля закончилась. Чайка немедленно завалилась вперед. Естественно, никакого троса на нее намотано не было. Она летела прямо вниз, к неизвестно насколько глубокому дну… — Хм. …Но недолго. Акари немедленно поймала ее за воротник своим молотом и притянула обратно. Немного подергав ногами в воздухе, Чайка, наконец, упала рядом с Тору и Акари. — Я часто думаю… — сокрушенным голосом произнес Тору, глядя на лежащую перед собой Чайку. — Как ты вообще выживала до того, как повстречала нас? Как бы это сказать… она слишком неосторожна в повседневной жизни. Она так часто отвлекалась во время управления машиной, что чудом избегала аварий, и даже когда ходила, то и дело спотыкалась. Когда она готовила, то сразу же резала пальцы ножом, а затем роняла тарелки… другими словами, она во всем была неуклюжей. Похоже, что за концентрацию и чувство баланса, которым она обладала в критические моменты, Чайка расплачивалась тем, что в обычной жизни резко становилась в несколько раз менее внимательной. Даже когда Тору повстречался с ней, она бесцельно плутала по лесу. Неспособность ориентироваться на месте и рассеянность. Путешествия в одиночку опасны для ее жизни. — Тору, — сказала Чайка, поднимаясь на ноги. — Объявлять. Новый факт. — Новый факт? Что еще? — Тору нахмурился. Чайка звучно хмыкнула и зачем-то сжала кулаки. — Я. Удивительно крепкая. — Не гордись, — с раздражением отозвался Тору. — И вообще, давай уже проясни ситуацию с помощью своей магии. — М… — Чайка посмотрела сначала на Тору, а затем на скалу, с которой только что упала. — Лучшее место. Там. — А? А-а, вот оно что. Тору кивнул. Магия — дело крайне тонкое. Бывает такое, что заклинание не срабатывает просто потому, что какое-то условие выполнено чуть-чуть неправильно. Поэтому маги перекладывали на гундо заботу обо всех моментах, не требовавших учета окружающей среды, а сами внимательно подстраивали заклинание, когда использовали магию. Температура. Влажность. Атмосферное давление. Дистанция. Положение звезд. Расположение силовых линий. Нужно учитывать эти и многие другие компоненты, сложно переплетавшиеся друг с другом. Положение самого мага тоже было одним из них. Похоже, что лучшим местом для применения заклинания, которое смогло бы исследовать долину, оказалась точка в полушаге от края обрыва. Чайка считала, что даже погрешность в полшага сильно сказалась бы на точности заклинания. — Впрочем, — сказал Тору, еще раз окидывая обрыв взглядом. — На воздухе стоять ты не можешь. Если бы с нами была Фредерика, ты бы смогла свеситься с нее, но… Фантасмагорическаяая девочка-дракон куда-то делась, и они ее уже давно не видели. На словах Фредерика, правда, выступала против отряда Тору, так что надеяться на нее, наверное, не стоило… — Тору. Держи. Чайка встала в странную позу. Она нагнулась и выставила зад, став немного похожей на утку… — Верх. Вытяну. Достану. Но упаду. Поэтому, Тору. Держи. Видимо, она собиралась наклониться с края обрыва вместе с гундо, а Тору должен был придерживать ее, чтобы она не упала. — Так?.. — Тору подошел к Чайке и обхватил ее руками за талию. — У, ай?! — А?! Чайка воскликнула таким необычным голосом, что Тору рефлекторно отдернул руки. — Что такое?! — Н… нормально. Проблем. Нет. — … Тору нахмурился, после чего вновь взял Чайку за талию, придерживая ее. Впрочем, для того, чтобы совместить усилия и пройти несколько шагов до обрыва, им потребовалось немало времени. Наверняка со стороны эта картина выглядела очень глупо. Но… «Ну и поза у нас…» — вдруг заметил Тору и нахмурился. Отодвинутая поясница Чайки. И выгнувшийся назад Тору, пытавшийся сбалансировать ее. Со стороны могло показаться, что… — М-м… превосходно, брат, — задумчиво протянула Акари. — Безупречно. Никто не сравнится с тобой в умении хватать женщин за задницы. Я в глубоком восторге. — Нашла чем восторгаться. — И, конечно, меня восторгает твое отточенное умение снимать штаны в такой непростой ситуации. — Да нет у меня таких бредовых умений! — воскликнул Тору. Чайка же зачитывала заклинание, совершенно не слушая их разговора: — Эфта. Хелсте. Ру. Белгуир. Фай. Сэв… После этих слов механизм гундо, соединенный шнуром с ее шеей, начал светиться голубым светом, а в следующий момент вокруг ствола из пустоты появились диаграммы и письмена. Они начали вращаться и сливаться друг с другом, образуя законченную магическую схему. — «Обнаружитель»… явись. Чайка запустила приготовленное заклинание. Послышался высокий звук. Он был таким высоким, что уши едва улавливали его. Будь он чуть выше, и его бы вовсе никто не услышал. Звук повторился еще несколько раз, а затем вновь воцарилась тишина. А затем… — Эй… — позвал Тору с прикрытыми глазами. — М? — Тебе все еще нужно быть в такой позе? — Нет. Позу отменить. — … Продолжая придерживать Чайку, Тору сделал два шага назад, после чего отпустил ее. Чайка сразу же села на землю, обхватила гундо и закрыла глаза. Поисковые заклинания транслировали результаты в мозг мага, но для их «перевода» в понятную форму требовалось какое-то время. — Кстати, Акари, — Тору повернулся к своей сестре. — Что? — Что ты пытаешься сделать? — Хм? О чем ты? — Ты чего так стоишь?! — спросил он у Акари, почему-то стоявшей в полной боевой готовности с раскинутыми руками. — Ты об этом?.. Хм. Если честно… — хладнокровно отозвалась Акари. Кстати, мало того, что она стояла в позе «сейчас я тебя схвачу», ее пальцы словно жили своей жизнью и беспрестанно двигались. От этой картины Тору невольно забеспокоился о том, что именно она собиралась делать. — Я подумала, что тебя надо как следует потискать, брат. — … Тору решил, что отвечать на это — себе дороже, и просто ждал продолжения. — Когда я увидела, как ты обнимаешь Чайку, то вдруг заметила, — проговорила Акари, постепенно приближаясь к Тору. — Если подумать, то я с самого начала нашего путешествия не тискала тебя, брат. — Чего? — спросил Тору, прищуриваясь. Впрочем, беспокойные пальцы Акари выражали ее желание даже лучше, чем слова. — Если я какое-то время не тискаю своего брата, у меня начинается страшная ломка. — Впервые слышу. — Ага. Кажется, сейчас она случится впервые в моей жизни. — Да любому ясно, что ты просто прикидываешься! — сказал Тору, сам вставая в стойку. — Брат. Ты несправедлив. — В чем это? — Более того, ты нечестен. — Да о чем ты? — Ты ведь сам только что тискал Чайку. — Это было необходимо! «И более того, я не помню, чтобы так вызывающе шевелил пальцами». — Мне тоже необходимо. А-а. Все плохо, сейчас начнется, — произнеся эти слова как всегда равнодушным голосом, Акари пошатнулась. Но ее выдало то, что в этих действиях совершенно не ощущалось отчаяния. — Брат. Если твоя сестра тебе хоть немного симпатична, дай ей потискать себя. — Ты мне угрожаешь, что ли? Еще какое-то время они выписывали круги, периодически обмениваясь репликами, словно два медведя, пытавшихся запугать друг друга. — …Закончила, — сказала державшаяся за гундо Чайка и облегченно вздохнула. — И как? — спросил Тору, после чего тут же перехватил запястья Акари, попытавшейся воспользоваться моментом. — И вообще, как эта твоя магия работает? — Исследует. Долина. Состояние. Эхолокация. Судя по словам Чайки… ее метод во многом схож с попыткой Тору измерить глубину долины с помощью брошенного камня. Естественно, магия Чайки гораздо более сложная и позволяет с помощью эха и реверберации измерять расстояние, оценивать рельеф и обнаруживать объекты даже среди тьмы или тумана. — И?.. Может, из этой долины «никто не возвращается»… но если в нее заходил человек с «останками», отряд Тору должен был проследовать за ним. Однако с учетом того, что из этой долины никто никогда не возвращается, и того, что она вечно затянута туманом, спускаться без какого-либо плана весьма неразумно. Они хотели понять хотя бы примерно, что происходит в ущелье, но… — Непонятно… — Чайка расстроено надула губы. — А? Как это? — Исследующая магия. Не смогла, — Чайка покачала головой. Похоже, ее «Обнаружитель» не смог пробиться через туман. Сцепившиеся друг с другом Тору и Акари дружно нахмурились. — Послушай… да, мы сейчас не на войне, но от смерти стоим в паре шагов. Будь так добра, относись к этому серьезнее. — Нет. Провал, — отозвалась Чайка, надувшись и, похоже, немного обидевшись. — Так это не твоя ошибка? — Магия. Не проблема. Проблема… долина. Нет. Туман. — …Что? — Вероятно… магия, — Чайка указала пальцем на долину… вернее, на наполнявший ее туман. — Ты имеешь в виду, что это все магия? Тору ошарашенно окинул туман взглядом. Кстати, он казался слегка синеватым и отличался от обычного… — Ясно. Так-то, пожалуй, и такое возможно, — тут же добавил он. Многие, услышав слово «вода», представляют себе жидкость в сосуде, но вода — это и стекающая с листьев утренняя роса, и дождь, и реки, и моря. Так же и магия может иметь самые разные масштабы. Сам Тору под «магией» понимал в первую очередь заклинания вроде тех, что использует Чайка, и потому подзабыл, что бывают и крупномасштабные заклинания с участием нескольких магов и огромных гундо. Он слышал об этом только на уровне дилетанта, но во время войны использовалась магия массового уничтожения, не уступающая по силе стихийным бедствиям, а также магия, державшая в воздухе летающие крепости. По сравнению с такими масштабами, магия, погружающая целую долину в туман, казалась мелочью. Кроме того… — Точное описание. Магическая. Материя, — пояснила Чайка, вскинув указательный палец. — Материя? — Создается магией. Реагируют на магию. Различные применения. Результат магической обработки простых ресурсов — камней, древесины и так далее. Маги называли результаты таких обработок «материей». Подобные материалы могли использоваться в заклинаниях массового уничтожения в качестве «страйкеров», обрушивающихся на врагов, словно удары кувалд. Более опытные диверсанты рассказывали, что такие заклинания настолько сильны, что при встрече с ними можно уже ни на что не надеяться. — Погоди-ка… — пробормотал Тору, осознавая кое-что. Заполнить материей целую долину. На такое был способен далеко не каждый встречный маг. Кроме того, это требовало сильного источника магической энергии. В противном случае создать столько магических материалов и поддерживать их не удалось бы. Другими словами… — Этот Симон Скания, случайно, не копирует графа Абарта?.. — М. Возможно, — Чайка кивнула. Скорей всего Симон Скания не просто владел «останками», а использовал их в крупном гундо для мощного заклинания. Более того, эта долина являлась источником сухого топлива, так что магической энергии у него было с избытком. — Тогда… — Тору посмотрел вниз в долину, не отпуская рук Акари. — Этот туман — «замок» Симона Скании? — …Возможно, — подтвердила Чайка. — Теперь мне еще меньше хочется туда лезть без подготовки, — пробормотал нахмурившийся Тору. Если причина, по которой из этой долины никто не возвращался, состояла в том, что Симон Скания с помощью тумана превратил ее в свою крепость… то все крайне скверно. Выходит, даже визиты жителей Радемио он рассматривал как «вторжения». А значит, пытавшуюся похитить останки Чайку он однозначно воспримет как «врага». А как именно Симон Скания разбирался с незваными гостями и врагами, оставалось лишь гадать. — Нам надо вернуться и основательно подготовиться, — сказал Тору, отворачиваясь от долины. В идеале… надо дождаться возвращения Фредерики. Сложно сказать, до какой степени та собиралась помогать им, но магия превращения дракона и связанные с ней лечебные способности могли сыграть решающую роль. Пусть даже они и знали об ограничениях ее лечения по собственной победе над ней — она могла восстанавливать лишь «части» тела, а против ядов и заболеваний, поражавших все тело, была бессильна — но все же. — Противоядия готовы? — Основные типы, — Акари кивнула. Естественно, у них не было возможности нейтрализовать все яды. Но в то же время… как ни удивительно, но использование ядов требовало специальных знаний. Другими словами, для конкретной ситуации подходило лишь ограниченное число ядов. Если Симон Скания не собирался использовать какой-либо особо редкий яд, то их запаса основных противоядий хватило бы. — Идем. Чайка? — М. Подождать. Время. Опомнившись, Чайка тут же принялась разбирать свое гундо. Тору повернулся к ней и начал было говорить: — Сейчас мы вернемся к «Светлане» и… Но тут… — … Он нахмурился и замер. Его ладони уже приблизились к комбоклинкам на поясе. Акари тоже слегка пригнулась и потянулась за молотом. — М? Чайка изумленно округлила глаза, не понимая реакции своих подчиненных. Впрочем, одно ей стало ясно. Они готовились к бою. Но… где их враг? Вокруг, насколько хватало глаз, никого не было. — Тору? Акари? — Чайка, — обратился к ней Тору, стараясь не вставать в еще более агрессивную стойку, чтобы враг ничего не заметил. Но смотрел он во вполне определенную сторону. — Гундо не разбирай. Если можешь, готовь боевое заклинание. — М… м-м, — Чайка напряженно кивнула. — Выходите! — громко скомандовал Тору. Его голос эхом отразился от окружавших их скал и постепенно утих. — Вы ведь не рассчитывали, что прирезать нас будет так просто, правда? А в следующее мгновение… — …Впечатляет. По воздуху пробежала волна. И это отнюдь не метафора. Случилось именно это. По воздуху, словно по поверхности воды, разошлось кольцо. Одновременно с ним послышался тихий гул, и из самого центра кольца выехала белая машина. Видимо, это была магия. Они подкрались, манипулируя светом и звуком. Появляющаяся из ниоткуда огромная машина выглядела крайне сюрреалистично. Возникало ощущение, словно они все это время смотрели лишь на театральные декорации. — Нас догнали?.. — глухо проговорил Тору. Он узнал эмблему в виде волка на «носу» машины. Если не считать размера, это та же самая эмблема, что украшала ножны клинка Альберика Жилетта — рыцаря, преследовавшего Чайку. — Так и знала, что с такого расстояния нас заметят, — послышался девичий голос. Он показался Тору знакомым. «Где я его слышал?» Скорее всего, он принадлежал одной из девушек, передвигавшихся вместе с Жилеттом. Кажется, это была та девушка-маг, вернее этакий инженер-ремесленник, умело обращавшийся с гундо и комбоклинками. — Зрение и слух мы еще можем обмануть, но… — Но чувств-то больше, — закончил Тору.— Глупо думать, что вы хорошо спрятались, если обманули лишь два чувства. В нападениях исподтишка диверсанты разбирались очень хорошо. Естественно, они досконально знали техники, позволяющие исчезнуть с глаз, подавить голос, скрыть присутствие и полностью слиться с окружающей средой. Движение крупной машины неизбежно создавало вибрацию, от которой можно избавиться, лишь подняв этот агрегат в воздух. Но главное, Тору отчетливо ощутил ее присутствие. Оно не было таким отчетливым, как аура кровожадности… но ее угрожающее, удушающее присутствие не прошло незамеченным. — … Белая машина остановилась примерно в сотне шагов от отряда Тору. Вслед за этим распахнулись двери по бокам, и с каждой стороны машины вышло по 2 человека. «На одного больше?» Тору прищурился и осмотрел «врагов». Трех из четырех он узнал. Рыцарь Альберик. Наемник Николай. Ассасин Виви. Кажется, друг друга они называли по этим именам. Последним… был незнакомый Тору, похожий на полукровку, юноша со звериными ушами и хвостом. Но, конечно же, его тоже следовало опасаться. Пусть он и выглядел хилым, но если его тело изменяли магией, то сложно сказать, какие способности он при этом приобрел. Он мог и вовсе оказаться самым неприятным из противников. Кроме того, ими четырьмя дело не ограничивалось. Как минимум был еще кто-то, кто управлял машиной. «Плохо дело…» Вряд ли отряд Альберика станет допускать ошибки и в этот раз. Похоже, рука Николая полностью зажила, а кроме того, у них имелся и неизвестно на что способный боец. Можно сказать, отряд Тору проигрывал как по численности, так и по подготовленности. В честном бою шансы на победу практически отсутствовали. — Акари, — сказал Тору, не сводя глаз с отряда Альберика. — Оба слева на тебе. Осилишь? Наемник Николай… и мальчик-полукровка. Крепкий на вид Николай и полукровка с неизвестным стилем боя. Могло показаться, что Тору спихнул на Акари самых неприятных врагов. Но… — Брат… — отозвалась Акари на удивление тронутым голосом. — Оказывается, ты такой добрый. Похоже, она пришла к тому же умозаключению, что и он. С учетом того, что они росли в одной деревне и обучались у одних учителей, в этом нет ничего удивительного. — Хотя я была бы не против, если бы ты начал хоть немного доверять мне. — Дело не в том, что я сомневаюсь в твоих способностях. — Я понимаю, но… хотя, сейчас не время жаловаться на твою чрезмерную заботу. Беру свои слова обратно. — Спасибо, — кратко ответил Тору. Николай казался грозным великаном, но на самом деле, он «выздоровел» лишь недавно. Конечно, благодаря магии сломанная кость его руки уже срослась… но вряд ли он в последнее время работал ей как раньше. Если бы он перенапрягал незажившую руку, она сломалась бы опять. Далее многочисленные переломы привели бы к «проблемам» в кости и потере ее прочности. Но если он не пользовался рукой… его мускулы должны были ослабнуть. Естественно, он все еще оставался человеком неординарных техник… но все же должен был стать менее грозным противником по сравнению с прошлым разом. Далее… мальчик-полукровка. Он был безоружен. Во всяком случае, визуально никакого крупного оружия он не принес. Возможно, где-то под одеждой прятались кинжалы, но худое, даже хрупкое по своему виду тело позволяло судить о том, что большой физической силой он не обладал. Он мог нападать лишь вблизи, быстрыми атаками. А значит, для Акари эта пара наверняка оказалась бы более удобными противниками за счет ее оружия, позволявшего держать противника на расстоянии. — Чайка, — сказал Тору приглушенным голосом. — Если со стороны их машины будет хоть какое-то движение, то бросай все, не думай о нас и стреляй. По возможности наиболее мощным заклинанием. — М… м-м, — Чайка сглотнула и кивнула. А затем… — Тору и… Акари, я прав? — обратился к ним Альберик ясным голосом. Ни Тору, ни Акари не называли им своих имен. Видимо, они поспрашивали в Дельсоранте. А значит… их школу и название родной деревни они все еще не знали. Когда они жили беженцами, то никогда никому не называли своей фамилии. — На всякий случай попрошу. Сдайтесь. Я не хочу бессмысленной битвы. — Бредни будешь в бреду рассказывать, — отозвался Тору, извлекая комбоклинки из ножен. — Вы собираетесь сражаться до последнего? Голос прозвучал изумленно. Похоже, он не ожидал, что диверсанты могут сражаться в невыгодных для них условиях. В отличие от благородных и знатных людей, несущих бремя религиозных убеждений, вынужденных оправдывать доверие государства и поддерживать спокойствие мирных жителей, у диверсантов не было причин жертвовать своей жизнью ради защиты чего-либо. При необходимости они могли перерубить даже семейные узы. Но… — Я понимаю, что в ваших глазах мы хуже псов — у нас нет ни принципов, ни веры, мы лишь радостно виляем хвостами перед нанимателями. Но именно поэтому есть одна черта, которую не переступим даже мы. Тору совместил печати на руках с печатями на рукоятях. Чувства расширились, и, начиная с этого момента, комбоклинки стали частями тела Тору. Конечно, это далеко не гундо мага, но расширенные чувства позволяли увеличивать точность движений. Так владелец комбоклинков мог даже завязывать с их помощью шнурки. — Понимаешь, диверсанты ни за что не сдадут своего клиента из страха перед противником. Хоть диверсантов на поле боя и ненавидели… сами они гордились своей беспрекословной верностью своим хозяевам. Диверсант не мог бросить или предать своего господина. Буквально: не мог. В этот самый момент он переставал быть диверсантом, профессионалом своего дела, и превращался в обычного преступника. Поскольку других принципов и табу у диверсантов не было, за этот они держались, как за свой смысл жизни. — Какие громкие слова, — насмешливо проговорила ассасин по имени Виви. — Но истинная суть диверсантов — обманы и уловки, не так ли? — А ассасинов? — … Виви не нашлась с ответом. Строго говоря… диверсанты и ассасины ничем не отличались друг от друга. Это две неприглядные профессии, занимавшиеся темными, грязными делами, от которых другие отводили взгляды. Разница лишь в том, что если диверсанты — мастера на все руки, то ассасины специализируются на чем-то одном. Также разницей можно назвать то, что ассасины обычно действовали не на поле боя, а в тылу, среди обычных людей. — Ясно, — сказал Альберик, вмешиваясь в разговор Тору и Виви. — Я был уверен, что хорошо изучил диверсантов, но, похоже, мне еще многое нужно узнать. Прошу прощения за свою грубость и оскорбительное предложение сдаться. Альберик вынул меч из ножен и шагнул вперед. Он посмотрел на Тору взглядом, в котором не было ни капли сомнения, и сказал: — Какой бы маленькой она ни была, это все же война. Что же, пусть наши силы определят победителя. Я, рыцарь Альберик Жилетт, объявляю вам войну. Эти слова послужили сигналом к началу битвы.

***

В условиях, когда численное превосходство на стороне противника, пытаться затягивать бой в высшей степени глупо. Затяни их в долгую выматывающую битву — и шансы на победу испарились бы. Краеугольным камнем в их победе должен был стать ранний захват преимущества и диктование условий. Диверсанты прекрасно умели сбивать противников с толку своей скоростью. Но… — «Я есть сталь», — начала Акари чтение ключа «Железнокровия», не отрывая взгляда от противников. — «Стали неведом страх», «стали неведомо сомнение», «встав против врага, я не стану колебаться», «я есть орудие, несущее твою гибель». Этими словами она именно что открывала дверь. Это процедура высвобождения запечатанного в глубине тела яростного зверя. После каждой фразы она ощущала, как спадают цепи дремлющего в глубине души создания, и как оно всплывает все выше. Бесцветный зверь, взращенный для битв. Не бушующий. Не жестокий. Просто крайне опасный, словно пламя или клинок. — Фух… Акари едва заметно улыбнулась и облизала губы. Кровь с огромной скоростью циркулировала по телу, все мускулы могли в любой момент выложиться на полную. В сознание Акари бурным потоком текли расширившиеся ощущения. «Железнокровие» так резко повышало чувствительность, что использовавшему его человеку казалось, что он стал больше, чем обычно. И именно поэтому эта техника — обоюдоострое оружие. Без тщательного контроля можно остаться совершенно беззащитным. — … Вошедшая в боевой режим Акари вгляделась в надвигавшихся врагов. Они были полной противоположностью друг друга. Крупный мускулистый мужчина средних лет. И тощий маленький мальчик-полукровка. Наибольшее внимание следовало уделять мужчине с внушительным комбомечом — Николаю. Конечно, мальчика тоже вряд ли стоило игнорировать. Но тощий вид позволял сделать вывод о том, что сильными мускулами он не обладал. Во всяком случае, его тело нельзя назвать телом воина. Наверняка у него имелось с собой какое-то оружие, но, скорее всего, что-то небольшое и предназначенное для смертельных ударов в жизненно важные органы. Это значит, что возможностей для атаки у него немного. Достаточно лишь защищать жизненно важные органы от точечных атак. В то же время Николай вместе со своим огромным мечом обладал достаточной силой для того, чтобы пробиться сквозь любую оборону. Одного пропущенного удара могло хватить для разрыва мускулов и перелома костей. В конце концов, «Железнокровие» не могло укрепить тело, а значит, Акари должна была избегать фронтальных столкновений с противником. — Что такое? — с полуулыбкой спросил Николай. — Ты не собираешься нападать? Он говорил о том самом вышеупомянутом «краеугольном камне». Уступавшая в численности Акари не могла так стоять и смотреть. Она должна была не терять ни секунды и попытаться победить как можно быстрее. Но, увы, за ее спиной находилась Чайка, не способная сражаться в ближнем бою. Скорее всего, противники как раз ждали именно того, что она отделится от нее. — Если ты не будешь нападать, это сделаю я, — сказал Николай, взваливая меч на плечо. — Хоть сражаться против девушки и будет трудно. А в следующее мгновение… он исчез. Не Николай. А тот полукровка, что стоял рядом. — !.. Да, слова Николая заставили ее переключить на него внимание. Но в то же время она не выпускала мальчика из поля зрения. Но при этом упустила его. Это означало, что он передвигался так быстро, что глаз совершенно не успевал за ним. Но… «Наверное, надо сказать спасибо Ги», — пронеслась мысль на задворках сознания Акари. После неожиданного появления и исчезновения Ги она уже не так удивлялась таким вещам. Движения мальчика отличались от движений Ги. Да, она упустила его, но все еще могла отыскать вновь. Благодаря «Железнокровию» Акари уже знала, что случилось. Мальчик-полукровка скакнул в сторону, чтобы зайти с другой стороны. Она не видела его глазами, но ощутила вибрацию земли в тот момент, когда он оторвался от нее. Слева? Справа? Сверху? Акари тут же нашла ответ и вскинула молот, готовясь защищаться. Легкие противники часто полагались на проворность, чтобы наносить более опасные удары. Вращающийся молот Акари был готов встретить как рубящую атаку из прыжка, так и колющую фланговую атаку с разгона. Акари предполагала, что мальчик набросится на нее сверху. Но… — …?! Он не атаковал. Более того, в следующее мгновение он приземлился справа от Акари — дальше, чем мог дотянуться ее молот. Да, он действительно прыгнул, но вовсе не для того, чтобы попытаться атаковать ее. Но зачем? Акари поняла это в следующий момент. Ее молот, который она опустила практически инстинктивно, принял на себя мощный удар. За то мгновение, на которое Акари отвела от Николая взгляд, он успел размахнуться мечом. — …!!! Меч и молот сцепились с громким лязгом. Опусти Акари молот на мгновение позже или не примени «Железнокровие», и меч пронзил бы ее грудь. Николай… был жутким противником. На удивление быстрым для своих размеров. Конечно, Тору рассказывал ей о его умениях, и она старалась соблюдать осторожность… но Николаю хватило того мгновения, что выиграл мальчик, дабы воспользоваться уязвимостью и нанести удар. Клинок скользил по молоту, высекая искры. Хорошо, что молот весьма крепкое оружие. Какой-нибудь тонкий меч на его месте сразу бы сломался. — Н-нг… Не в силах сопротивляться силе противника, Акари начала клонить молот в сторону для отведения удара, вместе с этим выписывая на земле круг левой ногой, чтобы приблизиться к боку противника. Меч противника был двуручным. Это означало, что во время замаха бока его оставались без защиты, а после окончания беззащитным оставался бок, противоположный направлению замаха. Раздался щелчок, и из ботинка показалось спрятанное в нем лезвие. Оно предназначалось для ударов в бок противника или в швы брони. Смертельных ран оно не наносило, но ослабить противника могло. Акари уже собиралась нанести этот удар… — …?! Как вдруг краем глаза заметила, что мальчик вновь начал двигаться. Он приближался точно справа к Акари, к той ноге, на которой она вращалась. — ! Упусти она подножку и упади, битва оказалась бы полностью проигранной. Не решившись продолжать атаку, Акари силой начала опускать описывавшую дугу в направлении Николая левую ногу, тем самым встав в неустойчивое положение. — Хех… — на лице Николая промелькнула улыбка. — Гх?! Он резко изменил траекторию меча… вернее, направление, в котором прикладывал свою силу. Скользившее по молоту лезвие вдруг начало сильно давить на нее сбоку. Из-за того, что левая нога Акари все еще была в воздухе, она не выдержала такого импульса и начала заваливаться. Полного падения избежать удалось… но только за счет того, что она уперлась коленом в землю. «Хватит уже метаться!..» — мысленно воскликнула Акари, вновь замечая краем глаза полукровку… вернее, он специально обращал на себя внимание. Ее противники действовали командой. Причем взаимодействовали на очень высоком уровне. По сути, мальчик-полукровка даже не атаковал. Он лишь постоянно мелькал в поле зрения Акари. И, конечно же, она не могла его игнорировать. Но как только ее внимание переключалось на него, начиналась атака Николая. А кроме того, сам Николай, несмотря на свои внушительные размеры, был на удивление быстрым и ловким. Изменить траекторию двуручного меча посреди взмаха практически невозможно. На первый взгляд могло показаться, что Николай — из тех, кто побеждает противника грубой силой, не полагаясь на какие-либо техники, но в реальности все было наоборот. Он тщательно закалил не только свои мускулы, но и умения, которые умел применять очень ловко. — Гх… — обронила Акари. Она стояла на колене, а значит, быстро сдвинуться не могла. Можно сказать, она лишилась половины силы «Железнокровия». Естественно, так просто встать ей бы не позволили. Значит, ей нужно было как-то противостоять атакам Николая и полукровки, используя только туловище. — Хмпф! Николай размахнулся ногой, словно пытаясь сказать «теперь мой черед». И более того, он вложил в свой пинок оставшийся импульс замаха меча, и удар обещал быть очень мощным. В носке его ботинка не пряталось клинка, как у Акари, но он был окован сталью и вполне годился в качестве ударного орудия. — Гх… Акари тут же приняла удар молотом. Но Николая этот блок ничуть не смутил. Как только его ногу отбросило назад, он, не теряя ни мгновения, вновь замахнулся мечом. — Мн… гх… Этот удар Акари вновь, хоть и с трудом, но заблокировала молотом… — Гх… — Что ты по сторонам смотришь? Между атаками Николая совершенно отсутствовали паузы… Акари вынуждали стоять на колене и защищаться. Как только она пыталась отыскать возможность вырваться из этой ситуации, перед глазами вновь мелькал полукровка, мешая сосредоточиться. Будь эта битва дуэлью, она бы еще смогла что-то сделать. Но сейчас… — Успокойся, — проговорил Николай, продолжая обрушивать на нее удар за ударом. — Нам не приказывали убить тебя. Ну, если будешь сильно сопротивляться, можешь потерять одну-две конечности. Но ты ведь не только девушка, но и диверсант — уж к такому тебя готовили, да? Он не кичился. Он просто говорил, основываясь на своем воинском опыте. Пусть ей и не хотелось проводить остаток жизни без каких-либо конечностей, обмен руки на жизнь врага считался достойным — таковы правила настоящих битв. — … Акари промолчала. Она находилась под действием «Железнокровия», не оставлявшем ресурсов на споры с противником.

***

Вместе с этим, для Тору битва тоже оказалась тяжелой. Естественно, его главным противником стал Альберик. — !.. На Тору один за другим обрушивались уверенные, отточенные колющие и рубящие удары. Они были ужасно простыми и настолько же быстрыми. Если сравнивать чистокровные фехтовальные техники рыцарей с приемами диверсантов и наемников, можно заметить, что рыцари полагаются на простые и бесхитростные атаки… но в то же время уровень их мастерства доходил до таких запредельных уровней, что эти техники не оставляли противнику и шанса. Не то чтобы их атаки обладали каким-то особым весом или скоростью — просто их оттачивали до того, что каждая становилась смертельной. А кроме того, атаки невероятно быстро перетекали одна в другую. И дело здесь не в скорости движений. Пожалуй, по скорости Тору все же превосходил своего противника. Но Альберик не совершал ни единого лишнего движения. Благодаря этому его клинок двигался так, что даже Тору с трудом поспевал за ним. — Черт!.. Как и Акари, Тору использовал «Железнокровие», но и его едва хватало. Можно сказать, вся сила «Железнокровия» уходила лишь на отражение атак Альберика. Этот рыцарь сам по себе мог сражаться наравне с диверсантом под действием тайной техники. Такова была сила прирожденного потомственного воина. Тору несколько раз пытался силой изменить ситуацию, но в такие моменты тут же вмешивалась Виви, сдерживая его. Она периодически показывалась из-за спины Альберика и метала иглы, сковывая движения Тору. «Плохо…» Тору нервничал. «Железнокровие» расширяло чувства, укрепляло мускулы и ускоряло реакцию того, кто его использовал. В битвах один на один, то есть в дуэлях без каких-либо помех со стороны, оно позволяло силой навязать противнику желаемый ход битвы. Но в битве против двух человек помех было столько, что они подавляли любые попытки управлять ситуацией, несмотря на всю силу и скорость. И в такой ситуации ограниченное по времени «Железнокровие» превращалось скорее в петлю на шее. «Я должен хоть как-то прервать его комбинацию». Наверное, именно эта паника заставила его ошибиться. — !.. В следующее мгновение Альберик резким выпадом пронзил бок Тору колющим ударом. — Гх… Вначале он ощутил удар. А через мгновение — резкий жар. Клинок вошел. И весьма глубоко. — М! Альберик извлек клинок так же быстро, как и вонзил, чтобы тот не застрял в мышцах противника. К боли со стороны бока прибавилось ощущение влаги. — Тору?! — послышался похожий на вопль голос Чайки. Но у него не было времени обернуться, чтобы сказать ей, что он в порядке. Ни боль, ни Альберик, ни Виви не собирались отпускать его. В тот момент, когда он попытался бы обернуться, Тору вполне мог лишиться головы. Да что там… «Очень плохо. Что же делать?..» Если боль он еще мог как-то скрыть усилием воли, то кровотечение однозначно ослабляло его. Он мог напрячь мышцы, чтобы частично закрыть рану… но не полностью остановить кровь. В битве против равного по силе противника такая рана без преувеличения смертельна. — Ты проиграл. Сдавайся по-хорошему. Скорее всего, о том же самом подумал и противник. Заявление Альберика прозвучало так спокойно, словно он просто констатировал факт, а вовсе не хвалился своей победой. «Может, сделать вид, что сдаюсь, а затем подгадать момент и напасть?» — тут же подумал Тору… но это, скорее всего, оказалось бы невозможно. Может, Альберика обмануть и удастся, но Виви явно не допустит ошибок. Она вполне могла предложить что-то в духе «сначала ломаем все руки и ноги, а затем говорим». Во всяком случае, Тору на ее месте предложил бы именно это. «Думай. Думай. Должен же быть способ…» — изо всех сил напрягался Тору. И тут над головой… — О? …Послышался голос настолько беззаботный, что показался совершенно неуместным. — Что у вас тут происходит? — ?! Альберик отступил от Тору на шаг и обернулся. Прямо за его спиной на крыше огромной белой машины сидела фигура, которой раньше не было. Миниатюрная девочка. Очень заметные золотистые волосы и алые глаза. Ее внешность можно назвать детской, но при этом она смотрела на полную жестокости сцену без какого-либо страха и даже с каким-то вялым недоумением. — А… от тебя пахнет кровью? — спросила девочка, сведя брови. — Тору? Э? Что? Погоди-ка, Тору. Ты ранен? — …Ты сама прекрасно видишь, — хмуро ответил он девочке по имени Фредерика, явно начавшей беспокоиться. Затем Фредерика встала на крышу машины ногами и с видимым недовольством выбросила в его сторону палец. — Так нечестно, Тору! — … После этих слов Альберик с Виви прекратили бой и с непонимающим видом уставились на Фредерику, не понимая смысла ее слов. Однако при этом умудрялись стоять так хорошо, что все еще не оставляли шансов на контратаку. — Как ты смеешь получать раны без моего ведома?! Это ведь я должна убить тебя! — Не беси меня, кошка бездомная, что тут нечестного-то?! Это ты непонятно куда исчезаешь и уходишь! — воскликнул Тору, ощущая, как слабеет из-за потери крови. Эта девочка… вернее, эта фейла вовсе не обязана была помогать им в бою, но, тем не менее, драгун мог очень сильно повлиять на происходящее. Вне зависимости от ее намерений, она вносила в ситуацию существенную и неприятную неопределенность. Сложно сказать, осознавала ли она это… — Никакая я не кошка, — с беззаботной усмешкой отозвалась Фредерика, а затем ее глаза цвета крови уставились на отряд Жилетта. — Так, ребята. Вы нам мешаете. Тон ее голоса был очень легким, словно она жаловалась друзьям или знакомым. — … Альберик и Виви дружно промолчали. Они все еще не могли понять, что за девочка вдруг ни с того ни с сего объявилась на поле боя. — Понимаете, Тору собираюсь убить я. Поэтому мне неприятно, когда кто-то вот так вмешивается, ага? Естественно, в данном конкретном случае сбоку вмешалась именно Фредерика. — Кто… ты? — спросил прищурившийся Альберик. — Я могу ошибаться, но мне кажется, ты — знакомая этого диверсанта? — Угу, — Фредерика уверенно кивнула. Этот жест казался таким искренним и невинным, что не знай Тору правды о том, что она за ужасное создание на самом деле, он бы невольно улыбнулся. — Знакомая и есть, но однажды я убью Тору. Так что не мешайте, — отвечала Фредерика, как вдруг… — Э… что это? В ее плече появилась игла. Маленькое тонкое оружие с матовым покрытием для большей незаметности. Само по себе оно было слабым, но могло стать смертельным благодаря нанесенному яду. Пользовались такими иглами ассасины. — Я не знаю, кто ты, но твоя болтовня раздражает, — хмуро проговорила Виви. — Заткнись и поспи. Укол в этот нерв усыпляет быстрее снотворного. — Э? Правда? Удивленно округлив глаза, Фредерика сразу же извлекла иглу, а затем с легкостью переломила ее бледными пальцами. — …?! Виви застыла в ступоре. Фредерика какое-то время смотрела то на сломанную иглу, то на нее, а затем сказала: — А-а, поняла. Человек бы уснул, да? — она с понимающим видом кивнула. — Только против меня это не сработает. Ведь я… не человек. — Кто ты?.. — невольно обронил Альберик, которого происходящее тоже повергло в шок. Фредерика улыбнулась юному рыцарю, а затем… — И-и… — как ни в чем не бывало обронила она. А в следующее мгновение… на крыше машины вдруг закрутился вихрь. — Что?! Альберик с Виви тут же встали в боевые стойки. А затем началось представление. Вихрь кружился с громким шумом. Вернее… это напоминало скорее не шум, а вопль самого воздуха. Его плотность изменялась так резко, что над машиной появилось марево. Пыль с земли взметнулась в воздух, и ее сразу же затянуло в вихрь. В самом центре вихря сверкнула похожая на молнию голубая вспышка. И затем… — Д… Здесь уже обернулись и Николай со своим напарником. На машине вальяжно восседал огромный серебряный драгун.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Драгун?! — Это невозможно… здесь?! Закричали Виви и Николай. Стоило драгуну пошевельнуться, и игравшая роль подставки машина застонала и заскрипела. Это была не иллюзия, а самое настоящее чудовище, обладающее реальным телом и реальной массой. И тогда… — Матеус! Зита! Быстрее всех отреагировал Альберик. — У вас на машине сидит драгун! Сгоните его!!! В ответ на его слова белая машина резко сдала назад. Сидевшая на ней Фредерика решила к «насесту» не привязываться и сразу спрыгнула. Земля дрогнула, когда она приземлилась. — Так вот, — продолжила Фредерика, открыв полный клыков рот. Вид того, как это крайне далекое от человека существо говорило таким чистым и непринужденным языком, мог показаться весьма потешным. Кто-то мог даже назвать его милым. — Я — тот враг, от чьей руки падет Тору. Но если вы собираетесь вмешиваться, то мне придется сначала истребить вас всех. — Как вы умудрились… — спросил ошарашенный Альберик, поворачиваясь к Тору, — раздобыть такое подкрепление?.. — Нет. Если честно, это толком и подкреплением назвать нельзя, — ответил Тору, держась за бок. — Ну, что? — спросила Фредерика. Ее появление резко изменило ситуацию. Если точнее, оно сильно усложнило ее. У отряда Тору не было ни единого основания доверять Фредерике. Но в то же время, когда она появилась, то дала понять словами, что находится на их стороне и выступает против отряда Альберика. Конечно же, это должно встревожить людей Альберика и заставить переосмыслить тактику… — …Э? — вдруг обронила драгун Фредерика и удивленно наклонила голову на длинной шее. Это движение словно послужило последней каплей, поскольку сразу после него раздался отчетливый твердый хруст. И вместе с этим Тору ощутил, как опустился чуть ниже. Другими словами… — Что за? — О, нет! — воскликнул переменившийся в лице Альберик. — Отступаем! Обвал!!! Обрыв, на котором они находились, стал еще опаснее. Мало того, что на нем разместился огромный драгун — ее превращение создало сильный ветер и пылевую бурю. Земля под ногами стала хрупкой. А значит… — Чайка! Акари! Пользуясь замешательством Альберика, Тору оттолкнулся от земли и метнулся к Чайке. Акари, которая с самого начала стояла ближе к ней, подбежала раньше. Она успела схватить воротник Чайки одной рукой, а лямку ее гроба — другой, как вдруг… — !.. Земля резко ушла из-под их ног. Неожиданный оползень захватил с собой Тору, Чайку, Акари и отряд Альберика, с грохотом отправив их в долину, затянутую белым туманом.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Туман, плетущий вымыслы

— Знаешь… я никогда не понимала, — сказала она с беззаботной улыбкой. Стояла осень, а ясное небо казалось невообразимо высоким. — Почему все так боятся диверсантов? Хасумин. Она родилась в торговом караване, вместе с родителями часто заезжала в деревню Акюра и хорошо ладила с жившими там диверсантами. Но пусть она и признавала, что сами они и диверсанты — «разные» создания, Хасумин никогда не считала их образ жизни странным. Вообще, во всем, что не касалось денег, бродячие торговцы в большинстве своем были людьми терпимыми… и даже толерантными. За свою жизнь они путешествовали по многим землям, покупали и продавали многие товары, и в результате привыкали к тому, что разные люди и живут, и смотрят на мир по-разному. Более того, они хорошо понимали, что все эти «различия» имели определенный смысл… и что сами они, торговцы, были лишь одной разновидностью людей. Прямо как «специалисты войны» и «военные шавки», известные как диверсанты. С точки зрения Хасумин, они просто еще один вид людей. Но… — Так ведь диверсанты сильные, — с нажимом ответил ей Тору, на тот момент совсем еще мальчик. Тору и Хасумин сидели друг рядом с другом на площади на окраине деревни. Родившись в семье торговцев, Хасумин с младых ногтей путешествовала, многое повидала, и Тору всегда с интересом слушал ее рассказы. Часто его искренне поражали даже такие детали, о которых она упоминала с безразличием. Именно поэтому, каждый раз, когда она приезжала сюда, Тору всеми правдами и неправдами откладывал тренировки и выкраивал время, чтобы насладиться очередной беспечной беседой. — Мы сильные, поэтому нас боятся. Это же очевидно. Тору никогда не покидал границ деревни и не знал, в чем именно проявляется страх других людей перед диверсантами. Более того — он пока не знал даже того, что в мире считается общепринятым и нормальным. Поэтому он понимал боязнь других людей перед диверсантами прямо, по-детски… вернее, считал, что понимал. — Нет. Дело не в этом, — Хасумин покачала головой, продолжая улыбаться. — Может, вы и сильные… но тогда люди боялись бы и магов, не так ли? — Тогда… Тору замолчал. Даже в те времена, когда он почти ничего не знал об окружающем мире, он уже слышал о магах. Собственные тела магов не отличались особой силой, и с точки зрения диверсантов они были не опаснее младенцев. Но в том, что касалось силы, которой они умели манипулировать, маги опережали диверсантов буквально на порядок. Если дать магу крупное гундо и достаточное количество топлива, он сможет в одиночку разрушить целый замок до основания. Чем больше заклинаний и магических диаграмм они накладывали друг на друга, тем более тонкой и сильной становилась их магия. Если сравнивать одну лишь разрушительную мощь, то диверсанты и в подметки не годились магам. Однако, конечно же… в битве диверсанта против мага первый одерживал победу в 8-9 схватках из 10. Это и битвами трудно назвать. Узнав, что сражается против мага, диверсант ни за что не стал бы атаковать в лоб, а постарался бы прикончить мага до того, как он закончит зачитывать затратное по времени заклинание. Но… Хасумин сейчас говорила вовсе не о том, кто кого поборет. И не о том, у кого больше сил. Тору знал это, и именно потому не понимал. Раз так, то почему диверсантов боятся? — Наверное, дело в чувствах. — Чувствах? — Или в расположении духа. — …О чем ты? — переспросил Тору, нахмурившись. Он не понимал. О чем говорила Хасумин? — Диверсанты ведь готовы пойти на все ради выполнения своей цели, так? Сеять сомнения риторикой. Придумывать хитрые планы и совершать немыслимое. Брать заложников, предавать, лгать, и многое другое, чем они заслужили славу подлых и бесчестных людей. Они могли без тени смущения совершать такое, на что адекватный человек ни за что не решился бы так просто. — Потому мы и диверсанты, — не без гордости ответил Тору. Его учили тому, что именно это — основа жизни диверсантов и ключ к их силе. То, что отличает их от рыцарей, связанных узами чести и благородства. Это понимали все страны, и именно поэтому спрос на диверсанта оставался стабильным. — Но другие так не могут. Поэтому они боятся, — сказала Хасумин, посмотрев на небо. — Диверсанты могут с легкостью пойти на это. Они могут не ощущать ни стыда, ни раскаяния. Наверное… люди боятся расположения духа, который позволяет им это. — Что это значит? — хмуро спросил Тору. — Неужели и ты так считаешь, Хасумин? Чернорабочие поля боя. Шавки власть имущих. Готовые пойти на любую низость ради достижения цели. Бесславные ублюдки. Общепринятое мнение о диверсантах было примерно таким. Тору всегда считал, что все эти люди, связанные по рукам и ногам «честью» и «справедливостью», просто втайне завидуют им и их истинной силе. Но… — Я не боюсь вас, — с улыбкой отозвалась Хасумин. Она слегка наклонилась и заглянула в глаза сидевшего рядом с ней Тору. В ее глазах не проглядывалось ни гнева, ни насмешки. Они напоминали глаза старшей сестры, поучавшей своего упрямого братика. Настоящей «старшей сестры» у Тору не было. — Ни я, ни все остальные торговцы. Мы… осознаем, кто вы — люди, живущие в Акюре, — уверенным тоном проговорила Хасумин. — Мы уверены, что поняли вас. Глядя на вас, мы начали понимать, что означает жить, не сводя глаз со своей цели. После этого мы просто признали, что в чем-то мы схожи, а в чем-то отличаемся. — … Слова Хасумин оказались слишком абстрактными для Тору, и он не понял их до конца. Но Хасумин продолжала говорить, как ни в чем не бывало. Уже потом Тору осознал, что она не пыталась таким образом заставить его понять ее речь. Скорее всего, ей хватало прозорливости говорить эти слова с заделом на будущее в надежде на то, что однажды Тору поймет их смысл. — Но, скорее всего, кого-либо еще об этом просить бессмысленно. Возможно, даже мы лишь считаем, что понимаем вас, а на самом деле просто ошиблись, или вы обманули нас.. — Мы бы не стали… — Я знаю. Я же сказала «возможно», — прервала его Хасумин, повернувшись к Тору. — В конце концов… вера — это сугубо односторонняя вещь. — … «Односторонняя». Не ищущая отклика, взаимопонимания и сочувствия. Почему-то Тору это слово показалось ужасно грустным. Ему казалось, что слова Хасумин прозвучали нелепо. И по сей день Тору помнил, что в тот день он долго не мог заснуть.

***

Когда Тору очнулся, то ощутил, что ему немного тяжело дышать. Наверное, сказывался груз на груди. — М… Впрочем, этот груз отнюдь не был тяжелым. Тору спал, прислонившись спиной к каменной стене. На его груди же спал еще один человек. Он немного дергался во сне, перераспределяя вес. Видимо, это и вызывало тяжесть дыхания Тору. — … Он немного опустил взгляд и увидел перед собой серебристые волосы. Эта девочка казалась такой же невысокой, как и раньше… или, точнее, казалось, что она совершенно не подросла со дня их встречи. Может, это какая-то особенность тела, может, болезнь. Саму ее больше беспокоил не рост, а упорно не желавшая расти грудь… но Тору, в свою очередь, это совершенно не волновало. Чайка. На руках и ногах сидевшего в позе лотоса Тору свернулась калачиком принцесса погибшей страны. Она лежала так ровно, словно говорила, что здесь ей самое место. Ее вид напоминал котенка или щенка, нашедшего любимое место на теле своего хозяина — под мышкой, на шее или плече — и с комфортом устроившегося там. Прямо сейчас они находились посреди огромного лабиринта. — А… Голова почему-то отказывалась работать. Что это за место… где они? — Это… ведь… Тору пару раз качнул головой, прогоняя сон. Сознание его начало проясняться, и вместе с тем он ощутил, как оно наполняется пониманием того, где они находятся, и воспоминаниями о том, как они здесь оказались. — Ах, да… это… Развалины старой брошенной крепости. Внутри крепостей, построенных во время войны, часто обнаруживались лабиринты, созданные для того, чтобы пробившаяся во время осады армия не смогла быстро захватить помещения. Коридоры строились узкими и петляющими, а комнатные стены выкладывались из крепких огнеупорных камней, чтобы не дать противнику пробиться сквозь них. Еще более основательные крепости снабжались и всевозможными ловушками для атак сверху вниз — дожди из стрел, кипящее масло… нередко ловушек готовили несколько. Тору поднял голову и сразу заметил на противоположной стене несколько бойниц, проделанных как раз с этой целью. Да, они находились не в комнате, а в коридоре. Не самое подходящее место для сна. Но… — … Тору перевел взгляд на вещь, которую Чайка прижимала к себе. Длинный, тяжелый и холодный «магический посох» — любимое гундо Чайки. Оно казалось старым, но крепко сделанным, и Тору еще никогда не видел, чтобы оно ломалось. Конечно, за это наверняка следовало благодарить то, что Чайка регулярно разбирала и тщательно ухаживала за ним. Гундо работало, испуская тихий гул. Пусть Чайка и спала, заклинание ее все еще действовало. Кажется, оно называлось «Хранитель». Оно относилось к магии защитного типа и фундаментально не отличалось от похожих, например, «Твердого Панциря» и «Голубой Гробницы. Она включала его каждый раз, когда они ложились спать, и Тору уже успел привыкнуть к этому заклинанию. Радиус действия был весьма маленьким, и поэтому им приходилось жаться друг к дружке. Но помимо защиты от холодного оружия этот барьер защищал практически от всех заклинаний, которые мог применить один маг. Даже во сне Тору прекрасно чувствовал врагов, но и ему не под силу обнаружить мага, целящегося в него с большого расстояния. Поэтому это заклинание оказывалось необходимым компонентом жизни, которую они проводили в погоне и в бегах. — Чайка. — … Он тихо позвал ее по имени, и сребровласая девочка беспокойно завозилась. Похоже, она все еще дремала и двигалась, почти не приходя в сознание. — Чайка. Он позвал ее вновь, но она опять не проснулась и лишь пару раз дернулась. Тору мягко улыбнулся и осторожно провел руками по ее серебряным шелковистым волосам. Аккуратно раздвигая их, он нашел маленькое бледное ушко, поднес к нему губы и… — Чайка!!! — Фгё?! Чайка вздрогнула так резко, словно в нее ударила молния. Такой оглушительный голос над самым ухом в дополнение к укусу смог разбудить даже эту соню. После еще пары судорог Чайка вскочила, словно выпрямляющаяся пружина. Тору пришлось быстро отпрянуть, чтобы не удариться челюстью об ее плечо. — Тору… — Чайка повернулась к нему. Ее очаровательное кукольное лицо тоже ничуть не изменилось со дня их первой встречи. Сейчас оно окидывало взглядом Тору с некоторым недовольством. — Доброе утро, — поприветствовал ее Тору, вскидывая руку. — Вижу, спала ты хорошо. — …Наболевшая проблема, — надувшись, отозвалась Чайка. — Пробуждение. Требует пересмотра. — Пересмотра? О чем это ты? — с улыбкой спросил Тору. Магический барьер не отменял того факта, что они находились в бегах и должны были уметь немедленно просыпаться и срываться с места. Но ни громкие слова, ни тряска не могли разбудить крепко спавшую Чайку. Поэтому Тору переключился на довольно жесткий способ будить ее, которым в последнее время пользовался постоянно. Видимо, Чайку он не устраивал. — Требует улучшения! — А? Ну и как мне тогда тебя будить? — М-м… Чайка сложила руки на груди и склонила голову. Похоже, своего плана у нее толком не было. Она мерно покачивала головой, словно пытаясь вытрясти идею из своего мозга, а затем… — Шепот. Ухо. Почти касаясь. Нежно. Голос. Ласкающий… — начала говорить Чайка с мечтательным взглядом. — Тебя такое не разбудит. — Тору. Нетерпеливый, — отозвалась Чайка, вскидывая палец. — Слушать… до конца. Вышесказанное, первая стадия. Далее вторая стадия. — Еще и стадии? Ну ты даешь. — Нежно. Мягко. Щеку, — усердно игнорируя все сильнее сокрушавшегося Тору, Чайка несколько смущенно продолжила. — Необходимо. Церемония пробуждения. — Церемония? Какая еще церемония? — Щеку… или же… сразу…губы… Голос Чайки становился все тише, а ее бледные щеки — все краснее. Тору нахмурился и спросил: — Щеку? А-а, понял, хочешь, чтобы я тебе не ухо, а щеку кусал? — Отказ! — резко ответила Чайка, надувшись. Не только внешность ее, но и все жесты оставались совершенно детскими и ничуть не менялись. Тору порой сомневался в том, сколько ей на самом деле лет — возможно, Чайка и сама этого точно не знала из-за провала в памяти. — Тору. Чудовище. Кусаешься, — Чайка с недовольным видом указала на него пальцем. — Дикарь. Плохое влияние Фредерики. — Дикарь, значит? Ну ладно, — Тору размашисто кивнул. — Пусть будет так. Мне это даже в чем-то льстит. А раз я чудовище, то давай попробуем метод, доступный лишь чудовищам. — М? — У меня есть игла, — сказал Тору, доставая из кармана железную иглу и демонстрируя ее Чайке. — Ее можно засунуть под ноготь. — Отказ, резкий отказ, сверхотказ! — воскликнула Чайка, топая ногами. — Думаю, от этого ты точно проснешься. — Пытки запрещены. — Нет, я ведь ничего выпытывать не собираюсь, так что это не пытка. — Истязания запрещены. — Так после этого даже следов не останется, — сказал Тору, убирая иглу обратно. — Тяжелая жизнь, — произнесла Чайка, выдыхая и опуская плечи. — Это мои слова… — рефлекторно ответил Тору, но… — …Хотя, наверное, нет. Затем он окинул взглядом длинный черный ящик, лежавший рядом с ними. …Гроб. Может, Чайка и не держалась за него постоянно… но он был для нее всем, и всегда находился в поле зрения и на расстоянии вытянутой руки. Внутри скрывались не только ее пожитки, но и, в первую очередь, те «останки», которые она упорно искала. Части трупа ее отца, Проклятого Императора Артура Газа, который разделили на части «восемь героев». — М? — Чайка удивленно посмотрела на Тору. Видимо, она не поняла смысл его шепота. — Хотя, нет. Конец теперь вроде как не за горами, — отозвался Тору, указывая на гроб. — …Понимаю. — Осталось… еще три. На самом деле, они собрали… уже 14 фрагментов. Изначально останки императора разделили на 8 частей, но затем некоторые из них разделали еще раз, и в итоге Тору и Чайке пришлось искать 17 фрагментов — вдвое больше изначального количества. Более того, в процессе разделки некоторые люди по непонятным причинам обзаводились подделками и фальшивками, которые не раз и не два попадались Тору во время их странствий. Долгий путь. Очень долгий. Но вскоре их путешествие с целью сбора «останков» подойдет к концу. Осталось 3 фрагмента, и они уже знали, где их искать. Точнее, они знали, кто ими владел. — Впрочем, эти 3 доставят нам уйму хлопот. Тору вздохнул. «Уйма хлопот»… это выражение и близко не описывало реальность. Об этих останках можно без преувеличения сказать, что добыть их будет «невозможно». Последние три фрагмента находились у Альберика Жилетта. У Альберика было аж 9 приспешников. Половина его первого отряда погибла, но ему назначили вдвое больше людей. А кроме того, за спиной Альберика, в отличие от Тору, стояла целая организация. И людей, и снаряжения у них было с избытком. Тору и Чайка противостояли им лишь вдвоем. Акари… больше не было. Что же до Фредерики, то в один прекрасный день она исчезла, и больше они ее не видели. Видимо, зря они надеялись, что фейла сможет понять мысли и мотивацию людей. Проще говоря, противники обладали пятикратным численным превосходством. Более того, противники пользовались ресурсами своей организации, да и те три «фрагмента» с их точки зрения служили «приманкой», на которую они ловили Тору и Чайку. Можно сказать, отряд Жилетта не скрывал того, что последние останки находятся у них, именно потому, что они ни секунды не сомневались в своей победе. Тору и Чайка проникли в этот дворец в погоне за Альбериком. Они могли встретиться с ним в любой момент. А значит, существовал немалый шанс того, что здесь путешествие и закончится. — Но… поскольку наш противник настолько силен, нам нужно как следует выспаться, хорошо поесть и тщательно приготовиться, — пробормотал Тору. — Тору. Смог уснуть? — с участливым видом спросила его Чайка. — Да. Я видел… сон о прошлом. — О прошлом? — Я даже не помню, сколько лет назад это случилось. Мне снилось то… как мы сражались против отряда Альберика у «долины, из которой никто не возвращается», что возле Радемио. — … Лицо Чайки помрачнело. Тот случай навсегда бросил тень на их отряд. Из-за случившегося в ходе битвы оползня погибла Акари. — Тору… — Но это был только сон, сейчас это неважно, — Тору резко закрыл тему и поднялся на ноги. Его радовало, что Чайка тоже скорбит о смерти Акари… но в его планы не входило вгонять ее в уныние. — В каком-то смысле это даже удобно. — Удобно? — Они ведь собрали целых три фрагмента за нас. Если прикончим отряд Альберика — все 3 махом и заберем. — …Согласна, — с улыбкой ответила Чайка. — Тору. А затем, словно ей что-то вдруг пришло в голову… Чайка прислонилась к стене возле своего гундо и протянула руки к Тору. Ее бледные пальцы легли ему на щеки. — М… Чайка словно просила Тору склонить голову… вернее, она чуть ли не силой притянула ее к себе. Не став сопротивляться, Тору пригнулся и позволил Чайке завершить начатое. Чайка немного вытянулась, а затем соединила его губы со своими. — … — … Время текло медленным, плотным потоком. Когда Чайка, наконец, отпустила его губы, она смущенно улыбнулась. — Спасибо. Знак… благодарности. — Чайка… Тору моргнул и посмотрел на сребровласую девочку. Они целовались уже не в первый раз… но Чайка всегда делала это так неожиданно, что Тору подобное нередко смущало. Она и сама сильно стеснялась и всегда придумывала им всевозможные «оправдания»… В этот раз «знак благодарности». Тору слегка улыбнулся и спросил: — Ты сейчас сделала это как моя хозяйка? Или же… — Оба. Хозяйка и слуга. Мужчина и женщина. Не будет ошибкой сказать, что отношения между Тору и Чайкой относились к обоим типам. Кстати, а когда они вообще в первый раз поцеловались? Тору отправился в это путешествие ради Чайки… но сначала его вели вперед лишь сочувствие и чувство долга. И для диверсанта этого было достаточно, чтобы рисковать своей жизнью. Но это не значило, что у него не могло появиться других причин. После того, как не стало Акари, и они начали путешествовать лишь вдвоем… в отношениях Тору и Чайки естественным образом появилась еще одна грань. Они оба хотели, чтобы расстояние между ними сократилось до минимального. Изначально этому способствовало лишь желание хоть как-то справиться с беспокойством от того, что они скитались по миру, в котором не было места для их тихой гавани… Но нет ничего плохого и в том, что со временем оно превратилось в любовь. Тору всегда считал, что причины придают сил. Долг. Сочувствие. Сопереживание. И… любовь. — Что же. Идем… моя госпожа. Близится момент истины. — Согласна, — с улыбкой ответила Чайка и взвалила гроб на спину.

***

Внутри барьера «Хранителя» царила тяжелая тишина. — … — … Изумление и смятение лишили обеих девушек дара речи. Перед их глазами разворачивалось нечто столь невероятное… что им не оставалось ничего, кроме как безмолвно смотреть на это округлившимися глазами. «Хранитель» — мощное защитное заклинание, но не позволяющее передвигаться вместе с барьером. Поэтому они могли только смотреть, как бы тяжело это ни было. И наконец… — Чайка, — тихо пробормотала Акари. — Что это?.. — М-м… — протянула та, нахмурившись. — Любовная сцена? — Угу. Похоже на то, — Акари неловко кивнула. Вообще говоря, в происходящем не было того страстного обмена чувств, присущего «любовным сценам»… и если говорить прямо, то и на постельную эта сцена не тянула. Вот только в пределах барьера не нашлось человека, который смог бы хладнокровно заявить об этом. — Я так и знала… — Акари неспешно поднялась и развернулась к Чайке. — Что перейти к устранению нужно было намного раньше… Акари согнула пальцы на обеих руках, из-за чего те стали похожи на когти, готовые в любой момент задушить свою цель, а затем шагнула к Чайке. Лицо ее, кстати, как всегда не выражало никаких эмоций, но то, что ее переполнял гнев, было ясно и без этого. — Акари. — Что? — Прошу. Спокойствие. — Я всегда спокойна, — ответила Акари нейтральным голосом. — Я совершенно спокойно решила, что если бы прикончила тебя пораньше, то ты не успела бы охмурить моего брата. — Акари, Акари. Я. Тут. — Угу. Я только сейчас понимаю, как мне повезло с тем, что ты всегда рядом — так тебя куда легче прикончить. — Там. Другая… я. Чайка указала пальцем за полупрозрачный барьер. С другой его стороны находилось несколько каменных стен. Прочные, мощные укрепления. Они стояли так, что напоминали коридор, служивший одним из защитных рубежей старого замка. И в этой стене… была небольшая щель. Настолько маленькая, что человек бы в нее не пролез — она позволяла лишь подглядывать за тем, что происходит с другой стороны стены. Тору. И еще одна Чайка. Внешний вид. Характер. Одежда. Все в точности совпадало. Точная копия, как ни посмотри. Но… если там, рядом с Тору — Чайка, то кто же та Чайка, что находится внутри барьера? Неужели это сестра-близнец? Другими словами… — Хм-м, — Акари положила руки на плечи Чайки, — Конечно, я с самого начала понимала это. — … Чайка смотрела на нее исподлобья, словно пытаясь что-то сказать. Но непробиваемое выражение лица Акари с легкостью отразило этот взгляд. Склонив голову, она продолжила: — И все же это странно. Это опять фокусы той бесформенной ящерицы? Акари вновь посмотрела через щель на Тору и еще одну Чайку. Кажется, они о чем-то разговаривали. — Фредерика? М? Действительно, несколько дней назад, на горячих источниках, Фредерика превратилась в Чайку… вернее, напала на Тору под видом Чайки. Во всяком случае, Фредерика была единственной знакомой Тору, способной быстро и качественно превратиться в Чайку. Но… — Не атакует. — И это тоже верно… Фредерика не упустила бы возможности напасть на него. Сложно сказать, действительно ли она хотела убить его, но, во всяком случае, у нее вряд ли были причины так заигрывать с ним в образе Чайки. Если она ждала своего шанса, то ей незачем что-либо делать — сейчас Тору и без того открыт для атак со всех сторон. И более того… — Что-то мой брат… рассказывает очень странные вещи. Что им осталось «три фрагмента». Что после случая у «долины, из которой никто не возвращается» прошло уже несколько лет. — Так может, и это — подделка, а не мой брат? Но… Но зачем эти подделки разыгрывали такой спектакль здесь, где их никто не увидел бы? Кстати, где они вообще находились? Они столкнулись с отрядом Жилетта. Затем вмешательство Фредерики спровоцировало оползень. В результате этого, Чайка, Акари, Тору… и, скорее всего, несколько человек из отряда Жилетта провалились в долину. И тогда Чайка применила заранее подготовленное заклинание «Хранитель». Тору попросил ее приготовить боевую магию, но Чайка решила, что слишком уж велик шанс того, что она просто помешает им в бою, и решила вместо этого защитить себя, чтобы дать им возможность сражаться, не беспокоясь о ней. Возможно, это решение оказалось верным. В момент оползня Акари находилась совсем рядом и смогла проникнуть внутрь барьера, но защитить находившегося чуть поодаль Тору было невозможно. Чайка каким-то чудом развернула барьер перед самым приземлением и продолжала поддерживать его, благодаря чему и она, и Акари находились в безопасности, но… Когда они опомнились, то поняли, что место, в котором они очутились, совсем не похоже на дно долины. Неужели кто-то построил на дне долины замковые укрепления? Но с другой стороны, это казалось слишком неестественным… разве могли они упасть с обрыва, а потом внезапно оказаться внутри помещения? Ведь у этого замка был и потолок. И как бы тщательно они ни вглядывались в него, никаких дыр не находилось. — Ладно бы только место, ладно бы только поведение моего брата, ладно бы только эта возмутительная Чайка, но в целом здесь слишком многое не сходится. Я не знаю, что это за лабиринт, и как он сделан, но мы должны немедленно добраться до моего брата и привести его в чувство, — Акари повернулась к Чайке и продолжила, — Отзови барьер. Пусть нас и разделяет стена, но возможно, я смогу оббежать ее и добраться до своего брата. — М-м… Но Чайка думала о чем-то своем и отзывать «Хранителя» не спешила. — Что такое, Чайка? — …Возможно. Магия. — Магия?.. — Иллюзорная, управляющая сознанием, множественный эффект. Магия, — ответила Чайка, указывая на свое гундо. — Я и Акари. В зоне «Хранителя». — Хочешь сказать, на нас манипуляция сознания не работает? — М-м, — Чайка кивнула. — Материя. Среда. Вмешательство в психику. Распыленная до уровня тумана материя легко проникала в тело. Чайка пояснила, что ей достаточно коснуться части тела с большим количеством нервов — глаз, носа, языка или так далее, и сможет заработать заклинание подчинения сознания. — Но если нашим сознанием не манипулируют, — сказала Акари, указывая на щель в стене, — то почему мы тоже видим «фальшивку»? — Материя. — …Это? Тоже оно? — Вероятно. Люди. Стены. Потолок. Всё, — Чайка обвела пальцем всё вокруг себя. — Всё материя. — Ты хочешь сказать… все, что нас окружает, включая людей, это лишь сценические декорации? — М-м. Возможно. Крупное гундо и сильный источник. — Хм-м… — протянула нахмурившаяся Акари. — Но если это правда, то зачем все это?.. Существовала уйма куда более простых способов избавиться от незваных гостей на своей территории. Ведь Симон Скания не абы кто, а герой. Он должен был получить от своей страны почти неограниченные права. Пускать пыль в глаза с помощью магии нет никакой нужды. Или же всем оборудованием для создания этой грандиозной иллюзии управлял не Симон Скания? Но в любом случае оставался другой вопрос — чего добивался этот маг? — Как бы там ни было… — продолжила Акари немного раздраженным голосом, что бывало с ней очень нечасто. — Мы не можем просто оставить моего брата. Отзови барьер, Чайка. — Попасть. Под управление сознанием. Мы. Как Тору. — М-м… Если отозвать «Хранителя», то Чайка и Акари войдут в контакт с туманом из материи. Из-за этого они действительно могли попасть под тот же контроль разума, что и Тору. — А если задержать дыхание?.. Нет, не поможет. Акари покачала головой. Даже диверсанты с их доведенными до совершенства телами не могли долго действовать с задержанным дыханием. С учетом того, что им нужно пробежать лабиринт, добраться до Тору, вызволить его из плена иллюзии либо убеждением, либо оглушением, а затем вернуться на то же место… без дыхания шансов никаких. — Получается, нам не остается ничего другого, кроме как смотреть? — Тору. Придет. Ненадолго… отзову, — сказала Чайка. Видимо, если бы Тору сам пришел к ним, она смогла бы ненадолго отозвать «Хранителя», а затем снова применить его, чтобы Тору тоже оказался под барьером. Как и многие индивидуальные защитные заклинания, «Хранителя» нельзя перемещать. Чайка и Акари не могли передвинуть барьер ближе к Тору. — Но стена… Пусть они и видели Тору сквозь щель, стена все же разделяла их. К сожалению, шансы того, что Тору вдруг пройдет по лабиринту до Чайки и Акари, весьма невелики. — Материя, — сказала Чайка, указывая на стену. — Частично. Временно. Но помешаю контролю. — …Другими словами, эта стена может либо исчезнуть на какое-то время, либо исчезнуть частично? — М-м. Эта щель. Прореха в заклинании, — Чайка показала на сквозную щель в стене. Все это значило вот что: эта стена была на самом деле тем же самым туманом, что наполнял долину, но который магия заставляла поддерживать другую форму. Похоже, что созданный Чайкой «Хранитель» осложнял поддержание заклинания этой стены, и в результате ослабший контроль привел к появлению щели в стене. Потерявшая связь с заклинанием стена вновь обращалась в туман. Подводя итог, та маленькая щель на самом деле оказалась результатом того, что развернутый возле стены «Хранитель» развеял небольшую часть материи. — Лучшая возможность. Внимательно ждать. Как только Тору подойдет к ним достаточно близко, Чайка отменит «Хранителя». В следующий момент она сразу применит какое-нибудь сильное заклинание, которое вмешается в работу магии, контролирующей материю… другими словами, попытается прервать ее контроль. Это должно будет временно развеять стену. Вслед за этим Акари выскочит, схватит Тору и сразу вернется к Чайке, которая вновь развернет «Хранителя». В этом и состоял план спасения Тору, предложенный Чайкой. — Принцип я поняла, но все же… — Акари крепко сжала кулаки. — Выходит, мне остается лишь кусать локти и ждать, пока появится шанс спасти его? И смотреть на то, как Тору флиртует с Чайкой?.. Ни лицо, ни голос ее ничем не отличались от обычных, но сжатые кулаки немного дрожали… она явно не могла переварить той сцены с поцелуем, что только что увидела. — Забыв обо мне, своей сестренке… — … Возможно, Чайке хотелось бы указать Акари, что слово «сестренка» в ее понимании несло совершенно другой смысл, чем у обычных людей, но она понимала и то, что если сделает это, то уже в следующее мгновение познакомится с молотом Акари так близко, что ее мозг вытечет из ушей. — Мой брат… делает такие вещи… с Чайкой… с Чайкой… и более того, судя по всему, они… с Чайкой… могут зайти и еще дальше… а значит, мне нужно как можно скорее… — Ф… фальшивка, фальшивка, — отозвалась покрасневшая Чайка, понимая, что бормотание Акари вновь обретает опасное звучание. Впрочем, даже если это и была фальшивка, вид того, как Тору вступал в такие интимные отношения с ее точной копией, наполнял Чайку сложными эмоциями. — И вообще, почему в этой иллюзии нет меня? — …М? — Будь я рядом с ним, то ни за что бы не допустила такого, — сказала Акари, сжимая свой любимый молот. — Даже при смерти, даже связанная и подвешенная с потолка, я буду хранить честь своего брата. — … К счастью, Чайка была не настолько глупа, чтобы ответить на эту фразу словами «вот именно поэтому тебя там и не оказалось».

***

Сложно сказать, сколько именно они прошли. От бесконечно петляющих коридоров замка, которые почти не видели солнца, терялось ощущение не только пространства, но и времени. Тору никак не мог избавиться от ощущения, что они постоянно ходят по одним и тем же местам. «Что-то у меня…» Голова казалась тяжелее обычного. Может, сказывалась накопленная усталость, может, влияло блуждание в лабиринте, но он никак не мог ни о чем серьезно задуматься. Поверхностным мыслям и движениям ничего не мешало… но глубокие или отвлеченные размышления никак ему не давались. И даже от попытки разобраться в причинах этого на все тело накатывала тяжесть. — Ах да… нам нужно подготовить ловушки, — вдруг пришла в голову Тору мысль. — Ловушку?.. — на ходу переспросила Чайка. — Да. Я хочу как можно больше ослабить отряд Жилетта. В том, что они находились в узком запутанном лабиринте, имелись и свои плюсы. А с учетом того, что отряд Тору был в меньшинстве, их оказывалось даже больше, чем минусов. Их не могли окружить, и даже если бы противники напали с обеих сторон, они бы смогли противостоять такому нападению вдвоем. Кроме того, в такой ситуации трудно обойти установленные ловушки. Если с их помощью удастся ослабить врага — это будет прекрасно, но даже если их ловушки обнаружат, то на их обезвреживание придется потратить драгоценные силы и время. — Короче, лучше всего, если нам удастся выманить и подловить этого вредного Альберика. — Прости, но этому не бывать. Ответ на бормотания Тору… пришел не от идущей впереди Чайки, а сзади. — … Тору сделал глубокий вдох. Занервничав и обернувшись, он лишь дал бы противнику шанс. Это попыталась сделать Чайка, но он остановил ее, схватив за плечо, а затем медленно и осторожно развернулся. В глубине узкого коридора, по которому шел отряд Тору… У самого поворота стоял тот самый «вредный» противник — Альберик Жилетт. Подобно Чайке… он ничуть не изменился со времен их первой встречи. Его раздражающе опрятный вид, словно кричавший о том, что этот человек никогда не опускался до того, чтобы пачкаться, ползая по земле, оставался тем же самым. Каждый раз, когда Тору видел это хладнокровное выражение лица, ему хотелось заставить его скорчиться от гнева или ненависти. Но этого благовоспитанного юношу нельзя считать просто милой куклой. Даже «Железнокровие» не могло гарантировать победы. Разница в их умениях была огромной. Слишком огромной. Рыцари — потомственные воины, порожденные войной. Конечно, в пассивные фазы и последние дни войн появлялось немало рыцарей, у которых из рыцарского было только имя — они не умели сражаться и не имели никакого опыта. Но всегда находились и такие, чьи боевые умения усердно воспитывали целым кланом. И Альберик Жилетт не просто относился к ним — он был поистине шедевром, впитавшим в себя не одну сотню лет передававшегося из поколения в поколение рыцарского мастерства. — Что, уже догнал нас? — проговорил Тору, поднося ладони к комбоклинкам. — Скорее, «наконец-то», — тихо ответил Альберик. За спиной его виднелись 5 подчиненных. С учетом того, что в настоящее время под его командованием находилось 9 человек, где-то должно быть еще 4. Либо они отправились искать Тору и Чайку отдельно от Жилетта… либо заходили с другой стороны, чтобы взять их в тиски. — Я просто поражаюсь… Альберик покачал головой. Жест этот показался напыщенным и искусственным. — …твоему упрямству. — Правда? — И что только заставляет тебя так стараться ради этой… Чайки Газ? — Альберик прищурился. Тору шагнул вперед, закрывая Чайку от пронзительного и даже давящего взгляда рыцаря. — Это мое решение. Не лезь к нам. — Этого я не могу, — отозвался Альберик, и на какое-то мгновение его изысканные черты лица скривились. — Я обязан отомстить убийцам Виви и Зиты. — … Тору промолчал. Кстати, да, двух девушек, ассасина и мага, рядом с Альбериком не было. Почему?.. «Ах, да… точно…» Всплывшие невесть откуда воспоминания прояснили ситуацию. Они были мертвы. Разве их убил не Тору? Это война. Сам Альберик однажды заявил об этом Тору — это маленькая, но все же кровопролитная война. А диверсантов трудно заподозрить в жалости к противнику на поле боя, даже если речь идет о девушках. Значит, Альберик преследовал Тору уже не только из чувства долга? Когда человек лишается кого-то дорогого ему, со временем накапливающаяся скорбь преобразуется в нем в гнев. И излить этот гнев на кого-либо — способ не дать какой-то части своей души увянуть. Тору знал об этом не понаслышке. Хасумин. Акари. Он терпел свою скорбь именно потому, что превращал ее в ненависть по отношению к «врагам». Но Тору брал силы для того, чтобы жить, не только из этого источника. Он жил… чтобы исполнить мечту Чайки. — Конечно, я хотел бы сразиться с тобой в честной битве и поставить тебя на колени, но… — вдруг сказал Альберик. Кстати… все это время он ведь даже не пытался взяться за свой меч. — Что такое? Господин рыцарь решил сменить тактику? — Да. Я решил, что вместо того, чтобы подвергать своих друзей опасности, мне следует сделать другой выбор, пусть он мне и не очень нравится. Выражение лица Альберика изменилось. Он то ли насмехался над Тору… то ли смотрел на него с жалостью. В его глазах виднелась непроглядная тьма. «Не похоже это на него», — успел подумать Тору, видя в них те самые чувства, которые он, вроде бы, хотел увидеть все это время. И тут… — Тору, — послышался шепот за его спиной. И вместе с этим… что-то пронзило его бок. — …Э? Даже самому Тору показалось, что его возглас прозвучал глупо. В самую первую очередь он ощутил не боль и не жар, а неуверенность. — Что… это… — лишь смог протянуть он, глядя на торчащий из бока метательный нож. У Альберика нет людей, использующих такое оружие. И вообще, это оружие диверсантов, вроде Тору. И прямо сейчас, без Акари, рядом с Тору не находилось людей с такими ножами, за исключением Чайки, которой он дал несколько для самообороны… — …Чайка? В воздухе показались серебристые волосы. Тору ошарашенно смотрел на бегущую мимо него девушку. Он знал наизусть ее профиль. Он знал наизусть ее волосы. Все они принадлежали хозяйке Тору, с которой он не раз целовался, и с которой они вместе путешествовали, постоянно выручая друг друга. Чайка бежала от него. Гроб, который она всегда таскала по спине, моментально скрыл ее фигуру от Тору. — Эй… ты… — Тору. Не может. Вернуть останки, — произнесла владелица гроба своим обычным голосом. Тору не видел, что именно выражало ее лицо. — Поэтому… сделка. — …Что? — обронил Тору, падая на колени. Только сейчас он ощутил резкую боль в своей ране. Глубокая. Похоже, что задеты даже органы. Тору попытался напрячь мускулы, чтобы ослабить кровотечение… но получилось плохо. Моральное истощение с такой скоростью распространялось по его сознанию, словно это оно, а не кровь, сочилось из раны. — Короче говоря, — сказал Альберик ледяным голосом, не сводя глаз с Тору. — Мы заключили сделку. С… Чайкой Газ. — Что?.. Он не понимал. Сделка. Чайки и Альберика? Какой мог быть смысл в… — Чайка Газ хочет закончить сбор «останков». Но в одиночку ты не сможешь убить всех нас и отобрать недостающие фрагменты, — уверенно продолжил Альберик. — С другой стороны, Тору Акюра, главное из моих желаний — убить тебя, чтобы отомстить за Виви и Зиту. Вот на этих основаниях мы и договорились об «обмене».

В версии с изображениями тут находится картинка. Альберик кивнул Чайке, уже успевшей подбежать к нему. — Я передаю ей оставшиеся три фрагмента… — Альберик в открытую передал Чайке три сосуда с «останками», чтобы Тору все разглядел. — А Чайка сдает тебя мне. — Чайка… — сказал Тору, зажимая рукой рану. — Эй… это не смешно… «Это даже опасно. Немедленно возвращайся». Он даже не смог закончить свою фразу. — Тору, — обернулась к нему Чайка. — Я ведь с самого начала говорила, не так ли? Почему-то она переключилась на северный язык. Возможно, она сделала это для того, чтобы Тору легче ее понял (а возможно, ее цель была мрачнее — чтобы он не смог ее не понять), но во всяком случае ее речь стала куда более акцентированной, с паузами между словами. — Моя главная цель — сбор всех останков отца. Я лишь выбрала самый верный способ ее достижения. Отобрать «останки» у Альберика на пару с Тору. Или же сдать Тору Альберику и получить «останки» в обмен. Совершенно очевидно, какой из вариантов проще. — Чайка. Ты… Тогда что насчет тех улыбок? Что насчет всех этих поцелуев? Неужели все они были лишь для того, чтобы заставить Тору действовать, как ей удобно?.. — … Осознание того, что труды оказались тщетными, ощущалось так, словно тело его гнило заживо. Все люди предают. Он знал об этом. Все знают об этом. Тогда почему… почему все они смотрят на близкого им человека и думают «но только не этот» и «этот человек меня не предаст»? И почему ищут для этого основания, которые на проверку оказываются вершинами глупости? Поцелуи? Жизнь под одной крышей? Битвы плечом к плечу? Телесная близость? Словесные клятвы?

«Да разве все они хоть что-то значат?»

Сколько бы слов они ни говорили друг другу, сколькими бы чувствами ни делились, сколько бы ни проводили друг рядом с другом времени, ничто не могло гарантировать, что один не предаст другого. Между всеми этими вещами и предательством нет никакой связи. Кто-то может сказать, что эти действия «влияют на чувства». Но «чувства» и «душа» не просто неосязаемы, люди до сих пор не могут сойтись во мнениях относительно того, что именно означают эти слова. Разве попытка решить, что предательство «немыслимо» на основе одних лишь этих вещей — не банальная глупость?

«Вера» — вершина нелогичности.

Где-то на задворках сознания Тору послышался чей-то шепот. Похожий на Хасумин. Похожий на Акари. Похожий на Доминику. Похожий на Чайку. Похожий на всех них... и в то же время чей-то еще.

«Как бы хорошо ты ни относился к своему партнеру, когда представится выбор между ним и либо своей жизнью, либо выполнением важной миссии, логичным решением будет бросить его».

Кто-то говорил с ним таким голосом, словно рассказывал нечто совершенно очевидное. Разве позволить каким-то мелочам отвлекать себя от истинной цели — не глупость? Значит, выбор и правда очевиден. Предательство — естественное решение. Помни это. Когда ты говоришь с другими людьми — под их улыбками скрываются ростки предательства. Это неотделимая часть человеческих взаимоотношений, и тот, кто прожил всю свою жизнь, не познав предательства, либо чудесно удачлив, либо настолько глуп, что даже не осознал, что его предали. Подозревай. Подозревай. Подозревай. Если ты родитель — подозревай своих детей. Если ты мужчина — подозревай женщин. Если ты муж — подозревай жену. Если ты друг — подозревай друзей. Если ты ученик — подозревай учителя. Если ты начальник — подозревай подчиненных. Ты никогда не знаешь, когда тебя предадут. Поэтому... — Чайка... Ощущая, как замыкается в собственном отчаянии, Тору произнес ее имя. Имя той девушки, ради мечты которой он был готов пожертвовать всем. — Прости, Тору, — ответила та с улыбкой. — Но другого выхода нет. Я непременно должна собрать все «останки», понимаешь? На ее лице не было ни намека на злой умысел. Она будто произносила нечто очевидное... — ... Так значит, это очевидно? Значит, Тору «верил» просто по своей глупости? Предательница не чувствовала угрызений совести. Она не считала свое предательство чем-то неправильным. Вот и все, чего стоит хваленое «доверие»... — Чайка... — продолжая держаться за свой бок, Тору собрался со всеми своими силами. — «Я есть сталь»... Он не сводил с Чайки глаз... отплевываясь кровью и словами.

***

Затаившие дыхание и следившие за происходящим девушки едва не сорвались с места. — Брат?! — Тору!.. Это заметила не только Акари, но и Чайка. Склонивший голову Тору читал ключевые слова «Железнокровия». Он уже не раз применял эту технику на глазах у Чайки. Голос, которым произносились эти слова, звучал очень необычно, надолго отпечатываясь в сознании слушателя. Сомнений быть не могло. Тору собирался сражаться. Причем не на жизнь, а на смерть. Применять «Железнокровие», имея глубокое ранение, очень опасно. Да, оно удваивало возможности тела, но при этом неизбежно увеличивались и его потребности, что приводило к ускорению кровообращения и повышению кровяного давления. Как результат, усиливались и кровотечения, и это могло быстро привести к смерти от потери крови. — Тору!.. — крикнула Чайка еще раз, но ее голос лишь отразился от стенки «Хранителя». По голубой поверхности барьера пробежала рябь, но она, скорее всего, появилась от того, что Чайка дрогнула, и вместе с ней дрогнуло гундо, что она сжимала в руках. Обе они понимали — это лишь вымыслы. Но... до какой степени? Что насчет Альберика и его людей — они такие же вымыслы, как и Чайка? Или такие же люди, как и Тору, угодившие в эту иллюзию? А что насчет ранения Тору? Действительно ли то лезвие вонзилось в него? Или и это — лишь видение, созданное с помощью материи? — Кх... — Акари прикусила губу. Для такой безэмоциональной девушки это было крайне редкой реакцией, хорошо показывавшей степень ее раздраженности и нетерпеливости. Не понимающий происходящего человек мог подумать, что они лишь безучастно смотрят на то, как убивают Тору. Естественно, они могли в любой момент отозвать «Хранителя» и кинуться вперед. Но... они не знали, насколько быстро эти вымыслы подчиняют себе человеческое сознание. Если бы Акари опрометчиво бросилась на помощь Тору и сама оказалась под контролем, то лишь усугубила бы ситуацию. Во всяком случае, надеяться на то, что оставшаяся в одиночестве и не обладавшая выдающейся силой Чайка сможет спасти их, не приходилось. — Акари, — приглушенно сказала Чайка, продолжая смотреть в щель. — Тору. Идет... сюда. — !.. Акари прищурилась. Как Чайка и говорила, Тору медленно шел в их сторону, нашептывая слова «ключа». Он шел с до ужаса безразличным лицом, держась за раненый бок, а с кончиков его пальцев капала кровь. Вряд ли он пытался «бежать» в их сторону. Вымыслы вцепились в его разум настолько крепко, что он не должен был даже видеть настоящих Акари и Чайку. Он смотрел лишь на иллюзорных Чайку и отряд Альберика. Нет. Даже не на них... — Стена!.. Очертания каменной стены дрогнули. А в следующее мгновение препятствие между настоящей и вымышленной Чайкой рассеялось. Стена и правда оказалась лишь материей тумана. — Чайка? — ...Нет. Акари повернулась к ней, но Чайка покачала головой. Стена исчезла не из-за нее. А значит... — Брат... Акари хотела сказать «остановись», но слова встали у нее поперек горла. Предложенный Чайкой план по распутыванию ситуации — открыть «Хранителя», впустить Тору и переместить его на «их сторону» — требовал как раз такого шанса. Как раз того, чтобы Тору приблизился к ним. — Но Чайка... — Акари вновь повернулась к ней. — Брат ведь убежден, что ты предала его. А если учесть расположение иллюзий... то и пропажа стены может быть частью плана Симона Скании... — ... Чайка промолчала с хмурым видом. Тору. Иллюзорная Чайка. Настоящая Чайка. Все они находились на одной линии. Если Тору попытается напасть на фальшивую Чайку, то силы удара может хватить и для того, чтобы под руку попала и настоящая. Тору находился под воздействием «Железнокровия». Бессмысленно даже сравнивать его текущую силу с тем, что было раньше. Если он нападет с яростью обреченного, не задумываясь даже о возможной необходимости второго удара, то этот поистине смертельный удар будет нанесен с такого разбега, который не даст предугадать момент удара, не говоря уже о том, что защититься от такого нападения крайне сложно. Или же Тору может попытаться метнуть свой клинок. Угрозу представляли оба варианта. Естественно, внутри «Хранителя» и Чайка, и Акари были в безопасности. Но этот барьер лишал их единственного шанса вырвать Тору из власти вымыслов. Нет. Не только это. Если рана Тору настоящая, то если ей немедленно не заняться... То выходит, что Тору умрет, если они не отзовут «Хранителя». — Так вот... — прошептала Акари. — …в чем истинная суть «долины, из которой никто не возвращается»... Эта долина — полная злобы «ловушка». Уж не потому ли отсюда никто не возвращается, что каждый, заходящий сюда, сам того не подозревая, попадал под власть вымыслов и умирал?.. Развернутый в последний момент «Хранитель» уберег их от потери разума, но если бы и их умы поглотили вымыслы и видения, например, сцена того, как их предает Тору... то и они могли бы лишиться рассудка и напасть на настоящего Тору, стоявшего возле них. — Как подло!.. Казалось бы, есть уйма куда более простых методов расправиться с незваными гостями. Но вместо этого он высмеивал доверие людей и заставлял их убивать друг друга. Что это, как не простая злоба? — Брат... Акари еще какое-то время смотрела на произносившего слова «Железнокровия» Тору. Ради выполнения поставленной цели диверсанты не жалели ни свои жизни, ни жизни других. И они гордились этим. Именно потому что они ставили цели превыше всего, диверсантов бранили, называли псами, а сами они, несмотря на свое активное участие в битвах, выполняя грязную работу, никогда не получали той славы, что остальные. И наоборот, для таких людей, которые ставили исполнение долга превыше всего, неудача, вызванная эмоциями или состраданием, означала несмываемый позор и клеймо «бесполезного» диверсанта. И, если учесть это и подумать о происходящем с позиции Тору, подвергнуть Чайку опасности было для него самым последним делом. Если неукоснительно следовать принципам диверсантов, то Акари могла сохранить честь Тору лишь дав ему погибнуть, защитив таким образом Чайку. — Тору... — обеспокоенно позвала его Чайка, глядя на то, как он извлекает из ножен комбоклинки. Наверняка она тоже сомневалась. Но времени на тщательное обдумывание возможных вариантов уже нет. И тогда...

***

«Железнокровие» начало действовать, как только он закончил читать «ключ». Он сразу ощутил, как сердце забилось в два раза быстрее, а мускулы словно вспыхнули. Ускорились мысли... а ощущения тела, наоборот, притупились. Он превратился в живое оружие. Комбоклинки уже находились у него в руках. Естественно, из раны в боку тут же снова брызнула кровь. Хоть усилившиеся мускулы и пытались придавить ее, повысившееся давление явно побеждало. Времени нет. Времени до смешного мало. Нужно спешить. «Чайка...» Тору шагнул вперед, не сводя глаз с предавшей его девушки. Резкий прыжок, от которого скрипнул пол замка, приземление. Второй. Третий. Четвертый. И каждый следующий — быстрее предыдущего. Чем быстрее он двигался, тем сильнее сужалось поле зрения. В самом его центре стояла изумленная Чайка. Быстрее. Быстрее. Быстрее. Мир сузился лишь до сребровласой девушки, на которой Тору сосредоточил все свое внимание. Но тут... — Тору Акюра! На пути несущегося вперед Тору возникла багровая тень. Альберик Жилетт. Рыцарь непревзойденного таланта, способный сражаться на равных даже против «Железнокровия». Возможно, он пытался защитить Чайку. А может, решил, что сейчас самое время отомстить за смерть своих подчиненных, о чем он только что и говорил. В любом случае, сейчас он стоял точно перед Тору с мечом в руке и выглядел неприступным. Противник столь сильный, что нельзя даже сказать, удастся ли убить его ценой собственной жизни. Кроме того, у раненого Тору нет никакой уверенности в том, что он сможет сражаться в полную силу. Но он уже не мог остановиться. Остановка означала смерть. А раз так...

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Награда за доверие

Когда человек оказывается на пороге смерти, перед его глазами проносится вся прожитая жизнь. Тору не знал, в чем именно состоял смысл этого. Ностальгия? Сожаление? Раскаяние? Или же самоудовлетворение? А может… это просто обрывки воспоминаний, всплывающие в помутненном близостью смерти сознании и на самом деле ничего не значащие. Подобно тому, как жизнь и смерть человека — просто явления, в которых нет особого смысла…

«В конце концов… вера — это сугубо односторонняя вещь».

Находясь под «Железнокровием», вместе с которым пришли чрезвычайные напряженность и сосредоточенность наряду с ощущением медленно тянущегося времени, Тору вдруг вспомнил слова из весьма далекого прошлого. Слова, которые сказала ему Хасумин. Тору не знал, почему вдруг эти воспоминания, которые обычно никогда не приходили ему в голову, вдруг всплыли в такой ответственный момент. Возможно, его подсознание нашло какую-то причину для того, чтобы вспомнить их, а может, это была простая случайность. Правда, для случайности это уже чересчур. Похоже, в подсознании он все же осознал. Те слова, которые она сказала ему в тот раз, и которые он запомнил для того, чтобы однажды понять их смысл, ждали именно этого момента. Его предали. А для этого было необходимо, чтобы он верил. В чем значение, в чем смысл этого? «Тогда я не понял смысла фразы Хасумин…» Он был слишком юн. Слишком мало знал о мире. Но… «Ага. Так вот оно что». Он понял, пусть и смутно. «Вера». Какое красивое слово. Но не слишком ли красивое? Не отклонилось ли оно от своего изначального смысла? «Но ведь я верил тебе!» — кричит большинство преданных людей. Однако… в чем именно суть того действия, что называется «верой»? Не правда ли странно, что вера подразумевает возложение вины за неудачу на объекта веры, а не субъекта? Не возникает ли ощущение того, что словом «вера» лишь украшаются ожидания от кого-либо, и в то же время на этого кого-то перелагается ответственность? Кто тот человек, что поверил? Кто должен нести ответственность за то, что ты поверил в кого-то? «Я верю в тебя». Разве после этих слов не возникает ощущение, будто собеседник тебя не предаст? «Ведь я верю в тебя». Разве эти слова не возлагают на него всю ответственность за неудачу? И если так… то это же неслыханная надменность. «Так вот почему Хасумин…» Тору подумал, что смысл слова «вера» не в этом. И правда, это сугубо односторонняя вещь. И именно поэтому… не стоит винить кого-то за предательство твоего доверия. Вера — не более чем управление своими чувствами. Подавление неприятных, болезненных сомнений в своей душе и доверие кому-либо. И поэтому мысли и истинная сущность объекта не имели к этому отношения. Ты сам решаешь верить. Ты сам пожинаешь плоды веры. А раз так, то и тебе нести за нее ответственность. Благодаря вере в Чайку Тору смог вырваться из плена бессмысленной и бесцельной жизни. Да, это был опасный, тяжелый путь, лишивший его Акари. Но все же вера в Чайку помогла Тору обрести чувство полноценности. Он был подобен клинку, ржавевшему в ножнах, а затем получившему шанс проявить себя в бою. Так не для себя ли самого он занимался таким все это время? И если уж на то пошло… не ради ли своего же удовлетворения он стремился исполнить мечту Чайки? Сугубо односторонние действия. Ну и пусть. Так и должно быть. Он решил верить в самого себя. А раз так… — Тору Акюра! На него опускался меч Альберика. Никакой вычурности, никаких сомнений — удар настолько прямолинейный, что любо-дорого посмотреть… и в то же время устрашающе быстрый. Но Тору упорно двигался вперед. Поскольку он шел на смерть, то и концентрировался настолько, что находил самые оптимальные действия со скоростью, с которой не могла сравниться даже скорость рубящего удара Альберика. Раз от атаки нельзя защититься, то этого не нужно делать. Какова его цель? Не получить удар? Нет. Тогда зачем беспокоиться о том, что он пропустит его? Просто думай так: если удар не помешает исполнить поставленную цель, то это победа! — !.. В последний момент (хотя, нет, немного раньше) противник Альберика смог полностью разглядеть удар. Тору вскинул левый комбоклинок, принимая меч Альберика. Но сила рубящего удара оказалась столь велика, что выбила стилет Тору из его руки, и клинок впился ему в плечо, едва изменив свою траекторию. Брызнула кровь. Но Тору не остановился. Он потерял левый стилет, лезвие впивалось в его плоть и перепиливало кость. Но несмотря на дикую боль, Тору продолжал… — Гх… о!.. И, наконец, вражеский клинок полностью отрубил левую руку Тору. Но пусть тот и взвыл от боли, Тору смог пробежать мимо Альберика. Потеря руки едва не выбила Тору из равновесия, но он силой удержался на ногах. И затем бросился на Чайку. — ?! На мгновение ему показалось… словно ее фигура раздвоилась. И более того, рядом с ней будто мелькнула фигура Акари. Зрительная галлюцинация, вызванная потерей крови? Или же ностальгические воспоминания о жизни, мелькающие перед глазами? Как бы там ни было, настал момент последнего прыжка. Тору уже не мог ни остановиться, ни изменить свою траекторию. У него уже не осталось на это сил. — !.. Чайка съежилась. Естественно, способностей ее тела не могло хватить на то, чтобы увернуться от прыжка Тору. И тогда…

***

— Отзывай барьер! — резко воскликнула Акари. — Брата остановлю я! Акари встала возле Чайки, крепко сжимая молот в руках. Она нацеливалась не на самого Тору, а на его комбоклинок. Нужно лишь отбить удар, а дальше уже не так сложно. Вряд ли Тору потянется за другим оружием. Вопрос лишь в том… удастся ли Акари защититься от удара, в который Тору вложил все свои силы. Конечно, ничем не помогало и то, что он использовал «Железнокровие»… но главное, что нельзя предугадать, какой именно удар проведет отчаянный Тору. Однако… — М-м… Чайка без колебаний отозвала «Хранителя». Возможно, она доверилась словам Акари. Возможно, ее больше беспокоило состояние Тору. Может, и то, и другое. Как бы там ни было, мнение Тору о том, что в нужный момент Чайка способна на потрясающую концентрацию, оказалось верным. Концентрация — способность принимать решения с учетом приоритетов. И Чайка смогла с уверенностью сделать именно это. А значит… «Теперь мой черед». От напряжения и беспокойства время для Акари тянулось медленнее обычного. Она стояла спереди и немного сбоку от Чайки, не сводя глаз с приближающегося комбоклинка Тору. И затем она вскинула молот, чтобы он оказался на траектории… предполагаемой траектории его лезвия. Акари напрягла руки, готовясь почувствовать силу удара… — ?! …который… оказался слабее, гораздо слабее, чем она рассчитывала, и лишь слегка скользнул по ее молоту. Это был не удар. В последнее мгновение Тору отпустил свое оружие. Молота Акари коснулся просто летящий в воздухе без какой-либо опоры клинок. — Брат?! Проскочив в волоске от Акари, безоружный Тору кинулся к Чайке. Диверсанты — не мечники и не рыцари. В бою они не цепляются за клинки. Другими словами, они могли убивать врага и голыми руками, и взрывами, и ядом. Если бы Тору захотел, он мог бы голыми руками свернуть шею Чайки или же подорвать себя вместе с ней с помощью пороха, который держал в кармане. Акари сильно просчиталась. — Чайка!.. — Хья?! Тору прижал Чайку к полу, словно хищный зверь — жертву. Чайка изумленно воскликнула. А затем… …Раздался взрыв.

— !.. Акари ошарашенно повернулась на звук. Взрыв… раздался не со стороны Тору, Чайки или Акари, а чуть дальше. Точно с того места, где стоял Альберик. Естественно, этот юноша оказался лишь фальшивкой, созданной из материи, поскольку и он, и его прислужники, и Чайка тут же расплылись и растворились в воздухе. — Какая же ты глупая… — послышался на удивление мягкий голос. Акари не сразу поняла, что он донесся от Тору, настолько этот тон не подходил ситуации. Нежный, заботливый голос. В нем вовсе не чувствовалось отчаяния, гнева, ненависти и скорби человека, которого предали в самый последний момент. — Где хоть одно доказательство того, что он оставит тебя в живых после завершения сделки? Эх, ты, к таким делам надо подходить основательно, — проговорил Тору, продолжая прижимать Чайку к земле и словно закрывая ее от взрыва своим телом. Скорее всего взорвалась бомба, которую он кинул в Альберика, когда обходил его. Тору с самого начала не собирался убивать Чайку — он хотел лишь уничтожить отряд Альберика бомбой, а саму Чайку защитить собой от ударной волны. — Тылы у тебя, так сказать, неприкрытые, — произнес Тору с натянутой улыбкой, а Чайка все продолжала ошарашенно смотреть на него. — Тору?.. — Чайка, — сказал он, глядя точно на нее. — Спасибо тебе. — ?! Услышав неожиданные слова, Чайка округлила глаза. Тору еще не вырвался из власти иллюзий и все еще должен считать ее «предательницей». Вряд ли он заметил момент, когда настоящая Чайка сменила фальшивую. — Было весело, — произнес Тору с ностальгирующим видом. — Во всяком случае, точно в несколько десятков раз веселее, чем если бы я сгнил в том городе. — Тору… Другими словами, он не питал ненависти к предавшей его Чайке. Не ощущал гнева по отношению к тому, что его доверие попрали. — Жаль, конечно, что, в конце концов, исполнить твое желание удалось не мне. — Тору?.. Тору! Тору?! Чайка вытянула руки и ухватила Тору за щеки. Словно он собирался куда-то уйти, а она пыталась остановить его. — Я хотел напоследок все же поблагодарить тебя, — с улыбкой произнес Тору, а затем добавил, — Прощай. Более ясных слов расставания и не придумать. Тору закрыл глаза, собираясь бессильно свалиться на Чайку… — Хмпф! — Гхо-о?! …но не смог. Нависшего над Чайкой Тору вдруг оседлала Акари, схватила его руками за челюсть и с силой потянула. Естественно, ему не осталось ничего, кроме как согнуться чуть ли не креветкой. — Гхо-о-о-о-о?! — Брат! Ты в порядке?! — Н-нгхо-о-о-о?! — Брат! У тебя ничего не болит?! — О-о-о-о-о! Прямо сейчас у меня дико болит спина-а-а!.. И вообще… Тору схватил руки Акари и развел их в стороны. Былая сила явно вернулась к нему, поскольку вслед за этим он тут же скинул свою сестру со спины. Но та не стала сопротивляться, ловко перевернулась в воздухе и с легкостью приземлилась. — Как я могу быть в порядке?! Что на тебя нашло?! — завыл Тору, поднимаясь. — Понимаешь… — Акари вскинула руку, словно собиралась зачитать клятву. — Поскольку ты был готов опять насильно поцеловать Чайку в губы, мне пришлось остановить тебя. Я не со зла. — Почему ты говоришь так, будто я постоянно это делаю?! Я еще ни разу не… а-а… — Тору моргнул. — …Э? Тору смотрел на Акари с таким ошарашенным видом, словно его дух только что отпустил демон. — Акари? Как… — Что такое, брат? — Почему ты жива? — … Акари прищурилась, посмотрела на своего брата… а затем повернулась боком и свесила голову. — Брат… ты так сильно хочешь моей смерти?.. — Э? Нет, конечно. Э-э-э… Запутавшийся Тору начал вертеть головой. Воспользовавшись моментом, продолжавшая держать в руках гундо Чайка выбралась из-под него, прочитала заклинание и вновь развернула барьер «Хранителя». Но даже после этого… — Неужели мой брат так ненавидит меня?.. — обронила Акари. И на ее щеке… заблестела слеза.

В версии с изображениями тут находится картинка. — …Э-эй?! — тут Тору уже запаниковал. — Я… такого не говорил! — … Акари спрятала лицо в ладонях и отвернулась. И ладно бы она относилась к часто плачущим девушкам, но чаще всего лицо Акари не выражало никаких эмоций и казалось даже чересчур невозмутимым. Поэтому эта сцена производила особенно сильное впечатление. — Нет, понимаешь… я вовсе… не говорил о том, что ты мне мешаешь… — нервно добавил Тору. Наверняка свою роль играл и хаос в голове после того, как реальность и вымыслы сплелись воедино. Он все еще не понимал происходящего. — Просто тебя нигде не было… и поэтому… и вообще… — и тут Тору замер. — Акари… Затем он подошел к ней и вывернул ее правую руку. В ней Акари сжимала пропитанный водой шелковый платок. Она делала вид, что вытирает глаза, незаметно сжимала его и таким образом имитировала слезы. — Что это? — Пот моей души. — Будто такое непонятное оправдание подействует! С этими словами Тору схватил платок и выкинул его. А затем он, наконец, успокоился и осмотрелся. «Хранитель» Чайки уже успел полностью перезапуститься, и от окружающего мира их оградил голубой барьер. Пропавшая на время стена замка в какой-то момент восстановилась, вновь создав ощущение того, что они оказались в лабиринте. Вот только ни отряда Альберика, ни фальшивой Чайки уже не было. — Что здесь происходит? — Вымыслы. Фальшивки. Иллюзии, — сказала Чайка, продолжая сжимать гундо. — Вымыслы? — Магия. Материя. Сцена. Действующие лица. Все… фальшивки. — … — Тору поднес левую руку к лицу и осмотрел ее. — Вымыслы… где они кончаются? Альберик отрубил ему руку, но теперь она была на месте. Чайка… вернее, ее фальшивка, порезала спину Тору, но рана исчезла. И более того. Даже той раны, что он получил в бою с Альбериком перед тем, как упасть в «долину»… — Ох, как опасно-то было. — …А-а?! — воскликнул Тору, вдруг услышав голос совсем рядом со своим ухом. Он тут же отпрыгнул на шаг (дальше его не пропустил бы барьер «Хранителя»), но ощущение того, что за спиной кто-то есть, не пропало. И тогда Тору понял. — Фредерика?! Все это время на его плече сидела девочка ростом с куклу. В следующее мгновение ее окутало голубое свечение, и Фредерика выросла до своего привычного состояния (впрочем, Тору все равно считал ее миниатюрной). Как всегда, смена облика не составляла для нее никакого труда. — Правда, сложность была в том, что рана оказалось странной. — Странной? — М-м… наверное, нет. Может, это ты был странным, Тору, — сказала Фредерика с задумчивым видом. — Я? Странным? О чем ты? — Когда я кусаю тебя, то становлюсь с тобой одним целым. — Да… ты называла это «временным контрактом», так? Магия драгуна — способность изменять свое тело. Речь шла не только о внешнем виде, но и о размере… и более того, после совершения определенного обряда под названием «контракт» они могли управлять телом другого человека, как своим собственным. Управление телом могло залечивать раны так, словно их и не было, и поэтому наездники на драгунах, заключившие контракты с драгунами, считались практически бессмертными. Но… использование чужого тела в качестве части собственного приводило к некоторым побочным эффектам. Наиболее заметный — частичное разрушение границы своего «я». В свое время между Фредерикой и ее наездницей Доминикой граница стерлась настолько, что Фредерика продолжала отыгрывать Доминику после смерти последней и пыталась исполнить ее мечту… и «временный контракт» (который, в отличие от настоящего, выражался лишь в продолжительных укусах кого-либо) приводил к тому же эффекту. Если при коротких укусах это не так заметно, то при длинных в какой-то момент начинаешься путаться в том, кому принадлежат мысли, что проносятся в твоей голове. — Ты ведь попал в «вымыслы», не так ли? — Фредерика пожала плечами. — Вот они и на меня повлияли. Ты убедил себя в том, что тебе отрубили руку. Это убеждение передалось мне, и у меня все никак не получалось сосредоточиться на лечении. Поэтому, хоть она и смогла быстро залечить раны, полученные в бою над долиной и во время падения, ее магия мгновенного лечения не работала после того, как Тору оказался во власти вымыслов. Кстати, руку ему на самом деле не отрубили. Тору просто убедил себя в том, что с учетом навыков Альберика он непременно лишится руки, и этот вывод оказался ошибочным. Материи удалось создать марионетку, которая имитировала лишь внешний вид Альберика, но не умения. Да, рана получилась глубокой, но, по словам Фредерики, до полной потери руки дело не дошло. — Убедил себя… — Скорее всего, эта материя используется не для того, чтобы брать контроль над разумом с помощью магии. Я думаю, что на самом деле она, словно зеркало, отражает состояние твоей души с помощью вымыслов. — …Серьезно? — М-м. Полностью согласна. Вероятно, — подтвердила Чайка, когда Тору повернулся к ней. — Конечно, к этим вымыслам тебя так или иначе подтолкнули, но… как мне кажется, сами по себе они — что-то вроде твоего сна. — Моего… сна. Тору сжал и разжал руки, словно пытаясь ухватиться за ускользающие воспоминания. Ни в левой руке, ни в животе, ни в спине уже не осталось боли. Конечно, за это стоило благодарить магию Фредерики, но из-за того, что эти раны так бесследно исчезли, слово «сон» обретало особенное звучание. И тогда… — Любишь же ты сны смотреть, брат, — сказала Акари, сложив руки на груди. — Хватит уже чушь нести! — воскликнул в ответ Тору.

***

Туман, наполняющий «долину, из которой никто не возвращается», состоял из материи. Он выполнял две роли — из него состояли сцены и актеры из вымыслов, а также он служил средой для магии, вмешивающейся в сознание и управляющей разумом людей, которые попадали в него. — Другими словами, внутри меня все еще осталась материя? — хмуро спросил Тору, ощупывая свое горло. Ничего не подозревающий человек мог быстро надышаться туманом, оказавшись в долине. И если он ядовит, то от него нужно как можно быстрее избавиться… — Материя. Не ядовита, — ответила Чайка, поняв опасения Тору. — Используется в крупномасштабной магии. Часто. Распыляется… сильно. Ядовитость плоха. Или: «Поскольку изначально материя часто используется в крупномасштабных заклинаниях, но избавляться от нее после использования тяжело, один из главных принципов создания материи — делать ее неядовитой». Даже ради победы в войне распылять ядовитые материалы и делать земли противника непригодными для жизни не стоит — позднее эту землю нельзя будет использовать в качестве награды, что нарушает принцип военной выгоды. — Кстати, я наслышана об этом, — подключилась Фредерика. — В случае крупномасштабных истребляющих заклинаний, вроде «Твердого Дождя», предварительно создается магическая материя, чтобы облегчить сотворение «страйкеров». Облако материи устанавливается над нужным участком, а затем применяется главное заклинание. Из-за этого среди фронтовиков ходили предупреждения о том, что нужно внимательно следить, чтобы над тобой не оказалось облака неестественно серебристого цвета. Правда, серый от серебряного отличается слабо, и отличить облако материи от обычной грозовой тучи почти невозможно. — То есть, заклинанию нужны приготовления? Как-то не очень удобно. — Магия, по своей сути, «сила». Не больше и не меньше. Создать что-то из ничего невозможно в принципе. — Это правда? — спросил Тору, поворачиваясь к Чайке. Не то чтобы он сомневался в словах Фредерики… просто слышал, что между магией людей и фейл существовали определенные различия. Или, точнее, различия существовали между той магией, что являлась собственной способностью одних существ, и той, которую другие развили посредством технологий. Не факт, что слова Фредерики относились и к магии людей. — Огонь. Молнии. Свет. Сжимать бесконечно. Но твердое тело… не получить, — кивнула Чайка, продолжая сжимать в руках гундо. Сколько ни сжимай пылающий огонь, он не станет «твердым». Рисовать иллюзии — это одно, но для создания чего-то материального нужны ресурсы. И их роль играла материя. — Хоть от нашей магии и может сложиться такое впечатление, мы тоже не создаем чего-то из ничего, — добавила Фредерика, ничуть не обидевшись. Действительно, может показаться, что магия драгунов создает что-то из ничего… но на самом деле они лишь захватывают материалы из окружающей среды и изменяют их. Поскольку все живые существа более чем наполовину состоят из воды, в основном это означает впитывание пара и влаги из воздуха, хотя по внешнему виду и не скажешь, что они просто «впитывают материалы». — И все же… — Тору еще раз посмотрел на происходящее снаружи барьера. — О чем думал тот тип, что распылял эту материю? Неизвестно, имели ли они дело с самим Симоном Сканией, но наполнить эту долину материей мог только маг. А с учетом масштабов и того, насколько сложной должна быть система управления этим заклинанием, у мага имелся хороший источник магической энергии, крупное высокопроизводительное гундо, а также необходимые знания и опыт, чтобы использовать такую магию. Если это не сам Симон Скания, то, по крайней мере, весьма умелый маг. Но… магу подобного уровня незачем работать такими окольными путями. Если он хотел убить незваных гостей, то мог просто использовать материю в качестве орудия. Не нужно ни яда, ни каких-либо марионеток. Достаточно просто превратить ту материю, которую противник успел вдохнуть, в клинки. Жертву попросту разорвет изнутри. Однако их оппонент так не сделал. Вместо этого он попытался заставить отряд Тору переубивать друг друга с помощью иллюзий. Создание марионеток, декораций, управление разумом, ненавязчивое подстрекание к взаимному уничтожению… Даже Тору, плохо разбиравшийся в магии, понимал, что, пусть все эти действия не выходили за рамки магической формулы, подобное заклинание должно сильно выматывать мага. — Хобби? — задумчиво спросила Чайка. — Какое же это хобби? — Брат. Говорят, в этом мире полно людей с самыми странными вкусами, — сказала Акари. — И мне кажется, что главная особенность всех этих хобби — именно в том, что не разделяющий эти интересы человек никогда их не поймет. — Ну… да, действительно. Может, действительно есть такие люди, которые любят наблюдать, как другие убивают друг друга. Этакая форма садизма. И действительно, поскольку вкусы у всех разные, искать в этом какую-либо логику бессмысленно. — Впрочем, как бы там ни было, — Тору сложил руки на груди. — Если мы что-нибудь не сделаем с этим туманом, то после отзыва барьера опять можем оказаться под властью вымыслов. — Согласна, — Чайка кивнула. Пока что от влияния тумана, вернее, от вмешательства в психику посредством материи, их защищал барьер «Хранителя». Но, как уже упоминалось ранее, этот барьер невозможно перемещать. И вообще, поскольку многие заклинания зависели от температуры, атмосферного давления, влажности, положения звезд, силовых линий и многих других параметров, их применение на ходу оказывалось настолько сложным, что на практике не осуществлялось. И чем сильнее или сложнее магия, тем ярче это проявляется. Другими словами… — Но мы ведь не можем сидеть тут вечно. …отряд Тору не мог сдвинуться с места. Естественно, что «Хранителя» тоже нельзя поддерживать вечно, но главное — с собой у них не было ни еды ни воды. Если как можно быстрее не придумать план побега из наполненной материей долины, все закончится тем, что они попадут во власть иллюзий и переубивают друг друга. — Материя… — задумчиво сказала Чайка. — Помеха контролю. Возможная… возможность. — Ты сможешь? — Частично. Вероятно, — Чайка кивнула. — Контроль. Силовое вмешательство. Исключение влияния. Остановка действия. Речь ее, как всегда, звучала прерывисто и изобиловала терминами, из-за которых Тору ее не понял, но… Материя чутко реагировала на магию. Однако на практике, если какая-нибудь армия захочет использовать атакующее или защитное заклинание с использованием чувствительной материи, их противники смогут с легкостью перехватить над ней контроль. Поэтому чаще всего при создании материи ее «натаскивают», чтобы она хорошо реагировала лишь на заклинания какого-либо конкретного мага. Впрочем… это не значит, что вмешательство других магов можно полностью исключить. В зависимости от таких параметров, как удаленность от гундо, точность заклинания, качество магического топлива и других можно попытаться насильно повлиять на материю, которой управляет противник. Конечно, захватить над ней контроль не выйдет, и рассчитывать приходится максимум на помехи. Естественно, тот факт, что Симон Скания управлял таким количеством материи, что она накрывала всю долину, указывал на использование мощного гундо, куда более производительного, чем та переносная модель, которую использовала Чайка. Поэтому вмешательство Чайки в материю и ее обезвреживание должно быть серьезно ограничено как по времени, так и по масштабу. — Хорошо… правда, все еще остается вопрос о том, где искать Симона Сканию. — Вероятно, в центре, — на удивление уверенным голосом ответила Чайка. — Проще. Управлять. Чайка указала пальцем вглубь тумана. Видимо, она имела в виду, что материей проще всего управлять, находясь в самом ее центре. — Но мы даже не знаем того, действует ли он в одиночку. Если Симон Скания поселился в долине вместе с какими-либо союзниками, то он вовсе не обязательно находился в ее центре. Но… — М-м… — Чайка ненадолго задумалась, а затем ответила, — Наверное… один. Симон Скания. — С чего ты так решила? — …Интуиция? — сказала Чайка так, словно сама не до конца доверяла своим словам. — Совсем не обнадеживает. Тору вздохнул. Впрочем, речь шла не просто об «интуиции», а об интуиции специалиста. В условиях отсутствия других хороших идей и серьезных контраргументов на нее вполне можно положиться. — Ладно. Попробуем поверить… «интуиции» Чайки. — Тору, — лицо Чайки просияло. Она сама по себе была девушкой открытой, но порой ее эмоции проявлялись прямо по-детски искренне. И эта улыбка относилась именно к таким случаям. Или же… после того, как она увидела ту иллюзию о предательстве, слово «поверить», пусть и сказанное с легким сердцем, действительно радовало ее. — Впрочем… Тору прокашлялся, тщательно стараясь не показывать никаких эмоций. Улыбка Чайки была настолько заразительной, что он чуть сам не улыбнулся. Но… неловко же выйдет. — Если ты ошиблась, то потом тебе придется сполна за это ответить. Хотя, в худшем из возможных случаев умрут и «ответчица» и «истец». — М… м-м? — Не переживай. Расслабься, — сказала Акари, успокаивая напрягшуюся Чайку. — Мой брат не прибегает к силе, когда этим ничего не добьешься. — М-м… Чайка посмотрела на Тору, и в ее фиолетовых глазах отчетливо читался вопрос: «Правда?» Стоявшая рядом с ней Акари неспешно кивнула и добавила: — Как максимум… он заставит тебя делать что-нибудь, что мне стыдно произнести вслух. — Каким образом это должно ее успокоить?! — воскликнул Тору, а Чайка вздрогнула. — Сильное беспокойство!.. — Да не слушай ты ее! И вообще… Акари! Когда тебе уже надоест раз за разом нести все, что взбредет в твою голову!.. — Мне не нравится слово «взбредет», — Акари неохотно покачала головой. — Я просто думаю «хорошо бы, если…» и озвучиваю эти варианты. — Так это и называется «взбрело»! — воскликнул Тору, ударяя кулаком по барьеру «Хранителя». Ощущения были такие, словно он ударил кулаком грязь. Скорее всего, такая мягкая конструкция барьера позволяла ему эффективнее отражать атаки, нежели твердая оболочка. — Ну-ка, ну-ка, — с любопытством в голосе сказала Фредерика, глядя то на Тору, то на Акари. — Что там тебе стыдно произнести вслух? — Понимаешь, сказать я это не могу, так что давай нарисую… — А ну стой!!! — воскликнул Тору, когда Акари достала из кармана кисть и бумагу.

***

Голубая поверхность барьера поблекла… и исчезла. И в тот же самый момент Тору с Акари метнулись вперед. Они оба по праву гордились своими спринтерскими способностями. Одна из основ боевого стиля диверсантов — обведение противников вокруг пальца за счет скорости и ловкости, поэтому многие из них, включая Тору и Акари, могли какое-то время бежать с лошадиной скоростью. — Не отставай. — Ты тоже, брат. Обменявшись этими словами, два юных диверсанта побежали вперед. Несмотря на внушительные размеры долины и несколько изгибов, дорога через нее была прямолинейной. Если бы не лабиринт из материи, до мага удалось бы добраться по прямой. И тут…

Вух!

Высокий, почти неслышный звук пронесся мимо Тору и Акари. — Так… а теперь узнаем, сработало ли. Они бежали прямо к стене. На их пути стояло внушительное препятствие, но диверсанты не замедляли шаг. И в тот самый момент, когда они вот-вот врезались бы в нее… в каменной стене вдруг появилась огромная дыра. Поверхность стены исказилась, по ней побежали волны, а затем открылся проход, достаточно крупный для человека. Стену разворотило, словно воск раскаленным клинком. Не колеблясь ни секунды, Тору с Акари прыгнули в дыру. — Неплохо, — улыбнулся Тору, хоть лицо его и закрывала двухслойная маска. Тот звук издала магия Чайки. Но она применила не атакующее заклинание. Изначально магия «Правитель» использовалась для получения контроля над материей, создания из нее несложных «стен» или «солдат» для помощи в бою, но сейчас она лишь мешала туману. Получившая два противоречивых приказа материя превращалась в туман, свою изначальную форму. — … Тору кратко обернулся. Туман уже заделывал дыру в стене лабиринта. Чайка могла изменять материю лишь на мгновение. Уже через несколько секунд материя «придет в себя» и вновь образует лабиринт, выполняя изначальный приказ. Но…

Вух!

Магия Чайки вновь проделала дыру в лабиринте. В следующей дыре показалась фигура бегущего зверя, со рта которого свисала Чайка, напоминая котенка, которого тащит мать-кошка. Хотя, нет, слово «зверь» здесь не подходило. Пусть своей формой он немного напоминал волка или тигра, но кожа его была покрыта крепкой серебристой броней в виде чешуи. Фредерика. Будучи фейлой-драгуном, она могла принимать любую форму, в том числе человеческую. Обычно самой удобной для битв и передвижения оказывалась форма «дракона», но крупное тело и крылья мешали бы ходить по долине. Поэтому сейчас она приняла звериный облик, в котором возить Чайку проще. Чайка же полностью сосредоточилась на магии. Каждый раз, когда Фредерика останавливалась, она подстраивала «Правителя» и стреляла им. Тору и Акари бежали по прямой «дороге», которую прокладывала Чайка. Их конечная цель — отыскать мага, управляющего туманом. И для этого они придумали этот план. — … Вперед. Только вперед. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать и даже не смотреть по сторонам. Просто бежать туда, куда им указывают. И это… «Награда за доверие», — подумал Тору. Какое приятное ощущение. Как свежо на душе, когда можно забыть обо всем и просто нестись вперед. Конечно, существовала и опасность. Если тебя предадут, ты так и прибежишь на полной скорости в объятия смерти. Или же если рядом нет того, кому бы ты мог доверять. А если отклониться от курса, то сам себя и прибьешь. Поэтому, первое, что нужно делать — сомневаться. Думать изо всех сил… и решить. Вера — это тяжелый выбор, который нужно сделать перед началом действий. И поэтому, когда ты принимаешь решение, на душе становится так приятно. Просто поверить человеку несложно. Нужно лишь отказаться от всех неприятных дум — от сомнений и размышлений о том, стоит ли этому человеку доверять. Но только те, кто прошел сквозь эти муки, могут ощутить истинное наслаждение от веры. Даже если их предадут, они лишь улыбнутся и подумают «вот это неожиданность». Потому что между наслаждением и муками существует баланс. — Слушай, Акари, — проговорил Тору сквозь маску. — Что такое, брат? — Что бы ты сделала, если бы я предал тебя ради Чайки? — Если бы ты… — Акари задумчиво наклонила голову, не сбавляя скорости. — Что-то я не могу представить себе такой ситуации. Вот насколько она доверяла Тору. — Ну, скажем, например… когда мы найдем последние «останки», ты окажешься при смерти, и мне придется бросить тебя. — … — Акари нахмурилась. Еще мгновение она думала, а затем, — Хочешь сказать, это будет предательство? Вместо ответа Тору услышал вопрос, произнесенный задумчивым голосом. — Жизнь в обмен на выполненную цель — наша мечта и то, что приносит славу диверсантам… разве нет? — Ну… так-то оно так…

Вух!

Тору и Акари прыгнули сквозь очередную искаженную стену. У них получилось практически одновременно. — Если это будет ради поставленной перед тобой цели, то разве ты не должен ее выполнить? — Ну… с моей точки зрения это, может, так и будет, но я спрашиваю насчет тебя, Акари. Она могла стать жертвой для цели Тору. Неужели она считает это естественным? — Брат, ты настолько эгоистичен… хотя, нет. Может, тебе недостает кругозора, — вдруг ответила Акари. — Что ты сказала?.. — Помнишь, ты говорил: «моя цель — чтобы тот человек достиг своей цели»? Вот и я подумала так же. — Но ведь… это мои мысли. — Я твоя сестра. Естественно, у нас с тобой мысли совпадают. — … Другими словами, для Тору «тем человеком» была Чайка. А для Акари — Тору. И значит… — Эх, брат, какой же ты безрассудный, — произнесла Акари с легким намеком на сокрушенность в голосе. — Чувства берут над тобой верх, и ты несешься вперед. И, тем не менее… ты никак не можешь перестать думать, то и дело останавливаясь и размышляя. За это я тебя люблю и уважаю, но, если честно, иногда думаю, что на диверсанта ты не особо тянешь. — … — Тору нашел в ее словах так много вещей, с которыми он мог согласиться, что не придумал ответа. — Говорят, что девушки взрослее своих парней-ровесников. Видимо, не зря… В каком-то смысле мысли Акари оказались в несколько раз упорядоченнее, чем у Тору. Тот вывод, к которому Тору пришел только после нахождения в плену иллюзий, Акари вывела еще очень давно. — Что такое, брат? Я что-то не то сказала? — Нет, ничего. Тору улыбнулся, а затем прыгнул вместе с Акари в очередную открывшуюся дыру.

***

Скорее всего… когда-то это была крупная машина. Но после нескольких модификаций и из-за того, что материя в несколько слоев окутывала ее, напоминая кровеносные сосуды, она совершенно утратила свою изначальную форму. Лишь несколько оставшихся колес позволяли судить о том, что именно они увидели. Оно стояло на площадке, со всех сторон окруженной каменными стенами. Огромное гундо, расположенное в самом центре долины. Оно походило на гигантское сердце, и опутывающая его материя непрерывно пульсировала голубым светом. В некоторых местах меж сосудов пробивались похожие на рога выступы. Вокруг на земле валялись старые детали, видимо, ставшие ненужными после модификации машины. Из-за них возникало ощущение заброшенности. Этой картине подходило лишь одно слово — неестественная. Огромное сердце, бьющееся в глубине лабиринта. Естественно, через него циркулировала вовсе не кровь, а тот самый зловещий туман, на котором держалась магия долины. Поэтому вокруг «сердца» туман был особенно плотным. Неосторожная попытка подобраться поближе явно закончилась бы попаданием под власть иллюзий. А кроме того… — Понятно, — сказал Тору, прищуриваясь. — Изначально это то же заклинание, что и у Чайки. — М-м, — стоявшая рядом с ним Чайка кивнула. Другими словами, все иллюзии «долины, из которой никто не возвращается» держались на одном единственном заклинании — крупномасштабном «Правителе». Или, по крайней мере, на заклинании того же самого типа и работавшем по тому же самому принципу. Естественно, сила заклинания и масштаб различались разительно — сказывалось огромное гундо, сделанное из машины, а также, скорее всего, гораздо более мощный магический источник. А туман исполнял лишь две функции — среды для управления разумом и материала для создания конструкций. Конечно же, это заклинание могло работать и как обычный «Правитель». А именно… — Вот уж не думал, что до такого дойдет… — …Кажется, их около 50, — прикинула прищурившаяся Акари. Прямо перед отрядом Тору (который только успел вступить на территорию площадки) стояло где-то 50 фигур, загораживавших проход к «сердцу». Слабые в ближнем бою маги нуждались в защите. Поэтому естественно предположить, что и этот маг озаботился поиском метода для борьбы в ближнем бою, подобно Чайке, нанявшей диверсантов. Но… — Брат, нас с тобой, Чайки… и Фредерики будет не слишком мало? — шепотом спросила Акари. Все эти фигуры имели вид Тору, Акари, Чайки и Фредерики. Как и та вымышленная Чайка, на самом деле они состояли из материи. — Они копируют внешний вид, но не техники, — сказал Тору, вспоминая фальшивого Альберика. — Это лишь марионетки. По отдельности они ничего собой не представляют. Вот только… Марионетки дружно взялись за оружие. Тору и Акари стояли со стилетами и молотами, но Чайки оказались вооружены копьями и топорами, из-за чего выглядели смешно и нелепо. Скорее всего, магия не могла имитировать гундо, и поэтому заменила его на похожее оружие. Что же до фальшивых Фредерик, они были безоружны. — Тут, видимо, смысл в том, чтобы смутить нас? — Смутить? Чем? — удивилась Акари. — Ну, как бы против друзей и родственников сражаться не хочется… — начал было Тору, но… — Хотя нет. Не в нашем случае. Сестра Тору будила его, накидываясь по утрам с молотом. Ему уже не раз приходилось с ней сражаться, и еще несколько копий его не смутили бы. С иллюзией Чайки он тоже имел дело и не ощущал никаких сомнений при виде марионетки с ее внешностью. Даже наоборот, мелкие отличия, вроде того же оружия, вызывали в нем чувство, что это фальшивые Чайки. Ну а Фредерика наверняка с радостью бы переубивала все иллюзии Тору. Но… — Какой опасный враг, — неожиданно заявила Акари. — Бьет прямо в слабое место. — Что такое? Не хочешь бить меня по лицу? — усмехнулся Тору. Но Акари тут же покачала головой. — Почему? Нет. — … — Наоборот, я сгораю от нетерпения. Не уверена, что смогу сохранить спокойствие. — …Ясно, понятно, — Тору вздохнул, в очередной раз отругав себя за то, что ожидал от нее невозможного. — Хотя, нет, брат, погоди-ка, — сказала Акари, прижимая левый кулак к груди, словно стараясь унять дрожь. — В твоих словах есть рациональное зерно. — О? — Если все они сейчас дружно разденутся… — …Ты о чем там думаешь? — Ну, ты можешь так возбудиться, что не сможешь сражаться, брат. — Вот еще! Все эти «воины» полностью состояли из материи, так что одежды у них, можно сказать, не было. Получается, они и без того голые. — Не может быть. Если бы мой брат разделся, я… — Акари помолчала еще несколько секунд, о чем-то напряженно думая. — Придумала. Придя, наконец, к какому-то выводу, она хлопнула в ладоши. — Давай пока прикончим их, а затем я сделаю чучела и смогу все внимательно рассмотреть. — …Может, лучше забыть о доверии и прикончить тебя, пока еще не поздно? — проворчал Тору, а затем выхватил комбоклинки. Печати на ладонях коснулись печатей на стилетах, активируя расширение чувств. Тору превратился в живое оружие с клинками вместо ногтей. После использования «Железнокровия» прошло еще совсем мало времени, и в этой битве сражаться придется в обычном режиме… но это не проблема. В конце концов, хоть «Железнокровие» и козырь, это лишь одна из техник в арсенале диверсантов. И более того, это не панацея от всех бед, способная спасти любую ситуацию. В бою против большого количества врагов важнее, например, экономить силы, нежели тратить их за считанные секунды. Но, возвращаясь к теме… — Чайка. Фальшивок мы возьмем на себя, — сказал Тору, глядя на то, как «солдаты» постепенно становятся вокруг них полукругом. — Твоя цель — база. — База? — Вон та штуковина, — Тору указал на продолжавшее пульсировать голубое «сердце». Если эта магия работала так же, как и «Правитель», то уязвимое место «солдат» находилось не на их телах, не на материи, а в самом гундо. Если механизм удастся сломать, это моментально остановит «солдат». Вопрос только в том, как уничтожить это «сердце». Хоть они и находились на крупной площадке, их со всех сторон окружали стены. Рикошет от мощного заклинания мог задеть отряд Тору. Кроме того, подготовка мощного заклинания требовала времени. Значит, рассчитывать приходится лишь на точечный удар. И никто, кроме Чайки, не знал, куда именно нужно наносить точечный удар, когда речь идет о магическом оборудовании. — Я понятия не имею, где у него слабое место. Ты-то разобраться сможешь, Чайка? — Поняла, — Чайка кивнула. — Я рассчитываю тебя… моя хозяйка. — М-м. Справлюсь… — ответила та… а затем с улыбкой добавила, — Мой… вассал. — Хех, — Тору слегка улыбнулся и кивнул, после чего повернулся к Акари. — Пошли. — …Угу, — отозвалась Акари немного недовольным тоном. Правда это «чувство» она проявила так слабо, что разобрать его смог лишь Тору благодаря своему опыту. — …И постарайся по ошибке не ударить «оригинал», — добавил Тору с натянутой улыбкой… и Акари с кислым видом кивнула. — …Я постараюсь. — Погоди, что значит «постараешься»? «Постараюсь», значит, «не обижайся, если вдруг не получится». Или, если подойти с другой стороны, как раз те слова, которые она сказала бы, если бы рассчитывала ударить его. — Ты что, злишься? — Не злюсь, — сказала Акари. — Просто дуюсь. — … «Я ничего не понял, но о себе так не говорят», — собирался было ответить Тору… Но в этот самый момент 50 фальшивок дружно бросились в атаку.

***

Туда-сюда. Туда-сюда. Туда-сюда. Тору, Акари, Чайки, Фредерики. Одноликие фигуры с умопомрачительной скоростью менялись местами, словно картинки в калейдоскопе. Выглядело происходящее комично. — М-м… — протянула Чайка, нацеливая гундо. Собственные клоны ее особо не беспокоили. Чайка прекрасно понимала, что она настоящая, а все остальные — фальшивые, и поэтому не боялась по ошибке задеть себя заклинанием. Это же касалось и Фредерики. Настоящая Фредерика осталась возле Чайки в форме зверя. По словам Тору, он совершенно не понимал, о чем думает эта девочка, вернее, фейла, и Чайка полностью соглашалась с ним. Однако если предположить, что она им не враг, то нетрудно поверить в то, что она решила охранять Чайку. Поэтому все остальные Фредерики тут же оказывались фальшивками, которых можно без колебаний обстреливать атакующей магией. Проблема крылась в Тору и Акари. Вообще, «солдаты» немного отличались от оригиналов. Это касалось и Чаек с Фредериками. Небольшие отличия в одежде, немного другие черты лица, немного измененный рост или детали оружия. Возможно, это издержки работы тумана. Возможно, ошибки в памяти Тору, из которой извлекались образы. Но факт в том, что имитации есть имитации, фальшивки есть фальшивки, и если поставить их рядом с оригиналами, то разницу заметить нетрудно. Но как только все они начинают двигаться, ситуация резко осложняется. Стой они неподвижно — и Чайка без труда определила бы, где находятся настоящие Тору и Акари. При таком сравнении отличия оригиналов волей-неволей бросались в глаза. Но сейчас они без остановки двигались среди фальшивок, мелькая в поле зрения лишь на мгновения. И более того — хоть те «солдаты», которых Тору и Акари побеждали, и обращались в туман, вслед за этим они тут же восстанавливались. Их неживые противники обладали серьезным преимуществом — способностью бесконечно возрождаться. Из-за этого разобрать, кто есть кто, становилось совсем тяжело. Мешало и то, что прицел гундо еще сильнее сужал поле зрения. — М… м-м… Конечно же, «фальшивок» куда больше оригиналов. Более того, Чайка целилась вовсе не в «солдат» или их оригиналов, а в «антенну» того огромного гундо, в котором, скорее всего, укрылся Симон Скания. Шансы того, что выстрелом заденет Тору или Акари, невелики. И, тем не менее, речь шла о заклинании, способном уничтожить металлическую антенну. Если Чайка вдруг промахнется и попадет в Тору или Акари… в лучшем случае те отделаются тяжелыми ранениями, а скорее всего, просто умрут на месте. — М-м… Чайка уже прочитала заклинание. Уже настроила параметры. Оставалось лишь прочитать заклинание запуска и нажать на спуск, но… — Что такое? Сомневаешься? — вдруг послышался голос рядом с ней. Оборачиваться не было нужды. Говорила Фредерика. Даже не находясь в человеческом обличье, она продолжала говорить совершенно ровным голосом, чем вызывала недоумение и когнитивный диссонанс. Казалось, будто это существо не пользуется человеческой речью на равных с ними, а попросту выучило людские повадки и смотрит на них с высоты птичьего полета. — …м-м. Чайка и правда сомневалась. Хоть она и сказала, что «справится», оказалось, что действовать в ситуации, когда ее собственные действия могут тяжело ранить или убить кого-то, очень тяжело. Конечно, у нее за плечами уже есть опыт серьезного сражения — битва с Доминикой — но в тот раз ее роль свелась к поддержке, а основная битва (или, по крайней мере, ее отыгрыш) легла на плечи Тору. Но сейчас все по-другому. Сейчас Тору и Акари лишь выигрывали ей время. Ключ к победе находился в руках Чайки. — Но ведь ты вряд ли по ошибке заденешь и убьешь их, правда? — …Согласна. Но… но что, если заденет? Эти мысли порождали сомнения, отдалявшие момент выстрела. Хоть Тору и Акари говорили, что они лишь «торговцы собственной жизнью», Чайка не настолько глупа, чтобы воспринимать эти слова буквально. Как раз наоборот, она больше всего не хотела ранить их именно потому, что они так говорили о себе. Как же тяжело… когда в тебя верят. — И что, ты так и будешь смотреть и ничего не делать? Ее слова не звучали, как обвинение. Они звучали, как слова постороннего… на удивление безразличного к происходящему человека. — … Естественно, Чайка не собиралась бездействовать. Потому что тогда бессмысленны будут усилия Тору и Акари, отвлекающих на себя «солдат». Пусть их противники и слабы, но вооружены и многочисленны. Диверсанты рисковали жизнями, сражаясь против них. — Как же с вами интересно, — все продолжала говорить Фредерика, несмотря на обстановку. — С людьми. — … — Это ведь потому, что вы, в отличие от нас, не можете объединиться в «одно целое», так? Даже магия переноса чувств или контроля разума не даст вам доступа к сознанию, эмоциям и памяти другого. Вы никогда не можете понять друг друга до конца, и на каком-то этапе вам приходится судить о ком-либо самостоятельно. Совершенная правда. А затем Фредерика сказала: — Вы называете это суждение «верой»? — … Чайка несколько раз моргнула. А потом… — Именно, — прошептала она на северном языке. — Раз они поверили в меня, то и я должна. Она сфокусировалась на изображении в прицеле. И затем… нажала на спусковой крючок.

***

На площадке раздался пронзительный звук, словно что-то разбилось вдребезги. Стоявшее в самом центре мощное магическое оборудование… вернее, все торчащие из него выступы, разом перерубило у основания. Боевая магия рубящего типа: «Потрошитель». Тору уже приходилось ее видеть. Заклинание с устрашающей точностью пролетело совсем рядом с ним, располовинив по пути одну из фальшивых Фредерик, собиравшуюся наброситься на него. Сделай Тору лишь полшага, уворачиваясь от атаки или же блокируя ее комбоклинком, заклинание лишило бы его всей правой руки. Очень опасный выстрел. У Тору… да что там, у движений любого человека есть свои особенности. Та же Акари прекрасно знала, как двигается Тору. Она бы сразу поняла, что атаку той Фредерики он бы не стал блокировать, а уклонился бы, отступив в сторону. Но что насчет Чайки? — … Тору обернулся в ее сторону. Она выстрелила, потому что предугадала его движения? Или же ему просто повезло уцелеть? — Ну… это неважно, — пробормотал Тору с натянутой улыбкой. Результат все же важнее. Скрестив перед собой комбоклинки, он принял ими удар молота накинувшейся сбоку Акари. Раздался звонкий металлический звук, и руки Тору немного сместились под весом. Тяжелый, резкий, искренний удар, совершенно не тянущий на «приветственный». — Эй… — Что такое, брат? — отозвалась Акари как всегда спокойным голосом. — Разве я не говорил тебе не атаковать оригинал по ошибке? — Я не по ошибке, — уверенно сказала она. — Я сознательно атаковала своего настоящего брата. — Это еще хуже! — воскликнул Тору, но Акари и не думала убирать свой молот. Очертания «солдат» вокруг них быстро расплывались в воздухе, а сами они распадались, распылялись и исчезали. Выстрел Чайки уничтожил часть магического оборудования, и оно уже не могло управлять материей. — Я беспокоилась о тебе. Это предупреждение о том, что по сторонам глазеть опасно. — Это рядом с тобой быть опасно! — еще раз воскликнул Тору и взмахнул клинками, сбрасывая молот. — И вообще, я никуда не глазел… просто ненадолго повернулся в сторону Чайки. — Так тоже нельзя. — С чего это? — Мой глубокоуважаемый брат может заставить девушку забеременеть одним взглядом. — Да нет у меня такой сверхспособности! А пока Тору и Акари обменивались обыденными — даже слишком обыденными для них — фразами, пейзаж вокруг них резко изменялся. Сначала разрушились каменные стены, а вслед за ними — каменный потолок, все это время висевший над их головами. Все они обратились в голубой туман, а затем и он медленно осел на землю, словно пепел от костра. Обзор улучшался. Стали видны небеса и отвесные каменные стены долины. Похоже, после утери контроля машина не могла поддерживать материю даже в состоянии тумана. — Жаль… — обронила Акари. — Что жаль? — Я надеялась, что хотя бы один фальшивый брат останется. — Зачем тебе понадобился… хотя, нет, не хочу это слышать. — Нет уж, давай я тебе расскажу. — Молчи. — Сначала я бы раздела его и тщательно вымыла. — Я же сказал, заткнись. — Затем тщательно высушила. — Ты сушеного человека делать собралась? — Возможность сделать легкую, компактную, мобильную версию моего брата была бы для меня эпохальным моментом. — Тебе стоит спросить у кого-нибудь, какие моменты называют эпохальными, — раздраженно бросил Тору, поворачиваясь в сторону огромного магического гундо. Хоть оно и лишилось возможности управлять материей, в остальном машина, служившая основой механизма, не пострадала, а значит, и засевший внутри маг должен быть в целости и сохранности. Если у этого мага припасен еще и переносной гундо, то он все еще может сражаться. Но… — Что-то он ничего не приготовил… Тору достал метательный нож и метнул его в машину. Маленький черный клинок пролетел по прямой, попал в стену машины, с которой все еще осыпалась материя, высек несколько искр и отлетел в сторону. И все. Реакции не последовало. Отлетевший метательный нож перевернулся в воздухе и вонзился в землю, покрытую опавшей материей. — Оставайтесь на месте, — сказал Тору остальным и пошел в сторону огромного гундо. И тут… — Тору! — послышался крик Чайки. Послышался скрежет металла… а затем все внешние стены гундо отвалились и упали. Похоже, резкая смена климата нарушила тонкий баланс. Стальные плиты упали на покрытую материей землю, подняв в воздух клубы пыли. — Я в порядке, — не сводя глаз с машины, Тору взмахнул рукой, предостерегая своих товарищей. Пыль быстро улеглась, и глазам отряда Тору предстали внутренности развалившейся машины. — Это… …Высохший труп. Видимо, взрослый мужчина. Возраст уже не определить. Он полностью разложился — похоже, оказался погребен прямо внутри машины. Скорее всего, умер он уже давно. На шею намотан шнур, как у Чайки, указывающий, что он был магом. — Что… это? Тору подошел к трупу и опустился на колено. Других магов рядом не было. Выходит, этой «долиной» управлял труп?.. — Тору! Чайка подбежала к Тору вместе с остальными. — Это Симон Скания? — спросил он, поднимаясь на ноги и оглядывая тело. — …Неизвестно, — Чайка покачала головой с озадаченным видом. Ну, в таком виде его и мать родная не узнала бы. — Хм-м?.. — вновь обратившаяся человеком Фредерика выглянула из-за плеча Тору и посмотрела на труп. — А. Такие браслеты я несколько раз видела. С этими словами она указала на браслет на левой руке трупа. При внимательном осмотре браслет оказался армейским опознавательным знаком. Тору протянул руку и смахнул материю, обнаружив под ней восьмизначный номер и выгравированное имя: «Симон Скания». Выходит, этот все же труп Симона Скании. — Значит, останки должны быть где-то внутри машины? — предположил Тору и попытался было коснуться шнура, торчащего из шеи трупа, как вдруг…

— Не трогай!!! — раздался голос.

— ?! Тору рефлекторно встал в боевую стойку. Голос принадлежал очень нервному мужчине. Конечно же, это был не Тору и уже тем более не Чайка, Акари или Фредерика. Но кто тогда мог произнести… — Не может быть… Прищурившись, Тору осмотрел труп. И тут между ним самим и бездыханным телом неожиданно появилась тень. Голубая, прозрачная, похожая на иллюзию. Возможно, оставшаяся возле гундо материя отреагировала на все еще активное заклинание. В конце концов, Чайка ведь уничтожила лишь ту часть гундо, что отвечала за распространение эффекта. Материя, оставшаяся совсем рядом с механизмом, все еще могла реагировать на магию. — Не трогай! Не трогай! Не подходи! У-у-у, у-у-у-у-у-у-у! — вопила тень, размахивая руками и бродя вокруг трупа. По виду она напоминала мужчину средних лет. Само по себе его лицо казалось серьезным… но словно облаченным в маску безумия. Тору нередко приходилось слышать о людях, терявших рассудок именно из-за своей серьезности, вернее, неумения идти на уступки и компромиссы. — Не подходи! Не подходи-и! — кричала иллюзия, продолжая бродить. Не похоже, чтобы она пыталась хоть что-то сделать с отрядом Тору. Более того, она даже ни разу не посмотрела в их сторону. — Этого мужика я помню, — сказала Фредерика. — Он был в одном отряде с Доминикой. А значит… это действительно Симон Скания. Но… — Что это значит? — Скорее всего… — тихо обронила Чайка. — Смерть. Подключенным. — Думаешь, он умер во время использования заклинания? — М-м, — Чайка с мрачным видом кивнула. — Запуск заклинания. Требует… воли. Но только запуск. Активация магии требует воли того, кто ее применяет… а именно — живого человека. Но мощные автоматизированные гундо могут самостоятельно потреблять топливо и поддерживать заклинание и после смерти запустившего их мага. Более того — поговаривают, что иногда обрывки, отголоски воли того мага могут застрять в них. — Не приближайся! Не трогай! Не подходи-и! Что, что ты собрался делать со мной?! Назад! Что ты задумал?! Не трогай меня!!! Ах да, останки, ты пришел забрать останки?! Не отдам, не отдам! — продолжала кричать обезумевшая тень Симона Скании. Хотя… возможно, он и сам был безумен. — Он… Тору посмотрел на высохшее лицо трупа, на котором застыла гримаса ужаса. Он уже примерно представил себе, как умер этот человек. Симон Скания не верил никому. Поэтому он опустился в эту безлюдную долину… где с ним что-то случилось. Но поскольку Симон Скания, в принципе, не доверял людям, ему некого было просить о помощи. Даже попав в беду, он не мог ни на кого положиться. Скорее всего, он убедил себя в том, что все люди вокруг него — подлецы, которые непременно предадут его. В итоге, Симон Скания так и умер в одиночестве, не дождавшись спасения. — Он… — Тору… Чайка вытащила какой-то предмет, который нашла среди механизмов. Книга… точнее, журнал. Чайка открыла его и принялась листать. Страницы пестрили детальными магическими диаграммами и множеством заметок. — Все-таки… правда, — сказала Чайка, нахмурив брови. — Правда? Что именно? — …Хобби. С этими словами Чайка протянула журнал остальным. Конечно, Тору, как дилетант, совершенно не понимал диаграмм и технических пояснений… но даже он заметил слова «предательство» и «подталкивание», тут и там встречавшиеся в тексте. — Хобби Симона Скании. Предательство. Разрушение доверия. Смотреть… и радоваться. — Дурной вкус, как он есть, — подытожила Акари. Похоже, Симон Скания наслаждался тем, как забредшие в долину люди в гневе и ненависти убивали друг друга, считая, что их предали. Поэтому, и только поэтому, этот человек разработал чудовищно масштабное и проработанное заклинание, которое искало в сознании и памяти человека образы тех, кому он верил, извлекало их, создавало марионеток и разыгрывало сцены предательства… Вся сложнейшая система существовала лишь для этого. И заклинание продолжило работу даже после смерти создателя, скармливая входящих в долину людей их же иллюзиям. В головах всех людей, что попадали сюда до отряда Тору, отпечатывались те же гложущие сомнения, что и у Симона Скании. В конце концов, они либо убивали друг друга, либо сгнивали прямо здесь, боясь выйти из долины. Другими словами, это было проклятие недоверия. Оно распространялось по всей долине с помощью магии и материи, заражая и губя всех людей, до которых дотягивалось. — … Пролистав журнал, Тору нашел в нем помимо диаграмм и заметок некое подобие дневника. Он почти полностью состоял из слов ненависти. В основном… к своему напарнику и жене. Отряд, в котором состоял Симон Скания, погиб от вражеской атаки… и лишь ему самому чудом удалось уцелеть. На них обрушили «Твердый Дождь» — крупномасштабное атакующее заклинание. Как уже упоминали Чайка и Фредерика, «Твердый Дождь» опирался на использование материи, распыленной над необходимой территорией. Без подготовки его не применить. Значит, в отряде Симона был предатель, который погубил их, сообщив врагу маршрут. Оставшийся в живых Симон начал искать предателя… и нашел. Им оказался его напарник, комиссованный из-за ранения полмесяца назад. Напарник… и изменявшая с ним Симону жена. Решив избавиться от мешавшего Симона и заработать неплохие деньги, они продали вражеской армии информацию об отряде. Маневренный взвод Симона сражался очень эффективно, сильно досаждая врагам… и награды, которую они предлагали за информацию, с лихвой хватило бы на жизнь «молодоженов». — Так его… — со вздохом произнес Тору. — Так его самого с самого начала предали… Предали те, кому он доверял от всего сердца. Сразу два человека. И Симон убил предателей. Но даже после этого бушевавшая внутри него ярость не утихла. Более того — после того случая ему еще не раз приходилось видеть, как люди предают других людей. Родители — детей. Мужчины — женщин. Мужья — жен. Друзья — друзей. Ученики — учителей. Командиры — подчиненных. И предают, и предают, и предают, и предают. Поэтому он окончательно перестал верить в то, что в людях есть добро. Поэтому с тех пор ему всегда казалось, что все люди — что-то замышляющие предатели. Возможно, именно поэтому Симон начал насмехаться над доверием в целом. Он радовался лишь тому, что разрушал узы доверявших друг другу людей… — Ты меня не обманешь! Не обмане-ешь! — крики призрака Симона Скании все больше напоминали плач. И при виде этого… — Тору? — удивленно спросила Чайка, увидев, как диверсант вновь склонился над трупом. Тору тихим голосом обратился к мертвому магу: — Спасибо. — ?.. Чайка и Акари переглянулись — они явно не поняли смысла его слов. Но Тору продолжал говорить: — Благодаря тебе я смог… многое обдумать. А именно: что означает верить кому-либо. Он смог привести в порядок чувства, которые до того казались ему смутными. Конечно же, в планы Симона Скании это не входило, но… — Пускай вера односторонняя, — заявил Тору. — Что плохого в том, что тебя обманули? Вряд ли мертвец слышал эти слова. Но тень Симона Скании на мгновение замерла на месте. На самом деле это наверняка была лишь случайность, просто пауза между действиями, прописанными заклинанием. И все же казалось, что тень замерла, потому что прислушалась к словам Тору. — То, что тебя предали — всего лишь результат. Вера приносит свои плоды. Ощущение того, что ты на правильном пути, столь желанное после сомнений и неуверенности. Твердая вера позволяет без оглядки нестись прямо к своей цели. Такое счастье трудно чем-либо заменить. — Гордись тем, что поверил. Жалей тех, кто не смог этого сделать. Бывает такое, что ты недостаточно хорошо подумал, не разглядел истинных намерений человека, и в результате тебя предали. Не существует же волшебной отметки «вот теперь ты достаточно обдумал, теперь ты можешь быть уверен». Поэтому полностью исключить предательство невозможно. Но… это неважно. Для того чтобы бежать на полной скорости, чтобы жить в полную силу, необходимо во что-нибудь верить. Только и всего. Если вера дает тебе жить в полную силу, значит, она не напрасна. Все люди в конце концов умирают. Разница только в том, умирают ли они довольными. — Вера — штука односторонняя. Но это не так уж плохо. Наверное. Договорив, Тору взмахнул правым комбоклинком. Шнур, соединявший труп с гундо, словно привязывавший призрака к этому миру, бессильно повис. И в следующее мгновение призрак Симона Скании растаял в воздухе.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Тору… — … Он не ответил на голос Чайки, вместо этого подвинув труп Симона Скании. Под высушенным телом нашелся закрытый контейнер. Тень кричала, что не отдаст останки. Наверное, деньги, магия и вещи стали для него всем, ведь они не могут предать. Поэтому он всегда держал их поблизости. Так же, как Чайка держит рядом с собой свой гроб. Тору срезал крышку острием комбоклинка. — …Угадал. Внутри… находилась согнутая в колене нога, запечатанная в стеклянном цилиндре.

***

Когда Альберик очнулся, то обнаружил, что застрял где-то на середине обрыва. — Ух… Все тело ныло от боли. Альберик по очереди напряг каждую конечность. Все они отозвались болью от ушибов, но сломанных костей не было. Напоследок он ощупал свои ребра, однако и с ними все было в порядке. — Где я?.. Оглядевшись, он понял, что оказался на выступавшей из отвесной стены скале. Видимо, когда начался обвал, Альберик заскользил по наклону стены долины и в итоге застрял здесь. К счастью для него, хоть стена и была почти отвесной, скольжение и перекат по гладкой скале смягчили удар… а к несчастью, при приземлении он ударился головой, из-за чего потерял сознание. Альберик посмотрел на свою руку и увидел, что все еще сжимает меч. Наверное, это тоже к счастью. — Кх… Превозмогая остатки тупой боли в голове, Альберик поднялся на ноги и убрал клинок в ножны. Затем он смахнул с себя пыль. — Что это значит?.. Туман… рассеялся. Бледно-голубой туман, заполнявший всю долину, исчез. Благодаря этому хорошо просматривалось дно. Долина несколько раз петляла, и с одного места всю ее окинуть взглядом не получалось… Но, по крайней мере, Альберик понял примерные размеры и форму «долины, из которой никто не возвращается». — Что-то случилось? — пробормотал он с хмурым видом… а затем, наконец, заметил рядом с собой тело. — …Виви? Длинноволосая девушка-ассасин лежала на спине без сознания. — Виви, Виви! По ее лбу бежала струйка крови. Похоже, она, как и Альберик, ударилась головой. Рыцарь тут же протянул руки, чтобы поднять ее, но одумался и остановил себя. Возможно, ее ранение было более глубоким и затронуло мозг. По словам Матеуса, в таких случаях неосторожными движениями можно нанести необратимый урон. Матеус разбирался в магии управления, но имел и обширные познания в медицине, поскольку та же магия могла применяться и для лечения. — Где Матеус?.. Альберик огляделся по сторонам, пытаясь найти себе помощь, но кроме Виви рядом никого не было. И вообще, что насчет «Эйприл»? Провалилась ли она? Если нет, то Матеус и Зита находились наверху. Сложно сказать, что случилось с Николаем и Леонардо… но и проверить невозможно. — Что же делать? — угрюмо пробормотал Альберик. И тут… лежавшая у его ног Виви слегка вздрогнула и открыла глаза. — Виви! — Г… господин Жилетт. Виви моргнула и приподнялась. Затем тут же приложила руку к голове и тихо застонала. — Не торопись. Ты ударилась головой. Если честно, тебе пока лучше не двигаться. — … Увидев следы от крови на пальцах, Виви почему-то раздосадовано прикусила губу. — Похоже, туман рассеялся, так что если мы немного подождем, Матеус и остальные что-нибудь придумают. А пока нам лучше оставаться здесь. С этими словами Альберик уселся рядом с Виви. — …Простите меня, — тихо обронила та, свесив голову. Альберик нахмурился и посмотрел на нее. — Хм? О чем ты? — Я… помешала вам. Виви казалась неподдельно раздосадованной. Похоже, потеря сознания не давала ей покоя. Ей казалось, что она излишне утруждает Альберика, вынуждая помогать себе. — Не говори ерунды. Ты столько раз помогала мне, и я не могу вспомнить, чтобы ты хоть когда-то мешалась. — Но сейчас… — Я тоже ударился головой и потерял сознание. Просто мне повезло очнуться чуть раньше тебя, — с этими словами Альберик слегка постучал себя пальцем по голове. — Два раненых человека ничего толкового тут не сделают. Вот мое решение. Могу заверить, что оно предельно объективное, беспристрастное и не связанное с моими эмоциями. После этих слов Альберик натянуто улыбнулся. Виви изумленно моргнула, а через секунду… — …Спасибо вам, — сказала она, после чего вновь свесила голову. Альберик не заметил, что ее щеки слегка покраснели. Для юноши знатного происхождения это, пожалуй, не так уж и удивительно. — Какое странное место, — сказал Альберик. — Туман, наполнявший долину, вдруг исчез. А ведь местные жители говорили, что он висел уже несколько лет. Матеус и Зита даже предположили, что это может быть материя для заклинаний… — Это ведь… то самое место, где исчез Симон Скания? — Похоже на то. Скорее всего, Чайка Газ и ее последователи пришли сюда, следуя за теми же слухами. Вот только… зачем Симону Скании понадобилось это место? — … Виви зажала рану на голове и огляделась по сторонам. Без тумана долина превратилась в обычное безрадостное ущелье. Из земли не росло ни единой травинки — плотный туман почти не пропускал солнечного света. — Я слышал, он был человеком, не доверявшим никому… — Может, он пришел сюда, чтобы умереть? — Герой? Эта тема уже всплывала ранее — похоже, что весь особый отряд из 8 человек, все «убийцы императора» влачили жалкое существование. Конечно, отчасти виной тому было то, что их имена публично не оглашались, но помимо этого… они казались людьми сломленными. На первый взгляд граф Роберт Абарт вел тихую неприметную жизнь, но в разговоре с ним то и дело мелькала неадекватность… и даже некоторое отчаяние. Неужели в особый отряд записывались именно люди с подобными проблемами? А может… столкновение с Проклятым Императором Артуром Газом оставило на их душе незаживающие раны? Или же… есть в их трофеях, в останках Артура Газа, нечто, что сводит людей с ума? Как бы там ни было… — Люди — хрупкие создания, — тихо прошептал Альберик. — Господин Жилетт? — И душой. И телом. Они так легко ломаются, когда что-то происходит. Герои — не исключение. — … — Может, и мне суждено сломаться от сущего пустяка. — О чем вы… — Виви не договорила свою фразу. Воспитанная ассасином, она знала о темных закоулках человеческой души даже больше, чем хотела. Она прекрасно осознавала, насколько слабы люди и насколько из-за этого эгоистичны. Но именно поэтому… — Господин Жилетт!!! И тут над их головами послышался знакомый голос. Альберик и Виви дружно подняли глаза. По стене на веревке к ним спускался Матеус. На самом верху, у обрыва, виднелись лица Николая, Зиты и Леонардо.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Вы в порядке? — громко спросил Николай. — Да, в целом мы с Виви в порядке. — Мы уже идем, оставайтесь на месте, — объявил спускающийся по стене Матеус. Даже с такого расстояния на лицах Зиты и Леонардо виднелось облегчение. — Виви ранена. Первым делом осмотри ее. — Вас понял, — Матеус кивнул. Они еще ждали, пока Матеус спустится, когда Альберик вдруг повернулся к Виви и сказал: — Именно потому, что люди хрупкие, им приходится жить, веря в кого-то и цепляясь за что-то. Я жив, потому что мне помогает много людей: ты, Матеус, Николай, Зита и Леонардо. Это и к тебе относится. — Господин Жилетт… — только и смогла сказать Виви, застыв с напряженным лицом. Ее вид вызвал у Альберика улыбку, а затем он продолжил: — Незачем этого стыдиться. Скорее, наоборот, это лжецам, которые вслух заявляют, что они живут сами по себе, никому не мешая, должно быть стыдно. Я так считаю. — …Хорошо, — ответила девушка-ассасин, кивнула и слегка улыбнулась.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог. После предательства

«Светлана» ехала по дороге, нарушая ночную тишину тихим гулом мотора. С учетом того, что они ехали ночью, по неровной проселочной дороге с плохим обзором, да еще и с трудом сопротивлялись сну, опасность врезаться или перевернуться выходила нешуточной… но беглецам редко удается думать о своей безопасности. А с возможностью встречи с отрядом Жилетта в Радемио сейчас на любую опасность приходилось закрывать глаза — оторваться нужно было любой ценой. — Уф… — вздохнул сидевший на пассажирском сиденье Тору. На обратном пути из «долины, из которой никто не возвращается» отряд Жилетта им не встретился. Возможно… их тоже поймали и надежно обездвижили иллюзии. В идеале они могли уже переубивать друг друга… но Тору не собирался поддаваться оптимизму и забывать об осторожности. — Тору. Устал? — спросила, склонив голову, Чайка, сидевшая в кресле водителя. — Ну, немного. Несмотря на то, что устать должна была и Чайка, она вовсе не казалась вялой. Даже наоборот, «Светланой» она управляла очень бодро. — А ты как? — М-м, — Чайка немного подумала, после чего ответила, — Выносливость. Магическая энергия. Разные. — Так вот оно что. — М-м. Чайке, как магу, виднее. Поскольку машиной может управлять только маг, Тору не мог сказать ей, чтобы она передохнула. Он мог лишь помогать ей не уснуть бесконечными разговорами, продолжавшимися уже половину ночи. — Кстати… — начал Тору, вспоминая огромное гундо из «долины». — Ты ведь говорила, что магия после запуска может действовать и без мага? — М-м… подтверждаю. Но передвижение. Требует подстройки. — А-а, понял. Там работало, потому что гундо не двигалось. Местоположение влияло на магию. Чтобы его учитывать, требовались знания и опыт мага. Магический механизм, приводивший в движение машину, не был исключением — если управляющий им маг не будет периодически подстраивать его, он быстро остановится. В противовес этому механизм из «долины» стоял на месте и не двигался. Благодаря этому заклинание не развеялось даже после смерти мага и продолжало работать. — Что-то… тут не сходится, — проговорил Тору, потягиваясь в пассажирском кресле. — Он ведь заслужил звание героя. Ему должно было хватать денег на беспечную жизнь. К тому же, у него имелись «останки». Но он замкнулся в своем недоверии и в итоге сгнил на дне долины. Хоть я его лично и не знаю… но все-таки, что же у него за жизнь была такая? — … Чайка промолчала. Симон Скания — один из тех людей, которые убили ее отца… но даже Чайка наверняка прониклась жалостью к тому, как он умер. — И вот я подумал… — продолжил Тору, глядя в ночное небо. — Чайка, ты говорила, что Симон Скания разработал ту магию иллюзий, потому что это было его «хобби», так? Но действительно ли он… наслаждался этим? — ?.. — Чайка вопросительно наклонила голову. — Ну… я к тому, что вдруг на самом деле… Тору взял в руку журнал, лежавший возле него. Тот самый журнал, который они нашли рядом с трупом Симона Скании на дне долины. — Он хотел, чтобы кто-то однажды разрушил созданные им иллюзии?.. — Хотел?.. — Как-то слишком сложно поверить в то, что потерявший веру человек… будет лишь высмеивать верящих людей, как глупцов. Гнев и ненависть подобны пламени. В какой-то момент пламя становится настолько сильным… что начинает поглощать все вокруг себя, чтобы продолжать гореть. Так может, Симон Скания пытался сделать что-то с этим вихрем, бушевавшим внутри него? Он не мог верить. Но хотел. — Поэтому он, скорее… Уж не ждал ли он… кого-нибудь, кто смог бы пробиться сквозь его убеждения? Того, кого не сломило бы предательство близкого человека, кто смог бы вновь поверить и идти вперед? Того, кто дал бы ему поверить в само понятие веры? Но… чем дольше он искал, тем больше сцен предательства видел. Может, в конце концов, Симон Скания попросту отчаялся в людях? Тогда получается, что этот маг отбросил свое звание, свою славу, свои деньги ради желания вновь обрести «веру»… но, в конце концов, умер, полностью в ней отчаявшись. — Сейчас это уже неважно. Если бы мы… встретились с ним пораньше… Они не знали, когда умер Симон Скания. Но если бы нашли его, пока он был жив… то, может, Тору и удалось бы вывести его из отчаяния. — Тору… добрый, — сказала Чайка, мягко улыбнувшись. — Хм? Ты так считаешь? — М-м. Не похож. На диверсанта. — …Мне Акари уже что-то в таком духе говорила. На самом деле, Тору себя добрым не считал. Просто он думал, что если бы оказался на месте Симона Скании, то не смог бы этого вынести. В какой-то степени он тоже знал, каково это — ощущать жажду мести и терять надежду. Поэтому он мог представить себе мучения Симона. — Смерть в доверии или смерть в сомнениях… — прошептал Тору, глядя в ночное небо. — Смерти все равно не избежать, но я хочу умереть, гордясь тем, что поверил. — … — Ну да ладно. Тору пожал плечами. Что было, то было. Незачем оплакивать скорбь мертвеца. — Тору. — Да? — …Иллюзии. Мы с Тору. Вдвоем... — Чайка вдруг склонила голову и покраснела. — Э? А. А-а, — Тору почесал щеку и неловко улыбнулся. — Так ты это видела? Ох, прости, не бери в голову. Она говорила об отношениях Тору и Чайки внутри иллюзии. Подготавливая нужного спутника, которому Тору бы безоговорочно доверял, иллюзия остановила свой выбор на сценарии любви Чайки и Тору. Почему не на Фредерике — понятно, а Акари она, видимо, не выбрала потому, что предательство возлюбленной ощущается больнее, чем предательство сестры… или же дело просто в том, что и Симона Сканию предала супруга. Но это была всего лишь иллюзия. В реальности их с Чайкой ничего не связывает… наверное. — Я. Ни за что. Не. Пре… — Немыслимая же история, правда? — перебил Тору Чайку, не заметив ее шепота. — Чтобы мы вот так с тобой, да? — М-м? Фиолетовые глаза Чайки удивленно моргнули. — Уж что-что, а это полный бред. — … — Ей бы, иллюзии, подобрать сценарий пореалистичнее. — … — Ну, может, Акари на ту роль не годилась. А Фредерика и вовсе первым делом заявила, что убьет меня. Вот ты по методу исключения и осталась. С учетом того, что Тору полностью купился на эту «нереалистичную» иллюзию, слова его звучали как оправдание. Но… — Чайка? — … В какой-то момент она повернулась вперед и наморщила лоб. Похоже, настроение у нее испортилось. — Что такое? — … Чайка продолжала молчать и дуться. — …Ничего не понимаю. Нельзя понять другого человека. А уж мужчине женщину — тем более. Но… верить — можно. Не сбрасывая на человека всю ответственность, а отвечая самому. Верить ради самого себя — это замечательно. Поэтому… — Односторонняя, значит… Ну и пусть. Наоборот, так в ней даже больше смысла. «Наверняка слова Хасумин означали именно это». Продолжая смотреть в ночное небо, Тору слегка улыбнулся.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, это романист Сакаки. Спасибо, что прочитали третий том «Чайки — принцессы с гробом».

Планирование нового романа протекает по одному из двух сценариев. Первый — когда я беру один из тех прототипов, которые регулярно придумываю, и доделываю его до плана романа. Второй — когда я начинаю с требований к жанру и элементов истории, заданных редактором и главредом, и придумываю к ним вселенную, персонажей и сюжет. Чайка относится ко второму случаю. Поэтому… — Сакаки-сан. Мы ввели основных персонажей, теперь нужна история, которая углубит их узы! — Углубит узы, говорите? — Да, углубит! — Но ведь во втором томе уже была серьезная битва (невозможная без уз)! — Нужно еще глубже! — Мы что, дно океана нащупать пытаемся? (И вообще, узы кого с кем?) — Нет. … И вот как-то так мне и пришлось засесть за историю, которая углубляла бы узы. Вот только как это, углублять узы? У людей есть вредная привычка привязываться к словесным понятиям и ошибочно полагать, что одних только слов достаточно, чтобы передавать мысли. Я тоже иногда о чем-то задумываюсь и неправильно толкую слова. Так вот… «узы» — это связи, а «углублять» — это укреплять. И вот я подумал, что людей друг с другом в конечном счете связывает «доверие». А затем я начал задумываться над тем, что значит «верить». На самом деле, я не очень люблю слово «верить». Уже не помню, в каком романе прочитал фразу: «Когда человек говорит другому: «я верю, что ты справишься», он почти никогда не берет на себя ответственность в случае неудачи». Поэтому мне кажется, что «вера», на самом деле, дело весьма безответственное. Ее даже можно рассматривать, как отказ думать. Разве слова «потому что я верю» не перечеркивают сомнения и подозрения, не сужают поле зрения? Все ведь знают, что вера может перейти в фанатизм, так не потому ли, что «вера» —лишь красивое слово, прикрывающее отказ от раздумий? Можно даже сказать, что она позволяет не сомневаться в совершенно безумных обоснованиях собственных действий, которые сторонний наблюдатель ни за что не поймет. И в то же время, с другой стороны, нереально прожить всю жизнь, не веря ни в кого и ни во что. Трудно представить, что человек, подозревающий абсолютно всех, может быть счастлив. И поэтому… трудно провести линию между плюсами и минусами «веры».

Когда я писал первый том «Чайки», то позаимствовал состав главных героев (три человека + дракон) и базовую структуру (путешествие беглецов) у другого своего произведения, «ScrappedPrincess»… кажется, я уже говорил об этом. Так вот, первым названием той книги (которое, естественно, отклонили), было «ResponsibleTrust». То есть «ответственное доверие». Вот те раз. Похоже, что и мне, спустя десять лет, пришло время вернуться к своим истокам.

Вот примерно с такими глубокими мыслями я и писал этот том. И к какому выводу я, в конце концов, пришел, вы можете прочитать в нем сами.

И последнее. Как всегда благодарю своего редактора М-сана и иллюстратора Наманику ATK-сана. И всех, кто держит эту книгу в руках. (А тех, кто ее купил, а также купил прошлые тома, я вообще боготворю.)

Что же, увидимся в следующем томе.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От arknarok (перевод)

Доброе утро. По забавному стечению обстоятельств я долгое время работал одновременно над 3 томом Чайки и 1 томом Становления Героя Щита, двумя произведениями, где одну из первых ролей играет тема доверия и предательства. Но где Щит занимает понятную и привычную позицию «предательство нельзя ни понять ни простить», Чайка выбирает другой путь. Не могу сказать, что согласен с автором в той позиции, которую он занял, но, по крайней мере, оказалось интересно подумать на тему того, почему я не согласен и какие контраргументы смог бы привести. Может, подумать на засыпку над моралью истории захочется и вам. Мне было бы очень приятно. Автору, наверное, тоже. Традиционные спасибо Бурде, Изенику, Руре и читателям. Редактирование, наконец, догнало перевод, так что в будущем релизы будут не такими быстрыми, но я постараюсь выдерживать пристойную скорость. До встречи!

От Бурда (редактор)

Привет всем. Ну вот мы добрались и до конца 3 тома. И тут все так же продолжается традиция: гнетущий пролог и убийственная 1 глава. Видимо, автору это нравится. Вообще, том получился довольно своеобразным. Такое развлекательное начало под конец превратилось в размышления о доверии. Что есть доверие, и как человек к нему относится. Вопросы, над которыми можно рассуждать и размышлять очень и очень долго. Автор высказал свою точку зрения по этому поводу. Соглашаться с ним или нет, решать уже вам. А еще он довольно неплохо показал, кем может стать человек, утративший веру в других. Но к черту эти размышлизмы! Я негодую, что не экранизировали горячие источники. Такое вырезали! Гады! И вообще, этот том в экранизации порезали и переврали сильнее остальных. Непонятно, что их не устроило. Даже призрака не показали, плак. Акари продолжает радовать, выдавая перл за перлом. Впрочем, как и всегда. И просто отлично, что к ней присоединилась Фредерика. Чую, этот тандем будет веселить меня еще очень долго. Дальше нас ждет Красная Чайка. Ура, я таки этого дождался. Конечно, быстро это прочитать не получится, но мы постараемся сделать все как можно скорее. И еще меня радует, что у Аркнарока уменьшилось количество ошибок (мне меньше работы, мвахахахаха). Мои наставления не прошли даром))) Отдельное спасибо за выявления косячков, что я оставил. Порой, при таком количестве текста некоторые моменты мозг воспринимает как нормальные (особенно, если редакт идет вечером, что почти всегда и бывает). Что ж, мы нашей маленькой бригадой продолжим преподносить вам приключения Чайки и ее друзей, так что увидимся в 4 томе! Пока!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Первое время

Она очнулась посреди сильной вони от ржавчины. — …Угх. Первое ее ощущение — недовольство. Слишком уж плотным был запах. Дыхание давалось настолько тяжело, словно воздух превратился в вязкую жидкость. Казалось, будто и горло, и нос ее чем-то забило. — Кха… — коротко кашлянула девочка. Лишь затем она осознала, что стоит на ногах. Похоже, она потеряла сознание, стоя неподвижно на одном месте. Весьма редкое событие… Но не то чтобы совсем неслыханное. Уставший, но пересиливающий себя человек способен заснуть даже на ходу. — ?.. Бесцельно бегавшие глаза девочки начали фокусироваться. Она пару раз моргнула… а затем постепенно начала воспринимать зрительную информацию. Мутные очертания перед глазами становились все отчетливее. Она стояла внутри какого-то здания. Причем небольшого. Чей-то дом… может, даже сарай. Окна были маленькими и находились под самым потолком, из-за чего помещение не казалось жилым и оставляло сильное ощущение отчуждения. Просто пространство, отделенное от всего остального стенами и потолком. Сквозь маленькие окна пробивался лунный свет, разбавляя собой тьму. Когда ее глаза привыкли к разреженной темноте, она посмотрела на пол вокруг себя. И там… — !.. От шока девочка застыла на месте. Руки. Ноги. Головы. Животы. Грудные клетки. Все они были разбросаны вокруг нее. Не от одного человека. Чтобы создать это ужасное зрелище, не хватило бы ни двух, ни даже трех тел. Такая ситуация могла сложиться только после разделки не меньше пяти трупов. Но происходящее не напоминало сцену «убийства». Не было ни единого следа гнева или ненависти. Ни одного намека на сопротивление. Просто чья-то работа по разделению тел на куски. Здесь произошло «побоище». Приглядевшись, она увидела, что среди частей тел затесались руки, сжимавшие короткие мечи, и ноги в доспехах. Среди людских останков валялись обломки брони. Другими словами, этих пятерых (как минимум) вооруженных людей… скорее всего, убили моментально, не дав им и шанса на сопротивление. И где-то должен находиться тот, кто сделал это. Но… кто? Как бы ей ни хотелось узнать ответ на этот вопрос, задать его некому. Она огляделась по сторонам, но в комнате помимо нее самой и останков никого не было. — Я… я… — бессвязно обронила она и пошла вперед. Она не понимала, куда идет. Не ощущала даже того, что хочет сбежать отсюда. Возможно, увиденный кошмар настолько шокировал ее. Возможно, ее сознание еще не успело до конца пробудиться. Но чувство страха и беспокойства словно парализовало. Она шла просто потому, что больше не могла стоять на месте и ничего не делать. Несколько шагов неуверенной походкой. Она запнулась об останки и едва не упала, но рефлекторно выбросила вперед руку и удержала себя от падения. Ее ладонь коснулась чего-то слишком холодного и гладкого, чтобы быть стеной. Девочка повернула голову, чтобы посмотреть на свою руку. — А… Зеркало. Она не понимала, почему в этом похожем на склад помещении оказалось зеркало. Не понимала даже того, где вообще находится. Не могла вспомнить совершенно ничего. Настолько мутными были ее воспоминания. По зеркалу бежала диагональная трещина, но выполнять свою работу оно все еще могло. И благодаря полумраку изображение в нем казалось особенно четким. Изображение… девочки. — Я… Длинные, послушные, блестящие серебряные волосы. Бледное лицо, еще не утратившее детскую округлость. Круглые фиолетовые глаза, похожие на два аметиста. И… влажная почерневшая кровь, запачкавшая ее тело. Она не ощущала ни боли, ни тяжести, а значит, кровь принадлежала не ей. Скорее всего, эта кровь, нарисовавшая на ее теле безобразные пятна, когда-то поддерживала жизнь в тех телах, что сейчас валялись на полу. — Я… — Вижу, ты проснулась. Голос, обратившийся к ней, раздался столь неожиданно, что девочка не смогла отреагировать. Даже для осознания того, что голос принадлежал не ей, ушло какое-то время. Моргнув еще несколько раз… девочка медленно обернулась. В комнате стоял мальчик. Когда он появился здесь? Этот вопрос и не пришел ей в голову. В полумраке всплыли золотистые волосы, голубые глаза, обаятельное… но ничем не запоминающее лицо, а также полуулыбка. Может, он носил черную одежду, но казалось, будто говорила оставленная в комнате искусно сделанная маска. — … Девочка сфокусировала взгляд на мальчике. Поначалу… она даже не приняла его за человека. На лицах большинства людей нетрудно заметить отпечаток всех событий, произошедших с ними за всю жизнь. Даже близнецов, живших в разных условиях, нетрудно отличить по этому следу. Такой отпечаток отражал характер, как тот, с которым человек родился, так и тот, что был воспитан жизненным опытом. Но лицо мальчика не выражало ничего. Оно даже казалось прозрачным. Пустота. За исключением того, что это мальчик, лицо ничего не отображало. Это было нечто, изображающее человека. Такие вещи называют куклами. — … Кто это? Нет, что это? Но не успела девочка спросить это, как ее губы уже задали самый главный вопрос, крутившийся в ее голове все это время: — Кто… я?.. Кто она такая? Как ее зовут? Откуда она? Начать нужно с ответов именно на эти вопросы. У нее все еще не было четкого понимания того «ядра», которое лежит в основе всех мыслей, своего «я». Поэтому ее сознание работало вхолостую, а мысли никак не развивались. Все эмоции — и страх, и печаль, и одиночество — словно просачивались сквозь пальцы. — К сожалению, я не вправе ответить на этот вопрос. Мальчик отказался говорить ей. Он продолжал мягко улыбаться, но за улыбкой не было должного содержимого. Этот жест глупо называть даже вежливым — он просто имитировал форму. — Но ты можешь быть спокойна, — сказал мальчик. — Со временем ты и сама это поймешь. — … Девочка промолчала. Она не знала, что на это ответить. По сути, мальчик ничего ей не сказал. — Для начала тебе нужен «гроб», — произнес он вслед за этим. — «Гроб»?.. Неужели для разбросанных на полу останков? Или же… — Ящик, в который кладут труп, — ответил мальчик равнодушным тоном. — Он станет для тебя не только символом, но и самой личностью. — ?.. Девочка нахмурила брови, не понимая смысла слов. Но мальчик лишь продолжал улыбаться, не говоря больше ни слова. Похоже, на этом те объяснения, что входили в его «права», закончились. И затем… — … Сложно сказать, сколько времени они смотрели друг на друга. Но, в конце концов, девочка утратила интерес и вновь пошла вперед. Хоть она и не знала, кто она, другие люди тоже не вызывали у нее интереса. Оставив позади себя разбросанные трупы, сребровласая девочка ушла бродить во тьме неуверенной, шатающейся походкой.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Преследователи и преследуемые

— «Герои»?.. — переспросили мужчины, нахмурив брови. Неприметный переулок в стороне от улицы. Жители города, хорошо разбиравшиеся в нем, считали это место «нехорошим» и обходили стороной. Такие места можно найти в любом городе. Не то чтобы кто-то указывал им, где появляться — просто там в какой-то момент обосновывались бандиты и головорезы. Конечно, чужаки могли об этом не догадаться. Особенно при свете дня. Тусклый, грязный, малолюдный переулок, он же пространство между высокими зданиями. По ширине он почти тянул на улицу, но стены сильно мешали обзору. Догадаться о том, что здесь кто-то есть, можно лишь по голосу. Несмотря на отсутствие заборов и дверей, это место казалось отрезанным от остальных. — Герои это… те самые герои? — Типа тех, которые отличились на поле боя? Мужчин было шесть. Всем им было примерно по 30. Судя по их внешнему виду, вряд ли они вели пристойный образ жизни. Одежда у них была самая разная — от старых военных форм до лохмотьев. У кого-то слишком большая, у кого-то слишком маленькая. Одним одежда не подходила по стилю, другие носили верхнюю одежду, совершенно не сочетающуюся со штанами… Единственное, что объединяло все вещи — грязь и поношенность. — М-м, — девушка кивнула в ответ на вопрос. Она выглядела утонченной красавицей. Серебряные волосы. Фиолетовые глаза. Белоснежная кожа. Невысокое и стройное тело, кажущееся (возможно, из-за цвета одежды) до ужаса хрупким и миниатюрным. Она вовсе не выглядела больной, но при этом создавала впечатление человека, сделанного из стекла, который мог разбиться от грубого обращения. Впрочем… — Искать. «Героев». Так зовут. По странности она сильно обгоняла мужчин. В одежде ее особых причуд не было. Она носила украшенное черно-белое платье, которое прекрасно ей подходило. Но… но именно поэтому одна деталь в ее образе еще сильнее бросалась в глаза. На спине девушка несла коробку. Вернее, не коробку. Покрытый лаком, такой большой, словно она сама могла в нем поместиться… гроб. «Сосуд», в котором хоронят мертвецов. Вещь, которая за пределами кладбищ и похорон так просто не встречается. Во всяком случае, этим мужчинам еще ни разу не доводилось видеть человека, который таскал бы его на спине. Даже гробовщики не носили их в открытую и перевозили в повозках или машинах. Поэтому он выглядел необычно… и зловеще. Но не отягощенные здравым смыслом и моралью мужчины быстро отбросили тревогу в сторону. Инстинкт самосохранения уступил место другому. — Догадки. Сказать. Пожалуйста, — обратилась к ним девушка.

В версии с изображениями тут находится картинка. Манера говорить словами и обрывками фраз, будто только-только начавший учиться разговаривать младенец, делала ее похожей на ребенка. И это притом, что выглядела она лет на 15, а может, и немного старше. У большинства мужчин от таких девушек пробуждалось одно из двух прямо противоположных чувств. Либо страсть к защите, которая вела к доброте. Либо страсть к садизму, которая вела к жестокости. Эти мужчины попадали во вторую категорию. — … Они переглянулись и поняли друг друга без слов. Ухмыльнувшись, они дружно повернулись к девушке. Видимо, решили не беспокоиться о гробе за ее спиной. — Ах, да. Герои. Как же. Знаем таких. — Хорошо знаем, да. Это наши лучшие друзья. — Ага-ага. Если ищешь героев, то именно к нам и надо обращаться. — Вот же повезло тебе, да? По очереди проговорили они. И хотя их слова отдавали фальшью, ибо они явно придумывали на ходу… — !.. Требовать. Проводите. Или скажите, — проговорила девушка с сияющими глазами. Она даже не усомнилась в правдивости их слов. Либо эта девушка ничего не знала о жизни, либо настолько упорно искала «героев». — Разумеется, девушка. — Следуй за нами. По-дружески ухватив девушку за плечо, они повели ее вперед. Вперед, в глубину переулка, где даже днем не светило солнце. Подгадать момент, засунуть в рот кляп, а дальше с ней можно делать все, что угодно. Можно завести в неприметное здание, раздеть догола и «оценить товар»… или даже «попробовать на вкус». А затем можно отыскать клиента, которому продать ее вещи или ее саму. Девушка приятной внешности, да еще и с редким сочетанием серебряных волос и фиолетовых глаз, должна была продаться задорого. На лицах мужчин уже вовсю читалось предвкушение. И тут… — Можно, вы и меня проводите? — послышался голос за их спинами. — А?.. Мужчины нахмурились и обернулись. В их голосе слышалось как недовольство мешающим человеком, так и явная угроза. Слабонервный человек, услышав такую реакцию, наверняка ответил бы «а, извините, обознался» и поспешил бы скрыться… — Эта девочка — со мной. Если вы ее куда-то ведете, то и меня возьмите. Но говоривший совершенно не показывал страха. — Тору? — удивленно отозвалась девушка. У входа в переулок стоял молодой парень… вернее, даже юноша. На вид ему было примерно 20 лет. Черные глаза, черные волосы, средний рост, среднее телосложение. Черный плащ, под которым виднелась одежда, опять же, черных оттенков. Но, несмотря на обилие черного, юноша не казался подозрительным. Видимо, играла роль поза — он стоял идеально ровно, словно вытянувшись по струнке. Такая манера стоять нередко вырабатывалась у людей, долгое время занимавшихся танцами или боевыми искусствами. Конечно же, мужчины не знали таких мелочей. Они внимательно смотрели на лицо юноши. Черты лица ровные, без перекосов… но и не слишком запоминающиеся. Пожалуй, можно даже сказать, что у его лица не было особенностей, заслуживающих упоминания. Оно не слишком суровое, на щеках или лбу нет характерных шрамов. Его можно назвать совершенно обычным. Если же ставить вопрос ребром, то оно казалось скорее смазливым. Поэтому… мужчины сразу решили, что этот юноша им не помеха. — … Мужчины вновь переглянулись. Как и в прошлый раз, они пришли к молчаливому выводу, а затем в сторону юноши шагнули двое самых крепких из них. — Чего тебе надо? — Я же сказал. Эта девочка со мной. Хотя каждый из противников юноши был на голову выше него, он не показывал страха и, даже наоборот, заговорил слегка раздраженным голосом. Несмотря на свою внешность и возраст, он говорил на удивление вяло и апатично. Своей манерой речи и выражением лица он напоминал скорее старика. — Понятно. Но теперь эта девушка с нами, — с ухмылкой проговорил один из крупных мужчин. — Тебя освободили от должности. — Хе, хе, хе… Оставшиеся возле девушки четверо мужчин хрипло усмехнулись. И на лицах, и в голосах читались усмешки. — Нет, так не пойдет, — ответил юноша, почесывая пальцем щеку. — Я тебе говорю — не лезь. — Проваливай, молокосос. Продолжая смотреть на юношу сверху вниз, двое крупных мужчин заговорили уже грубее. Они решили, что этот юнец попросту не понимает, в какой ситуации оказался. Для молодых людей это не редкость. Из-за недостатка жизненного опыта и узости кругозора они не могут понять простую истину: «всегда есть кто-то сильнее». Стоит им немного закалить свое тело или обзавестись оружием, как они начинают считать себя сильнее всех на свете и не допускают мыслей о том, что могут кому-то проиграть. Само по себе такое поведение безвредно… но ведь они продолжают упорствовать и казаться сильнее, чем они есть, даже во время бегства, или лежа на земле и умоляя о пощаде. Эти мужчины уже не раз видели подобных тупиц. — А, и кстати. Вещи свои тоже можешь тут оставить, — сказал один из мужчин, оставшихся возле девушки. Одновременно с этим один из крупных мужчин обошел юношу сбоку, перегородив ему выход из переулка. Тот, все еще совершенно не напрягаясь, проводил его взглядом. — На правах дружеского совета… — сказал он таким тоном, будто эта мысль только пришла ему в голову. — Как насчет того, что мы расстанемся мирно и сделаем вид, что не видели друг друга? — А?.. Мужчины на мгновение нахмурились… а затем рассмеялись в голос. — Хья-ха-ха! Ты хоть понимаешь, что мелешь, дурень? — Мне казалось, что да. С этими словами юноша выставил указательный палец и засунул его в свой рот. — Понимаешь, парень, тебе сейчас нужно говорить вот что: «Хорошо. Все отдам, только пощадите!» — Ясно, — сказал юноша, вынимая палец, и кивнул. А затем он снова засунул палец в рот. После этого он несколько раз облизал его. Зачем и почему он это делал? — Что это такое? Мужчины посмеивались. — Чего это он палец сосет? — Может, по титькам маминым соскучился? — Эй, смотрите — он еще и обоссался! — воскликнул один из них, вскидывая палец. Под ногами юноши разливалась лужа. Похоже, мужчины решили, что он обмочился от страха. — И это после всех твоих потуг казаться сильным? Юноша какое-то время стоял с полузакрытыми глазами, слушая насмешки, а затем… — Как вы там сказали?.. — протянул он, кивая. — «Хорошо. Все отдам, только пощадите». — Хья-ха-ха! Да-да. Кстати, еще… — Если вы это скажете, я дам вам уйти, братцы головорезы. Смех мужчин тут же стих. Они поняли, что этот юноша не только до сих пор не понял всей ситуации, но и совершенно не собирался подчиняться им. На лицах вперившихся в него мужчин начал появляться гнев. — Парень… — глухо проговорил крупный мужчина, стоявший точно напротив него. — Эта шутка не смешная. — Да. Смеяться не надо, — беспечным тоном ответил тот. — Потому что это совсем не шутка. — Ну ты нарвался!.. — раздался крик, и двое крупных мужчин сдвинулись с места. Они глубоко вдохнули и с яростными криками набросились на юношу… — А?.. Вернее, попытались. Но у них не вышло. Вместо этого они резко осели на землю, словно марионетки с перерубленными нитями. — А… что?.. Двое мужчин с недоумевающим видом распластались на земле. — Ч… что с вами?! — испуганно воскликнули те четверо, что остались возле девушки. — Н… не зна-а… — отозвался мужчина за спиной юноши. Его лицо и глаза странно дергались, будто он то ли смеялся, то ли плакал. Он уже не мог даже членораздельно говорить, не говоря уже о том, чтобы стоять или ходить. — Что-то… силы… уходя-я-я… ка-а-а-ак… что со… мно-о-о… — Ах ты! Еще двое мужчин из тех, что стояли около девушки, побежали в сторону юноши. Они на ходу достали из карманов клинки — крепкие армейские кортики. Из-за долгой войны, закончившейся лишь 5 лет назад, такого оружия произвели немало… и поэтому его мог с легкостью раздобыть кто угодно без лишних вопросов. Лезвия выглядели ржавыми — видимо, мужчины не особо ухаживали за оружием. Впрочем, даже ржавое оружие остается оружием. Оно вполне могло убить человека. Вот только… для этого по противнику нужно попасть. — … Юноша кратким движением увернулся от обоих клинков. По сути, он лишь слегка наклонился в сторону. Но лезвия задели лишь воздух. Их владельцы тут же потеряли равновесие, и стоило юноше легонько хлопнуть их по спинам, как они сразу упали на землю. — Какого черта вы… — попытались было воскликнуть оставшиеся двое, но к середине фразы их проняло изумление. — А… э?! Упавшие бандиты не вставали. Они лежали и судорожно дергались, точно как те двое, что упали до них. А юноша… продолжал уверенно стоять на месте. Он все еще не сделал ни одного шага после того, как окликнул их. И, тем не менее, уже четыре человека, пытавшихся атаковать его, лежали на земле. Он не бил их ни руками, ни ногами, но… — Ты… что… ты… В голосах тех головорезов, что остались возле девушки, теперь слышался страх. И неудивительно, ведь они еще не успели понять, что произошло. — Спасибо, что отправили самых огромных первыми, — сказал юноша, со скучающим видом оглядывая лежавших у его ног бандитов. — Чем больше тело, тем медленнее кровообращение и больше уходит времени. — Неужели… Оставшиеся два головореза скривились. — Яд?! — Прекрасная догадка. Увы, запоздалая, — равнодушным тоном отозвался юноша. Конечно же, та лужа, что разлилась под его ногами, состояла вовсе не из мочи. Он специально разлил яд испарительного типа. И палец он облизывал просто для того, чтобы определить с его помощью направление ветра. По той же причине юноша не двигался с места — он просто заводил головорезов в зону, наполненную испарившимся ядом. Хоть сам юноша и принял противоядие, он действовал аккуратно, стараясь лишний раз не вдыхать вредные вещества. Яда он, видимо, использовал немного, поскольку по всему переулку он не распространился. — Ты… трус!.. — воскликнул один из оставшихся с девушкой мужиков. — А? Ты еще смеешь называть меня трусом? — спросил юноша, прищурившись. — Вы-то кто, раз нападаете на одного по двое? Весомый аргумент. — Гхн… н-н! Оставшиеся головорезы выхватили такие же кортики, как и у их товарищей. Видимо, они собирались взять девушку в заложники… — ?! Резкий металлический звук. Удар выбил кортик из руки правого бандита. Юноша выбил его метательным ножом, который швырнул без какого-либо предупреждения. — А?! — А теперь… — обратился он ко второму бандиту, застывшему на месте. — Проверим, что быстрее? — … Метательный нож юноши, который он метнет в уязвимое место противника? Или же оружие головореза, которым он попытается убить девушку? И тогда мужчина понял, что зря смотрел на юношу свысока. Если бы они попытались напасть на него всей толпой с самого начала, то может быть, у них и был бы какой-то шанс, но об этом оставалось лишь сожалеть. Похоже, что их противник не стал использовать метательные ножи с самого начала, отдав предпочтение яду как раз для того, чтобы усыпить бдительность головорезов. Очевидно, что с силовыми методами он был знаком куда ближе них. Отсутствие лишних движений, тщательный выбор методов, достижение цели минимальными усилиями — все это выдавало далеко не новичка. Он оказался вовсе не юнцом, ничего не знавшим о жизни, а самым настоящим экспертом в деле насилия и его применения. — У… у… Мужчины попятились назад. Девушку они оставили на месте и не спешили отворачиваться от юноши. Скорее всего, они выжидали возможности развернуться и сбежать. При этом опасались, что в не вовремя подставленную спину может прилететь метательный нож. И тут… — Стоп! — вдруг торопливо произнес кто-то звонким голосом. И голос это почему-то послышался… точно над пытающимися сбежать бандитами. — Стоп-стоп-стоп, подождите! Подождите меня! — … Юноша поднял взгляд, отведя его от головорезов. — ! Почуяв шанс, мужчины тут же бросились бежать. Своих товарищей они бессердечно бросили. Отсутствие здравого смысла и морали здорово ускоряло принятие решений в подобные минуты. Они сорвались с места, подобно убегающим зайцам… — Я же сказала, подождите! — Гбхо-о?! …но у них не получилось. Раздался тяжелый, гулкий звук. И в ту же самую секунду бандитов вдавило в землю. Вслед за голосом сверху прилетела пригвоздившая их огромная масса. — Вы ведь убивать собрались? Убивать?! — прозвучал на удивление счастливый голос. Оказавшиеся на земле мужчины повернулись к Тору и спросили: — Фей… ла?.. Их голоса звучали так же слабо, как и у отравленных бандитов. На них упало… огромное создание. Серебристое чудовище. С учетом хвоста оно было раз в 10 больше человека. Крылья, рога, длинная шея, острые когти. Все его тело покрывала броня, от которой создание казалось еще более жутким. Знающие люди называли их драгунами.

В версии с изображениями тут находится картинка. Таких животных, способных использовать магию, на Фербисте называли «фейлами». Пожалуй, драгуны — самые сильные из фейл, а битвы против них — самые безнадежные. У обычного человека при виде драгуна душа уходила в пятки, а слабонервный мог и обделаться. Вот как сильно эти монстры пугали людей. В обычных условиях в черте города встретить драгуна почти невозможно… да и за городом тоже. Если бы это была оживленная улица, на ней немедленно воцарилась бы паника. Возможно, люди даже не успели бы понять, что это драгун. Любой неожиданно появившийся монстр мог заставить людей запаниковать. Но… — Я тоже хочу, тоже хочу! Фейла почему-то говорила звонким, беззаботным, девичьим голосом. — Чего ты там хочешь? — с неподдельным недовольством спросил юноша. — Убивать, — радостно ответил драгун, словно ребенок, упрашивающий других детей поиграть с ним. — Не буду я убивать. Я уже всех ядом парализовал. — Э? Драгун вывернул длинную шею, чтобы склонить голову. С учетом огромного размера существа, этот жест, присущий скорее маленьким птичкам, казался комичным. Конечно же, придавленным к земле бандитам было не до смеха. — Тогда давай мы с тобой подеремся. — Нет. Ни за что, — резко ответил юноша. — Ну почему-у? — недовольно отозвался драгун. Из-за огромных красных глаз, чешуйчатой брони и пасти, полной огромных клыков, о настроении чудовища приходилось гадать лишь по тону и жестам. — Дава-ай подере-емся. Драгун замахал огромными кулаками, словно капризничая. Каждый кулак тянул на стальную кувалду. Ударом такого можно легко сломать шею… и еще несколько костей. — Ты понимаешь разницу между нашими телами и весом? Это несерьезно. — У-у… хорошо, я буду драться в этой форме. Сразу после этих слов… подул ветер. Его вызвал резко образовавшийся вакуум. Сильный порыв заставил плащ юноши захлопать. Появилось облако белого тумана… а затем резко развеялось. На его месте… — Так сойдет? …осталась… — Нет. — Ну почему-у? …недовольно надувшая губы… златовласая бледнокожая девочка, совершенно не похожая на драгуна. Очаровательная. Поистине очаровательная. Но, несмотря на маленькое тело… она совсем не казалась слабой. Даже наоборот — ее, словно ребенка, переполняла свежая, чистая энергия. В красных глазах читалась сила и уверенность, а между улыбающихся губ виднелся клык, из-за чего она напоминала то ли котенка, то ли тигренка. Вряд ли хоть кто-то смог бы без подсказок догадаться, что эта девочка — просто превратившийся драгун. Конечно, сила драгунов — магия, способная изменять их тела… но мало кто знал, что она позволяет и такое. Скорее всего, эта девочка появилась здесь, спрыгнув с крыши и «превратившись» в полете. В противном случае ее перемещение по городу подняло бы большую шумиху. — Потому что так будет казаться, что я издеваюсь над кем-то слабее себя. — Ты и так этим занимаешься, — ответила девочка-драгун, глядя под ноги. Ее бледные ноги, одетые в небольшие туфли, прижимали к земле когда-то пытавшихся сбежать бандитов. Вес драгуна явно оказался им не по силам — сейчас они лишь лежали, закатив глаза, и мелко дергались. Наверняка по нескольку ребер они себе сломали. — По сравнению с тобой, это еще цветочки! — Тору, — вдруг обратилась к юноше сребровласая девочка, все это время молчавшая. По всей видимости, звали его Тору. Юноша повернулся к девушке и спросил: — Да? Ты в порядке? — М-м. В полном, — девушка уверенно кивнула. А затем ее лицо почему-то помрачнело. — Тору. Жестокий. — А? С чего это? — Добрые люди. Информаторы. Зверство, — проговорила она, указывая пальцем на мужчин. — … Юноша какое-то время переводил взгляд то на мужчин, то на девушку. — Слушай, Чайка. — М? — Тебя только что чуть не продали. Ты это понимаешь? — М-м? — сребровласая девочка изумленно моргнула. — Никакие это не добрые информаторы! — воскликнул юноша, указывая на корчащихся на земле мужчин. — Как ты вообще умудрилась на это клюнуть?! Они не просто подозрительные, они практически разгуливают с транспарантом «мы бандиты»! Хлопот нам прибавляешь! — … — сребровласая девочка ошарашенно осмотрела мужчин. — …Удивительный факт. — Это ты удивительная, — отозвался юноша-диверсант по имени Тору Акюра и протяжно вздохнул.

***

Война шла очень, очень долго. Настолько долго, что память о том, из-за чего она вообще началась, сохранилась лишь в архивах, а все люди, что помнили об этом, уже давно лежали в могилах. Все на Фербисте воспринимали войну как нечто само собой разумеющееся, но пять лет назад эта часть повседневной жизни резко изменилась. Война закончилась. Существует мнение, что конец военной поре положила гибель северной Империи Газ, которую часто называют первопричиной войны. Если еще конкретнее — война закончилась именно тогда, когда объединенная армия нескольких стран в ходе крупномасштабной осады столицы сразила единоличного правителя Империи Газ. А именно — Проклятого Императора Артура Газа. Как результат, Артура Газа стали называть «человеком, ставшим причиной войны», но, быть может, это суждение слишком категорично. Война тянулась несколько веков, и у каждой страны имелись свои мысли по ее поводу. Один человек ни за что не смог бы спланировать нечто подобное. Но в то же время… даже сейчас личность Артура Газа окутывали тайны. Мало того, что он сам по себе был человеком скрытным, Империя хранила информацию о своей элите в строгом секрете, и мало кто видел императора вживую. Именно поэтому рождались слухи, будто он жил уже больше трех веков, был величайшим магом, заложившим основы современных магических технологий, а также непревзойденным мечником, способным одолеть в дуэли любого рыцаря и мастера фехтования… А поскольку после смерти императора опровергнуть их стало невозможно, он начал обретать в них все более невероятные и чудовищные черты. Впрочем… каким бы чудовищем он ни был, император уже умер. И он действительно словно оказался причиной войны, поскольку сразу же после этого люди вспомнили слово «мир», многие столетия существовавшее лишь как абстрактное понятие… и их привычная жизнь кардинально изменилась. Но… среди людей, рожденных в военную пору, оказалось немало тех, которые не могли приспособиться к новому времени и оказались не нужны. Тору Акюра был одним из них. Диверсанты — мастера на все руки в том, что касается боев, выполнявшие работу, которую не могли или не хотели выполнять рыцари и солдаты. Тору вырос в деревне диверсантов, но война кончилась до того, как ему удалось побывать в настоящем бою. В отличие от рыцарей, защищавших честь своей страны, диверсанты могли пойти на любую низость и подлость… поэтому их называли «шавками войны», и поэтому от них с отвращением отстранились, стоило боям прекратиться. Деревню Акюра уничтожили, и Тору вынужденно бежал. Следующие пять лет он жил по инерции, потеряв цель и смысл существования. И тогда… он повстречал Чайку Трабант. Девушку, считавшуюся наследницей императора Газа. Еще одного человека, оказавшегося на свалке истории. Но у нее, в отличие от Тору, была цель, к которой она двигалась. Она поставила своей целью сбор останков отца, которые забрали с собой «восемь героев», и их захоронение. Только после этого она сможет принять смерть отца, окончание войны и гибель собственной страны. Больше она не хотела ничего. Но… чего бы она ни хотела, клеймо «наследницы императора Газа» крепко к ней пристало. Поскольку в этом мире все еще оставались люди, грезившие возрождением Империи Газ, само существование Чайки ставило недавно установившийся мир под угрозу. За ней охотились все страны. Однако… именно поэтому Тору и заинтересовался ей. Возможно, с ней он сможет вернуться на поле боя, в свой родной «дом». И вместе с этим — вернуть утраченный смысл жизни. Вот так Тору вместе со своей сестрой Акари и присоединился к Чайке — принцессе с гробом за спиной…

***

В большинстве крупных городов сразу за воротами располагалась стоянка. На ней собирались все мыслимые средства передвижения: машины торговцев, пассажирский транспорт, личные повозки путешественников. Обычно в городской черте передвигаться на транспорте, рассчитанном на долгие поездки, запрещалось, хотя в случае крайней необходимости можно попытаться получить разрешение у уполномоченного чиновника или муниципальной администрации. Нередко определенных бюрократических процедур требовала и стоянка. Требовались они и в городе Сориоле. «Светлана», машина принцессы с гробом Чайки Трабант и ее спутников, Тору и Акари Акюры, остановилась на самом краю стоянки. Конечно, можно попытаться оставить машину где-то снаружи города, таким образом избежав платы за стоянку… но в таком случае можно разориться на налоге за проход через ворота, если в городе придется задержаться. — И вообще, я же говорил тебе не гулять одной, — сказал Тору, сидевший в водительском кресле «Светланы» и уплетавший хлеб. Обед начался чуть позже обычного. Он состоял из сушеного мяса и маринованных овощей, наложенных в небольшую деревянную тарелку. Еда, знакомая любому путешественнику. Не самая вкусная, зато долго хранящаяся. — М… Рядом с Тору сидела хмурая сребровласая девушка по имени Чайка. Она тоже ела. Но если Тору ел хлеб, небрежно придерживая его одной рукой, то Чайка аккуратно держала его обеими руками, словно белка, нашедшая орех, и перед каждым укусом глубоко вдыхала, словно принимая какое-то важное решение. — На тебя ведь охотятся. — …М-м. — В неожиданных боях магия тебе не поможет. Противник не станет ждать, пока ты соберешь гундо и зачитаешь заклинание. Так почему ты опять пошла одна? — … Чайка с хмурым видом свесила голову. Какое-то время она молчала, а затем… — …Информации. Нет. Бесцельные блуждания… утомляют, — проговорила она слово за словом. — У нас так всегда. — … Чайка вгрызлась в хлеб так, словно тот был ее заклятым врагом. Пережевав и проглотив кусок, она продолжила: — Я. Маг. Могу… лишь это. Действительно, во всем (без преувеличения), что не касалось магии, Чайка оказывалась очень неуклюжей. Если она готовила еду, то резала руки и роняла кастрюли, если зашивала одежду, то колола пальцы… Кроме того, как уже заметил Тору, она не могла защитить себя в ближнем бою и даже не умела разводить костер, не прибегая к магии. Удивительно, как она с такой неуклюжестью жила все то время, пока не повстречала Тору. Именно поэтому большей частью бытовых хлопот занимался кто угодно, но не она. Диверсанты — мастера на все руки. Поэтому Тору и Акари делали все быстрее и правильнее. Вот только… — Бесполезная, — добавила Чайка, продолжая смотреть вниз. Тору наморщил лоб и переспросил: — Что ты хочешь этим сказать? Что решила искупить свою бесполезность хотя бы тем, что пошла собирать информацию? — …М-м, — Чайка смущенно покраснела. — Ох… — Тору вздохнул, обращая взгляд к небу. Он был бы рад похвалить ее за целеустремленность, но… Откровенно говоря, эффект от ее действий получился прямо противоположным. Из-за того, что она наткнулась на тех неприятных личностей, пришлось тратить время на ее спасение. Диверсанты ничего не делали для вида или ради приличия, поэтому Тору и в голову бы не пришло пытаться что-то делать в качестве извинений за свою бесполезность. Иногда его посещала мысль о том, что всем было бы легче, если бы только умелые люди брались за что-либо, а остальные не пытались бы утруждать себя. Но, конечно же, правильнее думать о другом — Чайка, в силу ее характера, не сможет пойти на такое. Неуклюжесть этой девушки распространялась даже на эмоции. — Э-э… в общем… Тору почесывал щеку, пытаясь подобрать нужные слова. Хоть диверсанты и умели многое, у каждого неизбежно что-то получалось лучше, а что-то хуже остальных. Скажем, одно из важных умений диверсантов — умение вовремя подбирать нужные слова для обмана противника — к сильным сторонам Тору не относилось. — Ну… типа. Как бы. Не бери в голову. — …М? — Как бы это сказать… Не надо так волноваться просто потому, что нам пока информация о «героях» не попадается. — …Согласна, — после небольшой задержки Чайка послушно кивнула. Последний месяц отряд Тору никак не мог сдвинуться с мертвой точки. Они искали «героев» — восьмерых членов особого отряда, сразившего правителя Империи Газ, Артура Газа. Конечно, во время войны немало людей совершили подвиги, достойные слова «герой», но с достижением той восьмерки не сравнится никто. Конечно, сама империя пала от массированной атаки объединенной армии, но нельзя недооценивать важность победы над ее правителем. Поскольку Империя Газ считалась корнем зла, то о героях иногда говорили и то, что своим поступком они поставили точку в той войне. Но… ни одна страна не раскрывала имен этих героев. Тору не знал, почему. Скорее всего, у каждой страны были на это какие-то свои причины, но какие именно, оставалось только гадать. Впрочем, отряд Тору эти причины не особо интересовали. Чайка хотела похоронить останки Артура Газа, своего отца. Но «герои» забрали его останки в качестве «трофеев». Для того чтобы забрать их, им необходимо знать хозяев останков. Конечно же, нетрудно найти людей, которые во весь голос заявляют, что именно они «победили Проклятого Императора», но без каких-либо доказательств. После войны немало магов и солдат осталось без работы, и они пытались таким образом прибавить себе престижа и продвинуться по службе. — И вообще, это то, что было раньше — ненормально. — М? — То, что нам так везло. Тору кисло улыбнулся. Они уже отыскали три фрагмента останков Артура Газа. Если исходить из того, что каждый герой забрал по одному фрагменту, то им оставалось отыскать пятерых, и следующий бы ознаменовал окончание первой половины путешествия. Но… — Вообще, плохо, что мы так полагались на Ги. Теперь он вот на связь не выходит. До сих пор отряд Тору действовал на основе информации, которую предоставлял им таинственный мальчик, представившийся как Ги. Но они все еще ничего не знали об этом мальчике. Видимо, он обладал некоей информационной сетью и способностями, поскольку периодически возникал перед ними, делился ценной информацией о «героях» и «останках», после чего бесследно исчезал. Сам он говорил, что не вправе рассказывать им что-либо еще… но, к сожалению, других информаторов у отряда Тору попросту не было. И в последнее время этот Ги не появлялся. — Не уверен, что он… останется нашим союзником. — М? — Ты ведь не думаешь, что он делился с нами информацией по доброте душевной? — … — Чайка отвела взгляд. — Так… учись-ка сомневаться. — М-м, — протянула Чайка в ответ на наставление. — Как он вообще мог показаться тебе «добрым»? На самом деле, о Ги они не знали вообще ничего. Если честно… Тору сомневался даже в том, что Ги — человек. Тору умел приблизительно оценивать силу людей, с которыми разговаривал. Дыхание, поза, невольные жесты — все они указывали на силу собеседника. Конечно, эксперт высшего класса мог скрыть свою силу от противника, но… «Скорее всего, здесь дело не в этом». Он вообще не походил ни на человека, ни на живое существо. Ги производил впечатление «объекта», принявшего человеческую форму. Он ощущался настолько слабо и неестественно… что напоминал скорее тень или иллюзию. Возможно, он, как Фредерика и другие драгуны, на самом деле был «чем-то», принимавшим форму человека… но Тору ничего не мог ответить на вопрос «и чем же?». В конце концов, Фредерика производила совсем другое впечатление. — Но. Тору… план. Конкретные идеи? — Чайка вопросительно наклонила голову. — …Ну, что я могу на это сказать? Тору протяжно вздохнул. Если они собирались искать «героев», не полагаясь на Ги… то им и правда не оставалось ничего другого, кроме как спрашивать местных жителей. Он мог делать лишь то же, что пыталась сделать Чайка, с поправкой на искусность и эффективность. — Впрочем… просто спрашивать о «героях» — так себе план, — Тору сложил руки на груди. — «Герои» это ведь не обязательно те, кто лично убивал императора. Допустим, что те типы и правда знали какого-то «героя», но это ведь мог быть и не человек из особого отряда. Война шла так долго, что количество битв, подвигов и отличившихся людей-героев счету не поддавалось. И вообще, в слово «герой» можно вкладывать разные смыслы, меняя список людей, которые попадают под определение. — Плохо, что мы имен не знаем… может, попробовать вернуться в особняк графа Абарта? Первый из «героев», у которых отряд Тору успел отобрать «останки», граф Роберт Абарт, все еще оставался в живых. Из-за того, что на Чайку объявило охоту государственное агентство, отряд Тору вынужден был бежать из Дельсоранта, города графа Абарта… Но с учетом отсутствия информации от Ги, возможно, им следует разминуться с преследователями и вернуться к графу Абарту, чтобы расспросить его об остальных героях. — Еще пятеро… Если предположить, что каждый герой забрал по одному фрагменту, то отыскать оставалось пять. Но… — Погоди, брат. Из салона «Светланы» показалось лицо девушки. Она походила на Тору черными волосами и глазами… но сильно отличалась чертами лица. В том, что касалось красоты, она не уступала Чайке, но раскосые глаза и собранные в хвост волосы производили более строгое впечатление… словно у острого клинка. Она не совершала лишних движений. Подобно оружию или инструменту, рожденному без излишеств для получения результатов, ее красота была функциональной… Да, пожалуй, такое описание подходило ей лучше всего. Акари Акюра. Как и Тору, она выросла в Акюре, деревне диверсантов. Акари играла роль младшей сестры Тору, но диверсанты вкладывали в слово «семья» другой смысл, нежели остальной мир, и родственные связи между Тору и Акари отсутствовали. — Тебе не кажется, что ты слишком быстро кончаешь? — Ты про кого? — Конечно, про тебя, брат, — спокойно ответила Акари. Поскольку она почти не показывала эмоций, то могла говорить с каменным лицом любые слова. — Тогда говори «быстро заканчиваешь»! — …М? — удивилась Акари. — Я немного не так выразилась? — Сильно не так. И вообще… разве ты не пошла спать? Тору и Акари часто устраивали сменный караул. Поскольку последние несколько дней до прибытия в Сориол караульным работала Акари, то сейчас, когда ее подменил Тору, она должна была уйти спать. — Я так беспокоюсь о тебе, что не могу уснуть, брат. — Обо мне? — Вдруг ты в мое отсутствие опять к Чайке приставать начнешь. — Ты так говоришь, будто я постоянно это делаю! — воскликнул Тору. — Кем ты меня вообще считаешь? — Разумеется, моим дорогим и любимым братом, — уверенно ответила Акари. — После стольких блужданий по горам и бесконечным дорогам мы, наконец-то, добрались до большого города. Наверняка Чайка уже расслабилась. И я верю, что мой сообразительный брат ни за что не упустит такой шанс. — Какой еще шанс, если я вообще не собирался этого делать? — Ушам своим не верю!.. — Акари нахмурилась. — Когда ты успел стать настолько скромным? — Я всегда таким был! — еще раз воскликнул Тору, после чего вздохнул. — И вообще, что ты хочешь-то от меня? — Я не собираюсь ничего требовать от своего брата, — Акари картинно покачала головой. — Я лишь хочу, чтобы ты оставался тем, кто ты есть. — По-моему, тот, кто я есть в твоем понимании — это явно не тот, кто я есть на самом деле. Повадки его сестры совершенно не изменились. Положиться на нее можно, но понять, о чем она думает — нет. Даже когда пала Акюра и диверсанты, спасаясь, разбежались в разные стороны, Акари почему-то ушла вместе с Тору. И чего она так привязалась… — Отложим этот вопрос, брат. Давай лучше поговорим об останках. — Мы о них и говорили… — Мы ведь не знаем точно, разделили ли их на 8 частей? — …Кстати, да, — невесело ответил Тору. За каких-то три столетия на Фербисте успела зародиться и развиться совершенно новая технология. Магия. Изначально она использовалась исключительно в военных целях, но сейчас приводила в движение «Светлану», на которой передвигался отряд Тору, применялась в медицине, в производстве, в сельском хозяйстве и еще много где. Некоторые вещи вообще стали возможны только благодаря магии. Поэтому маги даже после окончания войны без труда находили себе работу, а необходимое для заклинаний магическое топливо стоило немалых денег. Чаще всего таким топливом становились окаменелые останки фейл (так называемое сухое топливо), но только благодаря тому, что эти окаменелости, пропитанные мыслями некогда живого существа, легко использовать, а «камнями» легко торговать. Но вообще, магическим топливом могли послужить любые останки любого разумного существа. И поэтому… останки величайшего мага Артура Газа, по слухам жившего больше трех столетий, могли работать сильнейшим топливом. А если прибавить фактор редкости останков Проклятого Императора, то эти фрагменты ценились не просто на вес золота, но и еще дороже. И так же, как золотой слиток можно разделить на части… ничто не мешает владельцу останков разделить свой фрагмент и продать по частям кому-то еще. — С другой стороны, в том, что «убийц императора» восемь, можно не сомневаться. — По крайней мере, Фредерика это не опровергла, — согласилась Акари. Фредерика, та девушка-драгун, когда-то работала ездовым драконом заключившей с ней контракт Доминики Скоды, одной из восьми героев. Но, видимо, все прочие люди ее совершенно не интересовали, поскольку она толком не помнила ни имен, ни лиц остальных героев. Сознание заключившего контракт наездника на драгуне связано с самим драгуном, поэтому Фредерике достаточно было просмотреть воспоминания Доминики, а не думать самой, но… — К слову о вещах, которые мы не знаем и не понимаем… О чем думает эта драконша?.. — протянул Тору. Когда-то Фредерика сразилась с их отрядом… и проиграла. Но за эту победу следовало благодарить сложный многоступенчатый план — они одолели ее вовсе не в честном бою. И, по всей видимости, поражение крепко въелось в голову Фредерики, поскольку она уже не раз требовала у них реванша. Впрочем, Тору не собирался идти на это. Та же уловка с ней бы повторно не сработала… и, если честно, Тору сомневался в том, что сможет победить во второй раз. Кроме того, они уже забрали те останки, что хранила у себя Фредерика, так что смысла в повторной схватке не было. Но эти слова не успокоили Фредерику. Видимо, она пришла к мысли, что если повода для реванша нет, то его надо создать, и решила найти «останки» первой, чтобы с их помощью вынудить отряд Тору сразиться с ней. А поскольку она все еще никаких останков не нашла, вывод о том, что и правда не знает имен остальных «героев», напрашивался сам собой. — Она тоже… вносит неопределенность. До уровня Ги Фредерика не дотягивала, но факт оставался фактом — однозначно понять ее мысли не получалось. Это не так уж удивительно, ведь она не человек… но то, что ее нельзя с уверенностью отнести ни к врагам, ни к союзникам, уверенности не прибавляло. — И вообще, где она? — Неизвестно, — ответила Чайка. — Опять? Неожиданно появляется и опять исчезает. Раз за разом. Было и такое, что Фредерика исчезла на неделю с лишним, а потом оказалось, что она уже несколько дней путешествует вместе с отрядом Тору на крыше «Светланы». — Это не дракон, а кошка какая-то… — Полностью согласна. — Согласна. Акари и Чайка дружно кивнули. Тору запихал в рот последний кусок хлеба, пережевал и с трудом проглотил, после чего слез с водительского сиденья. — Ну да ладно. Схожу за покупками и на разведку. — Предложение. Вместе, — сказала Чайка, поднимая руку. — Нет, я… — попытался было отказаться Тору, но затем натянуто улыбнулся. — Хорошо. Пойдем вместе. — М-м, — радостно отозвалась сребровласая принцесса.

***

Элегантный профиль испустил усталый вздох. Вряд ли его владелец сделал это осознанно, но благородные черты лица, голубые глаза и светлые волосы выглядели по-картинному изысканно, даже несмотря на опечаленный вид. Его лицо не казалось таким уж страдальческим и благодаря налету тоски выглядело даже чуть привлекательнее, чем обычный серьезный вид. Рыцарь Альберик Жилетт. Человек, достойный благородного звания рыцаря и по родословной, и по характеру, и по умениям. Лишь одна небольшая деталь отличала его от большинства других рыцарей. Сейчас он верой и правдой служил не сюзерену и не стране, а межгосударственной организации. Альберик состоял в агентстве «Климан», одной из тех организаций, что разбирали последствия войны. Он как раз находился на задании в должности командира пятерых человек, но… — Может, я слаб?.. — прошептал Альберик, задумчиво глядя в окно машины. Он находился внутри машины под названием «Эйприл». «Эйприл», в свою очередь, преследовала Чайку Трабант, «принцессу с гробом на спине». Если конкретнее — она ехала в следующий город, чтобы ее пассажиры могли попытаться раздобыть о Чайке какую-нибудь информацию. — Командир, — вдруг раздался голос рядом с Альбериком. Но тот никак не отреагировал и продолжил смотреть в окно. Он не игнорировал голос. Просто Альберик настолько погрузился в размышления, что голос попросту не достучался до его сознания. Поистине серьезные люди даже мучительным думам предавались полностью… и Альберик как раз относился к таким людям. — Командир. Командир Жилетт! — А… да? Альберик моргнул, словно пробуждаясь ото сна, и перевел взгляд внутрь машины. Прямо рядом с ним стоял его лейтенант, Николай Автотор, уперев руки в боки и смотря ему в глаза. Николай — наемник. Крупный грозный мужчина крепкого телосложения и с суровым взглядом, который мог напугать своим видом слабохарактерного человека. Выглядел он таким могучим, что казалось, будто попытка ударить его не слишком крепким мечом скорее сломает меч, нежели навредит ему. Сейчас, внутри машины, он носил обычную одежду, но в боевых доспехах на поле боя Николай выглядел еще более устрашающе. — Что случилось? Вы выглядите задумчивым. — А, нет, я… Альберик покачал головой. Еще с секунду он думал над ответом… но в итоге вяло улыбнулся, словно решил не врать, и ответил: — Прости, если заставил беспокоиться. — Меня вы можете беспокоить сколько угодно. Это работа лейтенанта — беспокоиться о своем командире, — Николай пожал плечами и улыбнулся в ответ. — Но ваш удручающий вид сказывается на морали… а если плюнуть на всякие красивые слова, то мы все за вас беспокоимся. Николай повернулся вполоборота и указал на происходившее за его спиной. Как только его огромное тело перестало загораживать взгляд Альберика, он увидел, что все его подчиненные, разместившиеся в машине, дружно смотрели на него. Бритоголовый маг Матеус Каравей. Разведчик-полукровка Леонардо Стора. Водитель «Эйприл», маг Зита Брузаско, сидевшая на месте водителя и смотревшая вперед, но все же поглядывавшая в пассажирский салон с помощью зеркала заднего вида. — Особенно Виви… — Что я? — послышался звонкий голос молодой девушки за спиной Николая. — …Ничего, — ответил Николай, вскидывая руку так, словно произносил клятву. Наверное, он бы еще покачал головой, если бы к его шее не приставили иглу. Прямо за ним сидела на одном из стульев пассажирского салона и тянулась иглой к Николаю светловолосая девушка по имени Виви Холопайнен. Ее роскошная одежда, длинные ухоженные волосы, утонченные черты лица, а главное — изящество движений, производили впечатление благовоспитанной леди. Хотя при этом она ей вовсе не являлась. Ее профессия — ассасин. Впрочем… — Скорее… Виви из нас единственная, кто совершенно не беспокоится, — добавил Николай, едва заметно ухмыльнувшись. — Э?.. А! Это… это не так!.. От слов Николая выражение лица Виви дрогнуло. Как и подобает ассасину, чаще всего она относилась ко всему хладнокровно и саркастично… но как только дело касалось Альберика, Виви нередко реагировала на происходящее с наивностью маленькой девочки. Любому очевидно, что Виви безнадежно влюблена в Альберика… Любому, кроме самого рыцаря, который почему-то ничего не замечал. Похоже, его благовоспитанность попросту не позволяла воспринимать ее иначе как «доблестную подчиненную, пекущуюся о командире». — Я т… тоже беспокоюсь… столько же… сколько и остальные. — Ну-ну, — произнес Николай с ухмылкой.

В версии с изображениями тут находится картинка. Альберик несколько раз моргнул, затем еще раз обвел всех взглядом… — Ну, раз так, то… я… извиняюсь, — наконец произнес он, неловко улыбнувшись и почесав щеку. — За то, что вы вынуждены терпеть мою никчемность. — Что? Николай и Виви недоуменно переглянулись. Вслед за этим озадаченно посмотрели друг на друга и Матеус с Леонардо. — Никчемность… О чем вы, командир? — выразил общее мнение Николай. Альберик кивнул, вздыхая. — Второй раз я скрестил клинки с Тору Акюрой, но не смог одолеть его и упустил Чайку Трабант. Это безусловный позор. Я вспоминал случившееся и пытался понять, не допускал ли я слабостей или упущений. — … Никто в отряде Жилетта не нашелся с ответом. Действительно, отряду Жилетта удалось встретиться с Чайкой во второй раз, но они не смогли взять ее в плен. Им удалось перехватить ее возле Радемио, у «долины, из которой никто не возвращается», но неожиданное вмешательство драгуна и особенности долины позволили ей сбежать. Сам Альберик сразился со спутником Чайки, Тору Акюрой, но не смог одолеть его. Другими словами, они уже второй раз подряд провалили задание. Это неопровержимый факт, но… — Хоть я и не был на войне, но считал себя полноценным рыцарем… похоже, я слишком много о себе возомнил, — сказал Альберик Жилетт, не дававший себе полагать, что им просто не повезло. Именно так и вели себя серьезные люди. — И все же, командир, — Николай почесал затылок. — Я считаю, это прекрасно, что вы так серьезно относитесь к нашему поручению. Работа ведь у нас совершенно дурацкая. — Хм? — Мы ведь пытаемся по возможности взять их живыми для допросов и сбора информации. Мы даем им неплохую фору тем, что в бою они могут убить нас и бежать, а нам их убивать не положено. Ну а то, что в нашу вторую битву вмешался драгун… это, так сказать, форс-мажор. — Может, ты и прав, но… я чувствую внутри себя некоторого рода сомнение. И вот я думаю… не притупляет ли оно мой клинок. — Сомнение, говорите? — Эта Чайка Трабант… Не знаю, как это описать, но она не похожа на злодея, собирающегося ввергнуть мир в пучину новой войны. Это же относится и к Тору Акюре, — сказал Альберик, а затем добавил, — Кажется… будто они упрямо движутся вперед, не думая ни о чем постороннем. — Упрямо, значит… — Или же, — отстраненно продолжил Альберик. — Их «решимость» настолько сильна. — Решимость? — Может, лучше даже сказать «вера»… В действиях как Чайки, так и Тору проглядывал своего рода стержень. Вера, уверенность в собственном решении, и следующая из нее «прямолинейность». Уж не поэтому ли Тору смог с чистой совестью произнести те слова, которые выставили бы его в обществе однозначным злодеем?

«Я был бы не против вернуться в ту эпоху мировой войны».

В свою очередь, он, Альберик, не найдя другого применения навыкам рыцаря в мирное время, преследовал их в соответствие с приказом. Лишенных принципов диверсантов нередко называли «шавками войны», но кто из них на самом деле больше походил на «шавку»? — Возможно, я им завидую. Тем людям, которые рисковали своей жизнью, чтобы добиться твердо поставленной цели. Тем людям, которые нашли для себя дело, ради которого могут сгореть дотла. Невзирая на страх. Невзирая на сомнения. Естественно, логически Альберик соглашался с тем, что поддержание мира — благородная миссия. И в то же время… он осознавал, что освоенные, практически вбитые в него техники бурлят и просят дать им волю. Он хотел сражаться, не думая ни о чем и не требуя ничего взамен. Но хотя этот инстинкт битвы, заложенный в Альберика, и простаивал, он же мотивировал его продолжать правое дело и преследовать Чайку и Тору, и поэтому рыцарь не питал к нему ненависти. — Рыцари — это люди, способные отдать свою жизнь ради приказа своего хозяина, — сказал Альберик, глядя на собственные ладони, покоившиеся на коленях. — Это самая суть рыцарей, и с этой точки зрения неважно, в чем именно состоит приказ, и кто именно твой хозяин — человек, страна или агентство «Климан». Рыцарь обязан служить верой и правдой в любом случае. Конечно, не каждый приказ связан с победой над врагом, которая тебя прославит, но достаточно было лишь немного подождать, и возможность проявить себя обязательно появлялась… — Но времена уже не те, — Николай повел плечами. Сейчас уже не найти простого и понятного поля боя. Конечно, тут и там мелкие конфликты все еще возникали, но рыцари уже не могли рассчитывать на ратные битвы, где получилось бы прославиться. С этой точки зрения, для рыцарей, вроде Альберика, места в этом мире больше не было. Для того чтобы хоть как-то применить полученные навыки, ему приходилось играть роль охотничьего пса… — Естественно, что жизнь рыцарей должна была измениться, — Николай окинул взглядом меч Альберика, лежавший справа от него. — Но человек, который лишь машет мечом и убивает врагов — не рыцарь… и не знать. У вас есть и другой долг, командир, — вы защищаете честь семьи Жилетт. Защита чести семьи — безусловно, достойная цель. А долг рыцаря состоял не только в том, чтобы снискать себе славу, но и… — Если вы сомневаетесь… то почему бы вам не отойти от дел? — Что, Николай?! — тут же воскликнула Виви. — О чем ты… — Можно ведь отойти от дел и довериться будущему поколению, разве нет? Трудно сказать, сколько продлится мирное время, а род Жилеттов прерывать не стоит. — Будущему поколению? — переспросил Альберик, удивленно моргая. Николай, совершенно проигнорировав реакцию Виви, кивнул. — Найти жену, завести детей. Это ведь тоже ваш долг как знатного человека. — …Пока я этого не ощущаю, — Альберик многозначительно улыбнулся. — В конце концов… разве могу я, человек, ничего толком не добившийся, присваивать половину жизни кого-то другого? — Не присваивать. Это равноценный обмен. — Да и нет у меня никаких кандидаток. Сейчас времена такие, что дочерей выдают за людей, успешных финансово. — Но ведь вам не так уж и нужен брак по расчету, правда? — Хм? Альберик настолько красноречиво склонил голову, что все немедленно поняли, что он и в мыслях не допускал сценарий «брака по любви». Не то чтобы Альберик отрицал существование такого явления, он просто считал, что ему такая судьба не светит. — Вам вовсе не обязательно жениться на знатной девушке. Может, вам и ходить далеко не надо, а выбрать, скажем, бывшего асса… а-а-а-а!!! Николай закричал, размахивая рукой с торчащей из нее иглой. Рядом с ним стояла покрасневшая Виви и смотрела в пол. Но Альберик вновь продемонстрировал свою недогадливость, окинул их задумчивым взглядом… и неловко улыбнулся своим подчиненным, стараясь их успокоить. — Ну, об этом у меня еще будет время подумать. Другими словами, он попросил их закрыть эту тему. Возможно, постоянные размышления успели немного вымотать его. — Эх… За исключением Виви, молча смотревшей в пол, и Николая, со слезами на глазах выдергивавшего иглу из своей руки, остальным его подчиненным оставалось лишь многозначительно переглянуться.

***

Никогда не знаешь, где попадется информация. Нередко бывает так, что маршрут важного человека или тайную тропу в неприступный замок узнаешь от пьянчуги в неприметном углу таверны. Кстати, некоторые правители пытались защитить секреты своих замков, убивая тех, кто их строил… Правда, оставляя одну важную улику — собственно «смерть всех строителей». Охотнее же всего информацией делятся люди, не имеющие к ней отношения и не подозревающие о ее ценности. Поэтому один из столпов сбора информации — по возможности ненавязчиво опрашивать даже тех людей, которые вроде бы не имеют отношения к делу. — «Герои»? — задумчиво переспросила полноватая женщина средних лет. Пока Тору, отправившийся с Чайкой в город за едой и припасами, закупался у женщины, торговавшей сушеной едой, он спросил ее, не живут ли поблизости люди, которых называют героями. — Да. Прославившиеся на войне. В частности… — продолжил Тору нейтральным тоном. — Те восемь человек, что убили Проклятого Императора. — Даже не знаю, — протянула хозяйка лавки, доставая товары из горшков. Кстати, магазин этот торговал не только типичным для таких лавок сушеных мясом и сушеными фруктами. С потолка свисали и лягушки, и ящерицы, и даже, как ни странно, насекомые и древесная кора. Естественно, все эти вещи служили либо едой, либо медикаментами. В горах те же жуки становились ценными припасами и источником белка. Но если Тору уже приходилось питаться жуками (Акюра располагалась в горах), то Чайка явно видела это впервые и смотрела на свисавших с потолка лягушек и насекомых круглыми глазами. — Если ты о людях, отличившихся в битвах, то они и там и тут попадаются… некоторые — такие хвастуны. — Да уж… наверное. Война — время хаоса. Когда она оканчивается, нередко оказывается, что подробных записей обо всех произошедших за ее время событиях уже не осталось. Именно поэтому среди вернувшихся с войны солдат так много любителей приврать и приукрасить свои заслуги. Верят им или нет — другой вопрос, но вряд ли среди слушателей найдется тот, кто сможет вслух заявить «это ложь» и представить неопровержимые доказательства. И вообще, даже если эти доказательства есть, стал бы их владелец ездить к каждому вояке-фантазеру, чтобы поправлять их? — Герои, значит. Эти, «убийцы императора»? Которые какого-то там короля грохнули? Для обычного человека правитель Империи Газ стоял в одном ряду с персонажами сказок и легенд. Хоть все и понимали, что война закончилась, но люди, знавшие, почему именно это случилось, и чья смерть положила ей конец, были в меньшинстве. И это тоже мешало отряду Тору искать убийц Проклятого Императора… — Короче говоря, мы ищем по-настоящему важных «героев», — подытожил Тору.

Слишком частые упоминания «императора» и «восьми человек» могут оставить в памяти этой женщины ненужные следы. Если эту лавку вдруг посетит отряд Жилетта, преследующий Чайку, а хозяйка вспомнит о них, то она волей-неволей поможет преследователям тем, что укажет отряду Жилетта на их след. — У нас о таких особо не говорят. — Не говорят, значит? Понятно, верю. — Хм-м… — задумчиво протянула женщина. — Вообще, я слышала, что в Перимерале куда больше людей, вернувшихся с войны. — Это рядом? — Три дня пешком, один на лошади. Говорят, торговля там процветает и наемников много. — Ясно. Тору кивнул. И тут его подергали за рукав. — Тору, Тору, — позвали его по имени. Обернувшись, Тору увидел, как Чайка ошарашенно показывает пальцем на одну из вещей, сушившихся у задней стены магазина. — Таинственный объект. — А? А-а. Это дождевой червь, — отозвался Тору, как ни в чем не бывало. — Дождевой червь?! — Хороший провиант. Да и вкус неплохой. — … Чайка медленно покачала головой, словно говоря, что потрясена услышанным. Впрочем… — Ты их уже ела, кстати. Помнишь позавчерашнее жаркое на ужин? Крупные черви годились и в еду, и на лекарства. А уж хорошо хранящиеся сушеные тем более ценны. — !.. Чайка пошатнулась. Она бы так и упала на пол, но ее, видимо, поддержал гроб за спиной, на который она оперлась и застыла в странной позе. — Шокирующий факт. — Да что ты за неженка такая? — Принцесса! — Нет, это-то я помню, но все же. Тору слышал, что в северных странах, где дороги часто заметает снегом, черви — еще более распространенная еда, чем здесь. Особенно это касается маленьких червей, ценного источника белка. Может, Империя Газ — исключение… а может, знать червей все же не ест. — Тору… таинственный объект два. — Это личинка осы. — Осы?! — Кстати, вон там видишь, с сетчатыми крыльями? Это маленькая веснянка. А вот это — геккон. — …Тору. Побледневшая Чайка вцепилась в его воротник. Правда, с учетом ее роста могло показаться, что она на нем повисла. — Я. Привереда. — … — Разборчива в еде. Можешь. Так называть. — Ладно, понял, понял, — недовольно согласился Тору и снова повернулся к хозяйке магазина. — Спасибо. Попробую поспрашивать в Перимерале. — Бывай. Но все-таки, к чему это? — взвесив все купленные ингредиенты и завернув их в мешок, принесенный Тору, хозяйка вдруг задумчиво обратилась к ним. — Что за мода пошла среди молодежи, героев искать? — …Э? — Тору невольно нахмурился. — В смысле? Судя по словам женщины, в ее магазине недавно был еще кто-то, кто спрашивал о «героях». Может, даже отряд Жилетта. В этом случае получается, что это их опережают на шаг, а не они… — Да приходили тут одни, спрашивали почти то же самое. Про короля Газа или как там? Вот они искали героев, которые его убили. Приходили трое, все молодые. Один парень с копьем и большим подбородком и две красивых девушки. — Копье… Тору сразу обратил внимание на это слово. В отряде Жилетта копейщиков вроде бы не было. Возможно, их отряд пополнился еще кем-то, а возможно, героев помимо отряда Тору искал кто-то еще… — Чайка… — начал было Тору, оборачиваясь к ней… — Эй, ты! — М?! — воскликнула осторожно тыкавшая пальцем в сушеную змею Чайка, когда Тору схватил ее за воротник. — Тору? — Ты что, ничего не слышала? — М-м. — Ох-х… плати давай, — сказал он, забирая мешок. Чайка похлопала по своему платью, достала из кармана мешочек и извлекла из него медную монету. Увидев это, хозяйка… неодобрительно сказала: — Парень… ты не слишком хорошо устроился? — А? — Что же ты девушку и багажом нагружаешь, и платить заставляешь? — … Тору замолк. Ну, гроб она назвала багажом, потому что они в целях маскировки замотали его тканью. Тору же пришел с пустыми руками, так что со стороны казалось, что он переложил весь груз на плечи невысокой девушки. — А-а… ну, как бы… так всегда, — сказал Тору, продолжая держать Чайку за воротник. — Она и слышать не хочет о том, чтобы я таскал грузы вместо нее. Я ее не заставляю. И да, кошелек она тоже не отдает. — А. Серьезно? Тогда прости. — Ничего страшного, — Тору успокаивающе помахал рукой хозяйке, после чего вышел из магазина, утаскивая за собой Чайку. — Значит, вот, как я выгляжу… или выглядел. Под словом «выглядел» он понимал то, что когда-то действительно наотрез отказывался работать и жил на иждивении Акари. Возможно, какой-то фрагмент той эпохи, когда он был отбросом общества — привычки или какое-то ощущение — остался с ним и все еще давал о себе знать. — М? — вопросительно протянула Чайка в ответ на монолог Тору. — Да просто меня приняли за отброса общества, потому что ты на себе гроб таскаешь. — ?.. — Чайка наклонила голову, словно не понимая, о чем идет речь. Ну, с учетом того, как мало она знала о мире, возможно, ей чужды и понятия о том, что «тяжелую работу выполняют мужчины» и «девушка не должна за все расплачиваться». Чайка еще какое-то время о чем-то думала, а затем… — Тору, — ее лицо засияло, словно у нее появилась идея. — Новая практическая мысль. Тору понесет. С этими словами она указала на свой гроб. — …Серьезно? Чайка всегда старалась держать свой гроб на расстоянии вытянутой руки. Доходило до того, что она по возможности постоянно держала его вплотную к телу. Поэтому она всегда разгуливала исключительно вместе с ним, хотя по размеру гроб вполне мог вместить ее саму… — Я. Поеду сверху, — добавила Чайка, почему-то горделиво скрестив на груди руки. — …Отказываюсь, — тут же заявил Тору. — Почему? — Я что, должен так тебя целый день таскать?! Хоть он и не понял, как именно она собиралась «ехать сверху», ясно, что она предложила Тору таскать ее вместе с гробом. Конечно, гроб практически пустовал, да и сама Чайка тяжелой не была, так что физически Тору мог это сделать… просто выглядел бы крайне глупо. — Ты вариант «отцепиться от гроба» вообще не рассматриваешь? В конце концов, разгуливая с гробом, она привлекала слишком много внимания. А если смотреть под определенным углом, то можно с ужасом увидеть, как гроб передвигается сам. — Важный. Гроб. Не отпущу, — ответила Чайка, еще крепче сжимая лямки. Похоже, на такие уступки она идти не собирается. Тору какое-то время недовольно смотрел на Чайку, а затем… — Ну да ладно… мне не привыкать. В конце концов, он ведь диверсант, «негодяй» и «шавка». Прагматику, готовому на любую подлость и гадость, не подобает иметь самомнение, которое могут задеть незнакомые люди, считающие его отбросом общества. — Пошли, что ли. Отпустив воротник Чайки, Тору направился вместе с ней обратно к «Светлане».

***

Водительское кресло «Эйприл» — не просто место для человека, управляющего машиной. Прямо под ним находится стационарный магический двигатель (то есть зафиксированное на месте гундо), рядом с которым размещается и все остальное магическое оборудование. Другими словами, прибор для магической связи на длинные расстояния тоже находится под креслом водителя. — Хм-м… Девушка Зита, служившая отряду Жилетта магом и ремонтником, возилась с рычагами и подстроечными винтами магических механизмов остановившейся «Эйприл». Она настраивала передатчик — близился следующий сеанс связи. Зита уже сняла свернутые и убранные под потолок листы ткани и сделала вокруг кресла кабинку для переговоров. Ткань эта вибрировала под действием магии, издавая принимаемые звуки. Сидевшая неподалеку и наблюдавшая за процессом Виви сказала: — Меня всегда поражала эта штуковина. — Э? Какая? — Магический аппарат, — Виви указала пальцем на передатчик. Кстати, кроме Зиты и Виви в машине никого не было. Поскольку отряд Жилетта проводил в дороге очень много времени, они, как правило, пользовались каждой возможностью выйти из машины и размять ноги. Несмотря на относительно крупные размеры «Эйприл», позволявшие прогуливаться даже внутри салона, усталость от езды, чем-то напоминавшая морскую болезнь, никуда не девалась. — Казалось бы, на лошади до собеседника несколько дней ехать, а он тебя слышит. — А-а… ну да, — Зита ухмыльнулась. С точки зрения человека, разбиравшегося как в оборудовании, так и в принципах работы магии, этот механизм вовсе не казался поразительным… даже наоборот, он казался неудобным и полным недостатков, но дилетанта он и впрямь мог поразить. — Удобно, конечно, когда тебя слышат, — Зита с улыбкой посмотрела на свою подругу. — Бывает ведь и так, что человек стоит рядом, а не слышит. — …И ты туда же? — Виви взглянула на нее исподлобья. — Я говорю так, потому что забочусь о тебе, — продолжила Зита, продолжая работать с механизмом. Казалось, будто ее пальцы живут отдельной жизнью. — Господин Жилетт в этих делах не слишком проницателен… его даже простаком можно назвать. — … Виви обиженно нахмурилась. Зита же сдержанно хихикнула и сказала: — У тебя ведь есть шанс, пока мы все вместе. Почему бы тебе просто не сказать ему? Или ты боишься того, что он откажет? Думаешь, что уж лучше бездействие, чем такое разочарование? — Да дело не в этом, — Виви покачала головой. — Просто… человек вроде меня не подходит господину Жилетту. Она напоминала одновременно и влюбленную девушку и ассасина. Зита сделала вид, что не обратила на это внимание, и, как ни в чем не бывало, продолжила: — Я не думаю, что господина Жилетта это так уж смущает. Альберик всегда проявлял удивительное безразличие к разнице в званиях. Он нередко выговаривал полукровке Леонардо, когда тот начинал говорить о себе уничижительно… И вообще, его нисколько не беспокоила разношерстность отряда, куда помимо него вошли ассасин, полукровка, наемник и бывший монах. Безусловно, это относилась к положительным качествам Альберика. Наверное, это качество лучше называть не безразличием, а толерантностью. Но… — Я не про это. Я ведь… самозванка. Зита слышала о том, что Виви на самом деле сирота. Ее фамилию, Холопайнен, можно без труда отыскать в перечне знатных семей, но на самом деле Виви не имела никакого отношения к графу Холопайнену. Виви не любила рассказывать о своем прошлом, но, судя по всему, семья графа приняла ее на воспитание, чтобы превратить в инструмент для напряженной междоусобной борьбы. Она могла быть убийцей. Могла быть шпионкой. Могла быть женой по расчету. Красивая девушка может с легкостью охмурить мужчину. Деньги и женщины — один из самых легких и надежных способов поймать в ловушку и избавиться от могущественного человека. Другими словами, на самом деле Виви была лишь «инструментом», а внешностью и манерами знатной принцессы обладала исключительно для того, чтобы выполнять эту роль. Все ее отточенные умения предназначались для того, чтобы к ее ногам падали знатные мужчины, но всех их в ответ на любовь ждало предательство. И иногда… можно заметить, что Виви очень переживает из-за своей самозванности. «А-а, вот оно что», — заметила про себя Зита. — «Так значит, Виви не любит «Чайку» не только потому, что господин Жилетт так ей интересуется…» Но и не потому ли, что их противником была настоящая принцесса? Не потому ли, что Виви была лишь фальшивой принцессой, созданной для интриг… а та — настоящей? Конечно, докладов о Чайках-самозванках становилось все больше… но они не могли сказать, относилась ли к ним Чайка Трабант. «Но… разговоры о Чайке Газ ведь начались после окончания войны…» По сути, во время самой войны ни о дочери, ни о жене императора никто даже не заикался. Семейную жизнь правителя Империи Газ и сегодня окутывали тайны, порождавшие множество слухов, основанных на беспочвенных догадках… «Может, Чайка Газ и сама — лишь созданный кем-то образ…» Нетрудно представить себе, что ее могли придумать бывшие вассалы Империи, мечтавшие и ее возрождении и нуждавшиеся в «законном наследнике». Почему на роль наследника выбрали девочку, тоже нетрудно догадаться — на «дочери императора» можно жениться и стать следующим правителем. И если так… то, возможно, «настоящей Чайки» и вовсе никогда не существовало. «Раз так, то, может, она ненавидит ее как раз за схожесть с собой?» Возможно, чувство ненависти к себе подобным у Виви проявлялось особенно ярко. В конце концов, она ведь недолюбливала и диверсантов, близких по духу ассасинам. Но стоило Зите задуматься об этом… — Что-то случилось? Вы уже закончили? В машину зашел Альберик. Судя по каплям пота на лице, он разминался на улице с мечом, но благодаря обольстительному облику рыцарь даже сейчас казался чистым и даже, как ни странно, еще более притягательным. — А?! Н-нет. — Н-ничего не случилось! Поспешно ответили Зита и Виви. Затем вернулись и остальные — Николай, Матеус и Леонардо. Они тоже хотели послушать очередной разговор. Хотя собеседника мог хорошо слышать лишь человек в кабине для переговоров, человека из кабины было слышно и остальным, что позволяло уловить суть диалога. — Но ведь сеанс связи уже близко. — Да, вы правы, — подтвердила Зита, посмотрев часы рядом с креслом водителя. Время как раз настало. Зита намотала на шею соединительный шнур и тихо прочла заклинание: — Вальтея даб руэн тоса занд найп… Запустилось заранее подготовленное заклинание. Внутри огороженной тремя стенками из ткани кабинки закружились магические письмена. Для удаленной связи посредством магии требуется, чтобы обе стороны применили заклинание одновременно, поэтому о сеансах договаривались заранее. В этот самый момент заклинание зачитывал и какой-нибудь маг в штабе «Климана». — Есть контакт, — сказала Зита, и магические письмена замедлили вращение. Вслед за этим они начали резко менять скорость, словно нащупывая нужную. Наконец, подобно шестеренкам в механизме, они начали соединяться друг с другом в единую, неспешно вращающуюся диаграмму. — Говорит Штайнмец, штаб агентства «Климан», — послышался глухой, немного хриплый голос. Он принадлежал Конраду Штайнмецу, председателю агентства «Климан». Голос настолько хорошо подходил образу нервного прокуренного мужчины, что хмурое лицо председателя сразу всплывало в голове. Безусловно, он великолепный чиновник, но в то же время человек упрямый и даже упертый. Альберик изящно уселся на кресло водителя и отчетливо отозвался: — Говорит командир Альберик Жилетт, отряд Жилетта. — Поздравляю с успешным контактом… но вынужден перейти к делу. У вас новое задание, — Конрат быстро прервал свое приветствие. — ?.. — подчиненные Альберика переглянулись за его спиной. Конечно, Конрат привык говорить кратко и по делу, но сегодня он звучал особенно нетерпеливо. — Вы должны срочно направиться в город Перимераль. — Появилась новая информация? — спросил Альберик. — Есть сообщения о том, что там видели группу из 3 человек, в которую входила и наша «принцесса». — … Альберик обернулся, и Матеус сразу же развернул свиток с нужной картой. Перимераль оказался не так уж далеко от них. Вероятнее всего, из всех оперативных отрядов «Климана» отряд Жилетта оказался ближе к этому городу. — Перимераль — известный рынок на развилке, вернее, пересечении крупных дорог. С учетом вашей скорости и полученных мной докладов придется поторопиться, но шансы у вас есть. — Пожалуй… вы правы, — Альберик кивнул. — Вот только… меня беспокоит пара вещей. — Каких? — Возможно, вам придется очень непросто. Голос председателя агентства звучал на удивление обеспокоенно. Хоть Конрат и находился далеко от них, Альберик отчетливо ощутил, как его командир хмурил брови.

***

Отряд Тору отправился в путь с первыми лучами солнца. Они взяли курс на рынок Перимераля. На машине туда ехать чуть больше дня. Судя по карте, которую они видели в городе, на пути находятся лес и заброшенный город. И если пытаться добраться до Перимераля как можно быстрее, то прокладывать путь придется прямо через них… — … Сидевший в передней части машины Тору нахмурился. Чайка, впрочем, совсем не поменялась в лице. Она, как обычно, вела машину, стараясь не зевать. Видимо, ничего не заметила. Ничего удивительного. Зато… — …Брат, — раздался голос из салона. Акари. Затем она выглянула из салона и продолжила: — Думаю, ты уже заметил. — Да… ты тоже? — М? Чайка склонила голову, показывая, что не понимает смысла разговора. — Чайка, — сказал Тору немного приглушенным голосом. — Слушай меня. Не паникуй. Нас преследуют. — ! — Я же сказал, не паникуй. Чайка вжалась в кресло и чуть было не начала испуганно оглядываться по сторонам, но Тору схватил ее за голову. Затем он продолжил уже шепотом: — Сделай спокойную физиономию и продолжай ехать. — Спокойную физиономию… Сказав эти слова, Чайка вдруг прикрыла глаза и приняла расслабленный, сонный вид. Она с самого утра казалось сонной, но не настолько. — Что это с тобой? — Спокойная физиономия. — …Ладно, сойдет. Во всяком случае, напряженной или напуганной она не казалась. — Кто-то вышел на наш след, — сказал Тору, протягивая руки к лежавшим у ног комбоклинкам. — Может, те головорезы решили отомстить, может, еще какие бандиты или разбойники. — Отряд Жилетта. Вероятность? — спросила Чайка чуть сосредоточеннее обычного, но продолжая казаться сонной. — Вероятность, конечно, есть… но, по-моему, это не они. Тору вспомнил слова, услышанные вчера в магазине.

«Приходили трое, все молодые. Один парень с копьем и большим подбородком и две красивых девушки».

«Героев» искал не только отряд Тору. А значит… — Делай вид, что ничего не замечаешь, и веди машину. — М… м-м. Дорога плавно заворачивала в центр заброшенного города. «Светлана» въехала в него спокойно, не ускоряясь и не замедляясь. Тору ощущал нескольких преследователей. Он несколько раз неприметными жестами смотрел в небольшое зеркало, которое достал из кармана, но так никого и не увидел. Видимо, их противники — не такие уж новички. Пусть они и давали о себе знать, но позицию не раскрывали. И наконец… — Нас окружили? — пробормотал Тору, глядя вперед. Прямо посреди дороги… стояла, судя по всему, девушка. Сказать об этом с уверенностью мешал скрывавший ее тело плащ с капюшоном. Но небольшое тело и женская одежда на немного видневшихся шее и груди все же позволяли судить об этом. — … Тору подал Чайке знак правой рукой. Та молча кивнула и остановила «Светлану» посреди дороги. Дорогой эту улицу, впрочем, можно назвать лишь с натяжкой — ее забросили вместе с городом. Повсюду разбросаны камни, из-за которых, несмотря на ширину улицы, по ней с трудом проезжает даже одна повозка или машина. Девушка стояла в самом центре, полностью перегораживая путь отряду Тору. — … «Светлана» остановилась, но девушка практически не отреагировала.

Тору немного потерпел, ожидая появления противников, но не похоже, чтобы они собирались начинать. Возможно, они подстроили ловушку и ждали, пока отряд Тору сам встанет в наиболее удобное для них место. — Эй, — обратился к девушке Тору, внимательно выискивая противников взглядом. Больше всего его беспокоил похожий на хвост объект, тянущийся вниз с левого бока девушки. Скорее всего… это ножны. Однако они казались слишком уж крупными. Неужели эта хрупкая девушка сражается тяжелым широким мечом? Оружие противника лучше определить заранее, чтобы предугадать стиль боя. Как бы там ни было, ответа пока не последовало. — Не могла бы ты подвинуться? Мы не можем проехать. — … И вот теперь она, наконец, отреагировала. Девушка неспешно шагнула вперед. Слегка качнулся капюшон, и на мгновение во тьме мелькнули фиолетовые глаза, внимательно смотревшие на водителя машины. Лицо разобрать не удалось. Но похожие на драгоценные камни глаза и без этого оставили сильное впечатление. «Такие же, как у Чайки», — невольно подумал Тору. Если голубые глаза не так уж редки, то фиолетовые гораздо реже. Тору слышал, что они встречаются только в северных странах, и даже там их крайне трудно отыскать. Во всяком случае, Тору до сих пор видел фиолетовые глаза лишь у Чайки. — Ты меня не услышала? Или… — …ещи. — А? — переспросил Тору, нахмурив брови. — Что ты сказала? — Отдавайте. Все. Ваши. Вещи, — ответила девушка, глядя на Тору фиолетовыми глазами, видневшимися во тьме капюшона.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Белая и красная

Лучи едва успевшего подняться над горизонтом утреннего солнца рисовали на земле покинутого города бесчисленные тени. Его очертания, давным-давно брошенного жителями, давали почувствовать дух тех дней, когда это место процветало… но в то же время напоминали начавший разлагаться труп — тут и там виднелись следы разрушения, а дорогу усеивали крупные камни. Скорее всего, город пострадал не только от войны — здесь явно успели поработать поджигатели, мародеры или еще кто-нибудь. Можно сказать, этот труп уже исклевали стервятники. Из-за отсутствия жителей, наполнявших когда-то город, возникало гнетущее чувство запустения. Наверное, даже бесконечно тянущаяся пустошь или пустыня казалась бы не такой тоскливой. И поэтому… поэтому эта девушка так отчетливо выделялась на фоне города. — Отдавайте. Все. Ваши. Вещи. Этот приказ она отчеканила таким голосом, словно зачитывала слова по сценарию, не умея толком читать. Манера произносить речь по словам указывала на то, что она не привыкла говорить на общеконтинентальном наречии. А если вспомнить цвет глаз, то можно предположить, что она, как и Чайка, — жительница севера. Многочисленные северные страны во главе с Империей Газ обладали и своей языковой системой. Серьезное влияние на язык той или иной страны оказывают условия жизни в ней. Скажем, стране, мало знакомой со снегом, нет нужды придумывать разнообразные слова и обороты, описывающие его, но в странах, где повседневная жизнь неразрывно связана со снегом, умение верно описать ситуацию порой оказывается жизненно важным, и поэтому в ней появляются разнообразные «снежные» слова, позволяющие эффективно донести до собеседника важную мысль. Но, возвращаясь к происходящему… — Это ограбление, что ли? Сразу скажу, ничего ценного у нас с собой нет, — ответил Тору, прощупывая почву. Естественно, он солгал. У Чайки при себе были неплохие деньги, а главное — в ее гробу хранились «останки». А они, должно быть, еще дороже золота. Тору пытался выяснить, нападал ли противник конкретно на «Чайку Трабант». Если да, то девушка должна немедленно опровергнуть его слова. — … Но она промолчала. Вместо этого она шагнула вперед и немного расставила ноги. Очевидно, ей не терпелось броситься в бой. Она встала в пусть и несложную, но все же боевую стойку. Секреты многих техник крылись в правильной работе ногами. Особенно это касалось мечников — без твердой опоры тщетным окажется любой взмах. — Чайка. Собирай гундо, — приглушенно сказал Тору, не сводя глаз с противника. — Машина. Таран. Нет? — спросила его Чайка. «Почему бы нам не кинуться вперед на «Светлане» и не столкнуть противника с дороги?» Даже если бы они не задавили девушку насмерть, она бы не смогла угнаться за машиной. — Если они ждали нас, то могли подстроить ловушку или засаду. Начать хотя бы с того, что то ощущение преследования исходило вовсе не от девушки. Другими словами, противников было как минимум двое — девушка и тот, кто сидел у отряда Тору на хвосте. Если предположить, что противники действуют одной командой, то девушка заманивала отряд Тору в ловушку, а преследователь следил за их перемещениями. В общем, где-то рядом скрывался еще кто-то. Может, внутри заброшенных зданий. Может, среди камней. Спрятаться здесь несложно. Особенно удобными выглядели башни неподалеку от дороги — видимо, в свое время их построили для часовых, поддерживавших порядок в городе. Оттуда отряд Тору можно обстреливать и стрелами, и магией. Ну а если противник умел действовать незаметно, то отряд Тору узнал бы о нем лишь после начала боя. А главное — девушка действовала подозрительно открыто. Тору даже задумался, а не сводилась ли ее роль к отвлечению внимания. Еще один из вариантов ловушки — вырыть яму посреди города и прикрыть камнями, чтобы не заметили. Достаточно глубокая яма могла поймать не только человека, но и «Светлану», а вытащить ее оттуда будет не так-то просто. — Поняла, — ответила Чайка с серьезным видом и потянулась к гробу под ногами. В нем она хранила свое любимое гундо… свое разобранное оружие. Заметивший это краем глаза Тору обратился к сестре в салоне машины: — Акари, Чайка на тебе. — Как скажешь. Акари кивнула и выплыла вперед, появляясь из салона. Одновременно с этим Тору спрыгнул с машины, словно меняясь с ней местами. «Не нравится мне все это. Должно ведь быть наоборот», — мысленно пожаловался Тору. Обычно это диверсанты готовят ловушки и засады. С другой стороны, сражаться на стороне атакованных у них получалось плохо. В традиционных битвах лицом к лицу преимущество оказывается не на стороне диверсантов. — Если ты не уходишь, придется тебя убрать, — сказал Тору, приближаясь к противнику. Между ними было чуть меньше 20 шагов. Перед тем как выхватывать стилеты с целью искромсать врага или же кидаться вперед и пытаться взять его голыми руками, нужно подойти на расстояние примерно 5 шагов… если рассуждать с точки зрения обычного человека. «Попробовать по-нашему, что ли?» Как уже было сказано, диверсанты — специалисты по неожиданным атакам. Тору взялся за рукояти комбоклинков хорошо заметным движением. В отличие от обычного оружия, комбоклинки содержат внутри себя механизм. Чаще всего на их рукоятях помещают эмблему, которую нужно совместить с клеймом на ладонях хозяина клинков, чтобы позволить энергии перетекать в клинок. Таким образом, клинки становятся продолжением рук своего хозяина. Использовать их становится так же просто, как и родные пальцы. Другими словами… — Отойди. Иначе я уберу тебя силой, — проговорил Тору, извлекая правый клинок из ножен. Противники не могли не заметить того, что Тору, их добыча, обнажила стилет (заметили ли они, что это комбоклинок, сложно сказать). На основе этого они могли прикинуть, на каком расстоянии тот начнет атаковать. «Ох, и удивятся они, когда с такой близкой дистанции в них полетит клинок». К рукояти комбоклинка Тору крепилась проволока, а к ней, в свою очередь, противовес. Благодаря этому Тору мог не только метнуть клинок, но и изменять его траекторию в воздухе. Обычно выпущенным из рук клинком уже нельзя управлять, но Тору умел двигать брошенный стилет практически свободно. Конечно, сила такого броска куда ниже, чем у обычного удара. Но польза от них заключалась, в первую очередь, в эффекте неожиданности. Вряд ли противник ожидает, что диверсант метнет клинок, изначально для этого не предназначенный. Это предубеждение рассматривается как слабость, которой можно воспользоваться… и именно такими хитроумными тактиками диверсанты и славились. — … Девушка встала в еще более отчетливую стойку. Она взялась за рукоять меча (судя по которой, ее меч тоже был комбоклинком) и немного пригнулась. Хотя до зоны поражения длинного меча оставалось еще не меньше 10 шагов, девушка уже приготовилась выхватывать клинок в любой момент. — !!! Осталось ровно 10 шагов. Едва заметив, как девушка дернулась, Тору сразу же сделал быстрый шаг, выхватил клинок… и метнул. А в следующее мгновение… — Что?! — А?! Послышалось два удивленных голоса. Девушки и Тору. Комбоклинок диверсанта полетел точно в девушку. Но что-то сильно вибрирующее прилетело в него сбоку и сбило. Тору инстинктивно понял, что сейчас это что-то долетит и до него, и защитился левым комбоклинком.

Дзынь!

На заброшенной улице раздался громкий лязг металла. Тору вышел из стойки, потянул за стальную нить и, как только комбоклинок вернулся в руку, сразу отпрыгнул назад. Глупо нападать на противника, когда не понимаешь радиуса атаки его оружия. Похоже, то же самое решила и девушка. Кстати, Тору вовсе не ожидал подобной атаки, и защититься от нее ему помогло лишь то, что девушка сильно удивилась летящему стилету и сбилась с ритма. То, что Тору удалось защититься из несбалансированной стойки одним лишь левым клинком, можно списать только на удачу. Полноценная атака девушки, несомненно, попала бы по Тору. — Змеиный клинок… — протянул Тору. И одновременно с этим невозможно длинное оружие, атаковавшее Тору, начало с металлическим звоном складываться, превращаясь в меч обычной длины в руке девушки.

В версии с изображениями тут находится картинка. Змеиный клинок. Строго говоря, это даже не меч, а скорее хлыст с закрепленными на нем лезвиями. Сквозь маленькие лезвия пропускается проволока или тонкая цепь, с помощью которой боец и управляет клинком. В сложенном состоянии это оружие похоже на обычный меч, но атаковать может на значительно большее расстояние. Кроме того, в случае боковой атаки отражение первого лезвия приводит к закручиванию хлыста и еще одной атаке. А уж если это оружие выполняется в виде комбоклинка, то владелец и вовсе может сознательно управлять движениями хлыста, превращая клинок в крайне опасное оружие. — Впервые вижу, — сказал Тору с восторгом и даже трепетом. Конечно, он видел змеиные клинки во время жизни в Акюре… но показывали его только для справки, мол, бывает и такое оружие. В настоящем бою встретить его непросто. Во-первых, эти клинки сложны в освоении, во-вторых, крайне капризны и требуют регулярного ремонта, в-третьих, сильно проигрывают традиционным клинкам в ближнем бою, из-за чего заработали славу «недоделанного» оружия. Однако, если рассматривать змеиный клинок именно как хлыст, а не меч, да еще и дать его в руки опытного бойца, он резко превращается в опасное оружие. Умелый боец может разогнать острие хлыста до сверхзвуковых скоростей, совершенно не достижимых для меча. Даже удар обычным хлыстом на такой скорости раздирает плоть и ломает кости, а уж лезвия змеиного клинка могут и вовсе нанести смертельную рану. — Вот дерьмо… это уже не смешно! — бросил Тору, вставая в стойку. Не то чтобы он сильно просчитался, но он и представить не мог, что вдруг встретится с противником, использующим змеиный клинок. Если бы Тору не метнул свой клинок… или если бы его атака не удивила девушку и не выбила ее из равновесия, то хлыст змеиного клинка мог бы намотаться на Тору и изрезать его в клочья. Тору было за что упрекать себя. — …Пляши, — тихо проговорила девушка. И вместе с этим в сторону Тору полетел еще один удар змеиным клинком. Единый клинок разделился на дюжину маленьких лезвий и удлинился в несколько раз. Между лезвиями мерцала голубая аура, подтверждавшая, что девушка использовала комбоклинок и управляла направлением атаки. — !.. — Тору пригнулся и увернулся от прилетевшей сбоку атаки, но… — Слабо! — отозвалась девушка, и одновременно острие змеиного клинка вдруг резко повернулось. Принудительное изменение траектории под почти что прямым углом. Тору перекатился по земле, выставил перед собой скрещенные клинки и поймал острие. Раздался звонкий металлический звук, и лезвие остановилось совсем рядом с телом Тору. — Чуть не опоздал!.. — обронил Тору, глядя на лезвие змеиного клинка перед собой. Девушка взмахнула правой рукой… видимо, собираясь сложить клинок для следующей атаки. — …М?! — Вот уж нет! Продолжая удерживать острие змеиного клинка скрещенными стилетами, Тору поднялся на ноги. Змеиный клинок подрагивал, отчаянно пытаясь сложиться обратно… но острие, зажатое двумя комбоклинками, не двигалось. Естественно, когда юным диверсантам Акюры показывали змеиный клинок, им объяснили и то, как против него сражаться. — Теперь ты практически безоружна, — с ухмылкой заявил Тору. Змеиный клинок опасен, пока движется. Вытянувшийся и остановленный хлыст не страшен. Вот только пока Тору удерживает оружие противника, он не может пользоваться своими стилетами. — Тору!!! Он услышал крик Чайки за спиной, но времени оборачиваться не было. Эта девочка со змеиным клинком оказалась сильным противником. По крайней мере, она хорошо знала особенности своего оружия и умела им пользоваться. Непобедимой ее, конечно, не назвать, но и сражаться с собой вполсилы она не позволит. — Не помогайте! Смотрите вокруг себя! — крикнул Тору в ответ. Конечно, с помощью магии Чайки он легко бы победил воительницу. Но вместе с этим они оказались бы уязвимы к возможной засаде. Неизвестно, сколько противников сидит в засаде, а у возможностей Акари тоже есть предел. Сила и универсальность магии была нужнее им, а не ему. — !.. — резко выдохнув, Тору кинулся вперед. Сократив расстояние между собой и противником, он ослабил натяжение змеиного клинка, и тот резко попытался сложиться. — !.. — удивленно ахнула девушка. Тору бежал, не уступая по скорости складывающемуся змеиному клинку. Подобно мечу в руках бойца стиля иай, змеиный клинок уязвимее всего в момент возвращения после удара. Можно сказать, в этот момент меч мертв как оружие. — Кх!.. Девушка тут же потянулась левой рукой к поясу, собираясь выхватить запасной короткий меч, но серьезно просчиталась. — !.. Тору уже находился в радиусе атаки. Послышался звонкий… даже пронзительный металлический звук. Оба клинка вылетели из рук девушки. Короткий меч она так и не успела толком схватить, а змеиный клинок в силу своей конструкции не отличался прочностью… поэтому защититься от атаки Тору с разбега ей было решительно нечем. Вообще, лучше всего змеиный клинок годится для внезапных атак. Скорее всего, большинство своих противников девушка побеждала первой атакой. И именно поэтому, стоило нападающей и обороняющейся сторонам поменяться местами, как она тут же продемонстрировала свою слабость. — Кх!.. Девушка попыталась развернуться, а Тору попробовал нанести рубящий удар. Он специально постарался атаковать слабо (чтобы в случае, если у девушки окажутся союзники, она бы послужила заложницей), но удар потерпел неудачу. Девушка оказалась на удивление проворной, и клинок Тору разрезал лишь часть ее одежды. А именно — он разрезал ее капюшон. — !.. Лицо девушки обнажилось. Она… — Что?! От удивления движения Тору замедлились. В воздухе мелькнули волосы девушки. Их блестящий серебряный цвет немедленно отпечатался в глазах Тору. Фиолетовые глаза. Серебристые волосы. Она словно… — Брат!!! — ?! Крик Акари привел Тору в чувство. Он пробыл в прострации лишь мгновение, но за этот миг ситуация успела резко измениться. Сначала Тору заметил тихий гул. Что-то происходило со стоявшими у дороги башнями. Устремленные в небо строения слегка покосились… а затем у их оснований побежали трещины. Обе башни обрушились. И град из обломков… устремился прямо к «Светлане». — Акари!!! Чайка!!! — воскликнул Тору, сразу повернувшись к машине. Естественно, два здания не могли разрушиться случайно. Скорее всего, в этом и состояла «ловушка». Судя по тому, что взрыва не наблюдалось, их разрушили не порохом, а с помощью заклинания. Если хорошо изучить строение здания, то магией его можно подтолкнуть к разрушению. Лавина обломков летела к машине. Вряд ли она смогла бы сломать «Светлану», крепкую военную машину, но опасность грозила стоявшим на водительской платформе Акари и Чайке. Прятаться внутри машины тоже опасно — камни могут попросту замуровать их. Тору так нервничал, что ход времени для него замедлился. Акари же, оказавшись перед лицом опасности, отреагировала моментально. — Прости. — Нья?! Сказав лишь одно слово, Акари резко пнула Чайку, скидывая ее с машины. Сочетание силы Акари и легкости Чайки отправило последнюю в обнимку с гундо в полет по весьма забавной траектории. Одновременно с этим Акари, пользуясь отдачей, схватила гроб Чайки и прыгнула в противоположную сторону. В следующее мгновение на машину обрушились камни. Клубы пыли немедленно скрыли происходящее. Тору больше не видел Чайку и Акари. — Черт… Он быстро развернулся. Его приоритет — защита Чайки, а не поимка девушки со змеиным клинком. Несомненно, разрушение башен магией или чем-то похожим — работа бойцов в засаде. Но ловушка эта весьма ненадежна. Если предположить, что некий маг уничтожил здания для того, чтобы устроить пылевую завесу и сбить с толку Тору, то вслед за этим под прикрытием завесы к битве должен присоединиться боец ближнего боя. «Светлана» разделила Чайку и Акари. А значит, боец ближнего боя — непосредственная угроза для Чайки… — !.. Тору ощутил практически животный страх и отпрыгнул в сторону. Через место, на котором он только что стоял, пролетело острие змеиного клинка. Видимо, похожая на Чайку девушка уже подняла оружие и попыталась контратаковать. Тору развернулся на месте и выхватил воительницу взглядом. Но в следующий миг… — Тору!!! — послышался похожий на вопль возглас откуда-то из завесы. — Черт!.. — обронил Тору с досады. В засаде действительно кто-то сидел. И этот кто-то направился прямо к Чайке. Подул ветер, словно ждавший своего часа, сдул поднявшуюся пыль… и открыл взгляду Тору Чайку, Акари и вышеупомянутого «кого-то». — Так я и думал… — тихо проговорил Тору. Чайка оказалась справа от наполовину заваленной камнями «Светланы». Акари — слева. А рядом с Чайкой стоял мужчина, обхвативший ее рукой за шею. Выглядел он довольно молодо. Скорее всего, ему еще не было и тридцати. Узкие глаза, крупный подбородок, кажущиеся жесткими рыжие волосы… судя по виду, наемник. На нем был легкий доспех, налобный щиток, а в правой руке он держал копье… на редкость длинное и с ужасающего вида наконечником. Таким можно не только колоть противника, но и кромсать горизонтальными атаками. Опасное оружие с богатым арсеналом приемов. — Ка-ха-ха, — усмехнулся мужчина-наемник, крепко держа Чайку левой рукой. Смех его звучал на удивление открыто и легкомысленно. Он вовсе не походил на торжествующую усмешку победителя в решающей битве — так весело смеются люди, которым только что повезло в азартной игре. — Короче, белую я поймал. Под белой он, видимо, подразумевал Чайку. Хоть она и не носила все белое, серебристые волосы Чайки, бледная кожа и одежда действительно оставляли ощущение белизны. Девушка со змеиным клинком же, несмотря на такой же цвет кожи и волос, казалась красной из-за своей одежды. — … Акари резко оттолкнулась от земли и перепрыгнула «Светлану», устремляясь к Чайке. Естественно, она уже на ходу начала замахиваться своим любимым молотом. Но… — М?! Послышался звук удара. И одновременно в том месте, куда собиралась приземлиться Акари, появилась яма. Магия. Засевший неизвестно где маг выпустил боевое заклинание. Естественно, прицелиться в прыткую Акари у него не получилось. Каждое ее движение требовало подстройки заклинания, и такими темпами она бы никогда не кончилась. Но если они заранее решили, что будут сражаться здесь, маг уже знал большую часть необходимых параметров — температуру, влажность, положение звезд, потоки энергии и так далее. Поскольку ему оставалось внести лишь мелкие правки для указания цели, он мог применять заклинания сравнительно часто. Конечно же, «сравнительно» здесь ключевое слово. К тому же, маг должен быть достаточно опытным. Расчет Акари не оправдался, нормально приземлиться ей не удалось, и ее выбило из равновесия. И тогда… сработало следующее заклинание. Акари словно вдавило в землю незримым молотом. — Кх… Она заставила себя перекатиться по земле и с трудом выбралась из ямы. Вдогонку ей прилетело еще несколько заклинаний, пробивших в земле новые дыры и вновь отделившие Акари от Чайки. — Плохо… Тору был занят битвой с воительницей, а Акари не давал приблизиться к Чайке незримый маг. Естественно, сама по себе Чайка не смогла бы вырваться из хватки копейщика. И тут… — Не смотри. По сторонам. С этими словами в Тору вновь полетели лезвия змеиного клинка. Тору принял удар стилетами. Вернее… он намотал удар на них. — !.. От удивления девушка округлила глаза. Если бы он намотал удар на один стилет, его бы ударило вращающееся острие. Но Тору использовал два. Лезвия намотались на них, словно нить на веретено, и Тору с силой потянул их. — Кх… Девушку перехитрила ее же добыча. Наверное, она решила, что сейчас у нее вырвут из рук оружие. Поэтому… — ?! Когда она заметила, что Тору отпустил комбоклинки и схватился на метательные ножи, то уже не смогла уклониться. В этот раз он атаковал всерьез. Он уже успел понять по движениям девушки, что все ее уязвимые места защищены кольчугой. Как и ожидал Тору, послышался звонкий звук, и девушка пошатнулась. Воспользовавшись моментом, он тут же подскочил к ней и приставил к шее еще один метательный нож. — Э! Эй, эй, эй! Естественно, схвативший Чайку наемник не мог не удивиться. — … Но Тору не обратил внимания на голос и сразу выкрутил руки воительнице. Причем сделал это так, чтобы засевший невесть где маг смог это заметить. Видимо, маг уловил суть этого жеста, поскольку магический обстрел Акари прекратился. — Так вот, — Тору обратился к копейщику. — Не отпустишь ли ты Чайку… вернее, нашу «белую»? — Нет, сначала отпусти нашу «красную», — ответил тот совершенно спокойным голосом. — … — … Тору и копейщик внимательно смотрели друг на друга. У каждого было по заложнику. Естественно, идеальный вариант — чтобы они отпустили их одновременно, но все понимали, что так не выйдет. В конце концов, это отряд копейщика напал на отряд Тору. Вряд ли они собирались так просто отпускать Чайку. А кроме того… — Брат! — встревожено воскликнула Акари. Тору тут же посмотрел в ее сторону. И там… вернее, за ее спиной, куда она показывала пальцем, что-то двигалось. — ! Тору цокнул. Знакомая белая машина. Конечно, с такого расстояния он не мог разобрать эмблему… но это наверняка отряд Жилетта. Он не знал, успели ли их заметить. Но если в ситуацию вмешаются и они, то она станет совсем сложной. — Тц… — копейщик тоже отчетливо цокнул. Похоже, он подумал о том же самом. Неважно, знал ли он об отряде Жилетта — любое вмешательство третьей стороны в эту патовую ситуацию привело бы к серьезным проблемам. Продолжая удерживать Чайку, копейщик отступил на шаг назад. И в следующее мгновение.

Бах!

Еще одно здание начало с грохотом обрушаться. В этот раз это был дом, а не башня, но в воздух вновь поднялись клубы пыли, загородившие обзор. Без магии в такой пыли ничего не увидишь, но магией Тору не владел. — Черт… Похоже, копейщик решил, что в ситуации слишком много неясного, и что лучше временно отступить, чем пытаться спасать свою союзницу. Это решение может показаться бессердечным, но оно вполне здравое. И раз так… — Мы сделаем так же. — Мудрое решение. — ?! Подбежавшая к Тору Акари тут же вырубила девушку прицельным ударом. Видимо, та сильно удивилась, что ее союзники бросили ее на поле боя и бежали, поскольку моментально потеряла сознание. Взяв на руки обмякшее тело, Тору вынуждено ретировался с поля боя вместе с Акари. — … И тут Тору нахмурился. Бежавшая сбоку Акари заметила это и спросила: — Что такое, брат? — Да нет, ничего… — Тору слегка покачал головой. Он не мог внятно выразить это чувство словами. Просто ощущение того, что девушка, которую он держит, весит столько же, сколько Чайка, не давало ему покоя.

***

«Эйприл» остановилась недалеко от въезда в заброшенный город. Впрочем, «въезд» — понятие условное. От бывших врат, ведших в город, почти ничего не осталось, а вместе с ними пропала и линия городской границы. Судя по черным отметинам на земле, ворота сожгли во время войны. Такие заброшенные города вовсе не редкость на Фербисте. За время войны появилось и погибло бесчисленное множество городов и деревень. Многие из них и сегодня стояли руинами, брошенными на милость стихий, и служили молчаливым напоминанием о жестокости войны. — Что это такое?.. — спросил хмурый Николай, выходя из «Эйприл». Дорогу перед ними завалило обломками разрушенных с обеих сторон улицы зданий. Кроме того, под горой этой камней виднелась заваленная машина. — Кажется, это военный грузовик, — пробормотал он, глядя на машину.

Вслед за этим из «Эйприл» появились Леонардо, юноша со звериными ушами и хвостом, и лысый маг по имени Матеус. Отряд Жилетта решил отправить их троих на разведку, чтобы оценить необычную ситуацию, а Альберик, Виви и Зита остались в машине. — Эти завалы совсем свежие… — проговорил Леонардо, взяв в руки один из камней. — Так вот что это за грохот был, — Николай ухмыльнулся. Когда они услышали тот грохот, «Эйприл» находилась за плавным, но все же поворотом, и они не увидели случившегося… но хорошо почувствовали дрожь земли. — Это, конечно, так… — сказал Леонардо, перекатывая камень на ладони, словно прикидывая его вес. Наконец, он показал его Николаю, — Но, кажется, здания рухнули не сами. — Хм?.. — Николай нахмурился и взял обломок в руки. — Ты уверен? — Я тоже так считаю, — подтвердил Матеус, подошедший сбоку. — Выветрившиеся камни покрываются трещинами со всех сторон, но этот выглядит так, будто его откололи узконаправленным импульсом. А с учетом того, что от него не пахнет порохом, скорее всего это… магия. — Хм-м… Николай огляделся по сторонам. Рядом с ними никого не было. Как уже говорилось… в ходе войны немало городов и деревень успели и родиться, и умереть, оставив после себя такие останки. В большинстве случаев эти руины уже давно разграблены, и сейчас в них обитает лишь ветер и, нередко, опасные звери. Опасность представляли и ветшающие со временем здания. Другими словами… приличные люди к таким местам не приближались. Кому и зачем понадобилось прийти сюда, чтобы уничтожить магией несколько зданий? — Эта машина… довольно старая, но еще совсем недавно была на ходу, — Леонардо указал на заваленную машину. — Кто-то приехал сюда на этой машине? — Видимо, да, — согласился Леонардо. — Кто-то сражался здесь с помощью магии? — Возможно, — в этот раз согласился уже Матеус. — … — Николай какое-то время хмуро смотрел на машину. — Если я правильно помню… дочь Проклятого Императора — маг. — Строго говоря, маг — это та «Чайка», которую мы преследуем, — сказал Леонардо. Известно, что Чайками себя называют немало людей. Иногда среди них встречаются девушки-маги. Нельзя судить о том, что дочь императора Газа — маг, только потому, что магом оказалась некая «Чайка Трабант». — Хм-м… — протянул Николай, сложив руки на груди. А затем… — Давайте возвращаться. Доедем до Перимерала в объезд, — решил он. Конечно, командовал отрядом Жилетта рыцарь Альберик, но он часто перелагал на плечи Николая, опытного наемника, работу, касающуюся непосредственно преследования. Поэтому и решения сейчас принимал тоже он. — Так что… мы просто оставим ее здесь? — Леонардо указал на машину. — В чем смысл откапывать машину? Возможно, где-то здесь находится нужная нам «Чайка», так что я не собираюсь тут торчать. — Но вам не кажется, что нам нужно разделиться, офицер?.. — спросил Матеус. — Если верить информации, полученной из штаба… то лучше передвигаться двумя группами. — Что, прямо сейчас?.. — Если найти хоть какие-нибудь следы, то мы с Лео сможем до известной степени выследить наши цели. Им с Леонардо нередко приходилось действовать отдельно от остального отряда и заниматься разведкой или связью. — К тому же я помню, что мы уже обговорили разделение отряда, — добавил Матеус. — … — Николай какое-то время молчал. — Хм… Затем он посмотрел на машину. Все-таки эта погребенная под завалами машина не давала ему покоя. Если предположить, что она принадлежала отряду Чайки, то выходит, что они попали здесь в ситуацию, вынудившую их бросить транспорт. Возможно, это шанс, подобного которому отряду Жилетта придется ждать очень долго… — Я могу на вас рассчитывать?.. — Конечно. — Да. Матеус и Леонардо дружно кивнули.

***

Глубокая чаща леса на холме. Отряд Тору переместился сюда. Даже средь бела дня здесь царил полумрак — пышные кроны плотно растущих деревьев закрывали солнце, и свет доходил до земли лишь тонкими нитями. Благодаря этой тени тут не было ни низких деревьев, ни высокой травы. Часто по таким лесам передвигаться оказывается проще, чем по лугам. Конечно, ходить по покрытой мягкими опавшими листьями земле, к тому же по склону холма, непросто, но, с другой стороны, шаги по листве не оставляют следов. — Что же нам делать-то… — сказал Тору, присевший у корней огромного дерева. Хоть они и дошли до леса, заброшенный город находился неподалеку. Туда можно добраться за полдня. Они больше не могли пользоваться «Светланой» — машину завалило обломками, а ее водителя, Чайку, забрали. Внутри машины все еще осталось немало припасов. Естественно, и саму «Светлану», и оставшийся в ней груз бросать очень не хотелось. Но именно поэтому они знали, что и противники скрылись недалеко от нее. Но в самую первую очередь нужно думать не об этом… а о возвращении Чайки. А для этого… — Похоже, перво-наперво нам нужно ее разговорить, — сказал Тору и повернулся к той самой девушке, сражавшейся змеиным клинком. Она лежала на земле… вернее, на скале прямо напротив Тору. Хоть на ней и не было оков, она даже не пыталась встать и напоминала сломанную куклу… но это не значит, что ее просто бросили. Они вонзили в нее небольшую обездвиживающую иголку. Обычно такие приемы используются в медицине, но годятся и для военного применения… А конкретно эту точку порой называют «точкой обезвреживания». Таких точек на теле несколько, но Тору выбрал ту, что подавляет ощущения тела. Удивительно, как сильно чувства людей влияют на их движения. Обычному человеку тяжело идти прямо с закрытыми глазами. Даже для того, чтобы подняться на ноги, человек опирается на зрение, чтобы удерживать равновесие. И речь не только о зрении. Лишившийся любой части своих ощущений человек может полностью растерять способность адекватно передвигаться. Именно это и происходило с девушкой. Пусть она и находилась в сознании… но не могла даже приподняться. Лишенная привычных чувств, она совершенно не понимала, какую часть тела и насколько нужно напрягать. — … Ее фиолетовые глаза недобро светились и внимательно смотрели на Тору. Выражение очаровательного лица девушки демонстрировало суровость характера. Чертами лица она напоминала Чайку (как и цветом глаз и волос), но если та всегда казалась немного легкомысленной, то эта — постоянно напряженной. — Как тебя зовут? — спросил Тору уже в пятый раз. — … Но ответа опять не последовало. Девушка молчала. Более того — она даже не покачала головой. Она лишь продолжала смотреть своими фиолетовыми глазами то на Тору, то на Акари. Казалось, будто намеревалась не сводить с них взгляда ни на мгновение. Естественно, обездвиживание не мешало ей разговаривать, так что отказ отвечать был полностью сознательным. — Ничего не поделать. Совершенно ничего не поделать, — сказала стоявшая рядом с Тору Акари, складывая руки на груди и окидывая девушку взглядом. — Похоже, придется пытать. Ее слова прозвучали неожиданно. На ее красивом, но невыразительном лице как всегда не отражалось ни единой эмоции… но Тору почему-то показалось, что она выглядела чуть радостнее, чем обычно. — … Естественно, девушка скривилась. Прослеживая за ее реакцией краем глаза, Тору недовольно отозвался: — Погоди, зачем сразу пытать-то … — Радуйся, брат. Я знаю, ты любишь пытать. — Не люблю! — Но, брат, ты ведь любишь связывать девушек и бить их. — Я же сказал, не люблю. — Но, брат, ты ведь сам рассказывал мне, как горячо любишь связывать девушек и бить их!.. Что у тебя руки сами тянутся шлепать их по попам, а при виде веревки у тебя первая мысль «вот бы какую-нибудь девушку связать»… — … Девушка посмотрела на Тору с некоторым презрением… а может, и нет. Тору решил, что ему показалось. — Хватит нести чушь! С чего это тебя пробило на рассказ о твоих садистских наклонностях? — спросил Тору, стукнув кулаком по стволу дерева. — Хм?.. — задумчиво отозвалась Акари. — Выходит… мне это приснилось? — Приснилось, говоришь?.. — сокрушенно протянул Тору. «Я что, должен отвечать за слова, которые произнес в ее сне? И вообще…» — Что тебе за сны такие снятся? И что за дикарь ей снится вместо Тору? — В моих снах мой брат очень решительный. Он то и дело бросается на девушек. Не успеешь глазом моргнуть, как он их уже насилует, — ответила Акари, крепко сжимая кулаки. — Я не могу не восхищаться его скоростью… — И ты называешь это решительностью? По мнению Тору, он получался обычным маньяком-извращенцем. — Ты полагаешь, он нерешителен? — Да речь не об этом. — Наверное, это из-за той поры, когда мой брат загнивал дома. — … На это Тору уже не смог ничего ответить. Да, у него действительно было время, когда он считал, что «работа для неудачников», кормился за счет сестры и сидел дома целыми днями. Возможно, Акари начала видеть такие сны, потому что хотела видеть брата решительного, противоположного тому унылому человеку из реальности. — И вообще, это ведь ты говорил мне, что «жизнь коротка, поэтому я всегда смотрю вперед», пока срывал одежду с очередной девушки. — Я же сказал, хватит путать меня с тем типом в твоем воображении! — воскликнул Тору и перевел взгляд на девушку. Она продолжала смотреть на Тору и Акари, но после этого разговора взгляд ее стал холодным, презрительно-сокрушенным. Действительно, если верить словам Акари, то по ним Тору оказывался безнадежным извращенцем-садистом. А решать, кому верить — Тору или Акари — предстояло, в конечном счете, девушке. — Впрочем… если она так и будет молчать, придется перейти к грубым методам, — со вздохом проговорил он. — Ага. Раскаленные иголки под ногти, например. — Ничего себе тебя понесло! — Я думала, это более изящный способ причинить боль, нежели пинки и удары… — Это, может, и так, но… по-моему, это ты тут садист. — Я готова любить все, что любит мой брат. — Еще раз говорю — я таким не интересуюсь! — … Обращенный к Тору взгляд девушки становился все холоднее и холоднее. Хотя, конечно, вряд ли бы она стала смотреть на своего противника с добротой. — Как бы там ни было, — Тору сложил руки на груди. — Если она не хочет говорить имя, придется его придумать. Не называть же ее «эй, ты». — Положись на меня, брат. Мы с моим литературным талантом дадим ей достойное имя, — сказала Акари. — Талант? У тебя? — удивился было Тору, но вспомнил, что она как-то говорила о том, что в свободное время писала бесконечно длинный роман о запретной любви брата и сестры. Впрочем, если отложить содержание в сторону, то у нее действительно должно быть куда больше опыта в литературном деле, чем у Тору, и тот действительно успел подумать, что выбор имени можно доверить ей… — …Липкая. — …А? — Тору даже не сразу понял, что это и есть «имя». — Погоди. Ты серьезно? — Да. Имя: Липкая. Хорошо подходит, не так ли? Это имя замечательно описывает ее со всех сторон. — … Тору посмотрел на девушку. Похоже, она не сочла имя «подходящим» и уж точно не радовалась ему, судя по тому, как у нее дергалась щека. — Кажется, ей не очень понравилось. — Вот привереда, — Акари недовольно покачала головой. — Тогда Склизкая. — … Промолчал Тору. Промолчала девушка. Вернее, трудно сказать, как на такое имя вообще можно отреагировать. Оно даже не казалось человеческим. — Если честно, этот вариант едва не выиграл у Липкой. Мне нравятся ассоциации, вызванные этим словом, выражающим блеск поверхности, вымазанной чем-то вязким, но все-таки ассоциации с липким состоянием мне понравились больше, хотя шли они почти на равных. — Как ты успела обо всем этом за секунду подумать? — ошарашенно проговорил Тору, после чего снова повернулся к девушке. — Видимо, ничего не поделаешь. — … — Будешь Липкой. — … Девушка продолжала молчать с удрученным видом. Тору воспринял это как знак согласия и продолжил: — Хорошо, Липкая. Теперь, когда мы разобрались с твоим именем, давай разбираться с тем, кто ты такая… — …Богдан, — тихо сказала девушка. — Хм?.. — Чайка Богдан, — повторила девушка с предельно недовольным видом. — Чего? Что ты сказала про Чайку, Липкая? — Чайка Богдан! — девушка сорвалась почти что на крик. — Мое. Имя! — … — … Тору и Акари переглянулись. — Чайка? — … — девушка… Чайка молча кивнула. Чайка. То же имя, что и у девушки, путешествовавшей с отрядом Тору. Но разве может быть простым совпадением то, что у них обеих одинаковые серебристые волосы, одинаковые фиолетовые глаза, похожий возраст… а теперь еще и одинаковые имена? Может, она специально так представилась? — Кто ты такая? — … Одетая в красное Чайка раздраженно отвела взгляд. Видимо, она не смогла стерпеть унизительного имени, но в остальном собиралась хранить молчание. — Значит, все-таки пытки, — Акари кивнула и повернулась к Тору. — Развлекайся, брат. С этими словами она даже протянула ему иглу. — Я?! — воскликнул Тору. — Я верю, что безупречность моего брата проявится даже в том, как он будет мучить вопящую, плачущую девочку, вонзая ей иглу под ноготь. — Сама ее пытай. — Глупости. Чтобы я лишила удовольствия брата? Я ни за что не пойду на такое кощунство, — Акари покачала головой, словно изображая изумление. — Признайся, ты просто не хочешь. — … — Я тоже хочу по возможности оставить этот вариант на самый крайний случай. В большинстве своем люди не могут выдержать пыток. Даже самый стойкий человек не сможет держать рот на замке, когда дело дойдет до настоящих пыток. Естественно, бывает так, что пытки заходят настолько далеко, что пленник умирает или же кончает с собой, не выдерживая боли. Разумеется, диверсанты вовсе не считали жестокость чем-то предосудительным. Вернее, большинство диверсантов все же обладало здравым смыслом и обычными эмоциями. Просто они умели отключать их при необходимости. Это значит, что они способны определять границы этой самой необходимости. Тору знал несколько эффективных пыток — их учили этому. Но… то, что он знал о них, не значило, что они ему нравятся. Тору вовсе не садист, наслаждающийся страданиями девушек. Во всяком случае, он за собой такого не замечал. А кроме того… — Если честно, это не самое лучшее решение. Пытки — хороший способ заставить кого-либо «расколоться». Но никто не может гарантировать, что выпытать удастся достоверную информацию. Ответ будет дан только для того, чтобы избежать боли, и нетрудно придумать какую-нибудь отговорку, которую невозможно проверить. Бывает, что жертва просто отвечает так, как хочет истязатель, чтобы как можно быстрее прекратить мучения. В таких случаях смысла в пытках нет. От них есть толк, только когда можно проверить на достоверность всю полученную информацию. Однако у Тору не было на это ни сил, ни времени. Но в то же время… — Впрочем, мы не можем просто сидеть тут и ждать, пока у тебя появится настроение. Наша Чайка тоже в плену. — … Естественно, красная Чайка промолчала. Но при этом ее фиолетовые глаза смотрели на Тору с вызовом. Тору вздохнул и достал из кармана метательный нож. — Ясно… тогда другого выхода нет.

***

В заложнике есть смысл, только покуда он жив. И наоборот, захваченный и живой человек прекрасно годится на роль заложника. Естественно, не все люди одинаково ценны, но, в отличие от произведений искусства, ценность заложников не падает от небольших ранений и повреждений. Поэтому, когда заложницей оказывается симпатичная девушка, ее похитители нередко стремятся извлечь для себя дополнительную выгоду против ее воли. — … Чайка Трабант дрожала. Она сидела на полу наполовину голой. Черно-белые одежды, прикрывавшие ее тело, лежали у стены, а на ней самой было лишь нижнее белье.

В версии с изображениями тут находится картинка. Естественно, разделась она не сама. Затерявшийся в холмах домик, где она находилась, притаился на небольшом удалении от заброшенного города. Скорее всего, эта сторожка принадлежала леснику. В таких домах не живут круглый год, и хозяин появляется в них только в сезон. Застоявшийся воздух вонял плесенью, а печь не помогала развеять ощущения холода и безжизненности. — Хе… Прямо напротив Чайки на стуле сидел мужчина, откинувшийся на спинку. Вытянутое лицо, крупный подбородок. Выглядел он старше Тору, но моложе 30. Его все еще можно назвать молодым. Из особых примет, помимо высокого роста и широких плеч, можно также выделить жесткие на вид рыжие волосы. Это и есть тот наемник-копейщик, захвативший Чайку в плен. — Хе, хе, хе… — ухмылялся он, окидывая полуголую Чайку взглядом. — … Чайка пыталась закрыть свое тело руками от взгляда мужчины. Появляться в нижнем белье перед Тору она не стеснялась — сложно сказать, из-за хладнокровия или забывчивости — но пристальный взгляд этого мужчины ей явно не нравился. — Прекрасно, прекрасно. Поистине прекрасно, — проговорил тот с усмешкой. Вслед за этим он протянул копье и зацепил острием сложенную на полу одежду Чайки. Он немного поковырялся в ней, но послышался лишь негромкий шуршащий звук. Пока, кроме этого, мужчина не делал ничего. — Похоже, у тебя ни припрятанного оружия, ни других сюрпризов нет. — …Неподобающее, — буркнула Чайка. — А? — Неподобающее. Обращение, — повторила она, глядя на мужчину исподлобья. Но… — Хм? Серьезно? Лицо мужчины осталось спокойным, словно он совершенно не ощущал вины. Но и унижением Чайки он не наслаждался. Да и если бы он собирался надругаться над ней, то не стал бы оставлять надетым белье. — Я же добрый, — сказал он с полуулыбкой. — Ты столько сопротивлялась, а я тебя ни разу не стукнул. — …Одежда. — Ну, ты же понимаешь, мы не хотим нервничать и гадать, не спрятала ли ты где-нибудь ножик. Поэтому я все тщательно проверил. Ну… оказалось, что у тебя особо ничего и не было, и это прекрасно. А теперь… — Теперь?.. Мужчина прищурился и ухмыльнулся. Чайка испуганно придвинулась к стене. Кто знает, может, теперь ему захотелось ее обесчестить? Но… — Можешь успокоиться, — сказал мужчина недоверчиво глядящей на него Чайке. — Больше я с тебя ничего стаскивать не собираюсь. Слова эти он произносил даже с какой-то гордостью. — Девушки с маленькой грудью меня не интересуют. И маленькие девочки — тоже. — Н… — на мгновение Чайка застыла с округлившимися глазами, а затем покраснела и закричала, — Н… н-нахал! Она и сама комплексовала по поводу размера своей груди. — Хм? Ты предпочла бы, чтобы я тобой заинтересовался? — проговорил мужчина, улыбаясь и облизывая губы. — У… — Чайка тут же замотала головой. — Все-таки женская грудь… Мужчина поднялся и вытянул левую руку в сторону. Стоило ей коснуться прикрытой тканью груди, как он без тени смущения ухватился за нее. За грудь девушки, стоявшей рядом с ним. — …должна быть вот такая. Он не сводил глаз с Чайки, а пальцы его левой руки словно жили своей жизнью, играя с грудью девушки. Надо сказать… что такая хватка без единого взгляда в сторону груди красноречиво говорила о том, насколько мужчина привык к этому действию. — Да. Прекрасно. Поистине прекрасно, — мужчина размашисто кивнул. — Это ощущение спелости, но не перезрелости, наполняющее руку! Вот она — грудь! Вот они — сиськи! Вот они — бурдюки живительной влаги! Я уверен, что пальцы даны нам именно для того, чтобы ласкать их! — … Чайка промолчала. Отчасти она была ошарашена, а отчасти — напугана. Больше всего она опасалась, что неосторожным движением спровоцирует его на слова в духе «а теперь давай я поласкаю твою». Что же до девушки, за грудь которой держался мужчина… — …Давид. …то она какое-то время молчала, совершенно не сопротивляясь. — А? Мужчина приставил копье к стене и повернулся к девушке. Судя по тому, что только что сказала девушка, его звали Давидом. — Что, Сельма, хочешь, чтобы я вторую грудь помял? С радостью. У тебя две груди, а у меня — две руки. — … — Прекрасно, поистине прекрасно, значит, я и вторую сейчас от души обласка… Но в этот самый момент… Раздался скрипучий звук, и лицо мужчины познакомилось с вещью в руках девушки. А именно: с прикладом гундо. Как и оружие Чайки, ее гундо выглядело старым, но при этом активно использовавшимся — несмотря на состарившиеся деревянные детали, на металлических не было и следа ржавчины. Судя по тому, как эта девушка по имени Сельма ловко и привычно обращалась с гундо, оно явно принадлежало ей. А поскольку других людей рядом не находилось, выходит, что это именно она обстреливала отряд Тору с башни. — Дурак, — сказала Сельма, прищурившись. Она — взрослая девушка со смуглой кожей. На вид ей примерно столько же, сколько Давиду — что-то около 25. Как раз тот возраст, когда «девушки» начинают избавляться от этого звания и превращаться в женщин. Именно о таких девушках говорят, что они «в самом соку». Ее длинные рыжие волосы свисали с затылка двумя косами. Тело Сельмы тоже полностью соответствовало возрасту и обладало куда более пышными формами, чем у Чайки. Она носила серую одежду, сквозь вырезы на которой виднелись загорелые бедра. На ее красивом, строгом лице особенно выделялись глаза золотистого цвета и подкрашенные алой помадой губы. В целом… может, вид этой девушки не разил наповал с первого взгляда, но засмотревшемуся человеку раскрывал всю свою обольстительность. Привлекательной казалась и томная апатичность, сопровождавшая ее действия. — Ты же, вроде, не кобель на случке. Думай хоть немного о целомудрии. — Чего?.. — от удара Давид пошатнулся, но быстро вернул равновесие… и непринужденно обнял Сельму за плечи. — Что ты сейчас-то стесняешься? Мы ведь с тобой уже столько раз… — Я не помню, когда опускалась до того, чтобы задешево продать себя в качестве безропотной игрушки. — Прекрасно, прекрасно, поистине прекрасно. Твердость твоего характера возбуждает меня еще больше… — … Заметив, что Сельма вновь вскинула гундо, Давид сразу затих. Похоже, ее удары далеко не безболезненные. Вздохнув, Сельма опустила гундо, а затем и вовсе осторожно приставила его к стене. Затем она медленно перевела взгляд с Давида на Чайку. — И все-таки… куда же они подевались? — Похоже, «останки» не при ней, — ответил Давид. Видимо, они раздели Чайку не только в поисках оружия — они смотрели, не прячет ли она «останки». А значит, они — отнюдь не простые бандиты или разбойники, и на отряд Чайки напали, полностью понимая, с кем имеют дело. Более того, если вспомнить слова «отдавайте все ваши вещи», то выходит, что их цель — вовсе не поимка Чайки, в отличие от отряда Жилетта. Кто они такие? Может, они ищут «останки» для того, чтобы продать их? — Скорее всего, они остались внутри ее гроба, — сказала Сельма, бросая взгляд в угол комнаты. — !.. И только сейчас Чайка заметила, что там стоял высокий ящик, способный вместить человека. Гроб. Похоже, они тоже собирают «останки» для того, чтобы складывать их в гроб. У этого гроба, в отличие от гроба Чайки, не было лямок для переноски на спине. Вместо этого к нему крепились маленькие колеса для перевозки по земле и цепь вместо веревки. — Раз у нее нет «останков», то она нам, по сути, и не нужна, — с досадой протянул Давид, почесывая щеку. — Может, продадим ее работорговцам? Наверняка уйдет за неплохие деньги… — Дурак. Как ты планируешь спасать нашу Чайку? — немедленно запротестовала Сельма. — ?.. Чайка нахмурилась и задумалась о смысле ее слов. «Нашу Чайку». Она говорила так, словно Чайка была и у них. — Нам нужно обменяться заложниками и вернуть нашу Чайку. Для этого нам понадобится эта девочка. — Ага… если наша вообще еще жива, — Давид невесело усмехнулся. — Вообще, нам незачем играть в честный обмен. Устроить засаду, вернуть нашу и еще «останками» разжиться. — Ты же не думаешь, что это будет так просто? — хладнокровно одернула Сельма слишком ударившегося в оптимизм Давида. Похоже, так они и жили… вечно жизнерадостный Давид и хладнокровная Сельма, державшая его в узде. Может показаться, что Давид просто мешает Сельме, но при этом своей работой он занимался с душой. Часто бывает так, что одного лишь хладнокровия для успеха недостаточно. — И даже если у нас получится, нам выгоднее оставить эту «Чайку» в живых. Она может пригодиться в будущем, — добавила Сельма с полуулыбкой. — В роли двойника, да? У них ведь одинаковые глаза и волосы. Фиолетовые глаза и серебристые волосы. По отдельности эти особенности, может, и встречались, но вместе — крайне редко. Поскольку шансы найти человека по описанию черт лица весьма невелики, если кто-то и станет искать Чайку, то опираться будет в первую очередь на эти особенности. И поэтому двойник с такими же фиолетовыми глазами и серебряными волосами мог быть весьма полезен. — Если ее постричь и переодеть, купятся практически все. «Чайку» ищут несколько стран и организаций. Если выдать им эту, от нас надолго отстанут. — И что, нам ради этого ее постоянно с собой таскать? — Никто не говорил, что она должна быть в целости и сохранности, — неожиданно сказала Сельма. — Можно ее усыпить и закрыть в гробу. — А-а. Понял. Давид согласился с совершенно беспечным видом. — … Если еще совсем недавно Чайка опасалась быть изнасилованной, то теперь эти страхи сменились другими. Но ей не оставалось ничего, кроме как сидеть у стены и прикрываться руками.

***

Первым делом Тору вспорол метательным ножом живот. Кишки тут же вывалились наружу, словно пытающиеся выползти черви. Тору сразу срезал их и отбросил в сторону. Вслед за этим он забрался пальцем в разрез и вытащил остальные органы, чтобы отрезать ножом и их. Наконец, он надрезал кожу, чтобы начать снимать ее. Работал он быстро. Диверсантов учили разделывать тела, и они с одинаковой легкостью управлялись как с тушками диких мышей, лис, оленей и медведей, так и с трупами людей. Звери разделывались для того, чтобы получить с них еду и шкуру. Люди — чтобы эффективнее избавляться от тел. Рыцари и прочие традиционные воины марать руки подобной работой не любили. Поэтому для таких неприятных дел нанимали диверсантов, и отсюда же происходит их слава как мастеров на все руки (по крайней мере, на поле боя). Сейчас же Тору разделывал дикого кролика, которого они собирались есть. «Появилась возможность поесть — ешь», — одно из основных правил жизни на войне. Перед тем как думать над возвращением Чайки, Тору и Акари решили пообедать. Вот только… еда их осталась на заваленной «Светлане», а с собой у Тору практически ничего не было. Конечно, можно распечатать запас «солдатских шариков» — скатанных в шарик сухих пилюль, содержавших все необходимые питательные вещества… но тратить их пока не хотелось. Поэтому Тору оставил Акари присматривать за пленницей, красной Чайкой, а сам занялся приготовлением еды. — Акари, ты приготовила печку? — Конечно, — она указала себе под ноги. Там находилась небольшая каменная печь для жарки и тушения мяса. Ничего сложного в ней не было — Акари просто сложила камни и прикрыла их сверху землей. В принципе, пожарить мясо можно и на костре, но костер может выдать их характерным светом и запахом. Печка позволяет хотя бы отчасти скрыть свет, запах и дым, уменьшая шансы того, что их обнаружат. — Та-ак… Тору посыпал тонко нарезанное мясо специями и положил его в печь. Тут же появился легкий запах мяса — видимо, печь сильно прогрелась. Тору постарался нарезать мясо потоньше как раз для того, чтобы оно быстрее приготовилось. — Скоро пожарится. — Угу. — … Акари кивнула, а красная Чайка промолчала. Ее фиолетовые глаза все еще полнились враждебностью и неотрывно смотрели на Тору. Кстати, допрос они отложили. Если она так и продолжит молчать, придется перейти к пыткам и другим грубым методам… а уж от них сила воли подведет даже красную Чайку.

Гу-у…

Заурчал живот. — Брат… — сказала Акари, слегка нахмурившись. — Как-то ты странно храпишь. — Я не сплю! Как она вообще умудрилась принять этот характерный звук за храп? — И вообще, это не я. — И не я. Какое удивительное совпадение. А значит, этот звук мог издать только один человек. Диверсанты дружно посмотрели на красную Чайку. — … Оказавшись в центре внимания, та попыталась отвести взгляд…

Гу-у-у-у-у.

Ее живот снова напомнил о себе, в этот раз более долгим звуком. — … Чайка продолжала упрямо смотреть в сторону, но ее бледное лицо и особенно уши залились такой густой краской, что могли поспорить по яркости с одеждой. Тору переглянулся с Акари, затем подошел к Чайке, пригнулся и спросил: — …Проголодалась? — … — Проголодалась же, да? — Н… не голодна! — выпалила Чайка. — Ясно, — ответил Тору, отвел взгляд и поднялся. — Пошли есть, Акари, а то я уже голодный. — Угу. Я тоже проголодалась, — Акари кивнула еще размашистее. Естественно, что как брат и сестра действовали они предельно слаженно. — Вряд ли нам хватит того кролика, что ты поймал, брат. — Да-а, ты много ешь. — А ты еще больше. — Короче, давай скорее есть. — Угу. С этими словами Тору и Акари достали из печки пожарившееся мясо, накололи его на метательные ножи и начали есть, поглядывая краем глаза на все еще заливавшуюся краской красную Чайку, упорно смотревшую в землю. — Вроде совсем немного специй добавил, а как вышло неплохо. — Ага, брат. Будешь хорошей женой. — …Варианта стать мужем у меня нет? — Глупости. Я верю, что ты — лучшая жена во всем мире. — Мне кажется, ты глубоко ошибаешься. Еще какое-то время они говорили ни о чем, а затем…

Гу-у.

Вновь послышалось урчание. Причем громкое, словно настаивающее на том, чтобы его не игнорировали. — … — … Тору и Акари вновь посмотрели на красную Чайку. — Хочешь? — … — красная Чайка промолчала. Тору наколол кусок кроличьего мяса на метательный нож и протянул его ей. Та какое-то время смотрела в сторону, стараясь не замечать мяса, но… — Кх… …в итоге не выдержала и повернулась к Тору. Однако из-за того, что ее чувства все еще не работали, встать на ноги не получилось. Она попыталась поднять руку, чтобы взять мясо, но даже здесь чувства подвели ее, и она никак не могла ухватиться за нож. Пальцы упорно попадали по воздуху. — М-м… — недовольно протянула Чайка. — Да уж, давай лучше так, — сказал Тору и поднес острие ножа с наколотым мясом к самому ее рту. — … Та еще какое-то время смотрела на мясо, сражаясь сама с собой… а затем схватила его зубами и принялась жевать так остервенело, словно у нее с ним были кровные счеты. — … — Вкусно? — … — Ясно. Значит, невкусно. Хорошо, остальное доедим мы… — В… вкусно, — пробурчала в ответ красная Чайка. Тору ухмыльнулся, наколол на нож еще кусочек мяса и снова протянул его красной Чайке.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Ну-ка, открой ротик. — … — Смотри, еда. Скажи «а-а». — … Это мясо Чайка тоже разжевала со звериным рвением. А затем проглотила, все еще продолжая укоризненно смотреть на Тору. Тот снова наколол мясо… и процесс повторился еще несколько раз. — …Брат, — вдруг подала голос Акари, которой явно пришла в голову мысль. — А? Что? — Я тоже так хочу. — …Как? Обернувшись, он увидел, что Акари сложила руки на коленях и вытянула голову в его сторону. — Что ты делаешь? — А-а. Акари закрыла глаза и открыла рот, словно рассчитывая на что-то. Смерив взглядом свою сестру, Тору холодно ответил: — …Если что, у тебя руки работают. — Неужели?! Глаза Акари округлились так, словно ее и правда шокировали его слова. Похоже, она хотела, чтобы Тору покормил еще и ее. Однако если красной Чайке они парализовали чувства, чтобы она не сбежала, то тело Акари работало как обычно, поэтому Тору не собирался потакать ее капризам. Да и есть своими руками проще. — Если ты так говоришь, брат, — покорным тоном сказала Акари, — то свяжи меня. Ну же! — Ты совсем спятила?! — воскликнул Тору, увидев в ее руках неизвестно откуда взявшуюся тонкую веревку. — Если мне связать руки, то ты ведь и мне будешь класть еду прямо в рот? — Нет, зачем ты… — Я тоже хочу, чтобы брат кормил меня, — сказала она на удивление громко для таких слов. — Кормил… ты же не животное. — Ради того, чтобы брат подносил еду к моему рту, я готова и животным стать. — Ты хоть сама понимаешь, о чем говоришь? Впрочем, такие разговоры для них — дело в высшей степени обыденное. Что же до красной Чайки… — … То она продолжала следить за ними, молча пережевывая мясо.

***

Несмотря на все слова, обращались с ней не так уж и ужасно. Во всяком случае, усыплять ее лекарствами пока не стали и даже на время сняли кандалы, чтобы она смогла поесть. Конечно, посуды ей не дали (ведь она могла сгодиться на роль оружия), так что есть пришлось голыми руками и под пристальным взглядом копейщика Давида. А теперь… — … Чайка с вновь одетыми кандалами опять уселась у стены. За ней следила Сельма, разместившаяся на полу у противоположной стены. Могло показаться, что девушка-маг спит с закрытыми глазами, но это далеко не так. Стоило Чайке хоть слегка шелохнуться, как чуткая Сельма сразу приоткрывала глаз и проверяла, на месте ли их пленница. Давида не было. После ужина он куда-то вышел. Сельма следила за ней одна. Поначалу Чайка попыталась подумать над тем, не сбежать ли, но ей не давали ни малейшей возможности. Маги вовсе не обязаны быть хилыми и не разбираться в боевых искусствах. Да и просто по весовой категории Чайка явно проигрывала. Кроме того, нельзя забывать и про кандалы. Попытаться напасть на Сельму, вырубить ее и убежать практически невозможно. И та, видимо, читала ее мысли, поскольку… — «Не паниковать и ждать своего шанса — тоже тактика», — проговорила Сельма так, словно кого-то цитировала. — Особенно если ты веришь своим союзникам. — … Выслушав эти слова, Чайка моргнула. Уж больно эти слова походили на речь учителя или наставника — с заложниками и пленниками так обычно не разговаривают. Хотя, с другой стороны эти слова могут означать и завуалированный приказ вести себя тише. Попытка грубо успокоить может вызвать еще больше сопротивления. — …А-а, черт, — Сельма покачала головой. — Забудь. Привычка. — Привычка?.. — Я же сказала, забудь, — Сельма нахмурилась. Конечно же, нельзя просто взять и забыть что-то, что тебе приказали. Чайка задумчиво отвела взгляд. Сельма нерешительно шевельнулась… а затем продолжила: — Если честно, вы так похожи друг на друга, что я забылась. — Похожи? Подобны? Кто? — Ты и… Чайка. — М-м? Чайкой звали ее саму. Как она может быть похожа на саму себя? — Как все запутано, да? Я говорю о нашей девушке… той, которую похитили твои друзья. Ее тоже зовут Чайка. Более того… — Сельма говорила неспешно, словно на ходу оценивая свои слова. — «Дочерей Проклятого Императора», собирающих останки, немало. Точно не одна и не две. Мы слышали минимум о троих… а на самом деле их наверняка еще больше. — !.. Чайка выпучила глаза. Когда-то Фредерика спросила ее, действительно ли она дочь императора Газа. Сама она никогда не задумывалась об этом, но с точки зрения стороннего наблюдателя Чайка действительно никак не могла этого доказать. Сама она считала себя «Чайкой Газ», полагаясь на собственные воспоминания… но таким доказательством других людей не убедишь. — Чтобы называться «Чайкой», нужно иметь фиолетовые глаза и серебристые волосы… но в то же время это значит, что если такая девушка называет себя «Чайкой», опровергнуть ее слова тяжело. Хорошо это или плохо, но Империя Газ была великой державой, и наследница Проклятого Императора обрела бы немалую власть… поэтому я не удивлена, что развелось столько «Чаек». — … Чайка ощутила дискомфорт и ерзнула. Ей показалось, что ее только что назвали самозванкой. — Вижу, ты об этом ничего не знала. — …М-м. — Короче говоря, серебристые волосы и фиолетовые глаза — все, что нужно, чтобы называться «Чайкой». Но, как бы это сказать… ты похожа на нашу красную Чайку не только этим, но чем-то еще. Поэтому я и забылась… После этого Сельма замолчала. «Забылась». Выходит, она сказала то, что не собиралась. — Красная Чайка… — задумчиво повторила Чайка. — Верить… союзникам? — Ага, как-то так, — Сельма кивнула. Даже Чайка понимала, что они с Давидом пытались спасти свою красную Чайку. Вряд ли наемники, недавно познакомившиеся с хозяином, стали бы к нему так привязываться. — Вместе действуете. Долго? — Ты спрашиваешь, сколько мы друг друга знаем?.. Где-то года полтора, — ответила Сельма, слегка прищурившись. — Мы познакомились вскоре после того, как погиб наш отряд… — …Погиб? — Чайка невольно нахмурилась, услышав зловещее слово. Но… — Да… обычное дело, — ответила Сельма с таким видом, словно не очень любила разговаривать на эту тему.

***

Они решили устроить засаду в развалинах, потому что улицы заброшенного города куда удобнее леса. Проходя через лес, человек неизбежно оставляет следы. И речь не только о следах ног. Сломанные ветки деревьев, реакция животных и насекомых тоже служили доказательством того, что здесь проходил человек. Воины, привыкшие сражаться в лесу, прекрасно знали об этом и потому не только с легкостью предугадывали засады, но и могли догадаться о том, где засели противники, и сколько их. Но в городе следы человека не вызывали подозрений. Особенно это касалось городов заброшенных — неухоженность и запустение прекрасно маскировали засаду. Шансы обнаружить в городе умело спрятавшегося и ведущего себя тихо человека почти никакие. Дерево проще всего спрятать в лесу. А человека — в городе. И неважно, что этот город — просто безжизненные развалины. Так учили Давида. — Давненько я тут не был, — пробормотал он с мрачным видом, двигаясь по улице. Город и сам по себе производил зловещее впечатление, но еще более жутким казался после захода солнца. Ночью он становился похож на огромное кладбище с холодным, затхлым воздухом. Когда-то именно здесь погиб отряд, которому принадлежали они с Сельмой. — Отец… Может показаться очевидным, что засады часто устраиваются в тех местах, которые вражеская армия никак не может обойти. Наемники, не входя в регулярные армии, часто перемещались от одного поля боя к другому. Самая обычная работа для них — срочная помощь линии фронта, где войскам нужны подкрепления. Из-за этой срочности им нередко приходилось двигаться строго по прямой. Давиду и Сельме тогда не было и двадцати. — Ты говорил мне «забыть о своем сердце»… но бывает и так, что забыть о нем невозможно, отец, — говорил копейщик совершенно искренним, почти мальчишеским голосом. Давид приблизился к тому месту, где завалило машину отряда Чайки Трабант. Он уже убедился, что рядом с ней никого не было. Скорее всего, та белая машина уехала куда-то дальше, так ничего и не найдя. — Похоже, Сельма не ошиблась… — проговорил Давид, останавливаясь. На корпусе машины, немного выглядывавшем из-под завалов, виднелась надпись: «Светлана». Видимо, это название машины. А рядом с ним, к камню… «Вверх по течению реки на западе, у водопада, завтра на закате». …крепился листок бумаги, пронзенный небольшим метательным ножом. К ножу они услужливо примотали немного серебристых волос. Другими словами, те диверсанты, что похитили «красную Чайку» отряда Давида, предлагали обмен заложниками. — Хм-м… — Давид извлек нож и взял в руку волосы. — Все-таки я не могу ее бросить… слышишь, отец? Не могу. Давид убрал письмо в карман, привязал к метательному ножу то, что принес с собой… после чего развернулся и отправился в противоположную от «Светланы» сторону.

***

Несмотря на все обстоятельства… он решил первым делом вернуть Чайку. А для этого лучше узнать, кто их противники, и что они планируют. Естественно, под той «Чайкой», которую намеревался вернуть отряд Тору, он понимал Чайку Трабант. Однако поскольку различать их по фамилиям Тору и Акари не хотелось, они условились называть Чайку Трабант «белой», а Чайку Богдан «красной» из-за их одежды. И в эту самую минуту… единственный способ хоть что-то узнать об их противниках — та самая красная Чайка. Вот только… — Твое молчание делу не помогает, — сказал Тору, усевшийся прямо напротив красной Чайки. Кстати, от паралича ее так и не избавили. Ее руки до сих пор бессильно свисали, поэтому Тору самому пришлось усаживать ее и опирать на корни дерева, словно сломанную куклу. Постепенно красная Чайка начала привыкать к этому состоянию и уже научилась кивать и немного шевелить пальцами… но стоило ей попытаться встать и убежать, как она тут же теряла равновесие и падала. — Мы хотим вернуть нашу спутницу… нашу «белую» Чайку. Ты хочешь вернуться к своим друзьям. Да, возможно, в итоге мы опять подеремся, но это лишь потому, что мы хотим вернуть все на свои места, не так ли? Такими темпами эта ситуация себя не распутает. — … Красная Чайка молчала. До крайности упрямая девочка. «Совсем не как белая… хотя, нет». Может, в показной упрямости они и различаются… но если подумать, то и белая Чайка обладала такой же несгибаемостью. В конце концов, только поистине упрямый человек мог отправиться на поиски невесть кем украденных останков, чтобы «похоронить своего отца». — Кстати… а цель-то у вас какая? Вы вдруг появились из ниоткуда и потребовали все наши вещи… Но если вы выбрали нас, то искали явно не деньги. Ради них вы бы напали на цель попроще. Хоть «Светлану» в свое время и бросили, хоть на ней и не было оружия… она все еще оставалась военной машиной. Человек, который ездит на таком транспорте, скорее всего, окажется вооружен гораздо лучше, чем пеший путник или пассажир повозки. Кроме того, поскольку машиной может управлять только маг, нападающие должны готовиться к битве против магии. — У меня есть два… вернее, три возможных объяснения. А именно: если дело не в деньгах, то вы пытались либо помешать нам, либо убить кого-то из нас, либо что-то забрать. Причем что-то, что есть только у них. А именно… — … Лицо красной Чайки дернулось… но она промолчала. Тору вздохнул и продолжил: — Далее, и ты, и наша спутница — Чайки. Обе с серебряными волосами, фиолетовыми глазами… обе плохо говорите на континентальном наречии. После стольких совпадений легко догадаться, что ты тоже, как и наша белая, считаешь себя дочерью императора Газа. — … Это молчание точно можно назвать знаком согласия. Тору прищурился и добавил: — Впрочем, я понятия не имею, кто из вас настоящая. Может быть и так, что вы обе — самозванки… — Белая! — выпалила вдруг красная Чайка, вскинув голову. — Самозванка… белая! От негодования ее бледное лицо даже залилось краской. Видимо, ей сильно не понравилось то, что ее назвали самозванкой. — Настоящая… я! — … — Тору свел брови, еще раз окинул красную Чайку взглядом, а затем со вздохом сказал, — Ну… все самозванки так говорят. Хотя, и настоящая сказала бы так же. — Белая. Настоящая. Доказательства? — Нету. Я же сказал, может быть и так, что вы обе — самозванки. — … Красная Чайка моргнула. Скорее всего, она полагала, что сейчас Тору начнет защищать белую и настаивать на том, что она настоящая. Однако самому Тору совершенно неважно, настоящая ли Чайка дочь императора Газа. Важно лишь то, что белая Чайка дала ему смысл жизни… или, если точнее, показала его своими действиями, когда их жизнь повисла на волоске. Тору глубоко впечатлило то, как она упорно шла к своей цели, несмотря ни на свою слабость, ни на то, что ей противостоял весь мир. Красная Чайка еще какое-то время хмурилась, о чем-то думая… — Моя подделка… — пробормотала она после этого, опустив взгляд. — Собирает останки отца. Непростительно. — Так я и думал, — Тору почесал щеку указательным пальцем. — Значит, твоя цель — устранение нашей Чайки? Красная Чайка настаивала на том, что она — настоящая. Наверняка она считала врагами всех остальных Чаек, называвших себя дочерями императора Газа и собиравшими его останки. Если она всецело считала себя настоящей, то все шастающие по миру и собирающие останки «подделки» должны чрезвычайно раздражать ее. Но… — Или «останки»? Тору вытянул кулак и постучал по крышке гроба Чайки. Лицо Чайки дрогнуло, и она сразу же перевела взгляд на гроб. Все ясно. Вот ее истинная цель. — Так ты собираешь «останки»? Значит, поэтому она и приказала им оставить все их вещи. И белая, и красная Чайки стремились к одному и тому же. И поскольку гроб белой Чайки находился здесь, противники не станут убивать ее. Они еще не достигли своей цели. А убивать Чайку, которую можно использовать для обмена — не самая лучшая мысль. — Ты тоже хочешь похоронить своего отца? Задача белой Чайки сводилась к этому. Останки императора Газа — драгоценные сокровища, но белую Чайку это никогда не волновало. К тому же она не пыталась с их помощью провозгласить себя законной наследницей престола Империи. Она лишь пыталась исполнить свой «дочерний» долг и похоронить отца… по крайней мере, выглядело это так. — Подтвер… ждаю, — ответила красная Чайка с кислым видом. Видимо, раз уж дошло до такого, то хранить молчание бессмысленно. Она подняла голову, посмотрела Тору прямо в глаза и решительно заявила: — Останки отца. Соберу все. И затем… — красная Чайка слегка прищурилась. — Убью всех. — …Что? — от удивления Тору округлил глаза. — Всех, кто убил моего отца. Всех, кто бросил его и бежал. Всех. Когда красная Чайка говорила эти слова, ее глаза светились чистейшей, совершенно неприкрытой ненавистью и жаждой мести. «Ничего себе взгляд!..» Тору ощутил трепет. Обычно ненависть рождается в помутненном рассудке. Все люди и животные с самого рождения способны испытывать гнев, но это чувство практически никогда не перерастает в ненависть. Можно сказать, эта эмоция не присуща живым созданиям. Конечно, порой обстоятельства складываются и переплетаются так, что она все же появляется, но ненавистный взгляд при этом обязательно выглядит мутным или искаженным. Однако эмоции этой девушки… до ужаса чисты. Нередко попадаются люди, полные сильной ненависти. Но никогда еще Тору не приходилось видеть человека, который словно родился для того, чтобы полниться ненавистью и обидой, который бы так искренне кого-то ненавидел. «В этом она ее полная противоположность…» — подумал Тору, вспоминая белую Чайку. Чайка действовала, ведомая лишь желанием похоронить своего отца. Можно сказать, она не думала ни о чем другом. В каком-то смысле она выражала другую крайность — совершенно не питала ненависти к «героям» или кому-либо еще. Но красную Чайку переполняла жажда мести, направленная как против «героев», так и против людей из других стран и бежавших вассалов Империи… а может, и всего мира. «В каком-то смысле она, пожалуй, права…» Жажда мести красной Чайки казалась не только веским обоснованием действий, чего не было у белой Чайки, но и куда более здравой реакцией девушки, отца которой убили враги. «Что-то мне немного…» В то же время вид этой Чайки, способной, не моргнув глазом, объявить, что собирается «убить всех», вызывал в Тору необычные чувства. Та Чайка, с которой путешествовал он, выглядела куда более расслабленной и ни за что в жизни не сказала бы таких слов. — Чайка и Чайка… Империя Газ, некогда великая держава Севера. Чайка, наследница престола Империи. Как нетрудно догадаться по настырности, с которой ее преследует отряд Жилетта, сам факт ее существования может повергнуть Фербист в очередную войну. На континенте хватает людей, мечтающих возродить Империю Газ и получить власть. Для всех этих людей Чайка — подарок судьбы, способный стать во главе движения. Ее жизнь влияет на будущее континента, и неважно, что она сама об этом думает. Естественно… что у такого человека появляются и самозванцы. Если думать о происходящем с точки зрения реакции, достойной дочери императора Газа, то на настоящую Чайку больше походила как раз красная. Наверняка тот копейщик и неизвестный пока маг служили ей так же, как Тору и Акари служили белой Чайке. Возможно… девушек, называвших себя «Чайками», еще больше. И, скорее всего, все они ищут «останки». Пусть даже часть не занимается этим с фанатизмом, но все они, оказавшись рядом с останками, наверняка потребовали бы их себе, провозглашая себя законными наследницами. До сих пор Тору размышлял лишь о том, как они будут искать и преследовать людей, владеющих останками, чтобы забрать их… но теперь, похоже, придется учитывать и то, что искать и преследовать будут и их самих. Преследователи и преследуемые. Настоящая и фальшивая. — Ничего себе ситуация… — пробормотал Тору, выражая поселившееся в нем смутное беспокойство. И тогда… — М-м… — вдруг подала голос красная Чайка. Голос звучал недовольным, стонущим… а если прислушаться, то даже страдальческим. — Что такое? — … Красная Чайка смотрела на Тору, заливаясь краской. Не то чтобы он что-то с ней сделал… но взгляд ее стал пронзительнее, чем раньше. — Что? — …т. — Чего? Если хочешь что-то сказать — говори внятно. — …ле… т… — проговорила Чайка, покраснев еще сильнее. — А? Да что с тобой такое? Скажи уже внятно, — голос Тору стал раздраженным. И тогда залившаяся краской красная Чайка закричала: — Туалет!!! Ну, это было ожидаемо. Съеденное и выпитое должно куда-то деться. Но ее чувства парализовало — хоть она и ощущала позывы, самостоятельно красная Чайка не могла пойти в туалет. — А… а… а-а, — Тору озадаченно почесал щеку. Конечно, он мог в любой момент избавить красную Чайку от паралича, но тогда она смогла бы напасть на него. Но если ничего не сделать и оставить ее на месте… получится не очень хорошо. И Тору, и красная Чайка прекрасно понимали, каким крайне неприятным результатом это закончится. — Сними! Оковы! — Нет. Не могу. — Извращенец! — Это еще почему? — В туалет прямо здесь! Смотрит! Требует! Половой извращенец! — Ч… чего?! Да больно надо кому смотреть, как ты ходишь в туалет! — слово за слово, и вот уже Тору начал кричать на красную Чайку. — Сними! Оковы! — Я же сказал, не могу. — Терпение! Предел! — Нет, погоди хоть немного! — Тору в панике потянулся рукой к Чайке. — Нельзя трогать! Извращенец! — Да заткнись ты! Тору взял красную Чайку на руки, отнес ее в заросли травы неподалеку и вновь усадил. Затем он извлек из ее шеи обе торчавшие иглы. Теперь ее паралич должен развеяться. — М-м… — вновь протянула Чайка. Видимо, неожиданно вернувшиеся ощущения ошеломили ее. Затем она вновь покраснела, посмотрела исподлобья на Тору и сказала: — Отойди. Куда-нибудь подальше. Видимо, она имела в виду такое место, до которого не достал бы ни звук, ни запах. — Ты же не думаешь, что я соглашусь? — Извращенец! — Я тебе говорю, не извращенец я! — воскликнул Тору, недовольный тем, что все девушки вокруг него стремились выставить его извращенцем. — Вот черт. В такое-то время… Кстати, Акари пошла проверить «Светлану». Поэтому Тору следил за красной Чайкой в одиночестве. — Я на тебя не смотрю, так что делай, давай, свое дело. — … Чайка недобро посмотрела на Тору… но в итоге сдалась, отвернулась спиной и закопошилась в траве. Вообще, трава все равно не дала бы Тору разглядеть нижнюю часть ее тела, но он, тем не менее, тоже решил отвернуться. Конечно, повернувшись спиной, он давал ей шанс сбежать или напасть… но любые резкие движения в траве выдали бы ее громким звуком. Пусть Тору и не смотрел на нее, он все прекрасно слышал. — …Извращенец. — Ладно-ладно. Пусть буду извращенцем. Давай быстрее, — недовольно отозвался Тору, стараясь заглушить слух и обоняние.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Настоящая и фальшивая

Ночь уже давно сменила день. Лес на склоне погрузился в глубокую тьму. Тору зажег маленький ручной фонарик, продолжая ждать возвращения Акари. Напротив него все так же сидела красная Чайка, внимательно следившая за ним. — … Тору удивлялся ее неутомимости. Одно дело — просто смотреть, но такой пронзительный, сверлящий взгляд должен отнимать немало сил. Поддерживать его долгое время так же тяжело, как пытаться злиться 24 часа в сутки. Кстати, он вновь вонзил в нее иглы, и она снова перестала двигаться. Вообще иглы парализуют лишь чувства, но сами мускулы сохраняют подвижность, поэтому со временем к этому состоянию можно привыкнуть и научиться ходить. Поэтому Тору тоже не сводил с нее глаз. Они молчали, а вокруг них становилось все темнее… — …Имя. Тору подумал, что ослышался. Но это слово обронила красная Чайка. Та самая красная Чайка, все это время старавшаяся говорить как можно меньше, несмотря на расспросы Тору и Акари, вдруг заговорила по своей воле. Видимо, ей либо надоело молча сверлить взглядом Тору, либо она устала, либо у нее поменялось настроение. Сложно сказать. — Имя? — переспросил Тору, немного подавшись вперед. — Что имя? — Твое. Имя. — …А? А-а, понял. До него только сейчас дошло, что он так и не представился. — Чужое имя. Спросил. Сам. Не представился. Невежливый, — недовольным тоном сказала красная Чайка. — Эй… не забывай, ты пленница, — напомнил ей Тору. — Ты понимаешь, что в такой ситуации о вежливости и равноправии речи не идет? Красная Чайка вела себя немного надменно — возможно, сказывалось то, что она считала себя настоящей принцессой. Конечно, белая Чайка тоже регулярно жаловалась на невежливость Тору, но делала это совсем по-другому. — Невежливый. Представься. Требую, — упрямо повторила Чайка. — Хорошо-хорошо, — Тору пожал плечами, понимая, что пытаться достучаться до нее бесполезно. — Я — Тору. Моя сестра — Акари, это та девушка, которая тут была. — …Диверсанты? — Какая ты внимательная, — усмехнулся Тору. Он специально не назвал свою фамилию… но это оказалось не так уж важно, ведь она уже поняла, кто он такой. После того как она увидела, что он сражается с использованием метательных ножей и стилетов-комбоклинков с привязанными к ним цепями, а вовсе не оружием обычных солдат и рыцарей, она вполне могла об этом догадаться. — Уникальное оружие. Техники, — красная Чайка прищурилась. — Субару? Акюра? — Немало ты о нас знаешь… Хотя нет ничего удивительного в том, что воин знает о двух самых крупных школах диверсантов. — Кстати, — Тору не стал отвечать на вопрос красной Чайки и вместо этого посмотрел на землю возле себя. — Твое оружие тоже весьма редкое. Под левой рукой Тору лежал в ножнах змеиный клинок красной Чайки. — Где ты нашла это оружие и где научилась им пользоваться? Владеть змеиным клинком сложно, ухаживать за ним тяжело. Известно, что самое простое и долговечное оружие — это просто стальная дубина. Змеиный клинок же обладает таким количеством подвижных частей, что его нужно чинить после каждой битвы, иначе он быстро сломается. — … — Молчишь? А я думал, это в тайне держать не обязательно. Или же с этим змеиным клинком связан какой-то секрет? Красная Чайка некоторое время смотрела Тору в глаза, а затем резко отвела взгляд и бросила: — Памяти. Нет. — Что?.. Так ты не помнишь, что ли? «Что она притворяется как ребенок?» — успел было подумать Тору… «Нет памяти?» Разве белая Чайка не говорила об этом же? Две девушки, называвшие себя Чайками, и обе с амнезией. «Конечно, их только две, и это можно списать на случайность, но…» Действительно ли это случайность? То, что они называли себя Чайками, стремились к одному и тому же и выглядели точно так же — не так уж и странно. Но совсем другое дело, если обе они имеют провалы в памяти. Дочери императора Газа вовсе не обязательно страдать от амнезии. «Или… все же обязательно, чтобы оправдать нестыковки?» Что если и белая, и красная Чайки — самозванки? Они вполне могли подумать, что вопросы на тему того, как они умудрились пережить падение Империи и все последующие годы, могут поставить их в неловкое положение. Однако если они будут настаивать, что «лишились воспоминаний» и «не помнят», то вряд ли кто-то станет допытываться. Но… «Сходства… и различия…» Белая Чайка — маг. Красная Чайка — мечник. Их умения разительно отличались. Но если обе они представлялись наследницами Империи Газ, то разве их навыки не должны совпадать? Император Газ — известный маг, но о нем также говорили и то, что он непревзойденный мечник, способный одолеть любого мастера любой страны. Другими словами, само по себе то, что эта девушка — мечник, отнюдь не подозрительно. Но почему две Чайки так отличались друг от друга? Это тоже случайность? И если существуют другие Чайки… то кто они? Маги? Мечники? Кто-то еще? — … Тору вновь посмотрел на красную Чайку. Та, не собираясь сдаваться, посмотрела в ответ. — … — … Еще какое-то время Тору и красная Чайка бессмысленно сверлили друг друга взглядами. А затем… — Берегись, брат! — раздался крик, а за ним — свист летящего металла. — А-а?! Тору, невольно демонстрируя свою ловкость и уровень мастерства, отпрыгнул назад из положения сидя, пользуясь лишь щиколотками и коленями, после чего перекатился по земле. И как раз вовремя. Он ощутил, как оружие пронеслось совсем рядом с его головой. Как только он снова повернулся вперед, то увидел, что из того места, где он только что сидел, торчал железный молот. Естественно, рукоять этого молота сжимала Акари. Она сразу же извлекла свое оружие, ровно встала и сказала: — Я вернулась, брат. — Ага, с возвращением… то есть, тьфу, что ты опять творишь?! Каждый раз одно и то же! — воскликнул Тору, поднимаясь на ноги. — Я едва успела спасти тебя, — продолжила Акари, картинно вытирая пот со лба. Естественно, на ее равнодушном лице не было и следа пота. — От тебя бы меня кто спас! Я уже который раз эти слова говорю! — А что хуже всего — ты и сам не замечал опасности, — отозвалась Акари совершенно ровным голосом. — О чем ты вообще? — Брат. Ты хоть осознаешь, что сейчас делал? — Что?.. Как ему казалось, после разговора с красной Чайкой он просто смотрел на нее. — Я что, сделал что-то странное? — Вы смотрели друг другу в глаза. — …А? Нет, со стороны «взаимное сверление взглядами» и правда может сойти за «смотрение в глаза». — Если бы вы продолжили так смотреть друг на друга… — сказала Акари, вскидывая палец, — между вами зародилась бы любовь. — …Любовь? — переспросила красная Чайка, нахмурившись так, словно не понимала о чем речь. Совершенно естественная реакция. Зато Тору, привыкший к выходкам Акари, тут же отозвался: — Ты думаешь, что любовь рождается так просто?! — В глазах, смотрящих друг на друга… Акари посмотрела куда-то вдаль и заговорила стихами. Но все тем же равнодушным голосом. — Рождаются цветы любви. — Чего? Не бывает такого. — Брат. Почему ты так уверен? — Нет-нет. Это я должен спросить тебя, «почему» ты так говоришь, — протянул Тору. — И вообще, если бы любовь рождалась так легко и просто, никто бы из-за нее не страдал. Люди бы влюблялись во время дуэлей. А уж на поле боя целые армии смотрят друг другу в глаза. — А что, что-то не так? — Что, по-твоему, происходит на поле боя?! — Много мужчин тяжело дышат и смотрят друг на друга. — …Нет, ну это-то, конечно, так, но… — Тору ощутил, что Акари только что опорочила для него поля боя, но сдаваться не собирался. — Короче, чушь это. — Хорошо, брат. Значит, ты готов поклясться, что любовь и от этого не зародится? — с этими словами Акари встала точно перед Тору. Он не просто ощущал ее дыхание — они едва не соприкасались носами. — Эй?! — Не своди глаз, брат, — казалось, будто ее такая ситуация полностью устраивает. — Если ты говоришь правду, то переглядывания даже на таком расстоянии ни к чему не приведут. — А, ну… н-ну, да? — Естественно, если ты докажешь мне свою правоту, брат, то я с радостью признаю свою ошибку и в качестве извинения поклонюсь тебе в ноги. — Нет, в ноги можешь не кланяться. — Тогда я их тебе вылижу. — И лизать тоже не надо! — Тогда… — Акари распахнула глаза так резко, что если бы веки умели щелкать, то обязательно сделали бы это. — Что ты хочешь, чтобы я тебе вылизала?! — Не знаю! — Значит, все тело?! Все тело, да?! Вот какой награды ты требуешь, брат?! — Отвяжись уже от мысли о том, чтобы лизать меня! — Конечно, я согласна и на то, чтобы меня вылизал ты! — Не буду! — Итак, брат. Акари смотрела на него так пристально и с такого близкого расстояния, словно собиралась проделать в глазах Тору отверстия. Конечно, ни о какой зарождающейся любви в таких условиях не могло быть и речи, но смотреть в глаза стоящего вплотную человека неприятно. Даже если этот человек — твоя младшая сестра. Поэтому… — М! Брат, ты отвел взгляд. — Понимаешь… — Ты проиграл, брат. Ну же! Акари развела руки в стороны, а на лице ее по-прежнему не было ни единой эмоции. — Что еще за «ну же»?! — Мы же договорились, что проигравший начисто вылизывает тело победителя! — Ни о чем мы с тобой не договаривались! — Тору закричал так, что у него чуть не разорвались сосуды в голове. А затем… — Так вот… как там, Акари? Тору медленно выдохнул, постепенно сбивая подскочившее давление. — Ладно, — Акари кивнула. Она хорошо знала Тору и понимала, что дальше над ним издеваться не стоит, иначе он и правда разозлится. — Письмо пропало. — Значит, они и правда вернулись. «Письмом» Акари назвала предложение Тору по обмену заложниками, адресованное тому копейщику-наемнику. «Вверх по течению реки на западе, у водопада, завтра на закате». Больше в письме не значилось ничего, чтобы случайно нашедший его человек ничего не понял. — А вместо письма было вот это. — !.. Акари достала из кармана украшение для волос в форме бабочки. Его носила на своей голове белая Чайка. Скорее всего их противники вернулись к «Светлане», думая примерно о том же, о чем и Тору. — Радуйся, — сказал Тору, поворачиваясь к красной Чайке. — Похоже, твои друзья тебя не бросили. — …Естественно, — отозвалась та с обиженным видом.

***

Люди, в большинстве своем, не могут передвигаться по равнине быстрее лошади. Да что там, почти все четвероногие звери умеют бегать быстрее человека. Люди, которые пытаются превзойти их, вынуждены полагаться на машины и магические двигатели. Повозки и всадники уступают по скорости диким лошадям, причем как раз из-за лишнего веса человека. Значит ли это, что человек ни за что не сможет обогнать повозку или машину на своих двоих? Оказывается, что при определенных условиях сможет. Насколько легко повозки и машины едут по равнине, настолько же тяжело им пересекать ухабы и крутые склоны. Иными словами, когда на их пути появляется гора или овраг, они вынуждены делать значительный крюк. Однако некоторые люди обладают умениями, позволяющими им двигаться к цели по кратчайшей дороге. Они взбираются на горы, скользят ко дну оврага и пользуются всевозможными приспособлениями, чтобы не сворачивать со своего пути. Изначально эти техники разрабатывали охотники и следопыты. Прекрасно владели ими и разведчик Леонардо на пару с магом Матеусом. А также, скорее всего… те люди, которых они преследовали. Вокруг Перимераля полно гор, которые сильно ограничивают маршруты машин и повозок. Если отряд Чайки сбежал, бросив машину, то наверняка направился прямо в горы, опасаясь преследования со стороны отряда Жилетта. — …Кстати, господин Матеус. Долгое время Леонардо и Матеус шли молча, но тут Леонардо вдруг что-то вспомнил и заговорил. — Что? — отозвался взбирающийся по склону Матеус. На себе он нес мешок, в который сложил гундо, а также множество припасов для одиночных миссий — еду, веревки, огниво и так далее. Мешок собирался для походов с ночевками и получился весьма тяжелым. — Помните, мы обсуждали то, что «Чайками» себя называют несколько девушек? Леонардо же шел налегке. У него при себе вообще не было ничего, напоминающего багаж, и он шел прямо за Матеусом с такой легкостью, словно это и не склон вовсе. Конечно, Матеус — тоже опытный скалолаз, и его движения никак не назовешь неловкими, просто Леонардо шел по горе небрежно, словно по городской улице, заставляя беспокоиться. — Было дело, — подтвердил Матеус. По данным одного лишь «Климана» самозваных Чаек имелось несколько, причем некоторых уже поймало либо само агентство, либо другие организации. Это неоспоримый факт, описанный в докладах. Но… — Но ведь пока был жив император Газ, никто не знал ничего ни о дочери, ни даже о его жене. — Еще бы, Империя тщательно охраняла свои секреты. Империя Газ многое скрывала не только от других государств, но и от своих жителей, особенно когда дело касалось императора. Более того, большая часть подданных Империи никогда не видела императора вживую и знала его лишь по портретам и статуям… а по слухам в глаза его не видели даже люди, работавшие в замке. Ходят домыслы о том, что «Артур Газ» — не более чем образ и имя, которые принимают люди при восхождении на престол Империи. Ведь не может же человек жить и править страной больше трех столетий. Из-за такой секретности обыватели не знали даже того, есть ли у императора жена и дочь, не говоря уже о том, как они выглядят. И тем не менее… — Вы никогда не задумывались… над тем, почему вдруг спустя пять лет после его смерти всплыло имя «Чайки»? Леонардо говорил так непринужденно, словно разговор шел о сущей ерунде. — Мне это не дает покоя. Все, что мы о ней знаем — это серебряные волосы и фиолетовые глаза. И то, что такие же волосы и глаза были у Проклятого Императора. — Это, правда, тоже непроверенная информация. Из всех людей, живущих за пределами Империи Газ, императора видел лишь тот самый особый отряд из «восьми героев». Официально говорится о том, что они не оставили от трупа и следа, но на самом деле каждый из «героев» унес с собой часть останков. Но, как бы там ни было, императора все равно никто не видел. Те самые серебряные волосы и фиолетовые глаза сохранились лишь на портретах. — Истину знают лишь герои. — …Не ошибаемся ли мы где-то на фундаментальном уровне? — Ошибаемся? — Матеус остановился и развернулся к Леонардо. Звериные уши Леонардо слегка дернулись, а хвост начал покачиваться (что происходило каждый раз, когда он задумывался). Затем он сказал: — «Чаек» несколько. Поэтому мы считаем, что среди них одна настоящая, а остальные самозванки… но так ли это? — Чего? — протянул Матеус, нахмурившись. — Понял. Думаешь, все они могут быть самозванками? — И это тоже. — «Тоже»? — Может быть и наоборот, — Леонардо пожал плечами. — Наоборот?.. — Матеус явно не понял смысла его слов. — О чем это ты? Хочешь сказать, они все настоящие? — Да, — к его удивлению, Леонардо тут же подтвердил догадку. — … Матеус сокрушенно посмотрел на него. Затем протяжно вздохнул, словно говоря «зачем я тебе подыграл?», и зашагал дальше. — Ну, совсем всех называть настоящими, пожалуй, перебор, — сказал Леонардо, тоже продолживший идти. — Но что вы думаете на тему того, что настоящих может быть несколько? — Полный бред. — Но все же… возможно, что «Чайка», как и «Артур Газ» — не имя, а своего рода звание, — с этими словами Леонардо обогнал Матеуса, развернулся к нему лицом и пошел спиной вперед. — … — Матеус прищурился. — Помимо обычных мошенниц, некоторые пойманные Чайки кончали жизнь самоубийством, из-за чего их толком не удалось допросить. Агентство «Климан» действительно уже успело поймать нескольких «Чаек». И некоторые из них действительно совершали самоубийство до того, как их допрашивали, и потому знали о них немного. — Быть может, все они — настоящие «Чайки»? — Короче… — Матеус говорил медленно, переваривая слова на ходу. — Ты говоришь, что всех дочерей Проклятого Императора зовут Чайками?.. — Ну, грубо говоря, да. Я думаю над тем, возможно ли это… — подтвердил Леонардо. Хоть он и шел спиной вперед по полной препятствий горной дороге, но совершенно не терял равновесия. — У императора ведь вполне может быть гарем из пары дюжин жен, не так ли? Все они могли родить в одно и то же время, и всех дочерей могли назвать Чайками. В таком случае все они — настоящие. Нередко короли, задумывавшиеся о наследниках, обзаводятся несколькими женами, в результате чего счет принцев и принцесс может идти на десятки. Порой их воспитывают в секретности, отдельно друг от друга, чтобы защитить потенциальных наследников от убийц и политических интриг. Кроме того, распространено мнение о том, что понять Проклятого Императора общепринятой системой ценностей, включающей эмоции и обычаи, невозможно. Вполне вероятно, он всегда рассматривал своих детей только и исключительно как «будущих императоров» и воспитывал соответствующе. — Что же до серебряных волос и фиолетовых глаз — их можно воспроизвести по тем же технологиям, по которым производили полукровок, не так ли? По крайней мере, изменение цвета глаз и волос кажется мне куда более простым достижением, нежели создание людей со звериными ушами и хвостами. Да и если Артур Газ пытался создать наследницу, то вполне мог захотеть, чтобы его дочери выглядели убедительно. — Поэтому ты считаешь… что он изменял облик своих детей еще до их рождения? — Люди — такие создания, что могут отбросить «мораль» перед лицом выгоды, — Леонардо слегка улыбнулся. По его лицу, все еще напоминавшему лицо ребенка, пробежала тень. Для Леонардо… полукровки, мать которого продала его, когда он еще находился в ее утробе, эти слова обладали очень тяжелым смыслом. Но… — Ты жалеешь их? — спросил Матеус. — Что, если ты прав? Тогда ты начнешь сочувствовать этим Чайкам? — Я? Что вы, — Леонардо усмехнулся и покачал головой. — От этих чувств у меня уже давно ничего не осталось. — …Я догадывался, что мне придется сказать тебе это, — проговорил Матеус, и его татуированное лицо помрачнело. Когда-то он был монахом в горном монастыре… но когда он так хмурился, то выглядел настолько сурово, что напоминал «бывшего бандита». Трудно не замечать угрозу, исходящую от его омрачившегося лица. — Твоя наблюдательность и догадливость действительно заслуживают похвалы. — Спасибо вам, — поблагодарил его Леонардо с беспечным видом. — Но это не отменяет того, что ты все еще мальчишка. — … — Вот и веди себя как мальчишка — злись, плачь, смейся. Не изображай тут просветленного. Ты лишаешь работы взрослых вроде нас. — … Улыбка Леонардо даже не дрогнула. Она пристала к его лицу, словно маска. — Да что вы понимаете, человек? — Да что ты понимаешь, ребенок? — … Леонардо не нашелся с ответом. — Мне все равно, полукровка ты или еще кто. Ты все равно мальчишка. У тебя есть привилегия — ты можешь открыто радоваться, злиться, грустить и веселиться. Ценность этой привилегии понимаешь, лишь когда теряешь ее. Матеус говорил низким голосом. Казалось, будто он угрожает Леонардо, а не читает нотации. — И… поэтому, когда начинаешь жалеть о ней, вернуть ее уже нельзя. — … — Леонардо еще какое-то время удивленно смотрел на Матеуса, а затем… — Трудно поверить, как сильно вы любите читать наставления. — Дело не в том, люблю я или нет. Я сказал то, что нужно, — парировал Матеус. — … Леонардо вновь отошел за спину Матеуса. А затем они продолжили молча идти в гору.

***

Послышался тихий стон. Чайка проснулась в углу погрузившейся во мрак сторожки. Было далеко за полночь, и внутри стоявшей с закрытыми окнами избенки царила тьма. Чайка несколько раз моргнула и подождала, пока глаза привыкнут к ней… но все, чего ей удалось добиться — нечетких силуэтов вокруг себя. — У… у… Стоны все еще продолжались. Иногда доносился шорох. Кто-то двигался. — Сельма?.. Чайка не сразу определила, кому принадлежал голос… уж слишком стон не соответствовал хладнокровному характеру этой девушки. Ее страдальческий голос то и дело дрожал, и в нем словно слышались неприкрытые эмоции. Но… — Не обращай внимания, — вдруг послышался еще один голос. Этот она опознала сразу. Давид. — С ней такое постоянно. — Постоянно? — Примерно раз в три дня. Слова Давида прозвучали так, будто он давно с этим смирился. Естественно, во тьме Чайка не могла разглядеть ни лица Давида, ни его самого. — Наверняка ей опять вспомнилось, как погиб наш отряд. — … Чайка вспомнила слова Сельмы.

«Вскоре после того, как погиб наш отряд…»

Другими словами, Сельма потеряла всех своих боевых товарищей. Естественно, Чайка не знала, как это случилось. Но если даже спустя несколько лет воспоминания посещали ее так часто… это наверняка была ужасная трагедия. Ведь кошмары ее продолжались даже после того, как война закончилась. — Давид… тоже? — А? Да… я был с ней в одном отряде, — послышался голос откуда-то из тьмы. Затем какое-то время вновь раздавались лишь стоны Сельмы… — Только… не знаю, почему мы называем это «отрядом». Ведь когда-то мы были деревней, — непринужденно продолжил Давид, словно эти слова вдруг пришли ему на ум. — Деревней на границе страны, где жили в основном охотники да лесорубы. Вот только во время войны границы государств нередко сдвигаются. Более того, часто границы расширяются и сжимаются по нескольку раз. И в таком случае… встает вопрос о том, как быть с теми людьми, что живут на границе. Чаще всего, чтобы закрепиться на новой территории, страны стремились наводнить захваченные деревни переселенцами… и они неизбежно вступали в конфликт с местным населением. А поскольку в задачу переселенцев входила защита новой границы, среди них оказывалось много агрессивных и вооруженных до зубов людей. В результате… новые жители порой прибегали к насилию и начинали грабить и убивать старых. Нередко коренные жители покидали родные земли, опасаясь этого. Похоже, что Давид с Сельмой потеряли свой родной дом именно так. Не зная, куда податься, они пытались найти себе новое место. Затем, чтобы заработать на пропитание, начали помогать войскам… и в результате, все стали считать их наемниками. — У нас в деревне было много хороших скалолазов. Вот и оказалось, что мы можем работать следопытами. Так мы и жили, скитаясь и помогая войскам. По своей сути, следопыты — просто работавшие в лесах люди, ставшие солдатами. В отличие от обычных воинов, они полагались на особенности местности, чтобы устраивать засады. Их знали как неуловимых солдат, способных водить за нос вражеские отряды. Иногда им поручали выслеживание и уничтожение следопытов противника. — Естественно, новички, вроде нас, не смогли бы в одночасье стать наемниками… но у нас был хороший учитель. Вместе с ними в деревне жил пожилой военный в отставке. Когда их выгнали из домов, он собрал жителей деревни, научил их вещам, которые помогли бы им стать наемниками, и даже тренировал. В результате, жители деревни Давида превратились в отряд элитных наемников. Во время бегства из деревни они потеряли многих людей, но благодаря тренировкам смогли жить дальше. — Мы по гроб жизни обязаны отцу. Все мы ему благодарны. Не будь его, мы бы все сдохли в диких краях или наткнулись бы на армию, которая бы нас переубивала. Поэтому все мы сильно ему задолжали, — говорил Давид, вспоминая прошлое. — Мы решили, что однажды непременно расплатимся с ним по долгам. Но он смеялся и качал головой. «Лучше расплатитесь с кем-нибудь еще. Мне в свое время тоже так сказали. Поэтому я вас и обучил». Он передал им эти слова, как дети передают наставления родителей внукам. Кто-то кому-то помогает, чтобы он смог помочь кому-то еще. Такая рука помощи… может протянуться очень далеко. Действия этого человека помогли выжить следующему поколению и привить им ту же волю. Даже если бы он однажды погиб, его жизнь не оказалась бы ни напрасной, ни бессмысленной. — Но не важно, собирались ли мы расплачиваться с отцом или со «следующим поколением»… почти все наши погибли, так и не вернув долг. И отец тоже. Цепь прервалась. Ушли в небытие те, кто должны были передавать знания дальше. Смысл утратился. И тогда… — Выжили лишь мы с Сельмой. Поэтому… Давид взял небольшую паузу, словно колеблясь. Возможно, он сожалел о том, что слишком много сказал. — Нам нужен был кто-то. Кто-то «следующий», чтобы жизнь отца, жизни всех в нашей деревне оказались не напрасными. — Красная Чайка? — …Да, — признал Давид на удивление прямо. — Если говорить прямо, нам сгодился бы кто угодно. На нас висел огромный долг, по которому мы не могли расплатиться. Мы хотели найти кого-нибудь, кого угодно, кто смог бы разделить с нами эту ношу. И тогда нам вдруг повстречалась Чайка. Одинокая принцесса павшей страны, волочащая за собой гроб. Без друзей. Без памяти. Несомненно, Давид и Сельма решили, что «расплатятся» с ее помощью, поскольку в противном случае она наверняка прожила бы недолго. — … Чайка моргнула и попыталась посмотреть вглубь комнаты. Но она разглядела лишь мутные очертания фигуры Давида, а лица не увидела. Она не знала даже того, смотрит ли он на нее или сидит спиной. — После войны… — тихо прошептала Чайка. Долгая война осталась позади. Но она шла так долго и так сильно повлияла на жизнь людей… что за ее время родилось немало тех, кто топтался на месте, не в силах шагнуть в завтрашний день. Чайка. Тору и Акари. Давид и Сельма. Пусть у каждого своя история, все они — заложники войны, вчерашнего дня. — … Заложники вчерашнего дня сражались друг с другом, пытаясь отобрать останки. Хотя… может, на самом деле, война до сих пор не закончилась.

***

Вода шумела без остановки. Брызги напоминали поднимающийся дым и наполняли воздух прохладой. Несмотря на ясную погоду, стоявшую последние несколько дней, здесь всегда влажно, как после дождя. Ведь это водопад. Лесная тропа, которой по праву подходило слово «звериная», проходила как раз мимо бассейна водопада, после чего вновь уходила в горный лес. — Что ж… — обронил Тору на ходу, оборачиваясь назад. Прямо за его спиной шли Акари и красная Чайка. Руки последней связали за спиной. Парализующие иглы вытащили, и шла она сама. Правда, после целого дня с отключенными чувствами она до сих пор ходила с трудом. — Значит, обмен заложниками… — он уже слышал шум воды и чувствовал ее запах. — Проблема в маге. — Угу, — Акари кивнула. Нельзя исключать того, что маг собирался напасть на них во время обмена. Что же до отряда Жилетта, то они специально выбрали место, куда не заедет машина, чтобы не беспокоиться… но, с другой стороны, спрятаться на такой тропе проще простого. Несомненно, маг противников уже засел в укромном месте и нацелил гундо на отряд Тору. — В случае чего действуем по плану. — Как скажешь, — ответила Акари, положа руку на сердце. А затем… — …О. Пришли, значит. Прекрасно, прекрасно. Копейщик уже ждал у водопада. Рядом с ним стояла Чайка с руками, примотанными к туловищу веревкой. Стоило ей увидеть Тору, как ее лицо просияло. — Тору! Акари! — Ты в порядке? — Тору решил пока не отвечать копейщику. — В порядке! Полном! — воскликнула Чайка, прыгая на месте. Хоть Тору и ощутил облегчение, он не расслаблялся и внимательно смотрел по сторонам. «Так. И где этот маг?..» Если их противники смогли бы одолеть Тору и Акари, то получили бы и Чайку, и останки без всякого обмена заложниками. Тору не верил, что они действительно собираются по-честному меняться. — Вот только я как-то разочарован, — копейщик постучал себя по плечу и ухмыльнулся. — Я-то думал, что раз вы выбрали место, то уж пару-тройку ловушек поставите. — Надо же, какой самоуверенный, — ответил Тору с ироничным видом. — Думаешь, ловушек «нет» просто потому, что вы их не нашли? — А то, — тут же ответил копейщик. Видимо, маг уже успел все тщательно осмотреть. Тору внимательно следил за взглядом копейщика и думал. «Крупномасштабное заклинание или стандартная ловушка могут навредить и красной Чайке». Поэтому, если маг в этот самый момент прятался и планировал атаку, то готовил явно не заклинание массового поражения. «Значит, прицельный смертельный удар». Для любой высокоточной магии желателен хороший обзор. Следовательно… мест, где может притаиться маг, не так уж много. Поэтому… «Вот ты где…» Тору уже заметил силуэт с гундо, притаившийся среди деревьев в небольшом отдалении. Вообще внезапные атаки из укрытия — специализация как раз диверсантов. Тору заранее разместил небольшие сюрпризы в местах, в которых спрятался бы сам. Но не ловушки, а просто плохо закрепленные ветки и кучки листьев… по которым нетрудно определить, что по дороге проходил человек. Теперь ему оставалось лишь проверить, не сработали ли «сюрпризы», и на их основе понять, куда делся маг. А ловушки он не приготовил сознательно. Он рассчитывал таким образом усыпить бдительность противников. Тору догадался, что копейщик и его друг заранее убедятся в наличии ловушек… и если им вдруг что-то удастся найти, то обмен могут и отозвать. Кроме того, есть немалый шанс, что в ловушку попадет не противник, а белая Чайка. «Мага-то я нашел… наверное. Может, он умнее, чем я думаю». Что, если он нашел не самого мага, а похожую на него приманку? Есть такой способ отвлечения внимания — установить приманку где-нибудь на видном месте. Возможно, Тору видел как раз ее, а маг тем временем прятался в другом месте. Естественно, разобраться с такого расстояния, человек там или нет, не мог даже он. «Вот поэтому я и не люблю сражаться против магов», — мысленно пожаловался Тору, все еще не сводя глаз с противника. — Так… а как там наша Чайка? В порядке? — с любопытством в голосе спросил копейщик. — …Естественно, — отозвалась красная Чайка с несколько обиженным видом. — Ага, прекрасно, поистине прекрасно. Я все никак места себе не находил, думал, не пытают ли тебя, не унижают ли. Вижу, с тобой на удивление хорошо обращались. Копейщик размашисто закивал. Сложно сказать, не находил ли он себе места… Во всяком случае, говорил он так, словно хотел, чтобы ее унижали и пытали. — Как ты смеешь, — сказала… как ни странно, Акари. Она, как и всегда, выглядела равнодушно, но в ее голосе слышалось легкое негодование. — Мой брат ни за что бы не унижал и не пытал заложницу! — …Эй, ты, — тихо проговорил Тору, глядя на свою сестру краем глаза. — Кто мне там все советовал пытать ее? Более того, она говорила так, будто Тору питал к пыткам нездоровый интерес. — Мне можно, но когда так говорят другие, это раздражает. — Что-то это как-то… — сокрушенно протянул Тору. — Ладно, это все неважно, — продолжил копейщик, поведя плечами. — Давайте меняться «Чайками». — Да уж, давайте, — сказал Тору и отступил вбок. Акари подтолкнула красную Чайку, и та сделала три шага вперед. И тогда… — Так, погодите, — сказал копейщик, прищурившись. — Что это такое? — На всякий случай, — ответил Тору и слегка постучал по спине красной Чайки. На ней… был небольшой рюкзак. С одной стороны от него тянулся шнур, уходивший к руке Тору. — Что такое? Подарок, что ли? — Ага. Берите, не стесняйтесь, — Тору широко улыбнулся, оскалив зубы. Пусть он лишь отыгрывал гнусного мерзавца, слова от этого, тем не менее, приняли угрожающее звучание. — Это порох, сделанный лично моей многоуважаемой сестрой. — …Что? — естественно, тут копейщик уже не смог сдержать удивления. — Если вы попытаетесь пристрелить нас во время обмена, или мы попадем в ловушку, я потяну этот шнур. Мы все устроили так, что при этом порох загорится. Конечно, красную Чайку при этом разорвет в клочья. Вернее… пороха там столько, что разорвет нас всех. — … Копейщик прищурился и посмотрел на красную Чайку. Та кратко кивнула. Она признала правдивость слов Тору. Пока они шли сюда, Тору устроил ей небольшую демонстрацию с щепоткой этого пороха. Естественно, после новости о том, что у них с собой порох, она даже не сомневалась, что порохом наполнен и рюкзак, который на нее надели. — Вы шутите, — протянул копейщик. — Вас же тогда самих… — Мы — диверсанты, забыл? — Тору улыбнулся. — С кем, по-твоему, ты имеешь дело? Мы, диверсанты, задешево продаем свою жизнь и жизнь врага ради выполнения цели. Если вы убьете нас, то наверняка прикончите и белую Чайку. Значит, умирать будем все вместе. — Ах, вы… у вас вообще все в порядке с головой? — у копейщика отчетливо задергался глаз. — Сколько мне еще раз повторить? — с улыбкой отозвался Тору. — Мы — диверсанты. Уж кто-кто, а наемники точно должны быть наслышаны о диверсантах. Они должны знать об этих бойцах особо назначения с нестандартной системой ценностей, способных с легкостью взяться за работу, которую не хотят выполнять традиционные рыцари. Поэтому их и называли «псами» и даже «шавками». Некоторые боялись этого звания, считая, что диверсанты обладают нечеловеческими силами. — Мы знаем, что вас как минимум трое. Естественно, мы заметили, что у вас есть маг. Я не знаю, где он прячется, но он наверняка планирует прикончить нас, чтобы вы забрали и нашу Чайку, и наши «останки», — сказал Тору, оглядываясь по сторонам. — … — конечно же, копейщик промолчал. — И еще на всякий случай скажу, что мы немного поработали и над останками. Если пройдет полдня, а мы не вернемся, сработает бомба. Несмотря на то, что в быту уже вошли в использование механические таймеры, диверсанты, вроде Тору, применяли методы попроще. Таймер можно сделать с помощью свечи и веревки: когда свеча достаточно прогорит, то подожжет веревку, а та, в свою очередь — порох. — В итоге, от останков ничего не останется. Что на это скажет ваша «Чайка»? Тору перевел взгляд на красную Чайку. Поскольку та стояла к нему спиной, он не увидел ее реакции. Но «сбор» останков для нее крайне важен. Судя по той ненависти, которую она испытывала к «другим Чайкам», собирающим останки, это для нее сродни смыслу жизни. — Ах ты… — недовольно протянул копейщик. И это прекрасно. Когда люди злятся, то допускают ошибки. Правда, если слишком разозлить его, то обмена не состоится, так что нужно и меру знать. — Давай сначала обменяемся заложницами. Что будет потом… потом и решим. — …Тц, — цокнув языком, копейщик посмотрел сначала на Тору, затем на Акари, затем на красную Чайку… — Ладно. После чего он слегка подтолкнул белую Чайку. — …М-м, — кратко отозвалась та и зашагала вперед. Вместе с ней вперед пошла и красная Чайка. Естественно, за ней все так же тянулся разматывающийся шнур, который держал за другой конец Тору. Шнур был тонким, и как только красная Чайка дошла бы до копейщика, тот смог бы без труда перерубить его. — Иди давай, — сказал Тору вдогонку красной Чайке. Та в ответ на мгновение обернулась… — … И открыла рот, словно собираясь что-то сказать. — Чего? — … Но так ничего и не сказала. Вновь повернувшись вперед, красная Чайка пошла в сторону копейщика. Расстояние между Чайками постепенно сокращалось. 30 шагов. Две сребровласые девушки шли навстречу друг другу. И тут…

Аам, тедей, хайсу, тандо, амто!

— !.. Чайки ошарашенно замерли. Одновременно с этим Тору и Акари выхватили оружие. Голос звучал не по-человечески, но зачитывал он явно заклинание. — Фейла?! — воскликнул копейщик. Но оказалось…

Аам, тедей, хайсу, тандо, амто! Аам, тедей, хайсу, тандо, амто! Аам, тедей, хайсу, тандо, амто!

— Э-э-эй-эй-эй! Происходящее изумило всех. Фейл далеко не одна и не две. Похоже, что их окружили. — Кокатрисы?! — глухо воскликнул Тору. — Плохо… их слишком много. Фейлы опасны сами по себе, но что еще хуже — они до сих пор не видели их. Где именно они укрылись — неясно, но хорошо спрятавшийся кокатрис опаснее даже мага.

Аута, мааг, фотох! Аута, мааг, фотох! Аута, мааг, фотох!

А в следующее мгновение… Со всех сторон обрушились радужные линии.

***

Фейлы. Так называют зверей, способных использовать магию. На Фербисте существует семь известных видов фейл, каждый из которых обладает одной сильной магией. С одной стороны, люди боятся этих необычных созданий даже больше, чем тигров и волков… а с другой, их нередко используют в качестве живого оружия. Для этого применяют либо магию контроля над разумом, либо просто заключают с фейлами «контракт». Под контроль чаще всего берут «орторосов», превращая их в бойцовских собак. Контракты же заключают с «драгунами», чтобы пополнить ряды наездников на драгунах. В любом случае, то, что фейлы способны использовать магию, уже кардинально отличает их от всех остальных животных. Вообще их даже не стоит относить к животным — это особая категория живых существ, которая лишь принимает форму, напоминающую зверей, ящериц, птиц, земноводных и так далее. Кокатрисы считаются слабейшими из фейл. Если сравнивать их с остальными фейлами, то кокатрисы не обладают ни внушительными размерами, ни живучестью. Если же сравнивать их с обычными животными, то по стойкости они уступят даже кошкам и собакам. Однако опасность, исходящая от фейл, вовсе не пропорциональна их размерам… Магия, которой владеют эти создания, может с легкостью перечеркнуть любые попытки сравнить их по силе с животными. Магия фейл далеко не так разнообразна, как людская… и поэтому еще страшнее. Она настолько же примитивна, насколько сильна. И конкретно кокатрисы владели магией…

Аута, мааг, фотох!

Как только кокатрисы закончили читать заклинания, их гребни вспыхнули. По своим размерам они больше всего напоминали сов. О них напоминали огромные выпученные глаза и головы, способные полностью проворачиваться на мягких шеях. Однако, в отличие от сов, на головах кокатрисов росли гребни. Вообще, «гребнями» эти органы называли за их схожесть с петушиными гребнями, хотя на самом деле это были скорее рога. Этот длинный орган рос из затылка и сиял голубым, когда кокатрисы использовали магию. Подобные магические органы есть и у других фейл: у единорогов это рога, а у орторосов — побочные головы. На лицах кокатрисов появились магические диаграммы. Они слегка повернулись, а затем резко испустили лучи радужного света, пронзившие пустоту. Однако они не попали по своим изначальным целям, вместо этого ударив в озеро у основания водопада. Их цель — юный диверсант — быстро увернулась от атаки. На самом деле избежать попадания магической атаки можно, если ты точно знаешь, что она целится в тебя. Это еще одна из причин, по которой маги бесполезны в ближнем бою. Радужный свет коснулся поверхности воды. А затем… — Жуткое зрелище, — заметил Леонардо. Он сидел на длинной ветке огромного дерева, росшего чуть поодаль от водопада. С другой стороны ствола от него разместился Матеус, сжимавший в руках гундо. — Может, как животные они и слабы… — пробормотал Матеус. Его голос и лицо почти не выражали эмоций, ведь большая часть его сознания занималась поддержанием заклинания контроля разума. То, что у Матеуса вообще хватало сил на разговор во время управления дюжиной кокатрисов, указывало на его неординарность. — …Но их «взгляд» — убийственное орудие. Матеус и Леонардо смотрели, как из воды начали выпрыгивать рыбы. Само по себе это, может, и не такое уж жуткое зрелище. Но рыбы не просто прыгали из воды — они самостоятельно выбрасывались на берег. Казалось, будто они бегут от воды. И стоило им коснуться земли, как они тут же замирали, успокаивались и лишь продолжали хватать ртом воздух. Магия кокатрисов. Отравляющая магия. Они охотятся с помощью яда. Причем яда специфического, действующего на нервы. Магия кокатрисов использовала рассеянные в воздухе элементы для синтеза жидкого яда, которым они затем выстреливали под огромным давлением. Эти существа не обладали ни клыками, ни когтями, но умели стрелять ядом. Причем с такой силой, что эти струйки могли проколоть кожу человека или животного. Но главное… этот «яд» обладал жутким эффектом. У пораженного человека или животного менялись местами чувства боли и наслаждения. Видимо, что-то путалось в их мозгах. Это состояние можно сравнить с внезапным опьянением, но оно гораздо, гораздо хуже. Каждый вдох ощущается удушением, каждый глоток воды отдает невыносимо жгучим чувством. В ощущениях наступает бардак. Естественно, в таком состоянии человек или животное даже стоять на месте будет с трудом. В конце концов, кокатрисы налетают на обессилевшую и повалившуюся без чувств добычу и раздирают ее плоть своими слабыми клювами. Говорят, что эта боль от постепенного терзания ощущается наслаждением и экстазом, и жертва умирает с улыбкой, в слезах счастья, и истекая слюной. Поведение рыб же можно объяснить тем, что в их головах вода и воздух поменялись местами. Они начали выпрыгивать из воды, боясь «утонуть». По чистой разрушительной силе магия других фейл куда могущественнее. Но, пожалуй, хуже всего для жертвы — попасть под воздействие именно этой магии. — Кажется, он может уклоняться от них. Пусть это и «взгляд», лучи все же состоят не из света. — Но их много. Вряд ли ему удастся уворачиваться вечно. Прелесть кокатрисов в том, что они не могут заиграться и случайно прикончить врага. Сама по себе магия кокатрисов не причиняла смертельных увечий. Конечно, шок, сопровождающий хаос в ощущениях, мог вызвать сердечный приступ, или же жертва могла откусить себе язык, но на практике такое случается редко. Пусть жертва этого заклинания и будет корчиться в агонии, но не потеряет ни капли крови. — И это идеально. Раз уж убить мы их не можем, то заставим ползать по земле и стенать, — сказал Матеус со зловещей ухмылкой.

***

— Тц! Тору цокнул и вскинул комбоклинки. «Взгляды» кокатрисов, направленные точно в его лицо, попали в стилеты и разбрызгались. От предыдущей атаки он отпрыгнул. Однако уворачиваться от атак, летящих со всех сторон, невозможно. И к тому же… — !.. Красная Чайка вжала голову в плечи. Прямо перед ее носом пролетел «взгляд» кокатриса. «Если я прихвачу ее…» Если он попытается защитить красную Чайку… то уклоняться от атак станет еще сложнее. А если пропустит хоть один луч, то уже не сможет сражаться. Естественно, Тору не обязан защищать красную Чайку. Не обязан, но… «Эти кокатрисы…» Тору бросил взгляд в сторону водопада. На рыб, выпрыгивающих из воды у его основания. Магия кокатрисов нужна им для охоты. Значит, сразу после этого залпа они должны наскочить на выпрыгнувших рыб… но зловещих фигур фейл рядом с ними не находилось. Умение применять магию означало, что кокатрисы не глупее младенца. Либо они считали Тору и остальных «помехой», мешавшей трапезе… либо… «Ими управляют?» Существуют заклинания, способные брать под контроль разум цели. Использовать их достаточно сложно, поскольку они плохо работают против тех, кто обладает достаточно высоким уровнем интеллекта… Но если понизить его наркотиками, алкоголем, усталостью или каким-либо другим способом, то взять под контроль можно даже разум человека. Кокатрисы вполне годились на цель для подчинения. А значит… вероятно, где-то рядом прятался человек, нацеливавший их на Тору и игнорировавший выбросившуюся на берег рыбу. «Альберик Жилетт!..» В отряде этого рыцаря не меньше двух магов. Если один из этих магов, способный управлять кокатрисами и нападать с их помощью, отправился впереди отряда, то отряду Тору нельзя терять ни минуты. Маг, умеющий подчинять зверей для битв, может использовать их и для того, чтобы оповестить остальной отряд. И Альберик, и Николай, и Виви — сильные бойцы. Если в битву вмешаются еще и они, шансы отряда Тору на победу исчезнут с концами. — Тору! — завопила белая Чайка, которую копейщик тут же притянул к себе. Тору был слишком занят уклонением от ядовитых «взглядов» кокактрисов… но, похоже, что этим же занимались и они. Во всяком случае, кокатрисам явно все равно, какую Чайку обстреливать. Ни о каком обмене заложниками теперь не может быть и речи. — Черт! Копейщик тут же подхватил Чайку одной рукой и приготовился бежать.

Аута, мааг, фотох!

Радужный взгляд устремился к спине копейщика. Какой бы миниатюрной ни была Чайка, этот мужчина ни за что не смог бы и увернуться от залпа, и удержать ее… — Чайка! — воскликнул Тору. А в следующее мгновение…

Бух!

Взрыв воды под ними отозвался в животе. В воздух резко поднялись клубы пара. Полились брызги. Магия. Тору не знал, к какому классу она принадлежит, но, скорее всего, это магия взрывного типа, направленная в озеро. Причем сил в нее вложили немало. Магическая поддержка. Естественно, пар не задел незримых кокатрисов и служил лишь завесой. Наверняка тот маг, что выступал в паре с копейщиком, мог бы пристрелить пару кокатрисов, но вместо этого решил загородить им обзор, чтобы обезопасить своего друга. Кокатрисы выстреливали ядовитые струи точно туда, куда смотрели. Магическое прицеливание работало очень хорошо, но моментально становилось бесполезным, как только обзор ухудшался.

Аам, тедей, хайсу, тандо, амто! Аута, мааг, фотох! Аам, тедей, хайсу, тандо, амто! Аута, мааг, фотох! Аам, тедей, хайсу, тандо, амто! Аута, мааг, фотох!

В воздухе замелькали радужные линии. Но туман из пара все же не давал им прицелиться. Взгляды кокатрисов то попадали в падавшие капли, то вовсе улетали непонятно куда. — Сбежал уже?.. — пробормотал Тору, слыша удаляющийся топот ног. Он хотел было броситься в погоню, но на нее нет времени. Кокатрисы словно обезумели и пускали взгляды во все мыслимые стороны. Тору с трудом уворачивался от них, то и дело прибегая к помощи стилетов, как вдруг… — Оружие! — послышался громкий крик красной Чайки. — Вернуть… Требую! — … Тору направил один из стилетов в ее сторону и взмахнул им. И сковывавшая ее веревка, и шнур от рюкзака тут же развязались и упали на землю. И одновременно с этим… — Акари! Взрываю! — Хорошо, — отозвалась та на крик Тору. В тот же самый момент Тору схватил шнур, тянущийся из рюкзака красной Чайки, и дернул его.

Бух!!!

Рюкзак разорвало. Однако взрыв получился очень слабым. На мгновение рюкзак раздулся… и затем из него вырвалось не пламя, а много белого дыма. Эта завеса получилась в несколько раз плотнее тумана. Изначально они собирались воспользоваться этой завесой в случае, если обмен заложниками пойдет не так, но… — Оружие! — … Тору снял с пояса змеиный клинок и перекинул его красной Чайке. Теперь уже все равно. У копейщика есть магическая поддержка. Если маг так и будет скрывать наемника из виду, он сможет сбежать без боя. Но отряд Тору не мог покинуть это место, не победив кокатрисов. Если ими управлял отряд Жилетта, то они их точно не отпустят. — …Благодарю, — бросила красная Чайка и улыбнулась через плечо.

В версии с изображениями тут находится картинка. И это была первая ясная улыбка, которую Тору увидел на ее лице. А в следующее мгновение… — !.. Она закрутилась на месте и активировала змеиный клинок. Необычное орудие резко удлинилось в несколько раз, и похожий на лобзик клинок закрутился вместе с хозяйкой. А затем он полетел в Тору, словно намереваясь намотаться на него и перерубить. — !.. Тору почти рефлекторно вскинул комбоклинки, собираясь отразить удар. Но… атака змеиным клинком вдруг изменила свое направление и пролетела мимо него. Это одна из техник, порожденных связью между комбоклинком и владельцем. Извивающийся в воздухе комбоклинок поразил одного из кокатрисов, как раз пробившегося сквозь завесу.

Фото… бхо-о-о-о?!

Не успел кокатрис дочитать заклинание, как лезвие змеиного клинка намоталось на него. А в следующее мгновение клинок резко ужался до исходного размера, разрубив кокатриса на множество ломтиков. В воздух поднялись перья, а тушка фейлы упала на землю с влажным звуком. Убийство одним ударом. И даже рану, нанесенную таким клинком, заштопать очень непросто. — Пока что. Сражаться. Временное перемирие, — сказала красная Чайка убедительным голосом. Наверняка она думала, что спасла Тору. — …Как скажешь. Тору оставалось лишь кивнуть. Неожиданная битва внутри дымовой завесы. Дым защищал их от сосредоточенной атаки кокатрисов, но в то же время не давал увидеть, откуда эти кокатрисы появятся. А значит, остается лишь ждать и внимательно следить, чтобы сбить появившегося кокатриса до того, как он успеет навести на них «взгляд». — Черт… ну и бардак, — проговорил Тору, вскидывая комбоклинки. Затем он всмотрелся туда, откуда прилетел последний «взгляд», и действительно — показался новый кокатрис, которому Тору ловко отрубил голову. — Брат! — воскликнула Акари, забегая в завесу. Тору. Акари. И Чайка. Они встали спиной к спине со вскинутым оружием. — Нам нужно вырваться, — бросил Тору Акари через плечо. — Но тот тип, что управляет этими фейлами, нас не выпустит. Поэтому нам остается только переубивать их всех. И для этого… у нас с красной Чайкой перемирие. — …Хорошо. На мгновение Акари нахмурилась, словно собираясь что-то сказать, но быстро поняла, что сейчас не время спорить, и кивнула.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Выбор спутника

Окрестности водопада выглядели кошмарно. Повсюду валялись растерзанные трупы похожих на птиц существ, а возле воды лежали дохлые рыбы. В воздухе стоял запах крови. Скорее всего крови всех этих птичьих туш. На самом деле эти останки нельзя с уверенностью назвать птичьими — их изуродовали так, что от птиц в них уже ничего не осталось. Некоторых перерубило на части, другим срезало головы, в третьих зияли огромные дыры… Тяжело поверить глазам, когда они показывают такое количество неестественно выглядящих неподвижных туш. Похоже, здесь прошел сильный ливень — промокли и земля и деревья. Листья блестели от капель, а под ногами то и дело попадались лужи. Что же здесь произошло? — Хм-м… — протянул крупный наемник по имени Николай, уперев руки в боки и оглядываясь по сторонам. Он, как обычно, пришел в крепком кожаном доспехе и с крупным комбоклинком, но не только — с собой он взял кортики, цепи и много чего еще. Другими словами, он вооружился до зубов, словно готовясь в любой момент оказаться на поле боя. То же самое можно сказать и обо всех, кто пришел с ним. — Что это за… Альберик помимо своего обычного меча повесил на пояс два клинка покороче, а также защитил жизненно важные органы латными щитками. К спине он привязал шлем с крупным налобником, который мог быстро надеть после начала битвы. По такой горной местности с тяжелым снаряжением лучше не передвигаться — возможно, если бы они находились на равнине, он бы и вовсе пришел в полных доспехах. Виви, на первый взгляд, выглядела, как обычно, но она спрятала под одеждой вдвое больше инструментов, чем обычно. Даже Зита, редко носившая боевую экипировку, пришла в легкой броне и с гундо. Альберик и все остальные поспешили сюда, как только с ними связался Матеус. Если конкретнее, одна из птиц, которых он взял под контроль, прилетела к «Эйприл» с запиской, содержавшей текст «мы обнаружили Чайку» и описание местности. Отряд Жилетта торопился сюда с твердым намерением в этот раз все же поймать ее. Их тяжелая экипировка демонстрировала решимость, а также готовность к тому, что и в этот бой может вмешаться драгун. Но… — Кокатрисы… — глухо проговорила Зита, окидывая взглядом разбросанные останки. — Если честно, я впервые вижу их своими глазами. — Ну-у, фейлы… они все опасные… но кокатрисы — особенно, — добавил Николай. Пусть сводящий с ума «взгляд» кокатрисов и не смертелен, но это очень дальнобойное оружие, эффективно противостоять которому люди могут разве что с помощью магии. К тому же кокатрисы охотятся группами, и сбежать от них очень непросто. Поэтому считалось, что большая часть людей не может пережить встречу с кокатрисами, а единственный способ увидеть их и остаться в живых — смотреть с большого расстояния, не привлекая их внимания. Впрочем, такой совет подходил ко всем фейлам. — Наверняка ими управлял Матеус, — Николай присел и взял пальцами одну из растерзанных тушек. — Не могли же они тут случайно собраться? — Это точно, — подтвердила Зита. — И… видимо, их победили те самые диверсанты? — проговорил Альберик, тоже опускаясь на колено. Он еще какое-то время хмуро смотрел на останки кокатрисов, а затем… — Николай. — Да? — Что-то в этих трупах меня… — Да. Они немного странные, — ответил Николай, беря в руку одну из тушек кокатрисов… вернее, ее часть. — Эти раны оставил не стилет и не молот. — Что бы это могло быть? Надрезы на удивление грубые. — Пила? Быть такого не может. Альберик и Николай молча переглянулись. Тогда сзади к ним подошла фигура, осмотрела останки и… — Скорее всего это змеиный клинок, — сказала Виви. — Я видела раны от таких клинков. Они выглядят именно так. — Змеиный клинок — это… — с хмурым видом проговорил Николай, поднимаясь,— такой меч странной формы, использующийся для неожиданных атак? — Да. Толком разрубить им ничего нельзя, но это крайне опасное оружие в том смысле, что оно может нанести удар, которого противник никак не ожидает, — ответила Виви с кислой улыбкой. — Небольшими клинками пользуются и ассасины. Правда, мы их чаще называем «режущими кнутами». — Хм-м… — протянул Альберик, прикладывая палец к подбородку.— Тогда получается, что диверсанты использовали змеиный клинок? — Диверсанты используют самое разное оружие. Так что вполне возможно. Рыцари и мечники привыкают к чему-то одному. А вот диверсанты готовы сражаться даже подобранным по пути камнем, если потребуется. — Но… если посмотреть на другие трупы, то видны и раны от стилетов, и увечья от молота. Молот — оружие двуручное, да и раны от стилетов явно наносились с двух рук. В таких условиях быстро оружие не сменишь… — Как бы там ни было, факт в том, что мы опоздали. Альберик поднялся и осмотрелся по сторонам. — Похоже на то, — Николай пожал плечами. Неважно, убили кокатрисов те диверсанты по имени Тору и Акари или же кто-то еще, сейчас здесь уже никого не осталось. Не было и Матеуса с Леонардо, которые явно приходили сюда. — Даже если один из них пустился в погоню за Чайкой, я думал, второй останется, чтобы сообщить нам о случившемся. — Однако, возможно… — Зита задумчиво склонила голову и приставила палец ко лбу. — Им потребовалось преследовать две цели, и каждый погнался за своей… — Еще и некто со змеиным клинком? — протянул Альберик. — Звучит логично. Кокатрисов было много, и они напали из засады. Будь противников только трое, они бы победили, — согласился Николай. — В любом случае, поскольку это все-таки Матеус и Леонардо, они наверняка оставили нам какое-нибудь сообщение. — Проверим окрестности. Зита, Виви, вы возвращайтесь в «Эйприл». Возможно, они пришлют весточку туда. Мы с Николаем поищем что-нибудь здесь, а затем вернемся. — Вас поняли. Обе девушки отряда Жилетта дружно кивнули.

***

Девушка несколько раз удивленно моргнула. — Ого? Это что такое? Вопрос ее звучал невинно… но на него не ответили. Люди, к которым она обращалась, не могли не заметить ее, ведь они не спали и тем более не умерли. Вот только они так сильно устали, что отвечать совершенно не хотели. Тору. Акари. И красная Чайка. Все они сидели на обочине улицы, заставленной полуразрушенными домами. Рядом с ними стояла «Светлана», все еще наполовину заваленная камнями. Им, хоть и с трудом, все же удалось одолеть кокатрисов и бежать… После той битвы у водопада прошло уже больше половины суток. Атаковать птиц с помощью стилетов и молота не так-то просто. Чтобы победить ту дюжину кокатрисов, у них ушло немало времени. Хотя девушка не могла об этом знать. — … Девушка по имени Фредерика по очереди обвела своих собеседников взглядом красных глаз. Наконец она задумчиво посмотрела на красную Чайку и спросила: — Чайка, ты подстриглась? — …Эй, — раздраженно отозвался Тору. — Тебе что, кажется, будто это та же Чайка, что и раньше? — М? Ну ведь это же Чайка? — недоуменно спросила Фредерика. — Приглядись. Это другой человек. — Правда? — Фредерика снова осмотрела Чайку… но лицо ее осталось озадаченным. — Те же серебристые волосы и фиолетовые глаза. — Так-то да, но… — Ноги две, руки тоже две. — У всех людей так! Мы, в отличие от тебя, превращаться не умеем! — Ах, да. Фредерика весело рассмеялась. Затем она закрыла глаза и повела носом, принюхиваясь. — И запах тот же. Что-то я не понимаю. — …Чего не понимаешь? — Она ведь и пахнет так же. А ты говоришь другой человек. Странное совпадение. — … Тору нахмурился и замолчал. Серебристые волосы. Фиолетовые глаза. Имя «Чайка». Самозванка, решившая выдать себя за дочь Проклятого Императора, могла так или иначе добиться подобной схожести. Но изменить свой запах? Разве такое возможно? Или же «пахнет так же» — очередная шутка Фредерики? — Но если это не Чайка, то кто? — Понимаешь… — Тору замялся. Битва вымотала его так, что пускаться в долгие объяснения ему тоже не хотелось. — Ну, вообще это Чайка… — ?.. — Фредерика опустилась на карачки перед Тору и внимательно заглянула ему в глаза. — Тору, ты меня за дурочку держишь? — Нет. Я и сам не знаю, как лучше выразить, — протянул Тору в ответ, после чего повернулся к красной Чайке. — Кто же вы все-таки такие? Белая Чайка, красная Чайка. Две девушки с одинаковыми именами, одинаковым цветом волос и глаз, одинаковым запахом… и одинаковой амнезией. Слишком много совпадений для случайности. Но если это чья-то работа, то чья? Трудно поверить, что сами Чайки что-то задумали. — Я… настоящая, — лишь сказала Чайка, пристально смотря в ответ. Скорее всего она тоже почти ничего не знала о том, что не касалось ее самой. А может, она и о себе ничего не знала. Но с провалом в памяти спорить тяжело. «Кстати… а что, если…» То, как красная Чайка настаивала, что она «настоящая». То, как усердно белая Чайка искала «останки». Может, все это как раз и вызвано провалами в памяти? Может… они не уверены в том, кто они есть на самом деле? Поэтому они держатся за действия или вещи, которые могут утвердить их «я»? В таком случае… — Брат, — вмешалась в разговор Акари, видимо, отдышавшись. — У нас нет времени на посиделки. — Да знаю я. Тору вздохнул и поднялся. Бой проходил так, что у них попросту не было возможности применить «Железнокровие», но теперь они этому даже радовались. Если бы они применили его, то сейчас не могли бы и с места сдвинуться. «Железнокровие» настолько перегружало мускулы, что, как только эффект (или бой) заканчивался, использовавший его человек ощущал сильнейшее изнеможение. В случае отряда Тору они бы просто рухнули без сил. И тогда… их бы наверняка догнал отряд Жилетта. Хоть у Тору и не было никаких доказательств, он не сомневался, что к атаке кокатрисов причастен маг из этого отряда. — Такими темпами нас догонят. — Это точно. Тору повернулся к «Светлане». Они вернулись сюда, потому что у них кончились не только метательные ножи, но и другие припасы, в том числе лекарства. В прошлый раз Акари принесла совсем немного, и теперь им совершенно необходима оставшаяся внутри машины еда, чтобы восстановиться. Вот только… — Нам что, так и придется ее здесь бросить? — задал Тору риторический вопрос, оглядывая машину. Без мага машина не поедет. Да, отряд Тору мог бы разобрать завалы, но уехать бы на ней не получилось. — Кого? Машину, что ли? — вдруг спросила Фредерика, указывая пальцем на «Светлану». — Хотите, я поведу? — …А. Тору и Акари переглянулись. Фредерика… вполне могла заменить мага. Магическую эмблему на шее, служившую «шлюзом» магической энергии, она могла с легкостью создать с помощью магии превращения. До сих пор им и в голову не приходило, что фейла может стать водителем машины. — А-а… — Тору почесал щеку, чувствуя себя неловко. Обычно он вел себя с Фредерикой как можно строже, поэтому сейчас, когда им потребовалась ее помощь, он ощущал себя не в своей тарелке. Хотя, казалось бы, «пользуйся всем, чем можешь» — один из главных принципов диверсантов. — На тебя можно рассчитывать? — Конечно. Только обязательно потом сразись со мной. — …Опять ты за свое. Ладно-ладно, — ответил Тору с некоторым отчаянием в голосе. Конечно, меньше всего ему хотелось вновь сражаться с Фредерикой… но прямо сейчас им совершенно необходимо, чтобы она повела «Светлану». К тому же, если она обратится огромным драконом, то и завалы они разгребут моментально. Но… что дальше? — Что мы будем делать, когда выберемся отсюда? Поскольку отряд Тору так и не вернул белую Чайку, ехать им особо некуда. Где спрятался тот копейщик — совершенно непонятно. — Все-таки придется пытать!.. — Все-таки ты садист. — Отнюдь. Мне вовсе не нравятся пытки, — Акари покачала головой. — Я просто обожаю смотреть на то, как мой брат связывает девушек, бьет их, смотрит горящими глазами и неровно дышит!.. — Даже если я так сделаю, ты будешь еще большей извращенкой. — Не называй меня так, брат, я смущаюсь. — Это не похвала, — Тору прищурился, посмотрел на Акари… а затем покачал головой. — Да и она сама, наверное, не знает. — Ну… это точно, — согласилась Акари. Самый простой способ, которым отряд Тору может разузнать, где находятся их противники, — выжать информацию из красной Чайки. Но это знал и копейщик. Наверняка ему не хотелось попадать в засаду по неосмотрительности… а значит, он передвигался такими тропами, о которых красная Чайка не знала. — Так что, брат? Может, вернемся к начальному плану и доедем до Перимераля? — А? Но как же Чайка… в смысле, белая Чайка? Отряду Тору бессмысленно куда-либо перемещаться без хозяйки диверсантов. — Но ведь и белая Чайка знает, что мы собирались в Перимераль. А с учетом того, что наши противники смогли устроить засаду, они тоже знали, что мы поедем в ту сторону. А покуда они ведут себя как союзники «Чайки», им придется избегать возможной погони со стороны отряда Жилетта. Но даже в таком случае… — Акари посмотрела на красную Чайку. — Не похоже, чтобы они решили бросить красную Чайку, иначе они бы не согласились на предложение об обмене заложниками. В этом наши цели схожи. А значит… — …Понял. Поскольку других вариантов все равно нет, отправиться в Перимераль — правильное решение, ведь копейщик и его спутники могут сделать то же самое. — Других идей… видимо, нет. — … Взгляды Тору и Акари сошлись на красной Чайке, но она продолжала молчать. Но, хоть она ничего не подтверждала и не опровергала, молчания означало, что и возражать она не собирается. Тору вздохнул, затем вновь повернулся к Фредерике и сказал: — Фредерика. Прошу. — Угу. Пожалуйста, — та с улыбкой кивнула. А затем она легонько подпрыгнула. В следующий момент раздался громоподобный звук. Так звучал резкий перепад давления, возникший в воздухе. Неожиданно поднявшийся ветер подхватил тело Фредерики и поднял ее еще выше, окутывая клубами пыли. По телу девушки пробежали голубые молнии, затем несколько вращающихся с огромной скоростью диаграмм, после чего ее очертания начали изменяться. Все случилось за несколько мгновений. Девушка исчезла, и вместо нее на землю опустился крупный дракон. — ?! — красная Чайка ошалело выпучила глаза. — Драгун!.. — Ага… Кстати, ты ведь ее первый раз видишь, — Тору почесал щеку и усмехнулся. С учетом того, что красная Чайка увидела Фредерику впервые только сейчас, ее удивление нетрудно понять. Остальной отряд Тору уже настолько привык к ее «превращениям», что не удивлялся… Охладеть можно ко всему. Красная Чайка посмотрела на неожиданно появившееся перед ней огромное серебристое тело, прищурилась и выразила свои чувства, кратко обронив: — Ничего себе…

***

Бежать. Бежать. Бежать. Он несся вперед с такой легкостью, будто совершенно ничего не весил… или же скользил по незримому льду. Кажется невероятным, что кто-то может так уверенно двигаться по горной местности, на которой нет даже тропинки. Леонардо — полукровка. Для того чтобы наделить его телом, заточенным под быстрое перемещение и скрытность, его задолго до рождения подвергли магическому воздействию. Мать Леонардо продала своего еще не родившегося сына армии, оставив им его буквально на милость. Но сейчас Леонардо уже не хотел на это жаловаться. Не так уж редки случаи, когда родители убивают своих новорожденных детей, не имея возможности взрастить их. Священники и прочие богослужители вовсю занимаются абортами в деревнях, где беременные женщины не могут позволить себе не работать в поле… Но были и такие родители, которые продавали своих детей в рабство, причем они не исчезли и после войны. Вернее, их стало даже больше в связи с усилившимся экономическим спадом. Вообще Леонардо был даже благодарен за то, что появился на свет полукровкой. Его способности гарантировали ему сытое существование даже после войны, и работа в отряде Жилетта как раз тому подтверждение. Во всяком случае, лучше уж жить так, нежели рабом, обреченным на жизнь скота и бесконечный труд. Но в то же время… Именно поэтому Леонардо так привязался к своей силе. — Тц… Цокнув языком, Леонардо побежал дальше. Он и подумать не мог, что упустит из виду обычного человека, да еще и несущего под мышкой девушку. Несмотря на хаос битвы, умений Леонардо должно было с лихвой хватить для преследования копейщика. Но… противник оказался на удивление опытным скалолазом. Наверняка он понимал, что его преследуют. Во всяком случае, его напарник-маг тщательно заметал за ним все следы. Периодически прерываясь на локальные разрушения. Постоянные магические взрывы не просто мешали преследовать — из-за жара и ударных волн противник тут же исчезал из виду. В конце концов… Леонардо пришлось вернуться в оговоренное место, где его ждал Матеус. И там… — Господин Матеус. Леонардо ловко прыгнул и бесшумно приземлился на огромный камень возле дороги, на котором сидел Матеус. Но тот сидел, свесив голову, и не отвечал. Обеспокоенный Леонардо попытался заглянуть ему в глаза… и тогда Матеус кратко отозвался: — Провал. — Провал?.. — Я упустил диверсантов. — И вы? — Хм? Ты тоже? После этого Матеус все же поднял взгляд и посмотрел на Леонардо. Леонардо вяло улыбнулся и повел плечами. Матеус еще какое-то время смотрел на него, а затем… — Мы приложили столько усилий к поимке диверсантов, но ничего не вышло. Существует несколько разновидностей магии контроля разума. Можно просто отдать цели приказ, после чего отпустить. Можно перехватывать все, что видит или слышит цель. Наконец, можно наладить связь между чувствами и управлять телом цели самостоятельно. В этот раз Матеус воспользовался последним вариантом. Он был уверен, что кокатрисы уж точно смогут одолеть диверсантов. Взяв над ними полный контроль, он мог заставить их действовать по тактике. Конечно, он мог ограничиться и простыми приказами, но в таком случае бестолковые кокатрисы могли бы упустить цель. Однако… план не сработал. Диверсанты решили не бежать, а сражаться до последнего. Матеус, чувства которого связались с ощущениями кокатрисов на очень глубоком уровне, был вынужден пережить всю их агонию. В результате это так истощило его разум, что он едва не потерял сознание. Спасаясь, Матеус ослабил заклинание контроля разума, но сил у него осталось так мало, что он уже не мог преследовать диверсантов. — Я и не думал, что они смогут одолеть аж тринадцать фейл. — Полагаете, мы недооценили их умения? — Вынужден признать, что да, но не только… — Матеус сложил руки на груди. — С ними была похожая на Чайку девушка. Она сражалась змеиным клинком. — …Змеиным клинком? — пробормотал Леонардо, нахмурившись. — Он, конечно, называется «клинком», но это почти что кнут. Бить им можно очень далеко. Я рассчитывал атаковать их с расстояния, до которого не дотянутся ни стилет, ни молот, но просчитался. — … — Леонардо вздохнул. — А у тебя что? — У меня… Леонардо кратко поведал о том, как упустил из виду копейщика. Матеус молча выслушал его, а затем… — Наверное, следовало ожидать, что в одиночку мы прижать к стене «союзников Чайки» не сможем. — Похоже на то… К тому же они и представить не могли, что обе группы «союзников Чайки», которых преследует отряд Жилетта, окажутся в одном месте. — …Видимо, нам остается ждать господина Жилетта. — …Как ни прискорбно, но это лучший из вариантов. Леонардо сел рядом с Матеусом и испустил протяжный вздох.

***

Перимераль оказался городом очень оживленным. Особенно это касалось главных улиц — кого здесь только не было. Вдоль рядов магазинов ходили мужчины и женщины всех возможных возрастов и национальностей, отличавшиеся друг от друга как цветом волос, кожи и глаз, так и одеждой. Людской поток настолько сильный, что может смыть зазевавшегося человека. — Ничего себе… — прищурившись, прошептал Тору. Он никогда еще не видел такого скопления людей. Город оставлял гостей в смешанных чувствах. С одной стороны — процветающий рынок с бесконечными посетителями, а с другой — неуверенность в способности города поддерживать порядок. И все же… по сравнению с большей частью Фербиста, до сих пор не оправившейся от войны, это место казалось исключительно живым. Поместья феодалов обычно располагались прямо посреди самых крупных городов их земель (это касалось и Дельсоранта, где Тору и Акари какое-то время жили), но Перимераль отличался от других городов и по размерам, и по численности населения. Достаточно сказать, что на той улице, где располагался сам рынок, днем не получалось даже разглядеть ее противоположного конца — настолько много людей. И, оказавшись там… — Ну, что… Тору какое-то время бесцельно бродил. Добраться до Перимераля им удалось… но такой толпы они не ожидали. Даже если копейщик и белая Чайка действительно пришли сюда, найти их будет очень непросто. Но вполне возможно, что о том же самом думают и они. Если обе группы разыскивают друг друга, то шансы встретиться у них все же есть. Поэтому Тору продолжал пробираться через людей. — Эх, вот бы у нас было что-нибудь заметное. — Заметное? — переспросила его шедшая сбоку Фредерика. Естественно, она находилась в облике девушки. Фредерика держалась за плащ Тору, чтобы их случайно не разделило, из-за чего походила на его младшую сестренку. Вот только друг на друга они совсем не похожи. — Ну, так, чтобы можно было даже в такой толпе понять «а-а, вон они где». — Хочешь, я превращусь? — Не надо. Прошу. Больше всего Тору напряг ее тон — она сказала эти слова с такой легкостью, словно предлагала похлопать кого-нибудь по плечу. — Но ведь будет заметно? — Слишком заметно. Тут и до жертв дойти может. Если бы в таком оживленном городе вдруг появилась фейла, тем более драгун, немедленно поднялась бы паника. А с учетом плотности толпы непременно возникнет давка, и нескольких человек затопчут насмерть. Кроме того, шуму будет столько, что сюда немедленно приедет отряд Жилетта и в несколько раз усложнит ситуацию. — Я имел в виду что-нибудь, что могли бы заметить только они, — Тору сложил руки на груди. А Фредерика тут же хлопнула в ладоши, словно ей в голову пришла отличная идея. — Может, отрубим красной Чайке голову, насадим на пику и будем с ней ходить? — Ну да, такое не пропустишь! Но зачем убивать человека, которого мы будем менять? И вообще, жестокая ты — отрубать кому-то голову ради того, чтобы привлечь внимание. — Но ведь на поле боя такое сплошь и рядом? — ничуть не смутившись, отозвалась Фредерика. И действительно — во время битв головы поверженных врагов нередко используют для подъема морали союзников и подавления противников. — Потому что это поле боя. Здесь так нельзя. — Какие у людей запутанные правила поведения. Меняются в зависимости от времени и места. — Это скорее ты слишком постоянная. Люди могут жить в обществе именно потому, что учитывают время и место. Видимо, фейлы, в особенности драгуны, не живущие в стаях, и думать не станут о том, чтобы «оценивать окружающую обстановку» и «чувствовать момент». — Короче говоря, пока мы не спасем белую Чайку — никаких необдуманных поступков. Кстати, красную Чайку они снова связали и оставили в «Светлане». В этот раз следить за ней выпало Акари. — Тору, — вдруг обратилась к нему Фредерика. Она задумчиво посмотрела на него и продолжила: — Я тут подумала. Она ведь тоже Чайка? — Ну, по крайней мере, она так представилась, — Тору сразу вспомнил о той девушке в красном. Те же волосы. Те же глаза. То же имя. Тот же запах. И та же амнезия. Их одежда и непосредственное поведение отличались… но для двух разных людей слишком уж много у этих девушек общего. — И цели у нее точно те же? — Ну… в том, что касается сбора останков — да. Собственно, красная Чайка и ее союзники атаковали отряд Тору именно для того, чтобы похитить «останки». До сих пор Тору лишь отбирал останки у других и не задумывался об этом, но если есть и другие люди с такими же целями, то и их самих вполне могут попытаться грабить. Но, как бы там ни было… — И, как результат, влияние на человеческое общество они оказывают одинаковое? — …Чего? — Тору нахмурился и повернулся к Фредерике. И тогда девушка-драгун сказала с беспечным видом: — Я говорю о том, что они вполне могут развязать новую мировую войну. Ну и так вот. Тебе ведь, в принципе, вовсе не обязательно служить белой Чайке? — О чем ты говоришь? — ошарашенно спросил Тору у Фредерики, но… — Тебе ведь нужна цель в жизни, а вместе с ним — поле боя, где ее можно достичь? — спросила его Фредерика, словно ища подтверждение своим словам. — Но ведь ты можешь добиться того же самого, если будешь действовать вместе с красной Чайкой, разве нет? — … Тору собирался немедленно ответить ей… но не смог. Он обязан белой Чайке. Обязан за то, что именно она дала ему повод задуматься о том, что нужно попытаться найти в жизни новую цель. Но он следовал за ней и работал на нее не только из-за чувства долга. Фредерика говорила правду. Смысл жизни любого диверсанта — оставить свой след на поле боя. И если Тору будет путешествовать с Чайкой, то, быть может, на поле боя и не окажется, но битв на его пути автоматически станет больше. Кроме того, действия Чайки вполне могут развязать очередную войну… во всяком случае, именно этого боялся отряд Жилетта и их начальники. Но все это справедливо и в отношении красной Чайки. Тору совершенно не беспокоило, та ли Чайка, за кого себя выдает. Его вера в нее не имела к этому никакого отношения. И, когда они были в «долине, из которой никто не возвращается», Тору сполна ощутил это. А раз так, то нетрудно прийти к выводу, что служение красной Чайке, которая активно стремилась вовлечь мир в очередную войну, — лучший выбор, ведь их с Тору цели практически совпадали. — Ты говоришь ерунду. — Может быть. Может, я говорю глупость. Тору заставил себя опровергнуть ее слова, а в ответ Фредерика задумчиво склонила голову. — Просто, Тору, ты собираешься следовать за белой Чайкой только потому, что обязан ей за намек на необходимость поиска нового смысла жизни? Но разве такое не противоречит тому самому поиску смысла жизни? — … И снова Тору не нашелся с ответом. Он понимал, что пыталась сказать Фредерика. На самом деле он и сам на задворках сознания задавался этим вопросом с того самого момента, как встретился с красной Чайкой, просто сам ничего не чувствовал. Белая Чайка собирала останки отца для того, чтобы похоронить их. Красная Чайка собирала их для того, чтобы отомстить врагам отца. Обе они действовали одинаково. Хотя, нет… пожалуй, красную Чайку можно назвать более прозорливой. Собрать останки, использовать их в качестве доказательств для того, чтобы объявить себя наследницей, заявить права на трон, возродить страну, отомстить убийцам отца… Куда более ясная и понятная мотивация, нежели «просто похороны». Но… — Я… Чувства Тору так помутнели, что он никак не мог выразить их словами. Желание опровергнуть слова Фредерики. Желание подтвердить слова Фредерики. Внутри него пульсировали оба позыва. Он дорожил белой Чайкой… и в то же время понимал, что помощь ей может пойти вразрез с поиском новой цели в жизни. «Чего… я хочу?» Может, он так сосредоточился на мысли о том, что «хочет исполнить цель Чайки», что не давал себе думать об этом? В таком случае… — А… что это? Выглядит интересно, — беззаботно произнесла Фредерика. Тору заметил, что она остановилась возле одного из киосков и с любопытством разглядывала выставленные товары. Поняв, что он единственный раздумывал о ее словах серьезно, Тору протяжно вздохнул. Фредерика — не человек. Хоть она и умела говорить по-человечьи, мыслила совершенно по-другому. Если всерьез задумываться над каждым ее словом, то вымотаешься понапрасну. Фредерика уже перестала интересоваться поднятой ей же темой и увлеченно водила пальцем, разглядывая разложенное на ковре оружие и броню. Похоже, киоск торговал вещами, найденными на местах сражений. Можно восхититься смекалкой промышлявшего этим торговца, но в то же время вряд ли в мирное время такие товары пользовались спросом. Однако… — Вы не на это глаз положили, девушка? — послышался голос, и вместе с ним протянулась рука, что-то сжимавшая. И Фредерика, и Тору сразу же заметили, что рука с копьем уходила к очень знакомому телу. — … Тору прищурился и посмотрел на их собеседника. — …Надо же, а я думал, ты сразу за оружие хватишься. Крепкие у тебя нервы для твоих лет, — заинтригованно произнес копейщик. — Ты не особо старше меня, — ответил Тору, все еще не напрягая рук. Если честно, ему действительно пришлось побороть желание потянуться к комбоклинкам, спрятанным под плащом. Но неожиданное появление холодного оружия в таком людном месте наверняка привело бы к панике. Бегающие во все стороны толпы людей не только мешают сражаться, они опасны сами по себе. Каждому известно, что толпа — грозное оружие. — Быстро вы меня нашли, — сказал Тору. Ответ копейщика последовал незамедлительно: — Магия. Мой напарник отыскал тебя. Тору слышал о поисковой магии, которая может обнаруживать на заданной территории цели, подходящие под некоторые критерии. Недостаток таких заклинаний в том, что, если не настроить искомые параметры достаточно тщательно, можно получить уйму ложных срабатываний… Но верно и обратное — задав четкие параметры внешности, можно довольно легко отыскать нужную цель. — Кстати, что это за девочка? Естественно, копейщик имел в виду Фредерику. Похоже, несмотря на всю их подготовку перед засадой, о Фредерике они не знали. Впрочем, с учетом того, что девушка-дракон, подобно кошке, то и дело исчезала, отнести ее к членам «отряда Чайки Трабант» весьма трудно. — Кажется, раньше ее с вами не было? — Угу… Тору не собирался перед ним отчитываться и потому ответил невнятно. Копейщик ухмыльнулся и задал следующий вопрос: — Новая девочка? — Я не девочка, — ответила Фредерика. Ее голос звучал весело… даже радостно. — Я твой враг. — Молчи, ты все усложняешь. Тору придержал Фредерику рукой и шагнул вперед. Вокруг них все так же сновали и шумели люди. На Тору они даже не смотрели. Не бросали взглядов и на копейщика. Вооруженных людей здесь хватало и без них. Конечно, если бы они захотели и подняли шумиху, их бы заметили. Несмотря на мирное время, большая часть всех этих людей еще застала войну. — В прошлый раз нам помешали… но мы все еще хотим вернуть нашу Чайку. Вы ведь тоже? — Тоже, — подтвердил Тору. — Так вот… В прошлый раз встречу назначали вы, так что теперь время и место подберем мы. Возражения есть? — …Нет, наверное. Конечно, с точки зрения выгоды ему следовало бы отказаться… но Тору хотел поскорее разобраться с этой сложной ситуацией. Поэтому можно и согласиться с предложением оппонентов. В конце концов, если они поставят слишком уж невыгодные условия, можно будет им отказать. — Завтра вечером… здесь, — сказал копейщик, странно улыбаясь. — …Что? — Тору нахмурился, а затем посмотрел по сторонам. Толпа все такая же плотная. Наверняка тут так же будет и вечером. Может, людей станет даже больше. Тогда здесь даже ходить станет тяжело, а уж не потерять друг друга в толпе — и подавно. — По поводу тех кокатрисов, — сказал копейщик, словно что-то вспомнив. — Как-то они странно действовали. Ими же какой-то маг управлял? — …Скорее всего. Если точнее — маг из отряда Жилетта. Но Тору не собирался делиться с ними такими подробностями. Тем более что копейщик и сам в целом уже догадался о происходящем. — Мы и сами довольно долго путешествуем с Чайкой, — сказал он на удивление веселым голосом. — И представляем, что происходит. Вас наверняка преследуют, причем отрядом особого назначения. Есть много людей… которым не дает покоя то, что принцесса Империи Газ жива и занимается сбором останков Проклятого Императора. Значит, отряд Жилетта — не единственный. — Но ведь они находятся на секретном задании и не будут применять силу, если есть риск втянуть непричастных? Тем более что тут рынок. Слухи здесь распространяются с огромной скоростью. Империя Газ считалась уничтоженной. Государства-союзники твердили, что «Империя Газ была корнем зла», и что «с ее гибелью воцарился мир», но если бы народ узнал, что на самом деле реваншисты еще остались и готовятся развязать новую войну с помощью дочери Проклятого Императора, наверняка начнутся волнения. Волнения расшатывают позицию власти. А это… плохо. Поэтому они не могли выполнять связанные с Чайкой миссии прилюдно. Если это станет достоянием общественности, то сыграет на руку реваншистам. Другими словами, ни отряд Жилетта, ни кто-либо еще не стал бы наводнять город стаей фейл, чтобы подавить их силой. Естественно, Альберик, Николай и Виви и без того опасные бойцы… но рыцарь и мечник не смогут нормально сражаться в такой толпе. А вот ассасин — это проблема. Такая толпа ей как раз на руку. — Вы согласны? — обратился к ним копейщик. — Если да, то до завтра. Помахав рукой, копейщик повернулся к ним спиной. Чтобы повернуться к врагу спиной, нужно быть очень самоуверенным… но, может, за Тору до сих пор следил незримый маг. А может, копейщик просто решил, что Тору не станет нападать на глазах у такой толпы. — Эй… — окликнул Тору копейщика. Тот не обернулся, но остановился. — Как тебя хоть зовут-то? Тяжело с тобой разговаривать, когда не знаешь этого. — Давид, — бросил копейщик. — Ясно. А я Тору. — А фамилия как, Акюра? Или Субару? — … На такой вопрос Тору ответить не мог. Если противник хорошо разбирался в диверсантах, то фамилия могла многое сказать ему о том, как Тору сражается. Не выдавать противнику ценных сведений и собирать как можно больше полезной информации — тоже одна из тактик диверсантов. — Ну да ладно. Увидимся. Так и не обернувшись, Давид пожал плечами… после чего снова пошел вперед и быстро растворился в толпе. — Фредерика. Ты можешь уменьшиться и отправиться за ним? — Но ведь ты говорил, что, если я превращусь, поднимется шум? — … Действительно, пусть она и выглядела как девушка, если она вдруг уменьшиться до размеров куклы, кто-то наверняка заметит это и начнется гвалт. В таком людном месте совершенно невозможно превратиться так, чтобы никто не заметил. И в то же время… если попытаться просто сесть противнику на хвост, он наверняка поймет. — Ничего не поделать. Видимо, пока придется честно обменяться Чайками. Битва будем потом. Тору направился обратно к «Светлане». Фредерику, переключившую внимание на еще один магазин, ему пришлось волочить за шиворот.

***

Отряд Тору припарковал «Светлану» за городом. В обычных условиях машину удобнее размещать на городской стоянке, но поскольку отряд Давида теперь знал, как она выглядит (а возможно, и отряд Жилетта тоже), «Светлана» могла служить ориентиром их противникам. Поэтому они на всякий случай заехали на ней в лес и замаскировали, присыпав сверху ветками и листьями. — С возвращением, брат, — встретила Тору Акари, разводившая костер рядом со «Светланой». — Есть плоды? — Да, — сказал Тору и огляделся по сторонам. — А как красная Чайка? — Все так же, — Акари указала пальцем на машину. Красная Чайка, вновь парализованная иглами, бессильно развалилась в водительском кресле. Она наверняка заметила, что Тору уже вернулся, но даже не посмотрела в его сторону. Поэтому Акари… — Неприветливая, — …отозвалась о ней следующим образом. — Кто бы говорил, — съехидничал Тору, и Акари немного разозлилась на это. — О чем ты, брат? Я горжусь тем, что настолько приветливые и обаятельные диверсанты, как я, встречаются очень нечасто. — Разве ты только что не расписалась в том, что диверсант из тебя никудышный? Поддержав привычный для них разговор, Тору забрался наверх, к креслу водителя. — … Красная Чайка, наконец, скосила глаза в его сторону. Тору сел на карачки возле нее и сказал: — Мы определили место и время твоего обмена на нашу Чайку. — … — В прошлый раз нам помешали, но, думаю, теперь все пройдет нормально. С этими словами Тору извлек из ножен стилеты. Сейчас самое время повозиться с оружием, особенно с учетом того, что Тору сражался комбоклинками, устроенными куда сложнее обычного кинжала. Они быстро приходили в негодность, если забыть о профилактике. Достав из ящика на полу инструменты, Тору разобрал клинки, разложил детали на кожаной подстилке и принялся чистить их. Какое-то время Чайка искоса наблюдала за ним, а затем… — Оружие. Вернуть, — сказала она. — Думаешь, мы согласимся? — отозвался Тору, не отвлекаясь от ремонта. Он носил ее змеиный клинок с собой под плащом. Не то чтобы он ему приглянулся, просто самый простой способ гарантировать, что клинок не окажется у красной Чайки — держать его при себе. — … — Чайка еще какое-то время возмущенно смотрела на Тору, а затем… — Ты. Тору. — Хм? — он прекратил работу и посмотрел на красную Чайку. Если подумать, то до сих пор она не называла его по имени. — Наниматель Тору. Самозванка? — …Не называй ее самозванкой, — бросил в ответ Тору. Он понимал чувства красной Чайки, но никак не мог отделаться от ощущения, что слово «самозванка» ее оскорбляет. — Мне кажется, что это ты — пародия на нее. — … — красная Чайка замолчала и надулась. Тору ее поведение показалось детским. Почесав щеку, он продолжил: — Ну… так-то да. Она, белая Чайка, — мой наниматель. — Предлагаю. Возмещение. — …А? — Тору на мгновение нахмурился, не сразу поняв смысл слов. А красная Чайка с совершенно серьезным видом заявила: — Заплачу. Больше. — …Эй, ты. От изумления у Тору опустились плечи. Грубо говоря, что она вообще несет? Конечно, с ее точки зрения денежное решение задачи может оказаться самым быстрым и надежным методом. С этим не поспоришь. — Однажды возродится. Империя Газ, — отчетливо проговорила она. — Возмещение. Сколько пожелаешь. — Хочешь, чтобы я предал ее ради денег? — спросил Тору неожиданно резким голосом. — … Красная Чайка сразу же затихла, словно не выдержав давления. Вероятно, она не ожидала, что Тору разозлится. Тору же понял, что и такое поведение с его стороны взрослым не назовешь. Вздохнув, он продолжил: — Понимаешь, диверсанты живут и умирают ради денег… действительно, ради них мы готовы на все. Но это не значит, что у нас нет принципов. Диверсанты не предают тех, кто их нанял. Это то, чем мы гордимся… и то, что отделяет нас от обычных преступников. — … — И кроме того… — добавил Тору уже тише. Он не знал, с чего вдруг решил сказать об этом красной Чайке. Возможно, он просто захотел напомнить в первую очередь себе о том, почему путешествовал с белой Чайкой. — Она сказала мне вновь отыскать смысл жизни.

«Прямо сейчас. Найди. Еще одну. Цель».

Эти не слишком умело произнесенные слова. Они изменили будущее Тору, павшего духом и жившего по инерции. Одни лишь эти слова. Просто сказаны они были в такое время и в таком месте, что каждое оказалось дороже злата. — Я был диверсантом, потерявшим свое поле боя, жившим без смысла. Но она дала мне цель. Дело не в деньгах. Откровенно говоря, это далеко не самая выгодная работа. — Цель... Красная Чайка несколько рас прошептала это слово, словно проникаясь его значением. — Тору. Со мной. Ты. Найдешь свое место, — уверенно проговорила она. — ...Что? — Могу стать. Твоей хозяйкой. — ... Теперь настал черед Тору замолчать. Какое-то время он молча смотрел на свои клинки. — Теперь и ты предлагаешь мне переметнуться? — Переметнуться? — Знаешь, Фредерика… — Тору продолжил, возвращаясь к работе над стилетами. — Та девочка-драгун говорила мне, что не важно, буду ли я работать на белую Чайку или красную… то есть, на тебя. — Подтверждаю, — тут же согласилась с ним Чайка. Возможно, это самоуверенность… но Тору показалось, что она просто не думала над ответом. Неизвестно, знала ли красная Чайка о мыслях Тору, но вслед за этим она сказала: — У меня. Нет неуверенности и колебаний. — Это точно. Если бы Тору просто хотел сражаться, то красная Чайка и правда могла бы стать лучшим выбором. Но… — Тогда давай я у тебя вот что спрошу. Те люди, что были с тобой. Тот тип по имени Давид. И еще какой-то там маг. Если я соглашусь присоединиться к тебе, ты потребуешь от меня избавиться от них? — …Много последователей. Можно, — сказала красная Чайка так, словно это совершенно очевидный ответ. — Это-то, конечно, так, но… — со вздохом произнес Тору. — ?.. Чайка нахмурилась и склонила голову, видимо, не ожидая такой реакции. Красная Чайка не простила белую. Она не позволила бы ей собирать останки. Но в то же время белая Чайка готова собирать их, не щадя живота своего. Во всяком случае, она отдавала себе отчет в том, что может погибнуть в процессе. «А значит… если я примкну к красной Чайке, то мне, в конце концов, придется убить белую». Возможно, не своими собственными руками… но результат будет одинаков. Две Чайки, собиравшие останки, противостояли друг другу. Они совершенно точно не смогут со временем примириться. Но если они обе готовы на все, то все может кончиться тем, что одна убьет другую, пытаясь похитить «останки». Если бы они могли отказаться от сбора останков, то уже давно бы так сделали. Предложение красной Чайки означало устранение белой, согласие с тем, что она будет убита. Вернее, оно равносильно приказу сразиться с белой Чайкой за все собранные ей к текущему времени останки и убить ее. Понимала ли это красная Чайка? — Понимаешь? — Не понимаю. — …Так и думал. Тору опустил взгляд на комбоклинки и вздохнул.

***

Разумеется, в Перимерале, городе с таким оживленным рынком, были крупные гостиницы. Многие гости города приезжали на повозках или машинах и могли спать прямо в них… но людям свойственно после долгих изнурительных путешествий желать спать не в тесной кабине, а в просторной комнате на чистой кровати. Конечно же, были и те, кто добирался до Перимераля на перекладных. Поэтому в гостиницах этого города всегда людно. Гостиница, которую выбрал для себя отряд Давида, находилась на отшибе и отличалась от многих других. С учетом размера и убранства комнат может показаться, что она неоправданно дорога, но при этом ни хозяин гостиницы, ни работавшие в ней люди не спрашивали постояльцев о том, кто они такие. Вся суть гостиницы строилась на этом принципе. Естественно, все понимали, что тут останавливались люди с темными секретами, которые могли ночью напасть на кого-то и ограбить. Поэтому на ночлег здесь нужно еще решиться. — Обмен заложниками завтра вечером, — объявил вернувшийся Давид, приставляя копье к стене. — Ну… теперь должно быть нормально. На кровати у стены сидела Чайка со связанными руками. Рядом с ней же сидела и Сельма. — Радуйся, — сказал Давид Чайке, улыбаясь. — Скоро ты вернешься к своим диверсантам. — ! Лицо Чайки моментально просияло. Вслед за этим она вскочила с кровати и подбежала к Давиду. — Благодарность! — Да ладно… не стоит, — с улыбкой ответил Давид, почесывая щеку. Поскольку все началось именно с того, что отряд Давида захватил белую Чайку, благодарить его она не обязана. И, тем не менее, белая Чайка казалась по-настоящему счастливой. Похоже, она даже не считала отряд Давида врагами. — А… как-то… — Давид повел плечами, словно не находил себе места. — Как бы так сказать… что-то эта «Чайка»… Они не пытали белую Чайку и не били. Можно сказать, они обращались со своей заложницей весьма вежливо. Но, конечно же, это не значит, что Чайка и отряд Давида больше не стояли друг у друга на пути. — То ли наивная, то ли беспечная. Усмехнулась даже Сельма. — Может показаться, что она совсем не похожа на нашу Чайку… но общие черты у них есть, причем не только во внешности. Правда, сложно сказать, какие конкретно. — Хм-м? — задумчиво протянул Давид, окидывая взглядом белую Чайку. Та же стояла с совершенно растерянным видом, словно вообще не понимала, о чем речь. — А все-таки, что же это такое — «Чайка»?.. Хоть отряд Давида и слышал слухи о том, что девушек, представлявшихся «Чайками», несколько, больше они почти ничего об этом не знали. Эта Чайка — первая, которая повстречалась им после знакомства с красной Чайкой. — Наверное, другие «Чайки» тоже как-то так различаются. — Другие… «Чайки». Слова Давида так озадачили белую Чайку, что она несколько раз недоуменно моргнула.

***

Самая оживленная, самая центральная улица Перимераля. Прямая, как стрела, дорога, заставленная киосками с обеих сторон, идущие вдоль них люди, бесконечный шум. Все магазины работают с утра до вечера (а некоторые и по ночам), и посетители у них есть всегда… но все же самый час пик случается к вечеру. И… — … — Толпа, как всегда, впечатляет. Тору и красная Чайка шли по обочине дороги. Красная Чайка, как обычно, казалась недовольной. Кстати, от паралитических игл ее уже избавили. Не стали ее и связывать, чтобы не привлекать внимание людей почем зря. Лишь… мизинцы ее рук связаны той же самой проволокой, которой крепился к руке комбоклинок. Конечно, это не лучшие оковы, но движения красной Чайки они ограничивали. — Предложение… — тихо обронила красная Чайка на ходу, словно что-то вспомнив. — Хм? — Предложение. Обдумай. Смена хозяйки. — А-а… ты про это. Тору шел прямо за красной Чайкой и смотрел вперед. Вперед же смотрела и она. Они не видели лиц друг друга. Рядом с Тору шла Акари, и ее лицо выглядело, как обычно… но она уже довольно долго ничего не говорила. Она должна была слышать их разговор, но никак не реагировала на него. — Прости, — сказал Тору. — Все-таки… если я и буду ради кого-то сражаться, то ради нее. С этими словами он посмотрел вдаль. Противоположная сторона улицы. Тору заметил на ней сжимающую гундо белую Чайку и фигуру Давида. Мага-спутника с ними вновь не оказалось. Либо он держал отряд Тору на мушке, либо отправился искать опустевшую «Светлану», чтобы похитить останки. — Почему? — спросила красная Чайка с удивительной для нее настырностью. Казалось бы, ей уже поздно проникаться к Тору теплыми чувствами. Может, он, как ни странно, начал ей нравиться. Возможно, своими умениями диверсанта, возможно, чем-то еще. — Мной… недоволен? — продолжила она, глядя исподлобья. Она казалась немного обиженной… и Тору ощущал себя немного виноватым. В конце концов, он отказывал человеку, принявшему его таким, какой он есть. Но… — Я был бы полностью доволен, будь ты моей хозяйкой. И это — чистая правда. Как диверсант, он бы полностью довольствовался работой на красную Чайку. — И вообще, работа на такого прямолинейного, ищущего возмездия человека, вроде тебя, дала бы мне навоеваться вдоволь. — Тогда… — Но. Как бы это сказать… — Тору почесал щеку и натянуто улыбнулся. — Я не могу ее бросить. Она, в отличие от тебя, крайне уязвима. Белая Чайка. Человек, давший ему шанс вновь начать жить. Об этом долге он помнил всегда. Но в то же время… — Ты сильна. И физически, и морально. Ты смогла бы выжить даже без этого типа с копьем… Умение обращаться со змеиным клинком. Ясное сознание, сосредоточенное на жестокой цели. Это и есть сила красной Чайки. Но… — Понимаешь, она… Если честно, я понятия не имею, как она вообще столько прожила после падения Империи Газ. Несгибаемое упорство. И в то же время… редкая доверчивость. Именно поэтому она так уязвима. Например, если бы красной Чайке потребовалось убить или ранить кого-то, чтобы забрать «останки», она не сомневалась бы ни секунды. Это не бессердечность и не безжалостность… просто крайняя сосредоточенность на своей цели, ради которой она готова жертвовать всем. Зато белая Чайка сомневалась каждый раз. И с Доминикой Скодой. И с Симоном Сканией. Она проникалась чувствами даже к людям, которых собиралась ограбить. Но при этом… не могла прекратить сбор останков. Можно сказать, что у нее, в отличие от красной Чайки, нет готовности приносить в жертву других людей ради своей цели. Но… но именно поэтому… — Если уж я кому-то нужен, — Тору вновь улыбнулся, — то я лучше продамся тому, кому я нужнее. Примерно так. — … Красная Чайка вдруг остановилась. Тору слегка подтолкнул ее в спину. — Увидимся. И затем он развязал стальную нить на ее пальцах. С этого момента красная Чайка вновь стала свободной. Но… — Я… тоже… Тору услышал, что она попыталась что-то прошептать. Но, судя по тому, что она все еще смотрела вперед (и даже слегка наклонила голову), предназначались эти слова не для него. Даже великолепный слух Тору уловил лишь несколько слов. — Хм? Что ты сказала? — Ничего, — бросила красная Чайка почему-то недовольным тоном и пошла вперед. Тору… остался стоять на месте. Он увидел, что их оппоненты поступили так же — Давид все стоял, а белая Чайка выдвинулась в их сторону. Две Чайки шли навстречу друг другу, то и дело пропадая в толпе. Тору молча смотрел на них. Не двигалась и стоявшая рядом с ним Акари. Они не знали, где прячется маг. Неосторожное движение может привести к тому, что он застрелит белую Чайку. Конечно, от использования масштабного заклинания в городской черте поднимется паника, но возможность применить узконаправленное прицельное заклинание есть. Чайка и Чайка. Белая и красная прошли друг рядом с другом.

В версии с изображениями тут находится картинка. Белая Чайка выглядела озадаченной и неуверенной, в то время как красная Чайка невозмутимо смотрела вперед (хотя Тору не видел ее лица и не мог в этом убедиться). Если красная Чайка собиралась что-то сделать с белой, это — ее шанс. Тору хоть и стоял непринужденно, но напрягся, готовясь в любой момент броситься вперед. — … — … Чайки разминулись. Судя по их виду, они не собирались что-либо делать друг с другом. Белая Чайка шагала в сторону отряда Тору, слегка покачивая крупным гундо, а красная шла к Давиду, даже не оборачиваясь, словно отряд Тору ее больше не интересовал. И тогда… — Чайка! — окликнул ее Тору. Белая Чайка дрогнула и замерла. Красная тоже остановилась. Тору смотрел на движение толпы вокруг него, выжидая момент, когда между ним и красной Чайкой никого не останется. — … Он поднял правую руку… и метнул меч. В ответ на это движение Давид тут же попытался выйти вперед, но из-за толпы он явно не успевал. Брошенный Тору меч летел точно в спину красной Чайки, а затем… — !.. …плавно снизился и упал у ее ног. Несколько человек обернулись на звук, но быстро утратили интерес и пошли дальше по своим делам. — … Красная Чайка обернулась и посмотрела на меч у своих ног. Змеиный клинок. Все еще в ножнах. Девушка нагнулась, чтобы подобрать его. На мгновение она посмотрела на Тору. Но лишь на мгновение. Она вновь развернулась вперед и продолжила идти к Давиду. А затем… — Тору, Акари. Белая Чайка побежала в сторону Тору. По пути она несколько раз чуть не врезалась в прохожих, но все же смогла добежать до него. Тору невольно улыбнулся. Хоть прошло всего 3 дня, ему казалось, что он не видел белую Чайку уже очень давно. Наверное, он просто так привык быть рядом с ней. — Ты в порядке? — М-м. — Вот и славно, — подытожил Тору. И, глядя на него… — … Белая Чайка вдруг состроила недовольную мину. — Чего? — Тору. Реакция. Вялая, — несколько обиженно заявила белая Чайка. — Чего такое? Тебе надо, чтобы я тут расплакался навзрыд? — М-м. Чайка сразу же кивнула, заставив Тору протяжно вздохнуть. Что-то подсказывало ему, что такая реакция показалась бы еще более фальшивой. — Может, он так и говорит, — шепнула Акари Чайке, нагибаясь. — Но Тору очень беспокоился о тебе. — М-м? Надеюсь на подробности, — отозвалась Чайка, сама подаваясь вперед. — Он очень много и очень тщательно точил оружие. Обычно он так не делает. — М? — Видать, он никак не мог успокоиться без тебя. — Понимаю. Весьма понимаю. — Смотри, Тору ведь никогда о своих чувствах прямо не говорит. Вот и капризничает — то ему драться хочется, то не хочется. Хотя на самом деле сражаться он хочет. Постоянно хитрит и недоговаривает, да? — Еще больше пониманию. Сильно понимаю. — Поэтому сейчас он… как там это называется? Стесняется? — Очень понимаю. Девушки все перешептывались. — Так! А ну хватит чепуху нести! — А. Точно стесняется. Акари усмехнулась. Чайка тоже выглядела радостной. И в ответ… — Да не стесняюсь я! — воскликнул Тору, немного покраснев.

***

— Да… именно сейчас ты уязвимее всего, — прошептала Сельма и положила палец на спусковой крючок. В прицел она видела белую Чайку, Тору и Акари. Гундо Сельмы никак нельзя назвать новым. Но она тщательно за ним ухаживала, и по точности оно ничем не уступало новейшим моделям. Благодаря этому и ее собственным умениям Сельма могла стрелять очень метко даже с большого расстояния. Прямо сейчас она находилась на крыше здания, на две улицы отстоявшего от места, где находился отряд Тору. Она лежала в обнимку с гундо, стараясь не привлекать внимания. Сельма пряталась здесь с самого утра в ожидании обмена заложниками. За это время она даже научилась немного предугадывать движение людей. Толпа уже не помешала бы ей попасть заклинанием. — Хоть мне и не очень хочется, но… Сельма поместила в самый центр прицела белую Чайку. В конце концов, в качестве первой цели она выбрала ее. Лишившись хозяина, диверсанты окажутся без «работы». Несмотря на всю их верность, диверсанты — не из тех людей, которые продолжают служить погибшему хозяину. Во всяком случае, среди тех диверсантов, что знала Сельма, таких не было. Поэтому и убить ей нужно лишь белую Чайку. Так решила Сельма. Конечно, если после смерти Чайки диверсанты решат сражаться, то затем она собиралась прикончить и их. — Еще одна Чайка… — прошептала она. Еще одна девушка, назвавшаяся Чайкой. Хоть Сельма и понимала, что белая и красная Чайки — разные люди, она все равно ощущала дискомфорт. Разные, но все же чем-то похожие люди. Ей казалось, будто убив белую Чайку, она совершит нечто непоправимое. Но Сельма не из тех людей, которых могут остановить такие смутные чувства. — «Забудь о своем сердце», — вспомнила Сельма слова отставного военного, которого Давид называл «отцом». Не нужно становиться жестоким. Не нужно становиться безжалостным. Нужно лишь научиться временно отключать мешающие эмоции, вроде совести и сострадания. Именно этому тот военный научил Сельму и других селян, бывших детей охотников и дровосеков. Учил тщательно. Учил постоянно. Конечно, не все смогли следовать его советам… но такие люди быстро погибли. Сельма верила, что она и Давид смогли выжить именно потому, что прилежно следовали словам «отца». Можно даже сказать, они считали их заповедями. — … Сельма глубоко вдохнула. И тут… — ?! Мир перед глазами неожиданно почернел. Как только Сельма поняла, что что-то появилось перед ее прицелом и закрыло обзор, она моментально отпрыгнула назад и приземлилась на колено, выставляя вперед гундо.

В версии с изображениями тут находится картинка. И тогда… — Э?! — изумленно обронила Сельма. Перед ней стояла Акари с молотом наперевес. Это невозможно. Еще секунду назад она видела фигуру этой диверсантки в прицеле. Да, она быстрая, но не настолько, чтобы вдруг оказаться на этой крыше. А значит… — Фальшивка?! — Та, другая. С этими словами Акари размахнулась молотом. — Явись, «Пронзатель»! Сельма разрядила приготовленное заклинание. Конечно, магия — такая вещь, которую перед использованием необходимо тщательно настроить с учетом положения потоков энергии, температуры, влажности, расстояния и так далее. В спонтанном магическом выстреле по неожиданно возникшему перед носом противнику мало смысла. Заклинание не сможет проявить себя в полную силу. И все же… В воздухе появились магические диаграммы и вспыхнули, словно сопротивляясь насильственной активации. Они светились так ярко, что могли ослепить противника. — ! Акари тут же убрала левую руку с молота и прикрыла ей один глаз. Моментальное и в то же время очень мудрое решение. Яркий свет с такого расстояния пусть ненадолго, но ослеплял противника, а потеря зрения в бою практически равносильна поражению. И даже если успеть прикрыть глаза рукой, она перегородила бы обзор. Поэтому Акари решила пожертвовать одним глазом и прикрыть другой. Но поскольку одна рука занималась защитой глаза, на молот тоже осталась лишь одна. Кроме того, из-за закрытого глаза она не смогла правильно оценить расстояние… — М?! Молот Акари скользнул по волосам Сельмы и застрял в крыше. Одновременно с этим Сельма отскочила назад, перекатилась… и упала с крыши. Она полетела к земле… но остановилась на полпути. Ее тело зависло в воздухе, так и не врезавшись в землю. Спасла ее страховка, вернее, предварительно намотанная на тело веревка. Привязанная к краю крыши веревка поглотила импульс падения и лопнула. Но ее хватило — Сельма специально выбрала толщину и длину веревки, рассчитывая на такое. Благодаря этому ей даже не нужно перерезать веревку самой. Ловко приземлившись на ноги, Сельма убежала с гундо в обнимку. В ближнем бою у мага нет абсолютно никаких шансов против диверсанта. Именно поэтому маги чаще всего либо действовали с телохранителями, способными защитить их в ближнем бою, либо готовили какой-нибудь метод быстрого отступления. Сельма выбрала второй вариант. Естественно, смысл в побеге есть лишь тогда, когда враг не может догнать тебя. Поэтому… — Давай, догоняй, — прошептала Сельма, забегая в переулок. В отличие от крупных улиц, этот переулок — просто щель между зданиями, куда даже днем не достает солнце. По нему с трудом проходил даже один человек, а двум людям было бы весьма тяжело разойтись. И именно поэтому… — М!.. Сельма услышала позади себя голос Акари, тоже спрыгнувшей, чтобы пуститься в погоню. Скорее всего она заметила ловушку. Но было уже поздно. Не останавливаясь, Сельма обнажила кортик и провела лезвием по стене. Этим она перерубила несколько заранее натянутых веревок… и сверху в переулок полетели клинки. Сельма заранее приготовила ловушку на маршруте для отступления. Она подвесила на веревках с две дюжины клинков — такой дождь не проигнорируешь при всем желании. — Кх… — послышался раздраженный голос, а за ним — звон металла. Скорее всего Акари отбивалась от падающих клинков молотом. Конечно, чтобы убить диверсанта, подвешенному оружию не хватало ни силы, ни меткости, но оно могло дать Сельме достаточно времени для бегства. — «Битва начинается еще до того, как встречаются клинки»… Именно поэтому предварительная подготовка — отнюдь не пустая трата времени. Обронив еще одну цитату своего учителя, Сельма побежала по переулкам.

***

— С возвращением, — поприветствовал Давид красную Чайку, приближавшуюся к нему. До кучи он еще и развел руки в стороны, словно предлагая ей броситься в его объятия. Но… — … Красная Чайка в ответ промолчала. Она прошла мимо своего спутника, полностью игнорируя его. — О? А как же трогательное воссоединение? — Давид усмехнулся вдогонку уходящей Чайке. Еще какое-то время она шла молча… — … Но затем остановилась и оглянулась. Не на Давида. Она посмотрела через плечо в ту сторону, где стояли белая Чайка и Тору. — О? Давид посмотрел туда же, куда и она. Он еще несколько раз переводил взгляды то на отряд Тору, то на красную Чайку. Наконец, он расплылся в улыбке и заглянул красной Чайке в глаза. — Чайка? — … — Что такое? Ты влюбилась? — ?! То ли она не ожидала таких слов, то ли Давид угодил прямо в яблочко. Красная Чайка округлила глаза и оцепенела. Вполне естественная реакция для ее возраста, но она никогда не демонстрировала ее, будучи в плену у отряда Тору. Возможно, несмотря на свою бессердечность, она все же позволяла себе немного расслабиться в присутствии Давида. Но… — Эй, ты. Ты серьезно? — сокрушенно произнес Давид. — Только не говори, что влюбилась с первого взгляда. — … — Тебя случайно не насиловали?

Бух.

Продолжая смотреть через плечо, красная Чайка нанесла неожиданный и беспощадный удар локтем в бок Давида. Естественно, тот такого не ожидал. Давид тут же скрючился и простонал: — Гх-х… у-у… — Хам! — бросила ему красная Чайка. — Слуга хам. Требуется перевоспитание. С этими словами она схватила за шиворот как раз скрючившегося до нужного уровня Давида и потащила его за собой. — А, эй, кха, погоди… Кашляющий Давид вынужденно пошел вслед за ней. Негодующая Чайка ускорила шаг. Больше в сторону отряда Тору она не смотрела.

***

Тору прислонился к «Светлане» и посмотрел на вечернее небо. Оно уже начало окрашиваться в темные цвета, а солнечный свет освещал лишь горизонт. Если вслушаться, то со стороны Перимераля все еще слышен шум толпы, совсем такой же, как днем… но все же здесь ночная тишина ощущалась отчетливее. — … Чайка первым делом зашла в «Светлану», чтобы переодеться. Акари пошла вместе с ней. Чайка не меняла одежду и белье уже несколько дней… ну а Акари собиралась проверить, не оставили ли их противники каких-либо сюрпризов. Например… они могли пропитать ее одежду испарительным ядом замедленного действия. Собственно, Тору и сам предлагал так поступить. Правда, идею отклонили — применять такой яд в черте людного Перимераля нехорошо. Как бы там ни было, мужская часть отряда Тору — то есть он сам — караулила снаружи машины. Акари пояснила, что «будет неприятно, если мой брат потеряет голову от вида миниатюрной груди Чайки». Конечно, Тору мог бы поспорить с ней по поводу этих слов, но ему было лень, так что он молча встал снаружи. И тут в его лицо… — Так все-таки ты… …заглянула неожиданно высунувшаяся сбоку златовласая девушка. Фредерика. Во время обмена заложниками она помогла им, превратившись в Акари и отыграв диверсанта, но сейчас вернулась к своей обычной форме. Кстати, на обратном пути она куда-то подевалась, но, видимо, решила снова вернуться. Она то появлялась, то исчезала… В общем, действительно вела себя как кошка. — Не переметнулся? — А? — Тору нахмурился, не поняв смысла вопроса. — О чем ты? — О твоей хозяйке. Фредерика, имитируя Тору, тоже оперлась на стену машины. Это поведение показалось Тору немного детским… примерно так же дети имитируют действия взрослых. Хотя, если рассматривать возраст биологический, то Фредерика наверняка старше. — Я говорила, что тебе не важно, к какой из Чаек примкнуть. Тору подумал было, что она замолчала, но Фредерика вновь заговорила. — Да ну тебя. Как это не важно? — недовольно отозвался Тору. Фредерика довольно кивнула. — Понятно. Значит, Тору, из одинаковых Чаек белая тебе нравится больше? — …Ну, типа. У Фредерики, у монстра в человеческом обличье, нет стыда. Поэтому Тору просто согласился с ней. Но тут… — М?! — А… Тору ошарашенно перевел взгляд на водительскую кабину «Светланы». Там стояла изумленная Чайка, видимо, в какой-то момент начавшая слушать диалог Фредерики и Тору. Наверняка она не поняла, о каких еще «белых» и «красных» Чайках вообще идет речь. — Белая — это ты, Чайка Трабант, — зачем-то прокомментировала Фредерика. А затем еще и добавила: — Похоже, что среди всех Чаек его привлекает только белая… только ты. — ! — Я этого не говорил! От удивления Чайка оцепенела, а Тору закричал. — Э? Значит, та красная тебе все-таки нравится больше? — Нет! Но никакой речи о том, что меня кто-то привлекает, а кто-то нет, здесь не идет! — Я не могу пропустить это мимо ушей, брат. В разговор вмешалось лицо, обещавшее запутать его еще сильнее. — Брат… — продолжила появившаяся из-за спины Чайки Акари серьезным голосом. — Я всегда знала, что нам надо когда-нибудь присесть и тщательно обсудить твои половые предпочтения. — Причем здесь вообще это?! — Я все поняла. Влечение есть, но не встает, так? — Да ничего ты не поняла! — Тору. Импотент? — Да вы издеваетесь, что ли?! — воскликнул Тору… одновременно с этим осознавая, как он привык к этой атмосфере. «Красная Чайка…» Если бы он хотел лишь сражаться. Если бы его целью было лишь это. То, наверное, Тору действительно следовало бы примкнуть к ней. Она смотрела в будущее ясно и уверенно. Его бы ждали полноценные битвы. А затем, после завершения миссии — щедрая награда и чувство удовлетворения. Если бы Тору думал исключительно как диверсант, он бы даже не колебался. Но… «Я…» Ради чего он хотел сражаться? Ради того, чтобы убить кого-то, втоптать в землю? Чтобы дать волю всем изученным техникам? Нет. Наверняка не ради этого. Он хотел оставить в мире свой след. Он хотел ощутить в своей руке доказательство того, что родился не напрасно. Он не хотел стать человеком, которого просто несло по течению мира, подобно насекомому. И, с другой стороны… это означало, что сами по себе битвы бессмысленны. Даже напротив — убийство ради помощи с возмездием лишь отобрало бы будущее у человека, находящегося в том же самом положении, и ничего более. Конечно, Тору мог бы положить на чаши весов жизнь противника и свои цели, и если бы последние перевесили, он бы не стал колебаться… Но ему не нравилась сама мысль о том, чтобы жить ради такой цели. Она просто хотела похоронить своего отца. Возможно, красная Чайка назвала бы цели и мотивацию белой Чайки «наивными». Но Тору хотелось думать, что именно скромность ее желаний означала, что в их исполнении будет смысл. Если сражения неизбежны, то сражаться он хотел под началом Чайки. К тому же он считал, что их желания больше совпадают друг с другом. — Итак, брат. Акари спрыгнула на землю и подошла к нему. — Чего? — Думаю, сейчас самое время выпыт… выяснить половые предпочтения моего брата. — Ты ведь собиралась сказать «выпытать», да? — Конечно, если ты предпочитаешь пытки, то Акари Акюра, твоя покорная слуга, согласна пытать кнутом и свечами изо всех сил. — Обойдусь! Зачем вы их вообще достали?! — воскликнул Тору, обращаясь к Чайке и Фредерике, которые нашли где-то в недрах «Светланы» ездовой хлыст и осветительные свечи.

***

В конце концов, поиски в Перимерале так и не увенчались значительными результатами. Информация перевиралась, причем именно из-за избытка людей. Сплошь и рядом попадались непроверенные слухи, отличить правду от лжи в которых оказалось невозможно. Единственное, что удалось выяснить совершенно точно — в Перимерале никаких «героев» нет. А значит, и оставаться в этом городе больше незачем. После трехдневной остановки отряд Тору вновь отправился в путь. Понятно, что ожидать новой информации от Ги слишком легкомысленно. Они не знали, кто он такой, а значит, доверять ему — ошибка. — Тору… — вдруг заговорила Чайка, сидевшая в кресле водителя и управлявшая «Светланой». Погода стояла хорошая, так что Тору развалился в соседнем кресле и дремал. Что-то при виде этой дороги, освещенной ярким полуденным солнцем, нагоняло на него сон. По какой-то причине им совершенно не попадалось ни путников, ни повозок, ни других машин — тишину нарушал лишь тихий гул двигателя «Светланы». С обеих сторон дорогу окружали ряды деревьев. На земле же не валялось ни камешка. Они еще не успели толком отъехать от Перимераля, поэтому до сих пор катились по ухоженной дороге. Давненько они не ехали куда-то днем, и появившееся чувство безопасности невольно расслабляло. — Что такое? — отозвался Тору, подавляя зевок. — … Хоть Чайка и завязала этот разговор, похоже, она не обдумала, что будет говорить. Какое-то время она напряженно молчала, а затем… — Я… Чайка Трабант, — заявила она. — Знаю. Что на тебя нашло? — Чаек… много. — …Похоже на то, — Тору смутно понял, что она пыталась сказать. По крайней мере, девушек, представлявшихся «Чайками», дочерями Проклятого Императора — несколько. И некоторые из них — может, даже все — ищут останки императора. В их число входила и красная Чайка. Возможно, не все они так же искренне считали себя настоящими, как она, но… — Моя… память, — прошептала Чайка. В памяти белой Чайки зиял пробел. А значит… — Я… фальш… — Ты — Чайка Трабант, — оборвал ее Тору. — Да, не более. Но и не менее. — … Чайка посмотрела на Тору с некоторым удивлением, но затем кивнула, соглашаясь с ним. — Но ведь твое желание похоронить отца — настоящее, так? — …М-м. — И этого достаточно, — с нажимом произнес Тору, словно закрывая этими словами тему. — Настоящая ты Чайка Газ или нет — неважно. — Тору?.. — Ты — первая Чайка, которую я встретил. Ты — та Чайка, которой я захотел служить. А то, Чайка Газ ты или нет — дело десятое. — …М-м, — Чайка смущенно кивнула, слегка заливаясь краской.

В версии с изображениями тут находится картинка. Тору еще раз зевнул. А затем… — Поэтому… Тору откинулся со спинки стула и потянулся к подошвам. Возле них лежали в ножнах его комбоклинки. — Чайка. Я готов сражаться с любыми врагами, которые встанут у тебя на пути. Пусть даже эти враги тоже будут называть себя Чайками. — … Чайка медленно перевела взгляд туда, куда смотрел Тору. И увидела, как в центр плавно заворачивающей дороги из деревьев вышли двое. Красная Чайка. И копейщик Давид. Наверняка где-то рядом притаился как всегда невидимый маг. Белая Чайка рассказывала, что этим магом оказалась смуглая девушка. — … — Чайка с напряженным лицом остановила «Светлану». — Здрасте, — Тору ухмыльнулся. Красная Чайка… промолчала. Вместо нее заговорил Давид. — Повторяем. Отдавайте «останки». — Нет уж, — моментально ответил Тору. Но… — Кроме того, — продолжил Давид, словно совершенно игнорируя слова Тору. — Наша принцесса отчего-то привязалась к тебе. — … — Тору прищурился и перевел взгляд на красную Чайку. Но девушка со змеиным клинком смотрела на него с безразличием. — Если вы присоединитесь к нам вместе с вашими останками, обойдемся без боя, — сказал Давид без особого энтузиазма. Наверняка он и сам не верил, что Тору согласится на такое. — Можешь и сестру свою захватить, мы не против. Судя по рассказу Сельмы, она неплохой боец. Ах да, у вас ведь и драгун есть, да? Понятия не имею, где вы его взяли… но и его тоже можете захватить. Другими словами, он предлагал всем им перейти на их сторону. Кстати, Акари до сих пор не вылезла из «Светланы». Конечно же, она должна была понять происходящее. Скорее всего она рассчитывала момент, когда можно будет выпрыгнуть из машины, не опасаясь атаки незримого мага. Ни Тору, ни Акари не собирались повторять те же самые ошибки. Они заранее обговорили план действий на случай повторной встречи с отрядом красной Чайки. Акари брала на себя мага. Она уже сражалась с ней, а потому лучше Тору понимала, с кем имеет дело. — А что насчет нашей принцессы? — спросил Тору, бросая взгляд на сидящую рядом с ним Чайку. Давид в ответ лишь пожал плечами. Зато вместо него заговорила красная Чайка. — Чайки… — тихо проговорила она. — Две… не нужны. — !.. Белая Чайка вздрогнула. В голосе красной Чайки ненависти было даже больше, чем в вопле. Не гнева, а именно ненависти. Не взрывного яростного чувства, а пропитанной холодом решимости. — Ясно, — Тору оскалил зубы, подобно хищному зверю. — Значит, мне придется вас устранить. — … — красная Чайка молча извлекла змеиный клинок из ножен. И одновременно с этим… — Явись… «Нарушитель»! — выпустила заклинание белая Чайка. Между отрядами Тору и красной Чайки раздался взрыв со вспышкой и грохотом. Он стал сигналом к началу битвы.

***

В принципе, копье сильнее меча. Отчасти это связано с зоной поражения… но главное — оно тяжелее и, следовательно, мощнее. И классические колющие атаки, и размахи, подобные вращению молота Акари, обладают внушительным импульсом из-за веса орудия. — Фх! Выдыхая, Давид выбросил копье вперед. Тору отклонился в сторону, уворачиваясь от удара, но… — ! Тут Давид убрал копье обратно, причем сделал это еще быстрее. Как скорость выпада определяет силу атаки, так и скорость возвращения копья определяет защиту. Вытянутое после выпада тело бойца совершенно беззащитно… и именно поэтому скорость его возврата позволяет определить силу копейщика. А кроме того… — Тц! Лезвие оцарапало подмышку Тору. Копье Давида имело «гарду». Подобно гарде меча, она предназначалась для отражения атак противника… Но гарда копья Давида сама по себе являлась клинком, и, если правильно развернуть оружие во время его возвращения, с ее помощью можно нанести противнику еще один удар. И тогда Тору… — Не надейся! …шагнул вперед, догоняя возвращающееся копье Давида. Над копейщиком, стоящим вплотную, можно издеваться, сколько угодно. К тому же, между выпадами копье не может атаковать. Тот же «удар гардой» — не более чем пародия на настоящую атаку. Шагнув к противнику в нужный момент, можно практически полностью избежать урона. Но…

Звон.

Комбоклинок Тору не смог дотянуться до противника — его остановило древко копья. Похоже, что у копья Давида не только наконечник, но и древко было металлическим. Впрочем, судя по всему, полым. — Фх! Давид взмахнул копьем. Комбоклинок выбило из руки Тору, а сам он потерял равновесие. Сделав пол-оборота, противник атаковал Тору тупым концом древка. Тору защитился от удара левым комбоклинком, но не смог полностью подавить импульс, и копье пронеслось совсем рядом с его виском. «А он… силен». Могло показаться, что он просто не слишком собранный наемник, но это лишь прием, задача которого — усыпить бдительность противника. А кроме того… — … Давид тут же вернул копье. И тогда… из-под его руки прилетела еще одна атака. — ! Змеиный клинок красной Чайки. Давид полностью скрывал собой ее миниатюрное тело. В таких условиях совершенно непонятно, откуда она нанесет следующий удар. Отличное использование змеиного клинка, которому не обязательно атаковать противника по прямой. Но… — Фх! — обронила красная Чайка, и змеиный клинок вновь сменил направление. Теперь его острие, извернувшись подобно настоящей змее, неслось прямо к Тору…

Дзинь!

Послышался странный звук, и змеиный клинок сбился с траектории. — …Спасибо, — шепотом поблагодарил Тору свою хозяйку. Его поддержала Чайка. Она отбила наконечник змеиного клинка заклинанием, чтобы защитить Тору. Белая Чайка засела на «Светлане». Она внимательно смотрела в сторону Тору, сжимая в руках гундо. Несмотря на свою обычную рассеянность и неряшливость, в критические минуты белая Чайка демонстрировала недюжинную сосредоточенность. Друг напротив друга стояли Тору и Давид. Со спины их поддерживали красная и белая Чайки. Немного необычный, но все же бой два на два. Одновременно с этим Акари должна была преследовать неизвестно где спрятавшегося мага. Тору ощутил, что в тот самый момент, когда разорвался «Нарушитель» белой Чайки, Акари выпрыгнула из «Светланы». Поскольку маг уже сражалась против Акари, она должна знать, что ее нельзя недооценивать. Скорее всего, она не будет пытаться вмешаться в параллельный бой. «Если бы с нами была Фредерика…» — подумал Тору краем сознания. Даже если бы она не стала сражаться в битве, само присутствие чудовища, подобного драгуну, способно заставить неопытного противника замешкаться. Этого преимущества вполне достаточно, чтобы с легкостью победить. Однако после того, как они покинули Перимераль, Фредерика вновь куда-то подевалась. Конкретно в этом случае ее поведение напоминало не очередной каприз, а сознательное избегание поединка против красной Чайки. Сложно сказать, что именно она задумала, но, возможно, ей не хотелось сражаться против «Чайки и ее спутников». Обстоятельства могли сложиться так, что к Фредерике, отыгрывавшей роль Доминики, своей наездницы, с требованием отдать останки мог прийти и отряд красной Чайки. С этой точки зрения для Фредерики не существовало большой разницы между Тору и Давидом. Впрочем… — Неплохо, — сказал Давид, ухмыляясь. — А я-то думал, что диверсанты в битвах лицом к лицу бесполезны. За то время, пока он произносил эти слова, он попытался сначала пронзить Тору наконечником копья, а затем перерубить взмахом. От первого удара Тору увернулся, второй отразил стилетом, после чего сказал: — Не стану отрицать. Несомненно, сила Давида происходит из опыта настоящих битв. Тору уже успел отчетливо ощутить это. Не то чтобы уровни их умений так уж отличались, но Давид всегда действовал, оставляя небольшой запас. Он всегда выкладывался не более чем на 80%, чтобы успевать реагировать на постоянно меняющиеся обстоятельства, характерные для настоящих сражений. И что бы ни пытался предпринять Тору, оставшихся 20% хватало на противодействие его уловкам. — У меня не так много боевого опыта. — И, тем не менее, держишься ты очень неплохо. Давид вновь ускорил движения. Он быстр. Глаза Тору не успевали следить за наконечником копья. К тому же… — ! Лезвие царапнуло бок Тору. Давид явно был мастером боя с копьем. Его выпады — не просто поступательные движения копья. Он ловко водил древком так, что наконечник описывал в воздухе спиральные дуги. От выпадов и без того тяжело уклониться и защититься (ведь неуверенные блоки они пробивают), но сложные движения Давида предугадать еще труднее. А кроме того… — ! Мимо лица Тору пролетел змеиный клинок. Лезвие, запущенное красной Чайкой, обогнуло Давида и приблизилось по дуге. Она рассчитывала застать Тору врасплох, ведь ему приходилось полностью фокусироваться на Давиде, и он не мог постоянно ожидать клинка сбоку. Естественно, красная Чайка могла ошибиться и ранить змеиным клинком Давида. Оба они — бойцы ближнего боя, но сам факт того, что Давид сражался впереди, а Чайка поддерживала его из-за спины, говорил о том, что они умели сражаться парой. — Если ты надеешься, что благосклонное отношение принцессы означает, что я стану тебя щадить, то зря. — Да не надеюсь я! — воскликнул Тору, отбиваясь от атак противника стилетами. Но как уже было сказано, выпады Давида слишком сильны, и отбить их, заставить сменить траекторию непросто. На теле Тору появлялись все новые ранки, нанесенные то Давидом, то змеиным клинком красной Чайки. Плохо. Такими темпами он не сможет нормально двигаться из-за потери крови. — Тору! — воскликнула белая Чайка. В условиях контактного боя необдуманная помощь могла навредить Тору. Поэтому, хоть белая Чайка и могла сбивать выписывающие сложные дуги змеиный клинок, ничем другим она ему помочь не могла. Кроме того, Давид и красная Чайка нарочно стояли на одной линии с Тору и белой Чайкой. Таким образом, Тору стоял на пути белой Чайки и не давал ей атаковать. А попытайся он отпрыгнуть в сторону, как красная Чайка пустила бы в ход змеиный клинок. Ситуация получилась патовая. Но… — Первая! Встреча! Против единорога! Так же! — неловко… но уверенно проговорила она. — Ситуация… обратная! — А?.. Чего? Давид нахмурился. Естественно, он не должен был понять этих слов. Не поняла их и красная Чайка. Скорее всего их смысл не уловила даже Акари. Этот «шифр» могли разобрать лишь Тору и белая Чайка. Только у них двоих были незабываемые воспоминания о той битве. А именно… — Явись, «Сверкатель»! — воскликнула Чайка, и Тору в ту же секунду упал на землю лицом вниз. — Что?! — удивленно произнес Давид. Он не ожидал, что Чайка применит заклинание в ситуации, когда оно может задеть Тору. Место, где еще мгновение назад находилась спина Тору, пронзил луч голубого света. Но Давид увернулся, не дав ему попасть в себя. Кроме того, уворачиваясь, он подкосил ноги красной Чайке, чтобы она упала и не попала под магический удар. Да, к неожиданностям он был готов. Но… — Что за магию вы… Пролетевший сквозь воздух луч вошел в землю. А в следующее мгновение превратился во вспышку и грохот. — Ослепление?! — воскликнул Давид. Но он понял слишком поздно. Заклинание Чайки не наносило смертельных ран. Поэтому Тору бы не умер, если бы оно попало ему в спину. Эта магия создавала лишь сильный свет и грохот. Но для чего? Конечно же, для… — «Я есть сталь». «Железнокровие». Одна из тайных техник клана диверсантов Акюра. Эта техника, фокусирующая сознание, пробуждающее тело, усиливающая мускулы и ускоряющая реакцию — обоюдоострое орудие. Долго ее поддерживать невозможно, а после окончания диверсанта ожидает сильное изнеможение, практически гарантирующее поражение. Кроме того, использование всех телесных резервов резко усиливает кровотечение. Другими словами, Тору только что поставил себе жесткий «предел». — «Стали неведом страх», «стали неведомо сомнение», «встав перед врагом, я не стану колебаться», «я есть оружие, несущее твою гибель»… Сердце скакнуло. Тору ощутил легкую головную боль. Перед глазами покраснело, а в сознание резким потоком хлынули чувства. Но он подавил их усилием воли и оттолкнулся от земли. Естественно, он понял, что задумала белая Чайка, как только услышал ее слова. Когда они встретились впервые, ситуация была обратной — в тот раз время для Чайки выигрывал Тору. А значит, теперь она собиралась дать ему шанс прочитать ключ «Железнокровия». Если она собиралась сделать это магией… то наверняка выбрала бы несмертельное заклинание, безопасное для Тору. То есть что-нибудь, что обездвижило бы противников светом или звуком. Именно поэтому Тору закрыл один глаз за мгновение до того, как заклинание сработало. С ушами он ничего поделать не смог, но одного глаза должно быть достаточно для битвы. — Ах, ты… Хоть к Давиду и начало возвращаться зрение, он явно еще не успел прийти в себя. Тору же бежал изо всех сил. А затем атаковал Давида с такой силой, словно пытался разрубить сам воздух. К тому же он вложил в него весь импульс от бега. — Гх! Давид вскинул копье, принимая им удар. Раздался протяжный лязг металла. Давид поставил копье под углом, чтобы атака Тору проскользила по нему. И действительно, лезвие стилета прошло по древку, высекая из него искры и теряя импульс. Каким-то образом полуслепой Давид смог уловить движения Тору и почувствовать угол его атаки. Попытайся он заблокировать удар, и комбоклинок Тору попросту перерубил бы копье. Да, этот копейщик настоящий мастер своего дела. Но… — Фх! — выдохнул Тору и продолжил обрушивать на него шквал атак. Он по очереди выбрасывал вперед комбоклинки, целясь в неприкрытые броней участки тела Давида. Тот изо всех сил крутил копьем, защищаясь от атак, но без восстановившегося толком зрения угнаться за «Железнокровием» Тору не мог. Всего за несколько мгновений на его теле появилось несколько неглубоких, но кровоточащих порезов. Ситуация перевернулась с ног на голову. Хотя на самом деле Тору находился даже в большей опасности, чем Давид. С учетом его собственных кровотечений, времени у него почти не осталось. «Нужно любой ценой забрать хотя бы его», — подумал Тору. Однако… — Тору! — послышался вопль, и перед ним неожиданно возникло лезвие змеиного клинка красной Чайки. На удивление меткий удар для ослепшего человека. «Расширенные чувства из-за комбоклинка?!» Комбоклинки расширяют восприятие владельца и становятся частью его тела. Острием такого клинка можно даже завязывать шнурки — управлять им так же просто, как и пальцами. Скорее всего красная Чайка ощутила острием змеиного клинка движения воздуха, разгадала положение Тору и направила атаку в предполагаемую сторону. Тору отбил змеиный клинок стилетом. Давид ощутил, что шквал ударов на мгновение ослаб. И тогда… — Черт! Давид что-то вытащил из кармана и швырнул на землю. — ! И затем это «что-то» звучно взорвалось. Света и тепла не было… лишь грохот и много дыма. — Кх… Тору попытался нанести удар в дым, но лезвие ничего не задело. Наверняка Давид заранее обдумал план отступления на случай, если бой пойдет не по плану. После всех битв, в которых он и его спутница-маг участвовали, эту науку они постигли досконально. Ни рыцарь, ни наемник, не знающие, когда надо отступать, долго не живут. — В нашу котомку руки запускаете? Дымовые завесы и прочие подобные способы бегства — специальность как раз диверсантов. Но Тору не стал глубоко задумываться и быстро выбежал из дыма. Сейчас его сила ему ничем не помогала. Даже лишенная зрения красная Чайка имела преимущество, поскольку могла чувствовать острием змеиного клинка. Наконец… — …Сбежали, что ли? — прошептал Тору, глядя на то, как рассеивается дым. Когда к нему вернулось зрение, ни Давида, ни красной Чайки уже не было.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог. Вчера и завтра

Акари вернулась вскоре после побега Давида. — …Быстро они бегают, — произнесла она на редкость напряженным для себя голосом. Похоже, мага она тоже упустила. Хоть лицо Акари и выглядело как обычно, ее явно глодала досада, ведь она уже второй раз дала тому же самому противнику сбежать. Здесь уже не пожалуешься на невезение — придется признать, что противник просто оказался более умелым. — Неприятные типы. — Да уж, — согласился с ней Тору. — М-м? Чайка недоуменно склонила голову, не понимая, о чем речь. — Ну-у… короче, — Тору прислонился к стене «Светланы» и начал объяснять. — Умение быстро сбегать означает, что они хорошо просчитывают возможности для побега. А для этого необходимо понимание хода битвы. — Они безжалостно атакуют, когда чуют победу, и сразу бегут, когда понимают, что проигрывают. Таких врагов тяжело убить… и чем дольше они живут, тем сильнее становятся. Накопленный опыт — грозная сила. Тору и Акари хорошо понимали это как раз потому, что им опыта не хватало. — Наверняка мы еще встретимся… Если цель красной Чайки — сбор останков, то однажды она непременно вызовет отряд Тору на бой, или же они могут вновь встретиться во время поисков. В каком-то смысле это еще более неприятные противники, чем отряд Жилетта. Тору обреченно вздохнул… — Брат, — сказала Акари, протягивая ему намазанные лекарством бинты. — Хочешь сказать, ты предвкушаешь очередную встречу с ними? — А? С чего я ее предвкушать должен? По возможности он хотел бы никогда их больше не видеть. Тору не получал наслаждения от битв как таковых, склонностей к садизму и мазохизму у него тоже нет. Битв с сильными врагами он хотел по возможности избегать… а в идеале — и вовсе с ними не пересекаться. Но… — Как же тяжело, когда фетиш твоего брата — серебристые волосы. — Эй. Ты. Хватит мне фетиши выдумывать. Хотя, что толку, я тебе уже столько раз говорил, — произнес Тору и вздохнул. Желания ругаться с Акари никакого. Если честно, из-за кровотечения и навалившейся после «Железнокровия» усталости он и сидеть не хотел. Привлекательнее всего казалась мысль о том, чтобы немедленно лечь и заснуть. — Еще одна Чайка… Тору бросил взгляд на водительское кресло, а потом посмотрел на небо. Красная Чайка. Еще одна принцесса, которая не боялась вслух заявлять о том, что ее цель — месть. Можно сказать, она — тень белой Чайки. — …Нельзя только лишь бегать. — М? Слова Тору заставили Чайку недоуменно моргнуть. Тору повернулся к ней и сказал: — Соберем мы останки. Сбежим от преследователей. А дальше… что? — … Белая Чайка смотрела на него так удивленно, словно впервые задумалась об этом. Запертый во вчерашнем дне не может идти вперед. Их сковывала война, оставшаяся в прошлом. Поэтому им нужно как-то отделить ее от себя. Наверняка для Чайки границей служит «сбор останков отца и похороны». Но… — Нельзя постоянно действовать спонтанно. Нельзя сбежать от прошлого, просто повернувшись к нему спиной. Нужно знать, куда именно бежать… где именно находится твой завтрашний день. — Бездумно бегущего человека однажды непременно поймают. Нам… нужно подумать о том, что будет после того, как Чайка похоронит останки. Даже после того, как Чайка освободится от своего навязчивого желания, ее не оставят в покое. Ни красная Чайка. Ни отряд Жилетта. Ни другие люди. Поэтому, может, не прямо сейчас, но им совершенно необходимо обдумать то, куда они бегут, пока им не перекрыли все дороги. Поняв, в каком направлении двигаться, они смогли бы постепенно начать делать необходимые шаги. — Хотя, чувствую, это будет нескоро, — со вздохом произнес Тору, глядя на то, как небо невозмутимо проясняется.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, это романист Сакаки. Спасибо, что прочитали четвертый том «Чайки — принцессы с гробом».

«Чайка» обязана своим успехом работе своего редактора, госпожи М, приложившей руку к нескольким популярным проектам. Как я уже писал в послесловии первого тома, эта серия с самого начала во многом отражает ее взгляды. Конечно, на многие произведения так или иначе влияет редакторское мнение, но среди всех моих проектов «Чайка» — один из тех, где влияние взглядов редактора особенно велико. Я бы сказал, что она, вместе со мной и иллюстратором Наманику-саном, относится к «родителям» этого произведения.

— Сакаки-сан. Вы знаете… — Да? — Я больше не ваш редактор. — ?!

Итак, госпожа М решила сменить место работы и стать исполнительным главным редактором в одном издательстве. Наверное, мне следует порадоваться за нее… Но, поскольку вкусы госпожи М так сильно повлияли на меня, я ощущал сильное беспокойство, чувствуя, что без нее меня размоет. Однако если она уходила, кто-то должен ее заменить. И этим кем-то оказалась…

— Привет. Давно не виделись. — Давно не виделись, э, что ты… — Хоть мне и неловко, но я вернулась.

Вот так моим новым редактором стала старая знакомая Танапон, мой второй редактор в Фудзими (от «Брошенной Принцессы» и до «Диспарейта»).

— Мы решили, что вам лучше назначить кого-нибудь знакомого, Сакаки-сан. — …Другими словами, мы знали, что вы закатите истерику, поэтому выбрали человека, который знает, как с вами разговаривать. — Ну что вы. Я бы не стал. А-ха-ха-ха-ха! — Это точно. А-ха-ха-ха-ха! — Так вот. По поводу того прототипа, что вы представили госпоже М, не могли бы вы поменять его, добавить эффектности? — Эффектности? — Да. Так, чтобы читателей поразило. — Но ведь я уже в прошлый раз такое писал… кажется, немало читателей всерьез посередине книги подумали «Э? Как уже конец?»

Вот так, слово за слово, весь мой запланированный сюжет пришлось переделывать. Впрочем, я успокоился. Танапон — давняя подруга госпожи М, и к тому же она внимательно следила за «Чайкой». Я полагал, что проблем не возникнет.

— Кстати, Сакаки-сан. — Да? — Вам меняют редактора. — Ы?!

А через три месяца вновь ставшая моим редактором Танапон ушла в другое издательство.

…Да что же это такое?

Вслед за ней мне назначили молодого редактора Фудзими, О-сана. У меня нет к нему претензий… просто после такой чехарды с редакторами тяжело успокоиться. Да и, ну, неприятно как-то… Серьезно, такое чувство, будто со мной что-то не так, вот мои редакторы долго и не задерживаются! Так ведь дойдет до того, что меня станут называть грозой редакторов и разрушителем издательств, а это слишком уж круто… тьфу, неловко! А ведь я горжусь тем, что среди всех авторов ранобэ не сыскать кого-то добрее к редакторам! (Утрирует)

Но довольно шуток (и, ради нашего общего блага, не спрашивайте, что именно из того, что я написал — шутки).

Дальше буду писать о самом произведении — предупреждаю тех, кто его еще не читал.

Итак, красная Чайка, она же Чайка Богдан. Я планировал ее появление с самого начала, но почему-то написать его оказалось очень трудно. Из-за того, что у них общие имена, мне приходится сильно напрягаться, чтобы в тексте было ясно, о ком речь.

Кроме того, по определенной причине они с белой Чайкой и разговаривают одинаково, поэтому по одному лишь роману отличить их очень тяжело. А ведь она будет играть важную роль и дальше, и обойтись без нее нельзя. Вспоминаю свои тяжелые размышления на тему того, что делать.

К счастью, у нас здесь ранобэ, а значит, есть иллюстрации. Поэтому я махнул рукой, решил, что «разберутся, Наманику-сан им нарисует». Когда появился этот мощный дизайн, явно переплюнувший планку простой «непохожести», я не знал, удивляться или радоваться. Обложку этого тома я уже видел, и мне очень интересно, какие отзывы мы получим. В конце концов, до сих пор обложку оккупировала Чайка белая.

К счастью, белая Чайка уже успела полюбиться читателям как героиня, но что вы скажете насчет красной Чайки?

Я с трепетом жду ваших отзывов, и в то же время начинаю думать над прототипом 5 тома.

До скорого. До следующего тома.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От arknarok (перевод)

Всем доброе утро, и спасибо, что читаете эти строки. Подошел к концу четвертый том Чайки, в котором Сакаки не стал задаваться новыми философскими вопросами и давать на них неожиданные ответы, а вернулся в свою привычную колею темы «лишних людей». В то же самое время он сделал интересный ход, изменив мнение Тору о том, чего он хочет, и заставил его признать, что бессмысленными битвами прославиться нельзя. Вот, кстати, интересный вопрос – можно ли оправдать смену жизненной философии персонажа в ранобэ, или любая такая смена априори считается ретконом или недосмотром со стороны автора? Хочется дать тривиальный ответ в духе «можно, если она сделана хорошо», но вы же прекрасно понимаете, что это не ответ. Где рамки этого хорошо? Какие обстоятельства могут заставить вас поверить в то, что здесь смена мировоззрения героя необходима? Ну и на этом вопросе, пожалуй, остановлюсь, чтобы не разводить опять много страниц писанины. Спасибо всем, кто работал над томом, и еще раз спасибо тем, кто читал. Увидимся в следующем послесловии.

От Бурда (редактор)

Здаров вам, читатели. Итак, вот мы и добили 4 том. Да, я долго ждал красную Чайку, и вот, это свершилось. Очень интересное прошлое у нее вышло (традиция гнетущих прологов продолжается...), а ее отношения с Тору - отдельная история. Интересно, что за мелочи Сакаки придумает на этот счет. Новые персонажи отличаются от экранизации, сразу видно. Ты сразу видишь их в новом свете, появляются неожиданные мелочи, отчего становится только интереснее. А в свете меньших рассуждений и больших действий том - просто заглядение. И я снова валялся под столом. Акаристайл меня когда-нибудь добьет. Даже не знаю, доживу ли я до конца серии. Ее перлы хоть записывай. Ну да ладно. Дальше нас ждет экшен, чего я тоже очень жду (сражение крепостей как-никак). А также мы увидим синюю Чайку! Даешь больше Чаек! В общем, мы продолжим трудиться во благо акаристайла, так что до встречи в новом томе!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Где сокрыта жизнь

…Почему?

Его спрашивали об этом не раз и не два. Но он ни разу не отвечал на этот вопрос. Он не мог ответить на него. В этом не было какой-либо причины или смысла. Он просто не понимал, почему его вообще о таком спрашивают. Ему казалось, что это то же самое, что спрашивать «почему один плюс один равно двум». Ответ казался ему очевидным и естественным — не больше и не меньше. Даже если бы он постарался изо всех сил, то смог бы ответить лишь «потому что». Просто «потому, что я таким родился». И вообще, зачем люди всему ищут объяснения и причины? Почему они надменно считают, что могут затолкать весь окружающий мир в удобные им рамки «рациональности»? Мир просто существует сам по себе. Пытающийся навязать ему несуществующие объяснения и глубокие смыслы, уверенный в своем понимании человек подобен ребенку-всезнайке, который объясняет все на свете нелепыми теориями. Птице не нужна причина, чтобы летать, а рыбе — чтобы плавать. Ветер дует просто потому, что он ветер, а море играет волнами просто потому, что оно море. «Только и всего», — считал он. Поэтому… — …Вы закончили? — раздался вопрос со спины, и он молча кивнул. — … А затем он снова посмотрел себе под ноги. На гладком черном полу лежали останки. О них уже нельзя сказать, что это «человек» или «два человека» — они уже не более чем вещь. Хотя для него линия, разделявшая «людей» и «объекты» всегда казалась чем-то очень эфемерным. Аккуратно, очень аккуратно… разделанные без жестокости, с аккуратностью повара останки с перерезанными нитями жизни закончили истекать кровью и начали остывать. Все как всегда. Люди говорят, что жизнь дорога. Они говорят, что душа важна. Но как бы аккуратно он ни вскрывал, ни расчленял их, ему никак не попадались органы, которые можно назвать «жизнью» или «душой». Многие говорят, что это не материальные объекты, а явления бестелесные, подобные ветру или свету. Но от этого он тем более не понимал, почему люди так дорожат ими и так боятся их потерять. Оторванная от реальности теория. Бессмысленные слова. Его всегда удивляли люди, которые придают им такое значение. — Все как всегда?.. — … Он молча улыбнулся и вновь кивнул. Он относился к разделке людей как к дыханию. Мы не проникаемся чувствами от каждого вдоха, ведь в нем нет ничего особенного. Нет причины. Нет смысла. Когда его спрашивают «почему ты так делаешь?», он в ответ задает обратный вопрос: «Почему вы так не делаете?» И тогда они чаще всего… теряют дар речи и отворачиваются. «Как я и предполагал, причин нет», — думал он. Нет причин не делать этого.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Летающая крепость

В полутьме ее кожа выглядела особенно бледной. Казалось, будто эта девушка сама излучает слабый свет. Ее облик и без того почти не обладал пошлостью, присущей обнаженному телу… но сейчас девушка выглядела особенно изысканно. Она подобна созданию, живущему в снах и дышащему иллюзиями. На всем ее теле не отыскать ни единого изъяна. И она… полуголая. Самая характерная черта ее внешности — черный гроб — лежал подле ног, рядом с платьем в черно-белых тонах. Там же лежали и украшения для волос, и туфли. На ней осталось лишь нижнее белье. — … Она стояла в кабине машины. А машина… стояла в роще рядом с дорогой. Было около полуночи. Маленькая лампа слегка отгоняла тьму от машины… но чуть подальше начинался кромешный мрак. Без лампы в такой ночи не увидеть даже собственных пальцев. За этой дорогой особо не следили, повсюду виднелись ямы и мусор, нередко переворачивавшие машины или ломавшие им колеса. Из-за этого ночью машины здесь почти не ездили, не говоря уже о повозках. Впрочем, здравый смысл подсказывает, что, за исключением совершенно экстраординарных случаев, на машине вообще стоит передвигаться исключительно днем. Но, как бы там ни было… — Чайка? — удивленно произнес имя полуголой девушки Тору Акюра. Чайка Трабант. Так ее звали. — Мья?! Чайка вздрогнула и обернулась. — Тебе уже спать пора, чем ты занимаешься? — спросил Тору, высовываясь из багажного отсека, расположенного прямо за кабиной. Можно сказать, этой машиной могла управлять лишь Чайка. Поэтому любая стоянка должна служить ей долгожданным отдыхом… — Тору?! — Чайка едва не сорвалась на крик, прижала к себе одежду и съежилась. — Н… не смотри, требую!

В версии с изображениями тут находится картинка. — А? А… ага. Услышав эти слова, Тору отвел от нее взгляд. Видимо, она стеснялась. Хотя это уже не первый раз, когда Тору видел ее в исподнем, не говоря уже о том, что они как-то вместе мылись в горячих источниках. С чего ей сейчас-то стыдно стало? — Тебе что, нравится гулять голой по ночам? — М?! О… ошибка! — воскликнула Чайка, заливаясь краской. — Ну, о вкусах не спорят, но ты так простудишься. — Ошибка! Ошибка! — ответила Чайка, махая головой. Ее длинные серебристые волосы красиво блестели на свету лампы… но у их владелицы, конечно же, нет времени гордиться подобным. Она махала крепко сжатыми кулаками и продолжала восклицать: — Превратное понимание! Искажение реальности! — Не, ну, может, и ошибка… но чем ты в таком случае занимаешься? — Поиск! Розыск! — ответила Чайка, глядя на Тору исподлобья. Поскольку эта девушка, представлявшаяся Чайкой Трабант, пришла с севера, то на Лаке, языке северных стран, она разговаривала свободно, однако при переходе на континентальное наречие начинала говорить обрывисто. В последнее время Тору научился более-менее сопоставлять ее речь тону и интонации, начав понимать даже мелкие детали сказанного, но поначалу они общались с трудом. Впрочем, возвращаясь к теме… — И что ты ищешь? — Гильзы! — воскликнула Чайка. — Гильзы?.. А-а, те патроны для гундо? — …М-м. Чайка кивнула, а затем потянулась к гробу, извлекая из него тонкую металлическую трубку. Она как раз умещалась на маленькой руке Чайки. Трубка была серебристой и сужалась посередине. За это сужение цеплялся «коготь», вернее, выбрасывающий механизм гундо, когда патрон загружался или выбрасывался из него. Гильзы. Именно они служили источником магической силы для заклинаний мага — другими словами, именно в них загружалось сухое топливо. В принципе, гильзы сами по себе предназначены для хранения какого-либо редкого реагента… но сейчас ими чаще всего пользовались маги в качестве контейнера для сухого топлива на одно заклинание. Предварительно взвешенные стандартизированные меры сухого топлива облегчали применение магии и повышали мобильность мага… Во всяком случае, так их смысл понимал Тору, не слишком разбиравшийся в деталях. — Ты ищешь такие гильзы? — В одежде. В гробу. Везде, — подтвердила Чайка. — Источников… немного недостаточно. — А-а… понятно. Тору кивнул, начав понимать происходящее. При использовании заклинания заключенное в гильзу топливо расходовалось, превращаясь в бесполезный песок. Хоть сами гильзы не тратятся, магическое топливо — расходный материал. Естественно, что после магической стрельбы гильзы извлекались, отработанное топливо выбрасывалось и заменялось на новое. — На вождение «Светланы» оно ведь тоже тратится. — М-м… — Значит, ты искала, не завалялся ли у тебя в одежде хоть какой-нибудь запас? — Подтверждаю… — печально протянула Чайка. Несмотря на обрывочную речь, не передававшую тонких нюансов, ее жесты и лицо выражают эмоции прямо и честно. Из-за этого Чайка кажется младше своих лет… Сложно сказать, осознает ли она это сама. И, размышляя об этом, Тору со вздохом сказал ей: — Это же ценный ресурс, за ним следить надо. Несмотря на ту легкость, с которой тратилось топливо, оно весьма дорогая вещь. Во всяком случае, с ним точно нельзя обращаться как с завалявшейся мелочью. Возможно, сказывалось королевское происхождение Чайки или просто ее неряшливость. — …И только не говори, что мы больше не сможем ездить на машине. — Машина. Есть запас. Пока что, — сказала Чайка. Эти слова означали, что внутри магического двигателя машины еще остался запас топлива, который позволил бы им дотянуть до следующего города. — Но для гундо… лишь столько, — Чайка вывалила на ладонь пять гильз. Еще пять она всегда держит в магазине гундо… итого десять. Значит, это и есть предел количества доступных им заклинаний. — Да уж… — Тору нахмурился. — Никогда не знаешь, когда нас догонят. Чайка — великолепный маг… и, словно в противовес, страшная растяпа во всем остальном. Другими словами, она ценный боец, когда может использовать магию, но без нее становится лишь обузой. Но… — Есть. Резерв, — вдруг сказала Чайка, словно что-то вспомнив. — Резерв? — Тут, — Чайка указала на свой лоб. — …О чем ты? — Даже сейчас… запал. — …Чего? — Тору нахмурился и посмотрел на Чайку, не понимая ее слов. — Магия. Есть мысли. Сознание, — продолжила она. Смысл ее объяснения состоял в том, что магия сама по себе — результат умственной деятельности живых существ. В останках существ накапливаются следы всей умственной деятельности, совершенной существом за свою жизнь. Источники магической энергии — останки живых существ, обладавших относительно высоким интеллектом. Но это не обязательно окаменелости. Конечно, чаще всего под магическим топливом понимаются именно они, но только потому, что их легко хранить и переносить. Останки в окаменелой или высушенной форме стабильны и удобны в использовании, только и всего. Поэтому, после определенной обработки, топливом могут служить и человеческие останки. Часто можно услышать рассказы о том, что во время войны, когда магического топлива сильно не хватало, на него пускали трупы жертв войны, одновременно решая проблему гниения. И, если на то пошло… человек вовсе не обязательно должен быть «мертвым». — Ты хочешь сказать… — М-м. Сознание. Память. Обмен, — ответила Чайка, кивая. В конце концов, вся магия есть извлеченные извне мысли и воспоминания разумных существ. И это значит, что магию не обязательно извлекать из трупов. Например, фейлам не нужны источники магической энергии. Они являются ими сами по себе. А значит… — Это как? Забываешь что-то каждый раз, когда применяешь заклинание? — М-м, — Чайка смущенно улыбнулась. По ее словам получалось… что запал, «поджигающий» топливо, — собственные воспоминания мага. Обычно их расходуется совсем немного — маг даже сам не сможет понять, что именно он забыл — и на жизнь это особо не влияет, но… — В экстренных случаях. Использовать, — Чайка указала на свою голову. — Выходит… И наоборот, если использовать собственные мысли для всего эффекта заклинания… то, получается, можно за раз лишиться воспоминаний за несколько дней, месяцев, а то и лет? Видимо, Чайка могла выбирать, какими именно воспоминаниями жертвовать… но все равно, в случае достаточно сильного заклинания «съесть» придется что-нибудь важное. — Одно стандартное заклинание. Примерно… месяц. Воспоминаний. — Погоди-ка. Это же очень приличный провал! — изумился Тору. Другими словами, чтобы применить магию лишь раз, нужно израсходовать месяц воспоминаний. Даже при возможности выбирать эти самые воспоминания, нельзя просто так лишиться памяти о примерно 30 днях и не ощущать дискомфорта. Если подумать, Тору встретил Чайку лишь полгода назад. И если все воспоминания об этом времени можно стереть за каких-то 6 заклинаний, то Тору не мог пропустить такие сведения мимо ушей. — Но. Тору. Крайняя необходимость. Выхода нет. Пословица. М-м… — Чайка задумчиво склонила голову. — «Щепки делают, рубя дерево»? — Если уж цитируешь, то говори правильно. «Лес рубят — щепки летят», — отозвался Тору, ощутив резкую слабость. Действительно, когда стоит вопрос жизни и смерти, при возможности спастись за счет пары месяцев воспоминаний выбирать не приходится. «Ее амнезия, случайно, не из-за…» Может, она довела себя до этого, потому что слишком часто пользовалась магией? Даже сама Чайка говорила, что не помнит, как смогла пережить падение Империи Газ и как жила все эти годы. Но если она все это время использовала магию направо и налево, используя свои собственные воспоминания, такое бы многое объяснило. «Но, погоди-ка…» — Тору нахмурился. — «Красная Чайка ведь тоже ничего не помнит». Несколько дней назад отряд Тору встретился с еще одной Чайкой — Чайкой Богдан. Она тоже страдала от амнезии. Но она сражается с помощью комбоклинка, а не магии. Она не могла стереть свои воспоминания заклинаниями. Значит, это просто совпадение? Или же… — Я тут подумал. Можно ли использовать воспоминания других людей? — М-м? — Ну, скажем, для примера… можешь ли ты применить магию, использовав мои воспоминания? — М-м… возможно. В теории, — ответила Чайка. Значит, возможность имеется. Тогда вероятность того, что воспоминания красной Чайки использовали для заклинания, все еще сохраняется. Судя по словам Чайки, воспоминания живых людей — далеко не самый эффективный источник, и маг пойдет на их применение только в самом крайнем из всех возможных случаев. Эта возможность существует в теории, но на практике ей почти никто не пользуется. — Как бы там ни было, — сказал Тору. — Считай эту возможность не «секретной», а «запретной». — М-м? — Забывать вещи естественным образом — еще куда ни шло, но стирать свои собственные воспоминания… все равно, что лишать себя жизни. Это омерзительно. Никогда так не делай. — Тору. Но… — Для чего ты собираешь останки? — перебил Тору ее попытку запротестовать. — ?.. Чайка наклонила голову. Этот жест выглядел искренне и обаятельно, как у маленькой пташки. И именно поэтому Тору боялся за нее. Искренние люди часто обладают узким взглядом на мир… спотыкаются на сущей мелочи и затем не могут подняться. Искренность и частота соседствуют с хрупкостью. «Чистое железо легко ломается», — вспомнил Тору услышанные когда-то слова. — Ты ведь хочешь похоронить своего отца, так? Ты понимаешь, что, если будешь тратить свои воспоминания, можешь лишиться и этого чувства? Забыть какую-то мелочь не страшно. Но если забыть о цели всей жизни, о цели, ради достижения которой ты готов на все… то такое сродни смерти. Что, если… Тору забыл бы о Хасумин? В таком случае ему незачем бы было путешествовать вместе с Чайкой. Или же, что если он забыл бы о своей встрече с Чайкой? Тогда… Тору влачил бы жалкое существование, не видя в жизни смысла. — …М-м, — Чайка кивнула с несколько сомневающимся видом. «Почему-то она иногда на удивление небрежно относится сама к себе». Она до невероятности умиротворена и не эгоистична. Ей чужды низменные желания. Может показаться, что это хорошо, ведь всевозможные монахи и священники многие годы тренируются избавляться от плотских стремлений, но у Чайки этих желаний не было никогда, и такое уже опасно. Ведь из-за подобного она могла пожертвовать собой без каких-либо сомнений. Даже сейчас могло показаться, будто Чайку не очень беспокоит и совсем не страшит потеря собственных воспоминаний. Во всяком случае, в ее речи не слышались ни трагическая решимость, ни отзвуки тяжелых раздумий. — Ты знаешь… — начал Тору, глядя прямо в похожие на аметисты фиолетовые глаза Чайки. — Благодаря тому дню, когда я встретился с тобой, я смог вырваться из плена жизни по инерции. Жизнь во мне поддерживают именно воспоминания о том дне. — Тору… — Чайка моргнула в ответ. — Поэтому я не хочу забывать о нем. И не хочу, чтобы забывала ты. Как бы ни сложились обстоятельства. — … — Чайка еще какое-то время молча моргала. — М-м. Поняла… запретная, признавать. Почему-то с этими словами она немного покраснела, опустила голову и еще крепче прижала одежду к груди. Эта поза показалась Тору особенно очаровательной… — Кстати, Чайка. — М-м? — Немедленно одевайся, — сказал Тору, вновь отворачиваясь. — …А. Легкий розоватый оттенок на щеках Чайки резко сменился ярко-алым, и она послушно кивнула. А ведь каких-то несколько мгновений назад ей и в голову не приходило так себя вести. Впрочем, как уже сказано, Чайка — это Чайка, и даже в таком обнаженном виде она казалась Тору ребенком… и особых эмоций не вызывала. Впрочем, из-за того, что в последнее время реакция Чайки так изменилась, Тору легче не стало — приходилось думать о том, куда девать взгляд. — Если нас увидит Акари, она опять… — Ты что-то хочешь мне сказать? — вдруг раздался из-за спины ясный голос. И, едва услышав его… — !.. …Тору рефлекторно дернулся. Краем глаза он заметил девушку, выглядывавшую из-за угловатого корпуса «Светланы». Подтянутая фигура и опрятная внешность. Хотя она все еще относилась к подросткам, как Тору и Чайка, ее внешний вид следовало описывать уже не как «очаровательный», а как «прекрасный» или даже «изысканный». Ее блестящие черные волосы собраны в длинный хвост, кожаная одежда плотно прилегает к телу, подчеркивая его изгибы… а из-за спины, как обычно, выглядывает молот. В руке она держала пучок диких трав — видимо, собирала, пока патрулировала окрестности. Акари Акюра. Младшая сестра Тору. Вообще, в «деревне», где они выросли, понятия брата, сестры, родителей и детей вовсе не подразумевали кровное родство… но сейчас речь не об этом. — Брат… — спросила Акари, прищуриваясь. — Ты что-то хочешь мне сказать? — Нет. Ничего, — проговорил Тору со вскинутой правой рукой, словно он клялся в чем-то. — Ясно, — Акари кивнула. Ее тон и лицо казались безмятежными и не выражали никаких эмоций. Акари всегда такая. Не то чтобы у нее не было эмоций, просто они томились внутри и практически не просачивались наружу… и именно поэтому любые проявления эмоций в ее действиях всегда оказывались неожиданностью. — Ничего, значит? — переспросила Акари нейтральным тоном. — Да. Ничего. — Значит, раздеть девочку догола — это ничего… Понятно, для моего брата такое — совершенно обыденное дело… — Хватит обо мне так говорить! — воскликнул Тору и указал пальцем на Чайку. — Чайка разделась сама! — Я понимаю, — теперь руку подняла Акари, словно успокаивая Тору. — Заставить раздеться, не притрагиваясь и пальцем, — поистине великое умение. Я всегда восхищаюсь твоим искусством довести противника до такого одной лишь ловкостью языка. — Ни черта ты не понимаешь?! Какая еще ловкость языка?! Разве его обычно не «вербальным мастерством» называют? — Кстати, я могу завязать черенок от вишенки в узел языком, не вынимая его изо рта. — И чем ты пытаешься похвастаться? — Языком. Правда, конечно, раздеть своего брата языком мне будет непросто. — И не надо! — воскликнул Тору и сразу же вздохнул. — Что же у тебя с головой-то такое… — Моя голова всегда занята размышлениями о моем дорогом и уважаемом брате, — гордо ответила Акари. — Более того, я всегда боюсь, что эти мысли перельют через край. — Ясно, — безразлично бросил Тору, кивая. — Я думаю о брате, даже когда сплю. — Ясно. — Потому что, если я отвлекусь хоть на мгновение, мой брат изнасилует девочку. — Я же сказал, не будет такого! — Тогда как ты объяснишь эту ситуацию? — Акари указала на полуголую Чайку. — Я говорю, ты просто недопоняла! Пойми уже! Чайка разделась по своей воле! Когда я ее увидел, она уже была в одном лишь белье! — М… м-м, — смущенно подтвердила Чайка.. — Неверо… А. Ясно, — Акари нахмурилась, но затем сразу же понимающе кивнула. — Так это Чайка пыталась изнасиловать брата?! — М?! — Чайка немедленно замотала головой. — Я же не настолько хилый… — со вздохом протянул Тору. — Хорошо. Я поняла. — Нет. Я почти уверен, что нет. — Возьми, брат. С этими словами Акари сняла с пояса метательный нож и протянула Тору.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Не нужны мне твои, мне и своих хватает. И вообще, зачем он мне? — Чтобы ты покончил с собой, когда почуешь, что не можешь защитить собственную невинность. — Даже диверсанты себя не убивают от такого! — сказал Тору и бросил нож обратно. Акари поймала вращающийся клинок в воздухе, вновь убрала его и ответила: — Ясно. Тогда я… — Что ты задумала?! «Ладно, послушаю. Хотя явно ничего хорошего», — подумал Тору. — Чтобы не растягивать твои страдания, я прикончу тебя са… — Я же сказал, не надо никого убивать! — Моя любовь и уважение к тебе не настолько поверхностны, брат. Я могу довольствоваться и одной твоей головой или туловищем. Так что не волнуйся. — Теперь я еще больше волнуюсь! — закричал Тору. Кстати, еще совсем недавно она грозилась сделать из него чучело. Конечно, это, скорее всего, была шутка, но поскольку Акари почти не проявляла эмоций, боязнь того, что «а вдруг она не шутит» никуда не девалась. — …Так вот, по поводу сухого топлива, — вновь обратился Тору к Чайке после протяжного вздоха. Если не оборвать разговор с Акари силой, он может продлиться вечно. — В следующем городе мы эту проблему как-нибудь решим. В конце концов, он знаменит именно производством топлива. — Действительно, Ивеко считается главным производителем топлива Вимарка, — подтвердила Акари. Ивеко — город, в который отряд Тору в настоящее время направлялся. Он относился к владениям герцога Гавани, вместе с крупной шахтой окаменелостей рядом с городом. Поскольку и добыча, и оценка качества топлива сильно полагается на магию, магов в городе жило весьма много. И, естественно, где маги — там и магазины, которые их обслуживают. — Вопрос в том, кто перекупил останки… — сказал Тору, складывая руки на груди. Чайка, принцесса с гробом. Ее цель — сбор останков ныне покойного императора Империи Газ, Артура Газа. Того самого Артура Газа, которого называли «корнем всего зла». Его победил отряд из восьми героев. А поскольку император Газ считался величайшим магом, то они разделили его останки на восемь частей и забрали с собой в качестве трофеев. Настоящее имя Чайки — Чайка Газ. Она дочь Артура Газа. Чайка хотела достойно похоронить своего отца и с этой целью наняла Тору и Акари, чтобы те помогали ей в поисках останков. Другими словами, суть их путешествия состояла в поисках останков и героев. Однако по некоторым причинам имена этих героев не разглашались. И это одна из причин, из-за которой отряд Чайки испытывает такие трудности. Они даже не знали, у кого находятся останки. Им приходилось действовать, полагаясь лишь на непроверенные слухи. Кроме того… эти «трофеи» вполне могут подарить или перепродать. Не факт, что они находятся у героев. И это тоже относится к трудностям, которые приходилось решать отряду Тору. Конкретно сейчас они искали «останки», которые один из героев, по слухам, решил продать. Судя по рассказам торговцев, обсуждавших эту сделку, останки, в итоге, оказались у герцога Гавани, подданного королевства Вимарк. — Однако… возникает вопрос, что задумал герцог Гавани. — М-м? — Если он действительно купил «останки», то вопрос в том, зачем он это сделал, — пояснил Тору озадаченной Чайке. Если ему нужно магическое топливо, то собственные земли герцога производят его в достаточном объеме. Ему незачем покупать крайне дорогое топливо с темным прошлым. — Хм-м… — протянула Акари, складывая руки на груди. — Герцог Гавани, случайно, не поклонник императора Газа? — А? — Может, он хотел себе на память хотя бы часть его останков. — Такие маньяки, как ты, в мире так просто не попадаются. — Брат. Я рада, что ты так льстишь мне, но… — Акари покачала головой. — Нет, это не лесть. — Но все же в моем понимании главный маньяк — мой брат. В этом мне его ни за что не догнать. — …Признайся, ты ведь на самом деле ненавидишь меня? — Погребет? Похоронит? — задумчиво предложила Чайка. — Еще раз — у него вовсе не обязательно те же причины, что и у вас. Ты еще скажи, что герцог Гавани — внебрачный сын Проклятого Императора. — М-м… — протянула Чайка, складывая руки на груди. Видимо, даже она поняла, что несет чушь. — Но все же, брат. Оставив в стороне вопрос о поклонничестве, ты не думал, что его могло интересовать именно «темное прошлое» останков? — …Думаешь, он коллекционер? Среди знатных людей немало заядлых любителей редкостей, не понятных простым смертным. Кто-нибудь вполне может рассматривать останки Проклятого Императора как ценный экспонат. Но как бы там ни было… — Город Ивеко… — Чайка моргнула и посмотрела точно в сторону города, словно выглядывая его во тьме. И, смотря на это предельно целеустремленное лицо… — Если наш противник — правитель… то у нас опять будут сложности, — уныло пробормотал Тору.

***

Пожалуй… в первый раз он ощутил беспокойство, когда они проходили сквозь городские врата. Почти все города Фербиста по периметру окружали защитные стены, причем от страны это не зависело. Виновата в таком продолжавшаяся целую вечность война. Стены выполняли не только защитную функцию, но и ограничивали перемещения горожан, а также позволяли взимать плату за въезд и выезд из города. Стена Ивеко впечатляла особенно сильно. Высокая мощная стена, выложенная из крепкого камня, казалась неприступной — такую ни таран, ни боевая магия так просто не сломают. Врата, расположенные в северной и южной частях города, тоже оказались настолько гигантскими, капитальными и тяжелыми, что открывать и закрывать их приходилось исключительно с помощью магии. Естественно, что внушительно выглядели и караульные помещения городской стражи, расположенные у ворот. У каждых дежурило почти по 20 стражников, разделенных на отряды, которые проверяли всех въезжающих в город людей, а также их грузы. Все они носили легкую броню из крепкой кожи, явно сделанную на совесть. Другими словами, город всегда находился в полной боевой готовности. Взять его силой — практически нереальная задача. Тору решил оставить «Светлану» снаружи, поставив сторожить Акари, а сам вместе с Чайкой попытался войти в город через ворота… — …Маг? — тихо произнес дежурный офицер, окидывая их взглядом. — М-м, — подтвердила Чайка. Скорее всего, маги приходили в Ивеко часто — кто-то закупался сухим топливом, а кто-то искал работу. Чайка даже собрала обычно хранившееся в гробу гундо и пришла к воротам с ним, словно доказывая этим, что она маг. Такая картина должна была быстро убедить стражников. Но… — … На них внимательно смотрели. «Что такое?..» В голову Тору закрались подозрения. Сквозь врата проходило слишком мало людей. Точнее… только Тору и Чайка. Именно поэтому взгляды всех 20 стражников оказались прикованы к ним. Казалось бы, такой известный производством магического топлива город как Ивеко должны постоянно посещать купцы… но сейчас их нет. Видимо, пришли не вовремя. Но в то же время не слишком похоже, что эти стражники смотрят на них от скуки. Есть в их взгляде что-то странное. Можно с уверенностью сказать, что Тору и Чайка привлекли их внимание. Но почему? Конечно, девушка, разгуливавшая с гробом на спине, неизбежно привлекала к себе внимание… но стражники уже успели заглянуть внутрь и убедились, что никакой контрабанды или опасных товаров внутри нет. Собранные останки они замаскировали под запчасти для гундо. Однако если так… то почему? «Что-то здесь не так…» Тору уже не раз видел, как люди смотрели на необычную внешность и гроб Чайки. И взгляды стражников… чем-то отличались от тех, к которым он привык. «Что за…» Не враждебность. Не ненависть. И в то же время — явно не доброта и не радушие. И вообще, почему все их внимание привлекал не Тору, а именно… «Чайка?» Казалось, будто все они смотрят на нее. Тору уже успел было подумать, что это с ней что-то не так, когда… — Можете проходить, — заявил офицер. — …Спасибо. Поблагодарив стражников, Тору и Чайка вошли в город. Но… — … Внутри их ждало то же самое. Город Ивеко, владения герцога Гавани. Территория, прямо подчинявшаяся семье герцога. Это значит, что здесь нет никаких наместников — семья Гавани живет прямо тут и управляет городом изнутри крепости или особняка. Другими словами, если рассматривать владения герцога Гавани как страну, то здесь — ее столица. Однако Ивеко, город под контролем знатной семьи герцога, оказался на удивление маленьким. И дело не только в площади… но и в количестве людей. Большая часть территории, подконтрольной семье Гавани — холмы да горы, и ее можно рассматривать как естественную крепость. История этой земли насчитывает множество славных эпизодов успешного противостояния длительным вторжениям со стороны других государств… но, с другой стороны, пахотных земель им не хватало. Есть и множество других проблем — например, немногочисленность хороших торговых маршрутов. Эту землю можно считать изолированной. Каких-то пять столетий назад в этих горах почти никто не жил, но ни одну соседнюю страну такая территория не интересовала. Предки семьи Гавани, правившие этой территорией, когда-то были просто кланом… вернее, даже шайкой разбойников, обосновавшихся в горах. Но с появлением магических технологий все резко изменилось. Даже не так. Не сами технологии, а возросший спрос на магическое топливо резко повысил ценность земель герцога Гавани. Камни, которые раньше считали обычным мусором, вдруг стали цениться на вес золота. Как результат, семья Гавани стала одной из богатейших во всем Вимарке, а Ивеко, столица их территории, и главный склад магического топлива, расцвел. Но… — Что такое?.. Тору озирался на ходу, прищурив глаза. Что-то не так. Вроде бы никаких следов разрухи и запустения нет. Вдоль широкой мощеной улицы стояли ряды домов и даже фонари, благодаря которым по городу можно ходить и ночью. Возможно, они газовые, может, масляные или магические… но факт в том, что у города есть средства нанимать людей, которые бы каждый вечер зажигали их. Город богат. Это очевидно. И все же… — М-м? — шедшая рядом с Тору Чайка задумчиво наклонила голову. Ее фиолетовые глаза удивленно смотрели на него. Она словно спрашивала его: «Что такое?». Видимо, дочь императора, на удивление бестолковая во всем, что не касалось магии, до сих пор не обратила внимания на плотное ощущение ненормальности, наполнявшее город. — Как бы сказать-то… этот город кажется… Усталым? Унылым? У всех мрачные лица — и у прохожих на улицах, и у торговцев за прилавками. Если кто и улыбается, то неловко, словно маскируя улыбкой страх. Наконец, некоторые жители вообще сидели возле дороги с измученными лицами. Обычно в процветающих городах царит жизнерадостность. Люди выглядят оптимистично, царит деловая атмосфера… но в Ивеко всего этого нет. К тому же… — Ты ведь чувствуешь? Что горожане на нас странно смотрят? — …Смотрят? — удивленно переспросила Чайка. — Тору. Зациклен на себе. — …А? — Переходный возраст. Обычное дело, — заявила она уверенным голосом. — Кто бы говорил!.. — Тору захотел даже прикрикнуть на нее, но подавил этот позыв. Повышенное внимание не сулит ничего хорошего. Можно сказать, им внимания и так хватало с избытком. — … Мужчины, которые им встречались, удивленно моргали при виде Чайки, а потом провожали ее въедливыми взглядами. И это не единичные случаи. Так поступали все. Конечно, как уже было сказано, Чайка всегда привлекала к себе внимание, но не настолько, чтобы на нее смотрели буквально все. — Чайка. — М-м? — Похоже, все смотрят именно на тебя. Есть мысли по этому поводу? — … Чайка нахмурилась, покрутила головой… А затем вскинула палец и сказала: — Цвет волос? — Нет, ну, серебристые волосы, конечно, редки… К тому же Чайка весьма симпатичная… даже красивая. И этого вполне достаточно для того, чтобы на нее смотрели… «Что-то кажется мне странным. Но что?» Что-то еще, не связанное со взглядами людей. В этом городе чего-то не хватало… чего-то очень привычного. А именно… — Точно… — вдруг понял Тору. — Женщины!.. — М-м? — Чайка удивленно посмотрела на него, но Тору ответил, продолжая смотреть вперед. — Здесь совсем нет молодых женщин. — ?! Чайка принялась удивленно глядеть по сторонам. Тору же, продолжая смотреть вперед, тихо сказал ей: — Не суетись. Так ты еще заметнее. — М, м-м. Чайка поспешно зафиксировала взгляд. Но все же осознание того, что она до сих пор не замечала, сказалось на ее движениях, и она все равно стала заметнее. Теперь, когда они заметили его, этот простой факт казался очевидным. С того самого момента, как Тору и Чайка вошли в Ивеко, они не видели ни одной девушки. Конечно, это могла быть случайность. К тому же, есть страны, в которых женщины стараются лишний раз не вылезать из дома и не пересекаться с мужчинами. Возможно, женщины просто работали дома, а на улицу им выходить незачем. Но… «Тогда мы бы были наслышаны об этом». Перед тем как посещать какой-либо город, всегда полезно немного поспрашивать о его обычаях. — Ладно. Пока что будем вести себя тихо. Тору не знал, почему горожане так внимательно смотрят на них… но с оружием на них пока не набрасывались. — Тору. Магазин магов, — сказала Чайка, дергая Тору за рукав. Он повернулся туда, куда указывала пальцем Чайка… и действительно увидел здание, похожее на магазин магических товаров. На вывеске красовались гундо и надписи на нескольких языках, гласившие «все для магии». Магазин выглядел весьма крупным — похоже, в нем торговали не только сухим топливом, но и деталями гундо, а также прочими связанными с магией вещами. Такие магазины можно найти в любом городе… но этот выглядел раза в два больше обычного — вот оно, влияние производства сухого топлива. Но… — Хм?.. Тору и Чайка отворили дверь и прошли внутрь. Однако почти сразу же замерли и нахмурились. Вдоль стен стояли стеллажи. С правой стороны — гундо и детали к ним. С левой — бесконечные ряды горшков и ящиков. Скорее всего, все это — мерные контейнеры для сухого топлива. Как рассказывала Чайка, сухое топливо различается по качеству и к тому же делится на несколько разновидностей, поэтому его нужно сопоставлять с используемым магическим механизмом. Так, для гильз обычно используется порошковое топливо, но вообще оно может быть и твердым, и даже растворенным в воде. Скорее всего, такое количество разной тары как раз предназначалось для удобной сортировки топлива. Но сейчас… Стеллажи пустовали. Все ящики и горшки стояли перевернутыми, демонстрируя свою пустоту. Несколько контейнеров стояло на полу, но и они пустовали. — Р… распродано? — прошептала Чайка, моргая. — Похоже на то. Плохо дело, — проговорил Тору, шагая вдоль полок. В магазине царило запустение. И дело не только в пустых стеллажах с топливом. Не видно ни покупателей, ни продавца. Тору даже подумал, не выходной ли у магазина день, и вообще работает ли он. Но… — …Добро пожаловать, — раздался вдруг голос из глубин магазина. Появился невысокий худощавый мужчина средних лет. Видимо, это и есть продавец. И затем… — …А. Увидев Тору и Чайку, он выпучил глаза. Точнее, не так. Его, как и всех остальных, изумила Чайка, а не Тору. «И он туда же… это с чем-то связано?» — Гильзы для гундо. Перезарядка… порошковое топливо. Либо не заметив взгляда продавца, либо не разделив опасений Тору, Чайка радостно подбежала к прилавку, вскинула палец и попросила товар. — …Хорошо. Продавец кивнул, придвинул к себе ящик, достал из него небольшую банку и весы, после чего поставил их на стол. — Вы… путники? — Да, а что? — отозвался Тору. Чайка нетерпеливо следила за руками продавца. Похоже, для нее магия — не просто навык, она действительно любила все, что с ней связано. Но… — Тогда вот. Продавец насыпал на блюдце совсем немного порошкового топлива. Тору не знал, сколько гильз можно зарядить таким количеством, но вряд ли больше десяти. — Требовать… больше. Много, — недовольно сказала Чайка. — Нет, понимаете… я не могу продать вам больше, — извиняющимся тоном проговорил продавец и свесил голову. — Почему? Деньги не нужны? — укоризненно спросил Тору. — Нет. Дело не в этом… — продавец покачал головой. — У меня почти не осталось запасов. Нам едва хватает на городские нужды, и я не могу отдавать много топлива на сторону. — Здесь… производство, — заявила Чайка, явно не хотевшая мириться с подобным. — Производительность… первая в Вимарке. — Хочешь сказать, ее не хватает? — Нет, понимаете… Продавец еще какое-то время уклонялся от ответа… но Тору и Чайка спросили еще несколько раз, и в итоге он нехотя начал объяснять. По его словам, производство сухого топлива и не думало сокращаться. Но в последнее время правитель города резко увеличил свои запросы. Поскольку на этой территории производят топливо, здесь оно дешевое и активно используется во всех аспектах жизни. С помощью магии строятся здания, убирается мусор, очищается вода и выполняются другие общественные функции. Но… чуть больше трех лет назад герцог неожиданно изменил свои требования. Естественно, от того, что он стал забирать себе в разы больше топлива, его количество на рынке резко сократилось. А если учесть топливо на городские нужды, а также то, которое нужно поставлять по контрактам купцам… то выходит, что запасов на продажу чужеземцам почти не остается. — И зачем герцог копит магическое топливо в таких объемах? — Понимаете… — продавец замялся. И тогда… — Вам нужно сухое топливо? — послышался голос за спиной Тору. — Мы можем с вами поделиться. — … Тору и Чайка обернулись. У входа стояло несколько мужчин. «Обычные горожане». Будучи диверсантом, Тору по привычке сразу же оценил силу и умение противников, изучив дыхание и позу. Естественно, такой анализ не мог рассказать о противнике всего… но важнее то, что эти мужчины — просто любители, никогда не обучавшиеся военному делу. Но… «Шестеро…» Во всяком конфликте, начиная от межгосударственного и кончая уличной потасовкой, самую главную роль играла численность сторон. В случае вооруженной драки на примерно равных условиях шестикратный перевес мог легко компенсировать любую разницу в умениях. «Внутри помещения… плюс у меня тут бесполезный груз», — подумал Тору. — Здесь вы ничего не найдете. Но если вы пойдете с нами, то мы поделимся. — Нужно. Сухое топливо! — воскликнула Чайка. От слов мужчин у нее загорелись глаза. Она даже попыталась подбежать к двери, но Тору вздохнул и схватил ее за шиворот. Как обычно, Чайка совершенно не понимала, как себя вести, и демонстрировала невероятную доверчивость. — Тору? — Ну и? Сколько просите взамен? — … От слов Тору мужчины переглянулись. — Уж не девушку ли? — Тору слегка похлопал Чайку по голове. — Увы, но столько я заплатить не могу. — Тору? Не понимаю… — Чайка удивленно заморгала. Тору, впрочем, продолжил смотреть на мужчин. — И еще кое-что. Если не знаете, как обращаться с оружием, то хоть прячьте его под одежды симметрично. Вы его так попрятали, что вас аж в стороны клонит с непривычки. — … Чайка округлившимися глазами смотрела, как мужчины молча запустили руки в карманы. Они достали из одежды топорики, мясницкие ножи и серпы — в общем, даже не оружие, а бытовые инструменты. То, что у них не оказалось даже боевого оружия, окончательно доказало их неопытность. Но неважно, рабочие это инструменты или кухонная утварь, у них есть лезвия, и потому они опасны. И новичок, размахивающий лезвием, тоже может быть опасен. — Чайка. Отойди в сторону, — сказал Тору, глядя на приближающихся мужчин. — Тору, магическая поддержка… — Внутри магазина? Пожалуйста, не спорь и делай, как я говорю. В конце концов, именно для таких случаев я тебе и нужен. С этими словами Тору вдруг провернулся на месте, взял Чайку за плечи и посмотрел ей в глаза. — ?! При этом он повернулся к приближающимся мужчинам спиной. Любой, кто неожиданно становится спиной к собирающемуся напасть врагу, явно не в своем уме. Такое понятно каждому… и даже эти мужчины на мгновение застыли и недоверчиво посмотрели на Тору. На это он и рассчитывал. — …Оп! Продолжая держать Чайку за плечи… вернее, используя их как точку опоры, Тору пнул стоявшего впереди всех противника задним пинком. — Гха?! Неожиданный удар в живот со стороны Тору застал мужчину врасплох, и он отлетел назад. При этом он зацепил двух своих товарищей, и все они дружно повалились на пол. Судя по звуку, что-то разбилось — наверняка, один из горшков. — Ах ты! К тому времени, как оставшиеся трое сообразили, что к чему, Тору уже оказался между ними. Он успел скользнуть к ним, пока те смотрели на падение своих товарищей. Численное превосходство работает лишь тогда, когда находящуюся в меньшинстве сторону удается окружить. Другими словами, если противники не помогают друг другу, то разницы с боями один на один практически никакой, а в них профессионал ни за что не проиграет любителю. Неожиданное начало боя выбило почву из-под ног этих дилетантов, и они совсем забыли о взаимопомощи. И Тору мог воспользоваться этим шансом. — ! Он уклонился от выпада мужчины с ножом, причем вместе с этим он схватил его и придал дополнительное ускорение. Нож мужчины воткнулся в стеллаж, откуда он его вытащить не смог. Оставшиеся двое выглядели совершенно растерянно. — Ай! — Уоа?! Сила Тору застала их врасплох. В панике они взмахнули серпом и топором… умудрившись при этом ранить друг друга. Ни о какой взаимовыручке речь уже не идет. Если так неосторожно размахивать оружием внутри помещения, то не только врага не заденешь, но и по союзнику попадешь. Тору же в ответ… — Та-ак… Оставив на время паникующих мужчин, он запрыгнул на ближайший стеллаж, а затем спрыгнул с него им за спину. Вслед за этим он приставил руки к их спинам и толкнул. — Гва?! Оба они впечатались головами в перевернутые горшки, разбили их и потеряли сознание. Тору подцепил носком обуви упавший на пол топорик, подбросил его, поймал, а затем приставил лезвие к шее мужика, нож которого застрял в стеллаже. — Увы вам, — сказал он в тот самый момент, когда приставил лезвие топора. Он слегка провел топором, чтобы поцарапать кожу, но не вызвать серьезного кровотечения. Боль заставила мужчину вздрогнуть. Она сделала его куда послушнее, чем какие-либо слова. — Лучше бы вы подождали, пока мы выйдем, — прошептал Тору.

В версии с изображениями тут находится картинка. Помещения часто считают пространствами, ограничивающими движения. Однако, это отчасти правда, а отчасти заблуждение. Действительно, внутри помещения особо не развернешься, но это касается всех участников битвы. Поэтому в случае битвы «много против одного», когда одного противника не удается взять в кольцо, в невыгодном положении оказывается уже многочисленная сторона. Это основы воинского искусства. Строго говоря, чтобы прийти к такому выводу, не нужно даже учиться быть солдатом — до этого можно дойти и своим умом после нескольких обычных потасовок. Прав был Тору, когда счел их дилетантами — они не тянули даже на бандитов. — Тц… — цокнул языком мужчина, к шее которого приставили топор. Но лицо его не выражало ни злости, ни обиды — либо из-за изящества, с которым Тору одолел их, либо благодаря тому, что он не причинял им больше боли, нежели необходимо. Скорее, мужчина выглядел уставшим, сдавшимся и смирившимся. — Что это значит? Не похожи вы на работорговцев. Те, кто промышляют подобным, так беспечно к работе не относятся. Выслеживать в городе людей, собирать группу для поимки… слишком уж неэффективный способ добывать «товар». А значит… — Тору!.. Голос Чайки заставил Тору обернуться. Его протеже стояла со вскинутыми руками, а возле ее шеи виднелось небольшое лезвие. Оружие принадлежало продавцу. — Ты с ними заодно? — спросил Тору, прищуриваясь. Но продавец печально покачал головой. — Не заодно. Но причины такие же. — Причины? — Нам… нужны молодые девушки. — … Наверняка это как-то связано с тем, что в городе они девушек не увидели. Похоже, что девушки нужны им по какой-то причине, которая не оставляла им другого выхода. Вряд ли они просто изголодались по ним… — Тогда мне очень жаль, — Тору пожал плечами. — Посмотри внимательнее. Это мальчик. Видишь, груди нет? — …Э? Продавец округлил глаза, затем еще раз окинул взглядом лицо Чайки и, наконец, убрал клинок с ее шеи. А в следующее мгновение…

Дзынь!

Послышался металлический звон, и клинок вылетел из руки продавца. Тору выбил его метким броском ножа, который он как раз достал из кармана. Увидев, как нож просвистел мимо лица и воткнулся в стену, продавец сначала изумился и испугался, но сразу успокоился. Он понял, что если бы Тору захотел, нож мог бы оказаться у него во лбу. Мужчины тоже смотрели на Тору растерянно и беззлобно. Они понимали, что Тору «пожалел» их всех. Если бы он передумал, то уже мог бы всех здесь переубивать. — ! Освободившись из плена продавца, Чайка тут же подбежала к Тору. Она бросилась ему на грудь, едва не сбив, а затем… — Тору! Она схватила его за воротник обеими руками. — Я! Девушка! — возмущенно заявила Чайка. В ее фиолетовых глазах читалась сильная обида. — А… нет. Это я так… — ответил Тору, скашивая взгляд в сторону. — Образно сказал. Вернее, провел противника. — Грудь! Есть! — отпустив воротник, Чайка положила ладони на грудь… а затем кисло добавила: — …немного. — Да-да, понимаю. Извини. — М-м… Чайка продолжала недовольно поглаживать свою грудь. Решив пока не трогать ее, Тору повернулся к продавцу. — Может, расскажете мне, что это за причины такие? Для убедительности он достал из кармана еще один метательный нож.

***

Жителей подконтрольной правителю территории нередко приглашают работать слугами в его поместье. С точки зрения простолюдина работа там имеет немало плюсов. Дело не только в том, что это прибыльное занятие — сам факт работы в поместье знатного человека добавляет престижа и дает возможность бесплатно научиться грамоте и хорошим манерам. Более того, если брать в расчет молодых девушек, то они получают шанс попасть на глаза знати и примелькаться в светском обществе. Конечно, девушке без гроша за душой вряд ли удастся стать законной женой, но, родив наследника, и она, и ее ребенок смогли бы сдружиться со знатью. С точки зрения обычного человека это вполне очевидный способ подняться по социальной лестнице. Земли герцога Гавани в таком вопросе ничем не отличались от других. Как только в поместье объявляли о наборе горничных и служанок, от девушек из низов не было отбоя. О наборе объявляли где-то раз в год, и каждый раз во дворе поместья собиралось под сотню кандидаток, а то и больше. Но… однажды все изменилось. — Девушки… перестали возвращаться, — проговорил торговец с мрачным видом. Набор продолжался. Более того, набирать стали чаще в разы. Естественно, в разы увеличилось и число девушек, уходивших в поместье. Но… хоть девушки и должны были возвращаться домой, когда выдавались пересменки и выходные, никого из них больше не видели. Более того, они перестали даже писать своим семьям. Хоть людям и казалось, что это странно… они убеждали себя, что девушки «просто заняты». Герцог Гавани — абсолютный правитель этих земель. Налогообложение, связанное с добычей сухого топлива, его переработкой и продажей, сколотило семье Гавани целое состояние… и вместе с тем обеспечило их властью и армией. Кроме того, королевство Вимарк совершенно официально признавало семью Гавани правителями этой земли. Жители земель Гавани попросту не могли протестовать против своего правителя, не имея ни веских оснований, ни доказательств. Но, конечно же, беспокойство распространилось моментально. Девушки перестали откликаться на наборы добровольно. И тогда их стали забирать силой. Оперативный отряд, подчиняющийся лично семье Гавани, стал ходить по городу и арестовывать не только молодых девушек, но и вообще всех женщин. Естественно, жители пытались сопротивляться… но против вооруженного до зубов отряда безоружный простолюдин не может сделать ничего. К тому же, с учетом того, что уже пропавшие девушки стали своего рода заложницами, жители попросту не могли оказывать какого-либо сопротивления. — Понятно, — сказал Тору, оборачиваясь. За ним на полу лежали связанные мужчины, попытавшиеся атаковать его и Чайку. Кстати, веревку он взял у них же. Именно ей они планировали связать Чайку, чтобы увести с собой. Другими словами… — Короче, вы не хотите отдавать ваших жен и дочерей и поэтому пытаетесь вместо них выдать чужеземку? — … Продавец скосил взгляд. Он будто бы хотел что-то ответить… но не смог. В конце концов, жители не понимали, для чего герцогу нужны все эти женщины… и дело здесь в том, что их арестовывали совершенно без разбора. Не влияли ни возраст, ни внешность, ни воспитание. Ничего. «Ему что, нужны вообще любые девушки?» Жители быстро пришли к такому выводу. Отряд, посланный герцогом Гавани, довольствовался арестом не только членов семьи и возлюбленных, но и «жертвенными» девушками. Когда горожане поняли это, они, не найдя другого выхода, начали закупать у работорговцев девушек… и иногда ловили приходивших в город посторонних девушек, чтобы выдавать их вместо своих. Именно поэтому Чайка и привлекла их внимание. Но… — Сопротивление? Отпор? Нет? — удивленно спросила Чайка. — И правда, раз уж дошло до такого, то даже армия должна взбунтоваться, — добавил Тору, нахмурившись. Не все войска на этой территории подчинялись лично герцогу Гавани. Вернее, простых солдат должно быть во много раз больше, чем «оперативных отрядов», причем у многих наверняка есть родственники среди обычных жителей. Если их родных и возлюбленных начали арестовывать, они должны возмутиться. — Один раз… было, но… Отряд из другого города попытался вернуть захваченных девушек. Но это выступление моментально подавили… убив всех солдат. После этого случая оперативный отряд начал свирепствовать и попросту убивать всех тех, кто пытался мешать их арестам. Другими словами, стало только хуже. — Понятно. В ногу выступить не смогли, значит. — … — продавец бессильно кивнул. — Тору? Нужно пояснение. В ногу? — спросила Чайка, подергав Тору за рукав. — Если каждый будет выступать порознь, то победить даже в легкой битве не удастся. Здесь то же самое. Если они так и будут сопротивляться порознь, то их просто задавят числом, — сказал Тору, окидывая взглядом связанных мужчин. — Пусть все они недовольны поведением своего правителя, у каждого недовольства свой уровень и свои нюансы. Территория герцога Гавани славилась производством сухого топлива, и речь не только об Ивеко. В среднем, люди здесь жили куда лучше, чем в остальном Вимарке. Поэтому люди привыкали к такой жизни. А привыкая, не хотели ее терять. Выступление против своего правителя означает крах всей их жизни. Даже если им вдруг удастся свергнуть его, исчезнет человек, который держал в узде производство и торговлю сухим топливом… и вместе с ним рухнет уровень жизни людей. Не существует тех, кто может с легким сердцем сопротивляться или бежать. А уж если есть люди, считающие, что с помощью «жертв» можно отвести от себя удар… то шансы у населения выступить против герцога единым фронтом практически никакие. При наличии выбора откупиться от проблемы всегда проще, чем ставить на кон свою жизнь. — Сдаете… семью? Ради жизни? — вопросила Чайка, словно не веря тому, что слышала. Наверняка этой девушке, ради похорон своего отца жившей в бегах, казалось совершенно невозможным то, что кто-то может сдать члена своей семьи, чтобы его оставили в покое. — Не такое уж и редкое дело, — отозвался Тору, кисло улыбнувшись. Часто, очень часто попадаются родители, продающие своих детей в рабство. Даже в той же Акюре жили дети, которых деревня выкупила за гроши. Несмотря на идеалы Чайки, в реальности семейные узы и узы родителей и детей не такие уж и крепкие. Во всяком случае… деньгами их перерубить можно. Однако Тору, будучи диверсантом, не имел права рассуждать о том, хорошо это или нет. Как бы там ни было… — Бежать из земель… невозможно? — Думаю, это непросто. Как уже говорилось, бегство означало полный отказ от привычной жизни. Так просто в беженцы не подаются. К тому же, маршруты для бегства весьма ограничены… а ключевые точки, вроде городских врат, основных и побочных дорог, охраняются солдатами герцога Гавани. Вслед за пойманным беженцем могут казнить не только его семью, но и всех знакомых. К тому же… — Уведенные девушки просто «не возвращаются». — М-м? — Нет доказательств, что их убивают. Если они просто исчезают, остается надежда на то, что девушки еще живы. Бежать с земель герцога Гавани — значит, бежать от семьи, которая, возможно, еще жива. С учетом того, что никто не видел ни единого трупа, трудно ощутить, что над тобой нависла опасность такого уровня, что нужно все бросать и бежать. К тому же, с учетом изолированности этих земель от остального мира люди здесь связаны друг с другом крепкими узами… и мысль о том, чтобы сбежать самостоятельно, может казаться им кощунственной. — Та еще история, — со вздохом проговорил Тору. — И что… похищенные девушки совсем-совсем не возвращались? Ни одной? И солдаты не проговаривались ни о чем? Даже сквозь ежовые рукавицы просачиваются слухи. Казалось бы, солдаты, которые приходят за девушками, должны иногда проговариваться на тему того, что происходит с ними… — Ничего… ни единого слова… Солдаты даже не открывали рта и лишь демонстрировали жителям указы герцога. — И никто не ходил в поместье, чтобы посмотреть, что там происходит? — Это невозможно, — моментально ответил продавец. На его лице появилась улыбка отчаяния, и он открыл ставни на ближайшем окне. — Мы не можем даже подойти к нему. В мрачную комнату хлынул солнечный свет. Но продавец с таким же отчаявшимся видом указал пальцем за окно. — Сейчас поместье нашего правителя… там. Палец продавца указывал на голубое небо, на белые облака и на… — Это… Тору не сразу понял, что именно увидел. Он знал, что это, но никогда не видел вживую. К тому же, оно находилось так далеко, что сбивало с толку ощущение перспективы, и поэтому зрительный образ не сразу сошелся с эрудицией. Оно медленно двигалось над линией холмов. Беззвучно, словно луна, солнце или звезды, оно плыло над головами людей. Величественная, пусть и ставшая частью обыденной жизни в этих краях… — Летающая крепость! — изумленно воскликнула Чайка. И после этих слов Тору, наконец, понял, что именно увидел.

***

Огромный летающий цилиндр. Больше всего крепость напоминала именно это. Из-за окружавших ее облаков она еще больше выделялась на фоне всего остального своим вытянутым вертикально видом. Этот очевидно искусственный объект казался чужеродным посреди небес. К тому же он был огромным. Невероятно огромным. На самом деле там, в небе, сравнивать крепость не с чем и потому сложно на взгляд оценить ее размеры… Но она могла легко бы потягаться со своими наземными товарками. Если сравнивать ее со зданиями, больше всего она напоминала «башню», но куда более «высокую», чем те, которые когда-либо приходилось видеть Тору. Пролетавшие мимо птицы (если это вообще они) казались лишь точками. И от того, что такой огромный объект просто находится в небе, не махая крыльями и не свисая с веревок, он выглядел неестественно… и даже фантастически. Летающая крепость. На всем Фербисте не найдется и десяти таких — это крупнейшее из всех орудий, когда-либо созданных на континенте, и сильнейшее из всех, использовавших магию. Как можно понять из названия, это целые штурмовые крепости, перемещающиеся по небу и способные нести на себе тысячи солдат. В штурме столицы Империи Газ приняли участие 4 таких крепости, и о каждой говорили, что она способна «не то, что страну — целый мир уничтожить». Конечно, мир — сильное преувеличение, но это действительно сильнейшее оружие Фербиста. С помощью одной такой крепости и правда можно захватить целую небольшую страну. — Это… — прошептала Акари, вглядываясь в гигантское оружие, плывущее по небу. — Крепость местного правителя? — Говорят, одна из тех, что штурмовала столицу Империи Газ, — отозвался Тору. Закупившись сухим топливом в магазине, Тору и Чайка вернулись к припаркованной за городом «Светлане». Засиживаться в Ивеко не стоило — на них могли снова напасть. — Одна из двух, что принимала участие в войне на стороне королевства Вимарк. Как я понял, во время решающей битвы она впитала несколько залпов крупномасштабной магии от Империи Газ, получила сильные повреждения и даже не смогла вернуться в Кадвелл, столицу Вимарка. — Удивительно, как она вообще пережила подобное. — Вот уж действительно, — со вздохом произнес Тору. Теперь все ясно — когда особняк правителя летает над головами людей, они вряд ли захотят давать ему отпор. Ведь это буквально летающая крепость. Попав внутрь, сбежать уже не выйдет, а снаружи ее можно атаковать только с помощью магии. И очевидно, что абы какая магия бы на крепость не подействует. — Тяжело будет ее штурмовать, — Акари сложила руки на груди. Штурм крепостей — один из главных навыков диверсантов. Проникать в крепости, ослаблять их защиту для штурма основными силами и заниматься внутри саботажными работами — в большинстве случаев работа именно диверсантов. Поэтому диверсанты в крепостях немного, но разбирались. Например, по внешнему виду они могли прикинуть их внутреннее строение. Но… — Тут мы, конечно… — хмуро отозвался Тору. Летающие крепости — оружие секретное, и об их строении они почти ничего не знали. К тому же, логику обычных зданий к ним не применишь. Обычные крепости строят, исходя из того, что они стоят на земле. В этом смысле такие летающие объекты крайне далеки от «крепостей», хотя и заимствуют у них название. Летающие крепости… похожи, скорее, на машины. Другими словами, это гигантские магические механизмы. Естественно, у них есть отсеки для перевозки людей, но по сути своей это те же самые гундо вроде того, что есть у Чайки. Поэтому внутри их строение подобно скорее не зданию, а прибору… и поэтому судить о нем следует не диверсантам, вроде Тору и Акари, а тем, кто разбирается в магии и гундо — магам или магическим инженерам. — Вообще-то нам не обязательно захватывать крепость. Задача отряда Тору — лишь похищение «останков», находящихся у герцога Гавани. Смысла в сражении против самого герцога нет. Впрочем… — Внутрь нам все равно как-то надо попасть. — Это точно, — согласился Тору со словами Акари. И грабеж, и похищение, и даже переговоры с целью торга требовали встречи с самим герцогом Гавани… но, как оказалось, горожане не видели его уже 3 с лишним года. В город спускался лишь его оперативный отряд. — Но как же нам туда попасть? К противнику, засевшему в небесах, Тору и Акари не смогут подобраться никак. — Чайка. — М-м? Услышав свое имя, Чайка обернулась. Перед ней стояли дюжины гильз и маленькие весы. Похоже, она решила не тянуть и сразу загрузить топливо в гильзы. Не то чтобы теперь им топлива хватало, но его стало в три с лишним раза больше, чем раньше. — Ты случайно не умеешь летать с помощью магии? — …Затруднительно, — ответила Чайка, нахмурившись. — Летающая крепость. Использует специализированное гундо. — …Так я и думал. Летающими крепостями владеют несколько стран Фербиста. Поскольку эти крепости летают с помощью магии… они обязательно обслуживаются магом и ассистентами мага, а также оснащаются специальным гундо. Можно сказать, эти крепости похожи на летающую версию «Светланы». Таким машинам требовалось не обычное универсальное гундо, а заточенное под определенную цель. — К тому же, я не думаю, что простого полета достаточно для того, чтобы проникнуть внутрь, — сказала Акари. — Если крепость выстояла против тактических заклинаний массового поражения, она наверняка хорошо защищена. Скорей всего ее ни пламя, ни облако яда не возьмет. — Действительно… Существует магия, способная создавать клубы ядовитого дыма. В силу своей природы, в случае опасности из летающей крепости не сбежит никто. Поэтому крепости строят герметичными и бронированными настолько, чтобы в них даже мыши с тараканами попасть не могли. — Впрочем, вентиляция у них должна быть, так что пара окон или вентиляционных шахт наверняка есть. — И как ты предлагаешь их открыть? — парировала Акари. — Тору, — вдруг сказала Чайка, что-то придумав. — Попросить. Фредерику? — Фредерику? А-а… — Тору кивнул. — Точно. Она ведь летать умеет. — М-м. Размер… свободный. — Впрочем… где ее теперь искать-то, кошку этакую? — Я не кошка, я дракон, — вдруг раздался голос. — … Тору прищурился и огляделся. Она появилась как всегда неожиданно. Тору уже привык к тому, что она уходила и приходила, как непослушная кошка. — Звали? — спросила златовласая девушка, неизвестно в какой момент появившаяся и свисавшая вниз головой с ветки дерева рядом с машиной. — Звали же? С этими словами девушка беззаботно сорвалась с ветки, перевернулась в воздухе (вновь напомнив кошку непринужденностью движений) и приземлилась на ноги. Выглядела она очаровательно. И длинные золотистые волосы, и похожие на рубины алые глаза выглядели ярко и броско. Немного курносый нос и выглядывавший между губ клык создавали впечатление девушки немного дикой и непослушной… но в то же время полной обаяния. Она выглядела девушкой непоседливой, способной взбодрить кого угодно одним лишь присутствием. — Фредерика… — Ага, это я, Фредерика, — девушка улыбнулась и помахала рукой. — Ты как всегда внезапная. — Угу. Как самочувствие, Тору? С этими словами Фредерика подошла к нему… а затем с непонятной целью взяла его за руку и притянула к себе. В этом действии не ощущалось враждебности, и Тору нагнулся в ее сторону… — …М-м. Фредерика лизнула его щеку.

В версии с изображениями тут находится картинка. — ?! От неожиданности Тору аж отпрыгнул назад. Вместе с этим Чайка вскочила так резко, что уронила гильзы с весами, а Акари свела брови и шагнула вперед. — Что ты творишь?! — воскликнул Тору. — Ага. Вижу, ты здоров, — Фредерика в ответ несколько игриво улыбнулась. — Что это вообще было?! — Дегустация, — не задумываясь, ответила Фредерика. — Дегу… стация? — Смотри, я ведь тебя уже несколько раз кусала, да? Фредерика с улыбкой обнажила клыки. С учетом ее внешности эти заостренные зубы казались очаровательными… но Тору по себе знал, что на самом деле это именно клыки, предназначенные для раздирания кожи и мяса добычи. — Поэтому я выучила твой «вкус». Если с тобой что-то не так, я бы поняла. — …Ты и такое умеешь? — Угу. Умею, — произнесла Фредерика с самодовольным видом, словно выпрашивая похвалу. — Плохо дело, брат, — сказала Акари, подходя к Тору. И взгляд, и выражение лица ее выглядели как обычно. — Это место нужно как можно быстрее обеззаразить жаром, — сказала она совершенно серьезным голосом. — Чайка, срочно вскипяти воду. Пока еще не слишком поздно. — М… м-м. Чайка быстро кивнула, схватила гильзу и… почему-то не стала бежать внутрь «Светланы», вместо этого схватив гундо. Направила она его прямо на Тору. — Так, а ну-ка, что ты собралась делать? — Термическое обеззараживание. Сверхсрочное. — Нет, я… — Прямое кипячение жидкостей тела. — Остынь! — воскликнул Тору. — С какой стати вы собрались кипятить мою кровь просто от того, что меня облизало животное?! — Не волнуйся, брат, — отозвалась Акари, ударив себя в грудь. — Если ты обожжешься, я сама залижу ожоги. — Ты хоть понимаешь, какой бред несешь? Тору посмотрел на свою сестру и прищурился. Несмотря на свою внешность, Фредерика не человек. Она фейла. Так на Фербисте называют животных, которые, как и люди, могут использовать магию. На сегодняшний день различают 7 типов фейл, и среди них сильнейшие на суше — драгуны. Фредерика относится как раз к ним. Драгуны обладают магией, позволяющей им свободно изменять свое тело, поэтому они могут после любого ранения изменить свое тело так, будто ничего и не было. Прямо сейчас Фредерика находилась в форме девушки, потому что так удобнее говорить с отрядом Тору и ходить по городу, но это отнюдь не ее истинная форма. Вернее, по словам Фредерики, у драгунов, в принципе, не существует «истинной формы». Многие люди при упоминании драгунов представляют себе огромные крылья, рога, хвост ящерицы и так далее, но и эту форму они принимают лишь потому, что в ней удобнее сражаться. Впрочем… Один раз Фредерика сразилась с отрядом Тору, проиграла, и теперь то и дело требовала реванша. Но как бы строго она ни упрашивала их о битве, Фредерика словно вовсе не питала к ним ни злости ни ненависти. Конечно, иногда она просто куда-то исчезала (в этот раз ее не было дней 20), но в целом эта девушка-драгун напоминала своим поведением кошку, упрашивающую своего хозяина «поиграть» с ней. Возможно, Фредерика лишь отыгрывает такую роль, чтобы усыпить бдительность отряда Тору, а возможно, это ее настоящая личность. И вообще, поскольку она не человек, трудно даже понять, зачем она ошивается рядом с отрядом Тору. — Кстати, Фредерика. — Что? — та вопросительно склонила голову. — Ты ведь… умеешь летать, да? — Умею, конечно. Правда, нужно крылья сделать. — Ты сможешь дотащить нас до… скажем, вон той штуковины? — сказал Тору, указывая, естественно, на летающую крепость. Практически все фейлы — хищники, и люди очень боятся их, но драгуны — своего рода исключения… в том плане, что они совсем не обязательно нападают на всех людей, которые им попадаются. Поскольку драгуны обладают интеллектом, сопоставимым с человеческим, а то и превышающим его, с ними можно говорить и даже договариваться о помощи. Более того, заключив с драгуном так называемый «контракт», можно и вовсе стать воином, способным использовать магию драгуна… наездником на драгуне. Когда-то Фредерика была драгуном наездницы по имени Доминика Скода. Отряд Тору уже не раз договаривался с Фредерикой о помощи. Поэтому Тору и подумал, не удастся ли им и теперь… — Смогу, но… — отозвалась Фредерика, моргая кроваво-красными глазами. — Почему? Ты собрался туда, Тору? — Да. Можно на тебя положиться? — Ясно. Нет, — тут же ответила она. — … Тору не знал, что сказать. Строго говоря, Фредерика им не друг и не союзник, поэтому обижаться на нее за отказ бессмысленно, но… — Тору. Ты ведь опять не выполнил обещание, — обиженно сказала Фредерика, глядя на него исподлобья. — Обещание?.. А. Это случилось примерно месяц назад. Обстоятельства сложились так, что Чайку на какое-то время похитили, а «Светлану» завалило камнями, и им понадобилась помощь Фредерики. И тогда Тору пообещал Фредерике сразиться с ней. Но… — Ну, понимаешь… После этого Тору упорно уклонялся от ее просьб. — А ведь я с таким нетерпением ждала! — … — Я так радовалась, так радовалась, что ночами не спала! — … — Тору. Плохой, — согласилась с ней Чайка. — Сама не лучше. — М-м? — Хочешь, чтоб я помер? Конечно, после такого разговора можно подумать, что Тору обещал Фредерике свидание, но не пришел, но Фредерику, конечно же, интересовал только бой, причем насмерть. — Я же кучу раз говорил. В первой битве нам просто повезло. Прошлая победа отряда Тору над Фредерикой — результат слаженной работы Тору, Чайки и Акари, а также нетривиальной тактики. Второй раз она не сработает. Шансы отряда Тору на поражение точно не ниже 99%. Против драгуна, сильнейшего среди всех типов наземных фейл, диверсанту в честном бою противопоставить нечего. Конечно, диверсанты могли ради выполнения задания без раздумий пожертвовать собой… но даже Тору не настолько низко ценил свою жизнь, чтобы расставаться с ней ради битвы, победа в которой ничего бы ему не принесла. — Может, мне стоило тогда все же разворотить тебе мозг?.. — проворчал Тору. — И правда, Тору, почему ты так не сделал? — …Молчи лучше. Во время битвы с драгуном, способным оправиться от любых физических повреждений, победы можно добиться лишь нарушением работы его мозга, который отвечает за магию. Во время прошлой битвы против Фредерики у Тору был шанс сделать это… но он не воспользовался им. И, если честно, Тору сам не мог толком объяснить, почему. — Поэтому давай еще раз? Ну? Ну? Ну? — Фредерика принялась дергать Тору за рукав. Она выглядела словно ребенок, выпрашивающий у родителей мелочь. — Понимаешь… если я проиграю тебе, ты ведь не станешь слушаться Чайку. Я не могу умереть, пока не выполню желание Чайки. Пойми уже. — Зачем тебе умирать? — удивленно переспросила Фредерика. — Если окажешься полумертвым или при смерти, я вылечу тебя укусом. Согласен? После этих слов она снова улыбнулась. Магия превращения драгунов работала на заключивших с ними «контракт» так, будто они были частью драгуна. Обычно, «контракт» заключается посредством обмена частями тел между наездником и драгуном… но даже без этого между драгуном и укушенным им человеком образуется «псевдоконтракт». Укушенная цель считается частью тела драгуна, и магия может превращать ее. — Так мы сможем сразиться еще много раз! — Предпочту отказаться. Похоже, Фредерике цикл «чуть не убить — вылечить» и правда казался достаточно интересным, чтобы постоянно повторять его. Однако магия драгунов лишь восстанавливала тело, лишь устраняла раны. Тору продолжал бы ощущать боль в моменты ударов. Если раз за разом переживать боль от практически смертельных ранений, то даже с вылеченным телом можно сломаться психически. — Ну почему-у? Тогда и я твои просьбы выполнять не буду, — Фредерика надулась и отвернулась. Тору какое-то время с отчаянием смотрел на превратившегося в девушку драгуна… — …Ладно. Давай так, — сказал он в итоге, ударяя кулаком по ладони. — Ну-ка, ну-ка? — у Фредерики заблестели глаза, и она подалась вперед. Вперед подалась и Чайка, видимо, не так поняв ситуацию. И тогда Тору объявил им: — По-настоящему сражаться опасно. И больно. Трудно поверить, что такие слова произносит диверсант, профессиональный боец. Тору ощутил на своем лице вопросительный взгляд Акари и продолжил: — Поэтому битву разыграем. — Разыграем? — Да. Сыграем в камень-ножницы-бумагу. — …Камень-ножницы-бумагу? — повторила Фредерика, моргая. Тору показалось, что взгляды Акари и Чайки вмиг охладели, но он убедил себя, что ему только кажется. — Игра кажется простой, но на деле это глубокое психологическое противостояние. — … — Фредерика немного подумала, а затем… — Ладно, на этот раз сойдет. — Хорошо, чуть позже сыграем, — закончил Тору разговор, ощущая легкие угрызения совести.

***

К такому не привыкнуть, сколько раз ни смотри. Постоянно возникает какое-то инстинктивное беспокойство. Все вещи падают вниз. Это известно каждому. Это одна из тех «очевидных» вещей, на которые все люди полагаются в жизни. Непреложная правда, о которой обычно даже не задумываются. Любая ничем не закрепленная вещь обязана упасть. Но «она» величественно плыла по небу. Она не порхала, как птица. Не выглядела бестелесной, как облака. Мощная, тяжелая конструкция висела в воздухе, словно так и надо. — Летающая крепость «Соара»… — прошептал юный рыцарь, глядя на проплывающее высоко над головой магическое оружие. Приятные, точеные черты лица, изысканные светлые волосы и большие голубые глаза сразу выдавали в нем сына знатного человека. Дело не только в красоте — его облик отдавал и величием и элегантностью. Альберик Жилетт. Рыцарь королевства Вимарк и в то же время — член международного агентства послевоенного восстановления «Климан», собранного из людей, направленных правительствами нескольких стран. Но, несмотря на весь пафос выражения «международная организация», на самом деле агентство «Климан» занималось нерешенными вопросами, оставшимися после окончания войны, и считалось «бригадой уборщиков». Вынужденные действовать в условиях ограниченного штата, бюджета и полномочий члены организации занимались работой, далекой от той, что приносит славу и известность. Однако, хоть он и выбрал эту стезю не по своей воле (его командировали приказом королевства Вимарк), Альберик, в силу серьезности характера, отдавался работе полностью и не ощущал ни малейшего недовольства своим положением. Вот только с учетом той работы, которую выполняло агентство, им явно выделяли маловато прав. Из-за этого у них нередко возникали сложности с переговорами на заданиях, что сильно затрудняло их выполнение. Альберик часто думал о том, через что приходится проходить его подчиненным в таких случаях, и именно поэтому он искренне хотел, чтобы им дали больше прав. Вот и сейчас от его подчиненных требовалось невозможное. — Каждый раз впечатляет, — сказал стоявший рядом с Альбериком крупный мужчина сурового вида, глядя вверх и приставляя ладонь ко лбу козырьком. Николай Автотор, лейтенант Альберика. Он гладко выбрит, и волосы у него остались лишь на самой макушке — просто потому, что так на нем лучше сидит шлем. Многие наемники стриглись так, ведь у них, в отличие от рыцарей, нет денег для того, чтобы заказывать броню «под себя»… Но даже разбогатевшие наемники нередко оставляли такую прическу в дань традициям. К таким наемникам относился и Николай. Он пережил немало битв, и, с точки зрения боевого опыта, смотрелся самым настоящим ветераном-богатырем, по сравнению с Альбериком. Именно Николай составлял ядро отряда Жилетта, и ему нередко приходилось управлять им во время выполнения заданий. — Вторая крепость королевства Вимарк. Одна из двух, что принимала участие в штурме столицы Империи Газ. После этих слов Николай перевернул лист бумаги, который держал в руке. Этот лист должен был содержать информацию об огромном оружии, полученную от штаба агентства «Климан». Однако практически любая информация о летающих крепостях совершенно секретна. Полномочий «Климана» не хватило для того, чтобы выведать многое.

— Здесь сказано, что «Соара» получила сильные повреждение в ходе битвы за столицу Империи Газ и потратила слишком много сухого топлива для возвращения в столицу Вимарка, из-за чего была вынуждена приземлиться в землях Гавани, а потом находилась в ведении герцога Жерарда Гавани, — зачитал Николай выданные им материалы. — Ну, «в ведении», конечно, на бумаге… по факту он ее присвоил. — Они, конечно, влиятельная знать, но то, что им удалось такое сделать, заслуживает восхищения, — со вздохом отозвался Альберик. — Летающие крепости ведь тратят сухое топливо с ужасающей скоростью. С первого взгляда понятно, что для того, чтобы удерживать в воздухе такую тяжесть, нужна огромная сила. А от принципа «для того чтобы передвинуть что-то большое, нужно приложить большие усилия» не освобождается даже магия. — Похоже, что для своего же удобства королевство Вимарк назначило семью Гавани ответственными за крепость и не стало ее возвращать. — Еще бы, это ведь отличный пример бесполезного хлама, оставшегося с войны. Как только война заканчивается, политики сталкиваются лицом к лицу с экономикой. Гигантские летающие крепости, требующие огромных затрат даже для поддержания в рабочем состоянии, самим своим существованием угрожают бюджету государства. Естественно, затрат требовал и ремонт и возвращение крепости… поэтому истина наверняка крылась в том, что крепость попросту спихнули на семью Гавани. — Полагаю, что у Вимарка, как и у остальных стран, нет времени возиться со сломанным оружием. — Пожалуй, — Николай ухмыльнулся. Он понимал, что для них это не просто пустые звуки. Каким бы ценным ни было оружие в ходе войны, как только оно выполняло свое предназначение, от него могли избавиться. Так, немало профессиональных военных тоже оказались на свалке истории, особенно наемники и диверсанты, потому что от них избавиться проще всего. Это касалось и Альберика, потомственного воина, рожденного в семье рыцарей. Если бы война продолжалась, он уже сражался бы в битвах, но вместе с ее окончанием началось сокращение армии, Альберика стало некуда девать, и поэтому его приписали к агентству «Климан». Впрочем, возвращаясь к делу… — Наверное, дело в том, что земли герцога Гавани известны производством сухого топлива, — сказал юноша, неожиданно высунувшийся из-за спины лейтенанта. — С учетом этого здесь много магических организаций и магов. Скорее всего, им удалось починить и запустить ее в такие сжатые сроки именно благодаря этому. В облике юноши до сих пор оставалось столько детского и нежного, что его можно с легкостью принять за девушку. Он выглядел худым, но не хилым, и легкость, с которой он передвигался, подтверждала, что мускулы и кости его тела прекрасно балансировали друг друга. Однако большинство людей смутились бы при виде этого юноши и относились бы к нему с недоверием. Все дело в звериных ушах и хвосте. Леонардо Стора. Солдат-полукровка. Еще когда он находился в утробе матери, магия изменила его тело, наделив такой внешностью и необычными способностями. Технология создания полукровок появилась относительно недавно, и людей, подобных Леонардо, немного. Поэтому многим из них приходится постоянно сталкиваться с непониманием, дискриминацией и притеснениями. Леонардо тоже относился к тем, кто попал в «Климан» просто потому, что больше им податься некуда. Можно даже сказать, что Леонардо повезло — многие полукровки после окончания войны превратились либо в рабов, либо в проституток, либо в грабителей, либо в бандитов. — Но все же… что задумал герцог Гавани? — пробормотал Альберик, посмотрев на летающую крепость. — Он совсем не управляет территорией, она даже начала приходить в упадок… да еще и присвоил секретное оружие королевства. Такими темпами государству придется рассматривать его как изменника. — Ну… не думаю, что мы сможем разобраться, просто стоя и разговаривая, — успокаивающе произнес Николай. — Давайте просто подождем доклада. — …Согласен, — Альберик кивнул, подавив вновь возникшее в груди чувство беспокойства.

***

Каждая «группа» — сама по себе угроза. Просто потому, что это слово само по себе подразумевает мощь. С точки зрения любого человека, который к группе не относится, образование, способное подавить «одиночку» числом, представляет опасность. Причем враждебность групп значения не имеет. В этом они похожи на порох или клинки. Сам факт существования «силы», способной уничтожить тебя, вызывает беспокойство. А особенно угрожающе выглядит группа людей, вооруженных до зубов и шагающих в ногу — такая своим видом может запугать любого. — … Все жители Ивеко старались отвести взгляд, словно увидев шеренгу богов смерти. По улице молча шло около двадцати солдат. Они не кричали, не вопили и не гаркали. Солдаты вообще не показывали никаких чувств. Они просто шагали строем, словно заведенные куклы. И… именно поэтому от этой картины складывалось ощущение того, что им чуждо все человеческое, и что ни о каких переговорах с ними не может быть и речи. Тем более, что большую часть их лиц скрывали маски. Виднелся лишь рот, но все солдаты шли с крепко поджатыми губами, из-за чего ни за одним из них не ощущалось никакой индивидуальности. Поверх синей формы все они носили составную броню из крепкой кожи и лат, и поэтому даже их тела казались одинаковыми. Именно их лишенный индивидуальности «вид» и наводил на мысли о вооруженной группе, от которой веяло угрозой. Оперативный отряд, подчиняющийся непосредственно семье Гавани. Те самые люди, которые приходили в разные уголки земель герцога, чтобы восполнять припасы и «охотиться». Этот отряд узнавали как раз по синей форме и маскам. Обычные войска, размещенные в этих землях, носили серую форму. И тогда… — Внемлите. Откуда-то сверху раздался голос. Над головами людей плыла гигантская конструкция, закрывая собой небо. Естественно, только один объект мог так висеть в воздухе, нарушая все мыслимые законы мироздания: летающая крепость, обитель герцога Гавани. Голос шел именно оттуда. — Внемлите, жители города Ивеко. Идет очередной призыв на службу герцогу. Все желающие откликнуться должны немедленно встать перед солдатами. Повторяю. Внемлите, жители города Ивеко. Идет очередной призыв на службу герцогу. Все желающие откликнуться должны немедленно встать перед солдатами… Голос звучал по-старчески хрипло. Казалось, будто с небес вещает божество. Несмотря на текст, в котором нашлось место словам «желающие откликнуться», если добровольцев не находилось, то солдаты молча врывались в дома и уводили с собой спрятавшихся девушек. Летающая крепость облетала все территории герцога примерно за 3 месяца, устраивая охоту в каждом поселении на своем пути. До Ивеко регулярно доносились слухи о том, что бывает с теми, кто осмелился противостоять призыву. И тогда… — … Солдаты дружно остановились. Перед ними на дороге стояла девушка. Несмотря на все слухи о том, что «ни одна из девушек, ушедших в поместье, не вернулась», она совершенно не показывала страха и смотрела на солдат так, словно просто ждала их. Длинные черные волосы… довольно строгий взгляд. Несмотря на равнодушное выражение лица, которое даже не пыталось казаться обольстительным, черты ее выглядели привлекательно. Если оценивать ее просто по внешности, любой бы согласился с тем, что она относится к красавицам. — … Солдаты все так же молчали. Но некоторые начали заходить ей за спину, словно отрезая путь к отступлению. Девушка какое-то время следила за их движениями… — Все желающие откликнуться должны идти вместе с солдатами, — раздался хриплый, немного высокомерный голос. Вместе с этим солдаты жестом поторопили ее, и, когда она встала в строй, отряд продолжил движение. Никто из солдат не обронил ни слова, как бы сообщая, что они пришли сюда не говорить. Он какое-то время уныло смотрел на происходящее, а затем… — …Что все это значит? — пробормотал Тору, нахмурившись. Рядом с ним находились Чайка и Фредерика. — Тору? — Чайка вопросительно посмотрела на него сбоку. — Беспокоиться? — Нет. Дело не в этом, — Тору прищурился. — Что-то не так с этими солдатами… сама посмотри. — …Хорошо маршируют? — Слишком хорошо. «Сколько бы они ни тренировались… разве возможно ходить настолько в ногу?» Это не мнение дилетанта. Любой человек, прошедший через столько же тренировок, сколько Тору, учился подсознательно оценивать дыхание своего противника. Дело в том, что дыхание и походка могли многое рассказать об умениях человека. Любой воин при встрече с другим человеком в первую очередь оценивал, сможет ли одолеть его. Поэтому Тору понимал, что видит. Эти солдаты шагали безупречно ровно. Неестественное единообразие. Такое чувство, будто они даже дышат синхронно. Все двадцать человек действовали как единый организм. «И в теории это не так уж невозможно…» Буквально идеальный строй. Идеал каждой армии. В принципе, тренировки строевого шага не так уж редки. Помимо того, что он объединяет солдат и поднимает мораль, строй запугивает врагов той самой аурой группы. Но при перемещении по городу ходить таким идеальным строем незачем. — …Чайка. — М? — Они… не напоминают тебе солдат из материи, которых мы видели на дне долины? Материя — специальные вещества, чутко реагирующие на магию. Благодаря этому маги могут создавать из них марионеток. Однажды отряду Тору пришлось с ними сражаться. Но… — …Проверить? — Чайка направила гундо на улицу. Видимо, она собиралась применить разведывательное заклинание. Но Тору покачал головой и остановил ее. — Не трать попусту топливо. Сейчас это отнюдь не самый остро стоящий вопрос. — Что там? Вы обсуждаете, живые ли это люди? — спросила Фредерика, наклонив голову. — Ага. Ты знаешь ответ? — Знаю. Они пахнут, — сказала Фредерика так, будто это очевидно. — Пахнут? — Я чувствую запах живых людей. По крайней мере, это точно не куклы и не трупы. — Ясно… Хоть Тору и не знал всех деталей, он понимал, что словам Фредерики можно верить. Ей нет никакой нужды лгать ему. Но… «Если они так вымуштрованы…» То в случае конфликта им придется плохо. Движения, отточенные до головокружения. А значит — невероятная натренированность. Для того чтобы подавить «личности» и стать единым зверем под названием «отряд», необходимы тренировки не только физические, но и психологические, причем нечеловечески трудные. Этих солдат точно не победить так, как он расправился с теми дилетантами. Просто потому, что на бои «один на один» можно не надеяться. Попытайся он выступить против них, и его непременно взяли бы числом. Хотя Тору и не собирался сражаться с ними в лоб. Все что ему надо — проникнуть в летающую крепость и похитить находящиеся внутри останки. — Ладно… Тору проводил взглядом ушедшую с солдатами девушку. Акари. Она вызвалась откликнуться на «призыв», чтобы попасть внутрь крепости и подготовить почву для проникновения отряда Тору. — Удачи, — прошептал Тору вдогонку своей сестре.

***

Сверху послышался низкий гул. Он напоминал рокот земли, но не поднимался снизу, а словно давил на голову слушателя ощущением тревоги. — Хм… Акари посмотрела на огромную черную тень над собой. Летающая крепость. Крупнейшее и сильнейшее магическое оружие Фербиста. Она настолько огромна, что буквально закрывает собой небо. Акари смотрела вверх и видела над собой лишь ее. Но в одной точке виднелось отверстие. — Ясно. Вот он, подъемник, — тихо прошептала Акари, продолжая равнодушно смотреть наверх. К доносившемуся сверху гулу добавился металлический скрип. Фрагмент донной брони летающей крепости опускался к ним, словно отвалившись от крепости. Размеры этой круглой «плиты» позволили бы спокойно уместиться на ней «Светлане». Она опускалась на цепях, словно колодезное ведро. По всей окружности плиту обнесли металлическим забором, чтобы с нее не падали люди и грузы. Обычно летающие крепости не приземляются. Из-за своего размера и тяжести, приземление неизбежно испортило бы донную броню. Во время строительства летающие крепости полностью располагают внутри специальной вертикальной шахты, где их держат на весу. В случае же чрезвычайной ситуации крепости обычно приводняются на глубокие озера или моря. Понятно, что пока крепость находится в воздухе, вход и выход людей, а также загрузка и выгрузка грузов возможны только через подъемник. И это еще одна из причин, по которой летающие крепости так неприступны. Обычные солдаты не могут атаковать ее, сколько бы их ни собралось. Крепости может достичь авиация… отряды, обладающие специализированными авиационными гундо, или же наездники на драгунах, но число таких отрядов сильно ограничено. Люди не могут летать сами по себе. И даже те из них, кто умеет использовать авиационные гундо, не воспринимают полеты как нечто естественное. — … Плита подъемника с тяжелым звуком опустилась перед Акари. Окружавшие ее рыцари открыли калитку забора и повернулись к ней. Видимо, они приказывали ей войти. Акари послушалась их и встала на крупную плиту. Солдаты зашли вслед за ней, и подъемник, словно по чьей-то команде, начал подниматься на цепях. «Как я и думала, через главный вход не проскользнуть», — подумала Акари, обводя взглядом солдат. Этот подъемник — просто железная плита, обнесенная забором. Спрятать кого бы то ни было на ней не выйдет. К тому же, плита всегда опускается на открытую площадку, и никто посторонний на нее никак не прокрадется. Летающие крепости часто становятся бойцами авангарда, поэтому все эти вопросы продумываются заранее. Если бы противники могли с легкостью попасть внутрь, крепости бы не воспринимали всерьез. Наконец… — Хм… Подъемник вошел в отверстие на дне крепости, заблокировав его собой. Тут же со всех сторон под ним вытянулись металлические стержни, фиксируя его на месте. Таким образом, выход из крепости оказался запечатан. — М-м… Они оказались в просторном зале. Слова «комната» и «помещение» совершенно не передавали масштабов этого места. Здесь поместилось бы несколько небогатых домов. Потолок тоже оказался на редкость высоким. Скорее всего, в этом зале разгружали грузы. У стен стояли сложенные друг на друга деревянные ящики. А еще… — Это же… Рядом с ними сидели и жались друг к дружке с дюжину девушек. Скорее всего, это и есть добыча с сегодняшнего «призыва». Видимо, летающая крепость не ограничивалась Ивеко, а облетала и другие поселения, собирая девушек и грузы. Похоже, что в помещении временно собирался суточный улов. Солдаты, стоявшие на подъемнике, словно неподвижные куклы, вновь начали двигаться. Но в этот раз они не подавали знаков ни Акари, ни другим девушкам. Они строем прошли в открытый в стене проход, и в зале воцарилась тишина. — Хм? И что… «…мне теперь делать?» Нельзя действовать слишком открыто и вызывать подозрения. Может, от нее ожидали, что она пойдет к остальным девушкам, прижмется к ним и будет нервно озираться по сторонам? Акари нахмурилась, задумавшись об этом, как… — Добро пожаловать. Из прохода, в котором исчезли солдаты, появилась другая фигура. Акари прищурилась, продолжая стоять на месте. Мужчина невысокого роста. Судя по всему, именно ему принадлежал голос, зачитывавший «объявления» крепости. Голос казался хриплым и старческим… но владелец его выглядел примерно лет на 40. Лицо его выглядело худощавым, как у человека весьма нервного. Особенно этот образ подчеркивали выпирающие скулы, но Акари не могла судить о комплекции его тела. Мужчина носил широкие наплечники и длинную мантию, начинавшуюся от шеи и тянувшейся к самому полу. — Меня зовут Грат Лансия, — сказал мужчина, глядя на Акари и остальных девушек. — Я мажордом герцога Гавани. Мажордом… значит, дворецкий. Если эта крепость действительно служила резиденцией герцога, выходит, что именно этот человек отвечал за все, что происходило внутри нее. Другими словами, он — непосредственный начальник всех этих девушек. — Для начала вам всем нужно переодеться в приготовленные одежды. Прочие подробности сообщу позже. С этими словами Грат развернулся и вышел из зала. Акари и остальные девушки повернулись в указанную им сторону и действительно увидели приоткрытый ящик со сложенными одеждами служанок. «Тоже переодеться, что ли», — подумала Акари, двигаясь к ящику. Естественно, что перед тем, как отправиться сюда, она спрятала в одежде как можно больше инструментов и оружия. Естественно, свой любимый молот ей пронести не удалось… но важнее то, что, если от нее требовали переодеться, ей придется все перепрятать. И поэтому лучше как можно быстрее занять одежду попросторнее. Акари потянула руку к ящику… — …М. …и стукнулась о другую руку, протянутую к нему же. Остальные девушки все еще пребывали в прострации и почти не шевелились. Но, видимо, среди них тоже нашлась девушка, решившая, как и Акари, переодеться побыстрее. Акари рефлекторно обернулась… — ?! И в следующий момент после того, как они встретились взглядами… И Акари, и другая девушка тут же отдернули правые руки. Девушка запустила руку в волосы. Акари же потянулась к поясу. К поясу она тайно прицепила два метательных ножа. Помимо того, что их можно метать, они могли служить и обычными ножами, которые можно спрятать в ладони, и которые годятся, например, для того, чтобы отражать атаки противника. Но… — … Обе девушки замерли так же одновременно, как и дернулись. Казалось, будто они вдруг застыли. Странное равновесие продержалось еще какое-то время. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем… — …Виви? — послышался голос из-за спины девушки. Из-за ее плеча выглянуло лицо девушки с короткими волосами и небольшими очками на носу. Видимо, это знакомая той девушки, что стояла напротив Акари. Где-то с мгновение она выглядела озадаченно, но потом увидела Акари. И тогда… — ?! Высунувшаяся из-за плеча девушка тоже застыла с выпученными глазами.

В версии с изображениями тут находится картинка. Зато пришли в себя остальные девушки. Они принялись обходить замершую группу и переодеваться в одежду из ящика. Некоторые из них бросали подозрительные взгляды на Акари и ее оппонентов, которые собирались переодеться первыми, но застыли на месте… впрочем, вмешиваться в ситуацию никому не захотелось. Наконец… — …Вот так встреча, — равнодушно проговорила Акари. — Это точно, — с улыбкой ответила златовласая девушка. Ее очаровательное лицо украшала натянутая улыбка… чего нельзя сказать о больших, полных уверенности в себе глазах. Скорее, они блестели таким светом, словно девушка пыталась испепелить Акари взглядом. — А. Ам-м… Девушка в очках же растерянно косилась то на Акари, то на свою златовласую знакомую. — … — … Акари и златовласая девушка дружно запустили руки в ящик и достали одежду. И, оценивая свой улов взглядом… — От тебя избавились, потому что сочли бесполезной… — приглушенно пробормотала… даже прошептала Акари как всегда равнодушным голосом, — …ассасин? — Это мои слова, диверсант, — так же приглушенно, но язвительно ответила ей Виви Холопайнен, ассасин из отряда Жилетта.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Словно в руинах

Казалось, будто луну раскололо пополам. По самому центру белого небесного диска шла жирная вертикальная линия черного цвета. Летающая крепость «Соара». Одна из трех крепостей, находящихся во владении королевства Вимарк. Всего на Фербисте не наберется и десятка таких орудий, и эти магические машины по праву считаются крупнейшим и сильнейшим оружием. Это буквально мобильные крепости. В каждой из них могут перемещаться тысячи вооруженных солдат. Конечно, несмотря на способность летать, крепости куда медленнее и неповоротливее драгунов и авиации… Но благодаря независимости от рельефа и возможности вертикального перемещения войска на летающих крепостях все равно передвигаются в разы быстрее, чем по земле. Кроме того, благодаря тому, что крепости находятся в воздухе, обычные войска попросту не могут их атаковать. Если у армии нет магической противовоздушной защиты, авиации или наездников на драгунах, то она ничем не сможет ответить такой крепости. Более того, эти крепости даже крепче, чем кажутся, ведь к их защите причастна и магия. Такие крепости, обрушивающие атаки сверху, подобны богам, вершащим небесное правосудие, и поэтому в бою против них наземные войска быстро впадают в отчаяние и панику. В каком-то смысле описание «отчаяние с небес» подходит и крупномасштабным заклинаниям массового поражения… Но если магия — просто мощь, обрушивающаяся сверху, то крепость еще и подавляет вражеские силы своим равномерно надвигающимся обликом. — Итак… Окинув взглядом величественную черную крепость, проплывающую на фоне луны, Тору опустил взор на метательный нож в своей руке. К металлическому кольцу на его рукояти крепился кусок красной ткани, на обратной стороне которой написаны буквы и нарисована несложная карта. «Приготовления идут. Полчаса после захода солнца. Северо-восток. Дно. Подробности на карте». Естественно, сообщение прислала им Акари на своем ноже. После двух дней преследования летающей крепости на «Светлане» отряд Тору, наконец, обнаружил кинутый с нее нож. Ткань, привязанную к нему, они предварительно вымочили в воде с растворенной в ней материей, чтобы Чайка могла обнаружить ее с помощью поискового заклинания. — Ты готова? — бросил Тору через плечо. — В любое время, — ответила ему Фредерика. Сейчас она выглядела уже не как девушка, а как драгун. Ее огромное тело покрывала чешуйчатая броня, из спины росли крупные крылья, а из головы — грозные рога. Обычно ее чешуя блестела серебром, но сейчас она окрасила свое тело в матово-серый цвет, чтобы не сильно выделяться на фоне неба. — Знаю, что повторюсь, но… — протянул Тору. — Ты поистине бредовое создание. Конечно, если она умела управлять своим размером и формой, то и цвет меняла с легкостью… Но все равно вид драгуна невольно вызывал дискомфорт у человека, привыкшего видеть Фредерику в форме девушки. — У тебя не бывает такого, что ты забываешь, в какой форме находишься? — Бывает, — спокойно ответила Фредерика. — Бывает все-таки? Тору невольно нахмурился, представляя себе Фредерику в какой-то невнятной, «отсутствующей» форме. — Когда раз за разом используешь магию и растягиваешь свою форму, меняться начинаешь и в душе… Короче, появляется чувство «ой, а кто я такая?». Это еще одна причина, по которой нам выгодно заключать контракты с людьми. — …А? — Та форма, которую вы называете «драгуном», основана на образе в сознании наездника. Да и моя человеческая форма отталкивается от сильного образа Люсии, существовавшем в сознании Доминики. Другими словами, Фредерика говорила, что облик драгуна в конечном счете определяется человеком. И даже эту бронированную форму «боевых драконов» они принимали для удобства людей, вернее, наездников, с которыми заключали контракты. — То есть на самом деле вы даже не драконы? — Может быть, — Фредерика беззаботно улыбнулась. — А, да. Если ты хочешь, Тору, я могу принимать облик Акари, когда становлюсь человеком. — Не надо. Подозреваю, это может плохо на тебе сказаться. Вообще, Фредерика уже однажды превращалась в Акари. Но по ее словам… если по неосторожности пробыть в каком-то облике слишком долго, то образу начинает соответствовать и сознание. Ладно внешний вид, но если у Тору появится вторая регулярно несущая чепуху младшая сестра, то проблем у него станет даже не вдвое больше. Нетрудно представить, как они начнут взаимно усиливать друг друга. — Ну да ладно, — сказала Фредерика и протянула руку. — Прошу. — Что значит «прошу»?.. — нахмурился Тору, глядя на ее руки. Если случайно пожать драгуну лапу, можно не только переломать себе все кости в ладони, но и остаться с глубокими ранами от его когтей. — Вы ведь хотели поехать на мне? — Фредерика вопросительно склонила голову. — Не, ну, хотели, конечно. Но рука-то тут причем? — Я возьму тебя на ручку. — … Тору перевел взгляд чуть подальше. Тем временем там… — Еще. Еще… м-м. Идеально. На спину Фредерики залезла Чайка, довольно улыбнулась и вытерла со лба пот. Она только что закончила привязывать к ней гроб сеткой, закрепленной на чешуе драгуна. С точки зрения Тору, привязала она его абы как, но не придираться же к эстетичности. Впрочем, это все неважно… — Ну же. Давай ко мне, Тору, — Фредерика почему-то говорила на удивление радостно. — Не… я, пожалуй, тоже на спине поеду. — А вот и нет, — тут же отвергла Фредерика предложение Тору. — Если я стану слишком большой, то никакой камуфляж нам не поможет. Поэтому я выбрала минимально возможный размер, который позволит мне унести двоих. Но будет проще лететь, если груз распределить равномерно. — Я все понимаю, но… Мысль о том, что его понесут «на руках» отчего-то вызывала у Тору несильное, но все же отторжение. Конечно, поскольку ее настоящая форма — драконья, то в том, что она понесет Тору на руках, нет ничего такого. Просто… может, из-за того, что чаще всего Тору видел ее в образе девушки, а может, из-за того, что она даже сейчас говорила тем же голосом, он невольно стал принимать тот образ Фредерики за главный. — Что такое? Ну-ка… неужели ты стесняешься? — Н-нет, не стесняюсь, но… — Тогда давай сюда. Фредерика протянула и вторую руку. Естественно, поскольку она не человек, то может и не понимать дискомфорта и неловкости Тору, связанных с мыслью о том, что его понесут на руках… Возможно, она не издевается над ним, и ее предложение обусловлено только и исключительно логикой. — … Тору с кислым лицом позволил ей взять себя. — Тору. — Что еще? — Хочешь, я унесу тебя к самым небесам? — Так ты прекрасно понимаешь, о чем говоришь?! — Нья-ха-ха-ха! — усмехнулась Фредерика, после чего взмахнула крыльями и оторвалась от земли. И в следующий момент она начала полет в сторону крепости с Чайкой на спине и с Тору в руках. Не успели они и глазом моргнуть, как земля оказалась далеко внизу, а в ушах засвистел ветер. — Это, конечно… впечатляет, — постарался произнести Тору как можно тише. Он говорил не о летающей крепости, а об их собственном полете. Тору приходилось прыгать с больших высот, а также планировать с них с помощью «крыла» из ткани или кожи, пропитанной животным жиром. Прыжки и перелеты — фирменные техники диверсантов. Но ему еще никогда не приходилось летать на существе, отталкивающемся от воздуха собственными силами. В груди забурлило волнение от отсутствия под ногами твердой опоры. Никакие тренировки не могли одолеть инстинкты сухопутного создания. Но в то же время Тору ощущал и экстаз, и чувство свободы. — Изумлена. Впечатлена, — обронила Чайка, словно откликаясь на его чувства. Хотя она должна была бояться высоты в несколько раз больше Тору, говорила она совсем не нервно. Наверное, она, в отличие от Тору, просто не обладала интуицией, которая отвечала за страх перед высотой. Она не знала, что происходит с телами людей, когда они падают с разных высот, и не видела этого своими глазами, а поэтому не понимала, в какой именно опасности находится, будучи на такой высоте. Впрочем… — О? — сказала Фредерика. — Тору? Ты что, боишься? — Да нет, особо не боюсь. Хотя беспокойство он и правда ощущал. — Тору! — воскликнула вслед за этим Чайка. — Чего? — Я… боюсь! — …Тогда почему ты так радостно улыбаешься? Несмотря на свои слова, она весело показывала большие пальцы, словно радуясь успеху. — Вместе. Бояться. Не… стыдно! — Я же сказал, что в целом не боюсь! — протянул Тору. Пока они разговаривали, Фредерика поднялась еще выше летающей крепости и переключилась на парение. Из-за того, что Фредерика несла на себе двух человек, тяжелый гроб Чайки, а также потому, что она приняла минимально возможный для этого размер, взмахи ее крыльев получались очень громкими. Тору решил, что если они полетят к летающей крепости прямо с земли, то их из-за этого звука наверняка заметят. Поэтому они решили не делать так, а подняться на высоту на небольшом отдалении, после чего приблизиться к крепости через парение. — И куда мы?.. — спросила Фредерика, приближаясь к крепости по широкой дуге. Акари должна была приготовить им вход… — Видимо, туда, — Тору прищурился и указал на точку на крепости. На боковой броне нижней части крепости мерцал в лунном свете блик. Похоже, кто-то отдавал сигналы зеркалом. И, судя по сигналам, это могла быть только Акари. — Ага. Ну, тогда я полетела. Фредерика повернула крылья и хвост, изменяя направление спуска. Стена летающей крепости начала быстро приближаться к ним. Наконец, она закрыла собой все поле зрения, и стало отчетливо видно «окошко», к которому они направлялись. Разглядеть удалось даже ладонь Акари на подоконнике и зеркало, которым она отдавала сигналы. Через это «окно» они и собирались проникнуть. Вот только… — …Как я и думал, — сказала Тору, поворачиваясь к Чайке. — Чайка. Готовься. — М… м-м. Чайка кивнула и нервно сглотнула. Дело в том, что окно оказалось маленьким. Фредерика не смогла бы протиснуться в него вместе с Тору и Чайкой. Неудивительно. Летающая крепость — военное оружие. Никто не стал бы оставлять в ней дыры, через которые в нее могли бы проникнуть противники. Вот и окно по размеру специально сделали таким, чтобы наездник на драгуне или вооруженные авиационными гундо солдаты не смогли бы так просто забраться внутрь. Они предвидели все с самого начала. И поэтому… — Что же… — сказала Фредерика. — Идем. Три, два, один… вперед! В воздухе что-то бухнуло. В следующий момент Тору и Чайку бросило вперед. Вернее, конкретно Тору швырнуло. В тот самый момент, когда Фредерика отменила свою форму, она бросила Тору вперед в сторону окна. Он вытянулся вперед, чтобы снизить сопротивление воздуха, и влетел в окно головой вперед. Примерно так входят в воду при падении с обрыва. А затем… — ! Как только Тору пролетел сквозь окно, он тут же начал изворачиваться. Перекатившись один раз по полу и погасив импульс, он тут же потянул за веревку, намотанную на запястья. Вела эта веревка к Чайке и гробу, еще недавно примотанному к Фредерике. Прежде несшуюся вниз Чайку притянуло к окну, и она влетела в него. — Тору! Тору раскинул руки в стороны, Чайка летела прямо к нему. А затем… — Мья?! Бух. Чайка упала на пол. Тору не стал ловить ее, вместо этого поймав гроб, влетевший в окно следом за ней. — Так… Он осторожно, чтобы не греметь, поставил гроб на пол. И прямо рядом с ним… — … Какое-то время Чайка лежала, корчась от боли, но затем поднялась и уставилась на Тору. — Тору! — М? Что такое? — Очень больно! — возмутилась Чайка, почесывая покрасневший нос. — Еще бы больно не было, ты вон как замечательно впечаталась. — Тору, лови! Нежно! — …Не пори чушь, — Тору постучал рукой по гробу. — Если бы гроб упал на пол, он бы загрохотал, а то и вовсе разбился бы. — М-м… — Чайка надулась. Ну, наверняка вид Тору, раскинувшего руки при ее приближении, вселил в нее надежду на то, что ее поймают. — Кажется, все прошло удачно, — совершенно непринужденным голосом произнесла Фредерика, забравшись в окно. Она вновь обратилась девушкой… вернее, даже девочкой лет десяти. Видимо, чтобы проще было пролезть в окно. Сейчас она выглядела на голову ниже Чайки. Воистину, своей формой она распоряжалась свободно… и именно поэтому казалась таким невероятным созданием. — Ты очень помогла. Спасибо, — сказал Тору, укладывая гроб на пол. Похоже, что через окно, в которое влетел отряд Тору, они попали на какой-то склад. Повсюду стояли деревянные ящики, а в застоявшемся воздухе слегка пахло плесенью. А затем… — И ты молодец, Акари, — повернулся Тору к стене… вернее, к проходу, и протянул своей сестре ее любимый молот. Но… — … Молот Акари взяла, но так и продолжила молча стоять. На лице ее, как всегда, одно лишь спокойствие. Однако… — Акари? — с подозрением в голосе спросил Тору. Ему показалось, что что-то не так. Но не успели его догадки принять форму, как… — Эй, Акари?! Как Акари, совершенно проигнорировав все его слова, развернулась и вышла через проход. — Что с тобой?! Эй! — рефлекторно воскликнул Тору. И тогда из-за его спины… — Тору! — послышался возглас Чайки. И одновременно с этим окно, через которое отряд Тору влетел внутрь, с лязгом закрылось. Похоже, у него есть устройство автоматического открывания и закрывания. Причем оно оказалось оборудовано и замком, поскольку, хоть Чайка и подбежала к нему, открыть «окно» у нее уже не получилось. — Неужели… Тору повернулся к проходу, через который вышла Акари. И в этот самый момент его как раз перекрыла мощная дверь. — …Ловушка?! Тору встал в боевую стойку и окинул помещение взглядом. Не может же ловушка просто ограничиться запиранием их в комнате. В любой летающей (да и не только) крепости, оборудованной ловушками для штурмующих войск, есть механизмы для убийства незваных гостей. Льющееся с потолка кипящее масло, шквал стрел, выстреливающие копья или просто опускающийся потолок, давящий собой незадачливых штурмовиков. Однако… — …Что? Хоть Тору и подготовился ко всему… ничего не происходило. Их просто заперли? Но… зачем? — Тору… — прошептала Фредерика, подойдя к озадаченному Тору. — Я чувствую странный запах. Правда слабый. — Странный?.. И тогда Тору понял. Оружие, приготовленное для нападающих, вовсе не обязательно должно быть заметным. Например, так же, как в тот раз, когда Тору поймал в западню Фредерику… — Плохо… Чайка! — воскликнул он и обернулся. В воздухе мелькнули ее серебряные волосы, и Чайка упала на пол. Тору не видел ее лица, но заметил, как дрожали ее пальцы. Очевидно, у нее судороги. — Мы попались!.. — протянул Тору… а в следующее мгновение упал на пол вслед за Чайкой.

***

Королевство Вимарк. Крупная страна, занимающая очень весомое положение на Фербисте. Войска этого королевства составляли костяк сил, штурмовавших столицу Империи Газ в последние дни войны. Не будет преувеличением сказать, что в послевоенную эпоху Вимарк обладает сильнейшей армией на всем континенте. Поскольку именно генералы Вимарка руководили объединенной армией союзников, даже после войны штаб-квартиры многих международных организаций разместились именно в Кадвелле, столице королевства. К ним относилось агентство по ускорению послевоенного восстановления «Климан»… а также зал заседаний Совета Семи Восточных Стран. — Так это… — нарушил хриплый голос затянувшееся молчание. Вокруг крупного стола в центре комнаты сидело почти две дюжины мужчин. Генералы. Высокопоставленные чиновники. Знать. Практически все — очень авторитетные люди высокого положения и значительной власти. Пожалуй, оказавшийся за этим же столом Конрат Штайнмец, руководитель агентства «Климан», казался на их фоне мелкой сошкой. Единственная причина, по которой он вообще здесь сидел, состояла в том, что они собрались тут для обсуждения вопроса, который до того находился в ведении агентства. Но никому и в голову не могло прийти, что ситуация ухудшится до такой степени. — …и есть его ответ? — Выходит, что так, — отозвался один из крупных чиновников. «Плохо дело…» — подумал Конрат, невольно проверяя, на месте ли его портсигар. Хоть он и понимал, что сигарета бы его успокоила, Конрат не мог закурить в присутствии столь важных людей. Собравшиеся за столом персоны дружно посмотрели на подставку возле двери. Однако уже скоро многие из них, не выдержав зрелища, зажали рты руками и отвели взгляд. Война закончилась пять лет назад. Многим пришлось за ее время повидать всевозможных кровавых сцен… но здесь были и те люди, которые за всю войну не участвовали ни в одной битве. Бессмысленно требовать от них сохранять хладнокровие при виде такого. — … Конрат бросил еще один взгляд на подставку. На ней лежал… труп. Скорее всего труп посла, отправленного Советом в земли герцога Гавани несколько дней назад. С точностью сказать не смог бы уже никто — тело не походило на человеческое, и его бы не признала даже родная мать. Ладно, если бы ему просто отрезали голову. Труп на подставке выглядел… «пустым». Ему разрезали живот и вытащили все внутренности, раскроили череп и выскребли мозг. Пустовали глазницы, отсутствовал язык. Все «извлеченные» части прислали вместе с трупом в отдельном горшке. Но самое страшное, что вся эта «операция» явно проводилась, пока человек еще был жив. Конрат лично слышал, как врач, установивший личность посла по зубам и росту, сказал, что «и сам с трудом верит своим глазам». Конечно, еще пять лет назад человеческие жизни отбирались и терялись очень легко. На поле боя жизнь и смерть человека — настолько же бессмысленные понятия, как и погода на завтра. Многие люди очерствели в той атмосфере. Поле боя — такое место, где даже добродушный человек, который еще вчера не мог убить и букашку, с безразличным видом отрубает голову врагу. Все люди, которые не могут найти в себе силы убивать, оказываются как раз теми, кому отрубают головы, и, в конечном счете, исчезают. Но… но все же. Все же жестокость и бесчеловечность — разные вещи. Даже на войне, где с человеческими жизнями обращаются, словно с мусором, извращенцы, для которых садизм становится самоцелью, все-таки в меньшинстве. А поскольку эти люди постоянно нарушают армейский устав, их быстро ловят и казнят. Поэтому… — Невероятно. — Вынужден усомниться в адекватности совершившего. Чиновники один за другим делились мнениями. Столь мучительное убийство посла Совета Семи Восточных Стран — явный вызов всем входящим в совет государствам, и королевству Вимарк — в первую очередь. Смысл послания мог быть лишь один: «Если вы попадетесь мне лично, я сделаю с вами то же самое». — До меня доходили весьма тревожные слухи, но… — Это, конечно… Как и в прошлый раз, говорили чиновники. Генералы и военные хранили молчание. В тот самый момент, когда эти люди, не понаслышке знакомые с битвами, увидели труп, они моментально осознали, что ни о каких переговорах со сделавшим это не может быть и речи. Все чиновничьи разговоры — просто бюрократия, не более чем взаимное поддакивание. Военные, они же непосредственные исполнители, уже знали, что говорить тут не о чем. Впрочем… — Не думаю, что у нас есть поле для маневров, — заявил один чиновник. — Полагаю, мы должны как можно быстрее сформировать карательный отряд и немедленно уничтожить этого человека. Если мы будем мешкать, герцог Гавани доберется и до столицы. — Пожалуйста, не спешите, — вмешался Конрат до того, как послышались возгласы одобрения. — На месте уже действует мой оперативный отряд, который в настоящее время занят сбором информации и подтверждением фактов. Планировать что-либо, не зная ничего о замыслах герцога Гавани, — не самая мудрая мысль. Именно поэтому Конрат обратился к отряду Жилетта, находившемуся рядом с землями Гавани, прервал их миссию по поимке Чайки Газ и поручил им исследовать летающую крепость. Но… — Зачем медлить? Что вы планируете узнать? Численность вражеских сил? — послышался надменный голос со стороны чиновников. — Такой организации, как агентство «Климан», в это дело лезть уже не стоит. — Для начала… — ответил Конрат, с трудом сдерживая раздражение. В поспешном решении нет ничего хорошего. Все эти чиновники торопят события просто для того, чтобы избавиться от беспокойства, обусловленного тем, чего они не понимают. Решительные меры, которые они пытаются предложить, вызваны банальным страхом. — Действительно ли посла убил сам герцог Гавани? И если да, то зачем? У герцога Гавани нет ни единой причины бросать вызов ни Совету, ни королевству Вимарк. Как минимум, на поверхности их точно нет. А главное — почему именно сейчас? Если он планировал пойти против королевства Вимарк, то разве не удобнее было воспользоваться суматохой сразу после окончания войны? Если пять лет он потратил на подготовку и выжидание удобного момента, то сам факт выступления против Вимарка в открытую говорит о том, что герцог уверен в своей победе. Пытаться атаковать его, ни в чем не разобравшись, — форменное… — Что ты пытаешься сказать? — раздраженно бросил другой чиновник. — Еще тогда, когда герцог отказался возвращать сам знаешь что, он подтвердил свою непокорность. — Согласен. На данном этапе я не вижу смысла в наблюдениях… Чиновники один за другим соглашались с мнением о том, что «его следует как можно быстрее уничтожить». И, глядя на них… «Похоже, вы ее просто боитесь», — подумал Конрад. Это не просто беспокойство. В спину их толкал очевидный и вполне обоснованный страх. Страх перед… — Ваше Высочество, — обратился один из представителей знати к человеку, сидевшему в самом конце стола. Внушительный пожилой мужчина с пышной седой бородой. Как можно легко догадаться по его креслу, отличавшемуся от всех прочих, и двум гвардейцам по сторонам, этот человек — единственный во всем Совете не просто представитель какой-нибудь страны, а ее глава. Правитель королевства Вимарк — Ванон Альд Вимарк IV. — Ваше решение? — спросил его один из чиновников. Ситуация, в каком-то смысле, сложилась поистине неординарная. «Если бы это был обычный бунт или маньяк-убийца, вряд ли бы до такого дошло…» — подумал Конрат, нахмурившись. Обычно большинство вопросов за этим столом решалось без ожидания одобрения со стороны королевства. С точки зрения закона, королевство всегда могло объявить о случившемся позднее и закрыть вопрос. Для такого Совету прав хватало. Но сейчас… — Похоже, выхода нет, — объявил Вимарк IV характерным для короля низким голосом. — Сформируйте штурмовой отряд на основе «Стратоса». Уничтожьте герцога Гавани.

***

Создаваемое магией испарительное снотворное (известное среди магов как «сонный туман») по своей сути — нестабильный препарат. Вдохнувший определенное количество препарата моментально почувствует на себе его эффект. С другой стороны, поскольку препарат создается и существует только под воздействием магии, он немедленно распадается, как только магия прекращает действовать. Именно поэтому им так удобно пользоваться. Даже если применить его в ближнем бою, шанс по ошибке попасть в туман самому ничтожно мал. Тем не менее, хорошо проветрить помещение, где использовалось заклинание, не помешает. К тому же есть шанс, что противники успели задержать дыхание. Грат Лансия специально позволил складу как следует проветриться, после чего зажал рот тряпкой и лишь потом открыл дверь. — Хм… Как они и предполагали, на полу лежали три незваных гостя. Один парень. Две девушки. Все, как они и ждали. Диверсант, маг… и превратившийся драгун. С одного взгляда понятно, что все они достигли значительных успехов в своем деле… но все же это не более чем юнцы без боевого опыта. Даже драгун, способный моментально залечивать магией ранения, бессилен против болезней и ядов. К тому же, превратившись в маленькую девочку, она лишь повысила эффективность препарата. Хоть фейл и считают непобедимыми, если знать об их способностях заранее, придумать действенную тактику нетрудно. Грат опустился на колено, взял в руку длинные волосы Чайки Трабант и поднял ее голову. — Ясно. Посмотрев на ее лицо, а затем на лежавший возле нее гроб, он ухмыльнулся. Отпустив волосы Чайки, Грат поднялся и хлопнул в ладоши. В комнату тут же зашел с десяток солдат и поднял незваных гостей с пола. — Уведите их. — … Солдаты промолчали. Они ничего не ответили на приказ Грата, но послушно потащили «груз». — Интересные ребята забрели к нам на сцену, — Грат ехидно ухмыльнулся и оскалил зубы.

***

«Железнокровие». Одна из тайных техник, известная диверсантам клана Акюра. Она позволяет использовать несколько функций организма параллельно. Люди могут улучшать свои способности с помощью интенсивной концентрации. С ее помощью можно управлять даже мышцами, сокращающимися непроизвольно, например, сердцем: замедлять его, ускорять или же вовсе временно останавливать. Концентрация позволяет расширить и возможности органов восприятия, например, ушей или глаз. Эффект от этого в разы больше, чем от попытки просто сфокусировать взгляд или навострить уши. Но поскольку такие действия требуют столь сильной концентрации, страдают другие части дела. Возможности концентрации не безграничны. Но можно ли улучшать несколько способностей одновременно? Усиление мышц. Ускорение реакции. Ускорение метаболизма. Улучшение зрения. Улучшение слуха. Улучшение обоняния. Вместо того чтобы заниматься всем этим по отдельности, осваивается специальная активируемая командой техника, которая выполняет все действия одновременно. Это и есть «Железнокровие». Суть техники — именно в объединении в единое целое функций тела. А значит… — … Солдаты занесли Тору, Чайку и Фредерику в комнату, уложив их на пол в ряд. Никто за все время даже не посмотрел на них и не обронил ни слова. Да, солдаты, несомненно, материальны, но в то же время в их движениях нет ничего человеческого, из-за чего они напоминают шеренгу оживших трупов. Комната оказалась маленькой и тесной. Собственно, места на полу едва-едва хватило, чтобы разместить на нем три тела. Дверь в нее массивная и тяжелая, замочной скважины с внутренней стороны нет, зато есть решетчатое окошко. Похоже, комната задумывалась как тюремная камера для пленников. И тогда… — Да что же такое-то… — послышался шепот у самого пола. А в следующее мгновение Тору как ни в чем не бывало приподнялся. — Я так нервничал, опасаясь, что меня раскроют, а они… С этими словами Тору глубоко вдохнул, выдавливая оставшийся в легких «сонный туман» и замещая его свежим воздухом. Сразу после слов Фредерики он заметил, что комната наполнялась каким-то газом. И тогда он тут же сократил сердцебиение и частоту дыхание до минимума. Можно сказать, еще до того, как газ впитался в его тело, Тору вошел в состояние полутрупа и не дал ему сделать свое дело. Замедлив кровообращение и ограничив дыхание, он сократил влияние газа на себя до минимума. Другими словами, он использовал обратное «Железнокровие». Конечно, Тору рисковал… но пока что риск оправдался. Если бы противники, поймавшие их в ловушку, решили бы убить их, то добить Тору им было бы легче, чем выкрутить руки младенцу. К тому же, если бы Тору пришлось поддерживать состояние полутрупа в течение пары суток, он мог бы умереть и по-настоящему. — Чайка… Он поднес руку к ее губам. Убедившись, что она дышит, Тору на всякий случая прижал пальцы к ее шее и нащупал пульс. Все в порядке, она просто спит. Похоже, газ все-таки не смертельный. Затем Тору повторил процесс и с Фредерикой, но… — ?! …замер в оцепенении. Фредерика… не дышала. — Фредерика?! — приглушенно окликнул он девушку-драгуна. Он вновь попытался нащупать пульс на шее и запястье, но не обнаружил его. Она и правда умерла. Даже Тору, находясь в состоянии полутрупа, может лишь замедлить пульс и дыхание, но не остановить его. Сколько бы он ни ждал, пульс Фредерики не появлялся. — Не может быть… — протянул Тору. — Неужели драгуна так легко… Это ведь даже не ядовитый газ. Может, на нее препараты действуют не так, как на людей? Может, этот газ смертелен для драгунов, но не для людей?.. «Мне сделать ей искусственное дыхание? Массаж сердца?» В голове Тору тут же всплыли методы оказания экстренной помощи. Но трудно даже сказать, находится ли у драгунов сердце там же, где и у людей. Может, попытаться хотя бы высосать из нее газ? Тору уже собирался прильнуть к ее рту губами… — ?! Как вдруг прямо на его глазах… Грудь Фредерики вздулась. Ее одежда натянулась до предела, а затем порвалась. Бледная кожа под ней тоже оказалась неестественно растянута, словно кто-то пронзал Фредерику копьем со спины. В следующее мгновение раздался влажный звук, и из груди Фредерики прорезались сначала тонкие пальчики, а затем ладонь. — Что за… Грудь Фредерики с хрустом разорвало и распополамило двумя маленькими ручками, которые вслед за этим уперлись в пол. А затем… — Ну, пора выбираться, — сказала Фредерика, вылезая из Фредерики. — … Тору ошеломленно смотрел на происходящее. — А. Вижу, ты тоже в порядке, Тору, — с улыбкой сказала Фредерика. Смахнув со своего бледного обнаженного тела налипшую кровь и ошметки мяса, она спокойно поднялась на ноги. — …Так. Ты. Что это было? — Чего? — Фредерика удивленно склонила голову. — Ну… это… — Тору указал на лежащую на полу «сброшенную шкуру». — Что это? — Сброшенная шкура? — Я что, угадал?! — протянул Тору. — Так значит, ты… — Просто полиняла, — непринужденно ответила Фредерика. — …Я и забыл, что ты пресмыкающееся. Впрочем, одним лишь словом «полиняла» произошедшее никак не объяснить. Дело в том, что сейчас Фредерика уменьшилась до размеров 5-летнего ребенка, а «сброшенная шкура» выглядела самым настоящим трупом, пусть и без внутренностей. Выглядело это скорее так, словно Фредерика родила другую Фредерику. — Ну. Ты ведь так однажды меня уже побеждал? — сказала Фредерика и постучала себя по телу. Тут же ее тело покрыли светящиеся голубые письмена, а в следующее мгновение на ней появилась одежда под новый размер тела. — Поэтому я много думала над тем, как мне поступить в следующий раз, — самодовольно продолжила она. — Вот и сделала свое тело двухслойным. — Чего? Двухслойным? — Ага, есть внешняя я, и есть внутренняя. Воздух и пищу потребляет внешнее тело и делится с внутренним кислородом и питательными веществами. Но если внешнюю меня атакуют ядом, я «сбрасываю» эту оболочку. Таким образом, внутренняя я не страдаю. — … Тору нахмурился. Отчасти он ее понял, отчасти нет… Но в целом она использовала тот же принцип, в соответствии с которым пораженную ядовитой стрелой часть тела как можно скорее ампутируют, пока яд не распространился по телу. Например, если стрела угодила в руку или ногу, ее как можно скорее отрезают. Видимо, здесь то же самое. — Я уже говорил, но ты поистине бредовое создание… Даже удивительно, как ему удалось победить ее. Ну, теперь-то он ее тем способом уже не одолел бы. — А что Чайка, надышалась? — Ага. Но жизнь ее, похоже, в безопасности, — ответил Тору. — …А нам надо выбираться отсюда. Тору огляделся. Он все еще не знал, с какой целью противник усыпил их и притащил сюда, но пребывание в этой комнате не сулило ничего хорошего. — Дверь, конечно… Тору попробовал толкнуть ее, но она не открылась. Неудивительно. Но с другой стороны… — Странно, что они не разоружили нас, — пробормотал Тору. Метательные ножи в карманах, комбоклинки на поясе и даже запасной молот для Акари. Гроб Чайки тоже не открывали и услужливо поставили в углу комнаты. Почему враги, поймавшие их в ловушку, так с ними обращались? Но когда Тору задумался об этом… — …Тору, — предупредила его Фредерика. Но он и без нее успел понять, что происходит. Кто-то идет. Может, чувства у Тору и не такие отточенные, как у Фредерики, но звуки шагов он тоже услышал. Судя по легкости и скорости походки, шел не солдат. А кроме того… «…Парфюм?» Необычный, едва заметный аромат. «Девушка?..» Акари и Чайка ничем не душились — и дело не в неотесанности, а в том, что диверсанты и маги не станут пользоваться чем-то, что может подсказать противнику о том, где они находятся. Поэтому Тору в запахах не очень разбирался. Может, это пах не парфюм, а косметика. Тору снова лег на пол, перевернул «шкуру» Фредерики, чтобы скрыть «дыру», и принялся ждать. И вскоре… — … Послышался металлический лязг. Дверь камеры со скрипом отворилась, и внутрь зашла миниатюрная фигура. «Так я и думал. Девушка», — подумал Тору, продолжая имитировать сон. Чуть приоткрытыми глазами он увидел, как в комнату вошла девушка в голубых одеяниях… скорее всего девушка. Он не мог сказать наверняка, поскольку голову ее скрывала вуаль, словно у вдовы на похоронах мужа, и из-за этого Тору не мог разглядеть ее лица. Его очертания виднелись очень смутно, а черты и вовсе не разобрать. Но, словно в противоположность этому, на груди голубой одежды красовался глубокий вырез, демонстрировавший бледную кожу, проступающие ключицы и холмики груди. Вырезы украшали и длинную юбку, а кроме того, вся одежда сшита из тонкой просвечивающей ткани, позволявшей с легкостью оценить вид ее тела. Миниатюрное. Очаровательное. Прекрасное. И… «…Развратное?» Почему-то в голове Тору всплыло именно такое слово.

В версии с изображениями тут находится картинка. Скорее всего, эту девушку и девушкой-то можно назвать лишь с большой натяжкой, но при этом от нее доносилось ощущение спелого фрукта. Возможно, свою роль играл аромат, который ее окутывал. «Афродизиак, что ли?..» Тору не мог сказать с уверенностью, но, похоже, ее парфюм содержал ингредиенты, способные вызывать возбуждение у мужчин. В химии и составлении препаратов хорошо разбиралась Акари, но Тору знал об этом весьма немного. — … Девушка не посмотрела ни на Тору, ни на Фредерику, ни даже на Чайку (хотя, с учетом вуали на ее голове, понять, куда она смотрит, не так-то просто), а прошла прямо к гробу. Она тут же попыталась открыть его. Но… — … Она попыталась еще несколько раз, но быстро сдалась. Гроб заперт. Пусть замок на нем и несложен, вскрыть его без инструментов не получится. Конечно, можно попытаться разломать гроб или же выломать крышку. Наконец, девушка все же повернулась к Чайке и села на карачки. Видимо, она собиралась проверить, нет ли у нее ключа. Но тут… — Лейла, — послышался откуда-то хриплый голос. Судя по всему, голос доносился откуда-то из репродуктора, из-за чего обретал шуршащее звучание. В крепостях и на военных кораблях часто устанавливают такие системы оповещения. — Срочно вернись на мостик. Нам нужна твоя помощь. — … Девушка вздохнула и поднялась. Затем она вышла из комнаты, заперла дверь и удалилась. — …Что это было? Подождав, пока шаги стихнут, Тору поднялся с пола. Член семьи Гавани? Одна из арестованных горожанок? Во всяком случае, на солдата она не походила. Но с учетом того, что ее не интересовали ни Тору, ни Фредерика, ни Чайка, а конкретно гроб, она… — Тору, — вдруг сказала Фредерика… С другой стороны двери. Когда девушка в голубой вуали открыла дверь, Фредерика притаилась сбоку от нее, а затем тихо выкралась наружу. С учетом валявшейся на полу «шкуры», вряд ли хоть кто-нибудь подумал бы о том, что в комнате есть еще одна Фредерика. — Сможешь открыть? — А то. С этими словами лицо Фредерики, видное сквозь решетку двери, пропало. После небольшой паузы раздался звук открываемого замка, и дверь отворилась. Поскольку она разбиралась в магии превращения, то могла с легкостью создать меч или доспех, а то и превратить свои волосы или пальцы в ключ. — Спасибо. — И… что будем делать? — спросила Фредерика, входя в комнату. — Для начала, сбежим отсюда. Ничего хорошего сидение здесь не предвещает. — Ла-адно, — весело ответила Фредерика, после чего взвалила гроб Чайки себе на голову. Хоть она и выглядела как маленькая девочка, сила у нее осталась драконья. — Идем. Тору взял на руки потерявшую сознание Чайку и вместе с Фредерикой вышел из комнаты.

***

«Эйприл», машина отряда Жилетта, стояла на берегу озера. Летающая крепость «Соара», которую они преследовали, неспешно кружила вокруг земель герцога Гавани. На один облет у нее уходило где-то двадцать дней. Летела она немного быстрее, чем ходит человек. В принципе, преследовать ее на «Эйприл» вовсе не обязательно. Но… — Господин Жилетт. Дверь в салон открылась, и из водительской кабины в него зашел маг Матеус. Несмотря на поздний час, в салоне как раз ужинали Альберик, Николай и Леонардо. — У меня две новости * . — Две? — Одна — от Виви, другая — от начальства. Какую хотите выслушать первой? — …Начни с сообщения Виви, — Альберик поставил на стол чашку ароматного чая и добавил: — Она в порядке? — Пока что да, — подтвердил Матеус, на плече которого все это время сидела сова. У каждого мага есть какие-то заклинания, на которых он специализируется… и в случае Матеуса это магия вмешательства в сознание и контроля над ним. При необходимости он может использовать в своих целях животных, а также перехватывать их чувства. Для того чтобы поддерживать связь с проникшими в «Соару» Виви и Зитой, он использовал посыльных птиц. На сову же выбор пал потому, что это ночная птица. — Помимо того, что крепость очень сложно устроена, ее круглые сутки патрулируют солдаты, поэтому они пишут, что передвигаться им тяжело. — Хм… — протянул Альберик, нахмурившись. Летающие крепости — необычные орудия, полные секретов. Об их внутреннем устройстве никто в отряде Жилетта не знал. Армия не особо хотела делиться какой-либо информацией с агентством «Климан». Как раз поэтому люди Альберика… вернее, конкретно Зита и Виви, так мучились. — Но самая главная проблема в том, что они встретили там кое-кого, кого мы точно не ожидали. — Не ожидали? — Отряд Чайки Трабант. — … Отряд Альберика переглянулся. Они не ожидали услышать это имя сейчас. — Наверное, можно сказать, нам повезло? — озадаченно спросил Альберик. — Ну… сложно сказать, — задумчиво протянул Николай. — Будь обстоятельства другими, может быть… и вообще, как это? У отряда Альберика есть миссия — розыск и поимка сребровласых девушек с фиолетовыми глазами, которые называют себя Чайками, дочерями императора Артура Газа и законными наследницами престола Империи Газ. Само существование детей императора ставит под угрозу только-только наступивший мир. Отряду Жилетта сообщили, что именно поэтому всех их следует втайне арестовывать… или, при необходимости, устранять. Однако сейчас эта миссия приостановлена. Вместо этого отряду Жилетта поручили расследовать, что задумал герцог Гавани. На сегодняшний день герцога подозревают в попытке мятежа. Наибольшие опасения вызывает то, что герцог присвоил себе аварийно приземлившуюся в его землях поврежденную и оставшуюся без сухого топлива летающую крепость «Соару», которую королевство Вимарк в свое время не смогло эвакуировать. С учетом того, что война уже закончилась, у королевства Вимарк попросту нет людей и средств на ремонт, перезапуск и возвращение такого огромного орудия. В результате, на официальном уровне объявили, что «обслуживание «Соары» поручается герцогству Гавани», и под таким предлогом летающую крепость спихнули на других людей. Это случилось четыре года назад. А сейчас государство узнало, что за это время герцог Гавани успел полностью починить «Соару» и поднять ее в воздух. Более того, герцог и сам переехал в крепость, сделав ее своим поместьем, и оттуда правил своими людьми с помощью страха. Летающие крепости — сильнейшее оружие на всем Фербисте. Их сил достаточно, чтобы стереть с лица земли несколько небольших государств… Да что там, даже в случае конфликта с королевством Вимарк последнее понесет немалые потери. Если на рухнувшую на землю крепость еще можно закрыть глаза, то отремонтированная и поднятая в воздух вызывала нешуточное беспокойство. Узнав о происходящем, королевство выразило протест действиям герцога, заявив, что тот превысил полномочия, входящие в понятие «обслуживание», и потребовало немедленно вернуть крепость. Но герцог раз за разом уклонялся от ответов на эти сообщения. В конце концов, для получения подробностей о происходящем ближайший к землям Гавани оперативный отряд агентства «Климан» (то есть отряд Жилетта) был отозван с их текущей миссии и отправлен на исследование замыслов герцога. Как только отряд Жилетта вошел в земли Гавани, они сразу заметили несколько вещей. Во-первых, резко возросший спрос на сухое топливо от герцога. Во-вторых, то, что за последние годы герцог арестовал больше сотни девушек. Похоже, что из-за закрытости земель, новости о таких аномальных вещах не просачивались в соседние земли. И если спрос на сухое топливо можно объяснить необходимостью заправки летающей крепости, то как объяснить исчезновение девушек? Для того чтобы разобраться в происходящем, отряд Жилетта решил изучить самого герцога Гавани. И вот тут возникла проблема. Оказалось, что за все четыре года ни один из жителей этих земель ни разу его не видел. Более того, оказалось, что ни он сам, ни все приближенные к нему люди за все это время ни разу не покидали «Соару». Герцог забрал с собой всех своих родственников, заперся в летающей крепости и лишь изредка посылал свой личный отряд, чтобы забирать ресурсы и доносить до людей предельно краткие сообщения. Таким образом, он буквально «витал в облаках», из-за чего отряду Жилетта не удалось войти с ним в контакт, чтобы хоть что-то разузнать. В конце концов, Виви и Зита предложили план — они воспользуются тем, что солдаты периодически выходят из крепости для ареста девушек, и таким образом проникнут в крепость. Виви, будучи тренированным ассасином, сильна в притворстве и маскировке, а Зита, будучи магическим инженером, ориентируется в конструкции летающей крепости. Конечно, Альберик заметил, что это достаточно рискованный план, но Виви и Зита настояли на том, что с ними все будет в порядке, после чего проникли в «Соару» и занялись сбором информации. Но… — Как сообщает Виви, герцог Гавани располагает одним из фрагментов тех самых «останков». По крайней мере, так считает отряд Чайки Трабант. — Ясно. Значит, они пришли за ними… — протянул Николай, складывая руки на груди. — В любом случае, Виви и Зите удалось проникнуть тайно, и они пока просят нас не действовать в открытую, — с этими словами Матеус протянул Альберику лист бумаги. Весь лист старательно исписан мелкими буквами. Альберик взял его и поторопил Матеуса: — Так, а что насчет второй новости, от начальства? — А вот тут новость в том, — Матеус нахмурился, — что Совет Семи Восточных Стран принял решение об уничтожении герцога Гавани. — !.. Альберик и Николай переглянулись. — К чему такая спешка?.. — поскольку Альберик с Николаем опешили, этот вопрос задал Леонардо. Лицо полукровки совершенно не выражало ни изумления, ни подозрений. Похоже, он предполагал такое развитие событий. — Судя по всему, незадолго до того, как в крепость проникли Виви и Зита, королевство Вимарк направило герцогу официального посла. — Почему нам не сообщили?! — воскликнул Альберик. Если бы им хоть кто-то сказал, они бы не стали отправлять на задание Виви. Но… Матеус вскинул бровь и многозначительно пояснил: — Похоже, этот шаг инициировало высшее руководство армии, бывшие владельцы крепости. — …Опять они за свое? — сокрушенно произнес Николай. Чиновники и армии многих государств не слишком хорошо относились к агентству «Климан». Мало того, что тяжело считать «друзьями» организацию, работающую на несколько правительств, в ходе работы над вопросами послевоенного восстановления агентство часто совало нос в щекотливые дела, доставляя неудобства всевозможным органам власти, которые именно за это их и не любили. По такой причине нередко происходит нечто, из-за чего важная информация просто не доходит до агентства. — Как сообщает начальство, они тоже не знали о случившемся до того самого момента, пока обратно не вернулся труп посла. — …Труп? Как труп? — Помимо того, что послу отрубили голову, из него вытащили все органы, затолкали в горшок и отправили вместе с ним. — … Изысканное лицо Альберика нахмурилось. Во время войны противоборствующие стороны нередко прибегали к жестоким и изощренным казням пленников, чтобы деморализовать противников. Но сейчас, уже после окончания войны, убивать с такой жестокостью, к тому же посла, а не врага… Такое действие можно расценивать лишь как «проявление враждебности». — В результате было решено, что мятежность герцога Гавани уже не вызывает вопросов, и на войну с ним будет отправлен отряд, в состав которого войдет летающая крепость «Стратос». — Плохо дело, — протянул Альберик. — В худшем случае под удар могут попасть Виви и Зита. — Согласен, — поддакнул Матеус. — И когда прибудет «Стратос»? — спросил Николай. — Примерно через неделю. Мало того что летающие крепости сами по себе передвигаются небыстро, времени требует и их подготовка к операции. Пожалуй, неделя — еще самая оптимистичная из оценок. — Что будем делать? Конечно, нам нужно как можно быстрее придумать, как эвакуировать Виви и Зиту… Хоть летающая крепость и не опускается на землю, она регулярно отправляет солдат за ресурсами, налогами и людьми. Отряд Виви воспользовался этой возможностью, чтобы проникнуть на крепость, и собирался покинуть ее точно так же… но успеют ли они подготовить свое отступление? — Свяжись с отрядом Виви, — сказал Альберик, поднимаясь со стула. — Пусть ищут, как оттуда бежать. А мы… попытаемся вступить в переговоры и всеми правдами и неправдами задержать приход «Стратоса».

***

В коридоре раздавался топот армейских сапог. Укрывшийся Тору осматривался, затаив дыхание. К ним приближался отряд из десяти солдат. Выглядели они как и те солдаты, что Тору видел в Ивеко. Внутри крепости они разгуливали без копий, но с опущенными забралами и с мечами на поясах. Смотрелись солдаты внушительно — они явно могли вступить в бой, как только потребуется. — … Солдаты не заметили отряд Тору и ушли дальше по коридору. Дорога плавно заворачивала, и вскоре весь отряд скрылся за стеной… после чего Тору вздохнул. — Как же тут тяжело все… — Разве? — спросила находившаяся рядом с ним Фредерика. — На проникновение в обычную крепость совсем не похоже. Проникновение на вражескую территорию — одно из главных умений диверсантов. За время своего обучения они осваивают множество навыков, связанных со сбором информации, убийствами, поджогами и прочими методами ослабления защиты укреплений, в которые диверсантам приходится проникать. Лучше диверсантов прятаться в тени, оставаться в мертвой зоне и передвигаться незамеченным не умеет никто. Но… — Такое чувство, будто мы на корабле, а не в крепости. В отличие от большинства зданий, вся мебель и прочие объекты здесь встроенные. Другими словами, абсолютно все здесь сделано с расчетом на то, чтобы при необходимости убираться в стены. Из-за этого укрытий в крепости куда меньше, чем в обычном здании. К тому же здесь нет чердаков и подполов — весь потолок усеян всевозможными открытыми трубами. А с учетом того, что крепость регулярно патрулируют солдаты, незаметно передвигаться по ней хоть и возможно, но очень затруднительно. — К тому же… что это за солдаты такие? — проговорил Тору с хмурым видом. Это уже пятый патруль, который они повстречали, и от которого пришлось спешно прятаться в тени. Похоже, солдаты патрулируют крепость постоянно, передвигаясь группами по десять человек. И видимо, эти отряды непрерывно сменяют друг друга. Как бы там ни было, солдаты попадались очень часто. — В смысле? Просто охрана, нет? — Так-то да, но… зачем летающей крепости вообще нужны охранники? Благодаря помощи Фредерики Тору удалось забраться в крепость… но обычный человек к ней бы и близко не подошел. Хотя, нет. С помощью магии или какого-нибудь другого механизма, дающего возможность летать, приблизиться все же можно, но поскольку у летающих крепостей мало входов, то внутрь проникнуть очень тяжело. Можно сказать, обычные крепости по своей неприступности и близко не стоят рядом с летающими. Но неужели такой неприступной летающей крепости нужны частые патрули? Не лучше ли всех этих солдат поставить следить за окрестностями крепости, чтобы они искали приближающихся противников? Кроме того, эти солдаты вооружены до зубов, словно готовы к бою в любое время. У себя в крепости они в безопасности и поэтому должны слегка расслабиться и носить облегченную броню. Но мало того, что ничего такого нет, солдаты все так же не разговаривали между собой и ходили настолько идеальным строем, что от их вида становилось некомфортно. Что все это значит? — Не понимаю я, с какой стати у них тут настолько частые патрули… — Может, они заметили, что мы сбежали, и поспешили усилить охрану? — Нет, на это совсем не похоже. Если бы Фредерика оказалась права, и солдаты действительно искали бы беглецов, они казались бы куда более нервными. Однако солдаты словно никуда не спешили и лишь продолжали чинно маршировать. — По всей крепости какая-то странная атмосфера. — Атмосфера? — Как бы описать… И как только Тору сказал это… — М-м… Чайка, которую он держал на руках, зашевелилась. Похоже, она пришла в сознание. Она открыла глаза, посмотрела на Тору и несколько раз моргнула.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Тору?.. — Проснулась? — спросил он, опуская ее на пол. — М… м-м. — Чайка. Сколько пальцев? — спросил Тору, выставив указательный, средний и безымянный пальцы. — Три. — Один плюс пять? — …Шесть. — Значит, глаза и мозг не пострадали. Тору вздохнул с облегчением. Нередко сильное снотворное обладает побочными эффектами. Но как он только что убедился, у Чайки не пострадали ни зрение, ни слух, ни умственные способности. Кстати, будить ее сам Тору тоже не стал именно потому, что опасался, что это может привести к нежелательным последствиям. — Тору… — обратилась к нему Чайка с беспокойным видом. — Акари… почему? — … Тору нахмурился. Он специально старался не упоминать эту тему. Действительно, именно Акари завела отряд Тору в ту ловушку… с учетом всех обстоятельств это единственный возможный вывод. Конечно, вероятность того, что там была не Акари, а ее копия, сделанная с помощью материи, все еще оставалась… но копия не смогла бы отдавать сигналы с помощью зеркала и отправить то сообщение метательным ножом. А значит… — Ну-у, она и раньше порой ни с того ни с сего бросалась на меня с молотом… — со вздохом произнес Тору. Если он что-то и знал о своей сестре — так это то, что совершенно не понимал, о чем она думает. Но в то же время Тору всегда полагал, что определенную черту Акари переступать ни за что не станет. Именно это убеждение обуславливало его доверие к Акари. Наверняка то же самое понимала и Чайка. Помимо того, что она и сама по себе доверяла Акари, она доверяла и решению Тору доверять ей. Но… — Но, грубо говоря — она тоже диверсант. Такие поступки у нас в порядке вещей. — М-м? — Чайка удивленно выпучила глаза. — Понимаешь, диверсанты клана Акюра не выбирают, кому должны служить. В этом мы похожи на наемников. Поэтому нередко бывает, что два соклановца оказываются на поле боя в качестве противников. Причем это могут быть родители и дети или же братья и сестры. В деревне Акюра понятие семьи вообще отличались от общепринятого. Конечно, встречалось и настоящее кровное родство, но нередко детей подбирали брошенных или же выкупали у работорговцев. Слово «семья», применимое к деревне Акюра, означало лишь людей, живущих под одной крышей и обучающихся у тех же инструкторов. И как только кто-то в семье становился полноценным диверсантом, эти узы исчезали. Как уже говорил Тору, диверсанты могли оказаться друг другу врагами, но даже без учета этого «половинчатая» дружба диверсанту только мешала жить. Тору и Акари продолжали отыгрывать роли брата и сестры лишь потому, что Акюру уничтожили до того, как им удалось принять участие в своей первой битве. Но в то же время их отношениям в любое время мог прийти конец. Если Акари по какой-то причине решила принять сторону герцога Гавани, у Тору нет никакого права осуждать ее. Ему остается лишь перестроить свое сознание и впредь считать Акари врагом. Вот только… — Проблема в том, что ты, Чайка, наняла ее, пусть даже формально. — Я?.. — Я могу смириться с тем, что Акари предала меня, но предать тебя — последнее дело. После этого она уже не диверсант, а обычный преступник. Даже у шавок есть свои принципы, благодаря которым мы и остаемся шавками. — … — Чайка смотрела на Тору ошалелым взглядом. А затем со скорбным видом спросила: — Тору… ненормальный? — Дело не в том, нормальный я или нет. Просто я диверсант, — сказал Тору, старательно игнорируя чувства, копошившиеся на задворках сознания. — Диверсант… — повторила Чайка с таким видом, словно никак не могла согласиться с этим. И, глядя на нее… «Ах, да. Она ведь…» — вдруг подумал Тору. Узы родителя и ребенка отличаются от уз брата и сестры, но Чайка, тем не менее, всегда ставила «узы семьи» превыше всего на свете. Именно поэтому она готова жизнь положить за то, чтобы похоронить своего отца, хоть это ей ничего не принесет. Чайка верила, что узы семьи священны. Наверняка ей тяжело принять мнение Тору и Акари, которые считают, что их семейные узы можно в любой момент оборвать. Причем не помогало даже понимание того, что это особенность диверсантов, которых нередко называют шавками войны. — И вообще… — Тору почесал щеку, ощущая легкие угрызения совести. — Может, ей по какой-то причине понадобилось сделать вид, что она предала нас. — М-м! Чайка размашисто кивнула и просияла, показывая, что наверняка так и есть. — Как бы там ни было, давайте пробираться дальше по этой крепости. Неизвестно, когда придется вступить в бой, так что гундо лучше собери. — М-м, — сказала Чайка и открыла гроб, поставленный на пол Фредерикой.

***

Наверное, с тех пор прошло уже лет пять. — И все же… В ту пору, среди тяжестей и невзгод, он от всего сердца хотел, чтобы это поскорее закончилось… но как только кризис миновал, он стал скучать по тем денькам, наполненным мучениями и страданиями. — Люди безнадежные, безнадежные создания, — пробормотал генерал Бернард Чизета, скрывая ухмылку белой бородкой. Его суровое лицо все еще украшали многочисленные шрамы от ожогов, а у одного уха была оторвана мочка. Его внуки боялись дедушки и всегда плакали, когда он пытался подойти к ним. С тех пор как его жена умерла больше двадцати лет назад, он только и делал, что воевал… и после окончания войны влачил бесцельное, бесконечно пустое существование. И именно поэтому… — Основной магический двигатель успешно запущен! — Стабилизаторы с 1-го по 10-й работают нормально! — Базовое заклинание левитации активировано без ошибок! — Фиксаторы с 1-го по 50-й разомкнуты, приступить к размыканию фиксаторов с 51-го по 100-й! Верхний ярус летающей крепости «Стратос». Штабная комната, находящаяся точно над магическим двигателем, «ядром» крепости. В круглом помещении теснились с двадцать магов и офицеров, управлявших движением гигантской машины. В этой комнате нет окон, но в некоторых местах магия преломления лучей проецирует на стены происходящее снаружи. Благодаря этому ощущения замкнутого пространства не возникает. Наоборот — чувствуешь свободу, словно стоишь на вершине горы. В самом центре стоит круглый стол для обсуждения и изучения обстановки, и прямо сейчас вокруг него расположились Чизета и его лейтенанты. — Хе-хе… — вдруг ухмыльнулся генерал. — Ваше превосходительство? Стоявшие рядом офицеры и солдаты выглядели озадачено. Наверняка они еще не осознавали этого. И все же многие из них явно выглядели и говорили воодушевленно. Как и Чизета, все они большую часть своей жизни провели на войне. Новобранца бы к службе на сильнейшем магическом орудии ни за что не допустили. После окончания войны из-за сокращения бюджета и оптимизации штата «Стратос» отключили и поставили в шахту, а большую часть экипажа передислоцировали… но сейчас, вместе с перезапуском крепости, всех их снова собрали вместе. — Не правда ли, здорово, Форден? — Чизета повернулся к своему лейтенанту. — Все так возбуждены. Раздававшиеся один за другим доклады о состоянии крепости… радовали его. Старое доброе гнездо. Старые добрые друзья. Все они ощущали одно и то же: «Наконец-то я дома». Наконец-то все мы там, где должны быть, и можем вновь вернуться на войну. Конечно, по бумагам это лишь операция по устранению, но поскольку для нее привлекли целую летающую крепость, способную в одиночку захватить страну, фактически это уже война. — Но ведь тут нет ничего удивительного, — ответил лейтенант Форден с натянутой улыбкой. Да. Нет ничего удивительного. Все они родились, когда шла война. Всех их воспитывали с учетом войны… и никто даже не предполагал, что она может закончиться. Конечно, их должно радовать, что не стало жертв войны. Но поскольку многие солдаты не знали иной жизни, вместе с окончанием войны они оказались на свалке истории. Во время битв всем им казалось, что, когда все кончится, жизнь наладится, но стоило этому произойти на самом деле, как их бросило в бездну необъятной пустоты. Они едва сводили концы с концами, держа в руках непривычные мотыги и счеты, и чувствовали себя не в своей тарелке. Но… но сейчас… Пусть ненадолго, но вернулась война. Вернулись знакомые до боли дни, пропахшие копотью. — Отряд сопровождения готов? — Полностью готов, — отозвался Форден, пролистывая документы в руках. — Уже завтра разведывательный отряд войдет в земли Гавани и засечет «Соару». Далее… на окончательную проверку работоспособности крепости, ревизию и чтение заклинаний уйдет еще полдня, но мы решили, что все это можно сделать уже на ходу. На худощавом лице Фордена мелькнула звериная улыбка. — Мы ждем вашего приказа, генерал. — Тогда соедините меня со всей армией. — Есть! Форден жестом подал знак одному из магов. Тот снял крышки с переговорных трубок, запустил приготовленный магический двигатель и зачитал переговорное заклинание. Дождавшись, когда маг кивнет, генерал Чизета глубоко вдохнул… а затем рявкнул: — Всем войскам! Услышавшие это солдаты — и отряд сопровождения, и те, что находились на крепости — тут же вытянулись по стойке «смирно». — С этого момента летающая крепость «Стратос», а также Шестая Западная дивизия начинают операцию против изменника, герцога Гавани! — Чизета словно разгонял своим голосом тоску, терзавшую его эти пять лет. — Итак… полный вперед! — Полный вперед! Дружный возглас солдат заглушил утробный гул, от которого содрогнулась вся крепость. Взвыл и засиял магический двигатель, и огромная, невероятно огромная машина начала взлет, выходя из шахты, словно клинок, покидающий ножны. С удовлетворением наблюдая за происходящим, генерал Чизета тихо добавил: — Против нас — такая же крепость. Достойный враг. — Так точно, — согласился Форден, сдержанно улыбаясь. Хоть Чизета и не расспрашивал своего лейтенанта, наверняка тот тоже тосковал от того, что не мог никуда податься после войны. — Может, проигрыш нам и не светит, но мы разгромим противника в полную силу, без малейшей пощады. — Так точно. — …Форден. — Да? Услышав свое имя, лейтенант приблизился к генералу еще на шаг. — На самом деле я даже хочу поблагодарить герцога Гавани, — прошептал генерал. — Полностью с вами согласен. Лейтенант Форден приложил руку к груди и поклонился.

***

У летающих крепостей нет дня и ночи. В силу своего постоянного полета крепости представляют собой непрерывно работающие магические аппараты. Гигантское гундо, играющее роль «стержня» или «хребта» крепости, останавливается лишь когда крепость находится на обслуживании в шахте, часто называемой «ножнами». Поэтому внутри крепости постоянно раздается низкий гул от работы двигателя, и заметно голубое свечение, свидетельствующее об использовании магии. Из-за этого даже глубокой ночью крепость не погружается во тьму… и в то же время днем из-за мощной брони и практически полного отсутствия окон солнечный свет почти не достигает ее помещений. А кроме того… — … В круглом коридоре раздавался топот армейских сапог. Отряд из десяти солдат молча шел по крепости. Их строй на удивление ровный, а шаг настолько идеальный, что они кажутся заводными. Лица их сокрыты забралами, и они, как всегда, совершенно не разговаривают. Молча обойдя ярус, они сошли по склону и ушли на ярус ниже. И затем… — …Пора, — послышался тихий голос. В следующее мгновение сквозь трубы на потолке спрыгнула фигура. Тору. Затем он тут же раскинул в стороны руки… и в них, словно так и рассчитывала, упала Чайка. — Хья?! — Тихо, — тут же успокоил Тору едва не перешедшую на крик Чайку. Вслед за ней на пол совершенно непринужденным движением опустилась и Фредерика. Для того чтобы не попадаться на глаза солдатам, Тору и Фредерика решили прицепиться к проходящим по потолку трубам. Что же до Чайки, которая никак не могла сравниться по силе ни с диверсантом, ни с драгуном, то она все это время свисала с потолка — Фредерика держала ее за шиворот зубами. Кстати, какое-то время назад Фредерика вновь применила магию и увеличилась до размера Чайки. — И все-таки… странно все это, — опустив Чайку на пол, Тору посмотрел в сторону ушедших солдат. — Такое уже даже строгой дисциплиной не назвать. И сейчас, и в прошлые разы солдаты патрулировали крепость идеальным строем, с надетыми шлемами и броней. Казалось, словно эта ходьба кругами, это «курсирование» — единственная цель их существования. Даже глубокой ночью они расхаживали точно так же. А кроме того… — А еще атмосфера здесь… будто мы в руинах. — …Руинах? — недоуменно переспросила Чайка. — Ты уже жаловался на атмосферу, — отметила Фредерика. — Но ведь тут есть люди. — Солдаты. Много. Похоже, они не понимали, что Тору имел в виду под «атмосферой». — Действительно, солдаты тут есть… — ответил Тору, нахмурив брови. Вся летающая крепость «Соара» наполнена странным ощущением. Хотя ее круглые сутки патрулируют солдаты, она почему-то наполнена атмосферой запустения, словно в руинах, давно покинутых людьми. Конечно, само по себе ощущение запустения присуще всем летающим крепостям, поскольку они могут принять на борт до шести тысяч человек, и по ним можно очень долго бродить, не встречая ни одной живой души, но… Почему-то внутри этой крепости почти нет признаков того, что в ней кто-то живет. Наверняка все солдаты где-то спят и едят, но все равно в крепости не ощущается сумбур, присущий жилью. Даже в «Светлане», на которой путешествовал отряд Тору, появилось «дыхание жизни», как только они начали использовать ее для еды и ночлега. Небольшой беспорядок. Грязь на стенах и полу. Всевозможные мелкие детали, «пахнущие» жизнью. Здесь их нет. — Неужели здесь… и правда живет герцог Гавани? — М? Думаешь, адресом ошиблись? Надо было к соседям зайти? — Мы тут не поисками дома занимаемся… Как рассказал им продавец магических ингредиентов, в бывшей резиденции герцога Гавани уже никто не живет, и все двери с окнами заперты. Там еще осталась охрана, но минимальная — просто чтобы отгонять мародеров. Если уж говорить о руинах, то там они самые настоящие. — К тому же, раз уж он запустил такую громадину, то почему доверил управление непонятно кому, а сам спрятался?.. По-моему, нет места безопаснее, чем внутри летающей крепости. — Крайне согласна, — подтвердила Чайка. — Ну, а еще я даже не знаю… Такими темпами мы тут несколько дней провозимся, — со вздохом добавил Тору. Трудно сказать, сколько всего солдат в крепости, но патрульных отрядов, по всей видимости, несколько дюжин. Солдаты всегда передвигались группами по десять человек и прилежно патрулировали коридоры даже глубокой ночью. Из-за этого отряд Тору уже несколько раз чуть не попадался. Хоть прятки в тени или под потолком помогали, передвигаться очень тяжело. А кроме того… — И вообще, сколько же здесь ярусов?.. Внутри летающая крепость разделена на расположенные друг над другом ярусы. Можно сказать, она напоминает огромную «башню», через центр которой тянется гигантский «стержень», вокруг которого кольцами расположены ярусы, еще дальше — помещения, и, наконец, внешние стены. Из-за этого все коридоры получались круглыми. Поэтому… — Может, нам по нему залезть? Тору посмотрел вбок. На тот самый «хребет», что тянулся сквозь все ярусы. Наверное, его следует назвать «колонной». Мощная круглая структура, пронзающая собой весь интерьер крепости. Однако слово «хребет», а не «колонна» приходило в голову первым. Во-первых, эта структура не «держала» на себе ярусы, а во-вторых, уж слишком неровная у нее для «колонны» поверхность. На самом деле она скорее состояла из вертикально соединенных блоков, и поэтому напоминала своей формой «хребет». «Хребет» проходил сквозь дыры в центре каждого яруса и крепился к вершине крепости, поэтому не выполнял функцию колонны. А еще… — Правда, он как-то зловеще выглядит. Тору не просто так кривился от вида хребта. Тот был всюду изрисован сложными диаграммами, а изнутри пробивался холодный голубой свет, словно там беззвучно летали светляки. Пульсация этого света напоминала сердцебиение, и поэтому хребет казался живым. — Сколько ни смотрю, все равно привыкнуть не могу. — М-м, — Чайка кивнула. — Потрясающе. Великолепно. Восхитительно. Впервые вижу… масштаб. В отличие от Тору, ее лицо выглядело поистине счастливым, а фиолетовые глаза прямо-таки светились от любопытства. — Ну, магу оно наверняка кажется великолепным и интересным… — со вздохом добавил Тору. Разница их отзывов хорошо демонстрировала и разницу умений. Этот «хребет» можно назвать «стержнем» летающей крепости, ее «истинным телом» и «сутью». Все стены, комнаты и так далее — лишь пристройки к нему. Это… гундо, как оно есть. По сравнению с персональными переносными моделями, оно в сотни раз длиннее и в тысячи объемнее. Другими словами, это огромный магический двигатель. Вряд ли существуют двигатели, способные потягаться размерами со стержнями летающих крепостей. Наверняка Чайка, будучи магом, искренне считает «хребет» любопытным. — Так значит, он постоянно работает? — Подтверждаю. Магия левитации. Поддерживается. — Так для этого двигателя он скупил все топливо… — проговорил Тору, глядя на «хребет» прищуренным взглядом. Даже гундо Чайки может при надлежащей подготовке и достаточном количестве топлива быть весьма могущественным. Наверняка, просто по размеру гундо сравнивать нельзя, но если это превышало размер персонального гундо в тысячи… а по объему — в десятки тысяч раз, то Тору даже представить не мог, насколько могущественную магию можно использовать с его помощью. Хотя… — А вот, например, если взять всю энергию, поддерживающую крепость в воздухе, и временно перенаправить, что будет? — М-м? — Допустим, что произойдет, если с помощью этого двигателя использовать боевую магию типа твоей? — М-м… — протянула Чайка, склонив голову. — Наверное… ужас. — Не, ну, что ужас, я и сам понимаю, — отозвался Тору, раздосадовано свесив голову. Похоже, даже Чайка, будучи экспертом, не могла представить себе такое. — Несколько. Заклинаний. Возможно. К тому же крупный масштаб. Чайка указала пальцем на хребет. — Чего? — Левитация. Передвижение. Другие… возможно. Наверняка, магическая атака. Крупномасштабная. Чайка имела в виду, что хоть «хребет» и казался монолитным магическим двигателем, на самом деле внутри него находится целый кластер двигателей, благодаря чему с его помощью можно использовать несколько заклинаний одновременно. И что часть магической энергии можно временно перенаправить на что-то еще. — Короче, ты хочешь сказать, что оно только на вид одно громадное гундо, а на деле состоит из пучка гундо? И… мощь его обусловлена лишь тем, что все гундо выполняют одну и ту же задачу? — М-м. Чайка кивнула. Тору слышал, что хотя летающие крепости и находятся в авангарде войск, они практически никогда не действуют в одиночку. У них обязательно есть отряды сопровождения, которые и занимаются собственно боями, пока летающая крепость исполняет роль передвижного штаба. Поэтому мало кто слышал о том, что летающие крепости, будучи по своей сути гигантскими гундо, и сами могут совершать магические атаки. Причем их заклинания будут в тысячи… в миллионы… а может, и в десятки миллионов раз сильнее тех, на которые способны обычные маги. — Но… требуется. Много. Сухого топлива. — Хм… Тору наморщил лоб. Пожалуй, перезапустить и присвоить упавшую на его территории летающую крепость герцог Гавани смог именно благодаря тому, что его земли известны добычей сухого топлива на весь Вимарк. Но… — Может, он и «останки» купил просто для того, чтобы использовать их в качестве топлива? — задумчиво пробормотал Тору, складывая руки на груди. — Или же… он купил их не для того же, для чего сухое топливо? — М-м? — Я уже говорил об этом. Возможно, останки нужны ему не как источник энергии. Отряд Тору до сих пор не знал, с какой целью герцог Гавани купил их. Возможно, он просто приобрел их, опасаясь, что топлива, добываемого на собственной территории, не хватит… но, конечно же, причина могла быть и в другом. Возможно, он хотел украсить ей одну из стен, подобно охотникам, украшающим их чучелами добычи… а может, хотел «останки» для своей личной коллекции. Конечно, использовать человеческие останки в качестве элемента декора — вершина безвкусия, но если эти останки принадлежат самому Проклятому Императору, о котором знают абсолютно все… то наверняка найдутся те, кто с гордостью украсит ими свое жилье. — Поэтому нам необходимо осмотреть покои герцога… И вообще, зачем ему понадобилось поднимать крепость в воздух? Как ни крути, а летающая крепость для местного феодала все же чересчур. Кроме того, после окончания войны крепость должна была превратиться в бесполезный хлам… должна была. — Хобби? — задумчиво вопросила Чайка. — Ты сама в это веришь? — со вздохом отозвался Тору. — Может, он решил поднять бунт? — Но ведь… — вдруг заговорила все это время невесть что разглядывавшая Фредерика, вспоминая что-то. — Если я правильно помню, у королевства Вимарк есть еще две похожие летающие крепости? Когда-то Фредерика была ездовым драгуном наездницы королевства Вимарк. Но это не значит, что за время службы она накопила много информации об армии королевства. И все же, поскольку она принимала участие в решающих битвах и видела все своими глазами, то и знала об этом куда больше Тору. Вот только любопытство фейл и людей разительно различается… В ее сознании есть такие перекосы, что порой невольно задумываешься о том, как она может запоминать какие-то детали и совершенно забывать другие. — Действительно, — подтвердил Тору. — Говоря простым языком, получается двое на одного. А уж если учесть все остальные войска, то у герцога Гавани нет шансов на победу. Хотя, возможно, полная победа и уничтожение Вимарка ему и не нужны. Может, он просто хочет показать, что с ним необходимо считаться, а затем выторговать этим независимость от королевства… Земли герцога Гавани изначально были самостоятельным государством, а затем вошли в состав Вимарка, но по факту их всегда считали практически независимыми. Вряд ли герцог стал бы тратить столько усилий на противостояние королевству — уж слишком немногое он мог отыграть. Более того, на сегодняшний день главный покупатель сухого топлива земель Гавани — как раз королевство Вимарк… и если герцог решит рассориться со своим «постоянным клиентом», то сам завяжет петлю на своей шее. И пока Тору думал об этом… — ?.. Он вдруг заметил краем глаза какое-то движение. Что это? Это же… — ! В следующее мгновение Тору оттолкнул Чайку… вернее, упал назад и прихватил с собой стоявшую позади девушку-мага. За одно мгновение большего он сделать не успел. В воздухе, в том самом месте, где только что находились Тору и Чайка, сверкнула серебряная вспышка. Колющий удар невероятной скорости пролетел совсем рядом с Тору, а затем пронзил грудь Фредерики. — …Э? — Фредерика озадаченно посмотрела на свою проткнутую грудь. Из нее торчал меч по размеру больше ее самой. — Фредерика?! — воскликнул Тору. В следующее мгновение меч, не покидая груди Фредерики, с силой размахнулся и, оставляя за собой след из разбрызганной крови, швырнул маленькое тело в сторону. Фредерика с легкостью перелетела через ограду коридора, стукнулась о «хребет» и полетела в пропасть, моментально скрывшись из поля зрения. А затем… — !.. Тору вскочил с пола. Перед ним появился одетый в латную броню солдат. Хотя, нет. Белый металл брони обрамлен голубым орнаментом, поверх нее одет плащ, шлем украшен оперением… похоже, весьма высокопоставленный рыцарь. А кроме того… — … Фигуры белых рыцарей начали множиться, словно отражения в зеркалах. Из одного стало два. Из двух четыре. Но, конечно, это не иллюзии. Все эти рыцари величественно появились из утопленной в стенах створки. «Что это?!» До самого момента атаки Тору совершенно не чувствовал их присутствия. Сложно не заметить четверых. Если они смогли устроить засаду настолько незаметно, то Тору им и в подметки не годится. Это значит, что перед ним поистине гениальные эксперты, которым впору служить придворными инструкторами. И в то же время та атака, которую они провели из засады, не представляла собой ничего особенного. Обычный выпад. Да, ужасающе быстрый, но не резкий. Просто меч, с силой выброшенный вперед. Тору хватило буквально момента, чтобы увернуться от него, хоть он и заметил противников так поздно. Что все это значит? Но, что важнее… «Мы были слишком беспечны…» Тору прикусил губу. «Створка». С учетом громадного размера крепости, неудивительно, что в ней, помимо подъемника для перемещения между землей и крепостью, есть и подъемники для движения между этажами. Скорее всего рыцари воспользовались именно им. Все четыре рыцаря с удивительной для такой брони скоростью и координацией разошлись в шеренгу, полностью перекрыв проход. Ладно бы Тору был один, но вместе с Чайкой им сквозь «стену» из рыцарей пробиться вряд ли удастся. Хотя, если их так мало… — Тору! — воскликнула Чайка. Но тот сразу понял, что именно она хотела сказать, и даже не стал оборачиваться. Он услышал за своей спиной уже привычный топот. Четыре рыцаря спереди. Надвигающийся отряд сзади. Ситуация — хуже некуда. Пусть даже к ним приближаются рядовые солдаты, Тору не сможет быстро одолеть отряд из десяти человек. А пока он будет с ними сражаться, их со спины убьют рыцари. Или наоборот. Несмотря на относительный простор коридора, он все еще относился к помещениям, исключающим использование яда, пороха и сильных заклинаний. Любая из этих атак навредила бы и Тору с Чайкой. К тому же… вряд ли рыцари и солдаты станут ждать, пока Чайка дочитает длинное заклинание. «Что же делать?!» — тщетно думал Тору, ощущая подступающую панику. И тогда… — Явись, «Сверкатель»! Лежавшая на полу Чайка… закончила читать заклинание. В воздухе тут же образовались магические диаграммы, засияли и привели заклинание в действие. А именно… — Тору! Едва услышав вопль Чайки, Тору зажмурился и протянул к ней руку. Вспышка, а за ней — белый дым, быстро заполнили пространство. Тору уже приходилось видеть это заклинание в деле, поэтому он знал, как оно работает. Оно отвлекает противников светом и дымом. Оно не наносит ран… и поэтому не может навредить самим Тору и Чайке. — ! Тору схватил гроб и шиворот Чайки, а затем оттолкнулся от пола с такой скоростью, что они покачнулись в воздухе подобно флагу. Он прыгнул не вперед. Не назад. А точно вбок. То есть… — Молись! Перемахнув через железную ограду, они понеслись к самому дну крепости вдоль «хребта».

***

Все проносилось мимо них с огромной скоростью. Они уже не первый раз падали с такой высоты (падение в «долину, из которой никто не возвращается» тоже оказалось довольно затяжным), но подавить бегущий по спине холодок все равно не получилось. Отсутствие опоры под ногами невольно тревожило, и, конечно же, присутствовал страх перед поистине смертельной скоростью падения. И все же Тору — диверсант. Он не настолько глуп, чтобы после такого прыжка просто ждать падения. — ! Он закинул проволоку с небольшим крючком на конце. Проволока эта очень тонкая, но прочная, и крепится, в том числе, к рукоятям стилетов. Метнул он ее прямо в «хребет»… то есть в магический аппарат. Как уже говорилось, на «хребте» виднелись многочисленные неровности. Как Тору и ожидал, крючок несколько раз подергался, высекая искры, и, наконец, зацепился за «позвонок». — Гхо! — обронил Тору. Его собственный вес, а также вес свисавших с левой руки Чайки и гроба, пришелся на его правую руку. — Вот черт… Видимо, вывих. Конечно, он привязал проволоку не только к руке, но и к поясу, так что «выбывшая» рука его не беспокоила… в отличие от левой руки, державшей на себе Чайку и гроб. — Чайка, ты в порядке? — М… м-м… — ответила та изрядно испуганным голосом. Она только что пролетела значительное расстояние, а теперь повисла в воздухе. На ее месте от испуга сжался бы каждый. — Прости, но я пока не могу пользоваться правой рукой. — М-м? — Мне тяжело двигаться, пока ты с меня свисаешь. Я докину тебя до какой-нибудь опоры, но приземляться тебе придется самой. — М… м-м. Убедившись, что Чайка согласилась, Тору начал зачитывать «ключ». — Я есть сталь… «Железнокровие». Тайная техника диверсантов, высвобождающая энергию тела и повышающая все его возможности. Но усиливает она и чувства, так что боль от ран тоже становится куда сильнее. — Гх… кх… Превозмогая боль, разливавшуюся по телу от плеча, Тору, работая ногами, раскачал висевшую на нем Чайку, словно маятник. — Сейчас! — М, м-м! Как только раскачивание стало достаточно сильным, Тору швырнул Чайку усиленной левой рукой. Ее легкое тело без труда перелетело через железную ограду и перекатилось по полу. Увидев это, Тору кинул ей еще одну проволоку. — Закрепи ее хоть где. — М-м. Схватив конец проволоки, Чайка привязала его к железной ограде.

***

Как уже было сказано, летающие крепости — в первую очередь оружие. Это означает, что от них в основном требуется функциональность и эффективность… но в то же самое время нельзя отрицать и то, что летающие крепости призваны выражать величие страны и гордость знати. Разумеется, командование такими крепостями доверяли людям из самых высших сословий, и они требовали хотя бы частичного, но все же соответствующего своему уровню оформления. На верхнем ярусе летающей крепости «Соара» (вернее, на 48 из 50 этажей) располагались каюты офицеров. В отличие от кают, в которых спали солдаты, эти комнаты совсем не напоминали казармы. Внутри они широкие, обставлены дорогими вещами и украшены так, что совсем не отличаются от комнат в каком-нибудь особняке. Наверное, главное отличие состоит в том, что даже в этих комнатах большая часть мебели встроена в стены и пол. Все-таки, когда в экстренных случаях крепости нужно быстро передвигаться, ее интерьер сильно наклоняется и трясется. И внутри одной из таких комнат… — Мы их упустили? — пробормотал, приоткрыв глаза, Грат Лансия, мажордом семьи Гавани. Как уже говорилось, комната эта обставлена роскошной мебелью, а металлические стены сокрыты под несколькими слоями штор, создающими атмосферу богатого особняка. Даже стул, на котором сидел Грат, покрыт дорогой тканью, щедро украшенной вышивкой. — Похоже… так просто их все же не взять. — Господин Лансия… — вдруг раздался позади него голос. Шторы разошлись в стороны, и в комнату вошла… судя по всему, девушка. Девушка в голубой одежде и вуалью на голове. Та самая девушка, которую заинтересовал багаж отряда Тору… а именно, гроб Чайки. — Лейла, — тихо произнес Грат. — Что-то случилось?.. Вопрошающий голос звучал безмятежно… и в то же время мягко и томно. Даже когда эта девушка стояла, казалось, что ее тело в любой момент может пошатнуться и рухнуть, настолько неустойчивой она выглядела. Она словно с трудом балансировала, пытаясь удержаться на ногах… и любой оказавшийся рядом с ней невольно протянул бы руку, чтобы помочь ей устоять. — Похоже, им удалось выскользнуть, — ответил Грат через плечо. — … — девушка, которую он назвал Лейлой, склонила голову. — Ясно. Ее голос звучал вяло. На слух он казался молодым… но в нем совершенно не чувствовалось той живости, что присуща молодым голосам. Из-за этого голос, скорее, походил на старческий, в котором всевозможные эмоции давно уже истлели. — Может, им и нужны «останки», но игра зашла слишком далеко. Грат слегка ухмыльнулся ей в ответ и сказал: — Как бы там ни было, теперь у нас не будет времени на развлечения с ними. Уже скоро жареный петух клюнет королевство Вимарк в известное место, — Грат оскалил зубы. — Наверняка они выставят летающую крепость, чтобы не уступать «Соаре». Хе-хе-хе. Битва двух крепостей. Я содрогаюсь от одной лишь мысли об этом. — … Лейла села рядом, обвила грудь Грата руками и прильнула к нему. Сокрытое лицо. Слабый голос. И, несмотря на… а может, как раз благодаря всему этому движения пальцев, гладивших грудь Грата, и взгляд девушки сквозь тонкую вуаль казались пропитаны немыслимо густым кокетством и развратом. Она заигрывала. Движения, которые могли убедить любого мужчину… ласки проститутки. Лейла прошептала: — Прошу вас, не переусердствуйте… — Ты лицемеришь, — Грат ухмыльнулся. — Сейчас тебе просто повезло, что наши интересы совпадают. Даже моя смерть доставит лишь временные неудобства тем, что придется охмурить нового мага. Наверняка у тебя на уме лишь это. — …Я вовсе не… — Но, несмотря на это, теперь, когда я познал такую женщину, как ты, Лейла, мне уже не удастся тебя отвергнуть. В голосе Грата послышалась похоть. Он протянул правую руку… и сжал грудь Лейлы сквозь голубое платье. Ее никак не назвать большой. Но мягкая плоть этих круглых, изысканных выпуклостей, бледность и гладкость кожи, а главное — их сочетание с очертаниями ее тела словно источали аромат «женщины». Грат вкушал ее грудь то кончиками пальцев, то полной ладонью.

В версии с изображениями тут находится картинка. — …Ясно, — отозвалась Лейла все так же вяло. Но каким-то загадочным образом звучание ее голоса ласкало уши умопомрачительной страстью. Наверняка она прирожденная куртизанка — из тех, которые могут совратить мужчину, просто стоя перед ним и даже не предпринимая никаких действий. Она поистине обольстительна. Даже те мужчины, которые понимают, что она «ядовита», тонут в сладости, что расплывается по их языкам, и никто из них не может отказать своей жажде… так же, как не смог Грат. — Лейла. Я должен поблагодарить тебя, — вдруг произнес Грат, что-то вспомнив. — Мне все равно, что побудило тебя помочь нам, но нашей подготовкой мы обязаны именно тебе. Без тебя мои планы так и остались бы на бумаге. — Я… польщена, — ответила Лейла безразличным тоном. Но в глубине ее тихого голоса слышалась похоть, словно к голосу примешались сладостные стоны. Грат прижал ее к спинке стула и начал водить языком по шее. Лейла же просто отдала себя в его власть… — Кхм, — но все же Грат отпрянул от нее. — Развлечения оставим на потом. Приближается время очередного «шага». С этими словами Грат посмотрел в сторону. Он глядел на стену, но словно видел сквозь нее бесконечный небосвод за пределами крепости. — Я рассчитываю, что все пройдет гладко. — …Хорошо, — Лейла плавно кивнула, поправляя верхнюю часть своего платья.

***

Умение освобождаться от пут относится к базовым навыкам диверсантов. И поэтому вправление вывихнутых суставов для них — дело привычное. Но… — Гх… — кратко обронил Тору, вправляя правое плечо. — Тору. В порядке? — Более-менее, — ответил он, сжимая и разжимая правый кулак, чтобы проверить работу мышц. Все-таки мускулы руки немного болели. Он все еще мог двигать рукой, но из-за боли движения неизбежно становились неуклюжими. Конечно, он мог бы избавиться от боли с помощью игл или самовнушения, но это отключило бы часть ощущений и все равно притупило бы точность движений. Так или иначе, в полную силу он сейчас действовать не мог. — А что с Фредерикой?.. Он был почти уверен, что от такого она умереть не может. Будь эта девушка-драгун здесь, она бы мигом вылечила руку Тору. Тору понимал, что полагаться на нее лишь в такие минуты — эгоистично, но диверсанты всегда ценили в первую очередь выгоду, а не показуху, и не стеснялись использовать все, что только можно. — Неизвестно. Положение, — ответила Чайка, озираясь по сторонам. — Ты не можешь отыскать ее с помощью магии? — …Трудно, — отозвалась Чайка, поворачиваясь к «хребту». — «Долина»… аналогично. Огромный работающий магический двигатель… вблизи. Снижена точность поисковых заклинаний. — А-а, ясно, — Тору нахмурился. Видимо, точность поисковых заклинаний сильно страдала, когда рядом работало мощное заклинание. — Ну, ничего не поделать. Нельзя оставаться на месте. И неважно, собирались ли они искать Фредерику, Акари или останки… первым делом нужно успокоиться и оценить доступные возможности. Продолжая хмуриться, Тору поднялся и решил начать с того, что повел себя и Чайку на поиски очередного укрытия, где их бы не заметили солдаты. Они шли по кольцевому коридору, и Тору то и дело проверял встречающиеся на пути двери. Возможно, это связано просто с отсутствием необходимости, возможно, с чем-то еще… но большинство комнат оказывались не заперты. С учетом того, что в основном им попадались каюты солдат (судя по двухъярусным койкам), вероятно, верно первое. «Нам нужно найти место, где нет патрулей». С этими мыслями Тору прошел мимо кают солдат… и, наконец, добрался до места, напоминающего свалку. Впрочем, несмотря на схожесть со свалкой, здесь почти не пахло — по всей видимости, органические отходы выбрасывали куда-то еще. Большую часть мусора здесь составляли сломанные деревянные ящики и грязные, порванные тряпки. Помимо них встречались погнутые доспехи, сломанные мечи, детали от гундо и просто разнообразный хлам. Мусор лежал кучами. — Это… Посмотрев вверх, он увидел над сваленным в кучу мусором дыру. Похоже, дыра — конец мусоропровода, тянущегося к верхним ярусам. Поэтому выброшенный в него мусор скапливался горкой под дырой. — Мусор, прилетевший сверху? — пробормотал Тору. Система явно разрабатывалась с учетом того, что летающие крепости имеют вертикальную структуру. Это позволяло не бродить по крепости уборщикам. Кстати… «Где все служанки, которых призвали в крепость?» С момента проникновения в крепость отряд Тору встречал только солдат. За исключением Акари, ни одна из призванных девушек им еще не попалась. И тут… — ?.. Тору свел брови. Ему показалось, что он что-то услышал. Он прислушался и… — …а-а-а-а-а-а! Он сразу понял, что нечто падает с громким воплем. По мусоропроводу. — М? — Чайка пригнулась. А в следующее мгновение что-то упало на кучу мусора. — Что?! Чайка рефлекторно направила на кучу гундо… но, похоже, влетевшее в нее нечто не собиралось нападать. Вернее, оно беспомощно барахталось и стонало. Наконец… — Бха! Высвободившись из хлама, упавший человек поднялся. Пожалуй, лучше всего ему подходило слово «юноша» — на вид он на пару-тройку лет моложе Тору. Если смотреть только на его внешность, то в первую очередь бросаются в глаза ухоженный вид и приятные черты лица. Глаза янтарные, а волосы цвета меда. Лицо настолько нежное, что может сойти за девичье. Выражение лица мягкого, хорошо воспитанного мальчика прекрасно сочетается с внешним видом. Он производил впечатление сына знатного человека. Вот только из-за полета по мусоропроводу его одежда истерлась и порвалась, а лицо вымазалось в масле и еще чем-то, что заметно портило впечатление. — Ух… Юноша неуверенно встал в полный рост… а в следующее мгновение хлам под ним ушел из под ног, и он скатился к подножью горы. Тору встал возле него. А затем… — !.. Он приставил к его шее левый комбоклинок. — А?! — удивленно воскликнул юноша. Похоже, он до сих пор даже не замечал Тору. Лезвие клинка касалось его кожи, но пока еще не резало ее. — Тору?! — с небольшим запозданием воскликнула и Чайка. Но Тору не обратил на нее внимания и, не сводя глаз с юноши, спросил: — Кто ты? — Э? А… — юноша моргнул и, продолжая сидеть на полу, поднял взгляд на Тору. — Рикардо… Рикардо Гавани. Гавани. Впрочем, как отряд Тору выяснил, прежде чем отправиться в крепость, герцогу уже за 50, так что он не может быть этим юношей. Видимо, это… — Я младший сын герцога Гавани, — пояснил юноша. Затем он еще раз окинул взглядом Тору и Чайку. Какое-то время он с любопытством разглядывал их, а затем… — А вообще… вы-то кто такие? — задал Рикардо весьма уместный вопрос. Тору нахмурился, но так и не убрал клинок с его шеи. — Сложно сказать. — Негодяи? — задумчиво предложила Чайка. — Нет, может, и так, но… «Но себя ведь негодяями не называют», — подумал Тору. — Значит, вы прокрались сюда? Вы грабители? Почему-то Рикардо казался счастливым. Возможно, Чайка, будучи девушкой, не слишком его пугала, а может, ему просто все равно… но даже несмотря на стилет Тору, приставленный к горлу, Рикардо уже не казался напуганным. Более того, он смотрел на них с некоторым облегчением. Строит из себя смелого? Или просто у него такой характер, что он не может долго напрягаться? Может, богатые и знатные люди все такие? Бросив быстрый взгляд на Чайку, Тору вздохнул и ответил: — Ну… пожалуй, грабители. Это ближе всего к истине. В конце концов, их задача — похитить «останки», находящиеся в собственности герцога Гавани. — Грабители. Грабители… Значит, вы как минимум не слуги Грата, — Рикардо все еще смотрел на них с облегчением. — … — … Тору и Чайка переглянулись. Этого юношу успокаивала встреча с людьми, представившимися грабителями и приставившими нож к его горлу. Конечно, все еще остается возможность того, что он настолько глуп, что не понимает происходящего. Скорее всего, облегчение он чувствовал потому, что «худший вариант» развития событий, который он представлял себе, не оправдался. Тору не знал, кто такой этот «Грат», но юноша явно сильно боялся его. — И все-таки… и место, и время вы, конечно, выбрали не из легких. — …О чем ты? Пожалуй, эту крепость уместнее назвать «необычной», чем «не из легких». Но главное — Тору ощутил, что за словами Рикардо кроется нетривиальный смысл. — Сейчас этой летающей крепостью управляет маг по имени Грат Лансия, — ответил Рикардо с хмурым видом. — Он заточил моего отца, братьев и сестер и использует их как заложников. Он продал все, что только можно, ради покупки магического топлива и подъема крепости в воздух. Поэтому вам тут воровать-то и нечего… разве что то же топливо. Естественно, сухое топливо — очень дорогой ресурс. Но, видимо, у знатных людей система ценностей своя. Впрочем, как бы там ни было… — Кто такой этот Грат Лансия? — Я не знаю, что именно задумал Грат, — Рикардо вздохнул и покачал головой. — Но, похоже, он собирается использовать крепость, чтобы объявить войну королевству Вимарк. — … Ответ оказался настолько неожиданным… что и Тору, и Чайка выпучили глаза и лишились дара речи.

***

Земли герцога Гавани известны на весь Вимарк запасами сухого топлива. На подконтрольной герцогу территории действуют пять шахт, каждая из которых вырыта на месте богатейших «жил», а кроме того, по некоторым свидетельствам на территории есть и другие неразработанные месторождения. Естественно, параллельно самой добыче ведется работа по поиску новых жил. И эффективнее всего месторождения сухого топлива ищутся с помощью магии. Поэтому… — Грат Лансия был одним из магов, нанятых нашей семьей, — сказал Рикардо. Они переместились со свалки чуть дальше, в помещение, похожее на склад. Что именно там хранилось — не совсем ясно, но многочисленные деревянные ящики служили хорошим укрытием. — Видимо, он был очень умелым магом, поскольку отец почти сразу назначил его на весьма ответственную должность, — Рикардо вздохнул. — Поначалу он казался мне подозрительным, и я протестовал против этого… но разозлил отца, который сказал, что детям в такое нос совать не стоит. Поскольку семья Гавани живет за счет раскопок магического топлива, мы всегда собирали под своим крылом сильных магов. Магия полезна как для раскопок, так и для проверки качества топлива. Во время войны мы регулярно проводили экзамены, на которые приглашали магов. Грат попал к нам именно через него. — …И? Оперевшийся на деревянный ящик Тору поторопил его. Чайка сидела рядом с ним с гундо в руках и тоже слушала Рикардо. — Но в какой-то момент Грат обрел странную силу. Вся моя семья, а также служанки особняка стали вести себя странно и словно превратились в его марионеток. — Марионеток… — пробормотал Тору, нахмурившись. Сложно представить, что какой-то бродячий маг (пусть даже и очень умелый) смог так просто завоевать доверие семьи герцога. Конечно, можно предположить, что этот Грат Лансия настолько харизматичен, что сразу располагает к себе людей, но… — Чайка, — Тору повернулся к ней. — Я тут подумал — бывают же маги, которые могут брать под свой контроль фейл? — М-м, — Чайка кивнула. — Они не могут управлять людьми? — Людьми напрямую… невозможно, — она покачала головой. — Серьезно? Хотя, погоди-ка. Что значит невозможно «напрямую»? — Во сне. В смятении. И так далее. Только когда понижена воля и интеллект. Управление за счет разницы. По словам Чайки выходило, что в обычных условиях взять под контроль существо, обладающее сопоставимым уровнем интеллекта, невозможно. Все маги, которые берут что-либо под контроль и используют связующую магию для соединения сознаний, полагаются на «подавление» собственной силой воли. Это также означает, что если интеллект или сила воли контролирующего мага по какой-то причине ослабнут, то ситуация может перевернуться с ног на голову, и уже сам маг станет подконтрольным. Именно поэтому, когда речь идет об ортросах, кокатрисах и единорогах — фейлах безусловно разумных, но уступающих по интеллекту человеку, маг может взять их по свой контроль, однако подчинить своей воле драгунов или кракенов, которые хоть и относятся к фейлам, но не уступают по интеллекту людям, невозможно. — Видимо, именно поэтому наездники связываются с драгунами лишь через «контракт»… Неосторожная попытка взять драгуна под свой контроль может привести к тому, что под властью драгуна окажется сам маг. Но в то же время… если каким-либо способом насильно подавить сознание человека, то магия подчинения разума сработает и на него. — Значит, во время сна или замешательства… — тихо проговорил Тору. В голове вдруг всплыл образ той одетой в голубое девушки, которую он видел в камере. Ее окутывал необычный аромат. А именно… — Он, случайно, не использовал какие-нибудь препараты? Возможно, он вогнал Акари в кому с помощью каких-то препаратов (так же, как усыпил отряд Тору), а затем взял ее под свой контроль. — Такого я не знаю, но… когда я заметил это, все в особняке уже беспрекословно слушались Грата: и отец, и брат, и сестра. Все они сошли с ума и всегда казались сонными… — … Пожалуй, в таких условиях химическое вмешательство и правда стоит подозревать. Раз уж восстановление мысленной деятельности может прервать заклинание подчинения, уж не подпитывает ли он их все новыми дозами, поддерживая полуобморочное состояние? — Мысль о том, чтобы семья Гавани переехала из поместья в летающую крепость, тоже принадлежит Грату. В этот момент все люди, которые его в чем-то подозревали, окончательно поняли, кто он есть на самом деле, а он в ответ пересажал их и уже сам начал вести себя подобно правителю. С тех самых пор я больше не видел ни отца, ни кого-либо еще из моей семьи. — Но… почему это не коснулось тебя? Не имеет значения, какими именно методами воспользоваться Грат, если он смог полностью подчинить своей воле семью Гавани, то весьма странно, что этой участи избежал Рикардо. — Не знаю, — сказал Рикардо так, словно это и ему не давало покоя. — Возможно, он просто решил, что я, как младший в семье, не представляю опасности. Я и правда ничего не смог с ним поделать, а теперь изо всех сил стараюсь сбежать из крепости… — … Тору хмуро посмотрел на Рикардо. Действительно, вряд ли такой мальчик что-нибудь сможет сделать, если оставить его одного. С земли проникнуть на летающую крепость крайне трудно… но верно и обратное — сбежать с нее не легче. Если он не собирался выпрыгивать из окна и разбиваться насмерть, то единственным шансом для него оставался подъемник, через который сюда проникла Акари. Также существует возможность того, что на этого юношу препараты не действовали. Лекарства действуют на разных людей по-разному. Особенно это касается анестетиков и прочих препаратов, влияющих на сознание, передозировка которых может вогнать человека в кому или же просто убить. Тору хорошо знал, насколько тяжело пользоваться такими веществами, ведь яды и прочие подобные препараты — одно из главных орудий диверсантов. Но, как бы там ни было… — Если здесь замешана химия, то это объясняет поведение Акари. — М-м! — радостно отозвалась Чайка. А на лице ее словно написано: «Вот видишь, я же тебе говорила!» «Как необычно, что она доверяет Акари больше, чем я сам», — усмехнулся про себя Тору. Из-за своего диверсантского воспитания Тору по привычке выбрал из всех возможных объяснений худшее и готовился к нему. Профессия диверсанта оптимизма не допускает. Но в то же время постоянное ожидание худшего сужает кругозор. Конечно, полные надежды и оптимизма люди, вроде Чайки, порой получают заслуженное наказание за излишнее доверие своим эмоциям. Но бывает и так, что люди, погрязшие в отрешенности и отчаянии, сами лишают себя возможностей. Похоже, необходимо стараться соблюдать определенный баланс. Конечно, такое может показаться очевидным… Но держать эту мысль в голове на удивление трудно. — …С тобой я постоянно учусь чему-то новому, — с этими словами Тору положил ладонь на голову Чайки. — ?.. — та в ответ изумилась. Похоже, она не поняла смысла его слов. «…Впрочем, это еще не решение проблемы», — подумал Тору. Если маг по имени Грат использует препараты и магию, чтобы контролировать Акари… то есть ли способ освободить ее? — Кстати, — Тору нахмурился. — Как мы поняли, в эту крепость приводили довольно много девушек. Но мы не видели еще ни одной. Почему? — Девушек? — Рикардо удивленно склонил голову. — А-а… видимо, это опять Грат. Я и сам многого не знаю, но на данный момент крепостью управляет Грат. — Маг. Грат. Один? — вдруг спросила Чайка, словно что-то пришло ей на ум. — Нет. Изначально у нас было около десяти магов. Но они теперь… похожи больше на кукол… — … — Чайка явно что-то подозревала. — Что такое, Чайка? — Управлять в одиночку. Невозможно, — с хмурым видом отозвалась она. — Огромный магический двигатель. Подчинение сознания. Управлять в одиночку… нереально. Чайка имела в виду, что в одиночку подчинять своей воле одновременно Акари, солдат, рыцарей и магов Грат бы ни за что не смог. К тому же, кто-то должен управлять и летающей крепостью. Конечно, как они видели в «долине», единожды произнесенное живым человеком заклинание можно поддерживать и без него за счет магического топлива… но в долине это работало из-за постоянства рельефа. В случае движущейся крепости необходимы подстроечные заклинания, из-за чего нельзя просто однажды запустить двигатель заклинанием и забыть про него. И вообще, для работы с магическим двигателем такого уровня, что он может поднять в воздух целую крепость, нужно как минимум несколько магов, в идеале — с дюжину. — У Грата что, есть приспешники?.. Или он нашел другой выход? Как бы там ни было… — Кстати, ты… — Рикардо вдруг повернулся к Чайке, — случайно не Чайка? — М-м? М-м, — Чайка кивнула. — Серебряные волосы, фиолетовые глаза, имя Чайка… ты случайно не дочь императора Газа? — …Ты-то откуда про это знаешь? — спросил у Рикардо Тору. То, что у Проклятого Императора была дочь по имени Чайка, известно далеко не каждому. По крайней мере, Тору казалось так. Но… — Как это откуда? — Рикардо недоуменно моргнул. — Все ведь слышали о реваншистах Империи Газ, которые пытаются использовать дочь Проклятого Императора, чтобы восстановить империю?.. — … Рикардо говорил об этом, как о настолько очевидном факте, что Тору не нашелся с ответом. Если Рикардо говорит правду, то раз слухи дошли даже до ушей семейства Гавани, не имевшей ничего общего с Империей Газ, эти сведения и правда успели широко распространиться. В то же время отряд Жилетта пытался держать в тайне даже само существование «наследницы Империи Газ»… — Это значит, что ты собираешь останки Императора Газа, чтобы подтвердить свои права на престол? — М… Чайка с озадаченным видом посмотрела на Тору. Она явно не знала, стоит ли подтверждать его слова. Но… — Так может, вы и в крепость пробрались именно затем, чтобы похитить «останки», которые смог раздобыть Грат? — вдруг спросил Рикардо, раскрыв их план. Похоже, внимательности и сообразительности ему не занимать. Тору какое-то время подумал, а затем… — Именно, — подтвердил его слова вместо Чайки. Толку от лжи и отрицания не слишком много. Рикардо явно спрашивал Чайку о ее личности, уже будучи уверенным в правильности своей догадки. Пока еще трудно сказать, можно ли доверять Рикардо… но, как минимум, отряду Тору сейчас важно войти к нему в доверие. Впереди предстояли блуждания по крепости, и знания Рикардо о ее устройстве могли им пригодиться. — Ты знаешь, где находятся «останки»? — Ну, полагаю, что да, — сразу же ответил Рикардо. — Уверен, Грат хранит их в штабной комнате. — Штабной комнате?.. — На верхнем ярусе, — Рикардо указал наверх. На самом деле отряд Тору еще даже не разобрался, сколько в крепости вообще ярусов. Чайка предполагала, что для двигателя такого размера их должно быть не меньше 30, но… — Если уж за ними пришла ты, значит, они все-таки настоящие. Часть того самого трупа императора, что разделали «герои». — … Чайка вновь повернулась к Тору, словно спрашивая его разрешения. Тору покачал головой, запрещая ей отвечать. Во-первых, чересчур доверчивая Чайка могла такими темпами сболтнуть чего-нибудь лишнего, а во-вторых, ее обрывчатую речь очень легко неправильно истолковать. — Может, у вас уже и несколько других фрагментов есть? — Нет. Пока нет, — ответил Тору вместо Чайки. Они пока что не знали, о чем думает этот юноша по имени Рикардо. Если он спрашивал их об останках, вполне возможно, что он намеревался собрать их и сам. — Хм-м… — Рикардо с любопытством осмотрел Тору и Чайку, а затем… — Извините… Сын герцога принял подобающий своему положению вид и продолжил: — Но у меня есть для вас просьба. Не могли бы вы выслушать? — Просьба? — Тору нахмурился, и Рикардо тут же кивнул. — Если честно, ни мне, ни семье Гавани эти «останки» не нужны. Я хочу вернуть отца, брата, сестру и власть семьи Гавани, отобранную Гратом. Я не знаю, что задумал Грат, но такими темпами королевство Вимарк наверняка растопчет семью Гавани… и тогда мне уже некуда будет податься. — Пожалуй, ты прав. — Поэтому… — Рикардо слегка улыбнулся. — Я предлагаю вам «останки». К тому же, я уже долгое время скрываюсь внутри крепости и могу быть вашим проводником. — А взамен… ты хочешь, чтобы мы исполнили твою просьбу? — Да. Прошу вас, свергните Грата. — … — … Тору и Чайка переглянулись. Они и не рассчитывали на такое предложение. Но при этом… «Действительно ли он сын герцога Гавани?» Доказательств нет. И все же… — Я хочу вернуть отца, брата и сестру. Они — моя семья… и очень дороги мне, — повторил с нажимом Рикардо. И тогда… — Хорошо! — ответила Чайка, обогнав Тору. — Чайка, ты… — М-м? — Хотя, нет, ладно, — со вздохом сказал Тору, прочитав на ее лице «Э? Нельзя было, да?» Слова «ради семьи» способны моментально убедить Чайку в чем угодно. Наверняка эта доверчивая принцесса прониклась сочувствием к Рикардо, пытавшемуся вернуть свою семью. Для нее такая мотивация — самая ясная и понятная из всех возможных. Если честно, Тору считал это немного беспечным. Но… «Факт в том, что иначе мы зайдем в тупик». Тору обдумал текущую ситуацию. Если их догадка об Акари верна, то мага Грата, вероятнее всего, придется одолеть. Что же до Фредерики… то она, помня о том, что отряд Тору ищет останки, оправившись, отправится на верхние ярусы. Похоже, Чайка уже начала понимать общую структуру летающей крепости, но всевозможные детали, вроде расположения комнат, маршрутов и расписания патрулей, она, конечно же, не знала. Если Рикардо говорит правду, то с его помощью передвигаться по крепости будет куда безопаснее, а если нет, то его всегда можно использовать в качестве заложника. Изучив движения и дыхание Рикардо, Тору решил, что до сих пор тот еще не показывал никаких признаков обученного бойца. «А значит, можно попытаться согласиться с его планом». Решившись, Тору поднялся. — Хорошо. Веди нас. — Спасибо вам, — ответил Рикардо и радостно улыбнулся. ↑ Плохая и очень плохая, ага (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Битва в воздухе

Летающая крепость — военное орудие. Поэтому ее структура следует принципу максимальной эффективности. Это касается и мусоропровода. Какой огромной ни была бы крепость, ее грузоподъемность ограничена, а лишний груз дополнительно нагружает левитационное заклинание. Другими словами, приводит к дополнительным расходам сухого топлива. Даже само топливо после отработки не становится легче. Однако и помимо него есть множество других расходных материалов, осколков, отломанных деталей, упаковок и так далее, которые уже выполнили свое предназначение и заняты лишь перерасходом магического топлива. Поэтому летающие крепости содержат крайне эффективную систему избавления от мусора. Она состоит из мусоропровода и свалки. Помимо «хребта», магического двигателя, тянущегося через всю крепость, существуют и несколько других отверстий в каждом ярусе — это и есть мусоропроводы, в которые выкидывается мусор. Конечно, может случиться так, что в них по ошибке выбросят что-то важное, поэтому эти отверстия не ведут наружу сразу. Попавший в них мусор временно собирается на нижнем ярусе крепости, где располагается свалка, которая периодически опорожняется. Поэтому… — Раз мы не можем использовать подъемник… — сказал Рикардо, идя по коридору. Разумеется, подъемники тоже находились во власти Грата Лансии. Кроме того, все лестницы, соединяющие ярусы, обстоятельно патрулируются солдатами, которые быстро найдут незадачливых грабителей. А главное — если повстречаться с отрядом солдат на лестнице, спрятаться от них будет решительно негде. Другими словами… — Несмотря на некоторую сложность, вскарабкаться по «мусорной трубе» — лучший вариант. То есть использовать именно тот путь, по которому спустился Рикардо. Как оказалось, комната, в которой они встретились с ним, и была той самой свалкой на самом нижнем ярусе крепости. — А взобраться по «хребту»? — Это, конечно, возможно, но попасться при этом очень просто. Даже проще, чем пытаться использовать подъемник. — …Понятно. Поскольку «хребет» проходит по самому центру крепости и является важнейшим ее механизмом, доступ к нему максимально облегчен тем, что он открыт на каждом ярусе. Действительно, солдаты, которые, по сути, патрулируют крепость по спиралям вокруг «хребта», быстро заметят кого-то, пытающегося по нему взобраться. Кроме того… будучи сильным магическим аппаратом, хребет воздействует на пространство вокруг себя, и, по словам Чайки, она не могла использовать магию, если касалась его. Пожалуй, предложенный Рикардо метод и правда стоит назвать самым безопасным. — Вот только… — Тору подбросил в руке вытащенный из кармана метательный нож. — Вопрос в том, как мы заберемся. Если эта шахта для мусора, цепляться там не за что, так? Вряд ли внутри таких труб устанавливают лестницы. Однако… — Шахты рассчитаны на ручную чистку… поэтому внутри есть уступы для рук. К тому же шахты идут по спирали, а не вертикали, иначе я бы то падение не пережил. — …Понятно. Выходит, на людей они все же рассчитаны. В одиночку Тору взобрался бы по ней без проблем. Если уж это смог сделать юноша из знатной семьи, то диверсант сможет и подавно. Значит, остается… — Чайка. Ты можешь облегчить себя с помощью магии? — Возможно, — Чайка уверенно кивнула. — Полет… затруднительно. Но левитация. Относительно. Просто. Судя по ее словам, перемещаться по воздуху с помощью магии очень трудно (без специального гундо), однако просто подняться в воздух несложно. А значит, если она уменьшит свой вес с помощью магии, то Тору без особых проблем сможет взобраться по мусоропроводу с ней и Рикардо. — …Что же. Отряд Тору остановился. Они встали перед огромной железной дверью свалки. Следует отметить, что свалка у крепости гигантская. По сути, она занимает большую часть нижнего яруса. — … Тору заглянул за дверь, окидывая взглядом зал. Из-за постоянного гула, сопровождавшего работу двигателя крепости, расслышать что-то тихое внутри нее сложновато. В любом случае, Тору не почуял на свалке чьего-либо присутствия. «Я ожидал, что за Рикардо будет погоня». Он сказал, что сбежал от Грата, улучив момент… но разве за ним в таком случае не должны были погнаться солдаты? Или же их противник считает, что один-два врага, разгуливающих по крепости, ничем не навредят ему? Это объяснило бы и то, почему не поднялся шум после бегства отряда Тору из темницы. Если это так, то маг по имени Грат либо самоуверен, либо небрежен, либо по какой-то причине не хочет отвлекаться на отряд Тору. «Может он, как и сказала Чайка, слишком занят управлением крепостью?» Как бы там ни было… — …Не знаю, стоит ли ему так вести себя, — пробормотал Тору, открывая двери на свалку.

***

Всадник ехал по дороге так быстро, как только мог. Конь его явно соскучился по бегу и скакал очень бодро. Из-под громко стучащих копыт вылетала земля, превращаясь в облако пыли за скакуном. — … Но наездник ехал с мрачным лицом. Даже по профилю можно заметить, как сильно он спешит. Альберик Жилетт. Прямо за ним на том же коне сидел Леонардо. Конечно, это означало, что скакуну приходилось нести двоих, но Леонардо легкий, и при этом из снаряжения на коне одно лишь седло. Для военного коня, тренированного скакать в бронированной попоне, такого веса даже мало. Они бежали по землям герцога Гавани. Променяв «Эйприл» на любимого скакуна, Альберик, пользуясь своим именем и полномочиями агентства «Климан», проносился сквозь все пограничные заставы и двигался в сторону Кадвелла, столицы королевства Вимарк. Он собирался попробовать выйти на связь с летающей крепостью «Стратос»… вернее, с тем отрядом, что передвигался на ней и шел уничтожать герцога Гавани. Отряд, находящийся на задании, принимает сообщения лишь по магическим каналам от заранее оговоренных источников. Кроме того, в отсутствие Зиты отряд Жилетта остался лишь с одним магом — Матеусом, но тот находился позади, чтобы попытаться выйти на связь с Виви и Зитой. Поэтому Альберик решил поехать сам и обратиться к штурмовому отряду лично. Конечно же, забраться на саму крепость «Стратос» он бы никак не смог. Однако у крепости обязательно должен быть отряд сопровождения, идущий по земле. А вот выйти на связь с ними Альберик вполне мог. И поскольку отряд сопровождения должен координировать свои действия с крепостью, у них обязательно должен быть способ связываться с ней. Но… — Господин Жилетт! Звериные уши Леонардо дернулись, и он предупредил своего командира. Затем он указал пальцем в сторону, и Альберик, следуя указаниям, обогнул придорожную рощу… — …Это они? — обронил он, прищуриваясь. «Стратос» они засекли уже давно. По размеру он почти не отличался от «Соары». И это понятно — «Соара» была первой крепостью, построенной по проекту, и сразу после ее возведения вторую крепость, «Стратос», начали строить точно таким же образом. Неудивительно, что крепости походили друг на друга как две капли воды. Единственное заметное отличие — собственно в названии, крупными буквами написанном на стене крепости. А сейчас Альберик и Леонардо наконец-то смогли обнаружить ее отряд сопровождения. Отряд довольно внушительный. Свыше сотни крупных машин, вдвое больше повозок и никак не меньше тысячи всадников. В нем наверняка как минимум пять тысяч человек, и это лишь отряд сопровождения. Пехотинцев не видно, но наверняка потому, что они едут на машинах и повозках. Для того чтобы поспевать за летающей крепостью, нужно двигаться достаточно быстро. — Я прошу внимания отряда, отправленного уничтожить герцога Гавани! — воскликнул Альберик, продолжая гнать коня. — Я Альберик Жилетт, рыцарь Вимарка и оперативник агентства «Климан»! Повторяю, я Альберик Жилетт, рыцарь Вимарка и оперативник агентства «Климан»! Если первым делом не представиться, встреча с этим отрядом может закончиться плачевно. В конце концов, его задача — «подавление бунта». Очень вероятно, что ими движет сильное негодование, но главное — они легко могут воспринять помеху как засаду или встречный удар. Да что там — как только дозорные на крышах передовых бронированных машин заметили Альберика и Леонардо, так сразу схватились за арбалеты. Возможно, притаившиеся внутри машин и повозок маги уже начали зачитывать заклинания. — У меня важная информация касательно герцога Гавани, которого вы собираетесь уничтожить! Я хочу переговорить с вашим командиром! Альберик и Леонардо специально выбрали максимально открытую дорогу и приближались к отряду сопровождения под прицелом арбалетов. Когда отряд понял, что перед ними не враг, головная машина остановилась. Одновременно дозорный на крыше обернулся и скомандовал остановку. Наверняка сидящий в головной машине маг вместе с этим передал на «Стратос» сообщение о том, что Альберик вынудил отряд сопровождения остановиться. Похоже, сработали слова «рыцарь Вимарка». Рыцарь — пусть и не крупная, но все же знать, и обычный солдат не может просто взять и проигнорировать его приказ. Впрочем… — Я желаю говорить с вашим командиром! — повторил Альберик, продолжая приближаться. — … Дозорные опустили арбалеты, но из рук не выпустили. Скажи Альберик что-то не то — например, попытайся вести переговоры с позиции союзника герцога Гавани — как они немедленно атаковали бы его. Встреча произошла на территории герцога Гавани, и отряд уже готов вступить в битву в любой момент. — Стой, где стоишь! — послышался возглас из-за головной машины, и вслед за ним из-за нее выехал всадник. Доспех, прочее снаряжение и копье в руках сразу выдавали рыцаря. Видимо, это командир авангарда отряда сопровождения. — Я — Теобарт Зетра, рыцарь Вимарка, командир первого передового отряда уничтожения герцога Гавани! Открыв забрало шлема, рыцарь по имени Теобарт поклонился. Внешность сразу указывала на мужчину зрелого возраста. Он явно куда старше Альберика… и, скорее всего, успел поучаствовать в войне. Теобарт внимательно посмотрел на Альберика, а затем спросил: — Это вы представились Жилеттом? — Да, — ответил Альберик, спешиваясь вместе с Леонардо. Королевство Вимарк славится своей армией. Рыцарей у него много. Нет ничего удивительного в том, что два рыцаря, два знатных человека, до своей встречи ничего не знали друг о друге. — Вы также представились оперативником агентства «Климан»? — Да. У меня есть важная информация о герцоге… — Каким образом это дело относится к послевоенному восстановлению? — перебил Теобарт фразу Альберика. Альберика на мгновение разозлило то, что его собеседник даже не дал ему договорить… но, хоть они оба и рыцари, Теобарт все же старше, да и упреки в невежестве ни к чему не приведут. Поэтому Альберик подавил свое недовольство и продолжил: — В широком смысле под послевоенное восстановление попадают и действия по предотвращению повторной войны. Перед тем как решать проблему военным вмешательством следует собрать как можно больше информации, чтобы сократить потенциальный ущерб, а также попытаться уладить проблему мирным… — Смешно, — вновь оборвал Альберика Теобарт. — Эта операция санкционирована Советом Семи Восточных Стран и одобрена Его Величеством. Ваше мнение здесь ни на что не влияет. — Нет, но… — Кроме того, это не более чем операция по усмирению взбунтовавшегося феодала, а не война между государствами. С дороги. Никак не ухватиться. Похоже, упоминание агентства «Климан» сработало против Альберика. Многие среди так называемых «настоящих» рыцарей и просто военных людей недолюбливали международную организацию «Климан». Эти воины гордились тем, что сражаются ради своего господина, и для них рыцарь, работающий на организацию, а не на короля или страну, казался посмешищем. Возможно, Теобарт сам себя относил к «настоящим» рыцарям. Конечно, Альберик и сам понимал, в каком положении находится. В обычных условиях он бы уже понял, что здесь ничего не добьется и отступил бы. Но… — Мои подчиненные находятся внутри летающей крепости и заняты разведкой! — сказал Альберик, приближаясь к Теобарту. — Господин Жилетт… — Вы понимаете, что единожды попав в летающую крепость, покинуть ее очень трудно?! — продолжил Альберик, проигнорировал обеспокоенного Леонардо. — Я хочу попросить вас отложить атаку. Как минимум, дайте моим подчиненным время сбежать из… — Это еще смешнее, — отмахнулся Теобарт от просьбы Альберика. — Вы просите остановить армию целого королевства просто потому, что вам дороги жизни пары шпионов? Может, вы еще предложите армии не вступать в битвы, не исключив опасность для жизни? — !.. Ответ так ошарашил Альберика, что он потерял дар речи. Естественно, его ошарашила вовсе не правота собеседника. Да что там, на этот вопрос и вовсе нет «правильных» и «ошибочных» ответов. Его поразила глубокая, фундаментальная разница в их суждениях. «Это война. Конечно, люди умирают. Конечно, подчиненные расходуются». Понятно, что для человека, прожившего большую часть жизни в условиях войны, слова Альберика могут показаться наивным вздором. Но все же… — Я повторюсь, — рыцарь Теобарт прищурился. — Ваше мнение здесь ни на что не влияет. Мы получили прямой приказ Его Величества: «Устранить все помехи и как можно быстрее уничтожить герцога Гавани и всех, кто его поддерживает». Если вы продолжите мешать нам, мы будем вынуждены устранить вас, как не подчиняющихся приказу Его Величества. — !.. — Господин Жилетт… Альберик чуть не набросился на Теобарта, но Леонардо одернул его за рукав. И, глядя на них… — Прочь с дороги, рыцарь Альберик Жилетт, — строго приказал Теобарт.

***

Вновь осмотрев потолок свалки, он действительно увидел в нем несколько дыр. Вообще потолок здесь мало отличался от потолка коридоров и других помещений. По нему точно так же бежали причудливо переплетенные между собой трубы и прочие элементы крепости. Периодически виднелись странные диаграммы. Однако здесь это необычное сочетание в нескольких местах уступало место крупным дырам. — И какая из них приведет нас наверх? — спросил Тору, глядя в потолок. — Любая, — ответил Рикардо, тоже поднимая взгляд. — Все мусоропроводы крепости соединяются здесь. Сюда попадает весь выброшенный мусор. — … Тору достал из кармана шнур с вплетенной в него проволокой. Затем он привязал к ее концу небольшой крючок… после чего как следует размахнулся и метнул его вверх. Как он и планировал, крючок проскользнул между труб и за что-то зацепился. — …Отлично, — несколько раз дернув шнур и убедившись, что тот держится крепко, Тору обвязал себя вокруг пояса. — …Чайка. Он повернулся к ней и продолжил: — Чайка… давай свою магию. — М-м. Чайка перехватила уже собранное гундо, потянула рычаг затвора и загрузила сухое топливо. — Ираль, мириль, индариль, джюль, ко, бербиль, дерзатт… Она начала читать заклинание. Не глядя в прицел, она направила гундо точно вверх, и ее начало окутывать голубое свечение. Его так и называют — магическим светом. Затем следы этого свечения начали вырисовывать в воздухе сложные траектории. Вращающиеся вокруг гундо диаграммы в конце концов соединились в одну. — Явись… «Паритель».

В версии с изображениями тут находится картинка. Магическая диаграмма принялась медленно вращаться. И, наконец… Чайка вдруг оторвалась от грязного пола вместе с окружавшей ее грязью. — Мья?! От неожиданности она сразу замахала ногами. Похоже, заклинание «стирало вес» как у самой Чайки, так и у всего остального примерно в радиусе вытянутой руки. Но это, конечно же, далеко не «полет» — магия не давала свободно перемещаться в воздухе. Она всего лишь поднимала тело… хотя, конечно, усердно дергая конечностями, немного перемещаться все же можно. — Первый опыт. На удивление трудно, — проговорила Чайка, вращаясь в воздухе. Похоже, хоть она и знала эту магию, но никогда еще не применяла. Обнуление веса означало пропажу силы трения, которая поддерживает тело… и из-за этого малейшее движение приводит к повороту. — … Тору поторопил Рикардо взглядом. Тот подошел к Чайке и тоже оторвался от пола. Но у него чувство баланса оказалось на высоте — он не стал, подобно Чайке, барахтаться, и поднялся в воздух с хладнокровным видом. — В воде-то еще можно выправить тело, двигая руками и ногами. Но в воздухе… — проговорил Рикардо, натянуто улыбаясь. Сопротивление воздуха куда слабее, чем у воды. Другими словами, даже если попытаться выправить свое положение руками и ногами, ничего толком не получится. От необдуманных действий можно и вовсе начать вращаться, а в условиях отсутствия опоры остановить вращение трудно. — Ну… главное — забраться в дыру, дальше несложно, — сказал Тору, окидывая их взглядом. Шахта мусоропровода не такая уж большая. Ее диаметр немного шире плеч Тору — раскинуть руки в стороны он бы не смог, да и локти лишь с трудом. Это означало, что он смог бы зафиксировать свое тело, уперевшись в трубу локтями и коленями. Соответственно, если добраться до нее, то внутри вращаться и дрейфовать в сторону уже вряд ли получится. — Тору… — сказала Чайка, глядя на Тору. — Что? — Не смотри! Вверх! — … С этими словами Чайка прижала свою юбку. Она требовала, чтобы Тору не смотрел на ее белье. Хоть ему и показалось, что для таких слов уже поздно, он все же ухмыльнулся и скосил взгляд наверх… Но в следующее мгновение… — ?! Он резко отпрыгнул в сторону. Он даже не успел подумать, куда именно приземлится. Не подумал он и о том, что вокруг его пояса все еще повязан шнур. Он прыгнул на мусор, который сразу ушел из-под ног, а поскольку к потере равновесия добавилась и реакция натянутого шнура, Тору упал. А в том месте, где он находился еще мгновение назад, уже торчало и еще вибрировало… — Тору?! — воскликнула Чайка, уже успевшая уплыть под самый потолок. Из пола торчало рыцарское копье. И более того… — ! Чтобы не тратить время, Тору потянул за шнур, чтобы вскочить. Времени отвязывать его от себя не было, поскольку вслед за этим туда, куда он приземлился, одно за другим прилетели еще три копья. А затем… — Из всех возможных моментов… В следующее мгновение вслед за копьями из мусоропроводов вылетели четыре рыцаря в белых доспехах. Те же, что пронзили и сбросили Фредерику. Вернее, Тору не мог сказать, те ли самые это рыцари — броня полностью скрывала их. Каждый из рыцарей вылетел из своего мусоропровода и приземлился на кучу мусора. — …вы выбрали именно этот? — протянул Тору, снимая с пояса комбоклинки. Если бы он не услышал грохот из мусоропровода, копье бы пронзило его насквозь. «Значит, они все-таки знали, где мы?..» Трудно поверить, что эта четверка появилась в такой момент случайно. Похоже, бегство отряда Тору не подняло переполох среди солдат просто потому, что они прекрасно понимали, где находятся беглецы, и могли напасть в любое удобное время. «Плохо дело…» Тору бросил быстрый взгляд в сторону Чайки. Она и Рикардо уже висели неподвижно под самым потолком. Потолок здесь высокий. Мечами их рыцари не достанут. Если рыцари не взяли с собой метательного оружия или луков, то пока что можно не опасаться того, что они атакуют их. Это играло на руку Тору, ведь сейчас ему не нужно защищать Чайку. Хотя победить в бою против четырех тренированных и вооруженных до зубов противников все равно будет непросто… — …Хм? Тору нахмурился, ощутив какую-то тревогу. Но не успел он понять, что именно ее вызвало, как… — Тору! Под ногами! — ?! Услышав крик Чайки, Тору сразу же посмотрел под ноги. Мусор двигался. Вернее, нет. Мусор скользил. Скользил и проваливался. Его словно водоворотом затягивало в дыру в полу… — Это же!.. А в следующее мгновение… Пол исчез. Весь скопившийся мусор улетел далеко вниз, к настоящей земле. Тору потревожило его чувство равновесия. Его чувства моментально отреагировали, как только пол начал наклоняться. Пол свалки, на которой находился отряд Тору, раскрылся, выбрасывая мусор из крепости. Теперь Тору заметил, что этот пол состоял из нескольких лепестков. Сейчас, когда они раскрылись, стоять стало негде. — …Быстро ты пригодился, — сказал Тору, свисавший со шнура. Эта веревка, связывавшая его с потолком, превратилась буквально в спасительную нить. — Ну, вы даете… — протянул он, озираясь по сторонам. Конечно же, рыцари тоже не упали. Все они свисали с привязанных к потолку цепей с разных сторон от Тору. Скорее всего, они с самого начала знали, что пол свалки раскроется… более того, наверняка это они его и открыли. Поэтому они заранее обзавелись страховочными цепями. Несмотря на неожиданное появление рыцарей, настоящая атака пришла не от них, а снизу. Похоже, появление рыцарей предназначалось лишь для отвлечения внимания. Но… — ?! Тору ошарашенно выпучил глаза. Рыцари дружно выхватили мечи. — Вы еще и сражаться в таких условиях собрались?! В воздухе, где падение грозит неминуемой смертью. Без какой-либо опоры, на которую можно встать. Свисая с единственной «нити». Любой адекватный человек в таких условиях даже не посмотрел бы на находящегося перед собой врага — он бы в первую очередь искал хоть какую-нибудь опору. Но, кажется, рыцарей совершенно не беспокоило их подвешенное состояние. — Да что с ними такое?.. — с трепетом в голосе пробормотал Тору, но, не придумав ничего лучше, сам сжал в руках комбоклинки.

***

Верхний ярус летающей крепости «Соара». В помещении, известном как «штабная комната», толпились маги. Комната эта имеет форму правильного восьмиугольника. За исключением одной из стен, где находился проход, остальные покрыты кристальными поверхностями (которые, если приглядеться, получились из перепиленных пополам хрустальных шаров). Эти тщательно отполированные кристаллы служили «смотровыми окнами». На настоящие окна они совсем не похожи и сделаны так, что могут отображать любой вид, какой только вздумается. Заклинания магов преломляют свет и связывают изображения с кристаллами. Обычно для организации наблюдения за происходящим снаружи крепости шесть стен отображали происходящее параллельно горизонту, а седьмая «смотрела» вниз. Благодаря таким «окнам» командующий крепостью мог свободно наблюдать за экстерьером крепости, находясь при этом под защитой мощных стальных стен. Естественно, «окна» могли при необходимости показывать и происходящее внутри крепости. Вот и сейчас… три кристальные поверхности демонстрировали происходящее на свалке. — … Находившаяся в комнате девушка хладнокровно смотрела на изображение. На самом деле сложно сказать, действительно ли она «смотрела» на кристальные панели. Ее лицо скрывала вуаль, и никто, кроме нее самой, не смог бы увидеть выражение ее лица и сказать, куда направлен ее взгляд. Эту девушку в голубом одеянии звали Лейлой. Грата, который обычно всегда находится в этой комнате, сейчас нет. Неизвестно, находилась ли Лейла здесь «вместо» него, но сейчас она смотрела на кристальные панели с таким спокойным видом, словно они показывали какой-нибудь пасторальный пейзаж. Во всяком случае, даже если она нервничала или волновалась, то ничем это не показывала. Но… — Это ты тут командир? — вдруг раздался позади нее беспечный голос. Сложно сказать, когда она появилась здесь… — … Однако, когда Лейла обернулась, то увидела девушку, уперевшую руки в бока. На вид совсем юная, с золотистыми волосами и алыми глазами. Ее изящное лицо прекрасно подошло бы благовоспитанной леди… однако выражение его казалось по-кошачьи игривым и шаловливым. Только этого достаточно, чтобы понять — девочка далеко не слабая. Фредерика. Естественно, ее умение принимать любую форму и титул драгуна, сильнейшей из фейл, давал о себе знать — от раны, оставленной рыцарями, не осталось и следа. — … Лейла молча окинула взглядом обратившегося девушкой драгуна. Дело скорее не в том, что она пыталась не радовать испугом противника, похоже, она действительно ничуть не изумилась. Все ее движения казались вялыми, словно она не юная девушка, а созревший и вот-вот готовый упасть с ветки фрукт… И почему-то это выглядело на удивление привлекательным. — Эй. Это ты тут командир? — повторила Фредерика свой вопрос. Как Лейла ничем не показывала, что собирается сражаться, так и Фредерика в свойственной ей манере говорила таким тоном, словно спрашивала дорогу. Во всяком случае, строгости допрашивающего пойманного врага в ее голосе не ощущалось. Маги, стоявшие у стен и работавшие с панелями, тоже не реагировали. В отличие от Лейлы, они будто даже не замечали появившейся в зале незваной гостьи или, по крайней мере, делали вид, что не замечают. Все они с безразличным видом держались за свои гундо, но никто даже не повернулся к Фредерике. И наконец… — Драгун… — тихо обронила Лейла. — Седьмая «фейла». — ?.. — Фредерика недоуменно наклонила голову. Наверняка ее озадачили слова Лейлы. Действительно, на Фербисте различали семь разновидностей фейл, но никто никогда не присваивал им «порядковые номера». К тому же, если бы кто-то и решил отсортировать их, то явно могущественные драгуны вряд ли оказались бы на «седьмом месте». — Почему ты помогаешь дочери Проклятого Императора? — …Вообще-то я первая спросила, — буркнула Фредерика. — Но ладно. Кажется, ты все не так понимаешь. Я примкнула не к Чайке, а к ее спутнику, Тору Акюре. В результате может показаться, что я помогаю Чайке. — … Голова Лейлы слегка качнулась, словно она приняла ответ Фредерики. Кажется, она кивнула, хотя из-за вуали сложно сказать наверняка. — Итак. Это ты тут командир? — Нет, — наконец-то ответила Лейла. — В настоящее время крепостью заправляет господин Грат Лансия. — Кто это? Где он? — Он в другой комнате, занят управлением четверкой рыцарей. В скором времени господин Грат уже не сможет так развлекаться, поэтому он изъявил желание управлять ими лично. — …Управлять? — переспросила Фредерика, сведя брови. — Ну, так-то это не важно. С этими словами обратившийся девушкой драгун хитро улыбнулся, а затем задал следующий вопрос: — Лучше скажи, где у вас «останки»? — … Лейла промолчала. Может, она не поняла вопроса. Может, не могла на него ответить. Фредерика шагнула вперед в надежде разглядеть ее лицо сквозь вуаль и спросила: — У вас ведь они есть, да? Отдайте мне. Как я поняла, Тору готов снова сразиться со мной, если они будут у меня. — …Прости, но… — Лейла плавно покачала головой. — Даже если они у нас есть, мы не можем отдать их тебе… — Почему? — спросила Фредерика, продолжая беззаботно улыбаться. Но нельзя забывать, что это улыбка драгуна. Фредерика могла при желании переломить любого человека одной рукой… и каждый, кто знал это, видел бы в такой улыбке лишь угрозу. Она словно говорила: «Делай, как я говорю, пока я улыбаюсь». И в ответ ей… Лейла проговорила еще более тихим голосом: — Потому что мы тоже их собираем. — …Зачем? Конечно, это сильное магическое топливо, но если вы управляете этой землей, то топлива у вас с избытком, так? — … И снова Лейла не ответила и какое-то время стояла молча. — Ты… — вдруг обратилась она к Фредерике так, словно ей что-то пришло на ум. — Молодой дракон, не так ли? — ?.. — Фредерика недоуменно склонила голову. — Ну, да, я относительно молодая. А что? — Просто драгун первого поколения не стал бы такое спрашивать. — … После этих слов улыбка Фредерики, наконец, пропала, и она нахмурилась. Видимо, она перестала понимать смысл слов Лейлы. Но тут… — Мне рассказал об этом самый крупный из кракенов первого поколения, — обронила Лейла. Однако она будто не говорила с Фредерикой, а произнесла эти слова случайно, раскапывая собственные воспоминания. — Сначала я подумала, что это глупо. Но у меня нет выхода. Ведь это все, что у меня есть. — … Фредерика какое-то время смотрела на Лейлу, сверкая глазами… а затем засветилась голубоватым светом и подлетела в воздух. Раздался глухой звук. Хотя в комнате никогда не дул ветер, воздух вдруг закружился, а оказавшаяся в центре вихря Фредерика начала превращаться. Скорее всего она впитывала воздух и влагу, создавая тем самым перепады давления, от которых и возникали резкие порывы. За какое-то мгновение Фредерика переоделась. И не только. Еще секунду назад она казалась миниатюрной девушкой, но вдруг резко подросла, облачилась в белый доспех и вооружилась двуручным мечом. Будь здесь Тору, он бы наверняка узнал этот облик — когда-то Фредерика использовала его, чтобы выдавать себя за Доминику Скоду. Она явно готовилась к бою. Форму дракона она не приняла просто потому, что в помещении такое не нужно. В тех местах, которые создавались людьми для людей, сражаться проще всего в форме человека. — Так значит, — Лейла говорила все тем же вялым голосом, — ты… хочешь сказать, что заберешь их силой? — Видимо, придется.

С этими словами Фредерика перехватила меч и шагнула вперед. Однако Лейлу не испугало ни ее оружие, ни сам факт угрозы со стороны драгуна. Она не готовилась к бою и лишь продолжала стоять на одном месте. — Как там такое называется… Пытки? Вот с их помощью узнаю, где искать. — Делай, что хочешь, но… — Лейла неспешным движением вскинула руку. — Тору Акюра в беде, видишь? — ?! Палец Лейлы указал на кристальную панель… и в этот момент в изображенной на ней свалке вдруг раскрылся пол, выбрасывая мусор наружу. Виднелись на панели и фигуры Тору и Чайки — первый висел в воздухе, а вторая парила у потолка. — Тору?! — воскликнула Фредерика, а в следующее мгновение… Описавший на огромной скорости дугу молот глубоко вонзился в затылок беззащитной Фредерики.

***

Глухо завывал ветер. Тору свисал с одного единственного шнура на огромной высоте. Пол свалки так и не закрылся. От земли его ничего не отделяло. Лишь привязанный к потолку шнур помог ему избежать падения. Не будь его — и Тору неизбежно улетел бы вниз, где разбился бы с такой силой, что от него остались бы лишь ошметки. Конечно, такая возможность все еще оставалась. Ведь его окружало четыре противника, выхвативших клинки. Хоть шнур Тору и усилен проволокой, он все еще оставался веревкой, которую вполне можно перерубить сильным ударом меча. — Кх… Тору схватился за шнур и начал взбираться по нему. Сражаться, будучи подвешенным в воздухе, очень сложно. Если бы он добрался до потолка, то смог бы пользоваться проложенными по нему трубами и прятаться в мусоропроводах, тем самым обеспечив себя хоть какой-то мобильностью. Но… — ! К вою ветра примешался другой звук. А в следующее мгновение просвистевшее в воздухе лезвие клинка атаковало Тору. — Гхо?! Лязгнул металл, брызнули искры. Тору практически рефлекторно защитился от удара вскинутым правым стилетом. Атака противника не содержала никаких хитростей — просто размашистый удар изо всех сил. И не имевшего точек опоры Тору эта атака, конечно же, с силой качнула. — Ах ты… Тору смотрел, как описавший в воздухе внушительную дугу рыцарь отлетает назад. Естественно, удар нанес именно он. Как и Тору, рыцарь висел в воздухе, причем в тяжелых доспехах. Но хоть и казалось, что двигаться ему должно быть тяжело… — Вот так, значит, да? — обронил Тору, раскачиваясь, словно маятник. Оказалось, что цепей у каждого из четырех рыцарей не одна. Более того, никто из них даже не держался за те цепи, что удерживали их в воздухе. Помимо той «страховки», что крепилась к их спине, у каждого в левой руке была еще одна цепь. Рыцари перекидывались ими, притягивали друг друга и таким образом перемещались в воздухе. За счет того, что их притягивали другие рыцари, они могли описывать в воздухе широкие дуги, подобно маятникам. Под это раскачивание они и размахивались клинками, складывая свою энергию с энергией движения. — Гх!.. Тору вновь вскинул стилет, отбиваясь от второй атаки, пришедшей со спины. Вновь раздался звонкий звук, посыпались искры, а Тору выбило из равновесия. А затем пришел третий удар, не давая передышки. За ним — четвертый. Затем — пятый. Одни слева. Другие справа. Раскачивающиеся на цепях рыцари подлетали один за другим. В таких условиях тяжелая броня совсем не мешала им двигаться. Даже наоборот, ее массивность придавала ударам дополнительную мощь. К тому же рыцари нападали без остановки. Из-за этого возникало странное, гнетущее чувство, что он сражается не с четырьмя противниками, а с каким-то огромным четырехруким чудовищем. — Черт!.. — воскликнул Тору, отбиваясь от очередного удара меча. Чтобы отражать удары, приходящие со всех сторон, одной руки недостаточно. Но если пользоваться обоими стилетами, то невозможно удерживать равновесие. Если так посудить, рыцари могли и не нападать на Тору — им нужно лишь перерубить ту нить, что поддерживает его, и они сразу победят. Честным поединком здесь и не пахнет. От нескончаемых атак рыцарей Тору метало во все стороны. У него с трудом получалось защищать шнур. Не все атаки четырех раскачивающихся маятников удавалось полностью избежать, и тело Тору постепенно покрывалось небольшими царапинами от лезвий клинков. — Тору! Он услышал похожий на вопль возглас Чайки, но времени смотреть в ее сторону нет. Рассчитывать на ее поддержку, пожалуй, не приходится. Она не может отменить заклинание левитации, чтобы поддержать его какой-то другой магией. Если она так сделает, то они вместе с Рикардо рухнут на землю. И все же… «О чем они вообще думают?» — мелькнуло на задворках сознания продолжавшего отбиваться от атак Тору. — «Такое чувство, что они с самого начала собирались так сражаться, но…» Только так можно объяснить закрепленные к спинам цепи и цепи в левых руках… но главное, если бы они не рассчитывали на такую битву, то не смогли бы действовать настолько слаженно. Но почему?.. Почему они решили сражаться в таких необычных условиях? Ладно бы против него сражались диверсанты, специализирующиеся на всевозможных уловках, но одетые в тяжелую броню рыцари и мечники сами обычно на такое не идут. Многие стили сражений основаны на правильном перемещении… и это означает, что почти все плоды тренировок оказываются бесполезны, если под ногами нет твердой опоры. Бой в подвешенном состоянии не давал рыцарям проявить свои лучшие способности. Такая идея могла прийти в голову лишь дилетанту… «…Так вот оно что. Ими управляют…» Грат Лансия. Если тот самый маг, о котором они слышали, каким-либо образом управлял этими рыцарями, это объясняло и стиль боя, который бы ни за что не пришел в голову настоящим рыцарям, и то, что они действовали со слаженностью единого организма. А раз так… — Эх! Тору принял бой. В этот самый момент один из рыцарей собирался уже в надцатый раз атаковать Тору… но теперь тот не стал отражать удар. Естественно, сдерживаться рыцарь не собирался. Даже наоборот — он словно обрадовался тому, что Тору опустил стилет, и замахнулся не на него самого, а на тот шнур, с которого он свисал. Тору сфокусировался на оружии, собравшемся нанести смертельный удар… а затем опустил взгляд на руку, которой рыцарь держал его. — !.. Тору выгнулся, избегая лезвия меча. Оно пронеслось рядом с его лицом, а затем впилось в шнур. Несмотря на вплетенную проволоку, размашистого удара клинком все же хватило, чтобы с легкостью перерубить шнур Тору. Но… — О-о! В тот самый момент, когда это произошло, он намеренно убрал со шнура руки. Естественно, больше его ничего не держало. Однако Тору сразу же обхватил руку рыцаря обеими руками… да и ногами тоже. Он обвился вокруг руки и плеча противника всем телом, словно змея. Естественно, он сделал это далеко не просто так. Эту технику правильнее называть «болевым приемом», поскольку она состоит в выкручивании локтевого сустава противника в обратную сторону. За время своего обучения Тору освоил несколько способов борьбы с противниками в тяжелой броне. Самый распространенный из них — наносить удары, целясь в щели брони, но у доспехов есть и другие неустранимые слабые места, которыми можно пользоваться. А именно: суставы. Какой бы тяжелой ни была броня, она не может защитить двигающийся сустав. Чтобы не лишать владельца брони свободы передвижения доспехи неизбежно делают так, чтобы суставы могли сгибаться, причем по возможности как можно лучше… и поэтому болевые приемы на них работали. — Полу… ча-а-а-ай! — закричал Тору, выгибаясь креветкой и выворачивая локоть противника. Локоть вытянутой руки на удивление хрупок. Достаточно лишь немного вывернуть его в обратную сторону, чтобы вывихнуть сустав или даже сломать кость. Тору услышал рядом со своим животом необычные звуки, доносившиеся от локтя рыцаря. Звук рвущихся связок. — … Обычно на этом месте противники вопили от боли. Но рыцарь лишь слегка вздрогнул, не испустив ни звука. Похоже, магия Грата действительно всецело управляет им. Он просто марионетка. Однако, пусть рыцарь и игнорировал болевые ощущения, порванные мышцы не могли двигаться как раньше. Рыцарь тут же выронил меч (видимо, сил на то, чтобы сжимать кисть, уже не осталось), и тот улетел к далекой земле под ними. Можно сказать, теперь рыцарь фактически обезврежен. Одной рукой, к тому же в таких условиях, он сражаться не может. Тору довольно улыбнулся и выхватил цепь из левой руки рыцаря. — А теперь… Противники не могут атаковать прицепившегося к рыцарю Тору. Конечно, маятниковые атаки позволяли с легкостью увеличить импульс удара, сделав его поистине грозным… но для точных атак такие раскачивания не годились. И стоило Тору обо всем этом подумать… — ?! Как в следующее мгновение... «Что они делают?!» Оставшиеся три рыцаря ничтоже сумняшеся замахнулись на цепь, что удерживала раненого рыцаря и Тору в воздухе. Тору не предполагал, что они решат сбросить своего товарища. Рыцари и мечники, высоко ценившие честь, меньше всего любили подобные уловки. Но… «Вот черт», — мысленно протянул Тору, ощущая волну стыда. Его расчет оказался слишком наивным. Поскольку все рыцари находятся под полным контролем Грата, они, конечно, же, без всяких сомнений принесут в жертву «товарища». С точки зрения самого Грата, это не более чем жертва одной из многих пешек. Искры и лязг. Цепь застонала… а в следующее мгновение, не выдержав веса двух человек, громко лопнула. — ! Тору и раненого рыцаря ничего не держало. Уже не держало. Теперь им оставалось лишь падать… — ?! Но… падения не последовало. И тут Тору заметил, что он повис в воздухе, окутанный голубым светом. Активная магическая среда, эффект запущенной диаграммы. Другими словами, это… — Чайка?! — М-м! — раздался из-под потолка довольный голос Чайки. Приглядевшись, Тору заметил, что она воспользовалась своим гробом и его лямками, чтобы закрепиться на потолочных трубах. Рикардо тоже привязался к ним ремнем, а также держался руками и ногами. Другими словами, прямо сейчас им самим левитационная магия не нужна. Поэтому она могла использовать магию, чтобы помогать Тору. — Спасибо! — воскликнул Тору, пинком отбросил раненого рыцаря и взял стилеты в обе руки.

В версии с изображениями тут находится картинка. Конечно, опоры под ногами все так же нет, но возможность пользоваться обеими руками — уже неплохо. И тут на Тору налетел очередной рыцарь. — ! Ощутив прилив боевого духа, Тору взмахнул стилетами. Он целился в цепь своего противника. Тору попросту атаковал противника той же атакой, которую только что применили против него. Два комбоклинка высекли из цепи несколько искр, вцепившись в нее, словно ножницы. Затем Тору отвел свои клинки назад… и пнул рыцаря. Силы удара хватило, чтобы разорвать цепь. Рыцарь отлетел в сторону… и сразу же на огромной скорости понесся к земле. Двое повержено. Двое осталось. Но теперь противники уже не могут проводить какие-то сложные комбинации. Они вынуждены полагаться лишь на самые простые атаки. Тору же достал из кармана метательный нож и запустил его. Рыцарь даже не попытался увернуться. Он хладнокровно отбил стилет рукой, пользуясь крепостью доспеха. Но Тору на это и рассчитывал. Он воспользовался привязанной к рукояти ножа проволокой, чтобы изменить траекторию ножа. Отбившийся нож закрутился в воздухе и обвился вокруг запястья рыцаря. — Попался! Рыцарь клюнул на прием, словно рыба на крючок. Осталось лишь выловить его. Тору потянул за проволоку, чтобы приблизиться к рыцарю… и нанес колющий удар стилетом. Если движения противника ограничены, то попасть в уязвимое место брони или в жизненно важный орган относительно несложно. Удар Тору скользнул в щель на плече доспеха, и стилет глубоко вонзился в правое плечо рыцаря. Неудивительно, что тот сразу же истек кровью и разжал хватку. Блестящий клинок улетел вниз и быстро скрылся из виду. Можно считать, что третьего рыцаря Тору таким образом полностью обезвредил. Остался… только один. А в следующий момент на левую руку Тору намоталась брошенная последним из рыцарей цепь. — Кхо… Тору с чудовищной силой притянуло в сторону рыцаря. Ситуация получилась обратной — теперь ограниченным в движениях оказался Тору. Рыцарь замахнулся клинком, собираясь нанести решающий удар. Но… — И не надейся! Тору потянул проволоку и воспользовался весом обезвреженного рыцаря, чтобы погасить импульс и избежать атаки. Рука последнего рыцаря вытянулась, и Тору воспользовался этой краткой беззащитностью, чтобы рубануть стилетом запястье (одно из самых слабозащищенных мест в любом доспехе). Отрубить ладонь не получилось, из запястья хлынула кровь, и оно выгнулось под неестественным углом. Одновременно с этим к земле, вращаясь, полетел рыцарский меч. Таким образом, Тору обезоружил всех противников. Естественно, последние два рыцаря не умерли, но с их носков непрерывно капала кровь. Они должны были потерять слишком много крови, чтобы двигаться, как ни в чем не бывало. Более того, оба рыцаря бессильно свесили руки и ноги и висели неподвижно, словно потеряв сознание. — Уф… уф… — тяжело дыша, Тору убрал стилеты в ножны. И тогда… — Ну и ну. Превосходно, — услышал он голос. — … Тору повернулся и прищурился. — Я и не думал, что ты сможешь одолеть аж четырех рыцарей в таких условиях. Может, тебя и поддержали магией, но я все равно изумлен. Возможно, этого стоило ожидать от диверсанта. Грат недооценил тебя, — с усмешкой в голосе произнес… Рикардо. В руке он держал непонятно откуда взявшийся кинжал, приставленный к шее Чайки. — Тору… — тихо позвала его Чайка, лицо которой подрагивало. Кратко кивнув ей, Тору перевел взгляд на Рикардо. — …Что это значит? — Разве не очевидно? — беззаботно отозвался Рикардо. Он не казался ни гордым от того, что обманул их, ни неуверенным от того, что их план не удался. Он выглядел так, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего. — Хочешь сказать, ты не Рикардо Гавани? — Э? Что ты, что ты, — Рикардо замотал головой. — Я — Рикардо Гавани собственной персоной. — … — Самый настоящий младший сын герцога Гавани. Это чистейшая правда. Можно сказать, это единственная правда из всего, что я сказал вам. А солгал я… — уголки губ Рикардо потянулись к ушам, — в том, что за всем стоит Грат, и в том, что мои отец, брат и сестра еще живы. Он сказал эти слова совершенно спокойным голосом. Но означали они… «Так он…» Убил их? Убил своего отца, брата и сестру? Но зачем? И как связаны Грат Лансия и та девушка в голубом с Рикардо?.. Что случилось со всем девушками, которых они призывали в крепость? — …Разве стал бы главарь показываться своим врагам? — Тору прищурился. — Просто я идеально подошел на эту роль, — ответил Рикардо, спокойно приняв на себя его взгляд. Поскольку он не стал отрицать слов Тору, выходит, этот мальчик и стоит за происходящим. Но… — Потому что магу появляться перед диверсантом смерти подобно, — продолжил Рикардо, слегка поигрывая с кинжалом. Видимо, он хотел показать, что может убить Чайку в любое время. Чайка же поддерживала заклинание, державшее Тору в воздухе, и не могла сдвинуться, не говоря уже о том, чтобы применить левитацию на себе. Впрочем… — Что ж, пожалуй, на этом все, — Рикардо пожал плечами. Вслед за этим он протянул руку к работающему гундо Чайки. — Мья?! Нет… — Тору Акюра. Ты… не нужен * . Тонкие пальцы Рикардо коснулись замка, соединявшего части гундо. — Нет. Нет. Нет! — кричала Чайка, но ее инструмент разделился надвое. — ! Магия, поддерживающая Тору в воздухе, прервалась. И в следующее мгновение он полетел к земле. ↑ Почувствуй себя Слейном! Ибо он тоже не нужен. (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, это романист Сакаки. Спасибо, что прочитали пятый том «Чайки — принцессы с гробом». Ранобэ часто называют «персонажными романами»… и действительно, значительная часть их популярности зависит от того, насколько ярки персонажи книги и насколько они нравятся читателям. В последнее время мне кажется, что эта тенденция проявляется особенно отчетливо, но сейчас речь о другом. Однако при этом романист, в отличие от мангаки, не рисует персонажей сам, а чаще всего доверяет эту задачу иллюстратору. Из-за этого при разработке дизайна персонажей всегда оказывается, что как бы тщательно ты его не описывал, все описать невозможно (кроме того, как правило, зрительный образ, создаваемый иллюстратором, в разы сильнее того, что пытается вызвать романист, и попытка оспорить это главенство зачастую чревата). Отсюда следует, что при разработке персонажа ранобэ внимание в первую очередь уделяется стилю речи, характеру (который речью и поддерживается), а также имени. Кстати, что касается собственно Чайки, то изначально я назвал ее Светланой (да-да, это имя затем перешло машине), однако имя оказалось слишком напыщенным для юной героини с огромным гундо и гробом на спине, так что после затяжных споров с М-сан мы остановились на варианте «Чайка». Помимо имени мне хотелось наделить ее и особым стилем речи (вернее, мне следовало это сделать), и в результате появился тот самый обрывочный стиль. Мне показалось, что такая манера речи (неумелая, но явно показывающая желание персонажа говорить) поддерживает образ хрупкой, юной, но отважной героини. И, если подумать о Чайке с такой точки зрения, то окажется, что ее обаяние строится по шаблону обаяния младенца (когда я начал писать роман, то даже не задумывался об этом). Моей дочери скоро будет три года. Вскоре после того, как ей исполнилось два, она начала разговаривать связками из двух-трех слов. В реальности слушать такую «обрывочную» речь очень занимательно. Можно вживую наблюдать медленный, но уверенный переход от набора слов к грамматически связной речи. Моя дочь тоже радуется тому, что я начал ее понимать, и поэтому старается говорить со мной как можно чаще, но все-таки ей еще не исполнилось и трех лет, и речи ее взрослому человеку часто непонятны. Она очень обижается, когда так случается. И это поистине очаровательно. Возможно, мне это кажется очаровательным просто потому, что я ее отец… Но когда я вижу других детей ее возраста, разговаривающих так же неуверенно, как она (их мы часто встречаем на занятиях музыкой и физкультурой для малышей), то чувствую то же самое, так что наверняка подобное относится ко всем детям. Как результат, теперь я начал задумываться о том, а не попадают ли чувства Тору к Чайке не в категорию любовных, а в категорию тех, что люди испытывают по отношению к самым маленьким членам их семей. Конечно, отношениями родителя и ребенка здесь и не пахнет, но, может, он видит в ней младшую сестру (конечно, эту роль уже занимает Акари, но ее обычной сестренкой никак не назвать). Во всяком случае, поначалу Тору не воспринимал Чайку как девушку, и Чайка отвечала ему тем же. Хотя я не собираюсь рассказывать о том, как будут развиваться их чувства, в последнее время я думаю, что если они пойдут в сторону романтики, то сначала отношения придется как следует перезагрузить каким-нибудь драматическим событием. Но все это, конечно, просто мысли вслух, и я пока сам не знаю, в каком именно русле будет развиваться история. Можете считать все эти раздумья результатом того, что теперь, когда я смотрю на свою дочь, у меня возникают идеи для книг. Да уж, профессиональная деформация у писателей серьезная, и жить она нам порядочно мешает. В жизни писателей достаточно часто происходят всевозможные изменения (особенно дети — появление второго ребенка сильно изменило мою жизнь и почти лишило сна), но плюс всех этих закулисных дел в том, что они позволяют придумывать замечательные идеи для книг. Например, вертикальная летающая крепость — всегда хотел про что-то такое написать.

Надеюсь, вам понравилось. Как и всегда, я сильно досаждал своему иллюстратору НаманикуАТК-сану, но теперь в основном из-за задержек с выпуском книги. Прошу прощения. И спасибо. Пользуясь случаем, и извиняюсь, и благодарю. Что же, увидимся в следующей книге.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От arknarok (перевод)

Доброе утро. Спасибо, что прочитали пятый том Чайки. Когда читаешь любительский перевод чего-либо, нередко видишь за текстом причины, побудившие переводчика взяться за проект. Кто-то практиковал языковые навыки; кому-то понравился текст, и он захотел пересказать его; кто-то убивал излишек свободного времени; кто-то настолько сильный фанат произведения... Если говорить о том, к какой категории относится Чайка, то, пожалуй, к «практической». Вернее, к «статусной». Чайка для меня – возможность в первую очередь испытать себя, доказать себе и другим, что я могу переводить относительно непростые тексты и делать это достаточно хорошо. Получается это или нет – решать, конечно же, вам, однако самый первый читатель моих переводов – я сам, и поэтому я стараюсь писать так, чтобы текст нравился и мне самому. С такой точки зрения, самое лучшее, что есть в переводе, – «ай да сукин сын» моменты, когда ты светишься от счастья, придумав удачный оборот. Возможно, это какая-то особая форма извращения, но я все же считаю, что количество таких моментов, которые радуют качеством даже самого переводчика, напрямую связано с качеством перевода. Я понимаю, что это спорное утверждение, и не вызываюсь считать его неоспоримой истиной. Что же до пятого тома Чайки, то такие «минуты счастья» при его переводе у меня, безусловно были. Где именно – не буду говорить, потому что искать, какие места переводчик писал под «кайфом», – весьма интересное и забавное занятие, и я не хочу лишать вас потенциального удовольствия. Скажу лишь, что перевод Чайки всегда доставляет мне больше удовольствия, чем я ожидаю. Итак, сюжетные фигуры расставлены, позиция ясна... в шестом томе будем этот клубок распутывать. До встречи.

От Бурда (редактор)

И снова здрасьте. Вот мы и добрались до эпичности. Точнее, началу эпичности, что дальше будет еще больше. Поначалу я несколько слакал (хотя у меня просто не особо хватало времени), но все я нагнал перевод. Что сказать об этом томе. Сразу бросаются в глаза огромные различия с экранизацией. Схоже лишь начало, да и то немного. Поэтому читать том было очень интересно, ведь ты видишь совсем другой вариант развития событий. И он захватывает не меньше. Что же будет, когда дело дойдет до масштабных схваток? Я весь горю в нетерпении. В этом томе было мало Акари, но зато появилась синяя Чайка. Впечатление от нее в ранобэ – даже не передать его. Она представлена поистине прекрасно. Этакая роковая женщина (сомневаюсь, что кто-нибудь устоял перед ней, существуй она в реальности). Но это явно не все. Я уверен, она себя еще покажет. И опять немного возмущений. Ну какого вот повырезали в экранизации моменты с лапаньем? Мммм... Такая сценка... Побольше бы подобных. Еще немного флудерастии. Арк говорит, что радуется своему переводу. Что ж, я радуюсь ему не меньше, ибо перевод замечательный (и мне мало работы, мвахахаха). Самая жуть у него исправилась, поэтому замечательность возросла, и можно возрадоваться. А тем временем мы (я) продолжаем трудиться (слака...). До встречи в 6 томе!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Искушение ведьмы

Мужчина задыхался от плотного запаха крови. Не то чтобы он не переносил кровавых сцен. Даже наоборот, кровопролитие для него — естественное и привычное дело. На войне он убивал врагов. Когда ушел с нее — убивал неосторожных путников и купцов. Иногда он вторгался в деревни и городки, убивая их жителей. Иногда убивал провинившихся помощников. Он жил так всегда. Как не бывает хищников, воротящих нос от запаха крови, так и этот мужчина, живший за счет убийств других людей, не придавал смертям особого значения, и запах крови, который часто сопровождал эти сцены, настолько приелся ему, что не вызывал никаких чувств. Но все это справедливо, лишь когда речь касается «других». Другими словами… — Т… ты?.. — стонал мужчина, пуская кровавые пузыри. К плотному запаху ржавчины, стоявшему внутри комнаты, примешался и запах самого мужчины. Его живот вспорот. Его сердце и позвоночник не задеты, поэтому он умер не мгновенно, но внутренности повреждены, и рана все же смертельна. — За… чем… Они обосновались в заброшенной крепости. Одно из многих армейских сооружений, которые массово строились и разрушались во время войны, и так же массово забрасывались после нее. Крепость слишком маленькая и простая, чтобы называть ее замком, и может похвастаться лишь прочностью, свойственной армейским сооружениям. Эта крепость удобна тем, что позади нее протекает небольшая, но все же речка. Помимо того что к ней приходят на водопой звери, в нее удобно скидывать бесполезные трупы. Если запах крови мужчины еще переносили, то к вони разлагающихся трупов никто из них привыкнуть так и не смог. Одичавшие солдаты поверженной армии жили в этой крепости год. После того как война закончилась, они стали напоминать скорее бандитов… вернее, они ими и стали. Поскольку грабежи и насилие во время битв не так уж редки, «смена карьеры» их особо не смущала. В конце концов, по сути, они занимались тем же, чем раньше. Они давно потеряли счет своей «добыче». Они не помнили, сколько людей убили. Часто бывало, что они убивали их на месте… Но если среди жертв попадались девушки, то их доставляли в крепость живьем, чтобы как следует насладиться. Естественно, в конце концов, их трупы выкидывали в реку, чтобы не беспокоиться о последствиях. Впрочем, часто их даже не приходилось убивать — обычно девушки сами умирали в течение недели. Пожалуй… мужчинам такая жизнь нравилась даже больше военной. Есть. Убивать. Спать. Нападать. Насиловать. Жизнь в разы более полная, чем когда их связывали раздражающие армейские порядки. Они были довольны всем. …До вчерашнего дня. — Поче… му… — вновь вопросил мужчина. Он обращался к своему приспешнику, сжимавшему рукоять кинжала, который тот вонзил в его живот. Среди более чем дюжины приспешников этот был его самым давнишним другом. Когда-то они вместе сражались на войне. Когда та закончилась, они дружно переключились на грабежи и убийства, словно так и надо. Можно сказать, этот приспешник был его правой рукой. …До этого момента. До того, как тот вонзил в него клинок. — Ты… так… Что здесь произошло?.. Он покинул крепость на каких-то два дня. Даже разбойники не могут полностью отказаться от рыночных отношений. Хотя некоторые трофеи можно использовать, а другие — хранить, часть все равно необходимо продавать, чтобы покупать табак и выпивку. Продуктами и лекарствами они себя сами обеспечивать тоже не могли. Поэтому периодически один из разбойников ходил с добычей в город, чтобы продать ее. Но когда мужчина вернулся в этот раз, его ждал необычный прием. Удивленный тем, что его никто не встречает, он вошел внутрь… где в него вонзили кинжал. — Так… Помещение, в котором они находились, когда-то служило складом продовольствия — это самая крупная комната в крепости. Сейчас на ее полу валяется несколько трупов. И вовсе не останки похищенных девушек. Все они — трупы приспешников мужчины, погибшие с оружием в руках. Не нужно внимательно всматриваться, чтобы понять — все они переубивали друг друга. Но… почему? Что заставило их так поступить? И почему… последний из выживших вонзил свой кинжал в живот главаря? — Моя… моя… — протянул приспешник. — Моя… моя… хе… хе-хе… Его глаза смотрели в пустоту, не фокусируясь на мужчине. Возможно, он даже не понимал, кого именно заколол кинжалом. Нетрудно заметить, что и руки, и живот, и ноги приспешника вымазаны кровью. Вряд ли это кровь его жертв. Скорее всего — собственная. Наверняка он тоже принимал участие в побоище. Может, он и остался живым, но никак не невредимым. — Ах… ты… Мужчина выхватил висевший на поясе кинжал и вонзил его в спину приспешника. Клинок моментально уперся в ребра, но мужчина повернул его и направил лезвие между костей, после чего вонзил кинжал по самую рукоять. Но… — М… моя… хе-хе… Приспешник продолжал смеяться. Казалось, будто пронзивший грудную клетку насквозь клинок его совершенно не волновал. Может, он и вовсе не понимал, что в него вонзили кинжал. — Черт… кха!.. Мужчина провернул кинжал. Из открывшейся раны хлынула кровь, начавшая стекать по спине приспешника. И тогда… — Моя… Глаза мужчины задергались, затем закатились, и он, выпустив из рук рукоять своего кинжала, завалился на спину. А затем… — Она… моя… моя… моя… хе… хе-хе… Его слова звучали полным бредом. — ?! Мужчина обронил краткий стон. Пошатываясь, он отступил к стене, прислонился к ней… а затем медленно осел на пол, шурша о стену спиной. Из живота его все так же торчал кинжал. Он, как и тот клинок, что мужчина вонзил в спину приспешника, остался у них с тех времен, когда они служили в армии — тогда такое оружие производили в огромных количествах. — «Она»… Девушка?.. Невозможно. «Они… переругались из-за девушки?!» Да еще и все сразу, вся дюжина мужчин? Ладно, если бы они были детьми, которые никогда не держали в объятиях женщин… но все они за свою жизнь похитили для плотских утех множество девушек. Неужели они могли переубивать друг друга ради симпатичного тела? И неужели тот приспешник, что остался в живых… убил всех своих товарищей просто из-за желания обладать какой-то там девушкой? Не говоря уже о том, что он даже не заметил смертельного ранения, которое ему нанесли. Невероятно. Конечно, мужчина не собирался поминать всуе наивное слово «дружба», но все же определенное взаимное доверие они друг к другу выработали. В противном случае эти лишившиеся всего солдаты не стали бы помогать друг другу, а он не смог бы оставить им крепость на несколько дней. И тем не менее… — Это… бред… — мужчина покачал головой, словно не соглашаясь с реальностью, а затем… — О. Он, наконец, заметил. В полной трупов комнате стояла фигура. Молодая девушка. Ростом она невысока, телосложением хрупка, и грудь ее еще не успела полностью развиться. Лицо ее тоже почти что детское. Черты лица приятные, ноги стройные, и ее уже можно назвать красивой, но, тем не менее, созревать ей явно есть куда. — Т… ты… Мужчина узнал эту девушку, тихо стоявшую в тени. Несколько дней назад они похитили ее во время нападения на караван и дружно изнасиловали. Несмотря на незрелость своего облика… она, как ни странно, вызывала влечение. Неизвестно, запахом ли, жестами ли, но эта девушка обладала чем-то помимо красоты, что пробуждало в мужчинах их похоть. Поэтому, как бы она ни сопротивлялась и ни вопила, они насиловали ее так, словно соревновались друг с другом. Скорее всего, у нее не было времени даже на сон. Всем им хватало опыта, чтобы понимать, что от такого обращения девушка долго не протянет, но они продолжали упиваться ее телом, не в силах стерпеть искушения. — … Девушка молча окидывала мужчин взглядом. Как и всегда, она испускала вокруг себя возбуждающий аромат. Его не портила даже повисшая в воздухе вонь от крови. Пожалуй… эта вонь даже чем-то подчеркивала его. Но… — ?.. В голове мужчины мелькнул вопрос. Кто… эта девушка? Нет, это однозначно тело той девушки. Той самой, которую и он, и его приспешники били и прижимали к себе. Той самой, которую они насильно заставляли потакать своим низменным чувствам, несмотря на ее вопли и сопротивление. Да, ее тело незрело, но на удивление приятно… Настолько, что ему хотелось испытать себя и узнать, сколько удовольствия он сможет извлечь из нее. Поэтому он привык к ее виду. Думал, что привык. И все же… чем-то эта девушка отличалась от той, что он помнил. Но не лицом. Так чем же?.. — Во… лосы?.. Во тьме он не сразу смог разглядеть их. Цвет волос отличался. И цвет глаз тоже. Серебристые волосы, фиолетовые глаза. Они изменились за те два дня, которые она провела в их плену? Но… как? Почему? — Все просто, — тихо обронила девушка… стоявшая совершенно обнаженной. Она отделилась от стены и медленно подошла к мужчине, демонстрируя всю свою бледную кожу. По пути она несколько раз наступала на трупы, но совершенно не менялась в лице. Она словно говорила, что останки ее совершенно не волнуют. — … Несмотря на потерю крови и приближающуюся смерть… мужчина ощутил, как восстало его естество. Он хотел обнимать ее. Хотел насиловать. Еще и еще. Постоянно. И ради этого он готов пожертвовать всем… — !.. И как только эти мысли промелькнули в его сознании… Мужчина, наконец, осознал. Эта девушка. Это она погубила их. Погубила своим едва слышными намеками, прошептанными тем, кто обнимал ее: «Хочешь владеть мной? Убей остальных». — Это… невоз… мож… но… Она свела с ума всю дюжину мужчин и заставила переубивать друг друга без какого-либо оружия, просто позволяя раз за разом унижать себя. Кстати, в какой момент она перестала стенать, когда это происходило? В какой момент она стала сама предлагать им свое тело с лицом куртизанки? Ее волосы на тот момент все еще были черного цвета? Или же… — Ты… ах ты… Он пробудился от сна слишком поздно. У него уже нет сил, чтобы подняться. Похоже, смерть уже неизбежна. Но нельзя ли хоть чем-то отплатить этой девушке? С такими мыслями он поднял руку… но та лишь ухватилась за воздух. Он уже не чувствовал своих пальцев. Его сознание заволокло тихо подкравшееся отчаяние. И… — …Нелепость, — обронила девушка, окидывая его холодным взглядом фиолетовых глаз.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Инстинкт убийства

Пальцы тщетно ухватились за пустоту. Протянутая рука скользнула по воздуху, так ничего и не коснувшись. — !.. Наверное, именно так себя проявляет паника — события перед глазами разворачивались медленно, и Тору Акюра, ощущая в груди сильнейшее волнение, смотрел, как фигура девушки перед глазами постепенно удаляется… Все плохо. Так он никак не сможет дотянуться до нее рукой. — ! Тору бессознательно протянул руку еще дальше… дальше, чем это возможно. Ему самому казалось, что он не сможет дотянуться, но рука словно ответила на его мольбы и вытянулась дальше… достигнув, наконец, ее тела. Тору тут же притянул девушку к себе… и обнял. Он вложил в свои руки одно единственное желание — ни за что ее сейчас не отпускать. — Акари!.. — Брат… Девушка, Акари Акюра, моргнула в объятиях Тору. Любой может подтвердить, что младшая сестра Тору хороша телом и красива лицом, но нехватка выразительности часто мешала понять, о чем она думает. Впрочем, сейчас она, конечно же, выглядела изумленной. — Бр… ат… Какое-то мгновение она сомневалась и не знала, куда деть руки… но затем, словно в ответ на действия Тору, обвила их вокруг его спины. — Брат… ты… — прошептала она ему на ухо. — … Тору в ответ промолчал. Ритм, который отбивало его сердце, походил на набат. Он красноречиво показывал, что Тору уже не может унять свое волнение ни физически, ни мысленно. И это позор для диверсанта, ведь тот должен управлять и душой, и телом, и своими умениями как послушными инструментами, созданными для достижения цели. Не познавший себя в совершенстве человек не может называться диверсантом. Но… — Ты впервые… — продолжила Акари, не обращая внимания на молчание Тору. — Сам… так меня… Акари напрягла руки, прижимая Тору к себе. — Брат… прошу, не отпускай меня. — …Я бы и так не стал, — тихо прошептал он ей в ответ. Его голос дрожал. Потому что… он изо всех сил сдерживался, чтобы не закричать на нее. — Кстати… Акари. — Что, брат? — Меня всегда интересовало… о чем ты все-таки думаешь? — И днем и ночью — о тебе, брат, — ласково пощекотал уши голос Акари. Их головы покоились на плечах друг друга, и Тору не видел выражение ее лица, но… — Ясно. Значит, обо мне… — Тору на мгновение закрыл глаза, переваривая нахлынувшие чувства. — …Случайно не о том, как убить меня так, чтобы это приняли за несчастный случай? После таких слов в ушах Тору засвистел сильный ветер. В горах, особенно в ущельях, он очень холодный. — Глупость, — строгим тоном, почти разочарованно отозвалась Акари, продолжая обнимать Тору. — Разве стала бы я пытаться убить своего брата? Мне просто захотелось увидеть, какое лицо ты скорчишь, если я уберу руки. — …О как, — отозвался он, прищурив взгляд. — Просто захотелось, значит. — И когда мне захотелось, мое тело невольно дернулось. — …Невольно, значит. — Безнадежное девичье любопытство, — говорила Акари безразличным тоном, продолжая обнимать Тору. — В быту это зовется шаловливостью. — …Шаловливостью, значит. — Я хочу узнать о тебе все, брат. Узнать о тебе все. Это настолько важно, что я даже повторила. — …Ты мне так всю спину переломаешь! — воскликнул Тору. Мимо них проносился лишь ветер. Буквально — один только ветер. Кроме него, здесь нет ничего: ни слева, ни справа, ни сзади, ни спереди. А внизу… Внизу нет даже земли. Тору и Акари свисали с подвешенного каната. Они тренировали «воздушный перелаз». Во время своей жизни в Акюре, скрытой горной деревне диверсантов, юные воспитанники проходили через множество тренировок. Помимо изучения боевых искусств, они получали самые разные необычные навыки, которые рыцарям и другим солдатам даже в голову не придут. Умение изящно выражаться, чтобы манипулировать людьми. Умение изготавливать и применять яды. Искусство расставлять ловушки и выбираться из них. И, конечно же… множество необычных атлетических умений. Пожалуй, «воздушный перелаз» — самое опасное из них. Через ущелье перекидывается длинный канат, к нему подвешивают два каната покороче, с каждого из которых свисает человек. Один из них начинает раскачиваться, а затем, улучив момент, отпускает канат, а другой в этот же самый момент ловит его. В этом и состоит суть «воздушного перелаза». Естественно, без идеальной слаженности движений такой прыжок закончится на дне ущелья. И тем не менее… ловившая его Акари вдруг убрала руки. В тот самый момент, когда Тору прыгнул. Точно тогда, когда они должны были сцепиться руками. — Я и подумать не могла, что мой брат будет настолько хотеть меня, — сказала Акари. — Я даже полагаю, что твоя сестра именно из-за этого занервничала и вздрогнула. — Не говори о себе в третьем лице! — Смейся над моей трусостью. — Что тут смешного?! Хоть они всю жизнь росли вместе, Тору до сих пор не всегда понимал мысли своей сестры. — …Запомни мои слова, я сделаю то же самое, когда ты будешь прыгать, — шепнул он ей. Но… — Другими словами, ты предлагаешь мне тоже прыгать на тебя и изо всех сил обнимать? — …Э? — такого ответа он не ожидал. — Нет. Я не про… — Прости. Я не подумала, что мой брат больше любит, когда обнимают его, а не наоборот. Теперь я понимаю, почему ты сердишься. Мне не хватило сестринской проницательности. Смейся над неумелостью своей сестры, брат. — Я же сказал, здесь нет ничего смешного! — вновь закричал Тору, продолжая обнимать свою сестру.

***

Когда люди умирают, перед их взглядом проносится прожитая жизнь. Может, это ностальгия. Может, последний взгляд на пережитое, ради того, чтобы ни о чем не сожалеть. А может, нет никакого глубокого смысла, и это просто смятение, вызванное страхом и досадой. Но вне зависимости от того, что именно заставляет сознание идти на такое… это происходит именно тогда, когда к человеку приближается неминуемая смерть. И наоборот — если человек вдруг ни с того ни с сего прокручивает в голове воспоминания о прошлом, это означает, что он физически и психологически приготовился встречать смерть. А значит… — !.. Тору изумленно моргнул. Наверное, он потерял сознание лишь на какое-то мгновение. Возможно, повлияло резкое падение температуры и разреженный воздух. «Вот черт!..» В ушах громко завывал ветер. Точнее, не так. Строго говоря, вертикального ветра здесь нет. Двигается не воздух, а сам Тору. Причем именно что вертикально. Другими словами, он быстро несется к земле. Тору Акюра падал. Причем вниз головой. «У меня нет времени смотреть свои воспоминания!» Он не видел над собой неба. Все поле зрения закрывала гигантская стальная конструкция. Летающая крепость, самый огромный и мощный из всех магических аппаратов, оружие такой силы, что аналогов ему на Фербисте нет и никогда не было. Эта фантастическая машина размером с гору просто висит в воздухе сама по себе. Летающая крепость «Соара». — Кх!.. Тору упал именно с нее. И конечно же, страховки у него нет. Его падение ничего не останавливало. Как можно понять по воспоминаниям, пронесшимся в голове, пока он терял сознание, диверсанты учатся действовать и на высоте. В числе тренировок есть и изучение методов предотвращения падений. Тору учили использовать одежду, чтобы планировать на землю, цепляться за стены ножами и, так или иначе, сопротивляться падению, чтобы замедлить скорость. Но у всех этих уловок есть предел. Наверное, при падении со стены обычной крепости они еще могут помочь. Однако сейчас он падал с высоты, с которой не сравнится даже вершина горы, и толку от приемов практически никакого. Рядом с ним нет стен, за которые можно зацепиться, и даже если он снимет всю одежду и попытается сделать парашют, площади ткани не хватит, чтобы замедлить падение… К тому же, сопротивление воздуха наверняка просто порвет костюм. Другими словами, избежать смерти он никак не мог. Даже если бы под ним была вода, при падении с такой высоты и на такой скорости он бы разбился о ее поверхность, словно о камень. Наверное, после этого его останки уже не походили бы на человеческие. Диверсанты — торговцы жизнями: как своими, так и других людей. Их учили, что если они оказались на пороге смерти, которая необходима для выполнения задания, то с ней нужно просто смириться. С этой точки зрения, Тору уже должен оставить тщетные попытки спасти себя и прекратить сопротивляться. Но… «Только не здесь!..» Тору стиснул зубы. Он еще не успел ничего сделать. Он еще не успел ничего добиться. «Я… я еще не…» Он не хотел умирать на полпути. Тору тщетно, но все же пытался сопротивляться (пусть это и не подобает диверсанту). Не то чтобы он отказывался сдаваться — скорее, он просто не мог смириться с фактом, что умрет ни за что и ни про что. Но реальность безжалостна. Чего бы ты ни хотел. О чем бы ты ни мечтал. Когда люди умирают, реальность не проявляет к ним никакого сострадания. Смерти безразличны гнев, смех, слезы и крики. Она не смотрит ни на достоинство, ни на амбиции, ни на мысли, ни на эмоции и лишь возвращает человека в беспросветную пустоту. Такова смерть. Таков мир. Такова реальность. Чувства людей на них не влияют. Но… но именно поэтому… — ?! Иногда даже самое глубокое отчаяние… может неожиданно прекратиться. — Что за?! Тору не понимал, что происходит. Его падение вдруг резко замедлилось. Он ни за что не зацепился и тем более не достиг земли. Его тело все еще находилось в воздухе, а конечности тщетно дергались. Однако его скорость его падения начала резко затухать, и вскоре он остановился. — … Сначала Тору подумал, что страх перед смертью и жажда жизни свели с ума его чувства. Но… — Это же… Уже через мгновение он понял. Дело не в этом. Это чувство ему уже знакомо. Он не свисал с веревки, его ничего не держало, его руки ни за что не цеплялись, его ноги ни на чем не стояли. Такое странное ощущение можно сравнить с плаванием — его тело держала на месте непонятная сила. Да, самостоятельно Тору не предотвратил бы свое падение. Но его все еще мог спасти кто-то другой. — Чайка?! Тору тут же посмотрел вверх. Его поймали в заклинание левитации. Но… «Это… не Чайка?» Пол свалки летающей крепости, из которой выпал Тору, уже успел закрыться. Магию можно применять и сквозь пол, и сквозь стены, и сквозь потолок. Однако магия по своей природе неэффективна, если маг не знает точного расстояния между собой и целью. Во всяком случае, Тору слышал об этом от Чайки. Именно поэтому гундо Чайки оборудовано прицелом, и именно поэтому на практике поразить цель сквозь препятствие невозможно. Конечно, никто не мешает выставить направление и расстояние наобум, но в таком случае заклинание вряд ли попало бы в падающего Тору. А значит, эта магия принадлежит не Чайке… а кому-то другому. — !.. Тору прищурился и, наконец, заметил своего спасителя. В небольшом вентиляционном окне, похожем на то, через которое проник отряд Тору, виднелся высунувшийся человек с гундо в руках. Действительно, это не Чайка. Но Тору видел эту фигуру не впервые. Хрупкая девушка в очках… — Она ведь… из отряда Жилетта. Девушка с гундо в руках что-то кричала, но ее голос не доносился до Тору. Хотя она остановила его падение, они находились очень высоко. В ушах непрерывно свистел горизонтальный ветер. Даже если кричать очень громко, слова развеет по ветру задолго до того, как они достигнут собеседника. Однако, похоже, что девушка всерьез вознамерилась спасти его. Тело Тору окутало голубое свечение, и он начал подниматься. — Но… почему? — недоуменно пробормотал Тору. Почему эта девушка здесь? Почему она спасла Тору? — …Ладно, неважно. Обо всем можно спросить по возвращению в летающую крепость. Вряд ли она настолько подла, что спасла его лишь для того, чтобы вновь скинуть с крепости, да и незачем ей так делать. Тору доверился заклинанию левитации и просто ждал, пока оно не донесет его до крепости.

***

Нежные белые кулачки били по полу. — Тору! Тору! Раз за разом она била по нему, совершенно не щадя свои руки. И как ни трагично, но усилия ее тщетны и бессмысленны. — Тору! Тору! Тору! Плиты пола, которые совсем недавно раскрылись, подобно лепесткам цветка, теперь сомкнулись так плотно, что между ними не прополз бы и муравей. Мощные плиты надежно скрывали происходящее за ними. Естественно, видеть сквозь них она не могла. Сколько бы сребровласая девушка ни повторяла одни и те же действия, она не могла изменить реальность. И все же она отчаянно колотила пол, словно не в силах отвлечься на логику. Девушка будто верила, что сможет таким образом спасти своего спутника, выброшенного из летающей крепости, а может, просто надеялась уничтожить этим жестокую реальность, с которой не могла смириться. Она стояла на четвереньках и без устали колотила маленькими ручками стальные плиты пола. Ее красивые длинные волосы растрепались, а очаровательное лицо исказила печать ярости. Наверное, можно сказать, она вышла из себя. Во всяком случае, в ее облике сейчас нет и следа той наивности и беспечности, которая ей присуща. Чайка Трабант. Бездомная принцесса с гробом на спине. И наконец… — Тору!.. Трудно сказать, сколько она продолжала. Остановилась она лишь после того, как пол начал окрашиваться красным в том месте, которое она колотила. Но сил, чтобы подняться, у нее не нашлось — она все так же стояла на четвереньках, словно припав к полу, и мелко вздрагивала. И тогда… — Успокоилась? — обратился к ней сбоку добродушный голос. Рядом стоял юноша с изысканными, мягкими чертами лица. Даже настолько миловидными, что его можно принять за девушку. Мягкие медовые волосы, большие янтарные глаза, точеный подбородок, бледная кожа… Его женственный облик дополняло добродушное выражение лица, признак хорошего воспитания. Рикардо Гавани. Во всяком случае, так он им представился. К тому же он сказал им, что пострадал от захвата в плен семьи герцога Гавани, и попросил помощи отряда Чайки в свержении мятежного мага Грата Лансии и спасении семьи Гавани. Но это оказалось бесстыдной ложью. Правда — лишь имя и фамилия. На самом же деле именно Рикардо убил всю свою семью, захватил власть над герцогством Гавани… и стоял за всем этим. Но… — Удивлена? — хладнокровно спросил он ее. Даже сейчас, когда он раскрыл свои истинные намерения, Рикардо совершенно не казался зловещим человеком. Все его действия спокойны, размеренны и даже жизнерадостны. Хотя он только что увидел бой между Тору Акюрой, спутником Чайки, и четырьмя рыцарями, находившимися в полном его подчинении, а затем своими руками сбросил победившего Тору в бездну… Рикардо словно не ощущал по этому поводу никаких чувств.

На его лице все та же жизнерадостная улыбка, которой он улыбался, когда только повстречал их. — Подумать только, что смерть слуги, к тому же диверсанта, так расстроит тебя. — … Лицо Чайки дрогнуло. Неизвестно, заметил ли это Рикардо, но затем он продолжил говорить, окидывая взглядом прижавшуюся к полу девушку: — Насколько мне известно, диверсанты тем и отличаются от рыцарей, что не выбирают средств для достижения целей — ради этого они готовы убивать кого угодно, включая себя. Если ты наняла диверсанта, то купила его жизнь в свое пользование, подобно расходному материалу. Ты вольна избавиться от него в любой момент или дать ему умереть. Он умер еще тогда, когда ты наняла его. Сейчас ты уже ничего не изменишь. — … — Чайка молчала, продолжая стоять на четвереньках. Рикардо продолжал смотреть на нее, а затем… — Ты пойдешь со мной, — сказал он, взвалив на спину отобранное у Чайки гундо и постучав себя по плечу. Чайка не сдвинулась. — …Отказываюсь, — тихо обронила она. — Хм? — Отказываюсь. Твердо. Отказываюсь! Чайка резко вскочила, а затем оттолкнула от себя Рикардо. Видимо, неожиданная атака Чайки застала того врасплох, поскольку от удара он отступил на шаг. Чайка же сразу бросилась бежать к проходу, ведущему из свалки… — ?! Но в следующее мгновение застыла на месте. К ее горлу приставили лезвие. Кинжал, который Рикардо снял со своего пояса. Как и положено оружию знатного человека, рукоять клинка богато украшена, но лезвие у него самое настоящее. — Может, все-таки послушаешься? — Б… быст… — Чайка выпучила глаза и оцепенела. Неудивительно, ведь она совершенно не увидела движений Рикардо. Он успел догнать ее, оббежать, выхватить оружие и приставить к шее… а она ничего не заметила. Вернее, на самом деле она наверняка видела все это, просто ее сознание не успело никак отреагировать. — Я ведь могу и ранить тебя. Знаешь, как мерзко выглядят раны, нанесенные по неосторожности? — сказал Рикардо, плавно проведя клинком по шее Чайки. Очень точное, очень рассчитанное и немного извращенное движение. Клинок скользнул в воротник Чайки. В следующее мгновение металлическая застежка и мягкая ткань бессильно обвисли, обнажив шею Чайки полностью. — !.. Чайка рефлекторно вздрогнула от страха. Рикардо же смотрел на нее нежным, даже успокаивающим взглядом и приговаривал: — Понимаешь, резать тоже нужно правильно. Скажем, у мышц длинные волокна, а у кожи есть места, где она толще или тоньше. Если клинок входит в правильные места и под правильным углом, разрезы получаются на удивление красивые. Кожа. Мышцы. Органы. Жир. Кости. Тебе приходилось готовить зайца или утку? Пока он говорил, он продолжал играть с клинком, водя его по шее Чайки. Острое лезвие все скользило по ее шее, и тут… — М-м? Рикардо прищурился. Он заметил, что под лезвием его кинжала на бледной коже проступила красная линия. В том месте, где шея переходила в тело, в том самом месте, что обычно скрывал воротник, вокруг ее шеи бежала тонкая розовая линия. — Хм-м?.. — задумчиво протянул Рикардо, с улыбкой глядя на этот след, похожий на старый шрам. — Понятно. — ?.. Чайка свела брови, не понимая, что происходит. Что ему «понятно»? Почему Рикардо выглядел таким довольным? И вообще, что он… — Чайка, принцесса с гробом… да? В любом случае, ты пойдешь со мной, — заинтригованно проговорил Рикардо. — А если откажешься… что же. Придется тебе уйти отсюда без ушей и носа. После этих слов лезвие его кинжала скользнуло от шее к подбородку, затем по щеке и коснулось уха, слегка надавив на основание раковины. Он остановился на грани от того, чтобы разрезать ее кожу — малейшее движение могло пролить кровь. Этим движением Рикардо демонстрировал свой опыт. В его действиях не ощущалось ни капли сомнения. — … Чайка прикусила губу. У нее с самого начала не было выбора.

***

Летающие крепости — крупнейшее магическое оружие Фербиста. Это значит, что в движение их приводит магия, и, несмотря на немыслимые размеры, в их основе лежит гундо, похожее на то, что маги носят с собой. По сути, эти крепости — огромные гундо, использующие полетные заклинания, а отсеки, используемые для перевозки людей, — лишь довесок. Естественно, что главенствующее место в структуре крепостей занимает именно двигатель. Пассажирские, грузовые и функциональные отсеки прикрепляют к огромному двигателю позже. Это, а также необходимость размещать довески эффективно и равномерно, приводит к тому, что в крепости появляются «пустоты». Щели между комнатами, бессмысленные выемки в стенах коридоров, пространство между полом и потолком разных ярусов. В летающих крепостях повсюду есть пустоты, не выполняющие никакой роли. И Тору как раз находился в одной из них. — …Начнем вот с чего. Их со всех сторон окружали трубы, словно заменяя собой стены и потолок, и единственной ровной поверхностью служил пол. Возможно, это помещение имеет какой-то смысл во время техобслуживания крепости, но обычно здесь никто никогда не бывает. Здесь тесно и душно. Помещение довольно длинное, но такое узкое, что тяжело разойтись даже двум людям. Тору и две девушки с трудом, но все же смогли здесь спрятаться. — Если честно, я совсем не хотела, чтобы мы спасали тебя, — надменно проговорила златовласая богато одетая девушка, стоявшая со скрещенными на груди руками.

В версии с изображениями тут находится картинка. Виви Холопайнен. Убийца из отряда Жилетта, находящегося в подчинении агентства Климан и занимающегося преследованием Чайки. Тору уже приходилось встречаться с ней раньше. Он знал, что она недолюбливает диверсантов и то и дело выражает свое презрение к ним словами. Вот и сейчас она стояла с таким видом, словно недовольна происходящим, но ничего не может с этим поделать. — Знаю. Тору кивнул. Образ мышления убийц и диверсантов во многом схож. Обе эти профессии требуют определенной психологической подготовки: приверженности максимальной эффективности и умения подавлять эмоции ради достижения цели. Всех их учили, что нужно быть готовыми в любой момент отбросить в сторону все смятения. Это значит, что они готовы объединиться со вчерашним врагом, если это нужно для достижения цели. Более того — в само слово «враг» они вкладывают совсем другой смысл, нежели рыцари. Враг для них — либо определенная заданием цель, либо помеха на ее пути, и никаких эмоций по отношению к ним они не испытывают. Ненависть и гнев бесполезны и бессмысленны, поэтому хозяин чувств заставляет их отойти на второй план. — Вы спасли меня просто потому, что от этого вам есть какая-то выгода, — проговорил Тору с ухмылкой. — Именно. Поэтому нам пришлось… — Короче, сейчас мы на равных. Поэтому благодарности можно опустить. — !.. — Виви вперилась в Тору прищуренным взглядом. Атмосфера резко накалилась. Эту девушку по имени Виви трудно назвать настоящим ассасином. Уж слишком плохо она управляет своими чувствами, и они постоянно лезут наружу. Хотя… Тору и самому трудно упрекать кого-то в недостаточном контроле над эмоциями. Даже его сестра порой говорит ему, что он, возможно, не годится в диверсанты. — Тебя… — Это я предложила спасти вас, — в их разговор вмешалась девушка в очках. По сравнению с Виви, она выглядит куда проще. Нехватку внешнего лоска компенсирует ощущение искренности, которое сразу располагает к ней всех, кто видит ее. Судя по тому гундо, что она прижимала к себе, это маг. Кстати, это она отыскала «щель», в которой они сейчас находились, и она же предложила укрыться в ней. Похоже, она заранее изучила структуру крепости и понимала ее настолько, что могла предугадывать расположение «пустот». — Если точнее, когда я увидела твое падение, то не стала с ней советоваться и самовольно использовала заклинание. — …Кто ты? — спросил Тору, окидывая взглядом девушку в очках. — Зита Брузаско, механик отряда Жилетта. Еще я немного маг, — ответила она. В отличие от Виви, эта девушка явно немного побаивалась Тору. Конечно, он вовсе не ожидал, что они будут разговаривать спокойно и размеренно. Для Зиты Тору — самый настоящий «враг» и «злодей», который может в любой момент оборвать ее на полуслове и броситься в атаку. С учетом этого она вела себя совершенно правильно. Но… — Я польщен, — приглушенно отозвался Тору. — Если ты, увидев мое падение, успела настроить и применить заклинание, то ты весьма хороша. Обычно все действия магов требуют времени. Из-за того что условия и место применения заклинания сильно влияют на него, без тонкой подстройки обойтись невозможно. Использование гундо максимально облегчило собственно применение магии, но для их подстройки для достижения максимальной эффективности в тех или иных условиях все равно требуется прочтение заклинаний. Тору не особо разбирался в магии и не знал, сколько усилий требует заклинание левитации. Но даже если это очень простое заклинание, применить его так быстро смог бы только очень умелый маг. Особенно, если учесть, что Тору продолжал падать. С точки зрения мага, цель заклинания быстро двигалась, меняя положение и относительный угол. Это значит, что для его поимки требовалось предугадать положение на несколько секунд вперед, а для такого нужна недюжинная реакция. — Нет. Мы заметили тебя, еще когда ты сражался против марионеток, — Зита покачала головой. — Я приготовила заклинание заранее и ждала нужного момента. Выходит, она сразу предположила возможное падение Тору, нацелилась на определенную точку и активировала заклинание точно в тот момент, когда Тору пролетал через нее? — Так значит… я понадобился вам еще тогда? — спросил Тору, прищурившись. Они спасли его не по случайности, не по сиюминутному решению. Выходит, он понадобился им еще давно. Хотя он был там вместе с Чайкой, так что, возможно, они пытались поймать ее. — Да, — сразу же подтвердила Зита. Судя по ее честности, у нее, в отличие от Виви, нет о Тору какого-либо предвзятого мнения — ни положительного, ни отрицательного. Поэтому она разговаривала быстро и по делу. — Мы хотим кое о чем тебя попросить. Ты можешь нас выслушать? — …Выслушать-то пожалуйста, — Тору пожал плечами. — Я не знаю, что побудило вас спасти меня, но без вашего заклинания я бы умер. Так что помочь я вам не против. Однако сразу после этого он глухо добавил: — Конечно, если вы не собираетесь попросить меня отдать вам Чайку. — …«Шавка», как она есть, — снисходительным тоном вставила Виви до того, как Зита успела отозваться. — Ты ставишь верность своему клиенту превыше долга перед своими спасителями? — Жизнь диверсанта принадлежит только хозяину, — ответил Тору, посмотрев прямо в глаза Виви. — Мы умираем в тот самый момент, когда нам назначают хозяина. Вы не спасли мне жизнь, потому что у меня ее нет… а если за свое спасение я предал бы Чайку, то не был бы диверсантом. — Какое красивое объяснение. Гордость шавки, да? — Так и есть, — сказал Тору, а затем вдруг добавил: — А что, ты чем-то отличаешься? Ты рискуешь жизнью для того, чтобы чего-то добиться… Разве это не значит, что у тебя есть что-то дороже этой самой жизни? Диверсанты и ассасины занимаются грязными делами, не имеющими ничего общего со славой и почестями. С ними разговаривают только в кулуарах, никогда не осыпая благодарностями на виду. И именно поэтому… — Не будь у меня этого, я был бы не шавкой, а бездомным псом. — … — Виви не нашлась с ответом. — Все люди когда-нибудь умирают. Я считаю, что если жизнь все равно когда-нибудь кончится, то лучше потратить ее на что-то, чем ты сможешь гордиться. Он хотел оставить в этом мире доказательство своего существования. Он хотел умереть с мыслью о том, что в его рождении был смысл. Он хотел, чтобы его жизнь, его связь с теми, кто будет после него, оправдала бы существование Хасумин и ее ребенка. — Жизнь, которой не нашлось применения, тщетна. Тору вложил в эти слова немного самоиронии, но, похоже, этот нюанс Виви не уловила. Какое-то время она молча смотрела на Тору, потом ей, видимо, надоело, и она, хмыкнув, отвернулась. — Чертовы диверсанты. Строят тут из себя. — …Ну, может, и так, — усмехнулся Тору. Действительно, проповеди — не самая сильная сторона диверсантов. Конечно, можно упрекать Виви в том, что она слишком зацикливается на Тору, но то же можно сказать и о нем. Он мог бы ее просто игнорировать. Его не должно волновать, есть ли у нее «честь», которую она готова защищать ценой жизни. А значит, ему с ней не о чем разговаривать. «Мы с ней так похожи? Аж противно стало», — подумал Тору, насмехаясь над самим собой. И тогда… — …Так вот, по поводу просьбы, — вставила Зита, почувствовав, что накал страстей поубавился. — Естественно, мы не будем требовать, чтобы ты предал Чайку Газ. Более того, сейчас она нам не нужна. — …То есть? — переспросил Тору. Отряд Жилетта, в котором они состояли, должен находиться на задании по поимке Чайки Газ. Именно поэтому они столько раз сталкивались с отрядом Тору. Трудно поверить, что теперь они вдруг говорят о том, что Чайка Газ их не интересует. И вообще, что они забыли внутри летающей крепости? Вряд ли они пришли сюда в погоне за Чайкой. — В настоящее время мы заняты другой миссией. Мы проникли в крепость семьи Гавани и изучаем происходящее. Вернее… правильнее будет сказать «изучали», — Зита нахмурилась и продолжила. — По сообщениям наших товарищей Совет Семи Восточных Стран во главе с королевством Вимарк не стал дожидаться окончания расследования и принял решение о проведении карательной операции. — Карательной операции? Против герцога Гавани? — Совет Семи Восточных Стран, обеспокоенный присвоением летающей крепости, направил герцогу посла, чтобы выяснить его намерения, но посла жестоко убили, а тело отправили обратно. — … Естественно, Тору очень удивился. Ни один человек в здравом уме не станет убивать государственного посла и отправлять тело обратно. А значит… — Совет Семи Восточных Стран воспринял это как неповиновение и решил уничтожить герцога. Неудивительно. — Уничтожить… всю эту крепость? Летающая крепость — крупнейшее и сильнейшее оружие во всем Фербисте. Чтобы ее уничтожить, нужно выставить против нее еще больше войск… — Да. В настоящее время к «Соаре» направлена вторая, аналогичная летающая крепость «Стратос» вместе с отрядом сопровождения. Более того, уже скоро они встретятся. Летающие крепости — огромные магические аппараты. Тору спрашивал о них Чайку, и та подтвердила, что магические атаки летающих крепостей настолько сильны, что способны равнять с землей горы и осушать реки. Несмотря на свое название, крепости выполняют не только защитную функцию — они вполне могут быть наступательным оружием. И если две крепости сойдутся в битве… — Если мы немедленно не сбежим, то окажемся втянуты в сражение, — подтвердила Зита догадку Тору. — Но мы не предполагали, что королевство Вимарк примет решение так быстро. У нас нет возможности быстро сбежать отсюда. Крепость «Соара» облетала владения герцога Гавани и периодически нанимала новых служанок. Для того чтобы загрузить их на крепость, используется подъемник. По всей видимости, изначально Виви и Зита планировали сбежать именно с его помощью. Но… — Как можно догадаться по тому, что авиация требует использования специализированного гундо, — Зита поправила очки. — Полет… вернее, горизонтальное и вертикальное перемещение в воздухе посредством магии — крайне сложная задача. На магию влияет, в том числе, положение мага. Поэтому подавляющее большинство заклинаний используют в формулах точное положение мага в качестве отправной точки, и многие другие параметры настраиваются с учетом этого. Однако заклинание полета, в отличие от той же левитации, подразумевает постоянное передвижение. Положение мага и область действия заклинания постоянно изменяются, а постоянная подстройка параметров — очень тяжелая задача. Поэтому для полетов требуются специальные гундо, допускающие постоянное изменение параметров, и таким образом поддерживающие себя в воздухе. Другими словами, левитация, которая просто удерживает тело в одной точке, рядом с полетом и близко не стоит. — Кроме того, этим я обзавелась уже здесь. Зита указала на гундо в своих руках. По всей видимости, оно принадлежало не ей — Зита просто собрала его из запчастей, найденных внутри крепости. Если они изначально проникли в крепость под видом будущих служанок, то гундо пронести с собой вряд ли смогли. — Если мы попытаемся сбежать с его помощью, то окажемся в зоне внешнего воздействия левитационного поля крепости, которое может привести к несрабатыванию заклинания. — Короче говоря… — недовольно проговорила Виви. — Мы понятия не имеем, как мужчина вроде тебя смог пробраться в крепость, но ты ведь наверняка подготовил себе обратный путь. Нам нужно, чтобы ты рассказал о нем. — А-а. Так вот оно что, — Тору ухмыльнулся. Оказывается, этим девушкам, в общем-то, нужен вовсе не сам Тору. — Рассказать-то я вам могу, но пока мы не сможем им воспользоваться. — …Э? — удивленно обронила Виви. — Мы с вами не особо отличаемся. Прямо сейчас я и сам не могу отсюда уйти, — Тору пожал плечами. — Вы ведь наверняка сами видели. Мы прилетели сюда верхом на Фредерике, на драгуне. Однако внутри нас атаковала четверка рыцарей, и она отбилась от нас. — Выходит, что… — Зита и Виви переглянулись. — Этот драгун так просто не умрет. Но я не знаю, где она сейчас находится. Как максимум, он предполагал, что если Фредерика выжила, то отправилась наверх. К тому же… — Я отбился еще и от Чайки. Сразу после того, как Виви и Зита затащили его в крепость, Тору направился на свалку, но не нашел там ни Чайки, ни Рикардо. Гроб и гундо Чайки тоже пропали. Скорее всего, Рикардо куда-то увел Чайку. — К тому же Акари, моя сестра-диверсант, переметнулась на сторону врагов. Я не знаю, почему. — Кстати, про это, — Зита подняла руку. — Похоже, спутники герцога Гавани нашли способ подчинять себе людей с помощью химии и заклинаний. Все патрулирующие крепость солдаты, а также поддерживающие крепость в воздухе маги находятся под их контролем. — Так значит… Чайка говорила ему, что маг может подчинять себе кого угодно при достаточной разнице в силе воли. Заклинания подчинения разума работают на спящих или психически нездоровых людей, но взять под контроль человека, находящегося в здравом уме, практически невозможно… Однако, что если ослабить силу воли с помощью химических препаратов? Если периодически давать человеку сдерживающие препараты или же дать ему препарат, который частично разрушит сознание, не окажется ли, что над таким человеком можно установить полноценный контроль? — …И Акари тоже? — Мы уже встречались с ней внутри крепости, но… — Зита приставила указательный палец ко лбу, явно вспоминая произошедшие события. — По приказу семьи Гавани… вернее, по приказу мага Грата Лансии, установившего контроль над крепостью, она ушла наверх и больше мы ее не видели. Похоже, ее тоже взяли под контроль, как ценного и эффективного бойца. Получается, Акари стала врагом Тору не по своей воле. Конечно, эта информация очень обрадовала его, но… «Вопрос в том, повредили ли они ей голову, или же просто сдерживают силу воли». В первом случае Акари уже никогда не станет прежней, даже после смерти Грата Лансии. Но во втором случае, если на какое-то время отделить ее от Грата, то подчинение должно развеяться. Тору оставалось лишь молиться о том, чтобы правдивым оказался второй вариант. — Заклинания подчинения сознания требуют разницы в силе воли. Часто рядом с Гратом Лансией можно увидеть девушку по имени Лейла, и она превосходный химик. Скорее всего, ее препараты способны ввести человека в состояние, из которого его легко взять под контроль. — Лейла, говоришь?.. Тору вспомнил о том, как они проникли в крепость, и их попытались усыпить, а Тору прикинулся спящим. Тогда к ним в камеру зашла девушка в голубой одежде и с вуалью на голове. Может, это и есть Лейла? — Лейла случайно не носит голубое и не прячет лицо под вуалью? — Да. Именно так, — подтвердила Зита. Благодаря тому, что Зита и Виви проникли в крепость раньше Тору, и тому, что они действовали сообща, они успели весьма подробно разобраться в крепости и в происходящем с семьей Гавани. Впрочем, если вспомнить, что Зита представилась магом-инженером, наверняка структура крепости кажется ей очевидной. — …На самом деле это я хочу сделать вам предложение, — Тору обвел собеседниц взглядом. — Мне нужна ваша помощь. — …А? — Виви выглядела не то ошарашенной, не то разочарованной. — О чем ты… — Если мы сможем встретиться с Фредерикой, я помогу вам покинуть крепость вместе с нами. А вас я хочу попросить о том, чтобы вы помогли мне вернуть Чайку и Акари. Да, ради достижения поставленной цели диверсант готов подавить все свои чувства и объединиться с кем-то, кого еще вчера считал врагом… — Ты хоть понимаешь, в каком положении находишься? Виви явно разговаривала с ним, словно с дураком, но Тору проигнорировал ее и перевел взгляд на Зиту. — Ты ведь не думаешь, что это плохой вариант? — … Зита молча нахмурилась. Какое-то время она обдумывала предложение Тору… а затем повернулась к своей спутнице и сказала: — Виви. У нас с тобой нет безопасного способа спуститься с крепости… и в то же самое время, если мы так и будем тут сидеть, то никто из нас не спасется. — Н-ну, это так, но… — Я согласна, что это не самый плохой вариант. В любом случае, чтобы отсюда выбраться, нам нужно отправиться на поиски этого драгуна по имени Фредерика. — … Виви нахмурилась и затихла. И все же она не смогла пожаловаться — Зита говорила правду. — Что же… — Зита прокашлялась и сказала: — Предлагаю объединить усилия, пока мы не покинем крепость. Мы поможем тебе. Думаю, следует начать с подъема наверх — наверняка и Чайка, и Акари находятся там. — …Хорошо, — кивнул Тору.

***

В каком-то смысле летающая крепость похожа на человеческое тело. Ее вертикальный магический двигатель напоминает хребет, тянущийся через все тело. Коридоры и лестницы похожи на сосуды, отсеки на органы, магические усилители на мускулы, броня на кожу, а в роли крови выступают магия и люди, постоянно циркулирующие по крепости. И с такой точки зрения… — …Пришла, наконец? …эту комнату следует назвать «мозгом». Самый центр верхнего яруса крепости, помещение точно над двигателем. Подъемник доставил Рикардо и Чайку в штабную комнату. Сверху она напоминает восьмиугольник. В одной из стен находится проход, а все остальные заняты кристаллами, на которые магией проецируется происходящее внутри и снаружи крепости. Прямо сейчас все кристаллы «смотрят» наружу, из-за чего внутри комнаты кажется, что стоишь на вершине высокой башни, вокруг которой во все стороны простирается небо. У каждой стены сидит по магу, и все они молча работают с магическим двигателем. Никто из них даже не посмотрел на Чайку. Вместо этого… — Принцесса с гробом. На Чайку и Рикардо посмотрел человек, стоявший в центре штабной комнаты. Невысокий мужчина средних лет. Худощавое лицо с выступающими скулами и узкими глазами сразу производили впечатление человека нервного. Но из-за широких наплечников и длинной мантии разглядеть его телосложение не получалось. Впрочем… — ?! Внимание Чайки привлек вовсе не маг. Ее взгляд приковало к девушке, лежавшей у его ног. — Фредерика! Да, там лежала Фредерика. Она лежала лицом в пол… но золотистые волосы и профиль не спутать ни с чем. Хоть драгун и может свободно изменять свою форму, этот облик в точности соответствовал тому, какой она видела Фредерику в последний раз. — Фредерика! Фредерика! Чайка изо всех сил пыталась привлечь ее внимание, но девушка не реагировала. Неудивительно. Даже золотистые волосы не могли скрыть зияющую в затылке дыру размером с кулак. Для человека такая рана смертельна… как и для драгуна. Даже сама Фредерика говорила, что единственный способ убить драгуна — уничтожить мозг. — Фредерика! Чайка тут же попыталась подбежать к ней, но… — Оп, — Рикардо остановил ее, ухватив за плечо. Хотя он вовсе не казался мускулистым, его рука держала Чайку, словно стальные тиски. Сколько бы Чайка ни отбивалась, его пальцы крепко впивались в кожу, не давая ей высвободиться. И, глядя на эту сцену… — Господин Рикардо, — глухо проговорил Грат. — Во время последней битвы вы немного заигрались. — Прости, но такой уж я человек. Разве ты забыл? — как ни в чем не бывало улыбнулся Рикардо, продолжая держать Чайку. — …Действительно, я хорошо об этом осведомлен. Грат слегка нахмурился. Хоть Чайка совершенно не понимала того, о чем они говорят… по их тону она догадалась, что Рикардо все же главнее. Но в то же время они вовсе не вели себя как хозяин и слуга. Ни в голосе, ни в выражении лица Грата не ощущалось почтения или страха по отношению к Рикардо. Но и Рикардо, будучи выше по званию, не выставлял свою власть напоказ. — Кстати, что это за труп? — спросил Рикардо, окидывая взглядом Фредерику. — Как я понимаю, она вторглась в этот зал как раз в то время, когда я управлял четверкой рыцарей из соседней комнаты. Но Лейла с ней расправилась. — Лейла? — удивленно переспросил Рикардо. — Убила ее, впрочем, она, — Грат дернул подбородком. Дверь за спиной Чайки и Рикардо открылась, и в помещение вошла еще одна девушка. Весьма молодая, с черными волосами, собранными в хвост за спиной. Раскосые глаза и точеные черты лица отдавали красотой и строгостью. Одета она в плотно облегающую кожаную броню, а в правой руке держит молот. — Акари!.. — тихо воскликнула Чайка. Естественно, это младшая сестра Тору, Акари Акюра, диверсант с молотом. Изначально она защищала Чайку вместе с Тору и стремилась помочь ей достичь поставленной цели… но сейчас Акари даже не посмотрела на свою хозяйку, прошла мимо Чайки и встала рядом с Гратом. — Эта девушка — совершенно неожиданная находка. Ее умения очень впечатляют. — Хм-м? Звучит интересно, — Рикардо несколько раз моргнул и осмотрел Акари. Его голос звучал все так же беспечно, а лицо выглядело все так же жизнерадостно. Трудно подумать, что за его словами скрывался глубокий смысл, но… — Попрошу воздержаться от забав, — предостерег его Грат. — Вам следует использовать для игр специально выделенных девушек. «Игр». Что означает это слово? Но Грат, конечно же, не стал ничего пояснять, а Рикардо не стал отвечать. Грат повернулся к Акари и безразличным тоном приказал: — Убери ее. Я займусь ей позже. Даже в таком состоянии драгун может нам пригодиться. Он… о трупе Фредерики? Что значит «займусь»? Для чего она может «пригодиться»? — … Чайка не задавалась даже этими вопросами. Более того — если бы Рикардо не держал ее за плечи, она бы наверняка уже осела на пол, не в силах вынести происходящего. Тору никак не мог спастись. Фредерику убили, пробив затылок. А Акари превратилась в марионетку врагов. От того, что случилось с ее «друзьями», Чайка едва не потеряла рассудок. — О. Ты отчаялась? — разочарованно спросил Рикардо, наклоняя голову. Но… — Она в порядке. От такого она сломаться не может, — сказал еще один человек, вошедший в комнату. — О, Лейла, — весело обратился к ней Рикардо. Чайка невольно обернулась вслед за ним… и увидела идущую к ним девушку в голубом одеянии с сокрытым вуалью лицом. Судя по ее голосу, она молода. Возможно, они с Чайкой примерно одного возраста. Роста она тоже невысокого, может, слегка выше Чайки… — В противном случае она была бы бесполезна. …Что это? Эта девушка почему-то сразу приковывала к себе взгляд. Будь Чайка мужчиной, она бы сразу поняла, почему. Все ее тело словно источало аромат похоти. Ее формы никак нельзя назвать пышными, и в то же время ее окутывает плотная аура обаяния, присущая созревшей девушке. — Принцесса с гробом… Чайка, — певучим голосом проговорила девушка, приближаясь к ним. — Бездомная принцесса, собирающая останки. — … Чайка ошарашенно смотрела на Лейлу. Что ей известно о Чайке? — Ее смысл жизни… в этом. С такими словами Лейла указала на гроб за спиной Чайки. Одновременно с этим Рикардо взял Чайку за руку, снял с нее лямку, а затем начал стаскивать гроб. — !.. Верни! Верни! Чайка пыталась сопротивляться, но Рикардо отбросил ее в сторону, а затем подвинул оставшийся стоять на полу гроб в сторону Лейлы. — … Лейла открыла крышку и заглянула внутрь. С того места, где находилась Чайка, она не видела содержимого гроба, но знала, что внутри находятся «останки», а также разобранное гундо. Не будет преувеличением сказать, что содержимое гроба было для Чайки «всем». — Отнеси в мою комнату, — Лейла подвинула открытый гроб в сторону Акари, как раз вернувшейся после перетаскивания трупа Фредерики. — … — Акари молча кивнула, взялась за лямки гроба и потащила его в комнату. — Акари! Акари, верни, Акари! Восстанови рассудок! Акари! — воскликнула Чайка, приподнимаясь с пола, но та не обернулась и не остановилась. Чайка уже хотела броситься за ней следом, как дорогу ей перегородила Лейла. — Ах, бедняжка. В ее словах… — Такое упорство. Такое самозабвение. Жалость? Усмешка? Сочувствие? Издевательство? Трудно понять, какие именно эмоции слышались в голосе, доносившемся из-под вуали Лейлы. — Но это потому, что ты еще не знаешь. Ты не знаешь, для чего живешь, для чего появилась на свет. Ты не знаешь… кто ты такая. — ?! Всего лишь невнятные слова, лишенные какой-либо конкретики. Но что-то в сознании Чайки зацепилось за них… и она повернулась к Лейле. — И лишь когда ты узнаешь об этом, сможешь испытать настоящее отчаяние, — закончила Лейла вялым, хладнокровным голосом.

***

Гигантский силуэт двигался, гудя на всю округу. У дороги в одиночестве стоял юноша и смотрел на то, как летающая крепость «Соара» пересекает небосвод. — Видимо, и в многообразии есть как хорошее, так и плохое. Он выглядел странно. Но вряд ли хоть кто-нибудь смог бы сходу определить, почему именно. В его облике нет ничего из ряда вон выходящего: ни какого-либо жуткого уродства, ни других отклонений от нормы. Он выглядел как обычный благовоспитанный ребенок. Но… что-то вызывало дискомфорт. Он походил то ли на искусно сделанную куклу… То ли на тщательно проработанную проекцию… Он выглядел как человек, но ему не хватало чего-то важного… — Оно привело к появлению дефекта, поведшего себя неожиданным образом. На его лице нет эмоций. Он не подавлял их и не сдерживал… Их с самого начала заменяла пустота. Пропорции его лица в точности напоминали человеческие, но оно не отражало никаких чувств. Когда-то этот юноша представился Тору Акюре как «Ги». Кто он, чего добивается и на что способен — неизвестно. Более того, он выглядел настолько странно, что Тору даже сомневался в том, человек ли это. — Хочется верить, что одним экземпляром дело и ограничится. А пока… Ги обернулся. Его стеклянный взгляд сфокусировался на далеком горизонте, где как раз появилась еще одна, точно такая же летающая крепость. — Отличное мышление. Или… это тоже было учтено? Разница ведь не только в концепциях, мышление активного интервента в корне отличается от нашего, — пробормотал юноша, задумчиво склонив голову.

***

Альберик Жилетт — выходец из рыцарской семьи. Если как следует поискать корни рыцарства, знати и королевской семьи, то все они окажутся потомками разбойников и пиратов. Со временем их численность становилась такой значительной, что они начали называть контролируемые земли королевствами. В какой-то момент для удержания власти перестало хватать одной лишь силы, и многие из них превратились в политиков… Но немало семей считали военное мастерство, передаваемое из поколения в поколение, смыслом своего существования и продолжали целенаправленно изучать воинское искусство и командование армиями. Семья Жилеттов — одни из таких чистокровных рыцарей. Альберик всегда верил, что и он однажды окажется на поле боя затяжной войны. Альберик никогда не считал войну чем-то хорошим или плохим, рассматривая ее только как средство достижения того идеала, к которому стремился. Его ценности находились в той самой точке, где воинское искусство, оно же беспринципное насилие, сочеталось с понятиями справедливости и морали. И тогда… к счастью или к несчастью, но война закончилась. Альберик потерял свой шанс оказаться на поле боя. Умом он понимал, что это хорошо, но все же где-то на задворках сознания ощущал беспокойство. Альберик сполна познал неприятное чувство того, что фундамент, на котором он стоял, на самом деле оказался тонким льдом, способным проломиться в любой момент.

Он хотел сражаться. Он хотел использовать освоенные навыки и доказать, что родился не напрасно. Альберик хотел испытать настоящий бой, которому мог бы отдаться и телом, и душой. Эта мысль всегда жила где-то в глубине его души, пусть он никогда особо и не задумывался об этом. Альберик не мог не ощущать того, что такими темпами он попросту сгниет, ни разу не показав все, на что способен. И поэтому… он немного завидовал диверсанту Тору Акюре, слуге Чайки, который на удивление хладнокровно заявил, что война ему по нраву. Альберик завидовал тому, что тот оказался куда ближе к полю боя, чем он сам. Но… — Господин Зетра… — выдавил Альберик сквозь стиснутые зубы. — Вы понимаете, что мы ожидали что угодно, но только не атаки? — Хватит уже! — рявкнул в ответ рыцарь, полностью облаченный в доспех. Из открытого забрала шлема выглядывало лицо мужчины в самом расцвете сил. Теобарт Зетра. Как и Альберик, он рыцарь королевства Вимарк. Его назначили командиром первого передового отряда уничтожения герцога Гавани. В отличие от Альберика, он носил самые настоящие боевые доспехи и вообще вел себя так, словно оказался на поле боя. За его спиной — десятки машин и повозок. Все это — отряд сопровождения летающей крепости «Стратос», который, впрочем, сам по себе не может атаковать «Соару». Конечно, их заклинания могли бы достать до летающей крепости, но на практике такие атаки наверняка неэффективны. Их задача — истребление наземных отрядов, которые могут сопровождать вражескую крепость. Разумеется, перемещение вместе со «Стратосом» требует координации действий с летающей крепостью. А значит, у отряда сопровождения должен быть способ связываться со «Стратосом». Наверняка у них есть специальный маг, поддерживающий коммуникационное заклинание, через которое они могут обмениваться сообщениями. «Я должен во что бы то ни стало остановить атаку Стратоса…» Прямо сейчас Альберик ставил эту задачу превыше всего. Виви и Зита все еще внутри «Соары». Если «Стратос» начнет масштабную магическую атаку, они наверняка тоже попадут под удар. Альберик должен любой ценой связаться с командиром «Стратоса» и убедить его остановить атаку, по крайней мере, до окончания эвакуации с «Соары». Именно поэтому он рискнул перегородить дорогу отряду сопровождения, но… — К тому же, разве проникновение на базу врага без плана эвакуации — не ваша ошибка?! Если вы по такой дурацкой причине лишите нас замечательной возможности атаковать, вам самим будет хуже! — Т… так вы… — Повторяю в последний раз! Прочь с дороги! — воскликнул Теобарт, не скрывая раздражения. Но… «Они…» Альберик ощутил в голосе Теобарта нотки наслаждения. Едва заметную страсть, так похожую на ту, что скрывалась в душе Альберика. «…так сильно хотят сражаться, что им не терпится?» Теобарт не может видеть происходящее в целом и принимать решения. Не ему решать, какой из моментов для нападения самый удачный. Вне зависимости от того, что именно предлагал ему Альберик, если бы Теобарт руководствовался логикой, он бы не стал так рьяно отмахиваться от его слов. «Им просто нужен повод? Они хотят битвы, где смогут сполна проявить свои техники и инстинкты? Им без разницы, кто враг. Им без разницы, что кто-то попадет под удар по ошибке. Они делает это просто для того, чтобы удовлетворить свои желания…» Какое вопиющее лицемерие. Битва — не более чем метод и процесс, но для них она стала самоцелью. Цели и средства поменялись местами, и теперь им не важна цель — сгодится что угодно, лишь бы использовать желанные средства. Им все равно, сколько хлопот они доставляют другим. Они действуют исключительно ради себя… — Господин Жилетт, — обеспокоенно обратился к нему стоявший поблизости Леонардо Стора. В результате заклинаний, которым он подвергался еще в утробе матери, этот юноша превратился в так называемого полукровку, обретя нечеловеческую ловкость и остроту чувств в обмен на звериные уши и хвост. Он наверняка уже успел мысленно оценить все заметные изменения, случившиеся с телом Альберика: усилившееся потоотделение и набухшие сосуды. Конечно, Альберик с Леонардо знакомы не так долго, но сейчас жили вместе, и поэтому нет ничего удивительного в том, что он разглядел все это. И это значит, что… «Виви, Зита». Обе они состоят в отряде Жилетта, и обе, как и Леонардо, спутницы Альберика. И Виви, и Зита, и все остальные признавали Альберика командиром их отряда, несмотря на нехватку опыта боевых действий. Особенно это касалось Виви — хоть по ней и видно, что она стыдится своего воспитания как ассасина, все равно помогает Альберику всеми своими умениями. Именно поэтому Альберик никак не мог выразить их «полезность» числами. Он поклялся, что никогда не «потратит» их ради своих желаний. «Я…» Ему вновь захотелось напомнить себе. О том, к какому «полю боя» он стремился. О том, каким «военным» хотел стать. Этот мир считал, что правы как раз люди, подобные Теобарту. У них есть родители, братья, сестры, друзья, жены, любовницы… но все они готовы «расходовать» других людей, не замечая того, что их «пешки» ничем не хуже тех людей, которые так дороги им самим. И даже если они замечают, то не думают об этом. Они отказываются думать и оправдываются войной. Они делают вид, что размышлениями делу не поможешь… «Неужели я хотел… стать такими, как они?!» Поменялись местами цели и средства. Перепутались причина и следствие. Ради чего они сражались? Как бы они ни пытались приукрашивать происходящее, если они сражаются ради собственного удовлетворения, то чем отличаются от безвольных, безмозглых тварей? Да что там, они хуже даже тварей, ведь те хотя бы не пытаются придумать себе оправданий. Твари не стали бы обманывать других красивыми словами. Это вина родословной? Это вина воспитания? «Я…» Альберик никогда всерьез не задумывался над тем, почему с таким трепетом относится к войне. Он ошибался, считая войну не средством, а целью. Всю свою жизнь воина он тренировался, сосредоточившись именно на этой цели. Но… — Битвы — это средство, а не цель, — пробормотал Альберик. А в следующее мгновение он выхватил меч с такой скоростью, что за ним не угнался бы никакой глаз. — !.. Весь передовой отряд, включая Теобарта, ошарашенно посмотрел на Альберика. Вернее, не на него, а на острие клинка, остановившееся у самого носа Теобарта. — Что ты задумал?! — разгневанно воскликнул Теобарт. Он рефлекторно попытался потянуться к своему копью, но опоздал. Расстояние между ними сократилось настолько, что остановить копьем меч Альберика он уже не мог. Более того, сделай Альберик еще полшага вперед и встал бы вплотную к Теобарту. Альберик уже мог в любой момент вонзить клинок в лицо Теобарта, если бы того захотел. — Я требую, чтобы вы отложили атаку, чего бы это ни стоило! — Ты спятил?! Теобарт попятился назад, но Альберик шагнул вперед вслед за ним. Расстояние между ними совершенно не менялось, словно между парой опытных танцоров. — Нгх! Теобарт швырнул копье в Альберика и тут же потянулся к длинному мечу на поясе. Видимо, он рассчитывал испугать Альберика броском и выгадать немного времени. Но… — !.. Тот не обратил на брошенное копье никакого внимания (в конце концов, попасть кинутым копьем в противника без тщательного прицеливания практически невозможно) и уколол правую руку Теобарта мечом. Точно рассчитанный колющий удар, попавший между пластин доспеха. Лезвие пронзило запястье, Теобарт вскрикнул, выронил меч и прикрыл рану левой рукой. — Ах ты!.. А острие клинка Альберика тем временем снова оказалось у все еще открытого забрала шлема Теобарта. — Остановите его! — Но!.. Эти голоса раздались из-за спины Теобарта. Скорее всего, какие-то маги и лучники попытались было пристрелить Альберика, но их остановили товарищи. Любая их атака, кроме совершенно идеально рассчитанной, задела бы и Теобарта. Естественно, Альберик именно поэтому держался так близко к Теобарту. — Если вы считаете, что находитесь в здравом уме, то тогда да, я спятил! — воскликнул Альберик. Стоило ему извлечь клинок, как все сомнения моментально испарились. Благородная миссия знати — «сражаться, чтобы защищать». Именно ради нее они жертвуют жизнями и подвергают себя опасности. Именно потому, что они готовы ради справедливости защищать королей и территорию, их так ценят. Но такие абстрактные идеалы легко извратить софистикой. Вот и сейчас Теобарт прибегает к ней, чтобы оправдать свои желания. В идеалах нет конкретики, и именно поэтому ими можно вертеть, как вздумается. Такая уж это вещь. «Но если я не могу защитить близких мне людей, то какой из меня рыцарь?! Для чего были все тренировки?!» Что если речь идет не о защите каких-то идеалов, а чего-то конкретного? Например, в случае Альберика — его подчиненных. Не значит ли это, что здесь и сейчас он нашел то самое «поле боя», к жизни на котором готовился? — Господин Жилетт… Леонардо извлек свой кинжал и встал за спиной Альберика.

В версии с изображениями тут находится картинка. Он смотрел на то, как их постепенно окружают солдаты и обеспокоенно… вернее, даже сокрушенно произнес: — Это форменное безумие. — Прости, Леонардо, — прошептал Альберик, продолжая удерживать Теобарта на месте. — Но я никак не могу бросить Виви и Зиту. — Ну… это как раз в вашем стиле, господин Жилетт. Понимая, что ничего с этим не поделает, Леонардо покачал головой. Но почему-то лицо его выглядело на удивление радостным.

***

Внутри летающей крепости царила тишина. Обычно ее регулярно (и даже настырно) патрулировали солдаты, но сейчас их не видно. Благодаря этому отряд Тору передвигался по крепости куда быстрее, чем они ожидали, но… — Как странно… — пробормотал Тору, перебегавший от одного укрытия к другому. — Самое странное, что я с тобой согласна, — ответила Виви, следовавшая позади. Кстати, передвигались они следующим образом: в авангарде — Тору, посередине — Зита, в тылу — Виви. Такой строй позволял им защищать Зиту, которая, с одной стороны, не отличается силой, но с другой, может оказать в бою серьезную поддержку заклинаниями. — Куда делись все солдаты, которые так плотно патрулировали коридоры? — Может, они собрались в одном месте? — предположила Зита. — Если наша информация верна, то уже скоро отряд сопровождения летающей крепости «Стратос» дойдет до зоны потенциальной битвы. Возможно, они готовятся к предстоящему сражению. — Понятно. Тем не менее, Тору не расслаблялся. Оглядевшись по сторонам, он перебежал к следующему укрытию. Убедившись, что берег чист, он взмахнул рукой, подзывая остальных. — Ну… хорошо, конечно, что мы можем двигаться без сражений на каждом шагу. Тору казалось, что он обронил совершенно ненавязчивую фразу, но… — Что это ты заговорил как нормальный человек? — бросила Виви, прицепившись к словам. — Ты же диверсант, берсерк, маньяк-убийца. — ...Ты часом не на драку нарываешься? — Тору обернулся и посмотрел на Виви прищуренными глазами. — Злишься, шавка? — та ехидно улыбнулась, словно радуясь тому, что смогла задеть Тору. — Виви, перестань… — попыталась одернуть ее Зита, но Виви продолжила: — Ты же любишь убивать людей? Ты ведь поэтому сказал, что хочешь вернуться во времена войны? — ...С какой стати ты настолько ко мне прицепилась? — А? О чем ты? Никто к тебе не цеплялся. Либо она сама не осознавала этого, либо осознавала и тем самым пыталась еще сильнее раззадорить его. — Это ведь вы, ассасины, специализируетесь на убийствах, — сказал Тору, отворачиваясь от Виви, взгляд которой стал уже убийственно пронзительным. Конечно, диверсанты прекрасно умели убивать, но для них подобное — лишь один навык в богатом арсенале. Однако ассасины буквально живут ради того, чтобы убивать. Пожалуй, вопросы об отношении к убийствам следует задавать в первую очередь им. — Я стала такой вовсе не по своей воле! — И я. Всю свою сознательную жизнь он прожил в Акюре. У него не было других вариантов, кроме как стать диверсантом. Тору воспринимал это как нечто само собой разумеющееся и никогда не жалел о случившемся… Но возможно сейчас он, проданный родителями в Акюру, начал отрицать себя так же, как это делала Виви. «Ага, понятно… значит, она на самом деле не хочет быть ассасином и страдает из-за этого, но делает вид, что так и надо. Поэтому она так недовольна тем, что мы, диверсанты, не сомневаемся в нашей профессии и не возмущаемся ей», — подумалось Тору. — «Ей кажется, будто этим я говорю ей, что ее страдания ничего не стоят...» — Но ты же говорил, что хочешь вернуться во времена войны! — голос Виви стал на тон выше. — Если это не потому, что ты любишь убивать людей, то… — … — … Тору и Зита дружно повернулись к ней и приставили указательные пальцы к губам. — ...А. П-простите, — Виви свесила голову. — ...Как я уже говорил, — ответил Тору, вспомнив недавний разговор. — Разве у тебя нет чего-то, что ты пытаешься достичь убийствами, или кого-то, кого ты пытаешься ими защитить? Потому что если нет ни того, ни другого, то это ты ниже шавки. — … — Виви ошарашенно промолчала. Зато вместо нее… — Вовсе нет, ради господина Жилетта Виви… — Зита?! Виви едва не сорвалась на крик — Тору с Зитой вновь обернулись и приставили пальцы к губам. Кажется, эта девушка-ассасин совершенно не умеет вести себя скрытно. — П-простите, — сказала Виви, покраснела и отвела взгляд. — У меня есть кое-что, чего я хочу достичь. Я думал, что сейчас, в такое время, сделать это сложно, и поэтому сказал, что не возражаю против возвращения войны. Не больше и не меньше, — проговорил Тору, вновь переводя взгляд вперед. «...Так, а почему я оправдываюсь перед ней?» Что бы ни говорила ему Виви, он мог бы просто игнорировать ее. Тору украдкой посмотрел через плечо — она все еще дулась и молчала. «...А-а, так это потому, что в такие моменты она напоминает мне ее?» — вдруг подумалось ему. Помимо похожего возраста, изысканные черты лица Виви чем-то напоминали ему Чайку. Возможно, если нацепить на нее парик и нанести косметику, их вообще можно будет спутать друг с другом. Возможно, Тору вступил в словесную перепалку с Виви как раз потому, что их разговор напомнил ему о спорах с Чайкой. Напомни она ему кого-то другого, Тору бы не обратил на нее внимания, но ассоциации с Чайкой не могли оставить его равнодушным. Только доверие клиента делает диверсанта диверсантом… в противном случае он превращается в бузотера и бездомного пса. «Чайка...» Продолжая беззвучно перемещаться по коридорам крепости, Тору оживил в памяти ее лицо. Наверняка Рикардо куда-то увел ее. Тору не знал, для чего, но… «Надеюсь, с тобой все в порядке». Сейчас ему оставалось лишь надеяться на это.

***

Он сжал кулак и вытянул руку. Сразу после этого на руку опустился ворон. — ...Хм. Матеус Каравей, маг из отряда Жилетта, нахмурился и опустил руку. Ворон ловко соскочил с руки и разместился на его плече. Гладко выбритая голова, черная одежда и татуировки на лице в сочетании с вороном на плече выглядели особенно зловеще. В образе мага словно сплелись обыденное и неординарное, жизнь и смерть. Хоть этот бывший монах всегда говорил с другими людьми искренне, из-за такого внешнего вида ему мало кто доверял. Впрочем, похоже, его самого подобное нисколько не волновало. — Что там? — поинтересовался крупный мужчина в броне, стоявший рядом. Лицо его будто высечено из камня, но даже на нем можно без труда разглядеть, как он беспокоится за своих товарищей. Этот наемник сразу производил впечатление человека, не чурающегося битв, но с широкой душой, и его эмоции часто пробивали себе дорогу наружу. Николай Автотор. В этот самый момент возле «Эйприл», передвижного штаба отряда Жилетта, находились лишь они с Матеусом. Виви и Зита проникли по заданию в летающую крепость «Соара», а командир отряда Альберик вместе с Леонардо отправились на переговоры с целью задержать отряд, посланный уничтожить герцога Гавани. Николай и Матеус же остались у «Эйприл» и пытались выйти на связь с Виви и Зитой. — Хм… Матеус осторожно отвязал от ноги ворона почтовый цилиндр… Другими словами, контейнер, в который складывали сообщения, достал из него сложенный лист бумаги и развернул. Он в совершенстве умел подчинять своей воле птиц и животных. Обычно при использовании магии контроля разума маг напрямую «связывался» с сознанием птицы или зверя и мог видеть и слышать то же, что и животное. Часто этого вполне хватает, чтобы наладить связь. Но рядом с постоянно работающим масштабным магическим агрегатом, вроде летающей крепости, магия так или иначе начинает сбоить. И чем дальше маг находится от крепости, тем ярче это проявляется. Поэтому Матеус использовал заклинание управления сознанием лишь для того, чтобы внушить птице задачу доставки письма, а дальше она действовала самостоятельно. В отличие от заклинания, требующего постоянного контроля со стороны Матеуса, это не полагается на постоянный обмен магическими сигналами, и поэтому крепость никак не влияла на полет ворона. Но, как бы там ни было… — Отряд Виви сообщает, что попытается отыскать способ покинуть крепость самостоятельно. — Но как? Крепость настолько неприступна, что им пришлось проникнуть в нее под видом новых служанок. — Этого я и сам не знаю, — Матеус покачал головой. А затем… — ?.. Он вдруг нахмурился. Выражение его лица резко и неожиданно поменялось, поэтому Николай спросил: — Что-то случилось? — По поводу господина Жилетта. На всякий случай Матеус отправил еще одну птицу вслед за Альбериком и как раз переключился на то, что видит она… — Ситуация приняла весьма неприятный оборот… Пожалуй, стоит сказать, что они воюют с отрядом сопровождения. — А?! Что это значит?! — воскликнул Николай, выпучив глаза. — Детали я с помощью глаз и ушей ворона разглядеть не смогу. Но я видел, что они с Леонардо обнажили клинки, а отряд сопровождения окружил их. — … — Николай вздохнул и нахмурился. — Неужели они отказались задержать нападение?.. — Вполне возможно, — подтвердил Матеус, стараясь не подавать виду. — Ох… черт, я, конечно, понимаю, что это в стиле нашего командира, но! Николай раздраженно почесал макушку, на которой еще остались рыжие волосы. Хоть они и знали Альберика относительно недолго, весь их отряд прекрасно понимал характер командира. И именно благодаря его характеру весь отряд так ценил своего молодого неопытного командира. Говорить красивые слова может каждый. Но претворять их в жизнь… способны лишь очень немногие. — Именно, — согласился Матеус, а затем спросил: — Итак… лейтенант. Что будем делать? — Что значит «что»?.. Ты хоть понимаешь, что наш противник — самая настоящая армия, действующая по самому что ни на есть указу, изданному королевством Вимарк и Советом Семи Восточных Стран? — Понимаю. — Там ведь далеко не одна и не две сотни солдат! — Скорее всего, — хладнокровно подтвердил Матеус. Николай еще с секунду раздраженно смотрел на бывшего монаха, а затем… — И ты хочешь бросить им вызов? Отрядом из пары-тройки человек? — С нами, лейтенант, их станет четверо. Это двукратный прирост. — Эй, ты… — сокрушенно проговорил Николай. — Это бред! Никакой дурак на такое не пойдет. — Согласен, — все так же хладнокровно ответил Матеус, и тогда Николай сказал ему: — Заводи машину. Раз уж наш командир — такой дурак, то я, как лейтенант, должен его пожурить. Едем выручать нашего юного командира! — ...Хорошо. Матеус сразу же побежал к «Эйприл».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Прирожденный убийца

Мир полон неравенства. Люди отличаются друг от друга с самого рождения. Телами. Умами. Характерами. Судьбами. Каждый человек во всех аспектах не похож на остальных. Есть те, кто благословлены всем, есть и те, кто полны недостатков. У каждого человека свой мир. Глупо пытаться относиться ко всем одинаково и утверждать, что «все люди равны». Однако многие пытаются быть одинаковыми. Они стремятся к равенству… и требуют его от других. — Ты ненормальный! — заявил очередной коллега-маг. Ну вот… опять. Он ощутил легкое разочарование на пару с унынием. Многие люди… не пытаются делать то, на что способны. Более того, когда им попадается выдающийся человек, они стремятся подавить его талант. Законами. Моралью. Всевозможными «табу», гласными и негласными. При этом они утверждают, будто это очевидно… — О чем ты думал… когда делал это?! Полевой госпиталь, где собраны раненые солдаты. Конечно, внешне он ничего из себя не представлял. Во время маневров армия обнаружила заброшенные руины, очистила их и разместила госпиталь в нем. Когда она уйдет еще дальше, госпиталь бросит это здание и переедет в другое. Если зданий поблизости не окажется, развернет палатки. Большего им и не нужно. — О чем?.. Под ногами коллеги лежали тела. На полу постелены покрывала, и на каждом лежит по раненому солдату. Любой бы с первого взгляда понял, что их раны настолько тяжелы, что им наверняка уже не удастся ощутить под ногами родной земли. Все они замотаны в окровавленные повязки и тяжело дышат. Они бесполезны. Они лишь мешают здоровым солдатам. Он понимал это, даже не будучи врачом. Поэтому… — Конечно, о магии. Я всегда думаю о магии — и во сне, и наяву. Я же все-таки маг. А ты нет? — Что?.. — коллега ошарашенно отступил на полшага назад. — Это отличные объекты для экспериментов, поэтому я и использовал их, чтобы доработать заклинание. И что с того? — Неужели… Неужели ты до сих пор?.. — До сих пор что? До сих пор использую для экспериментов раненых солдат? Тогда мой ответ «да». Использую. И вражеских солдат тоже. И что с того? Он с довольным видом кивнул, а затем активировал заклинание, зашитое в головы раненых солдат. Поскольку эта магия не имеет физического эффекта, ему потребовалось лишь передать сигнал через предварительно активированную связующую магию. Не понадобилось даже что-либо произносить. — !.. — коллега шумно вдохнул. Он увидел, как солдаты, которые уже не могли даже разговаривать, не говоря уж о том, чтобы стоять на ногах, вдруг дружно, хоть и неуверенно, поднялись. — Управление одним лишь телом — не такое уж сложное дело. На самом деле это ничем не отличается от оживления куклы. Если они не приходят в сознание, то почти ничем не отличаются от марионеток, созданных из материи. Поэтому назвать такое «контролем разума» язык не поворачивается. — Пожалуй, истинный контроль подразумевает использование умений и знаний, которыми обладает тот или иной человек. Мне осталось еще немного. Совсем немного. Да что там, я уже закончил разработку теории. Боевые искусства и верховая езда рыцарей. Заклинания магов. Когда я смогу пользоваться ими… Когда они будут подчиняться моей воле, находясь в сознании, тогда я буду контролировать их по-настоящему. Раненые повернулись к коллеге. Затем они медленно вскинули руки… и начали идти к нему. — Более того… в идеале я смогу расширить сеть контроля, добавив в нее передатчик. Мне даже не потребуется постоянно поддерживать заклинание. Одному магу слишком тяжело поддерживать заклинания, контролирующие несколько человек. Но если маг подчинит десять магов, которые будут служить ему передатчиками, эти десятеро смогут «сами» взять под контроль еще сотню… и таким образом один человек сможет управлять целой армией. И не только армией. Обществом, государством. Разве тебе не кажется, что это прекрасно? — во время своей пламенной речи он раскинул руки в стороны. — Исчезнут безмозглые толпы, раз за разом совершающие бесполезные и бессмысленные дела. Они станут единой группой — красивой, собранной, дружно работающей над своей целью, словно единый организм! Да, люди изначально неравны. И как очевидное следствие — одни люди могут брать других под полный контроль. Если избавить глупого человека от тщетных и бессмысленных деяний, приказав ему действовать в соответствии со своей волей, можно изменить мир. Людские толпы и без того действуют инстинктивно, отказываясь думать. Наверняка им самим будет лучше, если их возьмут под контроль. Они станут стаей под началом владыки. «Бог» сделает их равными. Сила абсолютного подчинения сотрет разницу между людьми. — Поэтому… ты… экспериментировал на живых людях? — его коллега, словно не в силах поверить тому, что к нему приближались раненые солдаты, покачал головой. — Это невозможно, непростительно, не… неэтично! — ...Неэтично, — он вздохнул. — Ты тоже произносишь это слово, чтобы упрекнуть меня? Как удобно говорить об этичности, морали, здравом смысле. Как удобно не смотреть себе в глаза и не замечать того, что, произнося эти слова, ты отказываешься думать. — ?! — Непростительно? Кто должен простить меня? Ты? Может быть, бог? — Ты… — Это реально! — рявкнул он, перебивая слова оппонента. — В этом нет ничего невозможного! Дорога ясна как день! Но почему никто не идет по ней? Почему вы видите, что тщательные исследования смогут осуществить подобное… но сами закрываете перед собой двери возможностей?! Это тот талант, с которым я родился! А ты говоришь мне не использовать его?! Хватит ли тебе сил, чтобы заставить меня?! — П… прекра… Раненые солдаты ухватились за прижатого к стене коллегу. Их заскорузлые пальцы с невероятной для полумертвых людей силой впились в руки, плечи, лицо… — Вот то, для чего я живу! Разве грешно пользоваться своим даром? Разве он виноват в том, что родился с этим талантом? Он что, должен жить обывателем и не достичь ничего ради каких-то детских идеалов о том, что «все люди равны между собой»? Да разве… разве такое справедливо?! Нет. Определенно нет. — Гья-а-а-а-а-а-а-а-а! Рот. Нос. Уши. Глаза. Пальцы раненых солдат с силой впивались в кожу лица и отдирали от нее куски со звуками, напоминавшими рвущуюся ткань. Они зажимали трепыхающиеся конечности, а забравшиеся вглубь горла пальцы останавливали вопли коллеги еще до того, как они покидали внутренности. — А ведь оставалось совсем немного… Оставив убийство коллеги раненым солдатам, он приставил палец к подбородку и задумался. Армия несла значительные потери на этом фронте, и потому он не испытывал недостатка в телах для экспериментов. Но теперь, после смерти коллеги, его наверняка начнут подозревать. — Придется поискать другое место. В его голосе нет печали. Сейчас, во время войны, умелые маги вроде него нужны всегда и везде. Вряд ли поиски очередной лаборатории затянутся. — Еще немного… С этими словами маг по имени Грат Лансия повернулся спиной к корчащемуся в агонии коллеге и раненым солдатам и принялся собирать чемоданы.

***

Внутри летающей крепости «Стратос» царило напряжение. Они уже засекли свою цель — летающую крепость «Соара» — и магией, и глазами. Это означает, что «Стратос» уже готов вступить в бой… Так же, как и пять лет назад. — Дальнобойная боевая магия, полная готовность! — Есть полная готовность! — отозвались маги в ответ на команду лейтенанта Фордена. — Проверить чувствительность к поисковым заклинаниям! — Есть! Чувствительность хорошая! — Прицеливание завершено! — Вспомогательные заклинания, статус! — Вспомогательные заклинания успешно активированы! Благодаря огромным размерам и мощности магических двигателей летающих крепостей, а также высокой специализации множества магов ее экипажа, заклинания крепости бьют на порядок дальше, нежели обычные. К тому же за эти пять лет «Стратос» совершенствовали, а также разработали для него несколько новых боевых заклинаний. По сравнению с заклинаниями, использовавшимися в конце войны, у этих заметно увеличился радиус поражения. Другими словами, они могли нанести упреждающий удар по «Соаре». — Основное заклинание, начать чтение строк с первой по седьмую! — Есть начать чтение! Стоявшие у стен штабной комнаты маги проверили соединительные шнуры, а затем начали читать заклинания, глядя в терминалы перед собой. Одновременно с этим пейзаж, проецировавшийся на кристаллы, исчез, сменившись сложным рисунком голубых магических диаграмм. Генерал Чизета, капитан крепости, удовлетворенно смотрел на происходящее. — Кажется, будто даже «Стратос» соскучился по войне. Ноги ощущали слабый гул, доносившийся от работающего двигателя. Посторонний человек решил бы, что двигатель работает, как обычно, но Чизета слышал в этих звуках томительное предвкушение. Нет, не только Чизета. И стоявший рядом лейтенант Форден, и наполнявшие штабную комнату и маги, и вся остальная армия действовала с воодушевленным видом. — Как же я соскучился. По этим звукам, по этому свету, по этому воздуху… ох-х… — чуть ли не пропел Чизета. — Я так устал от будней, наполненных бессмысленными документами и совещаниями. — Я всецело разделяю ваши чувства, — поддакнул Форден. — Глупцами нужно править не кипами документов, не витиеватой ложью. Нужно лишь поставить цель и ударить кулаком. Насилие быстро и решительно. Тому, кто машет кулаком, кто находится на стороне победителей, действительно кажется, что так править и проще, и эффективнее, нежели пером и словами. Для человека, родившегося и воспитанного во время войны, чей жизненный опыт неразрывно связан с организацией под названием «армия», мысль о том, что задачу нужно решать всеми доступными средствами, кажется здравым смыслом. Если после такой жизни заставить его вести дела неспешно, с помощью лжи и листков бумаги, он быстро устанет психологически сдерживать себя. — Этот удар вернет нам наши старые добрые дни, — заявил Форден на всю комнату, как вдруг… — Капитан, — нервно обратился к Чизете один из магов. — Пришло сообщение… от первого передового отряда сопровождения. — Какое? Что-то срочное? — спросил Форден вместо своего командира. Лицо его сразу утратило большую часть возбуждения. — Рыцарь, представившийся посланником агентства «Климан», и еще один человек взяли в заложники командира первого передового отряда, рыцаря Зетру, и требуют разговора с капитаном крепости. — ...Что? — протянул Чизета, словно не поняв смысл сказанного. — Заложник… да еще и в такой момент? — Рыцарь Зетра попытался самостоятельно отказать просьбе, но вызвал недовольство рыцаря-собеседника, который… — Я не знаю, что это за рыцарь «Климана», но… — прервал Форден доклад подчиненного. — Неужели это все, на что способны герои первого передового, выбранные прославиться как авангард наших сил? Стыдно. Воистину стыдно… — Они взяли в заложники лишь Зетру? — спросил Чизета, прищурившись. — Да… — Тогда передайте им, что я выслушаю их потом. — ...Э? — маг изумленно моргнул. Но Чизета решительно продолжил: — В настоящее время мы заняты. Если Зетра «ранен», передайте управление первым передовым его лейтенанту и продолжайте действовать по плану. Так и сообщи. — ...Есть. Маг кивнул, а Чизета молча улыбнулся. Он так долго ждал битвы, что совсем не хотел волноваться о мелочах. К тому же на войне умирают как враги, так и союзники. Не бывает войн, на которых никто не умирает. Поэтому смерть на поле боя — героическая, достойная славы. Пусть даже ты — заложник, до смерти истерзанный противником. — Первый залп, полная готовность! — с довольным лицом приказал Чизета. Упреждающая атака сильнейшим оружием. Истинная поэзия войны. — Первый залп, есть полная готовность! — Огонь! — раздался в штабной комнате радостный приказ Чизеты. Всю летающую крепость словно обволок гул, затем превратился в рокот, и вместе с ним «Стратос» применил первое боевое заклинание

***

Грохот разнесся по всему небосводу. Застонал пронзенный чудовищной силой воздух. — ?! Николай ошарашенно поднял взгляд. Пейзаж над головой исказился. Искажение состояло из двух частей: первое напоминало гигантский пояс, второе состояло из мелких искривлений пространства, сочащихся из него. Видневшееся сквозь них небо казалось перекошенным, словно он смотрел через некачественное стекло. — Господин Автотор! — донесся голос Матеуса из люка «Эйприл», который они намеренно держали открытым. — Пригнитесь! — ?! Хоть Николай и не понимал происходящего, инстинкты наемника, пережившего множество битв, заставили его рефлекторно прижаться к крыше машины, протянуть руку в люк и крепко вцепиться.

Ву-у-у-у-у-у-у-у-у-ух!

В следующее мгновение мимо него пронесся оглушительный грохот и порыв ветра… вернее, порыв чего-то еще. Николай всем телом ощутил тянущую боль и почувствовал, как его приподняло в воздух. В то же самое время поднялась вся пыль, что лежала на дороге, срубило несколько деревьев, а с остальных сорвало листву. Все это — результат того, что рядом пронеслось нечто незримое, но очень мощное. — Это же!.. — воскликнул Николай. Ударная волна. Однажды ему приходилось видеть подобное на войне. Этот феномен вызывают направленные волновые ударные заклинания. Как следует из названия, такая магия похожа не на порыв ветра, который движется по воздуху самостоятельно, а на волну, вызывающую последовательную цепную реакцию и распространяющуюся за ее счет. Но то, что Николай пережил сейчас, в разы, в десятки раз мощнее прошлого раза. — Скорее всего, это упреждающая атака со стороны «Стратоса», — сказал ему Матеус. — Похоже, это отзвук направленной волновой атаки, примененной на большой высоте. Всего лишь отзвук. «И от него такой эффект?!» Николай прищурился, окидывая взглядом мир, наполнившийся пылью и падающими листьями. К тому же… — Понятно. Похоже, они не стали атаковать в полную силу с самого начала. — ...Что? От слов Матеуса Николай невольно нахмурился. Это… не в полную силу? — Судя по тем сведениям о летающей крепости, которые я читал, это далеко не сильнейшая из атак, на которую она способна. Обычно упреждающие атаки стараются сделать максимально мощными, но у них не получилось. — ...Почему? — Скорее всего, это связано с крупными залежами сухого топлива в этих землях. Поскольку земли Гавани славятся производством сухого топлива, в них очень много этого топлива в самом разном виде — как в еще не выработанных жилах, так и на складах. Неосторожно применив слишком сильное заклинание, можно спровоцировать цепную реакцию и взрыв всего топлива. Во всяком случае, похоже, что крепость ограничила свою атаку именно для того, чтобы не тревожить сухое топливо. Направленная волновая магия активируется заклинанием, но сам урон, наносимый противнику, не имеет магической природы. Подобным она напоминает брошенный в противника камень: для того, чтобы запустить камень в воздух, нужно приложить усилие, но само попадание камня по противнику его не требует. Но… — Так получается, все действия нашего командира были напрасны?! Если атака «Стратоса» предназначалась «Соаре», то Альберику не помогли ни угрозы отряду сопровождения, ни даже насилие. Нападение все равно началось. Скорее всего, крепость просто проигнорировала проблемы отряда сопровождения и атаковала самостоятельно. Николай… да и, скорее всего, сам Альберик такого не ожидали. По ощущениям Николая, «Стратос» не мог успеть приблизиться на нужное расстояние… но в то же время летающие крепости, будучи огромными магическими аппаратами, обладают куда большим радиусом поражения, нежели обычное магическое оружие. А возможно, за эти пять лет крепость доработали, и теперь она передвигалась быстрее и стреляла дальше. — ...Как бы там ни было, — сказал Матеус после нескольких секунд раздумий, — если эта атака полагалась на ударную волну, то ее мощь относительно несложно подавить с помощью защитных заклинаний. Хоть «Соара» и не государственная, но все же крепость, и от одного сдержанного удара с максимального расстояния точно не рухнет. — … — Николай хмыкнул. Один солдат в такой ситуации уже ничего не сделает. — ...В общем, поехали быстрее. — Так точно. И даже голос Матеуса звучал взволнованно.

***

Он обрушился на головы отряда Тору совершенно неожиданно.

Ву-у-у-у-у-у-у-у-у-ух!..

Оглушительный звук, словно одновременно пробили десятки, нет, сотни колоколов. Звук многократно отражался от внутренних стен крепости и окружал отряд Тору со всех сторон, изо всех сил стараясь оглушить их. Его сложно даже назвать звуком — вибрация настолько сильна, что уже ощущается кожей. — Что это?! Тору прижался к стене, готовый ко всему. Но сверху на них ничего не посыпалось. — Возможно… летающая крепость «Стратос» начала атаковать, — отозвалась Зита, все еще защищавшая уши ладонями. — Что?.. Стоп, еще ведь рановато? — сказала Виви, изменившись в лице. — Возможно, они используют какое-то новое заклинание с увеличенным радиусом действия. Также возможно, что они ускорили крепость, — предположила Зита. Вообще, летающие крепости передвигаются не слишком быстро. Зита и Виви рассчитывали, что крепости войдут в зону взаимного поражения только через полдня… но похоже, что их расчеты не оправдались. — Так нам нужно бежать прямо сейчас?! — Я полагаю, что у «Соары» активно защитное заклинание, так что прямо сейчас она на куски не развалится, — успокоила Зита нервничающую Виви, а затем обернулась. — Я… хочу кое-что проверить. Мне нужно взглянуть на магический двигатель. В этот самый момент отряд Тору двигался в направлении верхних ярусов по лестнице, расположенной у большой окружности… другими словами, крепившейся к внешней броне изнутри. Магический двигатель, упомянутый Зитой, проходил через центр гигантского цилиндра крепости, образуя ее «хребет». — К тому же я смогу прикинуть, сколько у нас осталось времени. — ...Хорошо, — Тору решил согласиться с ней. Вслед за этим он осторожно выставил в проход руку с зеркальцем и оценил происходящее. Убедившись, что рядом с ними никого нет, он вывел отряд с лестницы и прошел по уходящему от нее коридору в сторону центра. Но… — … «Опять никаких солдат...» Этот факт никак не давал Тору покоя. Как такое возможно? Еще совсем недавно отряды солдат бродили по крепости с удручающей частотой. «Кстати, мы до сих пор не встретили ни одной девушки». Для работы в крепости призывалось огромное количество служанок. Однако с момента своего проникновения Тору встретил внутри лишь Виви, Зиту и Акари. Естественно, они не исследовали каждый этаж, и вполне возможно, что девушек держали в каком-то одном месте… Но тогда зачем они им? — Видимо, это оно, — пробормотал Тору. В самом центре похожего на огромный диск пола яруса зияла огромная дыра, сквозь которую проходила гигантская металлическая колонна, испещренная множеством выступов и уступов. Зита подбежала к магическому двигателю и приставила гундо к заборчику, отделявшему ее от пропасти. Затем она достала из кармана соединительный шнур и… — И-эх! — воскликнула она, кидая его. Однако шнур не долетел до двигателя. Импульс иссяк на полпути, и шнур бессильно свесился с забора. — У-у… — Зита печально свесила голову. Похоже, она, как и Чайка, не блещет физической силой. Хотя вряд ли среди магов вообще есть люди выдающейся атлетичности… — Тебе нужно зацепиться за него? — спросил Тору, поравнявшись с Зитой. — А. Да. Можно вас попросить? — Куда цеплять? — А, по возможности поближе к голубому свету. — ...Хорошо. Тору притянул соединительный шнур Зиты, а затем метнул его сам. Он не промахнулся, и металлический наконечник шнура зацепился за углубление двигателя, по которому как раз бежало голубое свечение. — Поскольку это такой большой аппарат, я не думаю, что нас заметят. По крайней мере, если я ограничусь «подсматриванием». Зита закрыла глаза и начала возиться с гундо. Она беззвучно пробормотала заклинание, и в воздухе вокруг ее гундо появились голубые магические диаграммы. Затем они проплыли по соединительному шнуру и исчезли в двигателе. И тогда… — Так я и думала. Нас действительно атакуют. Защитная магия рабо… — сказала Зита. А в следующий момент…

Ву-у-у-у-у-у-у-у-у-ух!..

Летающую крепость вновь наполнил грохот от удара. Зита на мгновение вздрогнула, но затем посмотрела вверх и сказала: — Похоже на направленную волновую атаку. Благодаря защитному заклинанию крепость не получает значительного урона. Кроме шума и тряски нам ничего не грозит. Видимо, нападающие не использовали мощные осадные заклинания. — На правах предположения… Боевые заклинания на основе светотепловых волн обладают огромной силой, но требуют магии для того, чтобы направить эту силу в нужном направлении. Другими словами, необходимо поддерживать площадь поражения на необходимом уровне. Это приводит к тому, что на пространство вокруг излучения тоже влияет магия. Вероятно, они опасаются реакции со стороны близлежащего магического топлива. — … — Виви терпеливо слушала Зиту, морща лоб, но затем повернулась к Тору. — ...Ты ее понимаешь? Естественно, Тору и сам дилетант в магии, но… — Короче говоря, если ты находишься на пороховом складе, то стараешься осторожнее обращаться с огнем. — Принцип вы уловили, — подтвердила Зита. — Но… как я предполагала, магический двигатель «Соары» либо не слишком хорошо обслуживали, либо дело в износе… Он дребезжит по всей длине. Пока что он держится, но не думаю, что его хватит надол… И снова грохот.

Ву-у-у-у-у-у-у-у-у-ух!..

— ...Да уж, похоже, — проговорил Тору, окидывая двигатель взглядом. Присмотревшись, он увидел многочисленные трещины, покрывавшие двигатель. Пока что они не слишком большие, но нетрудно догадаться, что двигатель начал разрушаться от перегрузки. — У этой крепости ведь нет ни малейшего шанса на победу. Что задумали Рикардо и его союзники? Если они потратили столько усилий на то, чтобы поднять в воздух летающую крепость, то должны были оценить свои шансы против летающей крепости, которую направит на них Вимарк. Не может маг не знать чего-то, что очевидно даже Тору. Получается… они вступили в битву, зная о том, что проиграют? Или, по крайней мере, у них есть какой-то «козырь» помимо крепости. Или… — Даже если содержащаяся в них магическая энергия одинакова… — начала было Зита. — ?! Как вдруг изумленно ахнула. Тору повернулся к ней, а затем, следуя за ее взглядом, снова посмотрел на двигатель. И как раз недалеко от того места, к которому они прикрепили шнур… — ...Кровь? — едва слышно обронила Виви. — П-почему из двигателя… Все они смотрели на то, как из трещины в двигателе стекает струйка красной вязкой жидкости, которая может быть лишь кровью.

***

Грохот и тряска. Свет, наполнявший штабную комнату, судорожно моргнул. — Хья!.. — испуганно воскликнула Чайка. Все стены этой комнаты, за исключением той, в которой проделан выход, покрыты экранами из кристаллов, на которые с помощью преломляющей свет магии проецируется происходящее снаружи. Каждый раз, когда со стороны летающей крепости «Стратос» прилетала ударная волна, изображение искажалось, мерцало, и штабная комната ненадолго погружалась во тьму. Чайка — маг. Даже этих признаков хватало, чтобы она могла прикинуть мощь атаки, которые приходилось терпеть «Соаре». Силовое поле, созданное защитным заклинанием, практически полностью подавляло урон… Но если эта магия даст сбой, или же у крепости закончится магическое топливо, первый же удар по ней может стать последним. И естественно… люди внутри крепости такое тоже не переживут. К тому же сейчас у Чайки нет никого, кто смог бы вытащить ее из передряги. Ее гундо, ее единственное оружие, конфисковали. «Останки», смысл жизни, забрали. Более того, даже на руках ее железные оковы. Она не может ничего. Ей остается лишь бояться. — Хм… Посреди штабной комнаты, в которой все так же мерцал свет, стоял Грат Лансия. В выражении его лица нет ни страха, ни паники. Более того, оно кажется довольным. Кратко кивнув, он продолжил: — Самое время. Продолжайте защищаться и ускоряйтесь навстречу. — … Маги у стены принялись молча возиться с гундо. Наконец, Чайка ощутила, что они начали двигаться. Похоже, маги выполнили приказ Грата и переключили «Соару» из режима курсирования по территории в режим полета по прямой. И, видимо, по прямой в сторону «Стратоса». Прямо сейчас у «Соары» нет ни шанса на победу. Даже Чайка понимала это совершенно точно. При прочих равных условиях «Стратос» куда лучше оснащен, а на борту его профессиональные военные. Он ничем не уступает «Соаре». И тем не менее, Грат почему-то совершенно спокоен. Ничуть не боится и девушка в голубом одеянии по имени Лейла, стоящая возле него. Они выглядят так, словно все происходит точно по их плану. И тогда… — Великолепно, — вдруг сказал Рикардо, стоявший возле Чайки. — Поистине великолепно. — ...Великолепно? — Чайка нахмурилась, услышав явно неуместные слова. — Уже скоро. Совсем скоро мир вернется в ту великолепную эпоху. — Великолепную… эпоху… — В мировую войну, — пояснил Рикардо, закрыв один глаз. — В те чудесные времена, когда несколько стран постоянно сражались друг с другом и убивали врагов. Во времена, когда смерти и убийства воспринимались как нечто обыденное. Во времена, когда казалось, что эти дни будут длиться вечно. Во времена, когда мир всегда пребывал в хаосе, в центре которого находилась Империя Газ. — … Чайка не знала, что ответить. Она не раз слышала о том, что главную роль в эпохе мировой войны отводилась именно Империи Газ. Большую роль в том, каких масштабов достигла война, сыграла работа Империи по распространению магических технологий. Можно сказать, что Империя Газ во многом определяла жизнь всего мира, и все ее действия так или иначе влияли на бушевавшую войну. Именно поэтому остальные государства объединились в альянс, чтобы уничтожить ее. Поэтому они убили Артура Газа, символа всей Империи. Но… — Видишь ли, я… Рикардо поднес левую руку к щеке Чайки. Правая рука его все так же сжимала кинжал. Рикардо медленно и старательно гладил им шею Чайки, словно брея ее. — … Чайка тяжело дышала, ощущая, как по ее коже медленно скользит клинок. Его холодная сталь все продолжала ласкать ее бледную кожу. — Такой человек. И на мгновение он… надавил на клинок. — !.. Чайка удивленно вздрогнула. Чуть ниже подбородка появилась тонкая красная линия. Всего лишь верхний слой кожи. Рикардо продемонстрировал невероятный контроль над своей силой. Этот юноша… — Ах… — восторженно обронил Рикардо. — У тебя так быстро меняются лица. Потрясающее. Восхитительно. — … — Ты так сильно боишься смерти? Не переносишь боли? Например… — с придыханием шептал Рикардо ей на ухо. — Какое лицо ты скорчишь, если я выколю тебе глаз?..

В версии с изображениями тут находится картинка. — ?! Увидев, как вздрогнула Чайка, Рикардо продолжил: — Интересно, как именно бьется твое сердце? Какого цвета твои легкие? Какой формы желудок? Какой длины кишки? Конечно, я хочу увидеть твою матку… но и ребра тоже. Наверняка они у тебя очень милые. Я думаю, у тебя очень мягкий хребет. Что насчет мозга? Как в нем расположены извилины? Вот, что меня интересует. Вот, что я хочу узнать любой ценой. Я просто не могу оставаться в неведении. Я никак не могу сдержаться. В его голосе не слышалось зла. Рикардо шептал свои слова, словно признание в вечной любви. — Да, я знаю, что ты хочешь спросить. «Почему? Зачем?» Да… все в первую очередь спрашивают меня об этом. Этого не сделали лишь Лейла и Грат. — … — А ведь причины попросту нет. Просто я — такое существо. — Такое… существо?.. — переспросила Чайка дрожащим голосом. Зачем рыбы плавают? Зачем птицы летают? Никто не задается этими вопросами. Естественно, ими не задаются и сами рыбы с птицами. Им не нужны причины — они просто родились такими созданиями. Вот и болезни не нужна причина, чтобы быть болезнью… — Пять лет назад было так хорошо, — продолжил Рикардо с ностальгией в голосе. — То, что люди умирают, казалось очевидным. Трупы валялись повсюду, и я не шучу. А что — война же. Никого не смущало. Разумеется, убийства, не связанные с военными действиями являлись преступлением даже в те времена. Но вряд ли хоть у какой-то страны имелись силы для того, чтобы тщательно расследовать такие дела. И даже если они и расследовали их, есть много способов не дать обнаружить труп. А нет тела — нет и дела. Вряд ли хоть кто-то смог в чем-то обвинить Рикардо, который тщательно избавлялся от трупов — одних лишь подозрений в убийствах недостаточно. Но… так было лишь пять лет назад. Сколько же человек убил этот юноша после? — Для меня те дни, переполненные людскими смертями, были рутинными буднями. Убийство людей давалось ему так же легко, как и дыхание. И, подобно дыханию, он не мог обходиться без убийств. Для него жизнь — убийство других людей. Именно такое существо сейчас стояло возле Чайки. — Ты знаешь, Чайка, на самом деле я — последователь Империи Газ, — с самозабвенным взглядом продолжил Рикардо. — Проклятый Император — мой идол и герой. Величайший убийца, который дышал убийствами и начал эпоху, в которой они стали обыденностью. — … — Сотни лет он правил в вихре военной поры, и некоторые даже говорят, что он правил самой войной. Есть и те, кто считает, что даже сейчас все страны попросту пляшут под дудку Империи Газ… Клинок неспешно опускался. Лезвие скользило по бледной коже и остановилось у основания шеи. У той самой красной линии, проступавшей на коже, словно спрятавшийся червяк. — Я соберу все останки императора, похищенные героями, и вновь ввергну этот мир в водоворот войны. И когда это случится, объявлю себя наследником Империи Газ. — Наследником… — Ты не думаешь, что я подхожу на эту роль лучше, чем ты? Ведь я связан с императором не кровью, а душой. — … Она не понимала. Вернее, она понимала его чувства, но не могла принять и разделить их. Поначалу может показаться, что в таких словах есть логика, но на самом деле это просто бредни человека, больного на голову. Этот юноша абсолютно все в этом мире (и даже сам мир) рассматривал через убийство других людей. Убийства. У него нет ничего другого — можно сказать, они для него все. Но… — Господин Рикардо… — вдруг тихо обронила Лейла, — прекрасен, не так ли? В отличие от тебя. — ...Меня? Разве можно сравнивать Рикардо и Чайку? Может, она просто издевается над Чайкой, которая только и умеет, что применять магию? — Господин Рикардо по своей собственной воле выбрал жизнь, посвященную своим желаниям. Да, ему не понадобились ничьи слова — он сам признал, что он такое существо, что бы другие об этом ни думали. О чем она говорит? Чайка нахмурилась, и тогда… — Чайка, дочь императора Газа. Существо, которое представляется этим именем, — тихо обратилась к ней Лейла. — Так ли это? Или тебя просто убедили в подобном? Чайке показалось, что она разглядела сквозь вуаль слабую улыбку. — Убедили?.. Н-но я, я… — Чайка, принцесса с гробом. Чайка, бездомная принцесса. Девушка, цель которой — сбор останков Проклятого Императора Артура Газа, своего отца… Она произносила эти слова так, словно зачитывала стих. Стих, который она читала много, очень много раз… — ...И все. — ?! — Больше у тебя нет ничего. Совершенно ничего. Все твое восприятие мира — не более, чем следствие «сбора останков». И твои радости, и печали, и гнев, и остальное — все связано со сбором останков, выдумывается на ходу просто ради связности и согласованности. С этой точки зрения… существо по имени Чайка ничем не отличается от господина Рикардо. Рикардо живет только для того, чтобы убивать людей. Чайка живет только для того, чтобы собирать останки. Все их существование предназначено лишь для этого. И если так… — Но существо, что называет себя Чайкой, не осознает этого. Более того, такое желание — не ее собственное. Это создание лишь исполняет данную ему цель. И поскольку она ничего не понимает, то подобна зверю… нет, насекомому. И поэтому ты уродлива. Очень уродлива, — неспешно заявила Лейла, неотрывно глядя на Чайку сквозь вуаль.

***

Несомненно, это именно кровь. Цвет. Запах. Даже на ощупь это она. Ничего другого и быть не может. Тору еще секунду сомневался, но затем засунул смоченный жидкостью палец в рот, чтобы окончательно убедиться. По языку разлился вкус ржавчины. Все-таки это кровь. Но… — ...Почему? Огромный хребет, проходящий по центру летающей крепости. Возможно, крупнейший магический двигатель, когда-либо созданный. И по какой-то причине… из него сочится кровь. Как и любой сложный механизм, этот аппарат должен использовать смазку, поэтому наличие жидкости в машине Тору не удивило. Но ему еще никогда не приходилось слышать о том, чтобы кто-то использовал в механизмах кровь. Тору держался за веревку, уходившую к вонзившемуся в двигатель ножу. Он метнул его, чтобы подобраться поближе и разобраться, что происходит… но, как дилетант, мог без сомнения сказать лишь то, что из двигателя течет кровь. В остальном ему оставалось только полагаться на мнение эксперта. — Зита… — тихо обратился он к девушке-механику, не сводя глаз с двигателя. — Это однозначно кровь. Правда, я не могу сказать человеческая ли. — Понятно, но… — весьма напуганным и даже дрожащим голосом отозвалась Зита. — Что это значит? Неужели в крупных магических двигателях для чего-то используется кровь живых существ? По крайней мере, он знал, что в гундо Чайки ее нет. — Нет. Я не вижу причин, по которым кровь… — Зита замялась. Затем она, судя по всему, что-то придумала. — Извините, господин Тору, вы не могли бы… немного разобрать то место, откуда кровь вытекает? — Разобрать? Думаю, крышку я снять смогу, — ответил Тору, глядя на то место, за которое зацепился. Прямо перед ним виднелась стальная панель, вернее, «крышка» шириной метра полтора. Он не знал, как она крепится к двигателю, но смог несколько пошатать рукой. А значит, кинжалом ее наверняка можно будет сорвать. — Значит, попробую. Тору достал еще один метательный нож и засунул его в щель, из которой вытекала кровь. Затем он немного покрутил его. Крышка сдалась на удивление быстро. И в тот самый момент… — ?! Он встретился с ней взглядом. С висевшей вниз головой девушкой. — Что?! Тору в шоке подался назад. До сих пор он никак не ощущал ее. Тору даже представить не мог, что внутри магического двигателя может кто-то быть. Да и зачем вообще… — Это… Тору продолжал сжимать в руке метательный нож… и, наконец, заметил. Неудивительно, что девушка никак не проявляла себя. Ведь… — Господин Тору, что там?! — немного нервно обратилась к нему Зита. Тору постарался ответить ей как можно хладнокровнее. — Там трупы. Людей. Девушек. Причем беспорядочно втиснутые. Труп, который увидел Тору, настолько окровавлен, что с первого взгляда он и не заметил покрывавшие тело чудовищные увечья. Больше всего резаных ран, но есть и рваные, и ожоги. Трупов внутри много. Всех их затолкали силой. У многих под неестественными углами выгнуты суставы для лучшего прилегания. Некоторые не залезавшие по-другому трупы расчленены. Так или иначе, всех их запихнули внутрь. Внутрь металлического цилиндра. — ...Так я и думала, — вдруг сказала Зита, изумившаяся куда меньше Тору. — Что значит «так и думала»? Что это значит?! — Дело в том, что, — Зита поправила съехавшие на нос очки и продолжила, — сухое топливо — просто останки существ, обладавших определенным уровнем интеллекта. Действительно, магическая энергия сосредоточена в воспоминаниях, накопленных в останках. Необходимость того, чтобы останки принадлежали разумному существу, связана с «качеством» воспоминаний и, как следствие, магической энергии. Низкокачественные воспоминания вовсе не годятся для магии. Поэтому чаще для всего в качестве сухого топлива используют останки фейл, которые и сами способны использовать магию. Но… ее же могут использовать и люди. А значит, человеческие останки тоже могут служить топливом. Более того, топливо из них получается гораздо более качественное, по сравнению с останками не блещущих интеллектом фейл. Поэтому бывает так, что, когда на поле боя иссякают запасы топлива, в ход идут трупы павших в битве. На практике сухое топливо ценится, в первую очередь, благодаря удобству хранения и использования. — Другими словами… трупы людей вполне можно использовать в качестве источников магической энергии. — … Тору поставил крышку на место, а затем пнул двигатель, отскочив от него. В полете он отцепил веревку, перевернулся в воздухе, а затем приземлился рядом с Виви и Зитой. — Там… были только девушки, — протянул Тору. — Неужели… — Скорее всего, это те служанки, которых призывали сюда. Теперь понятно, почему они их не встречали. Всех их убили, расчленили и затолкали внутрь гигантского магического двигателя. Скорее всего, недавняя атака по крепости несколько погнула магический двигатель, и в районе самодельного реактора (то есть той части, куда затолкали девушек) появились трещины. — Но их не просто убили. Я видел много следов издевательств — того, что их резали и кромсали. Почему? — ...Могу предположить, — Зита отделила вступление паузой. — Количество воспоминаний соответствует не только продолжительности жизни. Существуют так называемые плотные воспоминания. Как вы думаете, от чего останутся более плотные воспоминания: от безмятежной размеренной жизни или от раз за разом происходящих головокружительных событий? — ...Понятно. — «Когда же это закончится, почему время идет так медленно?» Вам тоже такие минуты кажутся очень плотными? — Короче говоря… — Тору сглотнул. — Все для того, чтобы повысить качество топлива и количество энергии? — Воспоминания о боли и страданиях… не меркнут, — ответила Зита, опуская взгляд. — Может, в теории это и обоснованно… но это же безумие. Земли герцога Гавани ведь славятся производством сухого топлива. Но если они пошли на такое, то выходит, что даже изъятия топлива у населения им не хватило. Вероятно, они пошли на этот шаг, потому что учитывали предстоящую битву с летающей крепостью. — Если дошло до такого… то этой крепости вполне хватит топлива, — сказала Зита. — Для защиты, левитации и движения энергии ей хватит. — Даже не знаю, уместно ли сказать, что к счастью. Можно сказать, что эту крепость защищала магическая энергия, рожденная из страха зверски убитых девушек. В каком-то смысле их жертвы выиграли отряду Тору немного времени. Конечно, девушки принесли эти жертвы не ради них, но… — Действительно, — отозвалась Зита с помрачневшим лицом. — Нам стоит поспешить. В том числе ради того, чтобы их энергия не пошла насмарку.

***

Сначала она даже не поняла, что он сделал. Настолько отточенным оказалось его движение. Он разрезал ее одежду, но даже не коснулся кожи. — ?! Лишь когда ее одежда раскрылась в районе груди, обнажая бледную кожу, она, наконец, осознала случившееся. Рикардо Гавани. Он тихо улыбался, сжимая в руках небольшие кинжалы. — !.. Чайка тут же прикрыла грудь и сжалась на полу, словно обнимая себя. Она сделала это, скорее, не из-за стыда, а от инстинктивного страха. Чайка не хотела обнажать кожу перед этим юношей. Она понимала, что такое равносильно тому, чтобы обнажить горло перед лицом изголодавшегося хищника. — ...Ага. У тебя отличное выражение лица, — Рикардо улыбался, окидывая ее взглядом. Он вовсе не кажется мрачным. Скорее наоборот, его лицо ясное и жизнерадостное. Есть люди, испытывающие от убийств половое удовлетворение, но к Рикардо это не относится. Как юноша и говорил, для него расчленение девичьих тел не сопряжено ни с похотью, ни с ощущением вины — для Рикардо это такой же естественный процесс, как дыхание или прием пищи. Для него это дело настолько очевидное, что ему незачем примешивать к нему какие-либо чувства. — Прекрасно. Давай еще. Я хочу, чтобы ты боялась еще сильнее. — !.. — Интересно, какое лицо ты скорчишь. Как будешь стенать? Как именно мучиться, как именно страдать, как будет литься твоя кровь, как будешь извиваться в судорогах? Как… — продолжал говорить маньяк все так же радостно и весело, — умрешь? — … Чайка сидела на полу и переставляла пятки, пытаясь хоть немного отодвинуться от Рикардо… а тот просто смотрел на нее. — Плачь и вопи, сколько хочешь. Так ты станешь только полезнее, — сказал маг Грат Лансия, который до сих пор упорно игнорировал Чайку. Хотя он даже сейчас не смотрел на нее, неотрывно следя за ходом битвы на стенной панели. — ...Полезнее? — Как источник магической энергии, — пояснил Грат. — Как я понимаю, чем сильнее и дольше страх и мучения, тем больше энергии накопится в твоих останках. До встречи с Гратом и Лейлой я и не думал, что мои действия могут быть настолько полезны, — добавил Рикардо, играя с кинжалами. — Особенно это касается девушек. У них… э-э… как там, Лейла? — Мозговой ствол, — ответила девушка в голубом. — А, да, ствол головного мозга. Чем он толще, тем сильнее боль, страдания, страх и одиночество, что ощущаются мозгом. У юных девушек он особенно чувствителен, и поэтому их настроение меняется так быстро. Поэтому источники энергии из них получаются лучше, чем из мужчин. — Источники… — Разве ты не слышала о том, что мы призвали немало девушек на службу в крепости? — !.. Она чувствовала, как учащается сердцебиение. Страх. Паника. Ненависть. В голове все спуталось… но все ее мысли двигались в одну и ту же сторону. Ее убьют. И скорее всего… страдания максимально растянут, пока не изрежут все тело. Но даже после смерти ее унижения продолжатся. Даже ее труп послужит их делу. — Господин Рикардо, — сказал Грат, все так же не сводя глаз с кристальной панели. — В ближайшее время ожидается заметная тряска, так что я предлагаю вам отложить игру. Вам ведь тоже не понравится, если ваши движения собьются? После этих слов Рикардо остановился. — Понятно. Действительно. — Я предлагаю вам пока что запереть эту девушку в отдельной комнате. Стоило Грату проговорить, как рядом с Рикардо возникла тень. — Акари… — произнесла дрожащая Чайка ее имя, но диверсантка ничуть не изменилась в лице.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Столкновение крепостей

Высокие грозные волны с шумом разбивались в белую пену. Идти к побережью в грозу — форменное самоубийство. Опасна даже вода, и человек, отнесшийся к ней с пренебрежением, мог поплатиться жизнью за свою глупость. Даже волна по пояс может с легкостью сбить с ног. А уж волну выше самого человека иначе как смертоносным оружием не назовешь. Удар такой волны может переломать все кости, и человек умрет еще до того, как утонет в ней. А кроме того… помимо воды есть и другие опасности. — ...Истина? — прошептала сребровласая девушка. Вспышки молний окрашивали торчащую из воды скалу, на которой она стояла, в голубоватый цвет. Вокруг бушевали волны, периодически обрызгивая девушку… но она совершенно не обращала на это внимания. Фиолетовые глаза девушки следили лишь за движением объекта, сразу выделявшегося на фоне волн своей неспешностью. Со стороны моря тянулись длинные щупальца. Каждый из этих отростков, медленно извивающихся возле девушки, не меньше метра толщиной. Может показаться, что каждое из щупалец — самостоятельное существо… но их корни уходили к морской поверхности, над которой виднелся их «хозяин». Очередная вспышка осветила гигантские глаза, после чего они снова скрылись во тьме. Глаза разительно отличались от человеческих и даже от звериных. Каждый из них по размеру больше головы девушки и словно таит внутри себя саму тьму. «Монстр». Пожалуй, это слово здесь подходит лучше всего. — Смысл жизни? Пожира… тель? — В конце концов… Наверное, не каждый решился бы назвать эти звуки голосом. Эти слова соткали не голосовые связки. Они звучали так, словно их сплели из шума пены и стука капель, подобранных так, чтобы они напоминали голос. — Ты лишь инструмент. Как и мы. — Как… фейла? — Почему нас называют «фейлами»? Подумай об этом… восьмая. На поверхности воды появилась пена, но ее пригнали не волны. Похоже… это смеялся хозяин щупалец. — Слово «фейла» означает «неудачу». У нас либо нет того, что нужно, либо есть, но слишком мало. — … — девушка замотала головой. Она мотала ей еще долго… но понимала, что от этого истина, которую ей рассказали, не изменится. В конце концов, она упала на колени. — Я… я… — Лишь инструмент. Твое тело и душа существуют лишь для достижения цели. Страдания, страх, скорбь… Даже они. — … — девушка вздохнула. Медленно и протяжно, словно пытаясь безмолвно стерпеть свою боль. Монстр же не сказал больше ни слова… и причудливый разговор, который казался совершенно невозможным, завершился, уступив место завываниям ветра и грохоту грома.

***

Похоже, это какая-то каюта. Личные покои командира летающей крепости или одного из его заместителей. Комната просторна, но не отличается богатством оформления. Стол, постель и шкаф. Все они вмонтированы в стены и пол и надежно крепятся к ним — в летающей крепости такое неизбежно. Из-за этого в середине комнаты никакой мебели нет. Словно вместо них, туда сбросили гроб и труп. Гроб Чайки. Труп Фредерики. А в следующее мгновение в их сторону швырнули и Чайку. — Акари… Поднявшись на четвереньки, Чайка бросила взгляд в сторону притащившей ее диверсантки. Но Акари промолчала и даже не посмотрела на нее в ответ. Она сразу развернулась и покинула комнату. Похоже, Грат целиком и полностью управляет ей. Если подумать, то сейчас она очень похожа на тех солдат, что патрулируют крепость. Но как бы там ни было… — Тору… У Чайки не осталось союзников внутри крепости. Уже не осталось. Даже если бы Чайке удалось бежать из крепости, она оказалась бы одна. Отправится ли она вновь собирать «останки» в одиночку? Или же… — Я… У нее конфисковали и гундо, и «останки», так что ей осталось лишь прижаться к гробу. Чайка Трабант… нет, Чайка Газ. Бездомная принцесса с гробом на спине. У нее больше ничего не осталось. А может… у нее с самого начала и не было ничего другого? Она встретилась с отрядом Тору и начала путешествовать с ними по чистой случайности. Ей повезло наткнуться на Тору возле Дельсоранта. Она наняла его, но изначально это был просто краткосрочный контракт. Просто после этого они договорились, что Тору будет работать на нее и дальше, так что с тех пор они путешествовали вместе. — Я… В голове Чайки пронеслись сказанные Лейлой слова. «Чайка, принцесса с гробом. Чайка, бездомная принцесса. Девушка, цель которой — сбор останков Проклятого Императора Артура Газа, своего отца. Больше у тебя нет ничего. Совершенно ничего. Все твое восприятие мира — не более, чем следствие «сбора останков». И твои радости, и печали, и гнев, и все остальное — все связано со сбором останков, выдумывается на ходу просто ради связности и согласованности». — Это не… «Неправда», — думала она… Хотела думать. Но у Чайки нет ни единого доказательства, способного опровергнуть слова Лейлы. Она хотела верить себе, но в ее воспоминаниях есть провал. Непроглядная тьма, крепко засевшая посреди сознания. Что кроется в ней — не знает даже сама Чайка. — Тору… Пока она была не одна, она забывала о ней. Она переставала быть одиноким созданием, единственный смысл жизни которого сводился к сбору «останков». Когда у нее появились друзья, Чайка впервые в жизни познала чувство под названием «радость». Но… — Акари… Фредерика… — М? Ты звала? — … — Чайка моргнула. Ей послышалось? Она так соскучилась по друзьям, что у нее начались галлюцинации? — ?.. Ошарашенно повернувшись, Чайка неожиданно для себя встретилась взглядом с сидевшей на полу с изумленным видом Фредерикой. — Фредерика?! — Угу. Я Фредерика, а что? Превратившийся драгун вопросительно наклонила голову. И почему-то она… превратилась в маленькую девочку. Если обычно она казалась подростком и ровесницей Чайки… то сейчас выглядела лет на 10 или даже еще младше. Она стала на голову-две ниже Чайки. — П… почему?! — ахнув, спросила Чайка. — Потому что Тору дал мне такое имя, а что? — отозвалась Фредерика, явно не понимая, с чего она спрашивает такое. Видимо, ей и правда показалось, что Чайка спрашивала ее о том, почему она Фредерика. — Другое! Почему жива? — Потому что не умирала? — Голова! Пробит… Чайка своими глазами видела дыру размером с кулак в затылке Фредерики. И она знала, что практически единственный способ убить в остальном бессмертного драгуна — повредить ему голову, то есть мозг. Даже драгун, который может с помощью магии «отменить» любую полученную рану, не сможет ничего сделать, лишившись мозга, который этой самой магией и управляет. Но… — ?! И тут Чайка заметила. За спиной Фредерики на полу лежало нечто, похожее на сброшенную одежду. Вернее… там лежала «шкура» Фредерики. — Л… линяла?! — Ну, типа того, — ответила Фредерика. — Я ведь уже делала это, когда мы проникли в крепость… Ах, да, Чайка, ты же тот раз проспала. После битвы с Тору я поняла, что уязвима против химических препаратов. Поэтому с тех пор я стала окутывать свое «настоящее» тело оболочкой из плоти. — … — Ну а поскольку я теперь так делаю, это просто мой костюм. С такими словами Фредерика приподняла «шкуру». И действительно, ниже шеи она оказалось пустой, словно настоящий костюм. Но кошмарная рана в затылке осталась. Очевидно, когда Фредерика сидела внутри, она доходила своему костюму лишь до плеч. Естественно, это означало, что от ударов по голове Фредерика больше не умрет. — Я придумала эту фишку для реванша против Тору… но поскольку он уже все видел, надо будет придумать что-то еще, — Фредерика смущенно усмехнулась. И тогда… — !.. Чайка крепко обняла ее. — Чайка? Разумеется, такие крепкие объятия удивили Фредерику. — Большое счастье, Фредерика… жива. Но… Тору… — Ах, да. Нам нужно отправиться на поиски Тору, — весело проговорила Фредерика, совершенно не улавливая интонаций Чайки. Она не знает, что Тору упал с летающей крепости. — Не очень хочется, чтобы он где-то умер без моего ведома. — Фредерика. Тору… Тору уже… — Я и сейчас ощущаю его запах. Несомненно, он где-то внутри крепости. — ?! От удивления Чайка не нашлась с ответом. Фредерика повела носом, принюхиваясь, а затем продолжила: — У этой летающей крепости есть системы внутренней циркуляции воздуха, вентиляции и кондиционирования… Поэтому запахи сильно смешиваются, и я не могу сказать, где он. — Запах… Тору? Его? — Угу. Отчетливо чую. Только не знаю, откуда его несет, — уверенно заявила Фредерика. — Тору… жив? Она не понимала, как. Но вряд ли Фредерика может ошибаться. Этот драгун то и дело куда-то исчезал, но затем безошибочно находил их, следуя именно за запахом Тору. Более того, она даже научилась оценивать физическое состояние Тору по запаху. — Тору!.. От радости Чайка еще раз крепко обняла Фредерику.

***

Воздух внутри штабной комнаты летающей крепости «Стратос» начал ощутимо дрожать. — Что за?.. Трудно определить, кто заговорил первым. Но волнение быстро разнеслось по всей штабной комнате. Проецировавшаяся на кристальную панель «Соара» увеличивалась в размерах. Причем быстро. «Стратос» продолжал регулярно обстреливать ее волновыми атаками. Они стреляли с таким интервалом, чтобы у противника не было шанса контратаковать, и стремились таким образом истощить их запасы магической энергии. Пока что «Соара» успешно оборонялась от атак с помощью защитной магии, но вряд ли ей удавалось подавлять весь импульс… А главное, что магическое топливо не бесконечно, и вечно поддерживать заклинание они не смогут. В конце концов, вряд ли у «Соары» есть запасы топлива, сопоставимые со «Стратосом». Люди генерала Чизеты проанализировали среднюю выработку топлива на землях герцога Гавани, а также количество продаваемого топлива, и пришли к выводу, что даже если все накопленные запасы загрузили в «Соару», в ней сейчас процентов на 30, а то и на все 50 меньше сухого топлива, чем в «Стратосе». А значит, «Соара» долго не протянет. Но хоть они так и считали… — «Соара» ускоряется!.. — хриплым от изумления голосом объявил маг, отвечавший за управление разведывательным заклинанием. — Она… движется прямо на нас! — Что? Что они задумали? — генерал Чизета насупил брови. Ладно бы они попытались сбежать, но почему летят прямо на них? Чем ближе они подбирались, тем эффективнее работали магические волны. От залпов в лоб их топливо должно расходоваться еще быстрее. Кроме того, скоростной полет летающей крепости — напрасная трата ресурсов. Это оружие никогда не предназначалось для быстрого перемещения. Попытка выжать из нее невозможное неизбежно приводила к лишним затратам топлива. — Соара продолжает ускоряться! — Они в своем уме?.. Маги начали шептаться между собой. Противники, у которых нет шансов на победу, так себя не ведут. Летающая крепость, предназначенная для битв на, как минимум, средней дистанции… шла на сближение. — Ваше превосходительство. Они… — с трепетом в голосе обронил Форден. — Неужели они решили, что не смогут победить… — наконец-то понял смысл действий противника генерал Чизета, — и решили пойти на таран?!

***

Нередко бывает так, что быстрее всего происходящее понимают не непосредственные участники событий, а сторонние наблюдатели. Смотревшие за действиями двух летающих крепостей солдаты на земле понимали ситуацию гораздо лучше, чем те, кто находился внутри. — Неужели они решили пойти на таран?! — Но как?.. Солдаты отряда сопровождения смотрели в небо и обменивались возгласами. Прямо над ними величественно проплывала летающая крепость… причем на невероятной скорости и очень близко к земле. Возможно, опустилась она затем, чтобы несколько снизить урон от залпов «Стратоса» и частично отвести их от себя. Отголоски ударных волн и влияние силового поля, державшего крепость в воздухе, поднимало с земли клубы пыли. Летали и листья, сорванные с деревьев. И тогда… — Смотрите! — кто-то указал пальцем. Прямо перед идущей на таран «Соарой»… Виднелся огромный прозрачный конус. Это не материальный объект, а, скорее всего, защитное силовое поле «Соары». В обычных условиях такое поле равномерно распределяется вокруг всей крепости, но сейчас они намеренно сфокусировали его перед собой. Хотя это поле и невидимое, оно так эффективно расталкивает пыль и ошметки листвы, что не заметить висящую в воздухе «пустоту» невозможно. Помимо того что это поле принимало участие в разгоне, уменьшая сопротивление воздуха, у него, похоже, есть и другая задача. И смотревшие на происходящее с земли сразу все поняли. Заостренное, словно наконечник копья, силовое поле. Невероятная по скорости таранная атака. Получается… — Они собираются пробить защитное заклинание своим защитным заклинанием?! Человек, произнесший эти слова, даже не успел договорить, как раздался грохот. Невидимые силовые поля столкнулись друг с другом, и, судя по звуку, одно из них сломалось. — В… — вновь послышался крик. — Все в укрытие, в укрыти… а?! А в следующее мгновение… Отряд сопровождения увидел, как две крепости столкнулись друг с другом.

***

Удар и грохот обрушились неожиданно и оказались на порядок сильнее, чем в прошлые разы. — ?! Пол, стены, потолок и все остальное протяжно заскрипело. Похоже, к летающей крепости приложили какую-то невероятную силу. Ее трудно чему-то уподобить — Тору увидел, как по стальному полу прошла волна, и все, что не было закреплено на месте, тут же подбросило вверх. Включая… — !.. Виви и Зиту слегка подкинуло в воздух. Они как раз закончили тщательное изучение «хребта», вернее, магического двигателя, и собирались отойти от него. Девушки покачнулись и тут же вцепились в ограду, окружавшую бездонную яму, служившую домом для двигателя. Но ограда эта с легкостью оторвалась от пола. Яма в центре крепости тянулась через множество ярусов. Но даже падения на три яруса хватило бы, чтобы разогнаться до скорости, которая стала бы смертельной при приземлении. Что же до Тору… — Кх! Он и сам толком не понимал, зачем сделал это. Однако он моментально метнул нож с привязанной к нему веревкой, с помощью которого недавно цеплялся за магический двигатель. Тот послушно прошел под боком у Виви, отбился от «хребта», а на обратном пути зацепился за гундо, которое Зита крепко держала в руках. Импульса кинжала хватило, чтобы веревка моментально намоталась на гундо, а затем кинжал звякнул. — !.. Виви, в отличие от Зиты, — опытный ассасин, в совершенстве владеющий собственным телом, поэтому она немедленно ухватилась за гундо Зиты. Можно сказать, ее рефлекторное действие оказалось даже слишком проворным. Вероятно, она тоже упражнялась в «воздушном перелазе», как и ученики деревни Акюра. Но… — Гх?! Вес обеих девушек и гундо, наложившийся на импульс от падения, целиком пришелся на плечо Тору. Это оказалось равносильно тому, словно ударом отбросило бы его самого. Он попытался удержаться на месте, но уцепиться оказалось не за что. Ноги скользнули, Тору упал на пол и понесся к обрыву, утягиваемый Виви и Зитой… — Кхо! Тору выхватил левой рукой один из комбоклинков и вонзил его в пол. Тот с искрами выскреб в полу линию, испуская пронзительный металлический стон… но все же смог остановить Тору почти у самого обрыва. По плечу пробежала острая боль. Плохо дело. Похоже, он повредил сустав. Кроме того… «опора» в виде комбоклинка долго не протянет. Даже сейчас от него доносятся неприятные звуки. Либо он все еще скользит по полу, либо гнется металл самого клинка. В любом случае, времени у них нет. — ...Почему? — удивленно спросила Виви, глядя наверх. Хотя она сама требовала от Тору расплатиться за то, что они спасли ему жизнь, Виви, похоже, и не думала, что он спасет их. — ...Лезьте. Правой рукой Тору держал шнур, с которого свисали девушки, левой — комбоклинок, и ему оставалось лишь держаться на месте. Помимо боли в суставе, тело его растянуло настолько, что он не мог даже напрячь руки. — Ч-что значит «лезьте»? — удивленно переспросила Зита. Все ее силы уходили на то, чтобы держаться за гундо. Она могла бы спасти всех заклинанием левитации, но сейчас не держалась за гундо, как следует, и не могла им пользоваться. — Быстрее, иначе мы долго не протянем! Ни я, ни он! — ответил Тору, бросая взгляд на комбоклинок. Крепость все продолжала вибрировать и сотрясаться, пусть и не так сильно, как раньше… Но если тот сильный удар повторится, Тору вместе с девушками однозначно полетят в пропасть. — ...Зита, иди, — поторопила товарища Виви. — Я п-первая? — Если я взберусь первой, то никто не подхватит тебя, если ты соскользнешь! — У… Похоже, Зита понимает, что уступает Виви по силе… Точнее, она в себе просто не уверена. Зита еще какое-то время нерешительно переводила взгляд то на Виви, то на Тору, но в итоге глубоко вздохнула и начала карабкаться по гундо, а затем по шнуру. Зита медленно приближалась к Тору по шнуру. Наконец, она ухватилась за него рукой, вцепилась в тело и продолжила карабкаться. В результате, ее грудь и бедра прижались к лицу и груди Тору… — А, а-а… — Если честно, мне сейчас не до радости. Давай быстрее, — ответил тот, стиснув зубы. — Х-хорошо. Затем Зита закончила взбираться по телу Тору и добралась до пола. — Отлично, теперь ты. — Сама знаю. Виви начала залезать по гундо. Понятное дело, она куда натренированнее и двигается уверенно. Но как только Виви преодолела шнур и взялась за руку Тору… — ! Крепость содрогнулась от очередного сильнейшего удара. И из-за этого вспотевшие пальцы Тору соскочили со спасительной рукояти комбоклинка. — Виви! — закричала Зита. Тору и Виви оказались в воздухе. Виви полностью опешила, но Тору тут же обхватил ее с трудом двигающейся правой рукой и ногами. Естественно, этим он лишь гарантировал, что они вместе с ней упадут синхронно... — Гх! Но их падение резко остановилось. Их резко остановил шнур, тянущийся из рукояти комбоклинка. Разумеется, сам клинок мог выскочить из пола в любой момент. — Прямо душа в пятки уходит. — Б… благодарить не стану, — протянула Виви, сжавшись в объятиях Тору. — Если у тебя есть время на болтовню, лучше взбирайся. — Да знаю я. Виви продолжила лезть и вскоре добралась до яруса. Затем они вместе с Виви вытянули Тору за шнур. — Уф… уф… Вся троица отошла от хребта на четвереньках, добралась до двери у стены и лишь там смогла немного отдохнуть. Пол уже успел накрениться настолько, что это отчетливо ощущалась, и чувствовать себя в безопасности не получалось нигде… но лучше уж тут, чем возле ямы. — С… спасибо вам, — поблагодарила Тору Зита, переведя дыхание. Сидевшая рядом с ней Виви упрямо смотрела в сторону — благодарить Тору она действительно не собиралась. Наверняка такой гордой девушке-ассасину трудно смириться с тем фактом, что он ее спас. — С вашей рукой все в порядке? — обеспокоенно спросила Зита, заглядывая в глаза Тору. — Сильно побаливает… но думаю, что в порядке. Тору старался не проявлять эмоций и говорить приглушенно — хоть сейчас эти девушки и не враги ему, демонстрировать перед ними слабость явно не стоило. — Ну что, я расплатился по долгам? — Э? А… да, конечно, разумеется, — на мгновение Зита изумилась, но затем быстро кивнула. — ...Что там снаружи творится? Можешь разведать магией? — Боюсь, это немного… — Зита покачала головой. Из-за близости к огромному магическому двигателю всякая магия внутри летающей крепости теряет точность, но разведывательные заклинания страдают сильнее всего. Скорее всего, определить с помощью магии, что происходит снаружи, невозможно. — Плохо… Тору обвел взглядом трещины, появившиеся на стене и в полу, и цокнул. Они не знают, что произошло. Но очевидно, что такими темпами «Соара» в скором времени начнет разрушаться. — Если мы не поспешим… Тору резко замолчал, схватил Зиту за руку и притянул к себе. — Чт… Прижав к себе ошарашенную девушку и закрыв ей рот рукой, Тору быстро скользнул в ближайший уступ в стене. Практически одновременно с этим Виви тоже заметила, что происходит, и укрылась с противоположной стороны коридора. — Тихо, или нас услышат, — шепнул Тору Зите. — !.. Скрип стали и топот армейских ботинок. Причем далеко не одной-двух пар. Звуки раздавались так долго, словно маршировала целая сотня солдат. Топот отражался от стен и приближался, будто штормовая волна. — … — … Тору смотрел на происходящее, затаив дыхание. А в следующий момент перед его глазами начала бежать армия вооруженных до зубов солдат.

***

Казалось, будто в реальность воплотилась какая-то легенда. Две летающие крепости столкнулись друг с другом. Даже одна крепость сама по себе до невозможного огромна, но сейчас они скакали в воздухе, словно танцующая пара. Импульс, с которым они сблизились, превзошел возможности силового поля, и два гигантских орудия с грохотом, искрами и даже молниями соприкоснулись. Когда смотришь с земли, трудно даже понять, на каком расстоянии это происходит. Но хоть картина и выглядела нереальной… ударная волна, разнесшаяся по воздуху, оказалась самой настоящей. — Не может быть!.. — взвыл Николай, увидевший это с крыши «Эйприл». — Что они задумали?! Обе летающие крепости сильно сбились с курса. «Соара» протаранила «Стратос». Столкновение двух таких огромных орудий казалось невозможным… и бессмысленным, если только командир одного из них не замыслил взаимное уничтожение. Несомненно, командир «Соары» лишился рассудка. Хоть Николай не слишком разбирался в магических двигателях… сейчас он увидел достаточно, чтобы догадываться, как эта атака отражается на окружающей среде. Защитные поля этих крепостей способны остановить атаки, которыми можно равнять с землей горы. Сейчас поля перегрузились и обратились в молнии и ударные волны. Если в момент столкновения кто-то находился под крепостями, вряд ли он это пережил. — Кх… Николай вскинул руку, защищая глаза от порыва ветра и клуб пыли. Затем обе крепости коснулись склона расположенной поблизости горы. Естественно, защитные поля обеих все еще активны. Они вгрызлись в поверхности горы, и Николай разглядел, как по склону покатилась лавина из пыли и камней. Хотя Николай и находился далеко, он не мог не заметить эффектов столкновения. А уж тем, кто находился еще ближе к крепости, происходящее наверняка казалось катаклизмом. Например, отряду сопровождения. — Командир Жилетт! Вот дерьмо… Альберик и Леонардо. Пережили ли они это? Или… — Быстрее, Матеус! — в спешке крикнул Николай. — Разумеется, — как всегда невозмутимо ответил Матеус, водитель «Эйприл».

***

— Ты в порядке? Несмотря на такие слова, голос ее оставался непринужденным. Вряд ли скачущий пол и ломающиеся стены вызывают у бессмертного драгуна ощущение опасности. Даже среди грохота и тряски она уверенно стояла на месте, ничуть не шатаясь. Конечно, человек так не мог. — ...Наверное, — не слишком уверенно ответила Чайка, которую отбросило к краю комнаты. Она поднялась с пола, потирая ушибленный зад, а затем взялась за остановившийся подле нее гроб. Она открыла крышку, но внутри, конечно же, не нашлось ни гундо, ни «останков». Вместо этого Чайка достала несколько иголок и быстро скрепила разрезанную Риккардо одежду. Разумеется, времени на шитье у нее не нашлось, но она не смогла бы сохранять спокойствие, останься ее тело неприкрытым спереди. К тому же, передвигаться полураздетой весьма затруднительно. — Ну, что пойдем искать, Тору или «останки»? — Фредерика вопросительно наклонила голову. — А, еще можем поискать твое гундо. Не знаю, почему, но кажется, времени у нас не так много, так что вариант «ищем все» не принимается. — М-м… — протянула Чайка. Если Тору жив, то с ним необходимо воссоединиться. Но… пусть и тихо, но по всей крепости раздается скрип металла и прочие зловещие звуки. Они продолжаются даже сейчас. Скорее всего, крепость уже начала разрушаться. Времени нет. Возможности преследовать несколько целей тоже. — ...«Останки» — приоритет, — проговорила Чайка. — «Останки»... незаменимы. Приоритетнее гундо. Тору… знает об «останках». Тору тоже ищет, а значит, наверняка, нет, непременно… — М-м?.. А, поняла. Ты хочешь сказать, что если мы пойдем за «останками», то обязательно встретимся с Тору, верно? — Фредерика с улыбкой хлопнула в ладоши. — Тогда так и сделаем. Для начала надо отсюда выбраться. С этими словами Фредерика указала на проход, расположенный в противоположной стене от той, где находилась дверь, через которую Чайку привели из штабной комнаты. Фредерика подошла к двери и присела. Какое-то время она водила пальцами между дверью и полом, а затем… — Открыла, — заявила Фредерика. Видимо, она удлинила свои пальцы и открыла дверь с противоположной стороны. Похоже, драгуна, способного принимать любую форму, такой замок остановить не в силах. — Идем, — окликнула Фредерика Чайку, шагнув в проход. — М-м! Чайка взвалила на спину гроб и выбежала следом за ней.

***

Гигантские объекты с грохотом упали на склон горы и покатились по нему. В то же время эти объекты, вернее, летающие крепости, и сами походили на две огромных горы. Они поднимали в воздух клубы пыли и срезали силовыми полями кучу булыжников. — Господин Жилетт! — воскликнул Леонардо, поворачиваясь к каменному оползню. Он заметил у подножья горы крупное озеро. Если в него упадут две крепости, то на смену камнепаду придет волна такой силы, что тут не только люди — и машины с повозками уцелеть не смогут. — Нам нужно бежать! — Кх… Альберику пришлось опустить клинок, которым он угрожал Теобарту. Затем он вслед за Леонардо развернулся и уже собирался было бежать… — ?! Как вдруг резко остановился. Его словно пригвоздили к месту. Точнее… — Чертов юнец!.. В левое плечо Альберика со спины впился длинный меч. — Ты посмел опозорить меня! — Что ты творишь?! — воскликнул Леонардо. Но Теобарт не обратил на него внимания. — Здесь ты умрешь! — !.. Альберик резко нагнулся вперед, освобождаясь от меча Теобарта. Затем он резко прокрутился на месте и размахнулся клинком. Меч Теобарта со звонким звуком отбросило в сторону. — Ах ты! Леонардо метнул кинжал, и тот впился Теобарту в ногу. Он намеренно целился в незащищенную внутреннюю сторону бедра, чтобы остановить противника. Там же находятся и нервы, отвечающие за движение. — Гхо?! Теобарт свалился, словно подкошенный. Но Леонардо даже не посмотрел на него. Он сразу подбежал к Альберику и подставил плечо. — Господин Жилетт! — Я… в порядке, — ответил Альберик, но выглядел он неважно. Видимо, Теобарт успел не только кольнуть его, но и провернуть клинок, поскольку для простого пореза кровотечение выглядело слишком уж сильным. Хоть в плечах и нет жизненно важных органов, такими темпами Альберик может умереть от потери крови. Нужно срочно оказать ему первую помощь. Но… — !.. Что-то не давало Альберику сдвинуться с места. — Гх… кх… Как это описать… Упорство? Принцип? Упавший на землю Теобарт прополз к нему, оставляя за собой кровавый след, и вцепился в ноги Альберика. На лице рыцаря в самом расцвете сил застыла жуткая улыбка. «Если я умру, то вместе с тобой», — словно говорила она. — Ах ты… — Леонардо выхватил еще один кинжал, намереваясь добить Теобарта. Но… — Беги!.. С этими словами его с силой оттолкнули. — Господин Жилетт?! — Леонардо, ты еще... Когда Альберик толкнул Леонардо, силы покинули его, и он повалился на землю. «Леонардо, ты еще успеешь сбежать», — видимо, пытался сказать он. И действительно, легкие полукровки могут, пусть и недолго, но бегать в несколько раз быстрее людей. Он может не просто лавировать среди камней обвала… он может обогнать сам обвал. — Господин Жилетт! — воскликнул Леонардо, собираясь вернуться. Но в следующее мгновение… — !.. Перед его протянутой рукой пролетел огромный камень, упавший со склона… и раздавил как Альберика, так и Теобарта.

***

Очевидно, это совсем не патруль. Явно не охранники крепости. Слишком уж их много, и слишком уж они хорошо вооружены. Если они что-то и напоминали, так это армию солдат, уходивших на войну. Но… — Они ушли воевать с другой крепостью? Солдаты… прошли мимо них, не обратив никакого внимания. Как только звуки шагов утихли, Тору отпустил Зиту. Когда они вышли из уступа в стене, с противоположной стороны появилась и Виви. — Что это было? — недоверчиво спросила она. — Они вооружены так, словно собрались воевать, но с кем? Солдаты ведь не могут участвовать в битве двух крепостей. Может, они собрались сражаться с отрядом сопровождения, но разве можно в таких условиях посылать войска на землю? — Нет… С точки зрения морских битв, все логично, — отозвался Тору, нахмурившись. — ...Морских битв? — переспросила Зита, тоже приняв недоверчивый вид. — Из-за внешнего вида и названия летающих крепостей об этом немудрено и забыть, но по сути, они огромные военные корабли. — С этим… не поспоришь, — сказала Зита, а затем сразу поняла, о чем речь. — А. Так они… — Именно. Врезаться во вражеский корабль, а затем послать экипаж на абордаж — проверенная временем тактика. — !.. В ответ на слова Тору Виви и Зита ошарашенно переглянулись.

***

Беспорядочный топот армейских ботинок. Заклинание левитации все еще действовало, и обе летающие крепости терлись друг о друга защитными силовыми полями, продолжая скользить по склону горы. Превращенное в копье силовое поле «Соары» вгрызалось в поле «Стратоса» и фиксировало взаимное положение крепостей. Сложно сказать, чудо это или же преднамеренный расчет, но «Стратос» все еще не получил серьезных повреждений. Но в то же время у крепости практически нет заклинаний, способных атаковать противника, подобравшегося настолько близко. В конце концов, чем сильнее заклинание, тем выше риск того, что под удар попадет и атакующая крепость. Что же до «Соары»… — … Одетые в голубую форму солдаты выдвинулись из раскрывшейся бронепластины. Как нетрудно догадаться, «Соара» и «Стратос» все еще не столкнулись корпусами. До сих пор друг в друга вгрызались лишь силовые поля крепостей, но между корпусами сохранялось пространство. К тому же крепости постепенно соскальзывали по склону в озеро, расположенное у подножья горы. Но… — … Солдаты, совершенно не колеблясь, забрасывали на «Стратос» канаты и перебирались по ним. Почти все несли за спинами крупные рюкзаки, да и без них перебраться на другую крепость по канату — крайне трудная задача, но никто не боялся упасть. Ничего удивительного. Лейла подавила их сознание с помощью препаратов, а Грат взял под контроль с помощью магии, поэтому никто из них не боялся смерти. Все они — марионетки. Более того, поскольку они фокусировались только и исключительно на канатах, то и перебирались между крепостями на удивление быстро. — Убейте их! Сбейте их! Когда на «Стратосе» заметили приближающихся солдат-перелазчиков в голубой форме, последовал поспешный приказ о встречном ударе. Открылись окна крепости, и из них начался обстрел с помощью луков и гундо. Но… эффект получился скорее обратный. Подавленные препаратами Лейлы и лишенные усталости и страха магическим контролем Грата солдаты совершенно не боялись атак и лишь продолжали перебираться по канатам. Некоторые падали и исчезали в камнях, катящихся по склону, но никто не боялся. Даже наоборот — выжившие использовали павших товарищей в роли щитов и продолжали двигаться дальше. Если с луками проблем не возникало, то пользоваться личной магией оказалось непросто, ведь нахождение рядом с летающей крепостью резко понижает точность заклинаний. Маги так и не смогли толком сбить противников. Солдаты «Соары» добрались до «Стратоса» и проникли внутрь крепости через открытые окна. — Кх… Солдаты «Стратоса» спешно выхватили клинки. Но… — … Никто не кричал. Никто не стенал. Никто не вопил. Солдаты «Соары» молча обнажили клинки и бросились в бой. — О-о-о-о! В ответ войска «Стратоса» испустили боевой клич, пытаясь подбодрить себя, но… — ...Э? — раздался удивленный возглас. Клинок солдата, собиравшийся сразить противника, переломился и упал на пол… а в следующее мгновение на него упал и владелец клинка, истекая кровью. Это была не техника и не прием. Просто рубящий удар изо всех сил. Этот неестественно сильный удар просто срубил за один взмах и солдата, и меч, которым тот пытался защищаться. Естественно, такая чудовищная атака не могла пройти бесследно для атакующего клинка. Меч солдата «Соары» сильно погнулся. И тогда… — А-а-а-а-а! С обеих сторон на него накинулись солдаты «Стратоса» и пронзили бока воина «Соары» двумя клинками. — … Взмах. Погнутый меч, напоминавший косу жнеца душ, размахнулся и с глухим звуком отрубил одному из солдат голову. — Что?! В следующее мгновение оставшегося в живых солдата сразил изогнутый меч. И вновь в ударе не было ни капле изящества. Но вновь этого хватило. Пусть лезвие и затупилось, но меч все еще служил неплохим ударным оружием. Лицо солдата «Стратоса» вмялось в череп, и бедолага отлетел, отплевываясь зубами и кровью, а затем и вовсе скончался. — Да кто это такие?! Остальные солдаты «Стратоса» раздраженно отступили. Однако солдат «Соары» с, по-хорошему, смертельным ранением в виде двух торчащих с боков клинков пошел вперед, сжимая погнутый меч. Позади него появилось еще несколько проникших внутрь солдат из «Соары». Из-за того, что забрала шлемов доходили почти до рта, разглядеть выражения их лиц не получалось. И именно поэтому они, способные сражаться с чудовищной силой даже после таких тяжелых ранений, казались настоящими монстрами. Естественно, на борту «Стратоса» очень много солдат. Может, солдаты «Соары» и сильны, но не всесильны. — Крушите их! Солдаты «Стратоса» выдвинулись вперед, намереваясь использовать другую тактику — они вскинули щиты, обступили противников со всех сторон и кололи их мечами через промежутки между щитами. Пусть солдаты в голубой форме и не ощущают боли, после многочисленных сквозных ранений им останется лишь умереть. — Держите их на месте и убивайте! — Цельтесь в органы! Солдаты «Стратоса» дружно сражались против незваных гостей, то и дело перекрикиваясь. Один за другим передовые бойцы «Соары» падали на пол. А затем… — Какого черта они задумали?! — А я откуда знаю?! Перепуганные солдаты «Стратоса» переговаривались друг с другом возле кучи перебитых противников и на всякий случай кололи им спины мечами. Естественно, они понятия не имели о том, что воины в голубой форме находятся под контролем мага. Что они просто марионетки, чьей волей управляют препараты и магия. И поэтому… — Что это?! Никто из них не ожидал увидеть в рюкзаках вражеских солдат то, что те с собой принесли. Как только клинки разрезали ткань рюкзака, изнутри выкатилось несколько сосудов. — ...Масло? Некоторые разбились, и пролилось содержимое — некая жидкость. Ожидавшие увидеть что-то вроде пороха солдаты «Стратоса» сразу же испытали облегчение. ...И так с ним и не расстались. Никто из них даже не успел понять, что в сосудах — яд испарительного типа.

***

Он всем телом ощущал, что пол постепенно наклоняется. От попавших по крепости атак некоторые детали сорвались со стен и потолка и попадали на пол, а теперь перекатывались по нему, собираясь в кучи. Совершенно очевидно, что с крепостью далеко не все в порядке. — Плохо дело… — пробормотал Тору, бежавший вверх по лестнице вместе с Виви и Зитой. Если догадка Тору верна, то «Соара», уступающая по силе своему противнику, рассчитывала победить за счет сближения и взятия крепости на абордаж. Но и на борту «Стратоса» бойцов должно хватать. А значит… нельзя исключать того, что сюда могут проникнуть солдаты из «Стратоса». Если это произойдет, начнется такая неразбериха, что Тору уже сложно будет хоть что-то сделать. Но… — Слушайте, я толком не понимаю, что происходит… но разве это не ваш шанс сбежать отсюда? — … Тору ощутил, как Виви и Зита переглянулись за его спиной. — Вам ведь «Стратос» союзник. Я не знаю, чем там собирается пользоваться абордажная команда — канатами или лестницами — но вы можете последовать за ними и перебраться в «Стратос». К тому же, похоже, что… — Тору глубоко вдохнул, чтобы подтвердить свою догадку, и продолжил, — мы теряем высоту. — И правда… — согласилась с ним Зита. Атмосферное давление сначала медленно… но теперь уже стремительно возвращалось к нормальному. Пусть на их изначальной высоте разница и не была значительной, но треск в ушах и дыхание позволяли Тору чувствовать изменения. Это означало, что летающая крепость снижается. У Виви и Зиты уже нет времени выбирать, как именно бежать из «Соары». У них все еще нет никаких гарантий того, что они смогут сбежать, но шансы на успешный побег все равно значительно увеличились. — И?.. Что в таком случае будешь делать ты? — … — Тору посмотрел на ходу через плечо. Он не ожидал от Виви такого вопроса. — Продолжу искать Чайку и Акари, что еще. И Фредерику, — ответил он, снова поворачиваясь вперед. — Мою хозяйку, мою сестру и мою… На мгновение он запнулся, пытаясь подобрать слово. — ...подругу. Оно относилось не только к Фредерике, но и к Чайке и Акари. Поэтому… — Как странно… — заметила Виви. — Ты и правда совсем не похож на диверсанта. — Сестра мне то же самое говорит, — на губах Тору мелькнула натянутая улыбка. А затем… — ...так ведь, Акари? Тору остановился. В самом конце той лестницы, по которой они шли… С безразличным видом стояла фигура. Видимо, сторожила верхний ярус крепости. Стройная, подтянутая и совершенно не казавшаяся хрупкой. В руке она держала молот, слишком примитивный, чтобы называть его опасным оружием. Акари Акюра. Сестра, подруга, коллега. Но сейчас она… — Она атакует, берегитесь! — воскликнул Тору, а затем сразу же пригнулся, вытянул ноги и сбил ими подбежавшую Зиту. Зита рефлекторно протянула руку к находившейся рядом Виви, вцепилась в нее, и в итоге они упали одновременно. И тогда над их головами… — !.. Со свистом пронесся размашистый удар молотом. Акари атаковала в прыжке, сложив свою скорость с ускорением свободного падения. Удар ее был направлен вниз по наклонной, и поэтому молот с грохотом вошел в пол… но Акари сразу прокрутилась вокруг него, используя в качестве опоры. Этим она погасила скорость падения, а также с легкостью вытащила молот из ямы. Приземлилась она ниже отряда Тору. — Тц! Тору метнул нож. Молот Акари был готов в любой момент обрушиться на все еще не успевших подняться Виви и Зиту, но, конечно же, сменил траекторию удара, чтобы отбить снаряд. — Кх… Виви и Зита поднялись. Затем они обернулись, встали напротив Акари… но ближе подойти не смогли. Акари все еще держала молот так, что могла атаковать им в любой момент. Акари держала молот не перед собой, а за спиной, причем левую руку выставила вперед для поддержания равновесия. Одного взгляда на эту позу достаточно, чтобы понять, что опыт боевых искусств у нее есть. Это поистине смертоносная поза, способная моментально отреагировать на движение противника и сразить его стремительным ударом. — … Тору нахмурился. Дело дрянь. Виви и Зита перегородили ему путь, что сильно ограничивало возможные траектории для метания ножей. Но тут… — Тору Акюра… — вдруг сказала Виви, не сводя глаз с Акари. — Иди вперед. — ...А? Что? — Твоей сестрой займемся мы.

В версии с изображениями тут находится картинка. — … — Тору не знал, что ответить на неожиданное указание. Хоть Виви и не оборачивалась, она явно обращалась именно к нему. — Тебе с таким противником сражаться невыгодно. Именно здесь плохо сдержанные чувства и дрогнувшая рука могут привести к тому, что противник застанет тебя врасплох и вонзит нож в спину. — ...Ты шутишь? Я бы ни за что... «...так не сделал», — собирался закончить Тору. Но тут он понял, что Виви сказали эти слова не потому, что на самом деле опасалась за уравновешенность Тору, а просто для того, чтобы тот согласился уйти вперед. Видимо, эта девушка-ассасин намерена так или иначе расплатиться с ним по долгам. — ...Прости, — кратко извинился Тору… а затем развернулся и убежал наверх.

***

Никто из солдат ничего не заметил. Они не смогли заметить. Никто не увидел, как испарившийся препарат превратился в газ и наполнил воздух вокруг них. Конечно, у этого препарата есть определенный запах… но поля боя всегда полнятся ароматами, не встречающимися в повседневной жизни, — запахами крови, копоти, гнили, ржавчины и так далее. Чаще всего у солдат нет времени разбираться в запахах, тем более, когда все они смешиваются друг с другом. Конечно, если речь идет не о какой-то уж слишком резкой вони. К тому же сыграло свою роль то, что солдаты все еще взбудоражены после битвы. Их пульс и дыхание учащены, и именно поэтому газ быстро проник в их тела. В таких условиях им не помог бы даже обнаруженный запах. — ?.. В тот самый момент, как они ощутили, что что-то не так, даже беспокойство расплылось вместе с миром перед глазами, и солдаты дружно впали в полусонное состояние. — Эй… что… за… Солдаты пытались обращаться к своим замедлившимся товарищам… но и голоса их уже звучали расплывчато. Влияние газа оказалось таким сильным, что голоса почти не отличались друг от друга. И тогда… — … Словно дождавшись того, когда солдаты «Стратоса» полностью замрут, из открытого окна появились новые солдаты. Но эти солдаты «Соары» экипированы не так, как те, что зашли до них. У них в руках гундо. Другими словами, это маги. Все маги невероятно синхронизированными движениями включили свои гундо и начали читать заклинания: — Смес, ад, вен, сосан, дранч… В воздухе начали складываться в фигуры светящиеся голубым магические письмена. Наконец, они сцепились друг с другом и сформировали одну крупную диаграмму. Затем из нее вылетела голубая линия и пронзила головы замерших солдат «Стратоса»… — … Солдаты дружно моргнули. В следующее мгновение из их ушей вылетело еще несколько линий, полетевших в соседние комнаты к другим солдатам. Они напоминали паутину, которой пауки оплетают жертв. А затем… — Думаю, пока хватит, — хором сказали все солдаты: и «Стратоса», и «Соары». Так, словно все они — один человек. После чего…

***

Иногда Грат спрашивал ее, почему она еще не избавилась от них. До сих пор она не знала ответа. Наверное, если все же заставить ее придумать хоть какую-то причину, она скажет, что ей просто не хотелось напрягаться, чтобы выкидывать их. С того самого дня вся ее жизнь шла по инерции. — … Лейла поставила три запечатанных сосуда с «останками», похищенными у Чайки, на «подставку». С учетом тех, что она раздобыла прежде, теперь у нее пять фрагментов. Говорят, труп императора Газа разделили на восемь частей, но наверняка некоторые уже успели разделить. Сколько их сейчас — неизвестно. Если собрать их, можно будет составить практически полноценный труп Проклятого Императора. А вот что случится дальше… другим Чайкам, скорее всего, неведомо. — Проклятый Император Артур Газ… Великий человек. Пожалуй, даже слишком великий. Он сделал больше, чем от него требовалось. И поплатился за это. Поэтому… — … Нет. Думать об этом бессмысленно. В конце концов, она лишь инструмент. И душа ее, и тело созданы с определенной целью. Когда-то она боялась той бездны бессмысленности, что простиралась перед ней… Но когда ей открылся смысл собственного существования, та свобода, которую давала пустота, вспоминалась уже с теплотой. Наверное, счастливее всего Лейла была тогда, когда еще не знала, кто она на самом деле. Правда, она уже не помнила тех времен. — Я так завидую… — проговорила Лейла, слегка улыбаясь под вуалью. — У них есть что-то, чему они могут посвящать себя целиком. Грат Лансия так или иначе интересовался лишь одним: разработкой придуманного им заклинания, а после окончания разработки — доведением его до совершенства. Для этого он, если потребуется, готов пожертвовать сотнями и тысячами невинных девушек, совершенно не ощущая угрызений совести. Он отличался от Рикардо, но, как и тот, мечтал вернуть эпоху войны, в которой мог жить так, как хочется. Он думал лишь о себе, и плевать, что станет с этим миром. Его совершенно не интересовали глубокие тайны. Все, чего он хотел — проводить магические эксперименты и оттачивать свое искусство. Эти черты его характера оказались полезны Лейле, а Грату, в свою очередь, оказались полезны ее неординарные познания в химии. Естественно, после своей встречи они начали искать способ всеми правдами и неправдами вернуть мир в эпоху глобальной войны. В поисках силы Лейла и Грат пришли в земли герцога Гавани, где и встретились с Рикардо. Тот тоже оказался человеком, скучавшим по войне… и, несмотря на то, что хотел вернуть ее по другой причине, уже скоро троица решила объединить усилия. Лейла восхищалась Гратом и Рикардо. Этими людьми, которые живут без сомнений. Людьми, которые могут двигаться прямо по дороге к осуществлению своих желаний. Поэтому… — Ты тоже так считаешь… Чайка Трабант? — спросила она сребровласую девушку, подглядывавшую через приоткрытую дверь. — Мья?! Лейла отчетливо ощутила, как Чайка испуганно вздрогнула. — Твои драгоценные останки здесь. И гундо тоже. Если хочешь вернуть их, тебе придется войти. — … Чайка нервно открыла дверь и появилась в помещении. Гроб, который она тащила на спине, зацепился за порог и звучно стукнулся об пол. Лейла посмотрела на то, как Чайка спешно восстанавливает равновесие, а затем вопросительно склонила голову. — Как ты выбралась из комнаты? Твои умения… твоя специализация — магия, а значит, без гундо ты не способна ни на что. — … Чайка промолчала. У нее в руках неизвестно откуда взявшаяся металлическая палка. Конечно, это не гундо, а просто палка… вернее, труба. Видимо, во время одного из ударов она отвалилась со стены или потолка, и Чайка подобрала ее по пути. Решила, что лучше уж так, чем совсем без ничего. А с учетом того, что Лейла совершенно безоружна, этого вполне может хватить. — Ты так упорна, — усмехнулась Лейла сквозь вуаль. — Ты так дорожишь «останками», пусть даже впереди тебя ожидает отчаяние? — Отчаяние? Меня? — недоверчиво прошептала Чайка. Наконец, она поджала губы и обратилась к Лейле: — Требую объяснений. О том, что касается «Чайки». Всё. Похоже, сказанные Лейлой слова все еще не дают ей покоя. — Если ты так хочешь, то я расскажу, — проговорила Лейла томным голосом. — Первый кракен рассказал мне о нашем смысле жизни. О смысле жизни тех, кого назвали Чайками. — ?.. — Чайка нахмурилась. Наверняка она обратила внимание на слово «нашем». — Именно, — как всегда насмешливо произнесла Лейла, снимая вуаль. Из-под нее показалось бледное лицо, серебристые волосы и фиолетовые глаза. — !.. — Чайка ошарашенно застыла на месте. — Ты впервые видишь другую Чайку? — с улыбкой спросила Лейла… вернее, девушка, назвавшаяся этим именем. — Да. Когда-то я тоже была Чайкой. Псевдоним «Лейла» я взяла уже позже. — Ф… фальшивка. — Фальшивка? — немного радостно повторила за ней Лейла. — Ах. Фальшивка. Если бы я была фальшивкой, это было бы прекрасно. — ?! — Но увы. Я настоящая. Настоящая… Чайка Газ. — Н… настоящая — я! — с нажимом воскликнула Чайка. Но… — Да-да… ты тоже настоящая, — Лейла кивнула. С этими словами она шагнула вбок и показала Чайке «подставку», на которую поставила останки. Черный гроб… похожий на тот, что несла на себе Чайка. — ?! — Наверное, меня можно называть «голубой Чайкой». А тебя — «белой», — предложила Лейла, перебирая пальцами одежду. — Да, есть и фальшивки. Но это не значит, что настоящая может быть лишь одна, не так ли? Лейла не знала, сколько всего приготовлено людей, которых называют Чайками. Конечно, есть и просто самозванки, которые берут это имя в надежде возродить Империю Газ или просто заработать денег. Лейла сама с такими встречалась. — Ты называешь себя Чайкой, но на каком основании? У тебя ведь есть провал в памяти? — Память… пробел… — ошарашенно пробормотала Чайка. Несомненно, слова Лейлы попали точно в цель. — У всех настоящих «Чаек» есть провал в памяти… Другими словами, часть их воспоминаний отсутствует. У тебя есть воспоминания о том, что случилось до окончания войны, но почему ты считаешь, что они связаны с нынешней тобой? — … — К тому же сознанием людей можно манипулировать химией или магией. Воспоминания можно подделать. Когда человек заходит в тупик, он начинает сам создавать несуществующие воспоминания. Но раз так, почему ты уверена в том, что «настоящая»? Почему ты — это ты? Ты когда-нибудь задумывалась над этим? — спросила Лейла, приближаясь к Чайке на шаг. Чайка же попятилась назад, словно ее выдавливало из комнаты. Лейла продолжила говорить безразличным тоном, не сводя с нее глаз: — Чайка… просто «существо, что собирает останки императора Газа». Просто инструмент. И душа. И тело. И способности. Все служит лишь одной цели. — Не больше и не меньше. Мотивация, способность, характер, внешность — все они разные, но одно остается неизменным. А для убедительности тебе дан титул «принцессы». — … — Но вот вопрос — кто дал его тебе? — Да… л?.. — пробормотала Чайка, словно не понимая, о чем речь. Неудивительно. Наверняка ее подводит воображение. Разве возможно посреди послевоенного хаоса создать десятки, а может, сотни «Чаек» с фальшивыми воспоминаниями, которые собирают «останки»? И если да… то кто способен на такое чудо? Лейла сама задавалась этим вопросом и именно поэтому хорошо понимала замешательство Чайки. — Либо бог. Либо… — Либо? — Сам император Газ. — … Чайка покачала головой. Не то чтобы она пыталась что-то отрицать. Она не хотела думать об этом. Она не хотела ни о чем думать. Она инстинктивно понимала, что если продолжит размышлять, то, возможно, дойдет в мыслях до того, до чего доходить нельзя. — Неправда! Фальшивка! Доказательств… нет! — закричала Чайка, словно пытаясь убедить в первую очередь себя. Лейла — фальшивка. Ее слова — ложь. Она хотела защитить себя этими словами и больше не думать. Но… — У меня есть доказательство того, что я настоящая. С этими словами Лейла провела пальцем по обнажившейся шее. И в следующий момент на ней проступил красный, слегка припухлый шрам, будто вместо пальца она водила клинком. — Когда я нервничаю… на моей шее появляется этот шрам. Шрам от несуществующей раны. Это и есть доказательство «настоящей» Чайки. — !.. Чайка рефлекторно провела рукой по своей шее. И на ней… — ...Невозможно. Проступил точно такой же шрам, что и на шее Лейлы.

***

До ушей донесся тихий стон. Печальный настолько, словно человек, обронивший его, не мог даже ровно дышать. — ...Что за? Давид поднялся с пола и нахмурился. Вчера вечером они, полностью отдавая отчет своим действиям, ехали в повозке куда дольше обычного… так что теперь и лошадям, и им самим нужен основательный отдых. Роль часового играет маг по имени Сельма. Она развернула магический барьер, который сообщил бы им, если бы кто-то попытался приблизиться. Давид думал, что благодаря этому сможет мирно поспать… Но похоже, что с другой его спутницей что-то не так. — Хм-м… эй, Чайка. Давид помотал головой, чтобы прогнать сон, а затем обернулся и окликнул девушку, спавшую в багажном отсеке повозки между грузами. Чайку Богдан. Сребровласую девушку с фиолетовыми волосами, представлявшуюся «дочерью погибшего императора Газа». Давида не слишком волновало, говорила ли она правду. Откровенно говоря, он считал россказни о том, что она «наследница Проклятого Императора», полной чепухой. Начать хотя бы с того, что, хотя имя Проклятого Императора Артура Газа известно многим, никто никогда не слышал о том, что у него была дочь. Неизвестно даже, была ли у него жена. Разумеется, нельзя отрицать того, что император мог забавы ради положить глаз на служанку и довести ее до беременности… Но с учетом того, что все слухи о наследнице империи начались уже после окончания войны, уместнее предположить, что эта информация подложная и придуманная с какой-то целью. Но, как уже говорилось ранее, и Давиду, и его партнеру Сельме на самом деле безразлично, та ли Чайка, за кого себя выдает. Она одинокая девочка, бросающая вызов трудностям… и этого достаточно для того, чтобы потерявшие смысл существования Давид и Сельма решили помогать ей. Как бы там ни было… — Чайка. Эй, Чайка, — Давид протянул руку и подергал Чайку за плечо. — М-м… — постанывавшая от кошмара девушка приоткрыла фиолетовые глаза… а затем изумленно моргнула. — Давид? — Ага, это я. Что с тобой? Ты так страдала, что я тебя разбудил. — ...М. Чайка поднялась с пола и расстегнула воротник. Затем она провела пальцем по своей шее, словно что-то проверяя… — У тебя не так уж и редко бывают кошмары, — проговорил Давид, окидывая взглядом ее шею. На ней… всплыла красная линия, похожая на забурившегося червяка. Давид знал об этом шраме, шедшем вокруг ее шеи, словно украшение. — В этот раз совсем плохой был? Шрам появлялся каждый раз, когда Чайке снились кошмары… особенно о падении столицы Империи. Необычная рана давала о себе знать каждый раз, когда она нервничала. На всякий случай они в свое время как следует осмотрели ее, но так и не разобрались, от чего она. Эта отметка похожа на шрам, но настоящие порезы не оставляют настолько неглубоких шрамов… А с учетом того, что в обычных условиях шрам вовсе не заметен, обычным его не назовешь. Кроме того, Давиду и в голову прийти не могло, каким образом можно оставить шрам, который тянулся бы вокруг шеи. Либо вокруг ее шеи оборачивали какой-то круглый клинок. Либо… ей отрубали голову. Но во втором случае она вряд ли дожила бы до этого момента. — Ты ведь тоже не знаешь, откуда у тебя этот шрам? — ...Да, — подтвердила Чайка, продолжая водить пальцем по «ране».

В версии с изображениями тут находится картинка. Пусть она и не причиняла Чайке боли, но неприятные ощущения доставляла. Хоть Чайка и не могла внятно донести до других свои ощущения… в свое время она описала их как «сильный дискомфорт». Она не помнила, чтобы ее ранили. Эту часть прошлого забыло сознание, но помнило тело. С учетом того, что подобные следы есть и у Давида, отчасти он понимал чувства Чайки. Но… — Память… провал… — пробормотала Чайка, прищурив взгляд. — Почему?..

***

Центр верхнего яруса. Помещение точно над магическим двигателем, игравшим роль «хребта». Похоже, именно здесь оборудована штабная комната, откуда ведется управление летающей крепостью. Поскольку Зита объяснила Тору, что строение всех летающих крепостей, в целом, одинаковое, тот устремился именно сюда. По пути ему не встретилось ни одного отряда солдат — видимо, все они ушли в «Стратос». Протаранить и отправить абордажную команду — морская или даже пиратская тактика. Разумеется, смысл в этой стратегии есть либо когда силы сопоставимы, либо когда атакующий имеет преимущество. Если атаку отобьют, есть риск того, что на абордаж возьмут уже напавшее судно. Судя по всему, «Соара» не в том положении, чтобы жалеть солдат. Ситуация стала очень сложной… но это играло Тору на руку. Наверняка в штабной комнате находится лишь Грат Лансия, управляющий солдатами, да еще пара человек. Сражаться против целой толпы практически не придется. Но… — ...Ого. Как только Тору поднялся по лестнице и направился по коридору, который привел бы его в центральный зал… В глубине он увидел одинокий силуэт. — Я-то думал, что ты умер, — весело обратился к нему Рикардо Гавани, тот самый юноша, что сумел обвести отряд Тору вокруг пальца. Он не паниковал и тем более не боялся, а смотрел на Тору, как на какую-то диковинку. — Как тебе удалось выжить в одиночку? С этими словами Рикардо непринужденным жестом взмахнул рукой. Совершенно естественное движение, словно он отмахнулся от мухи, слишком близко подлетевшей к лицу. Однако вместе со взмахом раздался металлический звон, а в следующее мгновение в стену вонзился метательный нож. Тору метнул его, не сказав ни слова. Однако Рикардо продолжил таким спокойным голосом, словно этого вовсе не произошло: — Может, какая-то тайная диверсантская техника? — Кто знает, — Тору отвел метнувшую нож руку и извлек из ножен покоившиеся на поясе комбоклинки. — Это я хочу кое о чем тебя спросить. Да кто ты такой? Он метнул нож не просто так. Конечно, он не старался вложить в бросок все тело и душу, но, по крайней мере, он надеялся с его помощью убить Рикардо. Однако тот отбился от ножа диверсанта безоружной рукой. Обычный человек так бы не смог. — Я даже не знаю, что на это ответить, — звонко отозвался Рикардо. В следующее мгновение он, словно пародируя Тору, извлек из-за спины два кортика. По длине они немного уступали стилетам… но наверняка превосходили по скорости. — Ты… не проходил воинскую подготовку, — уверенно заявил Тору, глядя на движения противника. По крайней мере, движения Рикардо никак нельзя назвать движениями человека, которого учили воинскому ремеслу. Тору понял это еще тогда, когда впервые встретил его. Все опытные воины, включая диверсантов и Тору, в первую очередь обращают внимание на позы и дыхание собеседника, оценивая силу. По внешнему виду человека нетрудно определить его физическую силу, а по разнообразным «манерам», которые никак нельзя полностью скрыть, можно понять, насколько эффективно он умеет ей пользоваться. Но у Рикардо их нет. Его движения показывали, что он не тренировался. Любая тренировка — приучение тела к чему-либо для достижения определенной цели. Воинская подготовка же ставит своей целью превращение тела, не способного сражаться, в готовое к битвам. Естественно, этот процесс не обходится без шероховатостей. Без всевозможных излишков. Так же, как процесс превращения бревна в доски не обходится без стружки. Но у Рикардо их нет. Вернее, не видно. — Ты двигаешься не как боец. Твое дыхание, твоя стойка совершенно дилетантские. Но тогда как… как ты смог отбить мой нож?! — А-а… ты про это, — весело ответил Рикардо. — Это сущий пустяк. Почему птицы летают? Почему рыбы плавают? Ответ тот же самый. — … Тору замолк. Не потому, что он не понял слов Рикардо. Наоборот, он переварил их… но не знал, возможно ли такое. — Да, — подтвердил Рикардо, словно прочитав мысли Тору. — Вот такое я существо. Вот таким я уродился. Как птица не может не летать, как рыба не может не плавать, так и я не могу не убивать. И у меня есть к этому талант. — ...Талант убивать людей? — Убил одного — первая ступень, убил другого — вторая… Я слышал, есть такое боевое искусство, которое оценивает силу человека по количеству убитых людей. Говорят, экспертом человек признается после того, как убьет десятерых. С этой точки зрения я тоже однозначно эксперт. Если честно, даже я сам не знаю, сколько уже убил. Где-то после первой тысячи мне надоело считать, — объяснил Рикардо и пожал плечами. — Так это не воинское искусство, а дар убивать?.. — тихо обронил Тору. Не искусство, а дар. Особенность, с которой родилось это существо. Обычно люди рождаются со множеством возможностей. У каждого младенца огромное количество путей, по которым он может пойти, и какая именно из его возможностей реализуется — определяет удача и решение самого ребенка. Можно добавить, что вышеупомянутые «тренировки» — работа по выделению и доведению до совершенства какой-то одной из способностей. Но что если… этого многообразия нет? Что если у родившегося человека есть лишь один-единственный талант убивать? Вряд ли такому человеку нужны «причины» и «смысл». Он подобен ножу, созданному лишь для того, чтобы резать. Спрашивать, для чего ножу резать, — бессмысленно и глупо. Что было раньше — яйцо или курица? Привычка, из которой развился талант? Талант, из которого развилась привычка? Нельзя сказать, какой из этих случаев подходит Рикардо. Но… — Я, конечно, ничего не знаю… — уверенно заявил Тору, выставляя стилеты перед собой. Талант Рикардо — его неотделимая часть, присутствовавшая с самого рождения. Возможно, ему потребовалось время, чтобы развить его. Так же, как у младенца уходит время на то, чтобы научиться ходить… Но поскольку теперь для него это по большей части бессознательный процесс, то и никаких следов осознанных «тренировок» у него не может быть. Он прирожденный убийца. «Вот напасть...» С такими врагами Тору еще не приходилось сталкиваться. Чем опытнее боец, тем больше он полагается на предугадывание действий противника. Одни лишь сила и реакция не определяют исход битвы. Вот и Тору практически на подсознательном уровне оценивал дыхание и жесты противника, пытаясь предугадать движения противника, чтобы отреагировать на них. Но против Рикардо это не работает. Тору не мог предугадывать его действия. Его догадки о том, как дальше будет действовать Рикардо, будут ошибочны. Исправление этих ошибок потребует не так много времени, но в бою на счету каждое мгновение. И в результате, это означает, что движения Тору будут чуть медленнее обычного. Впрочем, жалобы ему здесь ничем не помогут. — ...Но не мог бы ты вернуть Чайку? — сказал Тору. — И еще те «останки», что были при ней. — Не могу. Потом я убью эту девушку, — с улыбкой ответил Рикардо. — Меня будоражит одна мысль о том, как именно она умрет. Кроме того… «останки» я тоже не верну. Я соберу их все и стану наследником Проклятого Императора. И едва он сказал это… Как моментально подлетел к Тору. — !.. В воздухе просвистел кортик. Тору смог отбить его стилетом… но последующая траектория кортика оказалась траекторией следующей атаки, которую Риккардо обрушил на Тору. В его движениях нет «клише». Это значит, что они могут быть самыми причудливыми, и предугадать, как именно он обратит их в атаку, невозможно. — Кх… Тору стоял, а на него все обрушивались рубящие удары. Он продолжал отбивать их стилетами. Но… — Кажется, ты… — Рикардо вопросительно наклонил голову (естественно, продолжая без устали работать руками), — не в лучшей форме? У тебя болят плечи и локти? — … — Тору молча выдохнул. Похоже, поврежденные во время спасения Виви и Зиты суставы все еще давали о себе знать. Действительно, когда он двигал руками, то ощущал некоторую боль. От этого ловкость Тору немного страдала. К тому же он воевал комбоклинками. Боец комбоклинками подключается к ним через символы на ладонях и рукоятях оружия и начинает чувствовать оружие, превращая его в часть своего тела. Это позволяет ему управлять лезвием так же легко и точно, как и пальцами… Но в то же время это означает, что боль в руке влияет и на движения клинков. Такое оружие куда отчетливее традиционного демонстрирует травмы владельца. А с учетом неприятного противника… — Будь я воякой, то сказал бы что-нибудь пафосное в духе «я желаю сразиться с тобой на равных», — Рикардо натянуто улыбнулся. — Но увы, я просто маньяк-убийца. Поэтому меня не волнует, здоров ты или нет. Я просто… убью тебя. Для меня это как дышать. В следующее мгновение Рикардо шагнул вперед и оказался точно перед носом у Тору. — Просто… и непринужденно. Улыбающееся лицо Рикардо загородило от Тору остальной мир. Он тут же защитился от кортиков Рикардо стилетами, но противник усилил свои удары за счет импульса шага, и Тору не удалось удержать равновесие. Сразу после этого Рикардо продолжил бесконечные атаки, и Тору пришлось отступить на пару-тройку шагов. — Вот уж не думал, что дилетант меня настолько загонит, — ворчливо обронил Тору. А в ответ… — Нет-нет. В конце концов, мастер… — с улыбкой проговорил Рикардо, — всего лишь несовершенное создание, силой загнавшее себя в рамки.

***

Железный молот вращался с силой, способной глубоко вогнать его во что угодно. Виви схватила Зиту за шиворот и отступила, одновременно достав три иглы и разом метнув их. Тройной бросок. Одна из базовых техник. Если за раз метнуть две иглы, то они неизбежно окажутся на одной линии, и их можно будет отбить одним взмахом клинка. Однако отразить сразу три невозможно. — Пади! — воскликнула Виви, отправляя иглы в полет. Естественно, их острия вымазаны ядом. Он не смертельный, но быстро лишает жертву контроля над телом через нервную систему — другими словами, это нервно-паралитический яд. Тихий металлический звон. Как и ожидалось, взмах молотом отбил две иглы. Что же до третьей… — !.. — Виви изумилась. Акари не стала ни уклоняться, ни отбивать ее молотом. Вместо этого она вместе со взмахом молота прокрутилась и сама, поймав иглу броней и заставив ее скользнуть по ней. Иглы легкие. Их импульс невелик. Если противник носит доспех и к тому же вращается, то игла отобьется до того, как успеет вонзиться в тело. Для мечей и луков это не проблема — их вес и скорость позволяют пробиться как сквозь вращение, так и сквозь доспех, но для игл ассасина… — Вот черт!.. — обронила Виви, отступая. Только сейчас она поняла, на что способны диверсанты. Страшнее всего даже не их боевые искусства. Куда опаснее их умение прямо во время боя понимать и анализировать особенности оружия противника, а затем правильно реагировать на него — другими словами, смекалка, сметливость и хладнокровие, позволяющие им противостоять всему. Хотя за малейшую ошибку в суждении она могла моментально поплатиться жизнью, Акари совершенно не сомневалась. Пусть она и марионетка, но этой решимостью ее наделила вовсе не магия. Несомненно, это сила диверсанта — бойца, тренированного небрежно обращаться как со своей собственной жизнью, так и с жизнями других. — ...Да уж, — пробормотала Виви. Она ассасин. В целом, она непригодна для битв лицом к лицу. Конечно, Виви учили боевым искусствам, но ее оружие слишком слабое против вооруженного до зубов и рвущегося в бой врага. Все ее инструменты — слишком изящные, не способные пробиться сквозь защиту. Если метание игл не работает, ей остается лишь попытаться вонзить их в противника самой. Очевидно, радиус поражения молота Акари значительно выше, и к тому же он способен разгоняться до невероятных скоростей. Но нерасторопность может стоить Виви того, что в ее голове или животе появится огромная дыра, и она сразу умрет. Будь против нее обычный мечник или рыцарь, она смогла бы найти множество уязвимостей, которыми можно воспользоваться. Но она сражается с диверсантом. Эти люди, тоже натренированные убивать, не станут давать шансов ассасинам. Если у Виви и есть шансы на победу, то только с помощью… — Виви! — воскликнула Зита. В следующее мгновение Виви изо всех сил отскочила, отдаляясь от Акари. Сразу же сработало заклинание, словно занимая собой освободившееся место. Но заклинание не создало ни пламени, ни ударных волн, ни электрических разрядов. Это «Сминатель», создающий ударное силовое поле. Скорее всего, Зита выбрала его, опасаясь, что другое заклинание в замкнутом пространстве может задеть и их самих. Силовое поле заняло место Виви, а затем устремилось к Акари. Оно подобно огромному невидимому кулаку. Пусть выглядит оно не слишком впечатляюще, однако, удачно попав, поле может ломать кости и наносить смертельные повреждения органам. — Фх… Но… Акари спокойно увернулась от него.

«С моей помощью?!» Виви обомлела. Поскольку Акари не сводила глаз с Виви, та ожидала, что магия Зиты быстро сметет противника. И действительно, Акари так и не отвела взгляда. Но надежда оказалась тщетной. Акари следила за Виви. В том числе и за тем, как она увернулась. Разумеется, Зита применила заклинание так, чтобы оно не задело Виви. А значит, Акари даже не потребовалось переключать внимание на Зиту — сама Виви сообщила ей о том, в каком месте находиться будет безопасно. «Она просчитала все за мгновение?!» Разумеется, она ни за что бы не успела, если бы размышляла обо всем сознательно. А значит… «Да она монстр!..» Недаром их зовут шавками. Диверсантов обучают так тщательно, что они могут сражаться с помощью подсознательных условных рефлексов. Это уже не тренировка, а дрессировка. — Виви! Зита применила еще несколько «Сминателей», но Акари с легкостью уклонялась от каждого. Очевидно, она видела их магию — а также взаимопомощь — насквозь. «Что же делать?» — подумала Виви, метая еще несколько игл. Иглы позволяли ей держать врага на расстоянии и ограничивать движения, но они отнюдь не бесконечные. У Виви осталось чуть больше 20 штук. Кроме них есть металлическая удавка, но вряд ли диверсант будет терпеливо ждать, пока Виви будет накидывать ее на шею. Что хуже всего — если противник накинется на Зиту, все будет кончено. Зита ни за что не сможет уклониться от атаки Акари. «Что же делать?!» — спросила Виви сама себя, но ее сознание буксовало из-за паники.

***

— Мне стыдно в этом признаваться, но я импотент, — несколько смущенно заявил Рикардо, продолжая обрушивать одну свирепую атаку за другой. — Ничего не могу поделать. У меня просто не встает. Возможно, у меня с самого рождения не было этого чувства… полового влечения. Зато вместо него я так люблю убивать людей, что не могу сдерживаться. Эмоции хлещут из глубин моего сознания так, что у меня голова лопается. — … Тору же с трудом отбивался стилетами. У его оружия выше радиус поражения, но клинки Рикардо легче, и сам он быстрее. Конечно, его рубящие удары не самые грозные, но настолько непредсказуемые, что одних рефлексов Тору для противостояния им недостаточно. От некоторых ударов полностью защищаться не получалось, и на щеках, пальцах, шее Тору появлялись неглубокие ранки. — Поэтому я хочу вернуть мир в эпоху войны. В то чудесное время, когда все убивали всех. В тот рай, в котором убийство считалось благодеянием… — Ты сломан, — только и смог сказать Тору. — За твоими действиями стоят извращенные этика и мораль. Конечно, у Тору, как у диверсанта, нет права говорить об этике и морали. Он всего лишь пытался вызвать у Рикардо хоть какие-то сомнения и неуверенность. Но… — Это ведь просто мнение, навязанное большинством. С какой стати убивать людей плохо? — … — Все люди умирают. Это неизбежно, — заявил Рикардо таким тоном, словно высказывал очевидный факт. — Разница лишь в том, что одни раньше, а другие — позже. К тому же, вопрос о правильности убийства — очень неоднозначный, поскольку ответ на него может меняться в зависимости от обстоятельств. Откровенно говоря, даже этика и мораль по своей сути лишь навязанная система ценностей, указывающая на то, поддерживает ли большинство то или иное действие на эмоциональном уровне. За всю свою речь Рикардо ни разу даже не сбился с дыхания. — Впрочем, я не стану отрицать, что на данный момент нахожусь в меньшинстве. И именно поэтому… — ...Ты хочешь новой войны, так? — сказал Тору, испытывая смешанные чувства. Во время войны можно убивать. Во время войны убийство не считается преступлением. — Диверсант Тору Акюра. Мне все известно. После окончания войны сильные мира сего решили, что деревни кланов Акюра и Субару выполнили свое предназначение, и потому уничтожили их. — … — Вам ведь фактически сказали, что вы не нужны, что ваше время прошло, не так ли? Судя по тону Рикардо, он не издевался над Тору. Более того, в нем слышалось сочувствие. — Я такой же, как ты. Когда для меня наступил сознательный возраст, война почти сразу же закончилась. Но я хочу жить во время войны. Поэтому я мечтаю лишь об одном — о войне для этого мира. Действительно, родись Рикардо лет на 10 раньше, сейчас его могли бы знать как героя. С этой точки зрения, он, как и Тору, родился не в то время. Вот только… — Так летающая крепость… тебе для этого? Сильнейшее магическое орудие на Фербисте. Действительно, одной крепости достаточно, чтобы уничтожить небольшую страну, но… — Ты в своем уме?! Да, она сильна, но ее одной не хватит, чтобы… — Ты прав, — сразу же, причем с улыбкой, подтвердил Рикардо. — Но подумай вот о чем… Что случится, когда мы с помощью магии подорвем ее в самом сердце Совета Семи Восточных Стран, в столице королевства Вимарк Кадвелле? — ...Что?! — Сейчас, в послевоенную сумятицу, так называемый мир обеспечивается лишь взаимным сдерживанием. Но что если убрать одну из главных составляющих этого баланса? И правда… Подобное может стать поводом для следующей войны. «Он...» В каком-то смысле, Рикардо в разы усерднее Тору обдумывал, как вновь ввергнуть мир в войну. Конечно, ему повезло с тем, что на землях герцога Гавани аварийно приземлилась летающая крепость, а к самому Рикардо примкнули ценные кадры: Лейла и Грат. Возвращение военной поры. Этого желал и Тору, но… — Диверсант. Шавка войны, — беззлобно обратился к нему Рикардо. — Разве для таких, как вы, это не радостная новость?

***

В честном бою им не победить. Она поняла это практически сразу. Дело не в том, что они слабы сами по себе, но команда из Виви и Зиты в сложившейся ситуации не может победить диверсанта, то есть Акари. Вообще, и ассасины, и, конечно же, маги слабы в контактном бою. В тот самый момент, когда противники встретились взглядами, Виви и Зита уже не могли рассчитывать на победу посредством привычных методов. Естественно, жалеть об этом уже поздно. — Виви… — пока Виви придумывала практически самоубийственные методы борьбы, позади раздался шепот прикрывавшей ее Зиты. — Есть один способ. Быстро объяснить не получится, и он займет какое-то время… так что отыграй мне его. — ...Тебе легко говорить, — сказала Виви, шагая вперед. У нее осталось лишь пять игл. Шансы сомнительные. — Давненько я тебя не использовала… — проговорила Виви, доставая из рукава проволоку. Необычное оружие с привязанным к концу лезвием, похожим на наконечник стрелы. Обычно оно используется для удушения, но им также можно что-то к себе подтягивать, делать несложные ловушки или размахивать для отвлечения внимания противника. В некоторых случаях наконечником можно даже резать врага. С другой стороны, для простых атак оно не подходит. То есть пользоваться им тяжело. — ! Виви закинула его изо всех сил. Но не в Акари, а выше нее. Впрочем, полетевший в неправильную сторону наконечник отскочил от потолка, сменил траекторию и устремился к голове Акари. Акари вращается лишь вокруг своей оси. Она не может отбить клинок, направленный сверху вниз. Естественно, она сразу же вскинула молот, подняв его над головой. Но Виви предвидела и это. — Попалась! Наконечник закрутился, и проволока обмоталась вокруг молота Акари. — … Однако та не стала паниковать и бросилась вперед. Пусть проволока и намотана, в ней нет смысла, ведь она не натянута. Поскольку Акари не бежала от Виви, а наоборот, приближалась к ней, она все равно могла свободно вращать молотом. — Получай! Виви метнула иглы навстречу Акари. Тройной бросок. Естественно, Акари вновь отбилась от двух молотом, а затем прокрутилась, отбивая третью… — !.. Но после этого она остановилась. Она намотала проволоку на себя — ее тело запуталось в ней, и Акари, таким образом, сама ограничила свои движения. — На еще! Виви метнула еще одну иглу. Связанная Акари не могла пользоваться ни руками, ни молотом, но отбила иглу ботинком. Все-таки оружие диверсантов — все их тело. Подошва ботинка, на котором осталась стоять Акари, громко скрипнула. Она резко прокрутилась в обратную сторону, распутываясь, и вложила импульс вращения в удар молотом. — !.. Виви едва успела пригнуться, чтобы уклониться от атаки. А затем… «Если ты так, то и я так же буду!» Обычная реакция на атаку — рефлекторно отскочить. Но сейчас Виви, словно Акари, вместо этого бросилась прямо к своему противнику. В конце концов, удары молотом опаснее всего на окружности вращения. Рядом с центром вращения сила удара должна быть значительно ниже. К тому же бои на сверхмалой дистанции, когда чувствуешь на себе дыхание противника… как раз сильнейшая из сторон ассасинов. Виви собиралась вонзить последнюю иглу в шею Акари. Руки Акари вытянуты и заняты молотом, защищаться ей нечем. Конечно, игла не убьет ее моментально, но с учетом того, что Виви метит ей в позвоночник, яд моментально парализует все тело Акари. — !.. Но к изумлению Виви… Акари извернулась, прокрутилась и поймала иглу ртом. — Что?! — … А пока Виви пребывала в шоке, Акари с силой пнула ее. Виви с легкостью отлетела и ударилась о пол. — Кх… ну ты и монстр… — простонала она. Она смотрела, как Акари держит во рту иглу, пойманную зубами. Затем Акари выплюнула иглу. Погнутое орудие с приятным звуком воткнулось в пол. Молот со свистом закружился в воздухе. Он с силой вырвал проволоку из рук Виви, а затем отшвырнул в сторону. У Виви больше нет игл. А теперь нет и удавки. К тому же она до сих пор с трудом дышала после пинка в грудь. Молот Акари нацелился на макушку не способной ничего сделать Виви… — Явись, «Прерыватель»! Но не успела ее атака достичь цели, как сработало заклинание Зиты. Огромная… даже слишком огромная голубая диаграмма накрыла собой все. И в то же самое мгновение… — ?! Движения Акари прекратились. Вернее, сбились. Акари вдруг вздрогнула так, словно ее ударили… а затем, пошатываясь, отступила. Хоть ее никто и не бил, она схватилась за голову, несколько раз помотала ей и… — … Обессиленно рухнула на пол. Виви оставалось лишь ошарашенно наблюдать за этим. После чего… — ...Кажется, сработало, — неуверенно проговорила Зита. — Ч… что это? Что ты сделала? — спросила Виви, поднимаясь и держась за грудь. — Как бы пояснить… Этот человек ведь находился под магическим контролем, так? Но ведь Грат Лансия, применивший к ней заклинание, не отдает приказы постоянно. Тут тот же принцип, который использует Матеус, когда управляет животными. Обычно контроль над разумом включает запись в сознание общего плана действий, после чего маг больше не вмешивается в мозг цели. — «Подчинение», при котором нужно постоянно двигать цель самому, не слишком эффективно. У широты и глубины контроля над человеческим сознанием есть предел. При желании можно достичь такого уровня контроля, который впору называть «вселением», и управлять движением каждой из конечностей лично, но при этом придется либо отказаться от управления собственным телом, либо ограничиться крайне неуклюжими движениями. — Поэтому обычно в сознании цели создаются «врата», через которые записывается план действий, выполняемых потом без жесткого ограничения по времени. Их можно сравнить с вожжами, позволяющими магу в любой момент ухватиться за сознание цели. Название этих щупалец, управляющих сознанием, обусловлено тем, что они дают возможность «входить» в разум цели. — Поэтому я отыскала «врата», разобралась, какой у них «ключ»… ну а затем нарушила их работу. Для того чтобы другие маги не смогли взять под контроль подчиненную цель, маги запирают «врата» на личный «ключ». Однако, подобно опытному ключнику, который может открыть любой замок, маг может изучить форму «ключа» и создать аналог. Именно для этого Зите и понадобилось время. — Эта тактика сработала лишь потому, что из нее сделали марионетку, — со вздохом заметила Зита. — В обычных условиях у меня бы так не вышло. К тому же она смогла вмешаться в работу «врат» лишь потому, что для их создания сознание цели подавили с помощью химических препаратов. — Значит, если мы будем сражаться с ней снова, ты так не сможешь, да? — Скорее всего, — подтвердила Зита. — Когда я вмешалась, то смогла уничтожить и магическое заклинание, записанное в глубине ее сознания. Думаю, «врата» тоже сломаны… — Короче говоря… если мы хотим убить ее, это надо сделать сейчас? — спросила Виви, подходя к Акари и подбирая с пола проволоку. — Это-то так, но… давай не будем? — Почему? — Разве господин Жилетт не возмутится, если ты расскажешь ему, как добила беззащитную цель? — … — Виви замерла. Затем медленно развернула голову, посмотрела через плечо… — Зита-а-а-а. — А-ха-ха. Но ведь так и будет, — улыбнулась Зита в ответ на недовольный взгляд подруги.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Завершенная жизнь

Впервые он отнял жизнь, когда ему было пять лет. Не человеческую, а подстреленного стрелой дикого зайца. В тот день отец впервые взял его с собой на охоту. Конечно, ему приходилось есть мясо и прежде, но его готовкой занимались повара особняка. И лишь в тот день он впервые собственными глазами, ушами, носом и кожей ощутил, что всякое мясо принадлежит созданию живому и движущемуся. — … Живот зайца пронзила стрела, но тот был все еще жив. Отец, подстреливший его, а также братья занимались другой добычей. Отец предпочитал сначала расстрелять все, что попадется на глаза, а затем искать подстреленные тушки с помощью охотничьих собак. Наверняка к этому зайцу он вернется еще не скоро. Рикардо сел на карачки рядом с умирающим зайцем и посмотрел на него. Тот судорожно дергался, и от каждого движения стрела покачивалась. И тогда Рикардо взялся за стрелу, словно что-то побудило его так сделать. Через нее ему передалось биение зайца. Звук пульсирующей жизни. Стоило ему хоть немного сдвинуть стрелу, как он резко изменялся. И не только. Лежавший на земле заяц резко дергался и пытался оттолкнуться лапами от воздуха. Рикардо подумал, что он напоминает какую-то вычурную игрушку, и улыбнулся. Ему было интересно и весело. Он хотел еще. Рикардо двигал стрелу. Раз за разом он смещал ее то взад, то вперед, то в стороны, то продавливал ее глубже. Каждый раз заяц реагировал, наполняя Рикардо новыми ощущениями. И в скором времени… — Ой… Заяц скончался. Рикардо держался за стрелу, но не ощущал биения. Но… — Я… Рикардо ощутил странную свободу. До сих пор всю свою жизнь он ощущал дискомфорт. Какое-то удушающее чувство, словно он находился под водой и не мог дышать. Ему не хватало знаний, чтобы понять это… и никто никогда не говорил, как от него избавиться. Он хотел ощутить свободу снова. С такими мыслями Рикардо на каждой охоте искал умирающих зайцев и играл с ними. Но скоро они перестали приносить ему удовольствие. Что-то было не так. Должно быть что-то еще, что сможет избавить его от дискомфорта. Поэтому Рикардо перешел на любимых маминых кошек и охотничьих псов отца. Также он пробовал внести разнообразие с помощью всевозможных ножей. Бить руками ему не особо нравилось. Клинки лучше. Когда вонзаешь их в тело, ощущаешь биение, а кровь из раны греет и благоухает. Но Рикардо все еще чего-то недоставало. Оставшаяся в нем небольшая частица дискомфорта все никак не пропадала. Наконец, любопытство Рикардо естественным образом переключилось на людей. В восемь лет, в день своего рождения, он заколол одну из служанок, работавших в особняке. — Г… госпо… дин?! В тот самый момент, когда ощущения от впивающегося в мясо клинка передались ему через ручку кухонного ножа, он словно пробудился. — Да. Вот. Вот оно. Рикардо понял это всем своим телом. Все пропитывавшие его ощущения слились воедино — и запах крови, и судороги жертвы, и скатывавшиеся с ее губ стоны, и все остальное. Рикардо так хотел ощутить это снова, что вытащил нож и вонзил его в другое место. Снова судороги, снова вопль, снова кровь, снова пробуждение Рикардо. Он ощущал, как что-то наполняет его при каждом ударе. На четвертый раз он нанес не колющий удар, а режущий. К седьмому удару нож так вымазался в крови и жире, что уже не мог резать, и Рикардо оставалось лишь изо всех сил колоть острием. Каждый удар приносил новые открытия. Рикардо самозабвенно колол служанку. И наконец… — Ой… Он опомнился, когда она уже умерла. Когда отец Рикардо узнал о том, что его собственный сын стал убийцей, он в спешке принял все меры для того, чтобы скрыть смерть служанки, избил Рикардо и строго отругал, требуя послушания. Он объяснил, что так делать нельзя. Чтобы он никогда больше не повторял. Но распустившийся цветок уже не может снова стать бутоном. Случайно вылупившееся «ремесло» Рикардо не могло вновь покрыться скорлупой. Рикардо начал убивать мирных жителей втайне от семьи и отца. Шла война, можно было придумать множество объяснений появляющимся трупам. От раза к разу Рикардо все глубже постигал искусство быстрого и аккуратного превращения людей в трупы. И наконец…

***

Она пребывала в прострации недолго. Чайка пришла в себя и резко замотала головой. Лейла молча наблюдала за ней. — ...Ложь! Ложь, ложь, неправда! Скорее всего, ей и в голову не приходило, что имя «Чайка» использовалось по отношению ко всем людям, попадавшим под определенные условия. — Это все ложь! — ее эмоции выплескивались с такой силой, что она кричала на Лейлу не на обрывчатом общем наречии, а на языке Лаке. — Это я, я Чайка! Я помню! Я… — Но ведь у тебя провал в памяти, разве нет? — Это неважно!.. У всех настоящих Чаек есть пробел в воспоминаниях. Память — далеко не незыблемая штука и не может служить доказательством. Если ее можно частично потерять, то можно и подделать. Для Лейлы, которая умеет свободно манипулировать сознанием других людей с помощью препаратов, собственная память — вполне понятная вещь. Но… похоже, Чайка отказывается это признавать. Ведь признание будет равносильно отрицанию собственного существования. — И шрам на шее — наверняка п-просто случайность! — ...Я понимаю, почему ты не хочешь признавать это, — хладнокровно ответила Лейла, тоже переключившись на Лаке. — Я тоже была такой. — !.. — Чайка ошарашенно замолкла, узнав, что и Лейла умеет разговаривать на Лаке. — Я пробудилась немного раньше тебя и успела овладеть общим наречием в совершенстве. А может, это входит в «распределение». — ...Распределение? — За исключением того, что все Чайки обладают серебристыми волосами и фиолетовыми глазами, их особенности намеренно делают разными. Например, тебе досталась специализация в магии… — Лейла достала из собственного гроба небольшую склянку. — А мне это. Фармацевтика… или смешивание, как его называют диверсанты. Если еще точнее, специализация Лейлы — запах ее собственного тела. Он часто меняется, реагируя на ее эмоции и состояние, сводя с ума мужчин подобно афродизиаку. Фармацевтика же — лишь вспомогательное умение, помогающее управлять запахом. — Так ты подчинила Акари… — Да. Именно этим навыком. Интересный препарат, правда? Он ослабляет сознание, в частности, самостоятельность, как раз до того уровня, на котором к цели можно применить магию подчинения, однако при этом совершенно не влияет ни на память, ни на умения. Маги все так же колдуют, а навыки бойцов ближнего боя совершенно не притупляются, — Лейла приоткрыла губы и легонько лизнула склянку. — Похоже, меня «настроили» на максимальную «женственность». Лучше всего у меня получается смешивать афродизиаки. Зелья возбуждающие, успокаивающие и манипулирующие эмоциями. Для того чтобы проявлять свою женственность самым лучшим образом, она могла пить препараты сама или давать их партнеру. — Разумеется, людьми можно управлять не только с помощью похоти, но и играя на их родительских чувствах, как делаешь ты. — ?! — Отчасти это лишь мое мнение, но… — предупредила Лейла, а затем продолжила, — с самого начала существу по имени Чайка обязательно нужны опекуны, помощники и так далее, ведь юная девушка ни за что не сможет собрать останки в одиночку. Поэтому все Чайки так или иначе обзаводятся людьми, которые защищают и охраняют их. — Э-это не… — У тебя диверсант. У меня — господин Лансия. Важно то, что они — инструменты для достижения нашей цели. — Я вовсе не думаю так о Тору. Очевидно, Чайка колебалась. И это казалось Лейле даже в чем-то милым. Ничего не знающая Чайка. Возможность показать отчаяние девушке, так похожей на нее саму в прошлом, и причинить ей душевные страдания пробуждали в Лейле какое-то извращенное, недолговечное, садистское наслаждение. — Разумеется. Нормально, что ты сама не осознаешь этого. Тела и души Чаек приманивают защитников, даже когда они сами не думают об этом. Твоя милая, очаровательная фигура дана тебе именно для того, чтобы располагать к себе других. Чайки — инструменты и телом, и душой. Они целиком и полностью служат своей цели. — Широкий разброс особенностей обусловлен надежностью. Он не даст всем Чайкам умереть от одного и того же. Это логично. Логично до безобразия… и бессердечно. — … Чайка ошарашенно стояла напротив Лейлы. Но затем тихо протянула: — Я… не верю. Все твои слова — ложь. Ты лишь пытаешься подобрать слова, чтобы ввергнуть меня в отчаяние и похитить останки. Но даже если ты вдруг и права, то зачем, зная обо всем этом, продолжаешь собирать останки отца? — спросила Чайка, глядя на Лейлу фиолетовыми глазами. — Разве ты не отчаялась? — Ах… какая же ты все-таки милая, белая Чайка, — Лейла многозначительно улыбнулась. Очаровательная… и потешная. — Ты и правда ничего, совсем ничегошеньки не знаешь о том, что означает отчаяние. — ...Э?

В версии с изображениями тут находится картинка. — Понимаешь, отчаяние… — безразличным тоном продолжила Лейла, — не оставляет тебе ничего. Даже сил злиться на несправедливость. — ...Что? О чем ты говоришь? — Я собираю останки просто по инерции, — заявила Лейла. Да, несмотря на то, что Лейла сменила свое имя, за тем, что она не прекратила сбор останков и не выбросила гроб, нет никаких глубоких причин и смысла. У нее просто нет причин для того, чтобы останавливаться. — Мне просто нечем больше заняться. — … Чайка ошеломленно стояла на месте, не зная, что сказать. — Мне лень даже умирать. Ты понимаешь? Смерть — выражение ярости и протеста против несправедливой судьбы. Она доказательство того, что ты не отчаялся до конца. Настоящее же отчаяние — когда тебе становится безразлично абсолютно все. — Но если так, — с нажимом отозвалась Чайка, — то отдай мне останки отца! — ...Хорошо, — непринужденно сказала Лейла и бросила склянку. Как ни странно, Чайка замешкалась и не стала ловить ее… И пока она сомневалась, сосуд упал на пол и разбился. — !.. Сразу же поднялся белый дым. Он покидал осколки разбившейся на полу склянки. Той самой, что недавно демонстрировала Лейла. Выходит, внутри нее содержался… — Яд?! — Разумеется, я уже обеспечила себя иммунитетом. Биться в агонии от этого дыма предстоит лишь тебе. Лейла лениво провела в воздухе рукой, пропуская дым сквозь пальцы. Сейчас, без гундо, Чайка вряд ли сможет сделать против дыма хоть что-то. — Итак, что ты будешь делать, белая Чайка? Ничего не знающая, очаровательная, другая «я»? Отбросившая имя Чайки девушка в голубом вяло улыбнулась остолбеневшей от собственного бессилия белой Чайке, стоявшей с другой стороны дымки.

***

— ...Итак. Закрывшийся у себя в комнате Грат положил ладонь на терминал магического двигателя и закрыл глаза. Приближается время финала. Если бы он хотел просто одолеть вражескую крепость, ему вполне хватило бы солдат-марионеток, в головы которых он запечатал план действий. Но для «финала» требуется тончайшая настройка заклинания, поэтому Грату необходимо напрямую соединиться с сознанием подконтрольных магов. — Хе, хе, хе… — бормотал Грат неизвестно кому, возможно, что и самому себе. — Этот удар вернет нас в старые добрые времена свободы и вседозволенности. Во времена, когда главной ценностью являлась победа в войне. Во времена, когда ради этого многое прощалось и на многое закрывали глаза. Те далекие дни, когда Грат, считавший своим талантом проведение магических экспериментов, мог свободно ставить опыты на людях, казались ему идеалом. Он уже не помнил, сколько человек стало его подопытными. Были люди, которые называли его действия «жестокими», «бессердечными» и «аморальными». После войны их голос стал решающим. Придуманные ими этика и мораль быстро распространились и мгновенно переписали былые взгляды на мир. Грат потерял возможность свободно экспериментировать. Но… — Я могу. В них есть потенциал. И не реализовать его — худшее из зол, — считал Грат. В исследованиях нет добра и зла. Есть лишь успех и неудача. Поэтому… — Хе, хе, хе, — усмехнулся Грат, настраивая заклинание. Он собирался лишь вмешаться в заклинание левитации «Стратоса» посредством получивших указания магов и немного изменить его. — В конце концов, любая битва заканчивается, когда лишаешь противника «головы», — проговорил Грат, словно убеждая в этом себя. — Кадвелл, столица Вимарка, стержня Совета Семи Восточных Стран. Если она исчезнет с лица земли, баланс нарушится, и остальные шесть стран тут же попытаются забрать территорию Вимарка себе, а там уж наверняка и реваншисты Империи Газ вступят в игру. Хе, хе, хе. Для этого ему и нужен «Стратос». Для его несложного… но обладающего огромной мощью метода. — Что ж, «Стратос», тебе пора взлетать. Оправдай свое имя, поднимись в самое небо и уничтожь столицу своим сильнейшим ударом.

***

Предел возможностей подкрался внезапно. — ?! Тору отражал атаки клинков Рикардо, выжидая момент… Но во время очередного шага не смог напрячь колено, и его тело резко опустилось. Он уже не мог толком стоять. Ему с трудом удалось удержаться на ногах, но такими темпами… — Ага. Что, подействовало наконец? — ...Так вот оно что. — Угу. Немного отравы, — подтвердив догадку, Рикардо не стал продолжать атаку, а отпрыгнул от Тору. — Лейла сама ее сделала. Правда, если честно, подобное не в моем вкусе. С этими словами Рикардо погладил ножны своих кортиков. Скорее всего, в ножнах спрятан какой-то механизм, смазывающий лезвия ядом. Если присмотреться, то можно заметить, что ножны подозрительно крупные. — Но ты диверсант. Не станешь же ты жаловаться, что это нечестно? — ...Еще бы я стал. В конце концов, яды — конек диверсантов. Но… «Этот паренек и правда шутить не намерен...» Тору ни за что не стал бы уступать дилетанту, пусть даже вооруженному ядом. Не будь он ранен, никаких проблем бы не возникло. Конечно, противник мог бы попытаться использовать яд испарительного типа, но в таком случае Рикардо поставил бы под угрозу и свою жизнь, так что, с точки зрения боевого преимущества, ничего бы не поменялось. — … Тору прикусил губу. Применение яда означало, то тактика Тору, рассчитывавшего затянуть битву и дождаться, пока противник вымотается, уже не сработает. Более того, теперь от затягивания битвы страдает в первую очередь сам Тору. Но раз так… то что же делать? — ...Конечно, такие поединки весьма забавны, но… — сказал Рикардо, вновь приближаясь. — Мне все-таки больше нравится неспешно резать плоть. Пожалуй, пора потихоньку закругляться. — … Тору тоже встал в боевую стойку. Времени на несерьезные атаки нет. К тому же, они наверняка не сработают. Рикардо умеет предугадывать движения Тору, основываясь на дыхании и движениях мускулов противника. Тогда… что же делать? — Итак… Рикардо взмахнул кортиком на ходу. Совершенно непринужденный, расслабленный жест, словно он просто вышел на прогулку… и именно поэтому Тору не мог предугадать его действия. Однако в следующий момент острие клинка резко приблизилось к уязвимой точке на теле Тору. Тот же… отбил удар стилетами. Но сразу после этого раздался звон, с которым оружие Тору ударилось о пол. Кончики пальцев онемели. Из-за этого Тору уже не мог четко управлять ими. Рикардо не стал отводить выброшенный в колющем ударе кортик, вместо этого начав наносить им горизонтальный рубящий удар. Защищаться от него Тору нечем. И тогда Тору шагнул вперед. Прямо и напролом. Естественно, клинок Рикардо тут же впился в его тело. Жутковатая, странная боль прокатилась по телу от раненого бока. — Гх… — Ха-х… — рассмеялся было Рикардо, увидев искаженное болью лицо Тору. — ?.. Но его смех прервался. Похоже, он заметил, что почему-то не мог сдвинуть впившийся в бок Тору клинок. — Что это… — !.. А в следующий момент Тору нанес прямой удар левым кулаком точно в лицо Рикардо. Этот прием нельзя назвать техникой, Тору просто размахнулся рукой. Тем не менее, он вложил в удар все свои силы, и Рикардо даже отлетел назад. Тору попал. Он нисколько не сомневался в этом. Пусть и не смертельный удар, но он поразил критическую точку. Выставленный вперед сустав указательного пальца попал в «ямку», уязвимую точку под носом. Прямой удар по этому участку распространяется по нервам, словно ударная волна. Тору, пошатываясь, ухватился за рукоять впившегося в бок кортика, извлек его и отбросил в сторону. Он сильно рискнул. Тору решил не уклоняться от атаки абы как, а намеренно дать клинку вонзиться в тело, чтобы затем захватить его тренированными мышцами. Разумеется, окажись атака Рикардо чуть быстрее, чем предположил Тору, и он мог бы умереть от повреждения внутренних органов. — М-м… м… м?.. — протянул отлетевший к противоположной стене Рикардо, судорожно дергаясь. Похоже, его чувства онемели от удара по нервной системе. Он пытался подняться на ноги, но конечности беспомощно барахтались в воздухе, никак не желая сотрудничать с ним. — ...Для меня убийство — «работа», — проговорил Тору, переведя дыхание и волевым усилием выгнав из головы мысли о боли. — А не «фетиш» или «игра», как для тебя. Поэтому он мог выбрать в бою и такую тактику, которая сопровождалась болью. — И кстати… я, в отличие от тебя, не пытаюсь проникаться ощущениями от каждого удара, — добавил Тору, бросая взгляд в сторону кортика. Когда Рикардо резал противника, он намеренно останавливал клинок. Пусть на какое-то мгновение, но все его удары без исключения обладали этой «особенностью». Словно он позволял клинку пропитаться болью противника и передаться ладони. Именно поэтому Тору смог зажать клинок мышцами. Если бы Рикардо собирался лишь «зарезать» Тору, он бы моментально извлек клинок. Однако он потратил лишнее мгновение для того, чтобы получше разрезать плоть и вкусить дрожь изнывающего от боли противника, а потому задержал лезвие внутри… и даже когда начал понимать, что что-то не так, не стал отпускать руку. И это помогло Тору нанести удар кулаком. — Да, возможно, ты сильнее меня, как существо, — сказал Тору, зажимая рану. — Но я эксперт, а ты дилетант. Вот результат. Можно сказать, это разница между акцентированием цели убийства и средств. — Впрочем… мне сейчас не стоит хвастаться… И, не выдержав озноба, вызванного ядом, Тору упал лицом на пол.

***

Лейла достала еще одну склянку, не похожую на предыдущую. Открыв крышку, она быстро выпила содержимое. Она готовила этот препарат с расчетом на моментальный эффект, так что уже скоро он должен подействовать. — … Комната успела полностью заполниться плотным туманом. В отличие от заблаговременно принявшей противоядие Лейлы, Чайка должна была упасть в обморок практически сразу после вдоха. На самом деле это, скорее, снотворное, а не яд. Лейла могла с легкостью убить Чайку, но решила, что ни Рикардо, ни Грат такого не оценят. Хорошенько подождав, Лейла достала еще одну склянку и разлила ее. Под действием нейтрализатора белая дымка быстро рассеялась. Лейла обвела комнату взглядом… и увидела… На полу лежал гроб, а дверь за ним распахнута настежь. Естественно, гроб принадлежал не Лейле. Его принесла на себе Чайка. Похоже, она выбежала через дверь. Но… — ...А как же гроб? Можно сказать, это символ «Чаек». Чайки ценят их лишь немногим меньше… а то и больше жизни. Если Чайка бросила его и бежала… Не значит ли это, что она отвергла свое существование? С такими мыслями Лейла потянула руку к гробу… — ?! Наверное, она успела отреагировать лишь благодаря только что выпитому зелью. Крышка гроба открылась с такой силой, будто ее распахнуло взрывом, и пронеслась совсем рядом с лицом Лейлы. Отреагируй она чуть позднее, и крышка ушибла бы половину ее тела. Так называемое укрепляющее зелье, повышающее остроту чувств и усиливающее мускулы, ненадолго, но резко повышает физические умения принявшего его человека. Конечно, обладателя нетренированного тела после окончания эффекта ожидает сильный приступ усталости, но оно весьма пригождается для выживания в критические моменты. — !.. Вслед за этим из гроба вылетел меч, но Лейла моментально извернулась так, что тот лишь слегка задел ее плечо. Изогнутое, похожее на коготь оружие сжимала сидящая в гробу маленькая девочка. — Ого? — изумленно обронила девочка. — Ты уклонилась? А я-то думала, что устрою идеальную засаду. — … Лейла отступила на три шага и окинула противника взглядом. Она узнала лицо. Это Фредерика, перевоплотившийся драгун. Вот только тело свое она ужала до размеров ребенка. По человеческим меркам она выглядела на 4-5 лет. — Разве ты не умерла? — М? А, ты про это, — отозвалась Фредерика, вставая. Ее тело испустило голубой свет и вздрогнуло. В тот же самый момент все еще слегка замутненный воздух резко очистился, а в комнате подул такой ветер, словно они находились снаружи. Магия превращения. Фредерика собирала не только частицы препарата Лейлы, но и сам воздух, и влагу, затем расщепляла их и превращала в части своего тела. — Так бы я умерла. Ранения в мозг все-таки смертельные. Свободно изменяющий свое воплощение драгун поравнялся по росту с Чайкой и теперь выглядел где-то на 15 лет. На ее теле появилась подогнанная по размеру броня, подстроился под новый облик и меч. Можно сказать, все это — части ее созданного магией тела. — Но тут такое дело. Немного хитростей, понимаешь? Фредерика перехватила меч и шагнула вперед. — Понятно. Лейла отступала и уворачивалась от рубящих ударов Фредерики. Один удар. Второй. Третий. Удары следовали один за другим, но… то ли это особенность всех драгунов, то ли самой Фредерики, но атаки ее относительно простые, вернее, совершенно очевидные. С помощью зелья, увеличившего скорость реакции Лейлы, она без труда уклонялась от них. Она все отступала, продолжая уворачиваться от атак, когда… — Предупреждение. Рекомендую молчать, — раздался голос со спины. Фредерика сразу же резко отпрыгнула вбок, а Лейла обернулась. Неизвестно, в какой момент она прокралась… но Чайка стояла у гроба Лейлы с гундо в руках. Похоже, она спряталась внутри гроба вместе с Фредерикой и пережила белый дым там. Гроб рассчитан на взрослого мужчину и значительно больше Чайки… а если Фредерика так уменьшилась, то они вполне могли спрятаться в нем вдвоем. Фредерика, выскочившая из гроба первой, отвлекла Лейлу… а Чайка, воспользовавшись моментом, добралась как до гундо, так и до «останков». — … Лейла попятилась назад, следя за обеими девушками, и в итоге уперлась спиной в стену. Похоже, они не собирались без лишних слов убивать ее, так как Фредерика не стала продолжать нападение. Она всего лишь отвлекала Лейлу до тех пор, пока Чайка не вернула себе гундо. Однако… — ...Ты упоминала интересную вещь, — вдруг задумчиво заговорила Фредерика. — Как твои рассказы о «Чайках» связаны с фейлами? — ...М-м? — Чайка недоуменно наклонила голову. Но Фредерика не обратила внимания и продолжила: — А еще ты спрашивала о том, не отношусь ли я к первому поколению или что-то в таком духе. Хочешь сказать, это никак не связано? Я так не думаю. — … — Лейла многозначительно улыбнулась. — Так как связаны «Чайки», «останки» и «фейлы»? — Фредерика тоже улыбнулась и вскинула меч, указав им на кончик носа Лейлы. Впрочем, та не стала бы раскалываться от такой слабой угрозы. — Есть интерес. Надеюсь на объяснение, — добавила Чайка, стоявшая позади Фредерики и направлявшая гундо на Лейлу. И тогда…

***

Она моргнула. Затем еще раз, и еще. Акари молча приподнялась с пола. — … Рядом с ней стояли две девушки. Одна из них, Виви, сложила руки на груди и недобро таращилась на нее, а Зита, державшая в одной руке гундо, внимательно рассматривала. Обе они не расслаблялись ни на секунду. Они готовились моментально атаковать, если только окажется, что Акари все еще враждебна им. И наконец… — Как самочувствие? Я полагаю, мне удалось развеять заклинание контроля, запечатанное в твоей голове, — спросила Зита. — Наверное, я должна поблагодарить вас, — безразличным тоном отозвалась Акари. Так или иначе, все воспоминания о том, что она делала, находясь под контролем Грата, у нее остались. Она помнила, что набросилась на этих девушек, собираясь убить их. Как именно исчезло заклинание — она не знала, поскольку находилась без сознания, но наверняка это дело рук Зиты. — Да ладно. Просто так получилось, — ответила Виви, нахмурившись. — Рада это слышать. Значит, в следующий раз я смогу убить вас без особых сожалений, — сказала Акари, размашисто кивнув. — ...Как же вы, диверсанты, меня!.. — Виви рефлекторно сжала кулак и замахнулась им, так что Зите пришлось спешно успокаивать ее. — Кстати… у вас остались воспоминания о том, как вами манипулировали? — Остались. Жуткое состояние, — Акари встала на ноги и немного подвигала конечностями, проверяя свободу движений, и принялась ворошить собственные воспоминания: — Я все время оставалась в сознании, и мои воспоминания не прерываются. Но самое мерзкое, что сознание при этом находится под полным контролем. Я, скорее, превратилась не в марионетку, а в религиозного фанатика, сражающегося с врагом веры. Почти все мое сознание, вытесняя любые сомнения, занимали лишь мысли о том, как ревностно я хочу служить хозяину. — … Виви и Зита переглянулись. — Если честно, — добавила Акари, сводя брови. — Было крайне неприятно. — Ну, еще бы, — отозвалась Виви. — Как диверсант, я должна стыдиться этого, но у меня впервые в жизни появилось желание убить кого-то ради самой себя: мага Грата Лансию. Несмотря на такие слова, голос Акари оставался равнодушным. Хотя выражение ее лица совершенно не менялось, похоже, что ее гнев все же каким-то образом просочился наружу, поскольку Зита вздрогнула и испуганно посмотрела на нее. — Но сначала — брат и Чайка, — сказала Акари, глядя на ту лестницу, по которой убежал Тору. А затем…

***

Сцепившиеся друг с другом летающие крепости скользили по склону горы. Их силовые и левитационные поля вгрызались друг в друга, и благодаря им крепости на самом деле не касались склона… но все равно неслись к подножью, поднимая в воздух огромные клубы песка. На их пути — озеро. Скорее всего, оно образовалось благодаря дождевой воде, скопившейся во впадине. Соскобленные с горы камни превращались в лавину, которая катилась к озеру. Даже издалека видно, как под действием лавины и силовых полей пенится вода. И наконец… — Черт… — протянул Николай, смотревший на эту картину. «Соара» и «Стратос» приводнились, по пути повалив лес у подножья горы. По воде пошли волны от наложившихся друг на друга силовых полей, а когда они достигли берега, в воздух взмыли камни и стволы поваленных деревьев, причем с такой легкостью, словно засохшие листья. — Никак не подобраться. Но… Николай прищурился. Что-то не так. Силовые поля все еще включены. Судя по происходящему, это однозначно так. Но если так, то почему «Соара» и «Стратос» не взлетают? Если поля обеих крепостей активны, то они лишь ударились бы о склон горы, но не стали бы скользить по нему и падать. — Матеус! — Вижу, — отозвался маг Матеус, водитель «Эйприл». — Это… странно. Даже в голосе спокойного и хладнокровного Матеуса слышалось волнение. И одного этого Николаю хватило, чтобы понять — он не просто считает ситуацию необычной и неординарной, но и готовится к тому, что вскоре должно случиться нечто невероятное. — Что происходит?! — В настоящий момент «Соара» не поддерживает себя левитационным полем. — ...Что? Выходит, левитационное поле работает лишь у «Стратоса»… но оно не смогло выдержать вес двух крепостей, из-за чего они скатились с горы? Зачем… они так сделали? — Вероятно… столкновение с крепостью противника, совместное скольжение по горе и падение в озеро с самого начала входили в замысел «Соары». Летающие крепости не способны приземляться. Если они вдруг попытаются, их раздавит собственный вес. Именно поэтому страны-хозяйки строят специальные шахты, называемые «ножнами», которые играют роль стоянок. Пять лет назад, когда «Соара» не смогла вернуться домой, она тоже не приземлилась, а именно приводнилась, чем избежала окончательного разрушения. — Значит, они, памятуя об истории крепости, с самого начала собирались приводниться здесь? Но… зачем? — Судя по тому, как поднимается вода и песок… похоже, что «Соара» опустилась на дно озера, а теперь накладывает свое левитационное поле на поле «Стратоса». — Я тебя не понимаю! Что это значит?! — Она выдавливает «Стратос», — сказал Матеус, хмурясь и щуря взгляд. Для того чтобы не просто летать, а толкать кого-либо силовым полем… для начала нужно как следует зафиксировать положение крепости. Видимо, для этого падение в озеро и предназначалось. Но… — Однако такими темпами «Соара» и сама может развалиться под действием силового поля, применяемого к «Стратосу». И если они превысят порог тяги, то возникшей силы наверняка хватит для того, чтобы погнуть броню «Стратоса» и повредить корпус. В худшем случае крепость попросту разрушится от перегрузки. Если мои догадки верны, «Соара» пытается любой ценой… — Матеус, словно сомневаясь, на мгновение прервался, что с ним происходило крайне редко, — куда-то швырнуть «Стратос», используя его в качестве камня. — ?! Масштабная, невероятно масштабная… и в то же время до глупого примитивная атака. Но и цели такого броска будет крайне трудно что-либо на нее ответить. Но куда же они собрались бросить этот снаряд? Вряд ли они пошли на подобное просто для того, чтобы скинуть крепость на какой-нибудь пустырь. А значит… — Остановить их... — Даже приблизиться и то невозможно. Из-за действующих силовых полей наших собственных сил не хватит даже для того, чтобы подойти к ним. Но если все же рассуждать о том, как это возможно сделать… то, наверное, только изнутри. Голос Матеуса казался еще мрачнее обычного, наверняка из-за того, что он обдумывал масштабы грядущей катастрофы.

***

Бежавшая вверх по лестнице Виви нахмурилась. — Что за звук? Они слышали нечто неестественное. В отличие от лязга и скрежета металла, этот напоминал звук поднимающихся в кипящей воде пузырей — низкий и прерывистый. Он поднимался снизу и отражался многократным эхом. С летающей крепостью опять что-то происходит. В этом нет никаких сомнений. — Звук перегрузки силового поля… и что-то еще? Похоже, даже Зита не могла разобраться в происходящем. Виви и Зита остановились, обернулись, и тогда… — Брат! Послышалась громкая поступь. Оставив Виви и Зиту размышлять о природе звука, Акари резко взбежала по лестнице. Моментально преодолев оставшиеся 5-6 пролетов, она оказалась на верхнем ярусе… и склонилась над фигурой, лежавшей совсем рядом с лестницей. — ?! Виви и Зита поспешили за ней. Они посмотрели через плечо Акари, чтобы понять, в чем дело… и увидели лежавшего на полу побледневшего Тору. Все его тело покрыто неглубокими порезами, но серьезных кровотечений нет. Однако в то же время дышит он с большим трудом: кратко и часто, словно выброшенная на берег рыба. Кажется, будто он по какой-то причине не может нормально дышать. — Это… случайно не яд? — обронила Виви. Ассасины тоже часто используют яды в качестве оружия. В ходе тренировок Виви не раз видела, что происходит с жертвами ядов. — С учетом его состояния это, вероятно… — Брат! Брат! Акари звала Тору настолько отчаянно, словно ее подменили. Но в то же время она осталась диверсантом и не потеряла голову настолько, чтобы поднять его на руки, рискуя навредить. Она нащупала пульс под подбородком Тору, а затем… — Раз уж дошло до такого! С этими словами она достала из кармана небольшую склянку, а затем вылила ее содержимое на нож, который вытащила из другого кармана. Хотя нож этот по размеру ближе к игле и похож на оружие, которым впору сражаться Виви. — Брат! Акари оседлала Тору, а затем зачем-то перехватила нож в руке и высоко занесла его… — Что ты творишь?! Прекр… — Отказываюсь! Проигнорировав слова Виви, она замахнулась ножом так, словно собиралась добить Тору. И тогда… — … Острие ножа, которым замахивалась Акари, остановилось точно перед Тору. Вернее, его остановил сам Тору, схвативший Акари за запястье. — Серьезно… какого… ты… пытаешься… — проговорил все такой же бледный Тору. Похоже, от той шумихи, что подняла Акари, он пришел в сознание. Акари же, продолжая давить на клинок, сказала: — Брат. Больно будет лишь поначалу. Потом тебе сразу станет хорошо. — Да какое там… «хорошо»!.. — Мой брат так мучается и страдает, что я решила сама… — ...Облегчить мою участь? — Тору посмотрел на Акари укоризненным взглядом, и она кивнула. — Я подумала, что противоядию сложно будет подействовать, если ты его выпьешь, и решила, что будет лучше влить его прямо тебе в кровь. — Пока оно начнет действовать… я умру!.. — упрекнул ее Тору, но уже не таким напряженным голосом. Похоже, Акари вымазала лезвие противоядием и собиралась вонзить его в Тору, чтобы оно попало прямо в кровь. Акари сокрушенно покачала головой. — Как можно в твоем возрасте бояться того, что будет больно, брат? — Дело… не в боли… я больше… не дам себя колоть!.. — Какой же ты капризный, брат. Хочешь выпить противоядие из моего рта? Ладно, уговорил. — Дай мне выпить его нормально!.. Тору вырвал склянку из рук Акари и опустошил ее. Виви какое-то время ошарашенно смотрела на происходящее, а затем… — Ну, и как ты до такого докатился? — спросила она. — Это… Рикардо… Гавани. — А? Что? Тебя победил дилетант? — судя по тону Виви, она насмехалась над ним. — Говори, что хочешь… он настоящий монстр… — протянул Тору. — Разве он не валяется где-то поблизости?.. — Рикадо Гавани? Нет, — отозвалась Зита, оглядевшись по сторонам. — Кроме вас здесь никого. — Черт… не смог добить… хотя и он тоже… похоже, не стал меня трогать, а сбежал, потому что почуял вас, — недовольно проговорил Тору. Судя по всему, незадолго до прибытия Виви и остальных Тору сразился с Рикардо. Они оба оказались повержены, но Рикардо оклемался раньше. — ...Это вы вернули Акари рассудок? — А, да. Я разрушила и стерла заклинание в ее голове, — подтвердила Зита. — Полагаю, она уже не опасна… Грат Лансия уже не сможет взять ее под контроль. — Она и без контроля довольно опасна… — Брат. Я смущаюсь, когда ты меня настолько хвалишь. — Это не похвала! Голос Тору прозвучал заметно бодрее — противоядие действовало быстро, и ему сразу стало гораздо лучше. Дыхание тоже нормализовалось. — Похоже, мне надо поблагодарить вас, — сказал Тору, глядя на Виви и Зиту. Но Акари покачала головой. — Нет, брат. Эта ассасин говорила, чтобы ты не морочил себе таким голову, а лучше поскорее убил ее. — А ну не выдумывай, не перевирай и не неси бред! — возмутилась Виви. Затем она перевела взгляд на Тору и вздохнула. — Судя по всему, ни Чайку Газ, ни драгуна ты пока не нашел. — ...Верно. — И зачем мы тебя вперед отпустили? — Прости, — извинился Тору, а затем приподнялся, опираясь на плечо Акари. Затем он огляделся по сторонам… и нахмурился. — ...Что-то звуки изменились. Что происходит снаружи? — Понимаете, похоже, что левитационное поле крепости испытывает перегрузку. Обычно оно не должно издавать таких звуков даже при работе на двойной мощности… но что происходит снаружи, мы не знаем и сами, — ответила Зита. — Перегрузка… — пробормотал Тору. — Лишь одно остается неизменным — времени у нас по-прежнему нет. Еще раз вздохнув, он направился дальше по коридору, опираясь на Акари.

***

Странный громкий звук и сильная вибрация заставили Чайку и Фредерику переглянуться. — Слушай-ка… — совершенно невозмутимым голосом произнесла Фредерика. — Я слышу что-то ненормальное. Что это? — Это… — Лейла вяло улыбнулась. — Звук, который издает левитационное поле при перегрузке. И еще… звуки воды. Потому что, в конце концов, «Соара» упала на дно озера. Интересно, нас не затапливает через щели в обшивке и дыры от столкновения со «Стратосом»? — ?.. — Чайка нахмурилась. Судя по словам Лейлы, все это планировалось с самого начала… но что последует дальше? Чайка не задала этот вопрос вслух, но Лейла явно догадалась о нем по выражению ее лица… — Мы уничтожим Кадвелл, столицу королевства Вимарк, — сказала Лейла как ни в чем не бывало. — М?! Н… невозможно, совершенно, абсолютно! Конечно, летающая крепость — огромное и сильное оружие. Но и она, в конце концов, лишь крепость. Столицу защищает огромный гарнизон, и хоть у него нет летающей крепости, он все равно обладает как авиацией, так и запасом магического оружия. Это уже далеко не карательный отряд, направленный против феодала. Одной летающей крепости ни за что не хватит сил разрушить столицу. Но… — Господин Грат говорит, что очень даже возможно. Голос Лейлы звучал все так же лениво. Она словно рассказывала о чем-то, что ее совершенно не интересовало. — Эта крепость станет «пусковой установкой». «Стратос» станет «камнем». А все вместе — крайне масштабный «штурм посредством брошенного камня». Летающая крепость — огромный магический аппарат. Но хоть она и обладает сильнейшей магией… Вернее, именно поэтому обычному человеку такая мысль и в голову не придет. Действительно, использованная в качестве снаряда летающая крепость, сброшенная на цель с огромной высоты, в тысячи раз меньше столицы. Но как раз высота и меняет дело. Ударная волна сокрушит все на своем пути и сотрет столицу с лица земли. — Как только мы бросим ее, нас уже никто не остановит, — с этими словами Лейла слегка улыбнулась. Скорость и масса сами по себе превратятся в импульс атаки. Без какой-либо магии. Это очень примитивная атака, но никакая магия не сможет ее остановить. — Уничтожите… летающую крепость? Приведете в негодность? — спросила Чайка, не веря своим ушам. — Да… и что с того? — с легкостью подтвердила Лейла. Ни Грат, ни Рикардо, ни Лейла с самого начала не привязывались к этой крепости. Они просто собирались потратить гигантское грозное магическое орудие для того, чтобы вернуть мир в эпоху войны. — Господа говорили о том, что все это ради возвращения войны, — певучим голосом объявила Лейла. — Да. Ради возвращения. Ради тех родных, прекрасных, жестоких, толерантных времен, в которых можно было жить, ни о чем не думая… ведь ни господин Грат, ни господин Рикардо не могут без них жить. И эти слова… — … Почему-то оставили в душе Чайки тяжелый, печальный осадок.

***

Верхний ярус крепости устроен очень запутанно. Поскольку на нем находится не только штабная комната, но и каюты офицеров и знати, он проектировался с целью минимизации урона на случай, если противники все же смогут напасть на него. К тому же, укрепленные броней и амортизаторами коридоры то и дело соединялись между собой, образуя лабиринт. Все крепости строятся так, чтобы противник как можно больше плутал по коридорам, теряя драгоценное время. — Хочется верить, что мы не бродим кругами. — Не стоит волноваться… надеюсь, — ответила Зита, шедшая впереди группы с гундо в руках. Она указала вглубь плавно заворачивающего коридора и сказала: — Мы уже почти у штабной комнаты. Но в следующее мгновение к ней со спины подбежала Виви, ухватила за шиворот и потянула назад, роняя на землю. Что-то на огромной скорости пролетело как раз через то место, где только что находилась голова Зиты. Затем оно устремилось к находящемуся позади отряду Тору… — Фн! Акари сбила его молотом. Раздался громкий железный звон, и на пол упал длинный меч. Сделан он без особых изысков — такие штампуют целыми партиями и вооружают ими рядовых солдат. Конечно, даже будучи дешевым, меч оставался грозным оружием. Не оттащи Виви Зиту, и ее пронзило бы насквозь. А затем… — ...Здрасьте. Из глубины коридора появился Рикардо. — … Повисло молчание, и Тору вышел вперед. Рикардо радостно посмотрел на него, улыбнулся совершенно нехарактерной для маньяка-убийцы улыбкой и сказал: — Ты хочешь поиграть со мной еще раз? Это существо убивает людей так, словно дышит. И поскольку это его особенность, он не чувствует ни угрызений совести, ни даже возбуждения от того, что нарушает табу. Для Рикардо подобное настолько же естественно, как для хищника — убийство травоядных. — Ты первый, кого мне не удалось добить. Рикардо стоял непринужденно, даже не пытаясь принять боевую стойку. Но… Тору почувствовал, что за спиной Рикардо, в глубине коридора, есть кто-то еще. — Поэтому я никак не могу оставить все как есть. — Ясно. — Эй, ты… — сказала Акари, поравнявшись с Тору и вскинув молот. — Да, некоторые части тела моего брата весьма шаловливы, но мальчиками он не интересуется. Не надейся. — Что ты несешь?! — взревел Тору. — Ну, хотела немного разрядить кровожадную обстановку. — Тут кровожадность к месту! — сказал Тору и сделал еще шаг вперед. Акари шагнула вместе с ним и… «Брат, у него кто-то за спиной», — сообщила она Тору на языке жестов. «Знаю. Это либо та девушка по имени Лейла, либо маг Грат». Или солдат-марионетка. — Как бы там ни было… Рикардо вдруг резко взмахнул рукой. В следующее мгновение он сжал кулак, в котором оказалась длинная игла. Последняя из тех, что имелись у Виви. Он не стал уклоняться или отбивать ее. Он просто выхватил из воздуха оружие, которое и заметить-то трудно. — Э?! — воскликнула Виви. Вряд ли она полагала, что противник просто поймает ее внезапную атаку. — Мне сейчас уже тоже не до развлечений. — Что ты?.. — Тору прищурился. Рикардо… двигался как-то странно. Как и раньше, его движения не напоминали поведение тренированного человека. Однако сейчас каждое его движение стало быстрее… и неповоротливее. Те же самые движения, но что-то в них изменилось. Тору хватило несколько взглядов в сторону Рикардо, чтобы понять это. — Я выпил зелье, которое дала мне Лейла, — заявил Рикардо, подтверждая догадки Тору. — Она сказала… что оно пригодится в самый критический момент. — Химия? — тихо обронила Акари. Диверсанты тоже знали о препаратах, способных в разы ускорить реакцию или движения. Однако чаще всего из-за сильной усталости, которую вызывала перегрузка тела, нестабильности эффекта и необходимости таскать с собой препараты такие зелья считались куда менее эффективными, чем «Железнокровие», и применялись лишь в тех случаях, когда оно по тем или иным причинам недоступно. Но… — А еще… Что-то копошилось под ногами Рикардо. Что-то похожее на туман… но при этом кажущееся куда более живым. Оно постепенно принимало невнятные формы, окутывая ноги Рикардо… — ?! Зита и Виви позади Тору смотрели на происходящее, затаив дыхание. Рикардо менялся. И это отнюдь не метафора. Туман окутывал его тело, отвердевал и придавал ему новые очертания. — Что за… Он увеличивался. У него появлялись новые руки. Новые ноги. Новые части тела росли и поднимали его выше. Уже через несколько мгновений он стал похож на монстра. И за этим стоит… — Материя!.. — воскликнула Зита. Мельчайшая чувствительная пыль, которой можно свободно управлять с помощью магии. Тору уже приходилось видеть солдат, созданных из такой пыли. Если управляющее заклинание достаточно точное, с помощью этой пыли можно создать полную копию человека. А раз так, то покрыть с ее помощью тело человека броней и дополнительными конечностями еще проще… — Именно. Конечно, я не владею магией. Ей управляет другой маг, — сказал Рикардо, уже принявший такой неестественный облик, словно кто-то насильно приделал человеческое туловище к телу паука. Точно из грудины паука, которое соединяло бы брюшко и голову, рос вертикально вверх человеческий торс. Жуткое зрелище. К тому же из плеч у него помимо своих рук росли еще четыре, причем невероятно длинные.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Впервые пробую так делать, но мне уже нравится, — Рикардо улыбался, словно ребенок, хвастающийся купленной игрушкой. — У меня много рук. Я могу держать много оружия. Могу сражаться с множеством людей одновременно. Могу резать их. Пронзать. Рвать. Втрое больше, чем раньше. Здорово. Я развиваюсь. Принявший чудовищную форму Рикардо взял в каждую руку неизвестно откуда появившиеся кортики. Если считать и ноги, то сейчас у него с дюжину конечностей, так что уродившегося монстра толком не отнесешь ни к жукам, ни к паукам. — Что же. Сразимся еще раз? — … Естественно, Виви и Зита попросту опешили от вида чудовища. Но… — Упорный же ты, — сказал Тору, делая еще шаг вперед. — Да ладно тебе так говорить, поиграй со мной, — беззаботно отозвался Рикардо, словно обращаясь к старшему брату. — Я уже говорил, но… — ответил Тору, извлекая из ножен стилеты. — Для меня убийство — лишь способ достижения цели, а не игра. Тору жестами отдал спрятавшейся слева от него Акари какие-то указания. Акари кивнула и повернулась к Виви с Зитой: — В этот раз черед моего брата говорить «идите без меня». — ...Э? — Виви недоуменно моргнула. — Мой брат остановит его. А мы уйдем останавливать Грата Лансию, — хладнокровно пояснила Акари.

***

— Я есть сталь… Тору шагнул вперед и начал тихо зачитывать ключевые слова. «Железнокровие», тайная техника клана Акюра. Особое умение перегружать организм через самовнушение. В дополнение к тому, что резко усиливается тело и повышается скорость реакции, обостряются и чувства. Но поскольку организм начинает работать на пределе возможностей, это состояние ограничено по времени, а после его окончания наступает резкая усталость. К тому же «Железнокровие» усиливает кровотечения от глубоких ран. В каком-то смысле это обоюдоострое оружие, ведь из-за него можно очень быстро истечь кровью до смерти. — … Волосы на голове Тору встопорщились. Когда резервы организма вырвались на свободу, волосы быстро окрасились в цвет крови. Кровь — среда жизненной энергии. Ее цвет — цвет жизни. А «Железнокровие» — не более чем фокусирование жизненной энергии и ее активное использование. — Ты там готов? — спросил Рикардо, не утратив своей жизнерадостности после превращения в монстра. — Что, заждался меня? — Тору ответил ухмылкой и вопросом. — Я не слишком спешу. Наверняка вы боитесь не успеть куда больше меня. — ...И то верно, — сказал Тору… И в следующее мгновение исчез. Он переместился так быстро, что попросту пропал с глаз. Воспользовавшись усилением ног, он прыгнул и сразу же оказался в воздухе перед Рикардо. — О-о! — обрадованно отозвался тот. Пожалуй, самая опасная особенность монструозной формы Рикардо — то, насколько далеко он может атаковать. В таких условиях, если они начнут атаковать друг друга одновременно, Рикардо сможет попасть по Тору первым. Очевидное преимущество. Именно поэтому Тору пытался выправить положение за счет скорости. Как только оба противника окажутся в радиусе поражения друг друга, преимущество Рикардо исчезнет. Более того, его крупное тело неповоротливо и обладает множеством мертвых зон, так что Тору даже оказывается в более выгодном положении. Тору направил стилеты к незащищенной голове Рикардо смертоносным колющим ударом, в который вложил всю свою скорость. В отличие от рубящих ударов, колющие стремятся нанести смертельную рану по кратчайшему маршруту посредством острия, и уклониться от таких атак или отбить их очень трудно. Особенно когда нападающий настолько быстр. — !.. Но атака Тору задела лишь воздух. Противник уклонился. Причем таким движением, которое совершенно не подходило столь крупному телу. К тому же он не ограничился этим. — Кх?! Как только собственный импульс Тору выбил того из равновесия, на него со всех сторон обрушились рубящие удары. От такой атаки уклонение не поможет. Весь смысл одновременной атаки посредством множества рук состоял именно в том, что пытающийся сбежать противник сам бы подставился под удар. — !.. Тору защищался обоими стилетами, но, конечно же, не мог отразить атаки, идущие со всех направлений. К тому же он все еще находился в воздухе и не мог ни на что опереться, чтобы покинуть зону поражения. Получив несколько порезов в плечи и бока, Тору приземлился, оставляя за собой кровавый след. Он сразу же попытался отскочить вбок, чтобы избежать следующей атаки, но колени подвели, и Тору упал. Во время прошлой битвы он получил множество ран и потерял немало крови. Раны уже затянулись, и именно поэтому он смог применить «Железнокровие» без угрозы для жизни, но факта потери крови это не отменяло. — Черт!.. — Тору отчаянно уворачивался от атак, не поднимаясь с пола. — Он не уступает мне под «Железнокровием»?.. Тору предполагал, что если усиленный зельем Рикардо еще может быстро двигаться, то управляемый магом монстр — точно нет, но, видимо, ошибся. А если эта форма не влияла на скорость, то с учетом своих размеров и «рукастости» Рикардо имеет подавляющее преимущество. — Да… похоже, ты не так все понял, — Рикардо самодовольно ухмыльнулся. — Да, этим телом управляет маг. Но магом управляю я. — ...Что? — Я управляю этим телом через мага. Я и сам толком не понимаю, как такое работает, но в магии подчинения главным ведь оказывается более сильное сознание, так? — !.. И правда. Единственная причина, по которой связывающая сознания магия так редко используется для подчинения других людей, состоит именно в том, что доминирующим в любом случае оказывается более сильное в целом (включая интеллект, волю и так далее) сознание. Другими словами, маг, намеревающийся взять цель под контроль, может оказаться под ним сам. Даже Грат не мог игнорировать эту опасность, и именно поэтому он сначала опутывал сознание противника с помощью химических препаратов, подавляя его до такого уровня, на котором им удобно будет управлять. А значит… Рикардо использует тот же самый эффект «обратного контроля», чтобы манипулировать магом. Неизвестно, где находится этот самый маг, но сейчас он — лишь инструмент, связывающий Рикардо с его монструозной частью и позволяющий ему управлять ей. Пожалуй, такое как раз в стиле маньяка-убийцы. Его разум, прямо отвергающий все общепринятые нормы мира, с легкостью подавляет другое сознание. — … Тору перекатился к стене и, превозмогая боль и изнеможение, поднялся на ноги. «Что же делать?..» «Железнокровие» ограничено по времени. Вернее, если использовать его слишком долго, можно пройти «точку невозврата». Если Тору перейдет этот порог, то уже сам не сможет остановить свое тело, которое разгонится, словно камень, скатывающийся по склону горы. В конце концов, его тело начнет разрушаться, и закончится все смертью от истощения. Он не боялся смерти. Он не должен бояться ее. Но Тору искренне страшился того, что его одолеют на полпути к поставленным целям… — Подожди. Давай еще поиграем, — сказал Рикардо и тут же обрушил на Тору очередную свирепую атаку. — Тц!.. Тору приходилось лишь уклоняться, выходя из зоны поражения. Противник силен. По скорости они равны. Однако Тору и раньше с трудом предугадывал движения Рикардо, а уж теперь, когда тот принял эту форму, натренированный сражаться против людей диверсант и вовсе не представлял, как бороться, и поэтому постоянно оказывался на шаг позади врага. А с учетом равенства скоростей этот шаг оказывался фатальным. — Кх… Ран становилось все больше — некоторые удары все же задевали его. «Железнокровие» увеличивает кровяное давление и ускоряет кровообращение настолько, что вокруг Тору образовался красноватый туман. Естественно, Тору не ушел в глухую оборону. Он постоянно пытался контратаковать стилетами. Но противник обладал настолько значительным преимуществом по радиусу атаки, что атаки Тору и приблизиться не могли к голове и туловищу Рикардо. Он мог наносить удары лишь по рукам, и хотя где-то под материей и должны находиться собственные руки Рикардо, убить его такими ударами будет тяжело. «Что-нибудь… что-нибудь...» — отчаянно раздумывал Тору. — «Будь у меня хоть что-нибудь, хоть сущая мелочь, которая могла бы переломить ход боя...» Конечно, вряд ли то, что случилось вслед за этим, произошло потому, что кто-то откликнулся на мольбы Тору… — ?! Но Тору ощутил дрожь под ногами и услышал металлический скрежет. А в следующее мгновение пол, на котором стояли Тору и Рикардо, разорвало.

***

Штабная комната летающей крепости «Стратос». В ней находился окровавленный мужчина, сжимал в руке меч и тяжело дышал. — Достали все-таки… Генерал Бернард Чизета. Капитан «Стратоса» и командир карательного отряда. Вокруг него разбросано множество трупов. Все они когда-то были его подчиненными… и погибли, переубивав друг друга. Газ «Соары» и заклинание подчинения сознания «заразили» всю крепость, кроме герметичной штабной комнаты… и как результат, все солдаты «Стратоса» и «Соары» дружно принялись штурмовать ее. Стены штабной комнаты пали, и началась оборона, в которой пришлось принять участие даже магам… но противники атаковали такой толпой, что в итоге все вылилось в побоище. И в результате… — Ха-ха. Ха. Ха-ха-ха-ха! Доста-а-а-а-а-а-а-али все-таки-и-и-и-и-и-и! — с громким хохотом прокричал Чизета, чьи морщины окрасились кровью. Прямо у его ног лежал мертвый лейтенант Форден с торчащим из головы клинком. В живых остался лишь генерал. Но даже посреди катастрофы Чизета казался веселым. Возможно, битва оказалась настолько яростной, что он сошел с ума. А может… на самом деле он всегда любил побоища. Сейчас разбираться в этом уже некому… — Мне уже ни за что, ни за что не вернуться живым. Разве могу я вернуться в столицу после того, что случилось с армией и «Стратосом», которые доверило мне Его Величество? Ха-ха-ха, могу ли я?! Чизета с взбудораженным видом подошел к панели управления магическим двигателем в углу комнаты. Этот двигатель может работать и после смерти мага, было бы топливо. Вот и сейчас, после гибели всех магов, аппарат все еще функционировал. А еще… на случай чрезвычайных ситуаций гигантский двигатель крепости имеет несколько функций, которые можно использовать даже без участия магов. Они несложные и работают лишь на механическом соединении определенных магических контуров двигателя, но именно поэтому ими можно пользоваться без магов. Другими словами… — Ха-а-а-а-а-ха-ха-ха-ха-ха! — громко расхохотался Чизета, затем разбил стекло, перегораживающее доступ к панели, и резко потянул рычаг красного цвета.

***

Разрушение началось внезапно. Пол разрывало, стены рушились, потолок гнулся. В том помещении, где находилась развернувшая защитное заклинание Чайка, земля тоже начала уходить из-под ног. Пол не только наклонился, но и стал безудержно ходить ходуном. В таких условиях можно в любой момент ожидать того, что он окончательно провалится. — Мья?! — воскликнула Чайка, теряя равновесие. Находившаяся рядом Фредерика ухватила ее за шиворот, не дав упасть. — А… благодарю. — Час от часу… хм? — Фредерика вдруг моргнула. — А где голубая? — ?! Они отвели взгляд лишь на мгновение. Но похоже, что Лейле хватило. Потому что в следующий миг… — Хья?! Фредерика толкнула Чайку, и та с размаху села на пол. Затем она сразу же подняла взгляд на Фредерику… и оцепенела. Из ее тела торчали шипы. Точнее… нет. Это не шипы. А скорее всего… — ...Иглы, — обронила Фредерика и упала лицом на пол. Вслед за этим она начала судорожно дергаться. Как получилась, что воплощение драгуна, которое и глазом не моргнет, если ей отрубить руку или вспороть живот... оказалось повержено какими-то иглами? — Фредерика?! Падение Фредерики открыло взгляду фигуру Лейлы. Одетая в голубое отравительница стояла, зажав по три иглы между пальцев каждой руки. В какой-то момент она зашла за спину Фредерики и уколола ее иглами. С учетом того, что Лейла застала ее врасплох, передвигалась она на удивление быстро. Но… — Фредерика! Как?! — Это что-то вроде ключа, — сказала Лейла как всегда вялым голосом. — Есть такие яды, компоненты которых сами по себе бессмысленны. Лишь вместе они начинают действовать. — ?! — Вы ведь не заметили, когда я распылила яд? Не все мои препараты обладают резким запахом. Именно поэтому вы, ничего не подозревая, уже надышались им. Он уже пропитал ваши тела, — говорила Лейла, приближаясь к Чайке. — Этот препарат вступает в реакцию с тем, которым вымазаны эти иглы, и превращается в яд. Конечно, я не знала, подействует ли он на драгуна… — … Чайка отступала, крепко держа гундо в руках, но опора под ногами столь ненадежна, что она не могла двигаться решительно. Неаккуратные шаги могут привести к тому, что она провалится в трещину. Фредерика, из шеи которой торчало две иглы, продолжала дергаться на полу. Поскольку она еще не умерла, то, вероятно, сможет через какое-то время оклематься. Но в этот самый момент она совершенно не способна сражаться. Яды, наравне с болезнями, — один из способов одолеть умеющих превращаться драгунов. В свое время Тору тоже использовал яд, чтобы победить в битве против нее. Даже магия превращения Фредерики, с легкостью заживляющая раны, бесполезна против ядов, распространяющихся по всему телу. Для того чтобы так не проигрывать, Фредерика придумала двойную телесную структуру, которая защищает «истинное» внутреннее тело от яда, но если она продолжительное время вдыхала яд, не подозревая об этом, тот должен был добраться и до внутреннего тела. К тому же Лейла вонзила в нее несколько игл с «ключевым» препаратом. В таких условиях Фредерика никак не могла оградить себя от отравы. — … На лбу Чайки проступил пот, а сама она неотрывно следила за Лейлой. Похоже, Лейла приняла препарат, который усиливает ее. В противном случае она не смогла бы обойти Фредерику и внезапно атаковать со спины. В контактном бою у Чайки нет ни одного шанса. — … Ей не нужно зачитывать ничего вычурного. С такого расстояния заклинание может быть очень коротким. Если бы что-то отвлекло внимание противника хоть на несколько секунд, у Чайки получилось бы зачитать заклинание… — П… почему? — протянула Чайка на языке Лаке. — Тебе ведь уже все равно. Тебе наплевать на все и вся. Раз так, то оставь нас в покое. — Ты права. Я могла бы так сделать, но… — Лейла задумчиво склонила голову. — Я хочу воплотить в жизнь мечты господина Рикардо и господина Грата. Для меня это важнее того смысла жизни, которым меня изначально наделили. Именно это — моя «месть» тому, кто создал меня как Чайку. Я не буду танцевать под их дудку и докажу, что могу сама, самостоятельно, выбирать свою жизнь. Когда Лейла произносила эти слова, на ее лице появилась немного ехидная улыбка.

***

— Именно это — моя «месть» тому, кто создал меня как Чайку. Я не буду танцевать под их дудку и докажу, что могу сама, самостоятельно, выбирать свою жизнь. И в тот самый момент, когда она произнесла эти слова… Краем глаза Лейла заметила какое-то движение. Конечно, Чайка продолжала все так же стоять напротив нее и нацеливать гундо, а Фредерика все еще билась в судорогах. Это не они. — !.. Лейла широко раскрыла глаза. Она… знала, кто это. Золотистые волосы, голубые глаза и хрупкая, изящная, но лишенная даже намека на присущую живым людям пошлость фигура принадлежала странному юноше. Она много раз встречалась с ним, и он сообщал ей ценные сведения. Лейла не знала, кто это, но когда она была «голубой Чайкой», тот часто выручал ее информацией. Поэтому она верила, что это пусть и таинственный, но союзник. Однако в последнее время… вернее, с того самого дня, как она услышала «правду» от кракена, тот совершенно перестал являться ей. — … Ги. Вот имя, которым представился этот мальчик… это существо. Он ничего не делал, и лишь с улыбкой стоял в углу комнаты. Как? Когда? Наверное, задавать эти вопросы нет никакого смысла. Бессмысленно пытаться загнать действия похожего на куклу юношу в рамки здравого смысла и законов этого мира. Потому что он лишь напоминает своим видом человека, но не более. Всего лишь создание, которое появляется, чтобы сообщить информацию и исчезнуть. Оно, подобно привидению, никогда не совершает ничего само и не представляет непосредственной угрозы. Как говорил сам Ги, ему «запрещено». Кем именно — он держал в строгой тайне, но скорее всего… — Ги… Но стоило Лейле произнести это имя… Как Ги исчез так же неожиданно, как и появился. С какой целью он вообще появлялся? Лейла недоуменно моргнула… и поняла. Что все это время она не смотрела на белую Чайку. Да, сам Ги ничего не делал. Именно поэтому он не собирался браться даже за устранение той, что стала для него обузой. — !.. — Явись, «Сминатель»! И в тот самый момент, когда взгляд и внимание Лейлы вновь переключились на белую Чайку, вокруг нее закружились голубые диаграммы, и сработало примененное ей заклинание. Лейлу… — !.. ...попросту смяло кулаком. Заклинание оправдало свое имя и отшвырнуло ее в сторону.

***

Пол. Стены. Потолок. — !.. Они трескались и ломались. Тору не знал, что именно происходит. Он лишь понял, что летающая крепость «Соара» начала разрушаться. Пол, на котором стояли Тору и Рикардо, резко накренился, а посыпавшиеся со стены детали и запчасти заскользили по нему, падая в трещину. Но… — Вот тебе раз, — усмехнулся Рикардо, не ослабляя натиск. Даже такая ситуация его совершенно не беспокоила. — Я не знаю, что это значит, но у тебя точно есть время на кривляния? — спросил Тору, чей лоб уже пропитался потом и кровью. Даже если они собирались безжалостно израсходовать сильнейшее магическое оружие… вряд ли Рикадо или Грат хотят, чтобы летающая крепость «Соара» разрушилась до того, как они эвакуируются. — Да? Ну, как сказать, — непринужденно отозвался Рикардо. — Понимаешь, я ведь все-таки маньяк. Меня ослепляют сиюминутные желания. Людей, которые могут хладнокровно думать о будущем, маньяками не называют. Рикардо говорил с совершенно спокойным видом. — Прямо сейчас я хочу убить тебя. Я очень, очень сильно хочу расчленить твое тело, вытащить все органы, выковырять глаза, разложить перед собой все, из чего ты состоишь, и понять, постичь твою «жизнь» в мельчайших подробностях. Пол, на котором стоял Тору, накренился еще сильнее с оглушительным скрипом. Казалось, будто стены понемногу поднимаются вверх, но на самом деле в этом виноват проваливающийся пол. — Кх… Тору чуть не соскользнул. Но Рикардо, умело пользуясь всеми ногами своей чудовищной формы, спокойно продолжал наступать. Время действия «Железнокровия» подходило к концу, да и угроза кровотечения становилась нешуточной. Что же делать… — Ха… Тору вдруг улыбнулся. Он поймал себя на мысли о том, что ему жалко собственную жизнь. Хоть он и хвастался званием диверсанта, не щадящего ни врагов, ни союзников, ни себя самого, сейчас он почему-то размышлял о том, «как бы не умереть». Естественно, в первую очередь он боится не смерти, а то, что оставит после себя неоконченные дела, но… — Плохо не иметь решимости поставить на кон все, когда это необходимо, — пробормотал Тору самому себе. Бывают победы, ради которых нужно рисковать жизнью. В таких битвах поражение означает смерть… а выживание — победу. На первый взгляд может показаться странным, что иногда для выживания необходимо приготовиться к смерти… но это действительно дорога к победе. — !.. Тору с отчетливым звуком подпрыгнул. Он решил перевести бой в воздушный до того, как пол накренится настолько, что на нем нельзя будет стоять. Однако это означало, что он становился беззащитным перед атаками Рикардо, для которых нет недосягаемых точек… — Решил самоубиться? С этими словами Рикардо атаковал его со всех сторон. Тору устремился к его конечностям, похожим на закрывающийся цветок с лепестками из клинков. А затем… — А-а-а-а! Сфокусировавшись на одной из рук во время атаки Рикардо, Тору… оттолкнулся от этой конечности ногой. И хотя дальше его должно было растерзать обрушившимися со всех сторон клинками… Они не успели, и Тору изо всех сил прыгнул вперед. — !.. Лицо Рикардо исказилось от изумления. И в этот момент Тору изо всех сил вонзил комбоклинки в его грудь. — А… э? — послышался непонимающий возглас. Он звучал удивленно, словно вопрошая о том, что только что произошло. А в следующий момент изо рта Рикардо полилась кровь. — Э? Н-неужели ты смог полностью… — Раскусить твои движения? Так и есть, — проговорил Тору, тяжело дыша. Если честно, ему не особо хотелось рассказывать все это, но Тору все же пояснил: — Раньше ты бы смог подловить меня в воздухе и убить. — Раньше?.. Тору перевел взгляд на левую руку Рикардо и продолжил: — Атаки твоей левой рукой всегда немного отставали от атак правой. Поэтому все мои контратаки фокусировались на левой руке, которая как раз пыталась атаковать меня. Тору не строил бой вокруг одной лишь защиты. Он не только отбивался от атак, но и сразу же пытался наносить ответные удары. Поскольку радиус атак Рикардо намного выше, Тору не мог атаковать его тело. Поэтому он сосредоточился на руках Рикардо, в частности, на его настоящей руке. Да, это не смертельные ранения, но Тору понимал, что получит шанс на победу, если таким образом замедлит движения противника. — В результате, твоя левая рука стала двигаться куда хуже. По-хорошему ты бы это заметил, но… — ...Зелье Лейлы? — Именно, — Тору кивнул. — Конечно, усиление с помощью химии — неплохо, но ты доставлял мне столько хлопот именно потому, что твоя сила — как раз тот случай, когда ни прибавить, ни отнять. Он обладал невероятно сбалансированным талантом к убийству от природы. И если затем эту способность искажать и усиливать химией, то у нее неизбежно появятся и недостатки. — … — еще с мгновение Рикардо выглядел ошарашенным. — А-а, так вот оно что… Видимо, вот она, ошибка дилетанта. — Пожалуй. Тору изо всех сил сопротивлялся сильному желанию свалиться на пол и уснуть. Вытащив комбоклинки из раны, он отмахнулся от конечностей Рикардо и отошел от него. — Однако я не говорю о том, что эксперты всесильны. — Ясно… Похоже, Рикардо настолько утратил способность концентрироваться, что материя вокруг него размягчилась и утратила форму, из-за чего он вновь принял человеческий облик. Да, где-то все еще находится маг, но поскольку его хозяин, Рикардо, повержен, вряд ли он попытается напасть на Тору. — За твоими убийствами ничего не стоит, — произнес Тору на выдохе. — За? — Я уже говорил, для меня убийства — лишь способ достигнуть поставленной по работе цели… но для тебя это самоцель. Я могу на время отказаться от этого способа, чтобы двигаться дальше, но если ты откажешься от цели, у тебя ничего не останется. — ...Да. Рикардо… выглядел изумленным. Пожалуй, даже ошалелым. Сейчас он выглядел настолько невинно, что никак не походил на маньяка-убийцу. Затем он вялым голосом продолжил: — Как бы это сказать, я никогда не понимал ее. — ...Кого? — Жизнь. Не понимал, что значит жить, — ответил Рикардо. — Что именно это означает? Вот мне и захотелось узнать, живу ли я на самом деле… Что это значит, жить? Что такое жизнь? Поэтому он убивал и расчленял. Он пытался познать феномен под названием «жизнь». Пытался постичь действие под названием «жить». Он собирался отыскать правду от обратного. — Живу ли я на самом деле? Живут ли остальные? Все так уверены в этом, но живы ли они по-настоящему? Вот об этом я думал. Он словно спал и не мог проснуться. Рикардо никогда не ощущал того, что живет… и дошел до такого. Поэтому… — А, но вот что странно. Теперь я понимаю, что что-то покидает меня, — сказал Рикардо. — Может быть, это «жизнь»? Понятно, значит, я пойму, когда умру сам. — … Вполуха слушая слова бредящего Рикардо, Тору убрал комбоклинки в ножны и зачитал ключевые слова, отменяющие «Железнокровие». Он тут же ощутил сильнейшее изнурение, и его ноги подкосились. — … Раздался пронзительный звук, и пол снова накренился. Тору с Рикардо заскользили по нему, а затем…

***

Трещины шли уже по всей летающей крепости. Кто-то вмешивался в работу мощного левитационного поля «Стратоса»… вернее, оно словно обезумело и пыталось скрутить как «Стратос», так и «Соару». — Ах, ты… все-таки сдался!.. Грат стиснул зубы. Активированное заклинание продолжает работу и после смерти мага, покуда цел магический двигатель и не закончилось топливо. Похоже, штурм штабной комнаты «Стратоса» занял столько времени, что капитан крепости успел принять решение о самоуничтожении. Но это еще не значит, что все планы Грата пошли прахом. — Достаточно скомпенсировать нашим полем!.. Грат посредством заклинания отдал приказ подконтрольным магам-марионеткам, чтобы они подавили вышедшее из-под контроля поле «Стратоса». Но… — Тяжко вам, — послышался вдруг голос из-за спины. Звонкий… полный сарказма девичий голос. — !.. Временно переведя коммуникационную магию, использовавшуюся для связи с марионетками, в режим ожидания, Грат обернулся. — Девочки?.. Он увидел трех девушек. О двух Грат слышал лишь то, что они тайно прокрались на борт, а третья — та самая диверсантка, которую он взял под контроль. Похоже, последняя каким-то образом развеяла заклинание подчинения. Она настолько способная, что Грат решил сделать из нее марионетку, но теперь задумался над тем, не стоило ли просто убить ее. Ладно, у него есть куклы, но в прямом противостоянии у Грата не было бы шансов. Впрочем… — Не мешайте. С этими словами Грат коммуникационной магией отдал приказ одному из магов о том, чтобы тот зачаровал материю. Из пола тут же появилось с десяток белых фигур, похожих на человеческие, но лишенные лиц. Может, они и похожи на неудачные детские глиняные поделки, но каждая из фигур двигается не хуже настоящего солдата, а по силе превосходит в разы. Их удары способны рвать плоть и ломать кости. Грат считал, что их вполне хватит для того, чтобы избавиться от непрошеных гостей. — Играйте с ними. Если не можете, умрите. Бросив напоследок эти слова, Грат вновь подключился к сознанию магов и попытался подавить силовое поле «Стратоса». Но… В спину ему прилетел странный звук. — ?! Грат рефлекторно развернулся. Он увидел пять уничтоженных кукол из материи. Половина его отряда полегла. А возле них величественно стояла та самая девушка-диверсант с молотом в руке. — Ч… что?! Против них было втрое больше врагов. Пусть даже эта девушка… Акари, диверсант, Грат точно не ожидал, что она за какое-то мгновение одолеет половину кукол. — Прямо как в битве моего брата, — ледяным тоном сказала Акари. — Ладно бы обстановка была непривычной, вроде той битвы в воздухе, но в обычном бою твои марионетки ничего собой не представляют. Их движения слишком примитивны. Когда обычный человек получает «цель» и «приказ», то дальше он действует в соответствии с собственными возможностями. Если над выполнением одного и того же приказа работают несколько людей, то каждый из них оценивает ситуацию по-своему, в результате чего их действия могут отличаться. Но когда маг создает из материи кукол, не имеющих собственного сознания, он вынужден управлять их движениями с помощью своего разума. Один человек не может идеально управлять движениями нескольких «воплощений». Естественно, в результате, все куклы двигались практически одинаково… — Они словно марионетки, подвешенные за одни и те же нити. Их можно уничтожить одним взмахом молота, какую толпу ни создавай. — Вот именно, — поддакнула златовласая девушка, стоявшая чуть позади. Она сделала несколько грациозных, почти что танцевальных движений и… — Они двигаются так примитивно, что их всех можно одолеть одним махом. В следующее мгновение оставшиеся пять кукол разлетелись. И не только. Их покромсало на части, которые посыпались на пол… и сразу же обратились в похожую на песок материю. В воздухе мелькнула серебристая линия… — Проволока?! — Обычно я пользуюсь иглами, но они у меня кончились. Я даже заволновалась о том, что мне теперь делать, но против такой мелочи достаточно и этого. — А-ах вы… Кукол можно создавать сколько угодно. С пола уже поднимался новый десяток. Но новые куклы наверняка повторят судьбу предыдущих. Грат вновь переключил коммуникационную магию в режим ожидания, намереваясь атаковать девушек собственной магией… — ?! Мир перед глазами содрогнулся. Вернее, исказился. Это… — Что за?! — А. Мне удалось вмешаться, — произнесла третья девушка. В руках она держала работающее гундо. — Ты так часто переключаешь коммуникационное заклинание, что в него легко вмешаться, — пояснила девушка. — Гх… кх… — протянул Грат и снял с пояса короткий меч, который носил на всякий случай. Но… когда маг вступает в ближний бой, можно считать, что битва для него уже проиграна. Потому что в следующий момент… — Глупец, — раздалось лишь одно слово, а правое плечо Грата раздробило. — Гхоа-а?! Меч отлетел в сторону и ударился о стену. Это был удар молота Акари. Наплечник Грата разлетелся, а плечо заметно вдавилось в тело. Похоже, раздробленная кость впилась в легкое, поскольку вместе с воплем из рта Грата выплеснулась кровь. — Ч… чертовы… девчонки!.. — Нет тебе прощения за то… — сказала Акари, окидывая упавшего на колени Грата ледяным взглядом, — что ты пытался убить моего брата. — Гх… гх… Грат посмотрел на нее снизу вверх, превозмогая сильнейшую боль. Акари же безжалостно пнула его по лицу. Грат завалился на спину. Бросив еще один взгляд на бьющееся в судорогах тело, Акари… больше ничего с ним не сделала, развернулась и пошла. Златовласая девочка ошарашенно спросила ее: — А добить? — Пусть подольше помучается. — … Напарницы диверсантки переглянулись. Затем златовласая девушка вздохнула и заметила: — Гнусная ты. — Похвалой ты от меня ничего не добьешься. — Это не похвала! Грат слышал, как голоса девушек удаляются… а затем боль отключила его сознание.

***

Он ощутил, что оказался в воздухе. Тору не думал, что за такой короткий срок ему придется испытать ощущения от падения с огромной высоты дважды. Теперь он падал внутри крепости, но Тору не знал ни того, сколько ему лететь, ни того, куда приземлится. Если на что-то острое, то этим все и кончится. Впрочем, Тору и без этого истекает кровью и изранен так, что в любом случае находится при смерти. Но… — ?! Падение неожиданно прервалось. Ощущения, окутывавшие тело, резко изменились. Тору вдруг обнаружил, что оказался под грязной водой. «Что?! Какого черта?» Естественно, Тору не знал, что в настоящий момент летающая крепость «Соара» находится на дне озера. Вода, в которую он упал, просочилась в «Соару» из озера через многочисленные трещины в корпусе. Она уже наполнила нижнюю половину крепости и уверенно поднималась выше. «Гх… кх...» Конечно, Тору учился действовать и под водой. В обычных условиях он умел плавать не только в одежде, но и с другим человеком на спине. Однако сейчас у него уже не осталось сил. Более того, Тору отчетливо ощутил, как текущая вода разворотила его раны, усилив кровотечение и к тому же понизив температуру тела. Кроме того, он упал в воду настолько неожиданно, что уже успел нахлебаться ее. Дело швах. Он не мог дышать, не говоря уж о том, чтобы собраться с силами. «А где...» Тору не видел Рикардо. Конечно, в такой грязной воде он вообще почти ничего не видел. Возможно, тот упал вместе с ним, а может, за что-то зацепился, что помешало ему упасть. Тору не мог сказать, что стало с противником… Зато он знал, что его уносит течение. Вода толкала его то вверх, то вниз, то еще куда-то. Тору не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Он уже не мог задерживать дыхание. «Это… конец?» От боли очертания перед глазами расплылись. А затем… — … Сначала он подумал, что опять видит воспоминания из-за того, что оказался при смерти. Перед его глазами оказались пышные серебристые волосы и широко раскрытые фиолетовые глаза. — !.. Голос что-то кричал ему, но его заглушал шум воды. Вот только… Почему-то этот призрак схватился за Тору слишком крепко для предсмертного видения. «?!» В следующее мгновение Чайка поднесла к нему лицо и… — !.. Сцепив губы, вдула в него воздух. В полное страданий и хаоса сознание Тору быстро вернулась ясность. Это однозначно Чайка. На спине Чайки не гроб, а гундо, и ее сносит течением вместе с Тору. Однако она не упала, как он, а нырнула сама, предварительно набрав полную грудь воздуха. Видимо, она заметила тонущего Тору. И как доказательство этого… — Явись… «Паритель»! Видимо, основную часть заклинания она зачитала еще до того, как нырнуть. Чайка активировала его в тот самый момент, когда они с Тору оказались близко к поверхности. В следующее мгновение они, даже не замедляясь, подлетели в воздух, разбрызгав вокруг много воды. — Чайка… Прокашлявшись, Тору ошарашенно посмотрел на свою хозяйку. Чайка тоже кашляла, прижимаясь к нему, и наконец… — Тору! — радостно позвала она его по имени. — Спасение успешно! — Так… — сокрушенно отозвался Тору. — Какого черта ты творишь?! — М? — С какой стати хозяин диверсанта станет бросаться в воду и спасать его?.. — Магия. Вопрос точности, — ответила Чайка. Мало того что летающая крепость снижает точность заклинаний, тонущего Тору метало водой из стороны в сторону. Чайке не хватило бы времени тщательно рассчитать параметры заклинания из безопасного места. Получается, она прыгнула в воду и вцепилась в Тору, чтобы повысить шансы на успех: куда проще активировать заклинание, когда его цель прямо у тебя под носом. — Нет, я не об этом. — М? Ему следовало поблагодарить ее за спасение. Умом он понимал это. Но… — Прекрати так рисковать. Мы — инструменты хозяев. Мы существуем для того, чтобы исполнять прихоти хозяина. И наоборот — если хозяин того пожелает, он может просто израсходовать нас. А если хозяин рискует жизнью ради своего инструмента, это полная… — Нет! — возразила Чайка. Затем она схватила щеки Тору руками, требуя, чтобы он посмотрел ей прямо в глаза, и воскликнула: — Тору. Не инструмент! — Чайка?.. — Отрицаю, отрицаю живые инструменты! — … На редкость бурная реакция со стороны Чайки. Опешивший Тору какое-то время слушал ее, а затем… — Нет, ну, я тебя понимаю. Бессмысленно спорить с Чайкой о том, как живут диверсанты. Они продолжали неспешно подниматься и скоро пролетели сквозь крупную трещину в потолке, достигнув все еще не затопленного верхнего яруса крепости. И там… — Фредерика. Фредерика. Тору… требуется лечение! — Ух… у меня до сих пор голова кружится… Фредерика выглядела на удивление скверно и сидела, оперевшись на стену. Тем не менее, она все-таки встала на ноги, подошла к вознесшемуся Тору и укусила того за израненную шею. Появился голубой свет, и раны на теле Тору начали пропадать. Конечно, избавить его еще и от накопившегося изнурения она не могла. — Не знаю, что с тобой, но тебя всего потрепали. — Да уж… — Тору неловко улыбнулся. Фредерика еще не отцепилась, а он уже уселся на пол… — Слушай, Тору. Может, раз уж на то пошло, заключим контракт? — вдруг высказала Фредерика пришедшую ей на ум мысль. — Ч… то?.. — Я тут подумала, — не особо понятно, чем разговаривала Фредерика, продолжавшая кусать Тору. — Мне ведь не хочется, чтобы ты умирал, а если ты и впредь будешь так себя перетруждать, не лучше ли заключить контракт и сделать тебя моим наездником? — Несмешная… шутка… — Ты так думаешь? — Фредерика освободила зубы и задумчиво склонила голову. Тору погладил шею, вздохнул и пояснил: — Чтобы диверсант стал наездником? — Ты ведь говорил, что не годишься в диверсанты? — … Ну, тут она права. Ему так говорила Акари, и он сам осознавал это. Его воспитывали как диверсанта. Поэтому он всегда считал, что должен взаимодействовать с миром как диверсант. Не будет преувеличением сказать, что он убедил себя в этом. Но… — Спасибо, но… я еще подумаю, — сказал Тору. Несомненно, сила Фредерики — заманчивое предложение. Однако… Тору пока не хотел заключать с ней контракт и становиться «бессмертным». И дело не в том, что он презирал или ненавидел Фредерику или Доминику, ее бывшую хозяйку. Проблема в самом Тору. «Я не знаю жизни, смерти и истинной боли, которая скрывается между ними. Мне не довелось узнать о них». Он — «незапятнанный» диверсант, никогда не бывавший на поле боя. Тору не знал ни убийств, ни той бездны, что скрывалась за ними, ни тех моральных тягот, что они возлагали на человека. Он понимал их умом, но никогда не испытывал. Рикардо Гавани. В каком-то смысле человек гениальный, однако именно поэтому не способный чувствовать боль других людей и умевший ощущать их только и исключительно через убийства. Маньяк-убийца, который мог жить, лишь ощущая смерть. Не провалится ли Тору в ту же самую бездну, если отстранится от смерти? Вот чего он опасался. — Возможно, я попрошу тебя, когда повзрослею, — сказал Тору, пожав плечами. Как он и предполагал, боль ушла, но потеря крови и сопутствующее бессилие никуда не делись. Давали о себе знать и последствия «Железнокровия». Еще пару дней он не сможет толком ничего делать. — Хм-м? — не похоже, что Фредерика оскорбилась на эти слова. — Ну ладно. Буду ждать. — Ладно, жди, — обнадежил ее Тору.

***

Магический двигатель ревел и грохотал. Обычно он лишь тихо гудел, а эти ненормальные звуки есть предсмертные вопли летающей крепости «Соара». У нее до сих пор остались повреждения с той поры, когда она аварийно приземлилась после войны, а прибавившееся к ним левитационное поле «Стратоса» привело к тому, что крепость окончательно вышла за пределы своих возможностей. Внутри «Соары» повсюду возникали трещины и мгновенно увеличивались в размерах. Даже хребет крепости, ее магический двигатель, начал искривляться. Из него вытекала кровь «жертвенных» девушек и вываливалась их плоть. Казалось, будто двигатель кровоточит и умирает. И посреди всего этого… — … Истекавший кровью из раненой груди Рикардо лежал в углу на разорванном и погнутом полу, словно выкинутый кем-то мусор. Он еще не умер, но положение и глубина раны недвусмысленно указывали на летальность. Жить ему осталось совсем недолго. А рядом с ним… — Господин Рикардо. Вдруг опустилась на колено девушка. Лейла… голубая Чайка. Она тоже ранена — у ее рта и на груди видны кровавые следы. Видимо, она отплевывалась кровью. Может, в легкие впилась сломанная ключица. Возможно, кровоточит какой-то поврежденный орган. В любом случае, без срочной помощи ее ранения тоже окажутся смертельными.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Лей… ла… — даже пребывая на пороге смерти, Рикардо нашел в себе силы улыбнуться. — Прос… ти… ты… стольким… помогла… а я… ничего… — Нет… — с улыбкой ответила Лейла. Она тоже находилась на пороге смерти, но речь ее ничуть не замедлилась. Возможно, она вколола себе анестетика. — Похоже, что умирает и господин Грат… Лицо Лейлы омрачилось. Возможно, на самом деле, эта девушка, настаивавшая на том, что она лишь инструмент… все равно по-девичьи любила того мага. — Оба вы оставались со мной и помогали «проводить время до смерти». Я благодарна за это, пусть вы и извлекали из этого выгоду. — Яс… но… Рикардо судорожно дернулся. А может, он просто попытался кивнуть. — Что-то я… устал… — Я тоже устала. Поэтому давайте уйдем вместе. Это последний фрагмент, необходимый вам для столь желанного понимания «жизни». — Жиз… ни… — Смерть завершает жизнь. Она связывает житие воедино. Вот, что есть смерть. Наверное, — певучим голосом проговорила Лейла. — Вот и все, что она есть. Вот такая она вещь. Не больше и не меньше. Рождение. Жизнь. Смерть. Всего лишь явления. Бессмысленные. Беспричинные. Если даже у них и есть смысл, то он не закладывается загодя. Человек сам находит его и присваивает. Каждый делает это бессознательно, но у Рикардо не получалось с самого рождения. А смысл Лейлы… потерпел крах. В конечном счете, все настолько просто. — Лейла… нет… Чайка… — Я — Лейла, — отозвалась она. — Чайка… я отказалась от этого имени. — … В следующее мгновение дверь сорвал мощный поток грязной воды и поглотил их.

***

Детали и обломки валились градом. И посреди него, по гнутому, покореженному, местами обвалившемуся полу… — Мы умрем! Умрем! А-а-а-а, мы все умрем! — кричала, бежала и прыгала через ямы Виви. * Прямо за ней бежали Акари и Зита. После победы над Гратом они побежали вглубь крепости, чтобы встретиться с Тору и остальными. За ними по пятам гнался затапливающий крепость грязевой поток. Он смывал и поглощал все на своем пути, а непрекращающиеся брызги то и дело задевали спины девушек. В отличие от резких паводков и оползней, обычно потопы не могут догнать человека. Однако крепость разрушилась уже настолько, что в ней мало где можно нормально ходить. И ладно бы проблема была лишь в заваленных проходах и попадавших деталях… в некоторых местах пол погнулся и провалился так, что уже появились помещения, где стоять буквально негде. Разумеется, «Соара» и без того держалась на последнем издыхании, и в этот самый момент ее разрушал далеко не один лишь потоп. Впрочем, девушки думали только о том, чтобы уворачиваться от падающих на них вещей. Наконец… — Да куда этот твой брат подевался?! — воскликнула Виви, бегущая, куда глаза глядят. — М-м… — протянула Акари. — Я полагала, что покуда в моем сердце есть любовь и уважение к брату, оно легко почует его местоположение, но… — Ах, ты! — закричала Виви. Но тут… — А… Виви ошарашенно замерла на месте. Тупик. Коридор уперся в стену. Возможно, она всегда здесь была, возможно, ее поставил здесь герцог Гавани после присвоения крепости, но главное… — Тц… Виви быстро развернулась… но увидела, что из глубины коридора к ним уже несется пенящийся поток. Бежать в другое место поздно. Как только вода доберется до щиколоток, идти станет практически невозможно. А пока они будут медленно ковылять, вода поглотит их. — Виви, отойди! — воскликнула Зита, хватаясь за гундо. — Мольс, баргс, эльм, эйса, зардос... Зита в спешке читала заклинание. Вокруг ее гундо начали вращаться голубые диаграммы… а затем вдруг послышался пронзительный звук. И после этого… — Явись! «Разлагатель»! — воскликнула Зита, и по стене побежали трещины В следующее мгновение стена, преграждавшая путь Виви и остальным, начала быстро осыпаться. Заклинание Зиты, вернее, тот самый «звук», вызвал в стене микроскопические вибрации, приведшие к резкой деструкции материала. По всей видимости, Зита решила рискнуть и пробить дыру в обшивке, чтобы вода выплеснулась наружу и не утопила девушек. Но… — ?! Стена рухнула. Однако она ввалилась в направлении отряда Виви. И из-за буквально распылившейся стены хлынуло огромное количество воды. К несчастью Виви и остальных, никто из них не заметил тот момент, что ярус, на котором они находились, уже опустился ниже поверхности воды. Вода приближается и спереди, и сзади. Магия Зиты лишь приблизила смерть от утопления. — !.. !.. Когда подоспевший со спины поток достиг ног Зиты, та немедленно поскользнулась и упала. Виви попыталась помочь ей подняться, но вода выбила из равновесия и ее, заставив картинно упасть лицом вперед. А затем… — … Акари прыгнула в воду сама. Вода и воздух. Очевидно, что пребывание одновременно в двух средах разной вязкости приведет к потере равновесия. Поэтому шансов сохранить контроль над собственными движениями останется больше, если оказаться в воде с самого начала. Акари зацепилась молотом за пробитую магией Зиты дыру, стремясь выбраться наружу. Если крепость затапливает, значит, она уже не находится на той безумной высоте, с которой человек не смог бы спуститься самостоятельно. Если они выберутся наружу, у них еще останется шанс на спасение. — … Акари обернулась и увидела, что Виви поняла смысл ее движений и тоже пыталась выплыть к спасению, утаскивая за шиворот Зиту. Поскольку два потока взаимно компенсировали друг друга, выплыть оказалось не так уж сложно. Вот только… «Это...» Над головой темно. Под водой нет света, который должен доходить с поверхности озера. Сломанный «Стратос» накренился и разлегся точно над головой Акари. Кроме того, с него постоянно сыпались обломки. Добраться до поверхности, избегая всего мусора… скорее всего, невозможно. Им не хватит дыхания. — … Она увидела, как на лице плывущей рядом Виви появилось отчаяние. И тогда… «...Что?» Неспешно тонули тела, покидающие летающую крепость «Стратос». Все и вся двигалось сверху вниз, поэтому единственный объект, который не подчинялся этому правилу, Акари смогла заметить даже краем глаза. Белое… нечто. Поначалу оно плавало рядом с «Соарой», огибая крепость, но затем резко сменило направление и на огромной скорости понеслось в сторону Акари и остальных. С такого расстояния нечто казалось лишь шариком из пены — ничего, кроме нее, разглядеть не удавалось. Но… — !.. В следующее мгновение Акари, Виви и Зита оказались внутри пены, окутывающей нечто. — Ч-что это?! — воскликнула Виви. Первым делом она изумилась тому, что может говорить. Затем Виви и Зита догадались, что именно подхватило их, и лишились дара речи. — Фредерика?.. — ошарашенно обронила Акари. И действительно — среди всей пены плыл… то есть летел серебристый драгун по имени Фредерика. Точнее, сейчас она сложила крылья и размахивала длинным хвостом, из-за чего могла показаться каким-то другим существом… но серебристая фигура и характерная драконья голова с двумя рогами сразу выдавали ее. Кроме того, на спине ее стояла и сжимала в руках гундо Чайка, которую удерживал на месте Тору, изо всех сил цепляющийся за чешую. — Это… заклинание электролиза?! — восторженно обронила Зита. — Эта пена сделана из воздуха, созданного из разложенной воды?.. Да. Фредерика не касалась воды. Магия Чайки создавала электрические разряды, разлагавшие воду и превращавшие ее в пену. Благодаря тому, что часть пены окутывала Фредерику, а часть отбрасывалась назад, создавая реактивный импульс, Фредерика летела под водой. В голосе Зиты, более-менее понявшей принцип работы полета, слышался трепет. — Ты используешь настолько масштабную и сложную магию… в одиночку? — Успешно, успешно! — самодовольно отозвалась Чайка. — Восторг? Уважение? Последние два слова она бросила через плечо Тору. Однако Тору лениво поднял голову и ответил следующим образом: — Восторг и уважение будут потом, а пока… Даже сейчас на их головы падали обломки. Двигаться под водой быстро у них все-таки не получалось, так что неудачный удар мог утащить их ко дну. — Вытащи нас отсюда поскорее. Если честно, мне еще не кажется, что мы выжили. — М-м! — еще более самодовольно отозвалась Чайка. Вместе с этим пены вокруг Фредерики стало еще больше, и она начала выталкивать их на поверхность. ↑ Пожалуй, лучший момент за весь том. Он божественен (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог. Унаследованное

«Светлана» тихо гудела и катилась по ночной дороге. Хотя армии Вимарка сейчас наверняка не до них, они все же решили не задерживаться на землях графа Гавани, покуда неподалеку размещены войска. Именно поэтому отряд Тору в очередной раз рискнул поехать в ночь. Разумеется, машину вела Чайка. Рядом с ней, вытянув ноги, сидел Тору. Акари спала в салоне, а Фредерика сидела на крыше и смотрела на звезды. — ...Понятно. Тору кивнул. Он только что дослушал рассказ Чайки о Лейле… вернее, о «голубой». Похоже, Чайка долгое время сомневалась, стоит ли рассказывать ему о том, что она услышала от нее. О том, что само существование Чайки — чей-то замысел. Ведь это может означать, что ее лишь убедили собирать «останки», а собственная воля Чайки не имеет к этому отношения. А раз так… то и причина, по которой Тору примкнул к ней… — Тору… я… Чайка свесила голову, и поэтому стала казаться еще меньше. Тору перевел на нее взгляд… — Что ты хочешь делать? — вялым голосом спросил он ее. Тору до сих пор толком не оправился от побочных эффектов «Железнокровия» и потери крови. Но возможно, Чайка восприняла его тон за недовольство. Сребровласая девочка с гробом на спине поежилась… а затем сказала: — ...Все-таки буду собирать. — Ясно. — Нет доказательств… что слова «голубой»… истина. — Это, конечно, так… Хотя Лейла и представила «доказательство» в виде «шрама на шее, который есть у всех настоящих Чаек», ему можно подобрать объяснение, причем даже не полагающееся на случайность. Но… В любом случае, Чайка уже не сможет преследовать останки, смотря лишь вперед. Это же касалось и Тору. Есть люди вроде Рикардо, которые хотят войны, чтобы вдоволь убивать. Есть люди вроде Лейлы, у которых средства стали целью. А что насчет Тору? Что насчет этого диверсанта, во всеуслышание заявившего, что он не против возвращения в эпоху войны? Чего конкретно он хочет? Если он не найдет ответа и будет лишь пользоваться целью Чайки, то существует опасность потерять все, если рухнут основополагающие условия их отношений. Цель важна. Именно ясная цель позволяет выбирать. Кого убивать, а кого оставлять в живых. Кого спасать, а кого бросать. За кем гнаться, о ком забывать. Моментов, когда требуется принимать такие решения, становится все больше. Поэтому… «Война — лишь средство. Во всяком случае, для меня. А значит, если есть и другой способ, то мне не нужно зацикливаться на войне и убийствах…» — Тору. — Да? — Вопрос. Тору, дальше… так же. Помощь. Возможно? — ...А? — отозвался Тору, отрывая спину от сиденья. — Что на тебя нашло? — Тору… — Мы с тобой в одной лодке, это не меняется. В который раз повторюсь — я выбрал тебя. Я отвечаю за свое право. Поэтому Чайка ты или не Чайка, танцуешь ты под чью-либо дудку или нет, не важно. — … — Я использую тебя для своих целей, так что не волнуйся и используй меня для своих. Так будет лучше и… яснее. — ...М-м, — Чайка улыбнулась и кивнула. «Светлана» продолжала неспешно ехать, освещаемая светом луны. ***

Они расстались с отрядом Чайки у берега озера. На самом деле, в тот самый момент, когда летающая крепость вместе со всеми ее людьми затонула в озере, разведывательная миссия потеряла всякий смысл. Поэтому можно сказать, что отряд Виви вновь вернулся к своему изначальному заданию — поимке Чайки Газ. Возможно, им следовало прямо там и организовать нападение на отряд Тору, чтобы захватить Чайку. Однако… на тот момент, когда Виви и Зита добрались до берега, они были полностью истощены, к тому же им пришлось бы сражаться с четырьмя противниками, один из которых — драгун. Виви и Зита не глупцы, чтобы вызывать противников на бой в таких условиях. В конце концов, они лишь проводили отряд Чайки взглядом, после чего восстановили силы и воссоединились с отрядом Жилетта. И тогда… … — ...Э? В первое мгновение она не поняла, что это значит. Ей показали… «руку». Она не поняла, на что именно смотрит. Когда ей объяснили, ее сознание отказалось понимать. Ей казалось, она не должна понимать. Потому что когда поймет, она… — Что ты… говоришь? — Виви, дрожа, взяла руку и обратилась к Леонардо. — Что ты такое говоришь?.. Э-это не смешно… — ...Прости, — ответил Леонардо, свесив голову, — что мне повезло больше. — … Виви окинула остальных взглядом, ища спасения. Внутри «Эйприл» собрался весь отряд Жилетта. Николай. Матеус. Леонардо. Виви. Зита. И… — Господин… Жилетт… Нет… лишь Альберика. Вернее, он есть лишь частично. Есть лишь та часть, которую принес Леонардо… — Нет… Виви попятилась назад и уперлась спиной в стену. Она надеялась, что если хоть немного отстранится от невозможного… как она хотела думать, факта, то либо окажется, что это лишь наваждение, либо кто-то засмеется и скажет, что это шутка. Но никто не смеялся. В салоне машины царила тяжелая тишина. И наконец… — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — завопила Виви, схватившись за голову. Ее прекрасные золотистые волосы резко выцвели, словно для них за какие-то мгновения прошли десятки лет.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, это романист Сакаки. Спасибо, что прочитали шестой том «Чайки — принцессы с гробом».

В эти прохладные дни обложка манга-версии за авторством Сакаямы-сана словно возвращает лето, хотя количество оттенков кожи на страницах в последнее время поражает (глава от января 2013 года). А как проводите эти дни вы, уважаемые читатели? (Это вместо сезонного приветствия.) Нет, конечно, в ранобе тоже присутствовала банная сцена, но все-таки манга жульничает… вернее, поражает тем, что посвятила голым телам столько страниц. (На правах рекламы.)

Итак… теперь 5 и 6 тома стали частями одной арки. Очень много времени ушло на возведение сцены и декораций, но концептуально эта арка всегда задумывалась как отсылка к серии «Resident Evil» или, по крайней мере, к ее образу в моей голове.

Проще говоря, мне пришла в голову мысль о том, смогу ли я сделать историю, которая развивалась бы на манер игрового сценария.

Этакий спектакль, в котором герои проникают в не очень понятное место, где не очень понятные типы плетут не очень понятные планы, а в конце героям предстоит гонка со временем в атмосфере полного «Мы должны что-то сделать! Все пропало! А-а, все рушится, что нам делать?!»

Однако, в результате того, что пришлось писать непривычный материал, я катастрофично отбился от графика и доставил много неудобств своему иллюстратору, НаманикуАТК-сану. Ситуацию усугубило еще и то, что в силу определенных причин мои с редактором отношения зашли в болото. По этой причине связанные друг с другом тома вышли с полугодовой разницей. Простите. (Кланяется всем подряд.) На самом деле, я даже это послесловие пишу в самый последний момент, ага. В связи с этим пишу ровно то, что придет в голову, так что извините за бессвязность.

Итак, в этом томе появилась голубая Чайка. Говорят, мне пора делать из них этаких пауэр-рейнджеров, но тогда нужно добавить желтую, черную, зеленую и так далее. Кстати, недавно я был на церемонии награждения одной литературной премии, где знакомый спросил у меня, когда я введу черную Чайку. Мне надо просто смириться с тем фактом, что черная Чайка неизбежно будет, да?

Все Чайки отличаются друг от друга способностями (хотя я был бы не против существования Чаек, умеющих одно и то же), но какими бы обладала, скажем, Чайка желтая? Единоборствами? Непревзойденными навыками водителя? А может, не надо зацикливаться на боевых умениях? Как насчет искусного повара? Умелого торговца? ...Я тут подумал, Чаек ведь никто не заставляет отбирать «останки» силой. В сюжет вполне может вписаться история о Чайке, которая сделала торговлей целое состояние и попросту выкупила все останки. Кстати, на эту роль сгодилась бы желтая Чайка. Такой цвет похож на золотой.

Решено, следующий том будет «историей процветания Чайки». (Шучу.) *

Так. А если серьезно, я как раз думаю над тем, как история будет развиваться дальше. Разумеется, я знаю, какое у этой истории окончание, а раздумываю над тем, стоит ли двигаться прямо к нему или же писать филлерные сюжеты, расширяющие вселенную. Возможно, стоит ввести других диверсантов и драгунов, не только главных героев (где-то ведь должны быть оставшиеся в живых диверсанты Акюры и Субару).

Вот и получается, что и сам автор не знает, что ждет отряд Тору в завтрашнем дне.

Конечно, из-за этого я немного волнуюсь… но буду счастлив увидеться с вами в следующем томе (особенно, если вы его купите).

В версии с изображениями тут находится картинка. ↑ Здесь отсылка к популярному в Японии телесериалу начала 70-х.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От arknarok (перевод)

Доброе утро. Спасибо, что прочитали шестой том Чайки. Как я писал в прошлый раз, Чайка является для меня в первую очередь упражнением, способом улучшить свои навыки японского. Похоже, эти упражнения дали плоды, поскольку на днях меня повысили до старшего переводчика группы, и я не могу не похвастаться этим в первом попавшемся послесловии * . Естественно, я не собираюсь останавливаться на достигнутом и знаю, что мне есть, куда расти, так что Чайка продолжит играть важную роль в моем пути япониста. А теперь перейдем к тому. Вот и переведены тома, которые соответствуют первому сезону аниме, который я все же смотрел… Но после прочтения ощущение, что я его смотрел, пропало. Я видел аниме по чему-то другому, а не по Чайке. Наверное, не будет преувеличением сказать, что в шестом томе лишь процентов 10 событий так или иначе освещаются в аниме. В очередной раз история получилась весьма печальная. В очередной раз «ненужные» люди, в конце концов, так и умерли, не найдя пристанища. Несмотря на все шутки, которыми сопровождалось в конференции появление пролога этого тома, следует признать, что судьбу как у Лейлы не пожелаешь никому. Не исключено, что она большую часть своей жизни провела в глубинах отчаяния. Что же до Грата и Рикардо, то им в какое-то время удавалось «раскрывать свои таланты», но и они оказались выброшены на свалку истории. Как вы уже наверняка прочитали в послесловии автора, вдохновением для этого тома послужила серия игр Resident Evil. Меня всегда удивляла способность японцев вставлять в экшен-игры проработанные драматические сюжеты, и 5-6 тома Чайки весьма неплохо имитируют ощущения от них. Мне действительно показалось, что автор вдохновлялся таким стилем, хотя, признаю, моей самой первой мыслью было «а-а, так вот откуда все эти зомби». Впереди – неизведанная территория, поскольку второй сезон аниме я не смотрел и пока не собираюсь. Что ждет Чайку впереди – интересно и мне самому. До встречи в послесловии 7 тома.

От Бурда (редактура)

Привет. Вот и пройдена половина пути в приключениях Чайки и ее друзей. Я рад, что мы добрались так далеко за такой короткий промежуток времени. Та еще арка вышла на этот раз. Ее впору озаглавливать «Скандалы, интриги, расследования». И даже не только потому, что всевозможных хитростей тут порядочно. Сакаки в этих томах решил, что обычных и привычных нам прологов не хватит, поэтому напихал их целую кучу прямо внутри глав. Поэтому мы узнали много чего интересного практически о всех героях. С одной стороны, им можно посочувствовать, но с другой... Война есть война. Без жестокостей она не обходится. Можно сказать, героям просто не повезло родиться в эту ужасную пору. Но не будем о грустном. Как выше писал Арк, эта арка (каламбурчик вышел, лол) в аниме изменена просто до невозможности. Фактически осталась лишь центральная линия сюжета. Но в то же время нельзя сказать, что это так уж плохо, ведь читать поэтому только интересней. Хотя некоторые моменты я бы с удовольствием посмотрел в экранизации (Спайдер-Рикардо, например). И наконец-таки возвратился акаристайл в виде акаримедицины. Я ждал этого. Хотя в его отсутствие радовала Фредерика с ее фееричными рассуждениями о смерти. И вообще, она просто переплюнула все и вся, успев «умереть» несколько раз за том. Просто поражаешься ей. Забавляет и Сакаки. Вроде бы юморил в послесловии, но успешно впихнул 2 спойлера. Хотя спойлеры они лишь для тех, кто не смотрел 2 сезон аниме. А я тем временем жду следующий том, где нас ждет тотальный российский автопром. В общем, новые приключения Чайки начинаются! До встречи в 7 томе! ↑ А еще он почуял власть, махахаха (Бурда)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Охотники на принцесс

Перед ней простиралось лишь отчаяние. Полные ужаса фиолетовые глаза постоянно оглядывались по сторонам. Но сколько бы она ни смотрела, ничего не менялось. Наверное, она продолжала смотреть лишь потому, что не могла иначе. Возможно, она пыталась приготовиться, наконец, к неизбежному или все же отыскать луч надежды в окружившем ее отчаянии… но в любом случае, ничего другого, кроме как водить глазами, ей не оставалось. Ее тело связали дюжиной кожаных ремней и привязали к крепкому стулу так тщательно, что она не могла и пошевелиться. Примотанный ко рту кляп не разрешал ей даже закричать от негодования или завыть. Как бы она ни напрягалась, путы и не думали ослабевать. Ей уже ничего не оставалось. Даже когда одетый в голубой халат мужчина начал сбривать ее длинные серебристые волосы, она не смогла шелохнуться — настолько крепко ее привязали к стулу. — !.. !.. !.. Лишь один за другим раздавались сухие звуки стрижки. Безжалостно состриженные волосы падали по бокам от стула, где их топтали ботинки остальных мужчин. Похоже, их совершенно не интересовали прекрасные, блестящие, словно сделанные из чистого серебра, волосы девушки. — Эта настоящая? — спросил один из мужчин в голубых халатах у своих товарищей. — Неизвестно, — ответил другой. Трудно сказать, кто именно говорил — все их лица скрывали маски из голубой ткани, позволявшие разглядеть лишь глаза. Если всерьез заняться поиском различий, то у задавшего вопрос мужчины между глаз есть вертикальный шрам. Но не от лезвия. Скорее всего, его оставил наконечник какого-то тупого орудия, содравший немного кожи и плоти. Вероятно, он получил это ранение много лет назад, но оно даже сейчас выглядит до ужаса свежим. — Однако она представилась как «Чайка». — К тому же, у нее серебряные волосы и фиолетовые глаза… Значит, спорить не о чем, — отозвался мужчина со шрамом. Его глаза сияли странным, пронзительным блеском. — ...Все готово, — сказал, выпрямившись, тот самый мужчина, что обривал голову девушки. Все волосы упали на пол, и голова девушки полностью облысела. Мужчина работал аккуратно и не оставил ни единой царапины. К девушке подошел другой мужчина с кистью в руке и начал вести ее по голове девушки, рисуя линию. Крупный круг от лба и до затылка. Видимо, какой-то ориентир. — Что же, приступаем к вскрытию черепа, — объявил мужчина со шрамом, окинув взглядом остальных. Вместе с этим он вытащил изогнутую пилу, похожую на косу. — !.. !.. !.. Девушка что-то прокричала сквозь кляп, но не смогла обронить ни звука. Ее фиолетовым глазам оставалось лишь смотреть на то, как лезвие приближается к затылку.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Ловушка в океане

Вопль достиг такой громкости, что его уже следовало называть не голосом, а звуком. У него нет внятного смысла. Им никак не пытаются управлять. Это просто звуковые волны. — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! Если для передачи информации от одного человека к другому используются голос и слова… то вопли и рев, издаваемые от сильных потрясений, отнести к этим категориям сложно. Скорее, это звуки скрипящей психики… а иногда — звуки, которые она издает, разбиваясь вдребезги и разрываясь в клочья. — Что?! Трудно сказать, кто воскликнул. Все они одинаково ошарашенно смотрели на то, как роскошные золотистые волосы постепенно выцветают. Это напоминало работу отбеливателя — цвет медленно, но верно приблизился к белоснежному, вернее, серебристо-белому. — Что это?! Отряд Жилетта. Возглавляемый рыцарем Альбериком Жилеттом, один из оперативных отрядов международного агентства Климан, ставящего своей целью поддержку послевоенного восстановления и подчиняющегося напрямую Совету Семи Восточных Стран. Зачем агентству Климан, занимающемуся поддержкой послевоенного восстановления, то есть работой на благо мира, такие небольшие, но эффективные отряды вооруженных сил? Дело в том, что, поскольку весьма велика вероятность нарушения мира и спокойствия, иногда необходимо прибегать к непосредственному истреблению. Например, солдаты поверженных армий могут заняться разбоем. Например, уволенные в запас солдаты и списанное оружие могут участвовать в преступлениях. Например, военные припасы могут продаваться на сторону. И так далее. Завершившаяся война длилась так долго, что в умах людей прочно укоренилось мнение о том, что любую проблему можно решить силой. Вплоть до того, что любые переговоры предпочитали вести с поставленным на колени собеседником. Именно поэтому при подключении к делу стороннего арбитра ему порой тоже приходится сначала утихомирить обе стороны силой. Да, это грубый метод, но размышления об этичности их действий в задачи отряда Жилетта не входили. — Виви?! — Эй… эй! Уже больше года назад агентство Климан поручило отряду Жилетта задание. Поймать девушку по имени «Чайка», утверждающую, что она — дочь Артура Газа, правителя Империи Газ. Пусть та страна и пала в конце войны, больше трех веков она была великой северной державой, и ее влияние все еще велико. Если у нее появится наследница, то найдется немало людей, которые захотят воспользоваться ей и сделать символом движения сопротивления. Поэтому отряду Жилетта поручили поймать ее… или, если понадобится, истребить до того, как это произойдет. Но… — Виви! Виви?! Никто не понимал, что только что произошло. Они находились в крупной машине под названием «Эйприл», служившей отряду как «ногами», так и домом. Как нетрудно догадаться по гербам семьи Жилетт, выгравированным по всему интерьеру, когда-то этот белый магический аппарат принадлежал лично Алберику Жилетту… но сейчас хозяина машины внутри нет. Точнее, больше нет. Он попал под удар во время столкновения двух летающих крепостей, гигантских магических механизмов, и не вернулся из боя живым. Об этом отряду Жилетта, собравшемуся внутри «Эйприл», поведал разведчик-полукровка Леонардо Стора, сопровождавший Альберика. И сразу после этого случилось «нечто». — Виви?! Ты в порядке?! — спросила Зита Брузаско, механик отряда, с перекошенным от испуга детским лицом и широко открытыми от изумления глазами, смотрящими на мир сквозь очки. Их глазам предстала совершенно изменившаяся фигура боевого товарища. Виви Холопайнен… девушка-ассасин из отряда Жилетта. Она росла приемной дочерью в знатной семье и потому обладала поистине знатной внешностью: волнистыми золотистыми волосами, похожими на драгоценные камни сине-зелеными глазами, безупречно ровными чертами лица, гладкой бледной кожей… и, несмотря на не до конца покинувшую ее незрелость, формами, которые уже позволяли без зазрения называть ее красавицей. Поскольку ее внешность предназначалась для усыпления бдительности противника, она шлифовала ее не менее тщательно, чем прочие орудия ассасинов. Семья, что воспитывала ее, рассчитывала с ее помощью в будущем хоронить политических врагов или же превращать их в послушных марионеток. Именно поэтому Виви Холопайнен была необычайной красавицей. Особенно яркое впечатление оставляли ее роскошные золотистые волосы. Но… — Виви?! Виви!.. На самом деле, случаи поседения от морального и физического изнеможения среди людей не так уж редки. Этому даже термин придумали — преждевременная седина. Да, страдают ей немногие, но есть и другой синдром, при котором светлеет все тело из-за нехватки или отсутствия пигментов. Есть даже люди, которые живут так с самого рождения. Однако все подобные изменения требуют времени. Волосы не могут так заметно выцвести за столь короткое время… Во всяком случае, никто в отряде Жилетта о таких случаях никогда не слышал. — А, а, а, а-а-а-а-а-а, а, а-а-а, а, а. Звук, испускаемый Виви, становился тише и прерывистее. Весь отряд Жилетта в шоке смотрел на то, как она держится за голову и начинает подрагивать. Виви души не чаяла в своем командире, Альберике Жилетте. На ее искренние попытки донести до него свою любовь было любо-дорого посмотреть, и, хоть Альберик совершенно не замечал их, остальные члены отряда с легкостью видели ее чувства насквозь. Ради него Виви была готова, без преувеличения, броситься и в огонь и в воду, ни секунды не раздумывая. Но неужели… этого достаточно для того, чтобы ее реакция оказалась настолько бурной? Даже для ужаса и отчаяния происходящее слишком… необычно. — А-а-а-а… Наконец глаза Виви закатились, и она упала на колени. Зита тут же подбежала к ней. — Виви, держ… хья?! Но ее голос, обращенный к подруге, оборвался и сменился вскриком. Стоявший рядом с ней юный полукровка Леонардо Стора вдруг сбил ее с ног. Зита ошеломленно падала на спину, совершенно не понимая происходящего… — ?! И тут перед ее лицом что-то пронеслось. Тонкое, острое, блестящее оружие. — Эй?! — воскликнул Николай Автотор, массивный бывший наемник и офицер отряда Жилетта. Грубые пальцы его вскинутой правой руки держали иглу. По длине и толщине она совсем не похожа на инструмент швеи. У такой иглы хватит сил убить противника, если уколоть в правильное место. Лишь один человек в отряде Жилетта пользовался такими инструментами, вернее, оружием, — Виви. Хоть она и метнула иглу без предупреждения, Николай успел выхватить ее из воздуха. — Она спятила?! — воскликнул стоявший рядом с Николаем лысый маг Матеус Каравей, вставая в защитную стойку. Враждебность, которую источало все тело Виви, оказалась самой настоящей. Ее действие было настолько резким и яростным, что вызвало моментальную реакцию Леонардо. Она метнула оружие не из-за помутнения рассудка. Она атаковала как минимум на поражение. В противном случае бросок не получился бы настолько беспощадным. Вот только… — Она… уже не в своем уме, — отозвался Николай, отбрасывая иглу в сторону. Наверняка ее тело помнило выученные и тщательно освоенные техники ассасинов. Дело лишь в том, что сломалась душа обладателя этого тела. Настоящий ассасин не стал бы разбрасываться враждебностью с такой силой. Он должен действовать хладнокровно и равнодушно, как можно тщательнее подавляя свои чувства, нападая на цель с эмоциональностью человека, разбивающего яйцо. — Зита, отойди. Мы с Леонардо остановим ее. — Э? А… х-хорошо, — согласилась Зита, поднимаясь с пола с помощью Матеуса. Но они до сих пор не знали, что именно происходило. — … Виви неспешно поднялась. А затем подняла свешенную голову. — ?! Даже Леонардо и Николай ахнули от изумления. Ее глаза уже не привычного голубого оттенка. Они стали фиолетовыми. Серебристые волосы. Фиолетовые глаза. Она похожа на… — … Виви взмахнула правой рукой. — Кх?! Николай вскинул правую руку, ловя еще одну брошенную иглу. Дернулась левая рука Виви. Вторую, вернее, уже третью иглу Николай остановил левой рукой… — !.. А в следующий момент, когда обе руки Николая оказались заняты иглами, Виви накинулась на него с четвертой иглой, которую метать не стала.

В версии с изображениями тут находится картинка. Поскольку они находились внутри машины, основное оружие Николая — длинный комбоклинок — стояло возле стены. Все равно здесь его использовать нельзя. Поэтому Николай решил принять удар на себя и раскинул руки в стороны, собираясь прижать Виви. Но тут она кувыркнулась. — Что?! Причем не по земле, а по воздуху. Другими словами, она резко оттолкнулась от земли, сразу же сделала обратное сальто и с размаху ударила ботинком с кованой вставкой по челюсти Николая. — Гхо?! Пусть металл ее подошвы и не заострен, но она ударила с такой силой и под таким углом, что он сработал не хуже клинка. Левую щеку Николая рассекло от подбородка, и тот отшатнулся назад, истекая кровью. Он и не думал, что Виви способна на такой нечеловеческий маневр в замкнутом пространстве. Пожалуй, Николая еще следует похвалить за то, что его навыки чудом помогли ему избежать атаки в горло. Виви приземлилась, отчетливо щелкнув каблуками, и закрутилась уже горизонтально. Она попыталась с разворота вогнать иглу в горло отступающего Николая, но ей помешал неожиданно вклинившийся сбоку кортик. Игла и лезвие кортика столкнулись и громко звякнули. Посыпались искры. — Берегись!.. Николая спас Леонардо. На его аккуратном лице, стиравшем границу между полами, всегда виднелась мягкая улыбка, подчеркивавшая ощущение безмятежности, окутывавшей этого мальчика… но сейчас даже он выглядел напряженным. — Ладно бы техники, но ее скорость и сила… — обронил Леонардо, из кортика которого высекали все новые искры. — Кх?.. Ему едва хватало скорости отражать следующие одна за другой атаки Виви. Многие полукровки легче и проворнее обычных людей. И поэтому трудно поверить, чтобы полукровка с таким трудом справлялся со скоростью и количеством атак обычного человека. И более того… — Уф?! Продолжая держать иглу одной рукой, Виви сжала свободный левый кулак и ударила Леонардо в живот. Из того выбило дух и слюну, и он отлетел назад. Неожиданно сильный удар для такой хрупкой девушки. — М-м… — протянул Матеус, поймавший тело Леонардо. — Очень похоже на «Железнокровие», тайную технику диверсантов. — ?! Что это значит? — изумленно обратилась к Матеусу Зита. — Она позволяет на время превысить возможности тела, но… — на лице Матеуса отчетливо читался ужас. — Пределы возможностей существуют не просто так. Если превышать их слишком долго, тело начнет разрушаться. — На такое… идут лишь когда собираются убивать… — проговорил Николай, поднимавшийся с пола и державшийся за щеку. — Но подождите, Виви… — Зита подалась было вперед, но Матеус не позволил ей. — Эта самая Виви пытается нас убить! — воскликнул Николай и снял с пояса короткий меч, свое резервное оружие. И затем они вместе с поднявшимся и державшимся за живот Леонардо вновь накинулись на девушку. — … Та продолжала молчать. Она не только не отступила перед лицом двух умелых и опытных бойцов, но и начала вкладывать в атаки еще больше скорости и силы. — Тц… Николай отбивал атаки иглами, цокая языком. А у Леонардо и вовсе не осталось времени издавать хоть какие-то звуки. Все понимали, что такими темпами ничем хорошим битва не закончится. Поэтому… — Зита?! — воскликнул Матеус вслед убегающей к водительскому сиденью Зите. Поскольку в машине тесно, затруднения возникают не только при использовании большого меча Николая, но и при работе с гундо Матеуса и Зиты. Именно поэтому Виви взяли на себя Николай и Леонардо, умевшие сражаться в контактном бою, но… — Это тоже магический двигатель! — бросила Зита, подключаясь к машине соединительным шнуром. Затем она вмешалась в магию, управляющую двигателем, и принялась перенастраивать ее, произнося слова заклинания. Пусть Зита и не обладает внушительной магической силой… но в скорости подстройки заклинаний с ней не сравнится ни один маг. Перенастройка заклинания, способная занять у обычного мага половину дня, потребовала лишь нескольких секунд. — Блау, ниг, эльм, нати, тену… — наконец Зита обернулась и сказала: — Отойдите от Виви! — ?! На лицах Николая и Леонардо промелькнуло недоумение… но все же один из них наемник, чутко понимающий боевую ситуацию, а второй — проворный полукровка. Они моментально отскочили от Виви. — Явись… «Вращатель»! В следующее мгновение воздух вокруг Виви резко закружился. — Уо?! — !.. Николая и Леонардо оторвало от пола. Да, они отпрыгнули, но слишком уж в машине тесно. Клинки не помогли им удержаться, и вихрь все же отшвырнул их. Что же до Виви… — ?! То ее раскрутил на месте вращающийся воздух. Зита вмешалась в работу заклинания, заставлявшего машину ехать. Это та самая магия, которая в обычных условиях вращает ось и вместе с ней — колеса машины. Ее эффект несложен, что компенсируется мощью. Зита переместила точку приложения силы туда, где находилась Виви, а также отрегулировала скорость и момент вращения. Заклинание способно сдвинуть с места целую машину. Естественно, собственных сил Виви ни за что бы не хватило, чтобы воспротивиться ей. И затем… — … Как только Зита отключила заклинание, Виви упала лицом на пол. К ней тут же подскочили Николай и Леонардо, чтобы прижать конечности. Впрочем, похоже, та уже потеряла сознание. Дело не только в головокружении — такая мощь быстро выматывала тело. — ...Что с ней случилось?! — Николай взял у Матеуса оковы (предназначенные для Чайки) и надел их на Виви. — Помешательство на почве смерти господина Жилетта? — предположил Матеус. — Но это не объясняет смену цвета глаз, — возразил Леонардо, покачивая головой. Затем он окинул взглядом лежавшую на полу Виви и подытожил: — Серебристые волосы, фиолетовые глаза… она и сама похожа на «Чайку Газ». — !.. Николай, Матеус и Зита переглянулись после этих слов. Они без лишних слов поняли, что подумали об одном и том же. Но… — Что за шутки?! — воскликнул Николай, продолжая прижимать Виви. Естественно, никто из собравшихся в «Эйприл» не мог ответить на его вопрос.

***

В то же самое время снаружи «Эйприл»… — Хм… За припаркованной на обочине белой машиной с далекого холма наблюдала пара глаз. Их взгляд можно назвать холодным, бесчувственным… или прозрачным до такой степени, что в нем совершенно отсутствуют отзвуки фибров души и скверна чувств. Взгляд принадлежал мальчику со светлыми волосами и янтарными глазами. Изысканные и утонченные черты лица. Красота, которую признал бы каждый. И в то же время… его внешность не могла не вызывать дискомфорта. В нем что-то не так. Чего-то не хватает. У него нет чего-то, что присуще любому человеку. Складывалось впечатление, что в нем нет дыхания жизни, из-за чего он походил на куклу или картину. Именно поэтому каждый, кто видел его впервые, непременно спрашивал о том, кто он. И этот мальчик всегда отвечал им, что его зовут «Ги». — Значит, «пробуждение» этого экземпляра полностью не завершилось? Он задумчиво склонил голову и приставил к подбородку подушечки большого и указательного пальца. Хотя этот жест и соответствовал раздумьям, на лице его оставалась все та же отстраненность, далекая от дрожи и хмурости, сопровождающей думы. Он выглядел так, словно не думал, а лишь делал вид. — Но это очень интересный прецедент. Возможно, им тоже следует воспользоваться, — пробормотал Ги и ровным шагом направился в сторону «Эйприл».

***

Накатывает и отступает. Накатывает и отступает. Вода ритмично подступала к пляжу, к самому краю суши, и отходила обратно. Прибой напоминал пульс мира. Он навевал мысли о том, что этот мир тоже живой, а вода — кровь его. А если мир жив… то о чем думает? Как он относится к копошащимся людям, их радостям и невзгодам? — Это… На берегу стояла девушка и отрешенно смотрела вдаль. Ее длинные, покачивающиеся от бриза волосы серебристого цвета, а глаза фиолетовые, словно аметисты. На вид ей примерно пятнадцать лет. Ее бледное, хрупкое, миниатюрное тело похоже на куклу, вырезанную мастером своего дела… и кажется настолько деликатным, словно может сломаться от неосторожных объятий. Эта девушка настолько мила и невинна, будто даже дышит иллюзиями. Но… все справедливо, лишь если оценивать только ее саму. Потому что вещь на ее спине сильно искажала образ. Гроб. К спине девушки крепилось черное вместилище для трупа. Может, он для нее. Может, для кого-то еще. А может, это просто контейнер, который лишь похож на гроб. В любом случае, зловещий «багаж» вносил сильную неестественность в очаровательный образ девушки. — ...что? Девушка вскинула палец, указывая… на необъятный водный простор. Он занимал все поле зрения и по праву достоин называться безбрежным. И это… — Даже не знаю, что сказать, — ответил один из двух человек, стоявших позади девушки. Юноша с черными волосами и черными глазами. Он немного старше девушки, на вид ему примерно 17-18 лет. Хотя его еще можно называть мальчиком, он выглядел взрослым и умудренным опытом. На его лице — угрюмая вялость и спокойствие, словно он уже успел вкусить столько горечи и радости этого мира, что уже устал от них. Да, он симпатичный, но одновременно очень зрелый для своих лет. — Чайка… — сокрушенно пробормотал юноша. — Неужели ты впервые видишь океан? — ...Океан! — с округлившимися глазами повторила девушка по имени Чайка. — Океан… это? Всё? Судя по тому, в какой момент она склонила голову, по крайней мере, слово «океан» ей знакомо. — Ага. Наверное. — Наверное? — переспросила Чайка, прицепившись к слову. Впрочем, юноша сразу ответил: — Попробуй воду на вкус. Должна быть соленой. — Должна? — вновь переспросила Чайка. — … — … Повисла неловкая тишина. — Тору. Неужели. Океан, впервые видишь? — … — какое-то время Тору подбирал ответные слова, после чего насупил брови. — Ну, я все-таки всю жизнь рос в горной деревне Акюра. Юноша по имени Тору говорил извиняющимся тоном и почесывал щеку. — Тору. Океан. Впервые пришел? — ...Вроде того, — отозвался тот, отводя взгляд от настырной Чайки. — Я. Океан. Впервые. Вместе, вместе, — Чайка расплылась в улыбке и принялась показывать пальцем то на себя, то на Тору. На ее лице — и облегчение, и духовный подъем. Ее улыбка так искренне передает чувства «я так рада, что мы с тобой такие же», что Тору вновь от смущения почесал щеку. — Ну вот… — отозвался молча наблюдавший за ними третий человек, картинно вздохнул и опустил плечи. — Как же тяжело, когда брат ничего не знает о мире. — Разве это можно назвать незнанием? — прищурившись, Тору перевел взгляд на… девушку с такими же черными волосами и черными глазами. Несмотря на ощущение величественности, окутывавшее ее, а также подтянутую фигуру, вряд ли ее хоть кто-то назвал бы милой. С большой натяжкой ее можно назвать «прекрасной». Наверное, большинство людей сошлись бы на эпитете «суровая». Ее длинные черные волосы собраны в хвост на затылке и сразу создают впечатление девушки активной… вернее, поскольку так и есть, подчеркивают его. — И в то же время такая невинность это хорошо, — добавила она, закивав. Все ее жесты картинные и переигранные, но в противовес этому на лице девушки нет никаких эмоций. Их нет даже сейчас. Ее тон и лицо выражают безмятежное равнодушие, зато жесты и слова, наоборот, напоминают неловкие потуги не слишком хорошей актрисы. — Ничего хорошего, — протянул Тору. — И вообще, что насчет тебя? — Разумеется, я не такая, как ты, брат, — девушка кивнула с самодовольным видом. — Хотя, нет, подожди-ка, брат. Если ты хочешь сказать, что предпочитаешь сестренку, которая настолько наивна и глупа, что будет бегать за тобой и дергать за рукав, то я с радостью такой стану! Девушка крепко сжала кулаки. На ее лице снова никаких эмоций. — Да я не про это. Я думал, ты выросла вместе со мной в той же самой деревне, Акари. Как так получилось, что ты успела побывать у океана? — М?.. — девушка по имени Акари недоуменно склонила голову. — Разве я когда-то говорила, что была у океана? — Нет, просто когда я сказал Чайке, что никогда не был у океана, ты с надменным видом заявила, что я «ничего не знаю о мире». — Ага. Но при этом я вовсе не имела в виду, что видела океан сама. — … Тору не знал, что сказать. Зато Акари пожала плечами и продолжила: — Ты слишком часто делаешь поспешные выводы, брат. — Это оттого, что ты постоянно непонятно выражаешься! — И эта твоя беспечность — еще одна привлекательная черта. — Будто я поверю, что ты меня хвалишь. — В награду я могу погладить тебя по голове, брат, — Акари раскинула руки в стороны, словно зазывая его. Опять же не показывая эмоций. — Не хочу. — Хм. Как я и думала, мой брат предпочитает гладить других сам. — Да у тебя ни одной пристойной мысли в голове нет! — замучившийся Тору свесил голову. — Кстати, Чайка. — М-м? Услышав свое имя, Чайка подняла взгляд. Пока Тору и Акари разговаривали, она склонилась над песком и рассматривала маленького краба, бредущего по побережью. Тору натянуто улыбнулся и сказал: — Осторожнее, иногда волны могут быть больш… а… — Пня-а-а-а-а?! Но не успел он договорить, как крупная волна толкнула Чайку в спину. Отступая, она ухватилась за ноги Чайки, и та громко шлепнулась, разбрызгивая воду. — …Не успел. — О, очень соленая-я-я-я! — закричала промокшая до нитки Чайка, отплевываясь соленой водой. Из-за падения на спину и надетого гроба она напоминала перевернувшуюся черепаху. Тору посмотрел на то, как она беспомощно барахтается, а затем сокрушенно обронил: — Я же говорил. — Соленее, чем представляла! — воскликнула Чайка. По ее лбу, как ни в чем не бывало, прошагал тот самый краб.

***

Долгая, долгая война закончилась. Можно сказать, северная Империя Газ находилась в самом ее центре. Эпоха войны подошла к концу вместе со смертью легендарного Артура Газа, также известного как Проклятый Император, и на континенте Фербист установился не самый устойчивый, но все же мир. Остальные страны создали систему международного сотрудничества (пусть лишь на поверхности) в лице Совета Семи Восточных Стран, пытаясь восстановить уставший от войны мир. Но с другой стороны… среди рожденных в войну людей немало тех, кому непривычно само понятие мира, и кто скучает по военному хаосу. Эпоха, когда насилие решало любые проблемы, продлилась так долго, что мир, которым начали управлять законы, вызывал у них дискомфорт… и даже раздражение. Есть среди таких людей и те, кто мечтают о возрождении Империи Газ. И как раз сейчас по Фербисту начал расползаться слух, словно ждавший этого часа. О Чайке Газ, дочери Проклятого Императора. Поскольку до самого падения Империи Газ никто даже не слышал этого имени, возможно, что существование забытой наследницы императора Газа — лишь чья-то выдумка. Но в то же время есть как минимум возможность того, что из-за этого появятся люди, думающие использовать ее статус законной наследницы для возрождения Империи Газ. И такое, безусловно, может стать искрой, от которой вспыхнет новая война. Именно поэтому агентство Климан, подчиняющееся Совету Семи Восточных Стран, приступило к поимке и, при необходимости, устранению девушек, называющих себя Чайками Газ, посредством мобильных отрядов. Однако… посреди наконец начавшегося мира оказался один диверсант, потерявший место работы и смысл жизни. Он влачил жалкое существование, пока не повстречался с девушкой, представившейся Чайкой. И через какое-то время этот самый диверсант, Тору Акюра, вместе со своей сестрой Акари примкнули к Чайке и ее путешествию с целью сбора останков Проклятого Императора. Никто из них не знает, что ждет впереди.

***

Перед глазами неспешно текла вода. — … Тору стоял у борта лодки и хмуро глядел на волны. Ему приходилось плавать на лодках, но никогда еще его со всех сторон не окружала безбрежная гладь воды. Хотя ощущение того, что под ногами нет твердой опоры, знакомо ему по посещению летающей крепости, вода вызывала совсем другое беспокойство, нежели воздух. Наверное, это связано с тем, что если воздух пугал «падением», то вода — «утягиванием» на дно. Смерть от падения моментальная, а от утопления — долгая и мучительная, к тому же, как правило, оставляет после себя безобразный труп. Разумеется, в рамках тренировок все диверсанты Акюры учились плавать. Через водные тренировки прошел и Тору, а также их учили, что в океане держаться на поверхности проще. Умом он понимал, что как-то особо бояться воды бессмысленно. И все-таки… он чувствовал себя немного не в своей тарелке. — Брат, — вдруг послышался голос из-за спины, и Тору обернулся. К нему как раз подошла Акари Акюра, пробравшись через стены из ящиков с грузом, сложенных на палубе. — Что-то случилось? У тебя очень угрюмый вид. — Эх… — Тору вздохнул, повернулся и прислонился к борту. — Я просто подумал, что если информация ошибочна… или если это ловушка, то будет очень плохо. В океане свобода движений сильно ограничена, а сбежать и вовсе невозможно. — Это действительно так, но подобную ситуацию трудно назвать исключением из правила, — Акари оперлась на ограждение рядом с Тору и посмотрела в море. — Ну, тут не поспоришь. — К тому же, пока у нас есть девочка-дракон и Чайка, вода тоже не так страшна, если судить по тому, что было в летающей крепости. — Мы слишком полагаемся на Фредерику, — усмехнулся Тору. Он скосил взгляд и посмотрел на весело болтавшую в воздухе ногами девушку, сидевшую с края судна ближе к носу. Благодаря миниатюрной фигуре, длинным блестящим волосам и большим круглым красным глазам она казалась поистине милой… но внешность обманчива. Вернее, в случае этой девочки обманчиво вообще все. Возможно, у нее и вовсе нет никакой «истинной формы». Она — лишь облик, который приняло магическое существо под названием драгун. Ее зовут Фредерика. Фамилии нет. Даже имя ей придумал Тору, чтобы ее было как называть. — Никогда не знаешь, когда ей вздумается пропасть, а главное — мы толком не понимаем, что она думает. Хотя неудивительно, она ведь не человек. — Действительно. Если не считать слов заклинаний, редко когда встречаются говорящие фейлы. Поскольку драгуны могут разговаривать, возникает ложное ощущение того, что с ними можно прийти к пониманию. Однако люди и драгуны — совершенно разные существа. Глаза пресмыкающихся драгунов, ночных хищников, видят сквозь такую тьму, которая кажется людям сплошным черным цветом. Не исключено, что Фредерика видит совсем другой мир, нежели обычные люди. — Если я правильно помню, то среди фейл лишь драгуны и кракены могут разговаривать с людьми. — Да, нам так говорили в деревне, — подтвердила Акари. Хотя они и знали о существовании драгунов, настоящего представителя этого вида Тору и Акари повстречали лишь недавно, уже после того, как покинули деревню. Кроме того, поскольку драгуны настолько редки, что почти не встречаются, многое из того, что они слышали, основывалось на слухах. — Говорят, что кракены, по сравнению с драгунами, куда больше похожи на чудищ. — Но и драгуны могут лишь превращаться в людей, их настоящая форма совсем другая. Близость к драгунам ощущаешь лишь из-за их внешнего вида. Люди вообще склонны поддаваться на такие наваждения. Кстати... — … Тору вдруг нахмурился. Он понял, что знает еще одно создание, о котором можно сказать то же самое. Оно выглядит в точности как человек, но при этом оставляет впечатление сильной оторванности от людей. Оно умеет разговаривать и потому может общаться с людьми, но любое взаимодействие с ним сопровождается сильной тревогой и ощущением того, что поступаешь неправильно. — Ги… Таинственный юноша, снабжавший отряд Тору информацией. Неизвестно, кто он на самом деле и что замышляет. В целом, информация, которую он сообщает, правдива, но Тору не торопился объявлять его союзником. Это сложно объяснить, но… лучше всего свои ощущения Тору выразил бы примерно такими словами: «Я чувствую какое-то непонятное отвращение». С учетом того, что его называют диверсантом, шавкой войны, способной без разбора и предвзятости убить кого угодно, был бы приказ, ему таких мыслей следовало стыдиться. — Даже не знаю, насколько мы можем ему доверять. — Но ведь до сих пор он снабжал нас достоверной информацией. — Да. В этом и проблема, он лезет не в свое дело. Очевидно, что для того, чтобы обмануть человека, в первую очередь необходимо заслужить его доверие. Перед тем как устроить противнику западню, необходимо скормить ему достоверную информацию и убедить в том, что ты не враг. Возможно, поначалу он будет сомневаться, но после двух-трех повторений наверняка решит опустить перепроверку сведений. — И именно поэтому… теперь мы решили сначала направиться сюда. Тору обернулся и посмотрел на медленно проплывавшую за бортом водную гладь. Их цель… находится под ней.

***

Это произошло сразу после того, как они покинули земли герцога Гавани. Отряд Тору ехал на «Светлане», которую вела Чайка, по дороге. Кавардак, случившийся в летающей крепости, сильно их вымотал, но в ходе этого самого кавардака им все же удалось забрать фрагмент «останков». Таким образом, теперь у Чайки четыре фрагмента. Поскольку говорят, что труп императора Газа разделили восемь героев, должно быть еще четыре. Можно сказать, они прошли половину пути. Но в то же время неизвестно, разделили ли герои «останки» поровну, и остались ли фрагменты в том же самом состоянии, то есть не стали ли их расчленять дальше. Также каждый из фрагментов мог быть продан или передан. — Итак… Что будем делать? — спросил Тору, сидевший в передней части машины возле Чайки. — … — Чайка промолчала. Она смотрела вперед с отчего-то подавленным видом. Тору вздохнул, а затем спросил громче: — Итак… Что будем делать, моя хозяйка? — ...М-м? — Чайка немного испугалась и быстро повернулась к нему. — Обсуждение? Тема… какая? — Ну. Следующие «останки», — отозвался Тору с натянутой улыбкой. — Искать. Разумеется. — Это-то понятно. Главный вопрос в том, можем ли мы доверять информации, которую получили в городе. Какое-то время назад отряд Тору заехал в придорожный городок, чтобы восполнить запасы еды и других ресурсов. И там до их ушей дошли слухи об «останках». Они гласили о том, что фрагмент тела Проклятого Императора затонул вместе с кораблем, который перевозил их по морю не слишком далеко отсюда… Тору и Акари посетили несколько мест в черте города, расспрашивая о случившемся, и каждый раз слышали одно и то же. Еще одна общая черта состояла в том, что ни один слух не указывал на место затопления точно. При передаче из уст в уста такие малозначительные детали теряются довольно часто. Разумеется, никаких доказательств того, что слухам можно доверять, нет. Более того, неизвестно даже то, откуда именно вывозились эти останки и куда направлялись. Говорят, они принадлежали предпринимателю, которого видели в торговом порту, но кто он — неизвестно, как неизвестно название, владелец корабля и прочие «мелочи». — М. Все-таки проверим? — У нас нет времени связываться с непроверенными слухами… но я не могу и опровергнуть их, — проговорил Тору, нахмурившись. — Поначалу я думал о том, чтобы не спешить и искать тщательно… На тот момент, когда Чайка наняла Тору, она практически ничего не знала об «останках». Откровенно говоря, у Тору не было уверенности в том, сможет ли Чайка отыскать их. Это могло занять годы, а то и десятилетия. Однако он был готов. Более того, он даже подумал было о том, что у них нет ограничения по времени. — Но… вот уж не знал, что нам в таком количестве будут попадаться твои «сестры». — Не сестры!.. — Чайка резко замотала головой. — Знаю, это я образно. Действительно, вряд ли они «сестры». В конце концов, каждая из них утверждает, что настоящая Чайка — именно она. Им уже попадалась «красная» Чайка. А в землях герцога Гавани — «голубая». И все они, по их словам, настоящие. А если верить словам голубой Чайки, то «настоящих» должно быть еще больше. Все они собирают «останки». Другими словами, конкурируют друг с другом. Судя по всему, у каждой из Чаек свое представление о том, что необходимо сделать с «останками» после сбора… Но как бы там ни было, мирно делиться друг с другом они не собираются. Это значит, что впереди их могут ждать ожесточенные бои за «останки», но в то же время запас предварительно собранных фрагментов, несомненно, играет им на руку. — Впрочем, какого-либо ограничения по времени у нас нет. Завтра мы переберемся через горы и выйдем к порту. Пожалуй, там и обзаведемся лодкой, чтобы проверить слухи. — Лодка… Приобретем? — Еще чего. Чтобы управлять лодкой, нужны особые зна… Эй, за дорогой следи! — опомнился Тору и перевел взгляд на дорогу. А там… — ?! Тору ахнул. «Светлана» ехала на приличной скорости, а прямо перед ней вдруг появилась фигура человека. Участок дороги, по которой они ехали, прямой, как стрела. И Тору помнил, что еще совсем недавно на дороге никого не стояло. — Тормози давай! — М?! От крика Тору Чайка испуганно схватилась за рычаг. Раздался пронзительный металлический визг, и «Светлана» принялась резко замедляться… но не смогла остановиться и вошла в занос. В конце концов, им удалось не перевернуться, и машина остановилась, оставив в дороге глубокую борозду. — Кх?! Тору выскочил из машины. Они задавили его. Остановившийся на дороге человек даже не попытался увернуться и до самого конца стоял столбом. «Светлана» навалилась на него, не успев растерять даже половину скорости. Помимо стального корпуса машины, она нагружена отрядом Тору и их багажом, потому от такого удара он так просто не оправится. — Эй! Ты в порядке?! Конечно, Тору понимал, что это не самый уместный вопрос, но все равно задал его и посмотрел под машину. Если повезет, будет лишь перелом… а если нет, то в останках даже человека не получится признать. Тору — диверсант. Человеческие смерти для него — не просто повседневность, но и бизнес. И тем не менее, вернее, именно поэтому, он не хотел по случайности убивать совершенно постороннего человека. Ведь если он перестанет проводить грань между убийствами, то превратится из диверсанта в убийцу или даже головореза. — Эй!.. — Насчет следующих останков… Неожиданно. Без какого-либо предупреждения. Голос, послышавшийся из-за спины Тору, звучал до неуместного спокойно. — ?! Тору изумленно повернулся, рефлекторно хватаясь за стилеты. Прямо за его спиной, словно подкравшийся убийца, стоял с равнодушным видом тот самый человек. Светлые волосы и янтарные глаза. До ужаса аккуратные, прямо кукольные черты лица. Возраст определить трудно. Внешность у него еще мальчишеская, но поведение совершенно не вносило ясности. В нем нет ни невинности, ни умудренности годами. Он даже производил впечатление имитации человека, пустой оболочки, искусно сделанной марионетки, которой управлял кто-то другой. — Ги… Тору помнил его. Это существо интересовалось действиями отряда Тору, вернее, Чайки, и периодически появлялось перед ней, чтобы сообщать информацию. Очень сомнительная личность, о которой им известна лишь внешность и кличка «Ги» — ни имени, ни происхождения, ни адреса… Но… — Добрый человек! — изумленно воскликнула Чайка с водительского сиденья. Похоже, Чайка совершенно не сомневается в том, что делящийся с ней информацией Ги — «добрый человек». А вот Тору упорно считал, что доверять этой непонятной личности больше необходимого опасно. — Что там?! — Что случилось? Подключились и Акари с Фредерикой, выбравшиеся из салона. — В княжестве Хартген есть человек, владеющий останками. Ги словно совершенно не замечал, что его чуть не переехали «Светланой» (вернее, все же переехали), и рассказывал таким равнодушным тоном, словно ничего не случилось. Он совершенно не обратил внимания на изумление Тору и остальных. Ги говорил так, словно продолжал начавшийся уже довольно давно разговор. Конечно, у них не такая крепкая дружба, чтобы обмениваться приветствиями при встрече, но… — А именно — князь Бальтазар Хартген. Он один из восьми героев. — Ты, как всегда, появляешься внезапно, — сказал Тору Ги, убирая стилеты. — Я вас напугал? — Весьма, — ответил Тору, жестом указав Акари и Фредерике, чтобы они не двигались. — Как бы там ни было, другой информации у меня для вас нет. Желаю удачи, — сказал Ги, мягко улыбнувшись.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Скажи мне вот что… — начал Тору, продолжая смотреть прямо на Ги. Но хоть Тору и старался не моргать, он сомневался в том, что сможет не упустить его из виду. Ему казалось, будто здравый смысл к этому мальчику неприменим. — Ги. Ты знаешь о том, что Чаек несколько? — Хм?.. — тот склонил голову. И вновь жест показался Тору наигранным. Лишь жест куклы, отыгрывающей человека, а на самом деле Ги вовсе не задумывается. Что если он скармливают одну и ту же информацию всем Чайкам? Вероятность того, что он знает о том, что их несколько, очень высока. — Задам встречный вопрос, — отозвался Ги, не прекращая улыбаться. — Что насчет тебя? — Чего? — Действительно ли есть такой человек как Тору Акюра? — … — Ты и правда думаешь, что я — тот же, кто встречался с тобой ранее? — ...Короче, как я понял, отвечать ты не собираешься, — ответил Тору, нахмурившись. — Можешь понимать, как хочешь, Тору Акюра, — сказал Ги, взмахнул рукой и шагнул. Как показалось Тору, он зашел в тень «Светланы». — Эй, сто… Тору попытался догнать его. Но… — … Ги уже не было. — Чайка. — М-м?! — Ты видела, куда ушел Ги? — … — Чайка с испуганным видом покачала головой. Еще какое-то время она пыталась подобрать слова, а затем… — ...Внезапно. Исчез. — Акари? Фредерика? — Мне тоже так показалось, — отозвалась Фредерика. Другими словами, Ги может обмануть зрение не только человека, но и драгуна. А может, он не обманывает зрение, а на самом деле умеет исчезать в мгновение ока. В голову приходят мысли о магии, но в таком случае Чайка или Фредерика заметили бы это. — Какой все-таки… неприятный тип, — пробормотал Тору. Пока что он им не враг. Но что, если станет?.. Откровенно говоря, Тору совершенно не понимал, как его можно одолеть. — ...Кстати, что будем делать? — вздохнув, Тору обратился к Чайке. — Ги сказал нам, чтобы мы шли в княжество Хартген, но что насчет слухов о затонувших «останках»? Герметичные сосуды, в которых хранятся «останки», предназначены, в том числе, для предотвращения гниения. Даже если корабль затонул, весьма вероятно, что «останки» до сих пор в целости и сохранности. Если, конечно, слухи не врут… — Брат… — Акари вскинула правую руку. — Если твои догадки верны, и Ги действительно делится информацией с остальными Чайками, то они, например, красная, обязательно попытаются добыть «останки» в Хартгене. — Хм? — Хотя мотивация и мысли Чаек относительно «останков» различаются, никто из них не станет довольствоваться одним фрагментом, верно? — ...А-а, так ты об этом, — Тору кивнул, а вот Чайка недоуменно склонила голову. — М? Довольствоваться? — Короче, смотри, у нас… у тебя уже есть четыре фрагмента, так? Я, конечно, не знаю, восемь их всего или нет, но это очень солидная цифра. Мы даже можем воспользоваться этим, чтобы выманить остальных. Слухи там распустить, — Тору пожал плечами. — А если так, то пусть «останки» княжества Хартген ищут другие Чайки. Мы можем ограбить их потом. И не факт, что слухи о затонувших «останках» дошли до других Чаек. Хоть мы и находимся рядом с тем самым портом, что упоминался в слухах, Ги совершенно не затрагивал эту тему. — ...М. — Тогда ничего страшного, если мы на первое место поставим слухи. К тому же, меня раздражает каждый раз плясать под дудку Ги… да и опасно это. Они не знали, о чем думал тот юноша. Неясны и его цели. Пока что он делился с ними полезной информацией, но если безоговорочно доверять ей, можно подставиться под неожиданную и неприятную подножку. — Итак. Решено. Поскольку диверсантов, которым нередко приходится действовать на поле боя самостоятельно, учили принимать решения, как только получена информация, у них появлялась привычка всегда держать в голове четко обозначенные приоритеты. В то же время такие логичные выводы избавляли Тору от лишних рассуждений. — В первую очередь мы отправимся по наводке слухов… к затонувшим «останкам». Идет? — М. Конечно, — Чайка размашисто кивнула.

***

Когда она очнулась, ее кто-то душил. — Пожалуйста, умри, — раздался на удивление тихий голос с учетом того, как старался этот человек. Но хотя некто и находился точно напротив нее, она не могла разглядеть сокрытое тенью лицо. Голос показался смутно знакомым… Кажется, она где-то слышала его. Кто это? Чувствуя, что задыхается, она схватилась за руки, сжимающие ее шею. Они не такие уж и крепкие. Ей должно хватить сил отмахнуться от них. Но… — Ты уже выполнила свою роль. Ты можешь умереть. Так будет легче, — словно пожурил ее некто спокойным голосом. — Ты хорошо потрудилась. Дальше — моя работа. Только и всего. От нейтральности голоса становилось еще неприятнее. Складывалось ощущение, что для этого человека душить другого — обычная рутинная работа. Да, сами слова заботливые, но голос настолько безразличен, будто некто душит не человека, а скот. — Ч… то… за… шу… тки?! Она напряглась и попыталась отмахнуться от рук. Но не смогла даже сдвинуть их. Хоть эти руки и не выглядели мускулистыми, пальцы держали ее шею мертвой хваткой. — Это бесполезно. Кроме того, тебе уже некуда возвращаться. Ты потеряла все. Когда ты осознаешь реальность, то и сама наверняка решишь прекратить в ней жить. — ?! Что все это значит? — Люди не могут жить одни. Поэтому, если они теряют абсолютно всех, кто им дорог, — семью, возлюбленных, друзей и товарищей — то впадают в отчаяние. Когда же люди не просто теряют их, а сами окончательно вычеркивают из бытия своими собственными руками, то окончательно теряют интерес к жизни. Голос рассказывал так, словно это какая-то прописная истина. Тихий монолог совершенно не признавал за собеседником право хоть как-то усомниться. — Поэтому, ну же… Вдруг застывшая тьма за спиной человека немного рассеялась. — Что?! И в ней… появились трупы всех ее знакомых. Зита. Николай. Матеус. Леонардо. И… — Господин… Альберик, — с трудом простонала она. Да. Некто говорил правду. Они для нее — всё. И приемные родители, воспитавшие ее как убийцу, и родные, которых она даже не помнила, ей безразличны. Но они… они — самые первые друзья, нет, «семья», которую она обрела в жизни. Но… — Нет… На каждом из трупов — смертельное ранение от иглы в горло, глаза, рот, лоб… Это ее собственное оружие. Это она убила их. Она уничтожила семью. Она лишила себя своего дома… — Поэтому, ну же… — повторило лицо, окутанное тенью. Оно не смеялось и не насмехалось. Оно… словно с самого начала лишь выполняло необходимую работу. — Прошу тебя, умри. Прошу тебя, исчезни. Дальше уже я… — но тут слова сбились. — ?! Обе руки вдруг убрались с шеи. В каждую из них вцепились по два товарища, которых она сочла мертвыми. — Зита?! Офицер! Матеус! Лео!.. Они силой оттащили противника за руки, а затем пригвоздили к земле. Дыхание быстро восстановилось. Прокашлявшись и отдышавшись, она осмотрела лицо, которое, наконец, осветилось… — Э… Но лицо, которое она увидела, однозначно принадлежало ей самой. Те же самые черты, что она видела в зеркале. Вот только… — Поче… му?.. Фиолетовые глаза и серебристые волосы. Лишь этим ее лицо отличалось от лица Виви Холопайнен.

***

— ?! В первое мгновение после пробуждения Виви аж подскочила, словно шокированная кошмаром. — Уф… уф… уф… Что это был за сон? Он оставил такое яркое послевкусие, что оно ощущалось даже сейчас. Виви прижала руку к груди, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце… — ?.. И наконец заметила, где находится, и что происходит. Знакомый интерьер «Эйприл»… Судя по всему, ее уложили спать на постель. Внутри «Эйприл» есть маленькие, но все же каюты, отделенные друг от друга перегородками. В этих крохотных комнатах отряд Жилетта и ночевал. Но… — Ч… что с вами? Сейчас все перегородки отодвинуты к стене, а Виви со всех сторон обступили ее товарищи. И все они… в боевых стойках. Хоть они и не держат в руках оружия, но явно готовы к битве. Они будто смотрят на врага. Но при этом все их взгляды обращены к Виви. — Что с вами… такое? Она не понимала. Почему они остерегаются ее, словно врага? — !.. И тут Виви заметила оковы на своих руках. — Что за?! — Виви… — послышался тихий стонущий голос Зиты. — Ты... проспала десять дней… но что важнее, ты… в порядке? — В смысле, в порядке? — обиженно переспросила Виви. Что это за обращение? Мало того что они так смотрят на нее, но наручники уже явно за гранью шутки. — Я имею в виду, ты… — на мгновение Зита запнулась, словно не желая продолжать, — ...в своем уме? — В своем уме? Что ты гово… Виви нахмурилась и обвела товарищей взглядом. Но ни Зита, ни Николай, ни Леонардо, ни тем более далекий от шуток Матеус не смеялись и не мотали головами, а смотрели на нее с самым серьезным видом. — Что происходит?! Что? В голове проносились мысли. Остерегающиеся товарищи. Оковы. В порядке. В своем уме. Выходит, что… — Я что-то сделала?! — ...Матеус? — спросил Николай. — Полагаю, она в порядке, — Матеус утвердительно кивнул. Помимо досконального знания коммуникационной магии, Матеус обладал еще и очень наметанным глазом. Для того чтобы брать под контроль большое количество птиц и животных с минимальными затратами магической силы, а также умело управлять ими, одного лишь умения зачитывать заклинания недостаточно. Необходимо подстраивать магию под каждую особь. А для этого нужно уметь зрительно оценивать особенности объектов и явлений. — Судя по речи, движению глаз, жестам и всему остальному, это именно Виви Холопайнен. — … После заявления Матеуса весь остальной отряд Жилетта испустил протяжный вздох облегчения. Но Виви до сих пор не понимала происходящего. — И все-таки, что это значит?! — раздраженно спросила она. Зита сняла оковы и передала ей небольшое зеркало. — Посмотри… на свое лицо. Виви послушно заглянула в зеркало. Где увидела… — ?! Она тут же отшвырнула зеркало и потянулась в карман за оружием. Но футляра с иглами, который всегда носила с собой, не нашла. — Прости, но мы полностью разоружили тебя, — пояснил Николай. Он указал себе за спину, на стоящий у стены шкаф, в который сложили все инструменты… все оружие ассасинов, которое Виви таскала с собой, включая мешочек с иглами. — И вообще, как ты умудряешься столько носить с твоим крохотным телом? — сокрушенно… и в то же время с облегчением в голосе добавил Николай. Но Виви и не думала успокаиваться. — Ч… что… Она на автомате попыталась атаковать зеркало… но теперь начала понимать, что увиденное в нем лицо того самого человека, что только что пытался задушить ее во сне, принадлежало ей самой. — К-кто… то есть, нет… это я? Н-но как?! — Нам и самим интересно, — отозвался Леонардо, поведя плечами. — Твои волосы и глаза вдруг изменили цвет, а затем ты набросилась на нас. — Наброси… кто, я?! — Кто еще? — усмехнулся Леонардо. — Но судя по всему, рассудок к тебе вернулся. — … — Слава богу… — сказала Зита, смотря на ошарашенную Виви заплаканными глазами сквозь очки. — Что… это значит?.. Она совсем не понимала, в чем дело. Серебристые волосы и фиолетовые глаза. Совсем как у… — Да что это значит?! — воскликнула Виви, хватаясь за волосы.

***

Судно, на котором отправился отряд Тору, — крупный парусник с множеством парусов. Мачт у него четыре. Снизу каждая из них напоминает мощное дерево, на котором растут пожелтевшие от солнца белые паруса, наполненные ветром. Это транспортный корабль — он регулярно курсирует по морскому пути, перевозя на себе грузы и пассажиров. Однако чаще всего такими кораблями пользуются торговцы для перевозки товаров, которые из-за веса или объема перевозить в повозках невыгодно. Все в них напоминало пассажирам о том, что они здесь — лишь попутчики. Разумеется, ни о каких каютах или креслах речи не идет. Во время движения пассажиры чаще всего находят себе укромный уголок, где усаживаются или засыпают, чтобы не мешать экипажу. Из-за кучи деревянных ящиков на палубе видимость на корабле никакая. Иногда в щелях между этими ящиками можно увидеть пассажиров. — ...А. Вот ты где, — из-за сложенных ящиков выглянуло лицо молодой девушки. Фредерика. Похоже, эта девушка-драгун давно не видела то ли корабль, то ли океан, поскольку все время без устали повсюду бегала и все разглядывала. Например, совсем недавно она забралась на вершину мачты, и ее отругал ничего не подозревающий матрос… Но не похоже, чтобы ее это хоть чему-то научило. Кстати, Чайку почти сразу же начало тошнить, так что сейчас она где-то у хвоста корабля, где за ней присматривает Акари. — Тору, ты в порядке? — Да, нас с Акари не укачивает. Я к кораблям не привык, но контроль над телом — одно из основных умений диверсантов. Даже «Железнокровие», по сути, высшая ступень мастерства такого контроля, — с усмешкой ответил Тору. — Способность свободно управлять ощущениями? Удобная штука. — Кто бы говорил. Способности Тору и Акари, основанные на самовнушении и фокусировке сознания, меняют лишь «ощущения» и, как следствие, полагаются на использование возможностей тела. Однако Фредерика, точнее, магия драгунов настолько могущественна, что позволяет придавать телу буквально любую желаемую форму. Очевидно, это куда более удобная способность. — Кстати, Тору, — вдруг задумчиво начала Фредерика. — Ты знаешь, где именно затонуло нужное нам судно? — Нет. Только примерно. Поэтому нам нужно каким-то образом отыскать его, — сказал Тору, глядя на снующих у борта членов экипажа. — И поэтому нам нужно в какой-то момент отвлечь экипаж и спрыгнуть… — Спрыгнуть? — спросила Фредерика, осматриваясь. Со всех сторон их окружает бескрайнее море. Спрыгнуть с корабля, конечно, можно, только приземляться некуда. — И вообще, как ты собираешься искать под водой? Вы не можете далеко плавать и надолго задерживать дыхание, так? Даже добраться до глубин и дна вам тяжело. — Ну, у Чайки есть ее заклинание гидрофобии. Постараемся успеть за время его действия. А потом… — Тору посмотрел на горизонт и прищурился. — Где-то в той стороне… то есть немного к северу, есть маленькие островки. Не знаю, виноваты ли течения, но они со всех сторон окружены рифами, поэтому высадиться на них тяжело, и все они необитаемые. Приземлимся на них, а там уже реально дождаться следующего проплывающего корабля и сесть на него. С учетом левитационной магии Чайки и навыков скалолазания диверсантов, высадка должна пройти успешно. — Тору?.. — Фредерика вдруг хитро улыбнулась. — Разве ты не попросишь меня подвезти вас? — … Тору нахмурился и затих. На самом деле, непривлекательным ее предложение не назовешь. Фредерика может обратиться летающим драконом, поэтому им, строго говоря, и корабль не нужен. Но как Тору и говорил, точку в этом вопросе ставит тот факт, что мысли Фредерики им, в конечном счете, неясны. Этим девушка похожа на Ги. Конечно, она не настолько непонятная, и Тору не напрягался рядом с ней до такой же степени… но все же он предпочитал строить планы, которые бы на нее не полагались. — Раз такое дело, то скажи мне, — произнес Тору, поворачиваясь к Фредерике. — Ты нам союзник или враг? — По-хорошему, я собиралась быть твоим врагом, но… — задумчиво протянула Фредерика, сложив руки на груди. — Я не имею ничего против Чайки и Акари, а если убью тебя, то настрою их против себя… Поэтому, с такой точки зрения, я и против тебя ничего не имею. — ...Я даже не знаю, радоваться ли, — усмехнулся Тору. — Для меня, в конечном счете, есть лишь один «союзник» — тот, кто заключил контракт, — добавила Фредерика. — Ведь у нас слабое… то, что вы называете «эго». — Слабое… эго? — Я просто не знаю, как еще это выразить. Я о том, что у драгунов, в отличие от людей, куда слабее проявляются эмоции. Впрочем, я думаю, подобное справедливо для всех фейл. Поэтому мои выражения лица, например, основаны на воспоминаниях о Доминике, а все, что похоже на эмоции в словах и действиях, — во многом ее имитация. — ...Так на самом деле твоя беззаботность изначально принадлежала Доминике? — переспросил Тору, ощущая в груди наплыв неприятных чувств. Если с самого начала Доминика была такой же жизнерадостной, как и Фредерика… то наверняка она сильно изменилась после того, как не смогла защитить свою сестренку и даже не смогла увидеть ее смерть, будучи на войне. По крайней мере, сейчас между Фредерикой и той Доминикой, которую знал Тору, трудно найти хоть что-то общее. Возможно, потеря дорогого тебе человека и правда способна привести к тому, что потеряешь и себя самого. Быть может, с точки зрения Акари, Тору и сам, не осознавая этого, стал другим человеком после потери Хасумин. — Я примкнула к вам, думая лишь о том, что хочу еще раз сразиться с тобой, — продолжила Фредерика, заглядывая в глаза Тору. — Но и это желание обусловлено лишь моими мыслями о том, что «наверное, человек на моем месте поступил бы так». Если еще раз подумать, то хоть я и хочу убить тебя в бою, но не хочу, чтобы ты умер. Даже такие немыслимые слова Фредерика произносила радостным тоном. — Короче… когда ты говорила, что убьешь меня, то лишь имитировала поведение людей, хотя в глубине души этого не хочешь?.. — Может быть, — Фредерика улыбнулась. Удивительно, но ее чувства, по всей видимости, не понимает даже она сама. — Ну, поскольку мне и самой интересно разобраться, наконец, в этом вопросе, то я попробовала предложить тебе заключить контракт. — ...Я благодарен, но… — Тору пожал плечами. — Я уже говорил об этом в землях Гавани. Твое предложение очень соблазнительное, но мне кажется, что сейчас я из-за контракта могу захлебнуться. Пока что я… хорошо, если просто неопытен. — Хм-м, — Фредерика наклонила голову и заглянула Тору в глаза. — Поняла. Значит, мне ждать одного прекрасного дня, да? — А-а, ну-у, наверное, — Тору многозначительно улыбнулся. Он испытывал странное и неловкое чувство, поскольку Фредерика вела себя так, словно звала его замуж. Тору отвел от нее взгляд, затем отпрянул от бортового ограждения… — Оп… И едва успел увернуться от еще одного пассажира, как раз вышедшего из-за ящиков. Пассажир тоже успел среагировать и шагнуть в сторону, так что уже через мгновение они с Тору разминулись, а затем обернулись через плечо. И тогда… Тору встретился взглядом с пассажиром. — ! Сложно сказать, кто из них успел выхватить оружие первым. — !.. Хватаясь правой рукой за один из комбоклинков, Тору выбросил вперед левую руку. Он вцепился ладонью в рукоять меча пассажира, не давая извлечь его. Этот весьма изящный маневр работает лишь в таких ситуациях, когда противник находится на расстоянии вытянутой руки. — Кх… Когда пассажир понял, что рукоять его меча зажали, и вытащить его не получится, он сразу прокрутился на правой ноге, выбрасывая левую. Но Тору избежал атаки, шагнув еще ближе. Наибольшую опасность во время пинка представляет носок. Если подойти совсем вплотную, можно избежать большей части урона. — ?! Тору сделал еще шаг. Противника, до сих пор стоявшего на одной ноге после пинка, окончательно выбило из равновесия, и он упал… вернее, сел на палубу. — Ай… Упавший мечник опасности уже не представляет. Все еще стоявший на ногах Тору не упустил своего шанса, навис над противником и приставил метательный нож к носу. На таком расстоянии маленькое легкое лезвие оказывается куда удобнее. — … Пассажир-мечник напряженно уставился на Тору. А он… — ...Я, конечно, предполагал, что мы однажды встретимся вновь, — проговорил парень с раздраженным выражением лица. — Но точно не думал, что это случится здесь. — Мои. Слова, — ответила девушка, не сводя глаз с Тору. Чайка Богдан. Другая, одетая в красное, Чайка.

***

— … Она вновь всмотрелась в свое лицо, отражавшееся в зеркале. Серебристые волосы и фиолетовые глаза. Очень характерное цветовое сочетание, которое привлекает к себе внимание гораздо сильнее, нежели черты лица. С учетом того, сколько раз ей твердили о серебристых волосах, фиолетовых глазах и дочерях Проклятого Императора, в отражении она видела лишь Чайку. — И все же… почему? — тихо протянула Виви. Когда гнев и скорбь достигают определенного уровня, они ведут к изнеможению. Ей рассказали, что после сообщения о смерти Альберика она сошла с ума и напала на своих товарищей, о чем Виви совершенно не помнила. Кроме того, ее волосы и глаза изменились так, что она стала походить на Чайку. Такое чувство, словно кто-то разворотил все принципы, на которых строилась ее жизнь. Она не знала, что произошло и, честно говоря, не понимала, что делать… поэтому Виви лишь смотрела в глаза реальности. У нее не осталось сил даже на тягостные вздохи. «Эйприл», машина отряда Жилетта, стояла на обочине дороги. Николай и Матеус ждали следующего сеанса связи со штабом, чтобы обсудить план дальнейших действий. Зита, Леонардо, а также Виви отдыхали снаружи. Будучи машиной знати, «Эйприл» обладала роскошным и приятным внутренним убранством, но постоянное нахождение внутри все равно угнетало дух. Как бы там ни было… — Я совсем не понимаю, что происходит… — пробормотала Виви, свесив голову. Зита и Леонардо находились рядом с ней, но старались вести себя тихо. Оба они понимали, что безответственные и неосторожные слова могут расстроить Виви. Но… — Ровно то, что ты видишь. Не больше и не меньше, — неожиданно раздался ответ из-за спины. — ?! Виви ошарашенно обернулась. Он возник, словно из ниоткуда. До этого самого момента она совершенно не ощущала рядом с собой того, кто сказал эти слова. Да что там, она не ощущала его даже сейчас. Голос походил на природное явление, сродни вою ветра или шуму дождя. — Кто здесь?! Судя по тому, как Леонардо выхватил клинок и выставил его перед собой, даже он чувствовал то же самое. Очевидно, их собеседник — не обычный человек. Это стало ясно еще до того, как они заметили его. — Ги. Пожалуй, я представлюсь этим именем, — отозвался владелец голоса. Симпатичный мальчик со светлыми волосами и янтарными глазами. Он выглядел настолько красиво, что его облик казался фальшивым, искусственным. Когда люди живут, в них накапливаются эмоции и опыт, которые порождают неровности и шероховатости в душе… Это и есть индивидуальность. Но у этого мальчика ее нет. Виви совершенно не ощущала ее. Воспитанная как ассасин Виви приучена на подсознательном уровне оценивать характер человека, выискивать растущие из него привычки и реагировать на них самым оптимальным образом… Однако сейчас у нее совершенно не получалось так сделать. Она совершенно не понимала, как реагировать на человека, который появился перед ней. — Я не могу рассказать, кто я. Не могу в принципе, — добавил Ги отстраненным тоном. Затем он посмотрел на Виви и тихо произнес: — Очень интересный результат. Но, возможно, тоже запланированный. У него нет оружия, он просто стоял и ничего не делал, так что врагом его назвать сложно, но… — О чем ты? — О том, что твое «пробуждение» остановилось на полпути, — ответил Ги на вопрос Виви. — В обычных условиях ты порвала бы все связи с прошлым… От твоего характера не осталось бы и следа, а всех, кто окружал тебя, — семью, друзей, возлюбленных — ты бы переубивала. — ?! — Виви обомлела. — Что все это значит? Переубивала? Пробуждение? — спросила вместо нее Зита. — Люди крайне высоко ценят отношения с теми, кто их окружает. Отношения… это нити, из которых сплетается «дом» человека. Но когда человек сам обрубает нити, он уже не может вернуться домой. Таким образом, он полностью отрицает самого себя и, как результат, облегчает процесс «пробуждения». Но… — объяснил Ги, глядя на Виви, — в твоем случае все кончилось неудачей. Поэтому ты сохранила свой характер. Он говорил отстраненно, словно смотря на нее с недосягаемой высоты, сухими, безразличными словами. Что это за мальчик, который так неожиданно появился и такое говорит? Просто прохожий с психическими отклонениями? Нет… невозможно. — Ты упоминал пробуждение, — сказала Зита, внимательно глядя на Ги сквозь очки. — Ты хочешь сказать, в Виви что-то пробудилось? — Конечно. Как вы видите, в ней пробудилось то, что вы называете «Чайкой, принцессой с гробом», — тихо ответил Ги. — !.. — Виви, Зита и Леонардо дружно ахнули. — Да кто ты такой? — Я уже говорил, я не могу этого сказать, — ответил Ги, поворачиваясь к спросившему его Леонардо. — Я не могу сообщить вам в таких условиях. У меня нет на это права. — Другими словами, ты действуешь по чьему-то велению? — Не могу сказать, — хладнокровно, безэмоционально ответил Ги на пытливые слова Леонардо. — Тогда другой вопрос. Что есть «Чайка»? — поинтересовалась Зита. — … — Ги какое-то время молча смотрел на Зиту и на Виви. — Полагаю… я могу это объяснить в связи с особенностями происходящего. Ги взмахнул рукой и указал бледным пальцем на Виви. — У Проклятого Императора никогда не было дочери. Эти слухи появились после войны… одновременно с появлением «Чаек». До войны о существовании дочери Проклятого Императора не знал никто. Неизвестно было даже, есть ли у императора супруга или любовница. О личной жизни императора не ведали не только враждебные государства, но и союзники Империи Газ. Именно поэтому мнение о том, что «Чайка» — лишь символ, созданный реваншистами, планирующими возродить Империю Газ, появилось так быстро. — Создания, названные «Чайками», были заготовлены заранее для того, чтобы отыгрывать роль наследниц Проклятого Императора и собирать его останки. Разумеется, для каждой из них могут существовать непредвиденные обстоятельства, с которыми она не сможет справиться, что приводит к смерти или потери дееспособности. Именно поэтому «Чаек» распределили по миру. Если выражаться точнее, то «эссенциями» Чаек наделили многих сирот этого мира. — Эссенциями?.. Н-но кто? — ошеломленно спросила Зита. Ги ответил ей совершенно непринужденным тоном: — Разумеется, сам Проклятый Император Артур Газ. — З… зачем? — Чтобы они собрали его «останки» и возродили. — Возродили? — По крайней мере, император Газ разработал такую технологию. Он уверен в этом. И технология эта дремлет в каждой «Чайке». Когда «Чайка» соберет все останки, она пробудится и возродит Проклятого Императора. — Это же полный бр… — начала было Виви, но заметила, что Зита склонила голову и затихла. — В останках заключены воспоминания… — проговорил механик отряда. — Если восстановить тело и связать воспоминания воедино, то, быть может… Магия, по своей сути, — технология создания чудес за счет воспоминаний живых существ. Если вспомнить, что именно Империя Газ сильно продвинула магические технологии, и что император сам был великим магом, то нет ничего удивительного в том, что он смог разработать такую технологию. — Зита… — сказала Виви, не сводя глаз с Ги. — Ты хочешь сказать, что может существовать технология, способная оживить труп при наличии останков? — В теории… подобное возможно. Конечно, это лишь предположения, но… — начала было Зита, но вдруг поняла смысл вопроса и округлила глаза. — Виви, неужели ты… — Что, если попытаться применить эту технологию и попытаться оживить труп при наличии одной лишь руки? — обратилась к Ги Виви, вскидывая руку в сторону ошарашенной Зиты, чтобы прервать ее. — Возможно, память не восстановится целиком. Возможны нарушения в характере человека. На самом деле, вся информация на эту тему неполная, ведь разработчик технологии, император Газ, мертв. — … — Виви прикусила губу и задумалась. Неизвестно, что подумал Ги, глядя на нее, но через какое-то время он сказал: — Разумеется, ты «вольна» поступать по-своему.

***

Побледневшая Чайка тихонько стонала. — У-у… Поначалу она даже радовалась и предвкушала новые ощущения от поездки на корабле… но стоило им отчалить, как ее сразу же одолел резкий приступ морской болезни. Если конкретнее, то она мгновенно свесилась с хвоста корабля и выплеснула в океан все содержимое желудка. — Обед… насмарку… — пробормотала Чайка, вытирая рот. Она из последних сил держалась за хвостовое ограждение. Кстати, гроб ее лежал на палубе рядом с ней, что происходило нечасто. — Ничего не поделаешь. Если пытаться силой подавлять тошноту, мучений будет еще больше, — сказала Акари. Это она сняла с Чайки гроб, потому что он мешал массировать ей спину. — Акари, Тору в порядке? — Как и я, он впервые на корабле, но мы натренированы, и сильная тряска нам знакома. Хотя… Погоди-ка. Может, если сымитировать тошноту, удастся заставить брата ухаживать за мной? — задумчиво проговорила Акари, склонив голову и нахмурив брови. — !.. — Чайка вздрогнула, продолжая облокачиваться на борт корабля. — К тому же говорят, от тошноты помогает расстегивание верхней одежды, так что можно будет брату и декольте показать. — Декольте… — печальным голосом повторила Чайка, опуская взгляд на свою грудь. Акари бросила на нее быстрый взгляд, а затем сложила руки на груди. — Ага. Попробовать стоит. — Акари! Мое… укачивание настоящее! Твое укачивание ложное! Я первая! — Не знаю, в чем именно ты собралась быть первой… — ответила Акари, глядя на скачущую перед ней и совсем забывшую о морской болезни Чайку, — но сначала тебе надо избавиться от запаха. — М?! — Даже мой брат не настолько извращенец, чтобы возбуждаться от запаха рвоты, — добавила Акари… и задумчиво склонила голову. — Хотя… а вдруг… — … — В таком случае я засуну пальцы в горло. — М-м… Акари кивала, Чайка стонала. Будь здесь Тору, добавились бы его причитания и возгласы, но рядом, увы, нет ни его, ни даже экипажа. Хотя вряд ли кто станет по своей воле расхаживать возле незнакомого человека, занятого выворачиванием желудка наизнанку. — В любом случае, куда там брат подевался? Фредерики тоже нигде не видно, — приговаривала Акари, бродя между ящиками и смотря по сторонам. Чайка тоже поспешила надеть гроб и пойти следом. Нагроможденные друг на друга и зафиксированные грубыми веревками ящики напоминали стены лабиринта. Акари и Чайка просачивались между ящиками, разыскивая Тору… — ...М? — М-м? Они дружно остановились. Они заметили Тору практически одновременно. ...Он нависал над поваленной на палубу и пытавшейся подняться девушкой. — Брат! — !.. Акари! — воскликнул Тору, поднимая взгляд. Вместе с этим он сразу же вскинул руку и в последний момент схватил метательный нож, со свистом несущийся к его носу. — Я, конечно, не удивлен, но какого черта ты творишь?! — Я, конечно, не удивлена, но это мои слова, брат, — ответила Акари. — Чем ты занимался, пока я присматривала за блюющей Чайкой? — В смыс… а. Сначала Тору недоуменно моргнул. И лишь затем понял, как со стороны выглядит их с девушкой взаимное положение. — Т-ты не так поняла! Посмотри внимательнее! — Что я должна разглядывать в том, что ты бросил свою сестру и повалил на землю девушку непонятного происхождения?! — Я говорю, смотри! — Тору указал на девушку под собой. Акари прищурилась, склонила голову и… — Ясно. Значит, ты предпочитаешь серебристые волосы. — Тору любит серебристые?! — отчего-то обрадовалась Чайка, но Тору решил проигнорировать ее. — У тебя совсем память отшибло?! — воскликнул он. — Конечно, я знаю, кто это. Акари подошла к Тору и протянула руку. Вздохнув, тот отдал ей метательный нож, отступил на шаг и потянулся. — Но что все это значит? — Мне и самому интересно. Она попалась мне неожиданно, — со вздохом отозвался Тору. Зато Чайка… — ?! Наконец-то она заметила, с кем он возился. Она тут же поставила гроб на палубу, открыла крышку и быстро собрала гундо. Обычно Чайка все на свете делает неловко и неуклюже, но гундо собирает с такой скоростью, что удивляет даже Тору. — Тору. Акари. Отойдите! — воскликнула Чайка и направила гундо на едва успевшую сесть девушку. Ее зовут Чайка Богдан. Еще одна Чайка, с легкой руки отряда Тору прозванная «красной». У нее такие же серебристые волосы и фиолетовые глаза, но взгляд более суровый, а волосы короче и собраннее. Из-за этого она создает впечатление, прямо противоположное тому, что производит их «белая» Чайка. — Перестань. Ты чего задумала? — Тору с сокрушенным видом помахал рукой Чайке… белой. — Если ты применишь здесь магию… Но не успел он договорить, как… — !.. Тору и Акари одновременно прыгнули в разные стороны, бросив красную Чайку. А в следующее мгновение туда, где они только что стояли, что-то упало. — Здрасьте… — с ухмылкой произнес мужчина, размахивая перед собой копьем и не давая ни Тору, ни Акари приблизиться. Видимо, он спрыгнул с мачты. У него очень примечательное вытянутое лицо с характерным шрамом на подбородке. Его зовут Давид, и он спутник красной Чайки. — Вот так встреча, белая, — проговорил Давид, протягивая руку красной Чайке и помогая ей подняться. — Тору, Акари!.. — Я же сказал, перестань! — крикнул Тору белой Чайке, наставившей гундо на Давида. — Если вы друг в друга пальнете заклинаниями, корабль и потонуть может! — !.. Чайка ошеломленно осмотрелась… и увидела засевшего в засаде на ящиках мага, нацелившего на них гундо. Примечательная молодая девушка со смуглой кожей и рыжими волосами. Еще одна спутница красной Чайки. Кажется, ее зовут Сельма. Если друг рядом с другом стоят Давид и красная Чайка, то и она должна быть где-то неподалеку. — … Тору, Акари и Чайка немного пригнулись, не сводя глаз с Давида, красной Чайки и Сельмы. А Фредерика… с любопытством смотрела на оба отряда, особо не напрягаясь. — ...Итак? Что будем делать? — поинтересовался Давид, которому явно нравилась ситуация. Пока что они находились в тени груза, и матросы еще не успели заметить происходящее… но если начнется битва, они обязательно узнают. И вряд ли проигнорируют драку. Поскольку матросы понятия не имеют, кто есть кто, бой станет трехсторонним. Очень неприятный исход. — Что, прямо так внезапно и продолжим прерванный бой? — спросил Давид, окидывая взглядом палубу. — Место, конечно, немного необычное, но так даже интереснее. — Я не собираюсь вместе с вами отправляться на корм рыбам, — ответил Тору, не выходя из боевой стойки. — Ясно… значит, до вас дошли те же самые слухи? — Даже не знаю, о чем ты говоришь, — Давид притворно склонил голову, но вряд ли Тору ошибся. Они тоже отправились в море, чтобы отыскать затонувшие вместе с кораблем «останки». Но похоже, что и отряд красной Чайки совершенно не ожидал встретиться с здесь с отрядом Тору. Какое-то время все они неподвижно стояли и сверлили друг друга взглядами, а затем… — Тору… — подала голос все это время молчавшая красная Чайка. Она убрала руку с рукояти висевшего на спине змеиного клинка, выдохнула и сказала: — Пока что. Вместе. Уберем оружие. Согласен? — ...Идет. Тору медленно отступил еще на два шага и убрал руки со стилетов, не сводя глаз с отряда красной Чайки. Акари тоже убрала свой любимый молот за спину. — ...Удивительная встреча, — пробормотала красная Чайка. — Вот уж действительно. Не похоже, чтобы красная Чайка рвалась в бой и стремилась убить их. А если она не будет сражаться, так же поступят и Давид с Сельмой. Напряжение, повисшее между Тору и красной Чайкой, начало спадать. И лишь один человек то и дело смотрел то на него, то на нее… — ...М-м? — отчего-то недовольно протянула белая Чайка.

***

В том, что она сменила свое привычное платье, нет отчетливого смысла. Как максимум, можно сказать, что она сделала это с целью провести черту. — … Эта одежда ждала своего часа на самом дне ее ящика внутри «Эйприл». Она осталась у нее с тех времен, когда ее воспитывали как ассасина. Разумеется, внешний вид этой одежды вовсе не обусловлен конкретно тем, что она предназначена для ассасина, вводящего противника в заблуждение, чтобы атаковать исподтишка. Рабочая форма ассасинов — в большинстве своем самая обыкновенная одежда. Но в то же время бывают задания, на которые необходимо отправляться под покровом ночи и для которых стоит облачиться в одежду не обычную, а облегчающую движения. На такие случаи у ассасинов есть другая «форма», отличающаяся от обычных платьев, которая позволяет скрываться в тени, просачиваться сквозь щели и подкрадываться со спины. Виви и сама не до конца понимала, с какой целью сохранила ее, символ своего ассасинского воспитания, после того, как в результате потери чести и самоубийства ее приемных родителей она стала свободным человеком. И тем не менее, когда она достала ее и примерила, то обнаружила, что ее телу эта одежда куда привычнее платья. Одежда словно говорила ей, что, сколько бы та ни пыталась забыть свое прошлое, Виви уже «состоялась» как ассасин. Она произносила эти слова голосом покойного приемного отца. — Господин Жилетт… — прошептала Виви, прижимая руку к груди. Когда она начала искать работу, чтобы прокормить себя, ее наняло агентство Климан… а затем определило в отряд под руководством Альберика Жилетта. Разумеется, от нее требовали отточенных навыков ассасина. Конечно же, об этом знал и Альберик Жилетт. Но хоть он и знал о прошлом своего ассасина, Альберик все равно обращался с ней, как с самой обычной девушкой. Виви сразу же заметила, что даже в самые напряженные моменты он старался не выставлять ее на передовую… то есть старался не дать ей использовать навыки ассасина. Возможно, Альберик, будучи знатным юнцом, просто лез не в свое дело из-за наивного взгляда на мир. Нельзя заставлять женщин сражаться. Девушек — тем более. Похоже, он считал именно так. Но… но именно поэтому Виви, узнав обо всем этом, изо всех сил старалась использовать навыки ассасина. Пусть во время обучения она никого на практике не убивала, и более того — не переносила даже вид орудий убийства, ради Альберика она старалась показать себя способным ассасином и приносить ему пользу. И Виви в самом деле была счастлива. Все остальные члены отряда Жилетта тоже никогда не презирали ее за то, что она ассасин. Трудно сказать, благодарить за это их собственное мышление или же влияние на них командира Альберика. Но Виви полагала, что именно его мышление позволило им всем собраться под его руководством и образовать слаженную команду. Да. Это заслуга Альберика. По крайней мере, так считала Виви. Впервые в своей жизни… она радовалась тому, что жила. Впервые ей позволили существовать как личности, а не как инструменту… Она почувствовала себя не орудием на «складе», а человеком у себя «дома». Ей даже казалось, что с того самого момента, как ее определили в отряд Жилетта, она смогла переродиться в человека. — Поэтому я… непременно… Альберик подарил ей жизнь. Поэтому теперь ее черед подарить жизнь ему. Если его возможно оживить… то она сделает для этого все возможное. Пусть даже придется расплатиться собственной жизнью.

***

Хоть корабль и загружен товарами так, что ящики высятся даже на палубе, в носовой части их нет, и там относительно просторная площадка. Тору. И красная Чайка. Место, где они встали друг напротив друга, можно назвать началом носа корабля. Вокруг них сновали матросы, то и дело бросая подозрительные взгляды… но вслух ничего не произносили. Для матросов это всего лишь пассажиры, попутный груз. Акари, Фредерика и Чайка разместились поодаль, присматривая за переговорщиками. То же самое делали и Давид с Сельмой. — Не могу сказать, что мы давненько не виделись. — М-м… — согласилась красная Чайка. Конечно, Тору не расслаблялся, но пока что красная Чайка не источала враждебности. Пусть однажды им и довелось схлестнуться в битве за обладание «останками», ненависти и отвращения друг к другу они не питали. — Хотя я не сомневался, что вы и после того раза продолжите преследовать нас по пятам, — Тору усмехнулся. В свое время отряд красной Чайки попытался отобрать у белой Чайки отряда Тору ее «останки». После череды сложных событий два отряда все же разминулись… но Тору, памятуя о том, что отряд красной Чайки выжил, учитывал возможность повторного нападения с их стороны. Но… — Нашли… новые «останки», — сказала красная Чайка. Как и раньше, она напоминала белую Чайку непреклонностью, но в то же время ее окутывала странная аура напряженности. Пожалуй, именно она, а не ровные черты лица и не короткая стрижка, отвечала за то, что красная Чайка производила совсем другое впечатление, нежели белая. Впрочем, обе они выглядели как девушки, которые ни за что не согласятся постоять в сторонке и оставить происходящее без своего вмешательства. — Другие? Не те, что находятся у нас? — Да. Конечно, те, что у «белой», я тоже заберу. Когда-нибудь, — с вызовом добавила красная Чайка. — Это мои слова… но в любом случае… — ?.. — Чайка удивленно посмотрела на Тору, недоумевая из-за того, что ее вызов не сработал. — Мы встретились с еще одной «Чайкой». По крайней мере, она тоже говорила, что и она настоящая, — продолжил Тору, почесывая щеку. — …«И» она? — Та Чайка… будем называть ее «голубой», говорила, что Чаек много, и все они настоящие. — ...Выдумка, — отрезала красная Чайка. — Ну, поскольку ты ее не видела, я не удивлен, что ты так думаешь, — Тору пожал плечами. На самом деле, он и сам лишь слышал о том, что та девушка по имени Лейла на самом деле «голубая Чайка». Она представилась Чайкой не на его глазах. — Но ты… точнее, вы… — Тору посмотрел на красную Чайку прищуренным взглядом. — Как я понимаю, и сами всего о себе не знаете. — ...Провал в памяти, — ответила красная Чайка, смыкая веки. — Ничего не поделать. — … Тору засомневался в том, стоит ли обсуждать эту тему дальше. У всех этих девушек, включая белую Чайку, есть пробел в воспоминаниях. Поэтому, на самом деле, та мотивация, что движет их к цели… их воспоминания о прошлом не связаны с сегодняшним днем. Что, если провал в памяти образован намеренно, для пущей правдоподобности? «...Стоит ли в этом копаться?» — вдруг пронеслось в его голове. Как в случае белой Чайки, так и в случае красной, если копнуть слишком глубоко, можно прийти к отрицанию смысла их существования. Если сказать, что «им вас наделил кто-то другой и заставил думать, что это ваше собственное решение», то согласятся ли с подобным Чайки? Смысл жизни. Что, если он окажется лишь чем-то, позаимствованным у другого человека? «Что… если все они и в самом деле настоящие Чайки?» В голове Тору мелькнуло несколько мрачных предположений. И тогда… — ?! Они отреагировали практически одновременно. Возможно, Тору оказался лишь самую малость быстрее. Но в тот момент, когда он уже выхватил стилеты и шагнул вперед, послышался характерный звук извлекаемого из ножен змеиного клинка. — Что за?! Изумились и Давид, и Акари, и все остальные. Давид тут же выставил перед собой копье, а Акари сняла со спины молот. — Кто это?! Их окружила где-то дюжина силуэтов. — ...И откуда? Их появление оказалось настолько внезапным, что он не смог не задать этого вопроса. Все они одеты в серые плащи с надвинутыми на лица капюшонами. Содержимое плащей окутано тьмой, и рассмотреть его не получается. Нельзя разобрать ни лиц противников, ни пол, ни даже возраст. Но их не окутывает то странное ощущение непонятности, что окружает Ги. Просто эти люди в совершенстве владеют своими телами и, как следствие, хорошо умеют скрывать их. Они настолько искусны, что смогли незаметно обступить отряды Тору и красной Чайки. В умении действовать незаметно они недалеко ушли от ассасинов или диверсантов вроде Тору. — !.. Кратко выдохнув, закутанные в плащи фигуры дружно обнажили клинки. Тонкие, немного изогнутые лезвия… В быту такое оружие называют скимитарами. Это клинки великолепной остроты и скорости, но слишком хрупкие для рыцарей и солдат. В бой противники тоже кинулись одновременно. Дюжина клинков устремилась к Тору и остальным, словно захлопывающийся капкан. — Тц! Тору и красная Чайка рефлекторно встали спина к спине и взмахнули своими клинками. Извивающийся в воздухе змеиный клинок красной Чайки держал закутанных в плащи противников на расстоянии, а стилеты Тору по очереди отбивали вражеские скимитары. Но… — ?! В то же самое время противники полностью проигнорировали угрожающе позировавшего с копьем в руках Давида и схватившуюся за гундо Сельму. Не посмотрели они и на Фредерику. Половина противников атаковала Тору и красную Чайку, а вторая направилась прямо к белой Чайке и Акари. — Брат! — воскликнула Акари, размахиваясь молотом и отгоняя фигуры в плаще. — Похоже, они… — Знаю! — отозвался Тору, нанося рубящий удар левым стилетом по резко приблизившемуся противнику. Этот прием позволяет обратить резкий шаг оппонента против него самого. Благодаря сложению импульсов клинок с двойной скоростью устремился… к колену противника. Сейчас, сразу после шага, убрать его будет очень тяжело. И даже если успеть уклониться от атаки, область ноги ниже колена не сможет уйти с траектории так быстро. Конечно, это далеко не смертельный удар, но успешная рубящая атака по этой части тела фактически обездвиживает противника. Однако… — !.. Тот с легкостью уклонился от атаки. Он не стал метаться влево или вправо и тем более не попытался отскочить назад. Человек в плаще оттолкнулся от палубы и вскочил на вытянутую руку со стилетом с такой легкостью, словно вообще ничего не весил. — !.. Тору рефлекторно отдернул руку. Однако этим движением он приблизил противника к себе, и тот воспользовался моментом, чтобы попытаться пнуть Тору в челюсть. — Кх… Тору наклонился, уворачиваясь от удара. Неудавшаяся атака нисколько не смутила противника, и он вновь замахнулся клинком. Тору поймал атаку левым стилетом, сразу же зацепился им за скимитар и выбил оружие из руки противника. Столь точные движения ему помогало совершать то, что его стилеты — комбоклинки, подключающиеся к телу и практически сливающиеся с ним. Продолжая натиск, Тору шагнул вперед, на ходу выбрасывая вперед правый стилет. Противник в плаще выгнулся. Ему удалось избежать колющего удара, но острие стилета зацепилось за капюшон плаща, а затем оказалось позади плеча противника. Подул свежий бриз, обнажая лицо фигуры. Несмотря на следы незрелости, и брови, и глаза, и нос, и губы, и подбородок, и другие изящные черты лица уже можно назвать юношескими. В них самих нет ничего странного. Из-за несколько косого разреза глаз выглядел юноша сурово… но в целом совершенно обыденное человеческое лицо. За исключением одного… пушистых, заостренных ушей, выглядывающих из черных волос. А поскольку волосы вокруг этих ушей светлые, то они сразу приковывают внимание к такой необычной черте. Двухцветные волосы и звериные уши. Дальше нетрудно заметить и еще одну вещь — его глаза золотистые, с радужкой необычной формы, присущей ночным хищникам. — Полукровки!.. — воскликнула красная Чайка, продолжая размахивать змеиным клинком. В конце войны некоторые страны ставили эксперименты по магическому вмешательству в развитие плодов в утробах матерей с целью создания людей, обладающих недюжинными способностями. В результате этих экспериментов появились создания, прозванные полукровками — похожие на людей, но обладающие звериными ушами, хвостами или иными доказательствами того, что к людям они не принадлежат. Будучи передовой из магических держав, самых больших успехов в создании полукровок добилась Империя Газ, но говорят, что и другие страны добрались до практических экспериментов. Однако вместе с окончанием войны создание полукровок де-факто прекратилось — в мире, где нельзя оправдать аморальные опыты высокими целями, полукровкам не нашлось места. Уже сделанных прототипов приняли в свои ряды те или иные организации. Официально на сегодняшний день ни одна страна не содержит боевых отрядов полукровок. Но… — … Видимо, они поняли, что если раскрыли одного, то и остальным незачем маскироваться. Другие полукровки дружно смахнули капюшоны. Все лица немного отличались друг от друга: у кого-то рога, у кого-то звериные уши и так далее, но все они, обладая человеческими чертами, имели и нечеловеческие «детали». — Что здесь происходит?! От начавшейся шумихи прибежало несколько матросов. Но в следующее мгновение… — Гхе?! Они дружно упали на палубу, истекая кровью. Это тоже работа полукровок. Они зарезали матросов, даже не оборачиваясь, словно назойливых мух. Их безупречно выверенные движения разрезали бедолагам шеи… скорее всего, все они скончались мгновенно. — Что же вы творите-то… — проговорил хмурящийся Давид. Естественно, его смущала вовсе не этическая сторона их действий. Наемник не видит в убийствах ничего предосудительного. В конце концов, наемники при необходимости должны резать даже беззащитных жителей, не поведя бровью, в противном случае их не станут нанимать для выполнения заданий, от которых кривятся регулярные войска. С этой точки зрения, наемники и диверсанты схожи… и диверсантов можно даже рассматривать как специализированный подвид наемников. Недовольство Давида вызвало то, что противники резали экипаж корабля, находящегося в открытом море. Именно эта причина помогла отрядам Тору и красной Чайки сдержаться и не вступить в бой сразу после встречи — если с кораблем что-то случится, все они могут отправиться на корм рыбам. А если убить весь экипаж корабля… им некому будет управлять. Другими словами, нападать на экипаж корабля, на котором плывешь, и который отчалил от берега, — форменное самоубийство, если только не умеешь управлять кораблем сам, или тебя не поджидает другое судно. «Даже «Железнокровие» применить некогда». Тору отбивался стилетами от обступивших его полукровок, постепенно продвигаясь к белой Чайке и Акари. Тот полукровка, с которым схлестнулся Тору, тоже следовал за ним. В руке он вновь сжимал скимитар — то ли выхватил еще один, то ли в какой-то момент успел подобрать выбитый. «Черт...» Вряд ли Тору проиграл бы, сражаясь с ними по отдельности. Но это отнюдь не те враги, победу над которыми одержать легко. К тому же полукровок много, и каждый из них довольно умелый. Если отряд Тору окружат, то долго они не протянут. Никакого выхода из ситуации не наблюдается. И тогда… — Слушай, Тору, — непринужденным, совершенно не подходящим к ситуации тоном обратилась к нему девочка-драгун, усевшаяся на одной из «веток» мачты. — Хочешь, помогу? — А ты поможешь? — переспросил тот, отбиваясь комбоклинками от наседающих со всех сторон скимитаров. Фредерика задумчиво наклонила голову, а затем… — Просто это немного… нечестно. Она о том, что противники превосходят их числом? Или о том, что их противники — полукровки? Но только Тору задумался об этом… — ?! Как за бортом появились огромные столбы воды. Хотя… нет. Да, вода, уступившая место дождю из брызг, действительно была, но она оказалась лишь побочным эффектом. А на самом деле из-под поверхности воды показались… Огромные… белые щупальца. Каждое из них такое толстое, что его с трудом обхватил бы взрослый человек, а самих щупалец появилось не меньше дюжины. В первое мгновение все они вытянулись в небо, словно столбы, а затем дружно навалились на борт корабля. Раздался оглушительный грохот. Деревянное судно погнулось, а по палубе побежали трещины. Ящики попадали друг с друга, послышались вопли выживших матросов. И тогда… — Фейла… Кракен?! * Хотя большая его часть до сих пор оставалась под водой… сомнений быть не может. Кракены, огромные морские фейлы. Как и драгуны, они стоят особняком от остальных пяти разновидностей фейл. По слухам, кракены обладают высоким интеллектом, а их магия способна с легкостью затопить любой корабль. В некоторых странах на каждом корабле возят специального раба, чтобы пожертвовать его кракену, если он попадется на пути судна. «Так Фредерика говорила об этом?!» Ситуация и без того была сложной, а теперь, с появлением кракена, окончательно вышла из-под контроля. И кроме того… — !.. Вертикальный взмах скимитаром. Тору рефлекторно скрестил перед собой стилеты и поймал удар. В обычных условиях он бы без труда отбил такую атаку. Такой грубый блок вызван тем, что кракен на мгновение, но все-таки отвлек Тору. В то время как… — … Полукровки ничуть не изумились его появлению. «Неужели они...» Получается, они знали о предстоящем нападении кракена. Они просто предугадали его появление? Нет. В таком случае они не стали бы нападать сами. Значит… «Они заодно с кракеном… точнее, они им управляют?!» Как и драгуны, кракены обладают интеллектом, и поэтому считается, что магия подчинения разума на них не работает. Но в таком случае… как? Или, быть может, этот кракен, как и Фредерика, по какой-то причине объединился с полукровками и напал на Чаек в союзе с ними? — Да что тут происходит?! Пока Тору стоял, не имея возможности пошевелить стилетами, со спины на него набросился другой полукровка. Тору отпустил стилеты, пригнулся и лягнул полукровку. — Гя… Удар пришелся в солнечное сплетение, и противник отлетел обратно. Но и Тору выпустил из рук оружие. Вырвавшийся из поставленного блока полукровка попробовал нанести колющий удар скимитаром. Тору извернулся, уворачиваясь от атаки, вместе с этим ударяя противника в лицо кулаком. — Кхо… — обронил полукровка, отшатываясь. Удар получился не слишком сильным, но достаточным. От удара в нос пошатнется даже сильнейший боец. К тому же, прямо под носом находится уязвимая точка. Сильным ударом по ней можно причинить адскую боль. Тору быстро припал к палубе, подбирая стилеты. Почти сразу после этого на него со спины накинулся отброшенный полукровка. — Черт… да что происходит, в конце-то концов?! — взвыл от раздражения Тору. Едва поднявшись, он тут же увернулся от скимитара. В это же самое время со всех сторон сверкнули вспышки от схлестнувшегося металла.

***

Змеиный клинок звучно выгибался. — Кх… — раздраженно обронила красная Чайка. Ее змеиный клинок, состоящий из дюжины небольших лезвий, нанизанных на проволоку, в вытянутом состоянии можно использовать как кнут, а в собранном — как меч… точнее, пилу. Это очень грозное оружие в умелых руках, но нельзя отрицать и того, что оно уступает настоящим мечам и кнутам в удобстве использования. Орудие красной Чайки относится к комбоклинкам. Он подключается к телу через эмблемы на ладонях, которые позволяют чувствовать клинок… и управлять им. Если того захочет владелец, клинок может извиваться подобно щупальцу, а затем набрасываться на врага, но такая возможность хорошо показывает себя лишь когда оружию есть где развернуться. На палубе же, посреди составленных друг на друга деревянных ящиков, неосторожный взмах может привести к тому, что лезвия застрянут в грузе и обездвижат орудие. В то же время, если использовать змеиный клинок как меч, то при битве с таким количеством врагов защититься от всего не получится. Такая ситуация выгодна, скорее, Давиду, который может эффективно атаковать врагов издали. — Вот же черт! Но… Давида происходящее тоже сильно раздражало. Появление кракена намочило всю палубу, и теперь на ней немудрено поскользнуться. Однако нападающие полукровки предвидели такое развитие событий и пришли в шипованной обуви. Они ходили боком, уворачивались от копья Давида и иногда делали сальто, но совершенно не теряли равновесия. — Чайка! — воскликнул Давид. Красная Чайка резко обернулась и увидела, что к ней по влажной палубе едет деревянный ящик, но она была слишком занята отражением вражеских скимитаров, чтобы увернуться от него. — Кх… Давид быстро толкнул ящик древком копья, спасая ее. Но… — Уо?! В следующее мгновение в его бок впился скимитар полукровки. — Давид! — донесся вопль Сельмы. Затем она, видимо, применила заклинание, поскольку в воздухе со свистом пролетел незримый клинок, разбрызгивая воду и разрубая деревянные ящики. Однако брызги воды и следы разрушений выдали его траекторию, и полукровка без труда уклонился от атаки. Кроме того… — ?! — Сельма! — в этот раз закричал уже Давид. Сверху на нее несся огромный столб воды. Он вытянулся из поверхности воды, затем изогнулся в воздухе и устремился точно к ней. Вода, которую следовало уже называть оружием, обрушилась на ящик, на котором стояла Сельма, и отшвырнула его в сторону. — Гха!.. Скорее всего… это магия кракена. — Ух… — обронила Сельма и попыталась подняться, но ее конечности скользили по ящику, и у нее не получилось. Более того, вслед за этим у нее из пальцев выскользнуло и гундо. Плохо дело. Мало одних полукровок, но если на их стороне выступает еще и кракен, то отряду красной Чайке нечего противопоставить противникам. Да что там, вряд ли что-то выйдет и у отряда Тору… — Тору! — красная Чайка повернулась в сторону юного диверсанта. В какой-то момент они разделились и теперь сражались порознь. Возможно, кто-то разрезал веревки, крепившие груз к палубе, а может, виновата скользкая вода, но ящики съехались в кучу, значительно улучшив обзор. Однако вместе с этим корабль накренился, и к скользкой палубе добавилась еще и невозможность ровно на ней стоять. Кроме того… — ?! Мир перед глазами с громким звуком наклонялся. Вернее, нет. Это… — Корабль!.. Судно разрывало пополам. От тех мест, которые приняли на себя недавний удар щупалец кракена, расходились трещины, по которым корабль и переламывался. — !.. Похоже, трюм уже начал заполняться водой. Оглядевшись, Чайка увидела, как двери и люки, ведущие от палубы внутрь корабля, с силой распахиваются. Это работа сжатого водой воздуха. Вдруг один из скользящих по палубе ящиков, разогнавшись до огромной скорости, на что-то наскочил и подлетел в воздух. Удар таким грузом может с легкостью переломать все кости. Красная Чайка прыгнула вбок, уворачиваясь от него. Но… — !.. Ее уже поджидали огромные белые щупальца. — Кха?! Она немедленно попыталась отбиться от них змеиным клинком. Однако из-за одного из ящиков вылетел скимитар и выбил оружие из ее рук. Сверкающий змеиный клинок красной Чайки пролетел по воздуху среди брызг, а затем его поймал один из полукровок. — О… оплошность. Чайка сразу же потянулась к запасному кортику, покоившемуся на поясе за спиной. Но в следующее мгновение обвившееся вокруг туловища щупальце принялось сжимать ее. — Уф!.. Оно выдавило воздух из легких красной Чайки. Вслед за этим такая же судьба постигла и пойманных щупальцами Давида и Сельму. Значит, остается… — Тору?! Красная Чайка обернулась, с трудом превозмогая боль, окрасившую мир в красные тона. Но… задняя половина корабля уже почти полностью затонула. Возможно, вместе с ней утонул и отряд Тору, поскольку красная Чайка не смогла разглядеть хоть кого-то среди тонущих и пускающих пузыри обломков корабля. — Тору!.. Останки!.. — закричала красная Чайка, переходя на вопль. Вряд ли оно откликнулось на ее голос, но из-под воды показалось еще одно щупальце, сжимавшее… Черный гроб. Тот самый, что возила с собой красная Чайка. И разумеется, внутри него хранились добытые с таким трудом «останки». — Кх… кх-х!.. Красная Чайка отчаянно сопротивлялась. *

В версии с изображениями тут находится картинка. Но щупальца совершенно не поддавались, зато из воды начала показываться огромная фигура. Даже сквозь воду нетрудно понять, что она покрыта твердым материалом. Трудно поверить в то, что такое создала природа — этот панцирь составлен из таких аккуратных колец и спиралей, словно над ним работал архитектор. И даже эта ракушка, обволакивающая тело, дает понять, что ее хозяин крупнее любого сухопутного животного. В том месте, которое следует назвать «ртом» ракушки, виднелись треугольные щитки, похожие на люк. Под ним — огромные вращающиеся глаза, напоминавшие глаза сухопутных существ лишь формой. Все щупальца уходили ниже этих глаз. Гигантский наутилус. Именно так проще всего описать внешний вид кракена. — Бесполезно, — вдруг раздался голос полукровки, стоявшего на щупальце рядом с брыкающейся Чайкой. Красная Чайка вспомнила, что именно этот полукровка напал на Тору первым. — Ты не сможешь вырваться из щупалец кракена. Сдавайся, «Чайка». — !.. — Чайка ошарашенно смотрела на полукровку. Он напал на нее… на них, зная, что имеет дело с Чайками? — ...Кто ты?! — Я не обязан отвечать, — заявил полукровка, не сводя глаз с красной Чайки. — Кракен. Вы… управляете? — Я не обязан отвечать, — повторил полукровка. — … Корабль тонул… и в то же время отдалялся. Но его не смывало течением. Это двигался кракен, схвативший красную Чайку и приютивший на панцире и других щупальцах отряд полукровок. — Тору… — пробормотала красная Чайка, ощущая приступ бессилия. Вскоре корабль полностью затонул и скрылся из виду.

↑ Вспоминаем «Пиратов Карибского моря», ага (прим. ред.)

↑ Нельзя просто пройти мимо этой иллюстрации и не залипнуть. (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Остров поверженных

Он приютился за огромными бушующими волнами. Неприступный необитаемый остров. Все его побережье состоит из отвесных скал, среди которых совсем нет места для причала. Если приблизиться к острову, то можно заметить, что в скалы вбиты клинья, по которым можно взобраться, однако до отвесных берегов тяжело даже добраться. Рядом со скалами — видное невооруженным взглядом мелководье и бушующие волны. Крупный корабль может по неосторожности сесть на мель, а маленькую лодку разобьет волнами о скалы. Конечно, на остров можно попасть с помощью магии, прилетев по воздуху… но вряд ли обычный человек настолько захочет посетить это место, чтобы прибегнуть к таким методам. В целом, этот остров непригоден для жизни людей. И именно поэтому… — !.. Красная Чайка изумленно ахнула. Вода, окружающая остров… неспешно отступала. Но это отнюдь не отлив. Неспешность неспешностью, но процесс проходил настолько быстро, что привлекал внимание. Более того, уровень воды снижался не везде, и нетрудно заметить, что вокруг острова все так же бушуют волны. Это… — ...Магия фейлы, — сказала Сельма, захваченная в такие же щупальца, что и красная Чайка, и находившаяся рядом с ней. Прищурив глаза, прекрасная смуглая девушка-маг добавила: — Здесь повсюду следы того, что даже рельеф местности изменяли магией. — !.. И действительно, если присмотреться к только что обнажившимся скалам, можно заметить на них участки неестественной плоскости. Их словно резали огромным клинком. И в то же время никто бы ничего не заметил, если бы вода не отступила. — Это… Вслед за плоскими камнями из глубин показался вход в огромную пещеру. Скорее всего, обычно она затоплена, но сейчас кракен двигался прямо к ней. Чья… это работа? Вряд ли кракен, живущий под водой, стал бы освобождать свое гнездо от воды. Безусловно, создание пещеры наверняка не обошлось без его помощи… но понадобилась она не кракену, а кому-то еще. — … Красная Чайка посмотрела на полукровок. Они молча стояли на щупальцах и панцире кракена. Их опора настолько неустойчивая, что можно упасть в воду от одного неосторожного шага, но, тем не менее, никто из них даже не волновался. Скорее всего, у них необычайно развито чувство равновесия. Наверное, они смогли бы с легкостью пробежать даже по канату, натянутому между скал. Через какое-то время… — Ого… — обронил Давид, тоже захваченный щупальцами. Кракен заплыл в пещеру, и вода тут же начала медленно подниматься, вновь скрывая вход. Постепенно приближающийся потолок, как ни странно, настолько ровен, будто они оказались внутри здания. Хотя то же самое можно сказать и о стенах, и о «пирсах». Место, в которое приплыл кракен, очень напоминало корабельный причал. Однако, если пирсы и прочие атрибуты причалов чаще всего делают из дерева, здесь все сделано из скал. Скорее всего, весь этот грот вырезали магией из камня, подобно тем скалам, что они видели снаружи. — Прямо тайная пиратская гавань. — Вот только не думаю, что хоть каким-то пиратам под силу построить убежище таких масштабов, — заметила Сельма в ответ на слова Давида. — ...И вообще, Давид. Как твоя рана? — Не было бы счастья, но щупальце обмоталось вокруг раны и остановило кровотечение, — отозвался тот, похлопывая левой рукой обвившееся вокруг туловища щупальце. Кстати, правую его руку примотало к телу, и пошевелить ей он не мог. Что же до копья, то его отобрал один из полукровок. — Беспокоилась, да? М-м? — … После вопроса Давида, произнесенного с ехидной улыбкой, Сельма затихла. Несмотря ни на что, эта парочка держала себя в руках. Неизвестно, что задумали полукровки и фейла, но ясно одно — прямо сейчас их убивать не собираются. Если бы их хотели убить, хватило бы просто окунуть щупальца в воду, пока они плыли сюда. — Мы вернулись, — сказал один из полукровок, спрыгивая с щупальца кракена на пирс. Тот самый полукровка с черными и светлыми волосами, что сражался с Тору. Он смотрел вглубь грота, где в стене виднелся небольшой проход. Неизвестно, куда вела та слабо светящаяся дыра, но после слов полукровки из нее вышли пятеро мужчин. — ...Люди, — обронила красная Чайка. Мужчины, появившиеся из прохода, выглядели как самые обычные люди. Двое из них держали в руках гундо — видимо, это маги. Все они носили тонкие серые халаты, кожаные рукавицы и одинаковые ботинки. А затем… — ...Добро пожаловать, — обратился к красной Чайке шедший по центру мужчина, совершенно игнорируя полукровок. По его лицу от лба к щеке тянулся крупный шрам. У него коротко стриженые волосы цвета жухлой листвы, квадратный подбородок и крупный нос… но в противовес этим суровым чертам, умиротворенно прикрытые глаза и сонный вид, сильно контрастировавший с ужасным шрамом. — Приветствую тебя, Чайка Газ, — глухо проговорил мужчина со шрамом. — Ты у нас пятая. — ?! От этих слов красная Чайка сразу нахмурилась. Как говорил Тору, существуют и другие люди, помимо белой Чайки, настаивающие на том, что уж они-то — настоящие Чайки. И мужчина со шрамом знает про них. Знает… и охотится на Чаек? «Он случайно не...» ...Сам распространил слухи о том, что где-то неподалеку затонул корабль с «останками»? Как раз для того, чтобы охотиться на тех, кто называет себя Чайками? И если так, то… — Пока что бросьте Чайку Газ в шестую, а всех остальных — в десятую, — глухим… но таящим в себе силу голосом приказал мужчина со шрамом полукровкам.

***

Стальные когти вцепились в поверхность скалы. Несколько раз проверив камень на надежность, когти подтянули к себе тело… чем ознаменовали окончание продолжительной рутинной работы — Тору наконец-то добрался до вершины обрыва. — Итак... Сняв надетые на ладони «когти», он огляделся по сторонам. Затем Тору достал из кармана веревку, привязал ее к крупному дереву, росшему неподалеку, прикрепил к концу веревки когти и бросил ее вниз, где находились его спутницы, ждавшие, пока он взберется. — Не спорю, место для укрытия превосходное… — пробормотал Тору, щуря взгляд. Перед ним простирался густой лес. Он занимал весь остров, приближаясь к самым обрывам. Снаружи может показаться, что на острове попросту нет почвы, где эти деревья могли бы расти… но он, как оказалось, имеет форму вулканического кратера: края острова — самая высокая его в часть, а середина представляет собой углубление. Деревья появились на тонком слое почвы, разрослись, опутав поверхность корнями, закрепились в щелях между скал и таким образом приспособились к жизни на острове. Люди к этому острову так просто не приблизятся — помимо отвесных скал, он окружен рифами. Также, благодаря тому, что лес играет роль «стены», со стороны моря никак нельзя узнать, что происходит в центре острова, где находится углубление. Безусловно, это великолепное место для того, чтобы укрыться от посторонних глаз. Конечно, о каком-либо удобстве говорить не приходится… — ...Удивлена. — Да уж, — отозвался Тору, поворачиваясь к стоящей за спиной белой Чайке, а затем со вздохом опустил плечи. — Так… эй, ты. Если ты так могла, то что сразу не сказала? Он прищурился и посмотрел… не на Чайку. А на Фредерику, в которую та вцепилась вместе с гробом. Сейчас Фредерика выглядит не как девушка, а как серебристый дракон. Ее вид очень необычный и угрожающий: длинная шея, длинные руки, длинные ноги, длинный хвост и большие изогнутые рога. Если бы она открыла пасть, взору наверняка открылись бы ряды бритвенно острых зубов. Однако сейчас она без крыльев. Зато на руках у нее когти, куда крупнее обычных, напоминающие по форме те, которыми пользовался Тору. Кстати, за ее спину крепко держится и Акари. — Так ведь ты сбежал до того, как я успела хоть что-то сказать, Тору, — ответила Фредерика. И еще, несмотря на драконью форму, голос ее остался таким же девичьим. — Не разговаривай таким голосом в этой форме, жутко становится. — Ладно-ладно, — легкомысленно проговорила девушка-драгун, и ее тело сразу же окутал голубой свет. Во все стороны, словно от небольшого взрыва, устремился порыв ветра, подняв немного песка… а как только завеса рассеялась, вместо дракона стояла уже златовласая девушка с красными глазами. — И вообще, я могла бы с легкостью взлететь. — Так бы они нас засекли. Мы ведь у бескрайнего моря посреди бела дня. Да и магия внимание привлекает, — ответил Тору надувшейся Фредерике. Отряд Тору разминулся с полукровками и их кракеном, воспользовавшись шумихой и сделав вид, что они утонули вместе с кораблем. Даже помощи Фредерики не хватило бы, чтобы одержать победу в тех условиях. Под водой они воспользовались создающим электролизное защитное поле заклинанием гидрофобии, которое помогло им в свое время сбежать из летающей крепости. Переждав какое-то время, они зацепились за обратившуюся драконом Фредерику и поплыли под водой. — Они? Кто? — Чайка недоуменно склонила голову. — Командиры тех типов, что атаковали нас. Скорее всего… за полукровками и кракеном стоит еще кто-то. Кто-то, кому подчиняются полукровки и кракен… Кто-то, атаковавший конкретно Чайку. — А вообще, брат… — Акари поравнялась с Тору и, прищурившись, посмотрела в сторону леса. — Был ли смысл преследовать красную Чайку? Это наш враг. — ...Да, это так, — Тору кивнул. У них и правда имелась возможность сбежать, как только они разминулись с полукровками и кракеном. Они до сих пор не знали, правдивы ли слухи о затонувших «останках», и временное возвращение на сушу может показаться более уместным вариантом. Однако Тору принял решение отправиться в погоню за полукровками… и за захваченной ими красной Чайкой. — Дело в том, что… — Хочешь сказать, что тебе настолько нравятся серебристые волосы и плоская грудь, брат? — сказала Акари, делая вид, что знает слова Тору наперед. — Нет. Погоди, что? — Или что, одной тебе недостаточно? — М-м? — от того что Акари неожиданно заговорила о ней, Чайка несколько раз покрутила головой по сторонам, а затем опустила взгляд на свою грудь. — Ты про что? — Какая потрясающая алчность… — Акари крепко сжала кулаки. — Вот он, мой брат. — Что-то я не пойму, ругаешь ты меня или хвалишь. — Конечно же, и то, и другое. — ...Она говорила, что у них есть «останки», — произнес Тору после вздоха. — Правильнее будет сказать, что мы отправились не вслед за красной Чайкой, а за их останками. К тому же… Тору скосил взгляд на Чайку. — Похоже, они фокусируются на Чайке… Чайках. — М? Мне? Нас? — Чайка недоуменно почесала щеку. — Как ты этого не заметила? — Тору посмотрел в сторону леса. — Мы… не знаем, что они задумали, но нам нужно понять, с кем мы имеем дело, потому что чувствую, в будущем они еще доставят нам неудобств. Может статься и так, что это они распространили слухи о затонувших «останках», чтобы привлечь Чаек. — Хм… Акари кивнула, затем сложила руки на груди, немного подумала и… — Кстати, брат. Ты заметил? — Ты о том, что неподалеку отсюда находится нечто многочисленное… и странное? — спросил Тору. — Нет. Дело в том, что у меня начались месячные, — произнесла Акари, непонятно зачем поджав губы. — Могла бы не объявлять! — Это очень важно. Даже у меня во время месячных эффективность в бою немного, но падает. — Что-то не похоже. — Еще бы, ведь я это скрываю. Для девушки такое стыдно. — Стыдящиеся девушки во всеуслышание о своих месячных не заявляют, — сказал Тору, после чего сомкнул глаза и вновь попытался уловить ощущение того, что находится возле них. Леса сами по себе полны жизни, и поэтому чувства засекают множество разнообразных существ… однако обычно все они пребывают в определенном равновесии. Лес самостоятельно регулирует численность и разнообразие существ, населяющих его. Численность растений. Численность насекомых. Численность травоядных. Численность хищников. Ареалы обитания, распорядок дня. В каждом лесу эти соотношения похожи… и поэтому все леса «ощущаются» примерно одинаково. Особенно это касается доминирующего вида… сильнейших зверей, обитающих в лесу. Чаще всего таких зверей в каждом лесу насчитывается не более пары разновидностей, а их численность заметно ниже, чем у остальных. Именно поэтому люди склонны называть таких зверей «хозяевами лесов»… — Попробуем разобраться, в чем дело, Чайка? — М? — Ты ведь можешь с помощью магии показать нам, что творится внутри леса? Только нам не нужно, чтобы кто-то увидел свет, так что зайди вон за ту скалу. — М. Смогу. Надеюсь, — кивнув, Чайка зашла за указанный камень и взялась за гундо. — Три. Дзи. Конта. Сатиа. Вам. Эй. Ког… Когда она начала зачитывать заклинание, воздух наполнил голубоватый свет, а вокруг единой оси начали вращаться нарисованные им «детали». Наконец они сцепились друг с другом, образовав магическую диаграмму. — Явись, «Улавливатель». В следующее мгновение вокруг Чайки появились пузыри. Хотя, нет. Конечно же, это совсем не материальные объекты. В этих призрачных сферах заключены пейзажи, взятые из других мест. Все они неспешно вращались вокруг Чайки. — ...Так я и думал. Остальной отряд переместился к Чайке и вгляделся в сферы. — Это что, единорог? — А тут, видимо, ортросы. В пузырях виднелись фейлы, с которыми отряду Тору уже доводилось встречаться. — И кокатрисы есть, — сказала Акари, переводя взгляд на другую сферу. — Это что, сборище фейл? — Даже драгун есть, — добавила Фредерика. И действительно, та сфера, на которую она смотрела, изображала крупное, похожее на драгуна создание. — А в море еще и кракен. Что все это значит? Как правило, фейлы не ладят друг с другом. Они не просто живут порознь — чаще всего, если в какой-то местности обитает какая-либо разновидность фейл, другую разновидность поблизости встретить невозможно. Конечно же, это не относится к заключившим контракты драгунам, подконтрольным магам единорогам, орторосам, кокатрисам… и всем прочим случаям, когда фейлы не подчиняются законам природы. — Хм?.. — Фредерика вдруг склонила голову. — Что такое? — М-м… это, конечно, драгун, но… — редко когда девушка-драгун выглядела настолько озадаченной. — Кажется, он отличается от меня. Я не чувствую, что смотрю на сородича. — ...Хм? — Тору нахмурился и сложил руки на груди. Это как-то связано с тем, что кракен сотрудничал с отрядом полукровок? — Возможно, здесь… занимаются разработкой новой магии, которая позволяет управлять фейлами, в том числе драгунами и кракенами? В землях герцога Гавани им встретился маг, который пользовался новой магией собственной разработки, с помощью которой он постоянно управлял целой армией солдат, что считалось невозможным. Поскольку магия есть технология, то при определенной удаче, времени и затратах ее можно изменять, улучшать и развивать. Если что-то было невозможно вчера, это не значит, что оно останется невозможным завтра. — Как бы там ни было, подобное весьма осложняет дело, — хмуро проговорил Тору, вновь бросая взгляд на лес.

***

Одетый в оковы отряд красной Чайки сопровождали все дальше. Они шли по столь ровно вырезанному коридору, что его уже трудно назвать пещерой. Полукровки окружали их как спереди, так и сзади. Периодически в коридоре встречались горящие факелы, а в стенах и потолке можно заметить отверстия для вентиляции. И когда они проходили мимо них, то слышали… — ...Звери? — пробормотала красная Чайка. Звуки походили на рычание и завывание зверей. Иногда похожим образом звучит ветер, но в этом случае звук регулярно повторяется. Сейчас же глухие «голоса» переплетались между собой и подхватывали друг друга. Однозначно звери, причем многочисленные. — … В конце концов, их привели в просторное помещение. Оно напоминало крупную вертикальную шахту с террасами, от которых уходили коридоры. Дно шахты по размерам сравнимо с небольшой площадью, и на нем размещалось несколько магических двигателей. Все они работали и глухо гудели. А кроме того… — Это… У краев шахты… стояли сферы, словно сделанные из стекла. Среди них были как небольшие, размером как раз с обхват рук взрослого человека, так и огромные, раз в десять больше и укрепленные стальным каркасом. Всех их заполняла какая-то жидкость, на поверхность которой периодически поднимались пузыри. Но больше всего внимание красной Чайке привлекло содержимое сфер. — Полукровки? — пробормотала она. — Я и ортросов вижу, — отозвалась шедшая точно позади нее Сельма. Внутри стеклянных сфер виднелись сжавшиеся в клубочки фигуры полукровок и ортросов. В дальних сферах можно также разглядеть кокатрисов и единорогов. Судя по закрытым глазам, все они спят. — Похоже, это биоалхимическая лаборатория. — Биоалхимическая?.. — Это область магической технологии, развившаяся из алхимии. Специализируется на изменениях живых существ, — хладнокровно пояснила Сельма. — Технология создания полукровок так же относится к биоалхимии. Как и во всех остальных областях магических технологий, наибольших успехов в биоалхимии достигла Империя Газ. Ко многим магическим разработкам Империи Газ приложил руку лично император. Конечно, все побочные открытия совершались подданными магами Империи, но Артур Газ, несомненно, руководил общим развитием технологий. Часто говорят о том, что в противовес режиму строжайшей секретности, в котором держалась личность императора и его жизнь, магические технологии Империи охранялись спустя рукава. Из-за этого многие технологии утекали в другие страны, что и стало одной из причин гибели Империи Газ… Возможно, сам император Газ, гордящийся передовыми достижениями своей страны, попросту недооценил остальные страны, отчаянно ковырявшиеся в устаревших технологиях Империи. На практике же никакое качество передовых технологий не смогло устоять против ошеломляющего количества, которое смог противопоставить альянс других государств. — Империя Газ… — пробормотала красная Чайка, замирая на месте. Эта страна… должна быть ее родиной. Но из-за провала в воспоминаниях, нарушавших непрерывность памяти, Империя казалась ей какой-то далекой страной. — Это ведь язык Лаке? — послышался из-за спины голос Давида. И действительно, у стен коридора и на магических двигателях виднелись знаки и предупреждающие надписи. Значительная часть написана в спешке и небрежно, из-за чего их трудно прочесть… но они действительно напоминают Лаке, язык Империи Газ. — Другими словами, это место как-то связано с Империей Газ? — пробормотала Сельма, осматриваясь по сторонам. — Но… тогда остается вопрос, зачем они напали на Чайку. — Ну, наверняка есть немало людей, считающих себя наследниками Империи Газ, а не только белая. Вполне возможно, все они считают, что конкуренты им не нужны, — непринужденно отозвался Давид. Складывалось впечатление, что он и сам не больно-то верит в свои слова... — Но… — обронила Чайка, опуская взгляд под ноги. Там плясали тени, отбрасываемые огоньками горящих на стене факелов. Всего лишь бесформенные тени, накладывающиеся друг на друга… — Они… назвали меня Чайкой. — … Давид и Сельма переглянулись. Действительно — если Давид прав, то вряд ли эти люди стали бы называть красную Чайку «Чайкой». Они подобрали бы более подходящее имя, например, «самозванка». — ...Молчите и идите, — бросили им идущий впереди полукровка, оборачиваясь. — Если у вас проблемы со слухом, говорят, оно лечится отрубанием пальцев. — Короче говоря, вам пока не разрешили нас убить? — поддразнил их Давид. — … — полукровка молча кивнул. А в следующий момент еще один подошел к Давиду со спины и ударил в бок. — Гхо… Хотя кровотечение и остановилась, рана, конечно же, полностью зажить не успела. Давид застонал и вздрогнул. Ему стоило большого труда не упасть на колени… — Вас не убили просто потому, что живыми вы ценнее. Ортросы, единороги и кокатрисы охотнее жрут живых людей, — сказал главный полукровка. — Вот подонки… Окинув взглядом ругающегося Давида, напрягшуюся Чайку и Сельму, полукровка, не показывая никаких эмоций, повторил им: — Молчите. И идите. — … Смысла упорствовать никакого. Красная Чайка продолжила идти вперед, поглядывая на полукровок.

***

В дверь постучали, и Виктор Ижмаш поднял взгляд. Он нахмурил лицо, украшенное крупным шрамом, и уставился на дверь. Хоть он и ненавидел, когда его отвлекали от исследований… но быстро вспомнил, что пришло время регулярного доклада от полукровок, прокашлялся и вновь принял невозмутимый вид. — ...Открыто. Заходи, — бросил он в сторону двери, из-за которой в ответ донеслось «прошу прощения за беспокойство», а затем в кабинет вошел полукровка. Как Виктор и ожидал, к нему зашел Кирилл Татра 47, командир отряда полукровок. В результате акцентирования тех или иных способностей полукровки нередко получаются несбалансированными, и с этой точки зрения Кирилла следует назвать исключительно совершенным экземпляром. В его облике легко заметить как идеальное для бойца телосложение, так и поистине звериную силу. У него пронзительный взгляд, горящие глаза и относительно стабильная психика. Виктор назначил его командиром потому, что тот обладал значительным влиянием среди остальных полукровок. Отряды первых государственных бойцов-полукровок состоят из особей, не поддающихся магическому контролю, поэтому лидер им совершенно необходим. — Докладываю, — Кирилл поклонился, а затем отчитался по форме. — В ходе очередной операции по захвату «Чайки» возникла непредвиденная ситуация. — ...Я уже слышал, — отозвался Виктор, насупив брови, — что на корабле оказалось две группы. Это Виктор и его люди распространили слухи о затонувшем корабле с «останками» с целью привлечь «Чаек». Однако никто из них и представить не мог, что на одном судне окажутся сразу два отряда с «Чайками» во главе. Разведчики, следившие за кораблем в порту, доложили лишь об одном отряде, что отразилось на численности отправленного отряда полукровок, и для них возникшая ситуация действительно оказалась непредвиденной. И как результат… — Мы упустили одну из них. — Я уже в курсе и сообщил, чтобы на поисковую операцию вновь отправили фейкеров: кракенов номер три и четыре, а также шестую стаю кокатрисов. В худшем случае, они вернутся хотя бы с трупами, — ответил Виктор. Откровенно говоря, само присутствие Кирилла наводило на него тоску. Они нашли новую «Чайку». Виктору не терпелось поскорее завершить приготовления и приступить к сбору информации. Затем, с новой информацией, продвинуться вперед, насколько возможно. И… поскорее достичь последней стадии. Вот уже пять лет Виктор, отбросив все посторонние мысли, жил на этом острове затворником вместе со своими коллегами и занимался лишь исследованиями. Все остальное — мелочи, не заслуживающие внимания. — Можешь дальше не докладывать. Свободен, — Виктор взмахнул рукой и вновь склонился над столом. Но… — ...По поводу возвращения с трупами… — Кирилл почему-то остался. — Не могли бы вы также вернуть и трупы наших товарищей? — … Виктор снова повернулся к Кириллу, стараясь сдерживать раздражение. Командир полукровок скрыл свои эмоции под маской хладнокровия и продолжил: — В ходе операции троих наших ранило, и они погибли, когда затонул корабль. — Как правило, в потерях среди личного состава нет ничего неожиданного. Особенно, когда речь идет о полукровках — по крайней мере, Виктор считал их просто расходным материалом. К настоящему моменту у него осталась лишь половина тех полукровок, что доверила ему Империя Газ незадолго до гибели… но технология «производства» человекоподобных солдат, которые могли бы заменить их, уже разработана. Если полукровок перестанет хватать, можно сделать новых. — И вообще, солдатам положено умирать собачьей смертью. Часто их трупы не получается вернуть. — Да, но… — Но что? Вы что, собрались поминки устроить? — в голове Виктора появилось отчетливое раздражение. — ...Нет, — Кирилл покачал головой. Виктор еще какое-то время сверлил взглядом командира полукровок, а затем… — Обратись к Бурданину * , — сказал он, в очередной раз поворачиваясь к столу. — Он отвечает за управление фейлами, отправленными на поиски. — ...Есть. Благодарю вас. Кирилл откланялся и вышел из кабинета Виктора. Виктора раздражали такие неожиданные выступления государственных полукровок первой серии. Фейкеры и прототипы клонов, производившиеся на острове, управлялись прямым вмешательством в мозг и на такие отклонения не способны. — С ними столько проблем, — буркнул Виктор, а затем вновь погрузился с головой в составление плана работы.

***

По лесу неспешно шло стадо единорогов. Хотя, нет. Пожалуй, группу уместнее назвать «отрядом», а не стадом. Пробирающиеся между деревьев фигуры поддерживали идеальный строй, демонстрируя безупречную организованность. Обычно единороги, будучи хищными зверями, наоборот, стараются не делиться ни с кем своей территорией и отгоняют от нее других особей. Сами по себе они сбиваются в группы лишь в брачный сезон… а уж таким аккуратным строем и вовсе никогда не передвигаются. — Что все это значит? — обронил Тору, хмурым взглядом следивший за ними из-за дерева. Чайка, Акари и Фредерика находились поодаль. Тору отправился вперед один, потому что Чайка и Фредерика не умели скрывать свое присутствие, и они опасались, что единороги обнаружат их, но… — … — Тору беззвучной походкой вернулся к остальным. — Ничего не понимаю. С чего это единороги станут ходить строем? — Мы недавно видели, как пролетал драгун, но… — Фредерика задумчиво склонила голову. — Все-таки с ним что-то было не так. Правда, не могу объяснить, что. — ...Не так, говоришь? Тору не понимал, что именно ощущала Фредерика, но ясно одно — на этом острове живут далеко не обычные фейлы. — ...Брат, — вдруг привлекла Акари внимание Тору. Она указала за единорогов. Там, вдали, виднелся холм, по склону которого неожиданно пробежала трещина. Хотя, нет. Это не раскалывающаяся земля. Похоже, на склоне расположена дверь, замаскированная под землю, и она в этот самый момент открылась. Земля и трава, совершенно не отличимые от остальных, отодвинулись в стороны… и из холма вышли полукровки с деревянными ящиками. Ящики. А внутри… — ...Еда? — пробормотал Тору. Он заметил, что ящики доверху полны чем-то, напоминающим сырое мясо. Затем единороги выстроились в колонну, словно беженцы во время раздачи питания, по очереди съели брошенные полукровками куски и ушли. Очевидно, Тору и его спутницы только что стали свидетелями сцены кормления. — ...Эти типы выращивают фейл? — Похоже на то, — подтвердила Акари. — Но фейлы, как правило, атакуют людей. То, что они полукровки, ничего не… — О, да ладно? — удивленно отозвалась девушка, воплощение одной из двух разновидностей фейл, что спорит за звание сильнейшей. — ...Драгуны и кракены — особые случаи, — Тору перевел взгляд с Фредерики на свою сестру. — Но все-таки, что все это значит?.. — ...Маловероятная возможность, — вдруг вмешалась в разговор Чайка и задумчиво продолжила, — изменение биоалхимией?.. — Чего? Биоалхимией? — Магическая технология. Одна из. Изменение живых существ. Изменение тела. Клонирование тела. Имитация… магии драгунов. — Она создает живые тела на манер того, как это делает магия драгунов? — Возможно, — подтвердила Чайка. Действительно, магия Фредерики, магия драгуна способна превращать тело, вернее, изменять его. Разумеется, сюда входит избавление от ран… но при желании она может отрастить себе новые руки или ноги, а также обзавестись крыльями или рогами. Если же расширить определение «магии, работающей с телами», то становится возможным как изменение тела фейл, так и их клонирование. «Но если такое возможно… то как далеко может зайти подобная возможность?» — вдруг задумался Тору. Если взять крайний случай и предположить, что Тору разрубят пополам, а затем Фредерика укусит каждую из половинок и «восстановит их»… получатся ли в результате два Тору? Или же один из них будет жить, а второй так и сгниет, не приходя в сознание? Если верно последнее, то что определяет, какая из половинок будет жить? Та, которую Фредерика укусит первой? Тогда что, если взять двух драгунов, которые укусят половинки Тору одновременно? Получится ли в этом случае два Тору? А что, если… — … — Тору? — Чайка обеспокоенно посмотрела на затихшего Тору. — А, нет… ничего, — ответил тот, но в голове его так и повис вопрос. Что, если «те, кто называют себя Чайками», — на самом деле клоны, полученные по вышеописанному способу? — Что будем делать, брат? — спросила Акари, глядя на проход в холме. Полукровки как раз закончили кормить единорогов и принялись заносить в него ящики. — Чем бродить по поверхности, лучше забраться внутрь. Так меньше шанс, что нас найдут. — Ага… ты права. Дав Чайке и Фредерике знак оставаться на месте, Тору и Акари переместились поближе к двери на склоне. Дождавшись, пока она полностью закроется, они подбежали к ней. — Сделано на совесть. — И правда, если не знать, то и не заметишь. Впрочем… — Тору коснулся «двери». На первый взгляд, она ничем не отличалась от остального склона и вызывала сомнения в том, что здесь находится проход… но с такого расстояния можно заметить, что весь песок, листья и камни на ней пропитаны смолой, которая удерживает их на месте. — Нашел. Вот оно. Тору поводил ладонью по «двери» и в итоге нашел искомое. Не на самой двери, а рядом с ней отыскался немного неестественно зафиксированный смолой камень. Тору слегка повернул его, и раздался металлический звук, а «дверь» приоткрылась. — Надеюсь, никакой сигнализации здесь нет. Тору неспешно открыл дверь и заглянул внутрь. Вдаль уходил коридор из прохладного камня… но снаружи все-таки совершенно не понять, что происходит в его глубине. — Видимо, сигнализаций все же нет. — Возможно, на посетителей-людей никто не рассчитывал? — предположила Акари. Трудно представить, чтобы кто-то посторонний проник на этот неприступный необитаемый остров, к тому же, обычный человек, завидев фейл, скорее всего сразу бы сбежал. Создатели «двери» и не задумывались о возможном вторжении. Они лишь замаскировали ее, чтобы те, кому пришло бы в голову посмотреть на остров магией из неба, не обнаружили на нем подозрительных следов человека. — В любом случае, там наверняка безопаснее, чем здесь. Заходим. Тору поманил Чайку рукой и забрался внутрь. Вслед за ним по очереди зашли Акари, Чайка и Фредерика. — Ничего себе, — сказал Тору, легонько постукивая по каменной стене. Ее поверхность настолько гладкая, что при хорошем освещении Тору видел в ней свое отражение. Никакой каменщик не стал бы тратить время на доведение стены до такого состояния. Очевидно, здесь не обошлось без магии. — … Отряд Тору шел по коридору, постепенно уводившему их под землю. Через какое-то время они неожиданно оказались в просторном помещении. — Это… — ...Пирсы? — обронила высунувшаяся из-за Тору Чайка. Действительно — место, в которое они попали, напоминало корабельный причал. Коридор, по которому шел отряд Тору, привел их в гигантский грот, заполненный огромным количеством воды, поверхность которой находилась примерно на расстоянии двух этажей под ногами Тору. Из стен тянулось несколько похожих на веток пирсов, но в целом, стоять у воды практически негде. А кроме того… — Так значит, и они тут такие же? Вместо кораблей у причала покоились кракены. Все они погружены под воду, и их почти не видно, но даже сейчас можно заметить, что на них нет тех огромных характерных панцирей. — И еще, это же… — Тору перевел взгляд на деревянную табличку на стене возле себя. На ней написаны буквы, но… — Язык Лаке, — сказала Акари. — М? А… — Чайка, наконец, тоже заметила это и удивленно округлила глаза. — И правда, язык Лаке… столько времени прошло. Эти слова она произнесла на том самом Лаке. — Получается, это место как-то связано с Империей Газ? Если так… — Тору нахмурился и обвел взглядом помещение. Почему те полукровки атаковали именно Чаек? Они совсем не похожи на реваншистов, которые вышли поприветствовать законную наследницу. Может, у них есть другая «Чайка», а остальных они устраняют как «самозванок»? — То, надеюсь, теперь обойдется без неприятных инцидентов, — со вздохом пробормотал Тору.

***

— Виви… Обернувшись на голос, она увидела Зиту и Николая. Оба они стояли у входа в ту часть салона «Эйприл», где располагались каюты. Несмотря на относительный простор «Эйприл», машина есть машина, и все проходы салона неизбежно получались узкими. Зита обеспокоенно смотрела на нее, а Николай прислонился к стене и уперся ногой в противоположную стену. Его поза словно говорила ей: «Не пущу». — Как бы там ни было, со штабом мы связались, — сказал Николай. Он все еще смотрел не на Виви, а на носок упертого в стену ботинка. — Нам приказали в связи со смертью командира прервать выполнение миссии и возвратиться в столицу. — ...Ясно, — тихо обронила Виви. — Ну и?.. Что ты собралась делать? — ...Будто не понятно, — протянула в ответ Виви. — Я воскрешу господина Жилетта. Прошу меня извинить, но руку, которую принес Леонардо, я забираю с собой, ведь для воскрешения, так или иначе, потребуется часть тела. — Что, положишь в гроб и будешь с ним ходить? — с иронией в голосе спросил Николай. — ...Может быть. Будет как раз в ее стиле, — отозвалась Виви, мрачно улыбаясь. — Я расспросил Леонардо… и мне это кажется слишком подозрительным. Действительно, любой нормальный человек сочтет разговоры о способах воскрешения мертвецов бредом. Да, любая магия воплощается за счет воспоминаний усопшего, а высокоуровневая магия может заживлять раны и залечивать болезни… но управление «жизнью» и возвращение человека из мертвых — уже совсем другой разговор. Однако… — Может, и так, но… — Виви покачала головой. — Я не могу по-другому. Если я признаю смерть господина Жилетта, то сойду с ума. Я должна что-то сделать. Как-то воспротивиться безжалостной реальности. Насколько безнадежно, насколько наивно бы это ни было. — Виви… — с болью в голове обронила Зита. — У меня никогда… толком не было дома. Я должна была жить среди лжи и бессмысленности, умереть бесславной смертью… Мне нечего терять, — с этими словами Виви вновь повернулась к Зите. — Поэтому пусти меня. Я ухожу. — Виви!.. — Зита… умоляю тебя, пусти, — жалобно попросила Виви. Она не хотела прибегать к насилию по отношению к подруге. — Никуда мы тебя так просто не выпустим. Для начала, что ты в одиночку сможешь-то? — спросил Николай. — Что-нибудь да смогу, — уверенно ответила ему Виви. — По крайней мере, это лучше, чем смотреть в стену и плакать. — Если эффекта не будет, то не лучше, — непринужденно парировал Николай, а затем… — Все-таки такими вещами надо заниматься при полном согласии всех членов отряда. — ...А? — переспросила Виви, не сразу поняв смысл слов. Но… — Эй, ты, не делай вид, будто ты одна ценила командира отряда, — Николай опустил ногу и повернулся к Виви. — Не недооценивай нас. Все мы в той или иной степени обязаны ему, и если его и в самом деле можно воскресить, то молчать не станем. — Ты… — Виви ошарашенно выпучила глаза. — Так что успокойся и положи вещи обратно. Нам надо обсудить, что мы собираемся делать дальше. С этими словами Николай указал на центральную комнату салона «Эйприл» — ту самую, где отряд обсуждал все вопросы.

***

Насколько же это место огромное? Тору продолжал идти по коридору, выискивая сигнализации, и содрогался от такой мысли. Конечно, огромное по вертикали и огромное по горизонтали — вещи разные, но эта база по размерам не меньше недавно посещенной отрядом Тору летающей крепости, а может, даже больше. Кроме того, ее коридоры не похожи на внутренности крепости. Скорее всего, вся база служит биоалхимической лабораторией… и, что неприятно, диверсантские знания Тору ему здесь практически не помогают. Он понятия не имеет, где что находится. — … Тору взял в руку зеркальце и заглянул с его помощью за угол. И как раз увидел двух полукровок, толкающих перед собой какую-то телегу. «Прячьтесь», — сообщил он Акари на языке жестов. Та кивнула, а затем скрылась в ближайшем углублении, прихватив с собой Чайку и Фредерику. Проследив за ними, Тору осмотрелся, а затем беззвучно оттолкнулся от пола и уперся в стены руками и ногами, зависнув под потолком. — … Полукровки прошли точно под висящим у потолка Тору. Две юные девушки. Тележка полна кухонной утварью — Тору заметил деревянные тарелки и ложки. Все они немного грязные — очевидно, ими недавно воспользовались. «Фейлы не едят ложками. К тому же у них нет вытянутой посуды. А значит...» Весьма вероятно, что девушки шли оттуда, где держали отряд красной Чайки. Когда полукровки ушли, Тору спрыгнул на пол. — ?! Но хоть он и приземлился беззвучно, девушки все же почуяли его и обернулись. Однако они явно не ожидали нападения на собственной базе, поэтому за скимитары после изумленного оборота схватились далеко не так проворно. — Кто здесь?! Девушки принялись выхватывать оружие. — Гха?! Тору с силой толкнул правую, выбив из равновесия. Но левая все же успела обнажить клинок. Быстро вжавшись в землю, она попыталась нанести колющий удар… — ...Кха? Но когда уже готовилась выбросить клинок вперед, вдруг обронила краткий возглас и упала. Ее толкнула подбежавшая сзади Акари. — Так на них это работает? — пробормотала Акари, никогда в жизни еще не толкавшая полукровку. На самом деле, отряд Тору знал о полукровках лишь по рассказам, и понятия не имел о том, настолько ли они похожи на людей, как предполагает внешность. Могло статься и так, что толчки на них попросту не действуют. — Так… Тору склонился над потерявшей сознание полукровкой и принялся раздевать ее. С учетом телосложения девушки Акари вполне могла надеть ее одежду, и никто бы ничего не заподозрил. Свет на всей базе приглушенный, и за звериные уши или хвост нетрудно выдать веревку или прическу. Другими словами, так они смогут значительно увеличить время, которое понадобится противникам для того, чтобы заметить их. — Брат. Так тебя, оказывается, возбуждают звериные уши и хвосты? — А?.. — обронил Тору, поднимая взгляд на Акари. — ...С какой стати ты так решила? — Да так. С той, что ты вырубил двух девушек и начал стаскивать с них одежду. — Тору, наклонности… необычные? — А. Вот оно что. Раз так, то мне тоже уши и хвост нацепить? Если Чайка удивленно округлила глаза, то Фредерика вдруг отрастила себе уши и хвост, как у полукровок, и даже пару раз дернула ими. — И все же я восхищаюсь тобой, брат. Тебе совершенно не важно, где и когда насиловать девушек. — При чем здесь насилие? — протянул Тору, не прекращая работать. — Неужели… — Акари (опять же, наигранно) выпучила глаза. — П-поняла. Я допустила чудовищную ошибку, брат. — На всякий случай спрошу — какую именно? — Я-то была уверена, что ты стаскиваешь одежду с девушек-полукровок, чтобы их изнасиловать, но… — Акари тоже пригнулась и занялась стягиванием одежды. — Но теперь я понимаю, что на самом деле ты хочешь насладиться тем, что сам наденешь ее. Какой изысканный… — Не собираюсь я ничем наслаждаться. — Прости. И все же, мои любовь и уважение к тебе не изменятся, пусть даже ты любишь одеваться в женское, брат… Или мне лучше называть тебя сестрой? — Акари вопросительно склонила голову. Поскольку ее лицо, как и всегда, осталось безэмоциональным, трудно определить, шутит она или говорит всерьез. — Молчи. Это маскировка. Ты ее наденешь. Я и сам думал надеть… но раз Фредерика может превращаться в полукровку, то пусть она и носит. — Но я могу сделать одежду из кожи, Тору, так что можешь переодеться сам. — ...Э? Нет, погоди, — обескураженно отозвался Тору в ответ на слова Фредерики. — Хм, слышал, что говорит Фредерика, брат? Чайке эта одежда слишком велика, так что придется тебе вырядиться в женское. Я только за. — Это маскровка, маскировка! — воскликнул Тору и вздохнул. — Разве у нас есть время на шутки, пока мы в этом коридоре? Нам нужно найти место, куда можно оттащить тела. Никакая маскировка не поможет, если враги найдут потерявших сознание девушек. Тору начал проверять двери, расположенные вдоль коридора. И тогда… — Хм?.. Одна из них оказалась не заперта. Тору открыл ее, заглянул внутрь… и понял, почему. Двойная. Внутри комнаты находится еще одна. К тому же стена второй комнаты сделана из толстого стекла и стали. Дверь во вторую комнату держится на трех мощных, толщиной с руку Тору, стальных колоннах, державшихся за пол и дверь. Другими словами, это темница. Но… — ?! Тору ошеломленно застыл. Находясь снаружи, он никого не чувствовал. Но сейчас он увидел, что внутри темницы за стеклом сидит девушка. Он не почуял ее из-за двойных стен? Или… — Что такое, брат? — спросила Акари, тоже заглядывая в комнату. — Хм? Это же… Акари с изумленным видом подошла к «темнице» и посмотрела на сидящую внутри девушку. Она выглядела немного странно. Нет, конечно, то же самое можно сказать и о Чайке, и о Фредерике, но эта девушка выглядела настолько безмятежно, что казалась оторванной от мира. Возникало чувство, что ее посадили сюда, словно вещь. Она должна была видеть, как отряд Тору зашел в комнату, но ничуть не удивилась… да и вообще никак не отреагировала. Если бы она не моргала, Тору решил бы, что это кукла. К тому же… «Ее глаза...» Кажется, такое называется гетерохромией — ее глаза разных цветов. Правый так красен, словно наполнен кровью, а левый бледно-голубой, будто наполнен прозрачным светом. Если правый глаз очень напоминал глаза Фредерики, то левый выглядел настолько странно, что казался искусственным, словно кто-то поместил в глазницу стеклянный шарик. «У магического света похожий цвет», — вдруг подумал Тору. Ее черты лица правильные, но выглядит она очень молодо, даже по-детски. Волосы у нее длинные, бледно-фиолетовые, собранные в два хвоста. Из-за того что девушка сидит, их кончики свернулись на полу. — М-м… — задумчиво протянула Акари. — Мы не виделись всего ничего, но эта Чайка сильно изменилась. — ...Эй, ты, — Тору с трудом удержался, чтобы не упасть от таких слов. — Это не она! — Знаю. Я шучу. — … — Тору протяжно вздохнул и еще раз взглянул на девушку. У нее на голове украшения, напоминающие детали какого-то механизма… а если присмотреться, можно заметить и заостренные уши. Кстати, у ее одеяния настолько длинные рукава, что не видно даже пальцев, к тому же оно сделано из какого-то на удивление гладкого материала, не похожего ни на лен, ни на шелк. — Тоже полукровка? — Но если так, то почему ее здесь заперли? — возразила Акари. — К тому же, что за одежда такая? Смирительная рубашка? Кстати, да, ее одеяние очень напоминает смирительную рубашку. Эти длинные рукава можно с легкостью завязать, чтобы обездвижить ее руки. Впрочем, сейчас рукава такую функцию не выполняют. — Что случилось? — М? В комнату вошла Фредерика, без труда тащившая за собой потерявших сознание полукровок, а вслед за ней и Чайка. Обе они недоуменно смотрели на Тору. — Да вот, оказалось, тут уже занято… — Тору уступил им место у камеры, а сам прошел к выходу и закрыл дверь. — Мы понятия не имеем, кто это, но она не шумит, так что ее, наверное, можно игнорировать. — Хм-м? — М? Чайка и Фредерика дружно посмотрели на девушку за стеклом. — … Девушка, до того не показывавшая ни малейших эмоций, вдруг заморгала. А затем… — ...Чайка. — М-м?! — Чайка вздрогнула, услышав свое имя. — ...Хм? Акари и Тору перевели изумленные взгляды на девушку. Хотя до сих пор она никак не реагировала на происходящее, но теперь встала, подошла к стеклу, приставила к нему руки и обратилась к Чайке на языке Лаке: — Я ждала тебя, Чайка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

***

Он вернулся в казармы в мрачном расположении духа. То, что к ним не относятся как к людям, он начал замечать очень давно, практически с самого рождения. А уж после того, как появился биоалхимический метод клонирования живых существ, отношение неизбежно стало еще хуже. Можно даже сказать, что в словах и действиях магов прослеживается то, что они считают полукровок расходным материалом — так же, как и фейкеров. Хотя гомункулы полукровок все еще находятся на стадии прототипов, он слышал, что с технологической точки зрения, их массовое производство может начаться в любой момент. Если полукровок перестанет хватать, можно будет сделать новых. Поэтому маги считали их просто разменной мелочью. — Кирилл! — услышал он свое имя и поднял голову. Поскольку под землей нет окон, а многие полукровки обладают ночным зрением, в их казарме почти нет освещения. Тем не менее, он хорошо видел девушку, бегущую к нему по темному коридору. — Урсра… Как и Кирилл, Урсра имела двухцветные волосы, чем напоминала тигра. Но если маги считали Кирилла отлично сделанным высококачественным полукровкой… то Урсра считалась безнадежно бестолковой как с физической, так и с психологической точки зрения. Ее миниатюрное тело не обладало ни силой, ни выносливостью, к тому же считалось, что ее эмоциональный характер приведет к панике на поле боя. — Как успехи? — По крайней мере, я уговорил их заняться поиском останков, — Кирилл постарался ответить как можно более спокойным голосом. — Но если честно… я не знаю, будут ли они искать их всерьез. — Ясно… Урсра помрачнела и сникла. Ее круглые глаза часто наполнялись изумлением, печалью, радостью или слезами. Кроме того, ее эмоции дополнялись еще и движениями ушей и хвоста, покрытых короткой шерстью. — Ладек… Руболь… Доминик… — произнесла она имена павших в недавней битве. Хоть Кирилл и понимал, что зря старается, но после просьб Урсры и остальных полукровок все же попросил начальство о возвращении останков товарищей. И все же, как он и предполагал, ни Виктор Ижмаш, ни работавшие на него маги не проявили никакого интереса к возвращению останков. Все, чего удалось добиться Кириллу, — согласия на то, что трупы попытаются вернуть в ходе поисков группы второй «Чайки». Сейчас магов интересовало лишь одно — как именно распотрошить новую «Чайку». — Прости. — Это ты прости меня за такую просьбу. Я должна радоваться тому, что вернуться удалось хотя бы тебе и остальным, — сказала Урсра с улыбкой… которая хорошо показывала, что она пытается состроить ее через силу. И от этого Кириллу стало еще хуже. — Я вздремну, — ответил он Урсре, и та, кивнув, указала вглубь казармы. Там, в самом конце коридора, находилось помещение с небрежно расставленными койками — спальня Кирилла и остальных полукровок. В отличие от Кирилла, ходившего докладываться и ходатайствовать, многие из отправившихся на задание полукровок уже легли спать. В бою погибли трое, но немало и тех, кто получил ранения. Отчасти в этом виновато то, что им пришлось сражаться против двух отрядов… но главное, что и красная, и белая Чайки, а также их спутники оказались слишком сильны. Они на голову сильнее последователей тех Чаек, которых им приходилось захватывать. Если бы полукровкам не удалось застать противников врасплох, жертв было бы еще больше. — Приятных снов, — улыбнувшись улегшемуся Кириллу, Урсра покинула казарму. Скорее всего, она ждала его возвращения. Как уже было сказано, она считалась низкокачественной полукровкой. Некоторые маги даже не стеснялись называть ее «бракованной». По этой причине Урсру, как и остальных низкокачественных полукровок, определили в разнорабочих лаборатории. Но поскольку маги, как правило, из лаборатории не вылезали, то работы — стирки, уборки и готовки — выходило очень много. Настолько много, что «бракованные» полукровки и Урсра с трудом справлялись с ней. — … Кирилл потрогал голову рукой. Заостренные звериные уши. Кирилл ощутил резкое желание разорвать их в клочья… но сдержался. Это ничего не исправит. Да, он мог отрезать себе уши и хвост, но любая попытка полукровки стать человеком приведет к потере его последнего пристанища. Полукровки никому не нужны. Вернее, перестали быть нужны, как только закончилась война. Более того, даже во время войны началось движение, призывавшее запретить изменение человеческих тел биоалхимией. Ну а что касается плодов этих экспериментов, полукровок… то их, пусть и частично, но отличающихся от людей внешне и превосходящих по возможностям, начали дискриминировать. И все же во время войны было лучше. Кирилл всегда считал участие в битвах честью для полукровки и с нетерпением ждал сражений. Он считал, что в такие дни обретает возможность доказать, что полукровки появились на свет не напрасно. Он полагал, что когда презирающие их люди увидят достижения полукровок, то изменят свое мнение… Но война закончилась. А вместе с ней и битвы. Незадолго до гибели Империи Газ отряд Кирилла отправили в эту лабораторию… где они и дождались окончания войны, более не участвуя в сражениях. Из-за режима совершенной секретности, соблюдаемой в лаборатории, противники ни разу не пытались штурмовать ее. Прошло уже пять лет с тех пор, как отряд Кирилла получил весть об окончании войны. — Черт… Его родители продали его как живое оружие. К нему никто и никогда не относился как к полноценному человеку. А теперь, когда их лишили и возможности прославиться в бою, полукровки превратились лишь в игрушки для магов. — Черт… Кирилл натянул на себя одеяло. Вокруг раздавались стоны раненых товарищей.

***

Открыть «темницу» оказалось на удивление просто. — Это магический аппарат, — сказала Чайка, указывая на прикрепленный к стальной стене механизм. Похоже, клетка открывалась и закрывалась магией. Впрочем… — Зачем… для двери? — пробормотала Чайка, нахмурившись. Если требуется лишь запереть кого-то, достаточно и обычного замка. — Хотя… может, это не просто клетка? То, что это не просто темница, понятно уже потому, что она окружена стеклом и сталью, а не обычной решеткой. Но вопрос в том, почему она сделана именно так. Даже если бы она не открывалась магией, клетка не походила бы на те, в которые бросают узников. — Тору, открываю? — спросила Чайка, наставив гундо на магический механизм. — ...Да, — ответил тот после недолгих раздумий. Он решил освободить девушку, чтобы добыть из нее немного информации. Судя по всему, она знает Чайку. Более того, она даже сказала, что ждала ее. А раз так… то она может что-то знать и о том, почему люди из этой лаборатории преследуют Чаек. — ...М. Чайка включила гундо. Скорее всего, она применила самую простую магию, которую только могла. Между гундо и механизмом мелькнула магическая диаграмма, а в следующее мгновение стекло темницы убралось в пол. — … Девушка так и осталась стоять на месте с непонимающим видом. Она совершенно не стремилась выйти наружу после освобождения. Такое чувство, будто она вовсе не понимала, где находится. — Сюда, — Тору попытался подманить ее рукой, но она не отреагировала. Зато… — В порядке? Стоило к ней обратиться Чайке, как девушка сделала несколько шагов в ее сторону. Похоже, кроме Чайки ее совершенно никто не интересовал. Тору и Акари занесли в темницу полукровок. Чайка вновь использовала магию и возвела стеклянную стену темницы, таким образом, заперев полукровок. В общем, эту проблему они решили. — Имя? — спросила Чайка, наклонив голову. Девушка какое-то время моргала с таким видом, словно не понимала ее слов, а затем… — Меня называют Лада Нива, — ответила она на языке Лаке. Она не выражала радости по поводу своего освобождения, да и не проявляла никаких эмоций из-за «долгожданной» встречи с Чайкой. Что же происходит у нее в голове? — Чайка, я на всякий случай спрошу — она твоя знакомая? — ...Нет, — ответила Чайка, покачав головой, а затем немного обеспокоенно добавила: — Период амнезии. Возможное знакомство. — А-а… может быть. В воспоминаниях Чайки есть пробел. Если она познакомилась с Нивой в то время, память о котором потеряла, то это объясняет, почему Чайка не помнит ее. Но… — … Тору вдруг пришла в голову мысль, и он вгляделся в лицо Нивы. Они уже мелькнули в его поле зрения, когда Нива выходила из камеры, и ее волосы качнулись… — Так я и думал. Необычные, слегка заостренные уши. У самого их основания… виднелись шрамы. Тонкие следы свернувшейся крови. А рядом, на равных расстояниях друг от друга, — следы стягивания кожи. Это… — ...Шрамы от швов? — предположила Акари, выглянувшая из-за плеча Тору. И правда. Это следы того, что кто-то сшивал рану, нанесенную острым предметом. — Хм… Акари вдруг схватила Ниву за воротник, расстегнула ее одежду и, не колеблясь ни секунды, потянула за странную эластичную ткань, прикрывавшую грудь девушки. Ее бледная кожа резко обнажилась. И там… — Хм. Как я понимаю, брат, ты предпочитаешь грудь такого размера? — Это что, тоже результаты «исследований», вернее, «опытов»? — с хмурым видом произнес Тору, не став вестись на шутку Акари. По груди Нивы шли несколько отчетливых шрамов от швов. Той же самой длины, что на вскрываемых трупах. — Следы лечения? — не слишком взволнованно предположила Чайка. — Нет. Скорее всего, это… — ответил Тору, стараясь не выпускать на волю сильное беспокойство, обуявшее его. — Не слишком хороший знак. Вероятно, ей вскрывали грудь заживо и что-то делали. — М-м?! — Чайка вздрогнула. Тору вновь окинул грудь Нивы взглядом и продолжил: — Диверсантам иногда тоже всякое вшивают. Среди диверсантов нередко встречаются случаи, когда они, опасаясь возможного захвата в плен, зашивают под кожу небольшие клинки в ножнах. Если зашить под лопатку клинок длиной с указательный палец, его вряд ли найдут… а в худшем случае шрам можно расковырять пальцем и как-нибудь извлечь потаенное оружие. Ни Тору, ни Акари пока не приходилось так поступать, но в деревне Акюра им доводилось видеть людей, которые теряли на войне конечности или глаза, но при этом обычным протезам предпочитали те, в которых скрыто оружие или порох. — Скорее всего, здесь такое делали не для этого, а… Видимо, девушку использовали в качестве объекта для экспериментов. Но как это связано с тем, что Нива знает Чайку? — Похоже, проще всего поймать кого-нибудь поважнее и расспросить его. — Подобное не сильно легче захвата всей базы. Ты хочешь пойти на такое? — спросила Акари. Действительно, задача отряда Тору сводилась к захвату «останков», принадлежащих отряду красной Чайки, но… Итак, что же делать? Тору погрузился в раздумья. — А… — послышался голос за спинами отряда Тору. Стоило им обернуться, как они увидели мужчину средних лет в сером халате, смотревшего на них с ошарашенным видом. — Кто вы?! — !.. Акари метнулась к нему. Она моментально перехватила молот и попыталась ударить мужчину в солнечное сплетение рукоятью. Скорее всего, она решила не убивать его как раз из-за предложения Тору о захвате одного из начальников базы, но… — Гх?.. У нее не получилось. Да, мужчина свалился на пол… но все же успел что-то сделать. — ...Вот черт! В следующее мгновение начали раздаваться громкие завывания сирены. — М?! Чайка испуганно озиралась по сторонам. — Тору! — Вижу! Чайка указала пальцем на металлическую плиту, начавшую подниматься возле двери. Вероятно, это стена, управляемая магическим двигателем. Если она поднимется, отряд Тору окажется заперт. — Акари! — Есть. Тору и Акари одновременно вытащили из карманов метательные ножи и швырнули их. Два клинка вонзились в щель между плитой и полом. Послышался оглушительный скрежет, и плиты замедлились. — Бежим! Тору схватил Чайку за руку, перепрыгнул через стену и выбежал из комнаты. Акари утащила с собой Ниву, а последней выскочила Фредерика. И там… — Э… — обронил Тору, прищурившись. — Это как они успели?! Из глубины коридора уже доносился подобный бушующей волне топот — к ним неслась стая из дюжины ортросов и единорогов.

***

Над головой вдруг пронзительно зазвенел сигнальный колокол. Он явно сообщал не время. Он звенел громко и беспрестанно, словно сигнализация, возвещающая о пожаре или другом бедствии. — Что?.. Маленькая темница с решетками вместо стен, пола и потолка. Красная Чайка нахмурилась и подбежала к решетчатой стене. В коридоре все так же никого не было, и сколько бы она ни вглядывалась, ситуация яснее не становилась. Но поскольку почти вся база сделана из камня, до нее доносились отзвуки беспорядочного топота. Значит, это все-таки сирена. Но… — Прости, что заставил ждать. С этими словами из коридора появились мужчины в серых халатах. Те самые, которых Чайка видела у причала в гроте. Голос же принадлежал тому, что шел посередине — мужчине со шрамом. Похоже, он командует остальными мужчинами в халатах. Чайка уже слышала, что другие обращаются к нему «господин Ижмаш». — Мы готовы. Выходи, — сказал мужчина со шрамом. Он говорил на языке Лаке. — Но ведь у вас воет сирена. Вы так и будете ее игнорировать? — спросила в ответ красная Чайка, тоже перейдя на Лаке. Мужчина со шрамом слегка улыбнулся. — Ничего страшного. Даже наоборот, это нам на руку. Похоже, еще одна «Чайка» сама пришла к нам вместе со своим отрядом. Теперь нам незачем обыскивать море в поисках ее останков. — Еще одна… Он говорит об отряде белой Чайки? Узнав о том, что Тору, по всей видимости, выжил, красная Чайка испустила краткий вздох, сама того не заметив. Лишь потом она ощутила, какое облегчение испытала. — … Красная Чайка нахмурилась. И, увидев это… — Ну же, идем. Ты нужна нам, — хладнокровно сказал ей мужчина со шрамом с другой стороны решетки. — Точнее, твой мозг. ↑ А вот тут я немножко прифигел (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Восьмые

Проклятый Император, Мудрейший Император, Дьявол, а то и просто Чудовище. У него, у Артура Газа, много имен. И это, если подумать, совершенно неудивительно. Слова, по своей сути, — инструмент, с помощью которого обычные люди обмениваются фактами, основанными на пережитом опыте. Когда появляется необходимость выразить нечто сверхъестественное, не умещающееся в привычные рамки, одного слова обычно недостаточно, и в ряд становятся несколько выражений, вынужденных описывать необъятное. И действительно, создание по имени Артур Газ — нечто гораздо большее обывателя. И речь не только о том, что он абсолютный диктатор. Все далеко… далеко не так просто. — ...Ижмаш. Институт магических технологий подчинялся лично императору Газу. Виктор Ижмаш стал его проректором примерно год назад. И однажды император неожиданно вызвал его к себе. Ижмаш стоял в зале для аудиенций, где кроме него и императора не было никого. Даже гвардейцев, не отступавших от императора ни на шаг. Впрочем, императору гвардейцы нужны лишь для красоты. В конце концов, никто бы из них не смог одолеть императора Газа в дуэли. Император — не только эксперт в военном ремесле, он превосходит обычного человека совершенно во всем. — У меня есть к тебе поручение. — Поручение… ко мне? — недоуменно отозвался Виктор, но сразу спохватился и продолжил: — Я сделаю все, что мне по силам. Но как только он произнес эти слова, на него нахлынуло осознание собственного бессилия. Все, что ему по силам… безусловно, по силам и императору Газу. Последние 10 лет, что он провел, работая в институте магии, Виктор убеждался в этом каждый день. Откровенно говоря, императору Газу вовсе не нужен институт магических технологий. Ему достаточно себя самого. Он сам заложил основы большинства магических технологий. Чуть ли не сотня исследователей, трудившихся в институте, лишь повышала эффективность — то есть взваливала на себя бесконечную работу по проведению экспериментов. По крайней мере, ничего другого Виктору в голову не приходило. Разумеется, и коллеги Виктора, и сам он изо всех сил пытались оставить в результатах исследований и свой след. Но чаще всего, когда они радостно докладывали императору о разработке новой технологии, тот, словно предугадывая их мысли, представлял им еще более совершенную и обоснованную версию той же теории. Сколько бы они ни старались, император Газ оставался впереди. За год работы проректором Виктор осознал это особенно отчетливо. Но… — Ты должен кое-что создать, — сказал император Газ, оглядывая Виктора с трона. Император известен длинными серебристыми волосами и сверкающими фиолетовыми глазами. Его черты лица словно вырезаны из камня и напоминают хищную птицу. Когда художник рисует портрет государя, он нередко приукрашивает действительность. Однако ни один портрет Проклятого Императора, известный Виктору, не мог сравниться с реальностью. Вернее, у многих получалось в точности передать облик императора, но всем им чего-то недоставало… Той самой черты, благодаря которой один вид Артура Газа заставлял смотревшего на него человека трепетать и восхищаться. То же самое можно сказать и о словах. Никакие потуги обывателей передать величие этого человека… нет, существа, не помогали… — Кое-что, необходимое для моих амбиций. — ...Амбиций? — решился Виктор повторить это слово. Разве может император Газ мечтать о чем-то еще? Империя Газ уже сегодня считается крупнейшей страной на всем Фербисте. Пожалуй, нет в мире ничего, чего их страна не смогла бы добиться. Более того, если император чего-то не может, значит, не может никто. По крайней мере, Виктор нисколько в этом не сомневался. — Основополагающие технологии уже существуют. План я тоже подготовил. — … Виктор промолчал, но позволил себе неподобающие мысли. Опять. Опять от них просят работать по плану, сделанному императором, и технологиям, разработанным им же. Вновь они, словно какие-то глупцы, будут лишь проводить эксперименты и воплощать планы в жизнь. Никогда еще они не создавали что-либо поистине свое. Они работали над изделиями, не понимая даже того, что создают, и осознание приходило уже когда проект завершался… И вот ему снова придется заняться этой глупой работой. Разве может маг-исследователь испытывать более сильное отчаяние, чем это? Но с другой стороны, Виктор не мог покинуть лучший институт на всем Фербисте. Ни одна страна не обладает такими магическими технологиями, что есть у Империи Газ. Если он хотел оставаться на передовой, то должен был пытаться угнаться за спиной императора. — Вся работа должна быть произведена в режиме строжайшей секретности. — ...Есть, — отозвался Виктор и в то же время счел это странным. Империя Газ относилась к своим магическим технологиям достаточно небрежно. Они не обращали внимания на утечки. Возможно, всем им казалось, что Империи Газ не может угрожать ни одна страна, пусть даже воплотившая в жизнь вчерашние и позавчерашние технологии. Но… — Я приготовил базу для исследований за пределами страны. Бюджет и ресурсы не ограничены, покуда они не ставят под угрозу секретность. — … Виктор не знал, что сказать. О таких условиях можно только мечтать. И одновременно… — Выбор команды — за тобой. Однако с точки зрения соблюдения секретности, желательно выбрать людей, не связанных семейными узами. Для подручной работы разрешаю вам взять два отряда полукровок из тех, что прошли практические испытания. Вряд ли их смерть поднимет хоть какой-то шум. — Есть… н-но… что мы... Что именно они должны сделать, требующее такой основательности? — ...Оружие, — сказал Артур Газ, глядя прямо на Виктора. — Вы создадите оружие.

***

В голове Виктора промелькнули воспоминания о прошлом, заставив его улыбнуться. С того дня прошло уже 7 лет. За это время случилось много неожиданностей, включая гибель Империи Газ… но в то же время самый глубокий отпечаток в памяти Виктора оставили воспоминания именно о том дне. В тот день началась его жизнь. Он вместе с самолично выбранными магами замкнулся на острове, день за днем занимаясь исследованием. Весть о гибели Империи Газ казалась им оторванной от реальности сказкой. Возможно, император Газ предвидел как гибель страны, так и свою собственную смерть. Если так, то наверняка именно поэтому он доверил исследования Виктору, а базу разместил за пределами страны. Как бы там ни было… все прочие вещи меркли на фоне исследований, которые им поручили. Потому Виктор занимался ими, не отвлекаясь ни на что. Он даже начал думать… что таким образом сможет превзойти самого Проклятого Императора. — Итак… Виктор обеими руками открыл двери в операционную и шагнул внутрь. Вслед за ним в нее вошли ассистенты, полукровки, а также одетая в красное «Чайка», правда, последняя против ее воли. — Это… — обронила Чайка, с подозрением во взгляде осматривая операционную. Несмотря на непокорный характер этой Чайки, сейчас на ее лице появились нотки страха. Видимо, она начала догадываться, для чего предназначена комната. — Место, где мы извлечем из твоей головы то, что нам необходимо, — ответил Виктор на языке Лаке, демонстрируя инструмент, лежавший у операционного стола. Металлическая… игла. Тонкое лезвия с утолщением, исписанным магическими формулами. — Ее мы вонзим в твой мозг. — … На мгновение на лице Чайки промелькнул страх. Но затем… — Чего вы добиваетесь? — спросила она на Лаке. — Что вы пытаетесь достать из моей… — Воспоминания. Правда, сама ты их не знаешь… пока что. — ?.. Чайка посмотрела на Виктора с таким недоверием, словно глядела на безумца. Скорее всего, его слова кажутся ей бредом. — Технология, позволяющая извлекать воспоминания из головы человека, уже существует… это и есть магия. Однако в большинстве случаев магия лишь расходует воспоминания, превращая их в топливо. Нам же нужно содержимое воспоминаний. Поэтому … — Виктор поднес иглу к Чайке, чтобы та получше ее разглядела, — придется вонзить в твой мозг специальный инструмент. Магия использует воспоминания в качестве топлива. Это похоже на разжигание костра книгами. Но если книгу нужно лишь сжечь, то достаточно снять ее с полки и бросить в костер. Это нетрудно — с таким справится даже человек, который не может ее прочесть. В то же время для того, чтобы понять содержимое книги, нужна грамотность, которая позволит прочитать ее. — ...Я слышала, что неподалеку отсюда затонул корабль, перевозивший «останки», — обратилась Чайка к Виктору, глядя точно на него. — Так это тоже ваша работа? — Да, именно, — подтвердил Виктор. — Мы распространили эти слухи, чтобы привлечь «Чаек». Другими словами, это наживка. Среди разгуливающих по миру Чаек есть и самозванки, не имеющие никакого отношения к Империи Газ. Однако у тех, которые нужны Виктору, есть общая черта. Все они ищут «останки». У них разные причины, но каждая носит с собой гроб для их хранения, а наивысшим приоритетом считают именно сбор останков Артура Газа, своего «отца». А раз так, то достаточно распространить слухи, и Чайки подтянутся. — Это тоже было нужно для того, чтобы извлечь сокрытые в твоей голове воспоминания. — Если так… — раздраженно отозвалась Чайка. — То что за воспоминания? Что еще за воспоминания есть у меня? — Необходимые для того, чтобы заполучить «наследие» императора. — ...«Наследие»? — Чайка прищурилась. — Неужели ты хочешь возродить Империю Газ и стать ее… — Империю Газ?.. Виктор ухмыльнулся. Эта жалкая девушка ничего не знает. Ей ничего не рассказали. Совсем. Ничего. Будучи созданием, способным снять печать тайны с коробки, где хранится «ключ» к наследию императора, которое определит судьбу мира, она совершенного этого не осознает. Возможно, именно подобное испытывал император Газ, когда смотрел на них. Именно это наслаждение мудреца, наблюдающего за глупыми и несмышлеными. Виктор неспешно покачал головой. — Мелко. Слишком мелко. — ?! — Чтобы заполучить «наследие», нужны две вещи: «останки» и… — проговорил Виктор, глядя в фиолетовые глаза, так похожие по цвету на глаза Проклятого Императора. — «Чайка». — … — Чайка промолчала. Скорее всего, она не понимает и половины того, что говорит Виктор. Но это неважно. Виктор говорил не потому, что хотел объяснить ей ситуацию. Для него это — лишь ритуал, призванный потешить самолюбие. Виктор наслаждался тем, что пугает девушку с такими же глазами и волосами, как у Проклятого Императора. — В твоей… в ваших головах дремлет «ключ». Он имеет форму воспоминаний. Однако для того, чтобы полностью извлечь его, приходится полагаться на метод проб и ошибок. Пока что мы умеем извлекать его лишь частично. Но когда мы наберем достаточно частей, то соберем их воедино и сложим целостную картину, — объявил Виктор, а затем кивнул державшим Чайку полукровку. — Вяжите ее.

***

Топ!

На самом деле, такой звук не должен существовать. Его способны издавать лишь единороги в момент, когда отталкиваются ногами от воздуха. Похожие на черных коней фейлы быстро приближались, отскакивая от пол, стен и потолка, словно описывая спираль. Их трое. И все они — с обнаженными клыками, которых не должно быть у лошадей. — Назад! — крикнул Тору Чайке и остальным, а сам выхватил стилеты. Времени зачитывать слова «Железнокровия» нет.

Звук.

В следующий момент два единорога вгрызлись во вскинутые стилеты. Раздавшийся звук напоминал трение металлов, а поверхность комбоклинков испустила искры. Будучи подключенными к Тору, они служили продолжением его рук, и он сам ощутил неприятную остроту, будто зубы впились в кожу. — Кхо… Из-за огромного веса и инерции Тору повалило на спину. И тогда на него набросился третий единорог, намереваясь добить. Но… — Фх! Пасть, собиравшуюся вцепиться в глотку Тору, раздробило ударом молота. Удар нанесла Акари, шагнувшая вперед и словно подменившая Тору на передовой. Атака и сама по себе наносилась без жалости, но поскольку к ней прибавился импульс самого единорога, то ему разворотило всю морду и погнуло зубы.

В версии с изображениями тут находится картинка. Акари скользнула вбок, а истекающее кровью тело единорога пролетело по коридору еще немного, после чего все же упало и отскочило от пола. Другие два единорога отпустили стилеты Тору и угрожающе посмотрели на Акари. Однако та совершенно не отреагировала на взгляды и немедленно отступила. Тору отвел освободившиеся руки, немедленно вскочил, прокрутился на правой ноге и ударил стилетами по самой характерной особенности голов единорогов — их рогам. — !.. Испустив голоса, похожие то ли на вопли, то ли на яростные рыки, две фейлы вздрогнули. Тору воспользовался моментом и отпрыгнул назад к остальным. И параллельно с этим он постарался как можно сильнее пригнуться. — Явись, «Потрошитель»! — воскликнула Чайка, активируя магию. Невидимое лезвие пролетело над головой Тору и обезглавило обоих единорогов. Мощные толстые шеи скользнули по туловищу, и с небольшим опозданием хлынула кровь. — Хех… На губах Тору мелькнула хищная улыбка. Если с Акари все понятно, то такая взаимовыручка с Чайкой появилась у него лишь недавно, после всех пережитых битв. Хоть они ничего и не обсуждали, Чайка воспользовалась выигранным временем, чтобы зачитать заклинание, а затем пустила его в дело в самый нужный момент. Однако… — !.. За медленно падающими на пол тушами единорогов мелькнули электрические дуги. Молнии ортросов, прибежавших несколько позже единорогов. «Так они...» На сотрудничество способен не только отряд Тору. Очевидно, что фейлы разделили обязанности — пока единороги наносят первый удар, ортросы стоят в тылу и стреляют молниями. Кроме того, в отличие от отряда Тору, их ничуть не смущала смерть товарищей-единорогов. — Тц… Тору и Акари рефлекторно метнули ножи. Металлические клинки подобны громоотводам. Встретившись в воздухе с молниями, они изменяют их направление и рассеивают. Даже магические молнии ведут себя как обычные — следуют по пути наименьшего сопротивления и уходят в землю, если есть возможность. Отвести их не так трудно. Но все же некоторые достигли отряда Тору. — Ай?! — воскликнула Чайка. Ее гундо тоже послужило громоотводом и приняло на себя часть молний. Чайку следовало похвалить за то, что она умудрилась не выронить оружие… но в таких условиях ей будет затруднительно использовать магию. — Бежим! — крикнул Тору, бросив в ортросов дымовую гранату. Он даже не стал дожидаться взрыва, сразу схватил Чайку и побежал. Гроб, как обычно, сильно мешается, но с этим ничего не поделать. Бегство сопровождал громкий грохот, однако Тору уже привык не замечать его. — Акари, туда! — Есть. Кивнув, Акари взяла за руку девушку по имени Нива и потянула за собой. Златовласая девушка с разноцветными глазами не стала сопротивляться и пошла… а затем и побежала вслед за Акари. Фредерика побежала вслед за ними. За спиной послышались лай и рычание ортросов, но дым мешал зрению и обонянию, так что атаки вдогонку не последовало. — Черт… — обронил Тору. Очевидно, они в меньшинстве, а если хозяева этой базы могут управлять всеми фейлами, которые бродят по поверхности, то у отряда Тору нет шансов не победу. Поскольку они находятся в замкнутом пространстве, то Фредерике будет непросто помогать им, к тому же, даже у драгуна не хватит выносливости, если их будут задавливать числом. И если подумать, что против них могут выставить несколько подконтрольных драгунов, то действительно, шансов на победу нет. «Бежать наружу? Но...» Если они выбегут на открытую местность, их сразу же окружат. Сейчас им удалось сбежать от совместной атаки единорогов и ортросов лишь благодаря узким коридорам. «Если бы мы могли хотя бы отфильтровать противников...» С каким-то одним типом фейл они бы еще смогли справиться. Тору бежал с Чайкой под мышкой и осматривался по сторонам. На глаза попадались светильники, унылые стены и… — !.. Тору заметил отверстие у самого потолка. Видимо, вентиляционное. В подземных закрытых помещениях часто делают такие проходы, чтобы воздух не застаивался. А если база большая, то и отверстия проделывают значительных размеров… достаточных для того, чтобы в шахте мог уместиться человек. — Чайка, выиграй мне хоть немного времени. — М, м-м. Как только он опустил ее на землю, та сразу же вскинула гундо. И начала зачитывать: — Паула, одо, инас, пиф, тинас. Тору тем временем подпрыгнул и ухватился за решетку шахты, пытаясь открыть ее с помощью собственного веса и силы упертых в стену ног. — Явись, «Сминатель»! Чайка завершила подготовку. Как только мимо нее пробежали Акари, Фредерика и Нива, Чайка выпустила в преследующих ортросов мощный порыв ветра. Они заскулили, как самые обычные псы, а ветер отдавил их в глубины длинного петляющего коридора. — Залезайте! Этого хватило, чтобы Акари поняла мысли Тору — она сразу же прыгнула, забралась в вентиляционную шахту и подала руки. Фредерика запрыгнула вслед за ней, Чайка забралась при поддержке рук Акари, а затем Фредерика… высунулась, протянула руки и чуть ли не силой затащила в шахту Ниву, столбом стоявшую на месте. Убедившись, что его спутницы поползли по шахте, Тору вновь прыгнул и забрался в нее сам. Напоследок он поставил решетку на место, а также организовал нехитрую ловушку. Он привязал к решетке нить, уходившую к небольшой трубке. Хоть трубка и не похожа на недавно брошенную дымовую гранату, это тоже дымовая шашка. Нить крепится к двум пробкам на трубке, которые выпадут, если кто-то потянет за нить. Это приведет к тому, что два жидких реагента в трубке начнут испаряться, взаимодействуя друг с другом и с воздухом и образуя едкий дым. Разумеется, Тору тщательно удостоверился в том, что это шахта приточной вентиляции, чтобы дым вдруг не поплыл в сторону его отряда. — … На всякий случай он повязал на лицо маску, а затем пополз вслед за Акари и остальными. В отличие от Акари и Фредерики, Чайка и Нива ползали не слишком умело, так что нагнал он их быстро. Уже скоро перед его глазами появилась задница Нивы. — Брат! — послышался спереди голос Акари. — Чего? — Сейчас не время пялиться на задницу новой девушки! — Не пялюсь я! — Нюхать тоже не время! — И не нюхаю! — Не верю своим ушам! — Это я не верю! Отряд Тору продвигался вперед под аккомпанемент привычного, словно дыхание, диалога. Воздух внутри вентиляционной шахты оказался на удивление влажным. «Это из-за близости океана? Или же...» Или из-за того, что шахта ведет их к месту, похожему на недавно виденный причал? В любом случае, из-за влажности и гладких камней пол в шахте оказался очень скользким. К тому же отряд Тору, судя по всему, двигался вниз по наклонной. Чайка и Нива ползли так медленно, что Тору хотелось подтолкнуть их… но слишком велик риск соскользнуть, а с учетом того, что держаться здесь не за что, остановиться будет непросто. — ...Хм? — наконец, подала голос возглавлявшая группу Акари. — Что такое? — Направление ветра… Но не успела она договорить, как… — ?! Ветер действительно подул в обратную сторону, причем с новой силой. — Нгхо?! Тору попытался остановиться. Но, как уже было сказано, вентиляционная шахта очень скользкая. Тору нечаянно задел рукой Ниву, та скользнула вперед и въехала во Фредерику. Вслед немного скользнула и Фредерика, въехав в Чайку. — А, прости. — Мья?! И теперь процесс уже не остановить. Чайка врезалась в Акари. Та, конечно же, не смогла остановить ее вес, и начала скользить по шахте. — Акари! Чайка! — Мья-а-а-а-а-а-а… — Прости-и-и-и-и-и! Акари, Чайка, Фредерика и Нива исчезли в глубинах шахты, оставив после себя след из голосов. Наклон шахты достаточно плавный, и вряд ли они сильно пострадают при падении, но… — Эх, черт побери! Не придумав ничего другого, Тору отпустил стены и тоже заскользил. «Запах моря...» В шахте запахло морским бризом. Возможно, движение воздуха в шахте обеспечивается приливами и отливами. «Значит, впереди...» Уже скоро Тору догнал остальных. Схватившись одной рукой за рукав Нивы, во вторую он взял метательный нож и принялся тормозить им о стену. Вряд ли нож сможет глубоко войти в крепкий камень, но Тору рассчитывал хоть немного сбросить скорость. Однако в следующее мгновение… — !.. Не успел отряд Тору толком затормозить, как врезался в решетку на другом конце вентиляционной шахты и скопом вылетел из нее. Шахта оказалась короче, чем ожидал Тору. — Кх… Тору немедленно притянул к себе Чайку. Пытаясь хоть немного погасить импульс, начав падать, он взмахнул рукой с зажатым ножом, но так и не смог ни за что ухватиться. От этого он начал паниковать и обхватил Чайку, пытаясь защитить ее… — ?! Но скорость падения резко упала. Они не зависли в воздухе. Со всех сторон их вдруг окружила вода. — !.. Похоже, шахта вывела их к водоему. Но и погружение продлилось лишь мгновение, поскольку нечто сразу же вытянуло его на поверхность, и с тела полилась вода. Что же произошло? Тору сразу же посмотрел наверх… и увидел крупное серебристое тело, державшееся когтями за Тору, Чайку, Акари и Ниву. Фредерика. Видимо, что она обратилась драконом, как только они оказались в просторном помещении, и затормозила с помощью крыльев. Правда, из-за того, что они вылетели так близко к воде, поймать товарищей в воздухе она не сумела, и поэтому окунуться Тору и остальным все же пришлось. — Кхе… кхе?! — Чайка шумно прокашлялась… — … — а Нива вела себя так тихо, будто ничего не случилось. — Ты в порядке? — Более-менее, — как всегда хладнокровно отозвалась Акари. — ...Так, и где мы? Похоже на какой-то грот. — Это, как я понимаю, морская вода, — сказал Тору, окидывая взглядом крупный водоем под ними. Ему в рот попало немного воды, и она однозначно морская. Но они оказались не снаружи — вокруг лишь голые скалы. Однако эти, в отличие от внутренностей базы, естественные и необработанные, с кучей торчащих камней. Источников света нет… зато немного светится сама вода. — Смена направления ветра как-то связана с приливом и отливом? Никаких проходов, за исключением той самой вентиляционной шахты, не видно. Однако если где-то в глубине вода соединяется с океаном, то это объясняет приливы и отливы, а также движение воздуха в шахте. Как бы там ни было, Фредерика перетащила отряд Тору к торчащим из воды скалам, где они вновь осмотрелись. — Чайка, посвети нам. — «Осветитель», явись. Кажется, она приготовила заклинание еще до того, как ее попросили, поскольку стоило Чайке произнести эти слова, как закружилась голубая диаграмма, и из ее центра полился мягкий свет. Магическое освещение постепенно прогоняло полумрак, царивший в гроте… — !.. — Тору ахнул. До сих пор он не замечал этого из-за тьмы, но в воде плавает множество останков. — Это… фейлы? Даже Акари от удивления прищурилась и огляделась по сторонам. Все плавающие трупы принадлежат фейлам. Здесь есть как единороги и ортросы, так и останки, судя по всему, драгунов и кокатрисов. Но главное — все без исключения останки «частичные». Такое чувство, будто их сбрасывали сюда как излишки, оставшиеся после разделки туш… — Но… — Это. Не. Настоящие. Фейлы, — вдруг послышался странный голос. Да, в нем слышались слова… но почему-то он казался похожим не на голос, а на сплетение более примитивных звуков. Он звучал неестественно, словно музыкальный инструмент, пытающийся своим звучанием имитировать человеческую речь. — Кто здесь? Здесь кто-то еще, кроме них? Тору тут же встал в боевую стойку, еще раз осмотрелся и… — !.. — Это. Всё. Клоны. Восьмой. Из глубин воды на поверхность неспешно выплыло нечто. Показалась покрытая морской пеной фигура… — Кракен!.. — испуганно воскликнула Чайка. Белые щупальца. Спиральная ракушка-панцирь. И огромные, никогда не моргающие глаза, прикрытые навесом. С точки зрения сухопутных созданий, кракены выглядели настолько необычно, что даже если бы кто-то показал им изображение, они не смогли бы разобраться, где у этого существа верх. И да, это сородич того самого существа, что напало на их корабль. — Стоп… — сказал Тору, останавливая уже вскинувшую гундо Чайку. — Он… Когда фигура показалась на поверхности, вместе с ней вылезли на свет и бесчисленные уродливые шрамы. Весь панцирь покрыт трещинами и проломлен в нескольких местах. Некоторые щупальца наполовину обрублены, а главное — у кракена нет одного глаза. Судя по рубцам на месте отсутствующего глаза, кто-то вырезал и забрал его. Невооруженным глазом можно понять, что этот кракен настолько изранен, что непонятно, как он вообще еще жив. — Империя Газ. Превосходит. Остальные. Страны. В том числе. И по биоалхимии. Звуки сопровождались пузырями. Казалось, будто говорит вся поверхность воды. Магия кракенов позволяет им управлять водой. Скорее всего, он «говорит» по-человечьи за счет вибраций воды. Одного этого достаточно, чтобы оценить уровень интеллекта кракенов. — Настолько. Что они могут. Изменять фейл. И клонировать. Массовое. Производство. Наладить. Не успели. Но Виктор. И его маги. Преуспели. В создании. Технологии. Производства. Они могут. Создавать фейл. Неограниченно. Были бы. Ресурсы. — Ты… кто? — спросил Тору у кракена. Если он обратился к ним, то чувствовал, что должен поговорить. А значит, вряд ли он собирается просто напасть. — Я. Естественный. Образец. Для опытов, — ответил кракен. — Кракен. Первого. Поколения. Меня. Вышвырнули. В связи. С появлением. Клонирования. Наверное. Они. Хотели. Убить. Меня. Как и остальных. Образцов… Но я. Еще. Жив. Похоже. Они. Просчитались. С этими словами кракен указал щупальцем наверх. И тогда они заметили, что среди скал есть ровная поверхность, похожая на железный люк. Причем такого диаметра, что в него пролез бы даже кракен. Похоже, именно через него его сюда и сбросили. Другими словами… это место, куда сбрасывают бесполезные трупы. — Но где мы? И я не о свалке, а об острове. — Одна из. Биоалхимических. Лабораторий. Империи Газ. Но сейчас. Это еще и. Вместилище. «Наследия», — ответила поверхность воды. — «Наследия»? — Здесь. Хранятся. Лучшие. Образцы. Достижений. И шедевры. Биоалхимии. И магических. Технологий. Империи Газ. Наверное, этого следовало ожидать от такого необычного способа произносить звуки… но «голос» кракена звучал размеренно и монотонно, в нем нельзя разобрать никаких эмоций. Даже находясь при смерти, он ничуть не сожалел об этом. Это существо настолько отличается от людей, что неизвестно даже, чувствует ли оно боль. Возможно, ему просто незачем тратить силы на то, чтобы испытывать человеческие чувства. — Хранятся?.. Империя Газ погибла. И поэтому, каким бы ни было ее «наследие», хранить его незачем. Но… — Да. Хранятся. Для грядущего. Судьбоносного. Дня, — безмятежно объявило умирающее чудовище.

***

— Взводы с первого по третий — первый ярус, четвертый — второй ярус, пятый и шестой — третий! При отсутствии меток фейкеры не отличают своих от чужих, так что не забывайте помечать противников! — крикнул Кирилл товарищам-полукровкам. Он разбудил всех солдат, дремавших в казарме на втором ярусе, и отправлял на задание. Похоже, кто-то проник в лабораторию. Противники атаковали двух полукровок, относивших еду пленникам в лабораторную секцию первого яруса. Сразу после этого на незваных гостей наткнулся ходивший по лабораторной секции маг… И хотя он потерял сознание, сирену включить успел, тем самым оповестив базу. В настоящее время маги уже прочесывают базу с помощью фейкеров, но эти существа, управляемые с помощью магии, не обладают высоким интеллектом и на внимательные поиски не способны. А, скажем, кокатрисы и вовсе не могут открывать двери. Поскольку лаборатория строилась с расчетом на то, что пользоваться ей будут люди, то полукровки смогут обыскать ее быстрее. С тех пор как маги освоили массовое производство фейкеров, те стали для них основной силой, а полукровками начали пренебрегать… но Кирилл надеялся, что если в ходе этой операции они добьются быстрого результата, то маги изменят свое мнение относительно ценности полукровок. Они не звери. Они люди… и солдаты. И они не хотят, чтобы их ставили в один ряд с фейлами и фейкерами. — Мы можем то, на что не способны фейлы! И у нас появился шанс доказать это господину Ижмашу! Всем постараться! — Есть! — дружно отозвались полукровки в ответ на слова Кирилла. Хотя обычно полукровки не демонстрируют эмоции, это не значит, что они их не испытывают. Просто они привыкли подавлять свои мысли и ждать. Ждать возможности проявить себя. Все они знают, что сейчас, в мирное время, полукровки никому не нужны. Что они были созданы для того, чтобы приносить пользу в бою. Подобно тому, как звери рождаются, обладая всеми знаниями о том, как жить по-звериному, так и они не учились быть солдатами, а с рождения обладали как способностями к войне, так и желанием стать солдатами. Хорошо это или плохо, но полукровки не могут «развиваться». Их тела изначально созданы для определенной цели, и ни для чего другого они не годятся. По крайней мере, во всем остальном они уступают обычным людям. И именно поэтому… «Когда исследования господина Ижмаша дадут плоды… когда он освоит массовое производство...» Несомненно, следом начнется новая война. И она, словно перстом с небес, укажет всему миру на ценность полукровок. Все, что им нужно — не позволить магам махнуть на них рукой до того, как это произойдет. Полукровки должны доказать свою пользу… и даже незаменимость как магам в целом, так и командиру базы, Ижмашу, в частности. Убедившись, что его товарищи «разогрелись», Кирилл повесил на пояс скимитар, а затем быстро проверил состояние остального снаряжения. И тут… — Кирилл! К нему подбежала Урсра. А вместе с ней — и остальные «бракованные» полукровки. — Мы тоже… — Урсра, спрячься. Здесь опасно, — отрезал Кирилл. Как боец, Урсра не слишком умела. Ее нельзя назвать обузой, но, по сравнению с товарищами Кирилла, сражается она плохо. Слишком высок риск того, что в бою ее могут убить. Возможно, осознание этой истины вступает в противоречие с системой ценностей всех полукровок. Но даже понимая всю абсурдность, Кирилл не хотел, чтобы Урсра сражалась… Он не хотел, чтобы она умерла. — Но мы тоже полукровки… — Доверься нам, — сказал Кирилл Урсре, а затем вместе с остальными полукровками выбежал из казармы, по пути еще раз напомнив: — Не забывайте о метках! Первым делом Кирилл устремился получать детальные указания. Судя по тому, сколько сейчас времени, Виктор должен возиться с очередной Чайкой в первой операционной. — … Кирилл ощущал волнение в груди. Судя по весьма скудной информации, имевшей у них, на базу проникла группа «второй» Чайки. Кирилл был уверен, что они утонули… поэтому сказал так в своем докладе и тем самым ослабил бдительность. Он ошибся. Сейчас точно не время настаивать на своей пользе. Если в пользе полукровок, как солдат, начнут сомневаться, их существование утратит всякий смысл. — Черт… Кирилл сбежал по лестнице, прыгая через ступени, и, едва оказавшись на первом ярусе, направился прямо в сторону первой операционной. — Открывайте! У меня доклад господину Ижмашу! — обратился он к двум полукровкам, сторожившим вход в операционную. Но… — Не положено, — ответили они равнодушными голосами. На лбах у них — татуировки на языке Лаке: «4» и «7». Они означают, что хоть эти два солдата и полукровки, но рожденные не в утробе, как Кирилл и остальные, а произведенные в стеклянных сферах… Иначе говоря, гомункулы. — Нам приказано никого не пускать, — дружно ответили они. — … — Кирилл ответил им пристальным взглядом. Что самое противное — оба выглядят как Кирилл. Поскольку именно он демонстрировал самый стабильный характер, то и пробы тканей для производства взяли у него. Другими словами, это копии Кирилла. Единственное отличие — у гомункулов, как и у фейкеров, часть груди удалена и заменена на небольшой магический двигатель, который облегчает магам контроль. С тех пор как маги освоили производство гомункулов, их начали использовать в качестве часовых у операционных и личных телохранителей, перестав полагаться на отряд Кирилла. Они не говорят лишнего, послушны, словно куклы… и именно поэтому маги, в частности, Виктор Ижмаш, так ценили их. — ...С дороги. Чрезвычайная ситуация, — сказал Кирилл и открыл двери сам. На его руке — метка-нарукавник, по которой фейкеры определяют своих, но и на гомункулов она тоже действует. Умственные способности гомункулов намеренно ограничены, и они не способны атаковать цели с метками. Они с безразличным видом вскинули руки, словно пытаясь остановить Кирилла… но не более. Кирилл отмахнулся от их рук и вошел в операционную. И там… — ...Все изменится, когда я получу «наследие», — Виктор Ижмаш как раз о чем-то рассказывал привязанной к стулу Чайке. — Я смогу изменить весь мир. Возрождение Империи Газ? Какая мелочь. Сила «наследия» выходит за рамки одного государства. Я смогу стать правителем всего мира, не пролив и капли крови. Война больше не нужна… — ?! От этих слов Кирилл застыл на месте. Война больше не нужна? Неужели сила «наследия» настолько велика? Но ведь это же… — ...Чего тебе надо? — обратился к Кириллу маг, стоявший рядом со входом. — Господин Ижмаш занят, не беспокой его. — … Но Кирилл практически не услышал его слов. — Вот именно. С силой «наследия» можно править всем миром. Война, этот малоэффективный метод, исчезнет. С «наследием» мне не понадобятся ни армия, ни оружие!.. Да. «Наследие» — сила, которая в корне перевернет мир, — с самодовольным видом провозгласил Виктор. — Ты мешаешь. Уходи, — сказал маг и вытолкал Кирилла за пределы операционной. Дверь за ним закрылась… но Кирилл так и продолжил ошарашенно стоять на месте. Его слова — правда? Он изменит весь мир в корне? Войны исчезнут? Когда Виктор и его люди найдут «наследие», то этого им хватит, чтобы захватить мир? Кирилл не мог даже представить, что за вещь способна на такое. Но если слова Виктора — правда, то… «Мы больше… не нужны?» Кирилл содрогнулся от этой мысли.

***

Протяжно завывавшая сирена прервалась так же внезапно, как и началась. — Хм?.. Давид навострил уши, пытаясь уловить тихие звуки. Похоже, их противники еще не разобрались с причиной сирены. Атмосфера на базе все такая же напряженная. Где-то вдали слышны перекрикивания. Давид попробовал подергать решетку их клетки, словно оценивая ее. Разумеется, без каких-либо инструментов открыть или сломать ее невозможно. — Сельма. — ...Что? — отозвалась его напарница, дремавшая у дальней стены. С того самого момента, как их бросили сюда, она будто прикинулась трупом и не двигалась… но с ее здоровьем и психикой все в порядке, она просто экономила силы. Для наемников вроде Давида и Сельмы оказаться во вражеском плену — обыденная и ожидаемая ситуация. Поскольку наемниками, в отличие от регулярных армий, особо не дорожат, враги захватывают их в плен весьма часто. И разумеется, они ждали шанса сбежать отсюда. — Я хочу кое-что попробовать, не подсобишь? — ...Ладно, — согласилась Сельма, после чего запустила руку в волосы и кое-что из них вытащила. Тонкую стальную нить. Если ее сплести, получится несложная пила, к тому же ее можно использовать в качестве лески, если привязать груз. Многие наемники тайно носят с собой этот инструмент. — Все-таки эти ребята не привыкли брать заложников. Они нас даже толком не досмотрели. Ты бы могла сюда и клинок пронести, если бы между грудей спрятала. — Да и камера чистая, — ответила Сельма, заплетая кольцо и старательно игнорируя вторую половину фразы Давида. — Готово. Куда? — Да вон туда хотя бы, — Давид с улыбкой небрежно указал за решетку. Затем глубоко вдохнул и закричал: — Н-н-на помо-о-о-о-о-ощь! Убиваю-ю-ю-ю-ю-ю-ют! — Неправдоподобно, — удрученно заметила Сельма. — Зато так заметнее, — с усмешкой отозвался Давид. — Что там?! В глубине коридора показалась фигура полукровки. «Отлично», — мысленно усмехнулся Давид. Он предполагал, что из-за сработавшей сирены у противников не хватает людей, и не ошибся. Если бы их пришло двое — пришлось бы худо, но уж с одним… — Плохо, все плохо, нас убьют! — кричал Давид, держась за прутья. — Убьют? О ком ты, кого? Тебя, что ли? — Конечно! Ты что, не видишь?! — ?.. Перед Давидом появился озадаченный полукровка. Естественно, подходить на расстояние, на котором Давид бы смог дотянуться до него, он не стал. И конечно же, Давид это предвидел. — Это же сирена была? Они идут. Идут! — Они? О ком ты… — Вас всех переубивают! А я не хочу здесь умирать! Скорее открой дверь! — З-заткнись! Полукровка отшатнулся от натиска Давида. Как раз туда, куда надо. В то самое «кольцо», которое забросила Сельма. Стальная нить сама по себе тонкая, а в полумраке темницы ее и вовсе почти невозможно заметить. Сельма изо всех сил потянула за конец, оставшийся в темнице. — ?! Полукровка слишком поздно понял, что происходит. Кольцо затянулось вокруг левой ноги, и импульс повалил его на землю… после чего за нить схватился еще и Давид. От трения металла о металл вылетали искры. — А-а-а?! Полукровку быстро подтащили к самой решетке. Давид ухватил его за лодыжку, затащил ногу в камеру, а затем схватился за одежду и притянул к себе туловище. Уже через секунду Сельма обмотала нить вокруг головы полукровки и привязала его к камере. — ?! Похоже, полукровка до сих пор не до конца понимал, что с ним сделали. Как уже было сказано, вероятно, обитатели базы не привыкли брать заложников. Пожалуй, именно поэтому их оказалось так легко провести. — Ну-ка, — Давид просунул руку между прутьев и принялся шарить по одежде полукровки. Он заметил это, еще когда их бросали в камеру, и действительно, ключ оказался подвешен к поясу. — Нашелся. Эх, какие вы все-таки наивные. — !.. — полукровка гневно смотрел на них, но Давид лишь улыбнулся и добавил: — Спасибо, что так быстро попался. Бывай. И после этого он схватил полукровку за шею. Он нащупал пальцами пульс, надавил, и полукровка быстро потерял сознание. Несмотря на наличие ушей и хвоста, расположение кровеносных сосудов у полукровок такое же, как и у людей. — А теперь… идем искать нашу принцессу? — Пожалуй. Отпрянув от обмякшего полукровки, Давид засунул ключ в скважину и открыл дверь камеры.

***

Он провел в прострации несколько секунд. Когда он опомнился, то обнаружил себя в углу коридора с упертым в стену лбом. Если Виктор выполнит свою цель, они станут не нужны. Если слова Виктора верны, войны исчезнут из этого мира. Вместе с ними исчезнет и единственное место, где Кирилл и его товарищи могли бы доказать, что живут не напрасно. Другими словами, клеймо «псевдолюдей» пристанет к ним навсегда. — Кх… В мыслях Кирилла пронеслись лица товарищей. Все они терпели жизненные удары, веря в то, что война непременно настанет. Их презирали даже маги, которые должны быть такими же реваншистами, как и они сами. Полукровки надеялись, что когда начнется война, то вопрос «для чего мы родились и живем?» покинет их головы так же, как ржавчина покидает клинок, некогда забытый в ножнах, но вновь нашедший применение. — Я же знал… Я знал все это… Черт! — протянул Кирилл. Группа, в которой не наберется и сотни человек, ни за что не смогла бы возродить Империю Газ, какими бы умелыми ни были маги и полукровки, входящие в нее. Даже если бы Виктор и его соратники действительно задумались о войне, вряд ли бы на ней нашлось место людям Кирилла. Их бы попросту задавили числом, и на этом все бы закончилось. Но все же… В Кирилле теплилась слабая надежда на то, что то изучаемое магами «наследие» поможет компенсировать безнадежную разницу в силе. И даже если бы у них не получилось отстроить Империю Газ заново, они смогли бы оставить в истории «шрам», который не дал бы забыть об их существовании… и, так сказать, позволили бы минувшим дням зацвести в последний раз. Но… В войне нет нужды. Эта «сила» способна изменить мир. Кирилл не знал, что именно это означает, но… — Действительно ли у тебя нет надежды? — вдруг услышал он рядом с собой голос. — … — Кирилл изумленно обернулся. В его широко раскрытых глазах отразился юноша с янтарными очами и светлыми волосами. Конечно же, он не живет на базе. Кирилл никогда не видел его. «Лазутчик?» Кирилл рефлекторно схватился за рукоять скимитара, но за этим действием ничего не последовало. Сработали инстинкты полукровки. Человек перед ним — не то, чем кажется. Хоть юноша и находится перед Кириллом, он не ощущает присутствия. Кириллу казалось, что он смотрит на призрака… — Но что, если они не смогут заполучить «наследие»? — спросил юноша, слегка улыбнувшись. Его голос такой непринужденный, будто он разговаривает с закадычным другом. — Даже не так. Что, если «наследие» достанется вам? — … Кирилл ощутил дискомфорт на задворках сознания. Но его мысли словно парализовало, и он никак не мог ухватиться за это чувство. Он понимал, что что-то не так, но не мог подумать ничего другого. Мысли буксовали. Шестеренки в его голове не сходились, он никак не мог ухватиться за то, что должен. — Ну же, что нужно для того, чтобы заполучить «наследие»? — … — Кирилл несколько раз моргнул, а затем произнес это имя: — Чайка.

***

Кракен. Среди всех семи разновидностей фейл, эта обладает самым крупным телом. В то же время кракены стоят на одном уровне с драгунами по умственному развитию, из-за чего их нельзя подчинить своей воле с помощью обычной магии. В худшем случае, под контроль может попасть сам человек. Однако кракены, в отличие от драгунов, не заключают с людьми «контракты». Поэтому для людей это самые неведомые из фейл… особенно с учетом того, что они живут в море. Именно потому вся известная информация о кракенах сводится лишь к докладам о том, как они топят корабли. Хотя даже такие сведения нередко оказываются поддельными (некоторые матросы пытаются оправдать потерю груза «нападением кракена»). Из-за этих причин отряду Тору и в голову прийти не могло, что кракены умеют говорить по-человечьи. Но как оказалось... — ...Он говорит на континентальном наречии куда лучше Чайки. — М?! — Чайка чутко отреагировала на слова Тору. — Я. Могу. Говорить. На континентальном наречии! — Знаю, знаю, — ответил Тору Чайке, от возмущения замахавшей гундо, а затем повернулся к кракену и обратился к нему: — ...Можно я буду называть тебя «кракен»? — Как хочешь. У нас. Нет. Имен. Для каждой. Отдельной. Особи. — ...Кстати, кажется, Фредерика тоже что-то похожее говорила. У Фредерики и прочих драгунов тоже нет собственных имен, и в свое время ее, чтобы отличать от остальных, называли «Восток-645». «Кстати...» Фредерика также рассказывала, что Лейла, она же голубая Чайка, узнала секрет «Чаек» от кракена первого поколения, поделившегося с ней информацией. Разумеется, это вовсе не значит, что все «кракены первого поколения» знают секрет. Но что, если… — Я хочу спросить: вы что-то знаете о делах Империи Газ? — Империи Газ… — неспешно извивающиеся щупальца кракена вдруг замерли. — Эту девушку... зовут Чайка. Вы что-то знаете о тех, кого так зовут? — спросил Тору, указывая на Чайку пальцем. — … — какое-то время кракен безмолвствовал и совершенно не двигался, а затем вдруг произнес одно имя, словно вспомнив его. —Проклятый Император… Артур Газ… И следом… — Конечно. Мы. Не знаем. Всех. Мелочей, — продолжил кракен. Отряд Тору переглянулся и дружно вздохнул. Выходит, зря он спросил? Наверняка Лейла спрашивала у другого. Но стоило им подумать об этом… — Вы. Когда-нибудь. Думали. Над тем. Почему. Нас зовут. Фейлами? — вдруг спросил у них кракен. — Что? — Мы. Неудачи. В его голосе вновь не слышалось ни капли самоиронии. Это голос, которым зачитывают прописные истины. — Ты так говоришь, будто вас кто-то сделал. Но ведь совсем недавно ты называл себя естественным образцом? — Действительно. Меня. Не создали. Люди. Этой. Базы. Но все. Фейлы. Брошенные. Неудавшиеся. Создания. — … Брошенные. Неудавшиеся. Он говорил так, будто… — Вас что, господь бог бросил? — Именно… Тору ожидал услышать отказ, но кракен согласился с его словами. — Я. Не знаю. Похоже ли. Это на то. Что вы, люди. Называете. Верой. В «бога». Но если. Вы подразумеваете. Создателя. То совершенно. Правы. Восьмые. — ...Восьмые? — пробормотал Тору, нахмурившись. Кстати, он уже не в первый раз слышит от кракена этот термин. — Каково. Ваше. Определение. Фейл? — вопросил кракен. — ...Магия, — ответила Чайка. За нее продолжила Акари: — Это собирательное название всех зверей, способных использовать магию. По крайней мере, меня так учили. Действительно, в деревне Акюра, где выросли Тору и Акари, преподавали именно такое определение фейл. Разумеется, это не какое-то тайное знание диверсантов — скорее всего, такого же мнения придерживается весь Фербист. Хотя для обывателей фейлы наверняка ассоциируются в первую очередь не с магией, а с «опасными тварями, атакующими людей». — Именно. Восьмые. По этому. Определению. Всех. Существ. Использующих. Магию. Можно. Назвать. Фейлами. — ...Что? Семь видов фейл. Семь видов зверей, использующих магию. Получается… — Кракены. Ортросы. Кокатрисы. Единороги. Драгуны. Грифоны. И вымершие. Энты. Термин. Фейла. Обозначает. Эти. Семь. Типов, — кракен равнодушно перечислил все разновидности фейл. А затем… — А еще? Разве. Нет. Другого. Существа. Использующего. Магию? — Так ведь… Конечно же, Тору скосил взгляд на Чайку. Вернее, не на нее, а на гундо в ее руках. — М? — Чайка моргнула. Если всех использующих магию существ относить к фейлам, то получается, что и маги… вернее, люди тоже входят в их число. — Нет, но мы… — Мы. Лишь. Прототипы. На пути. К вам. Восьмые. Нас. Бросили. Ибо мы. Несовершенны. Поэтому. Мы. Фейлы, — сказал кракен, перебивая Тору. — Вы. Наши. Сородичи. Достигшие. Совершенства. Тем. Что ваш. Магический. Орган. Внешний.

***

— Кирилл! Урсра увидела, как он бредет по коридору, и сразу же подбежала к нему. Она редко снимала рабочую одежду, но сейчас на ней боевое снаряжение, а к поясу подвешен такой же скимитар, как и у Кирилла. Вместе с ней в коридоре находилась группа из еще нескольких полукровок. — Мы нашли трупы единорогов и заминированный вход в вентиляционную шахту, — сказала Урсра и показала небольшую трубку. Скорее всего, это часть той самой мины вентиляционной шахты. — Она испускает дым, который… Кирилл? — Урсра нахмурилась и посмотрела Кириллу в лицу. — Ты… сердишься? — … Похоже, Урсра решила, что он осерчал на нее за то, что она ослушалась указаний и взяла в руки оружие. Но хотя Кирилл действительно не хотел этого, сейчас он не в настроении бранить ее из-за мелочей. Однако Урсра вновь истолковала его молчание неправильно. — Прости, но я… тоже полукровка, — проговорила она, опуская взгляд. — Я могу сражаться. Я бессмысленна, если не сражаюсь. Позволь мне сражаться. «Улучшенные» магией в утробе матери и рожденные солдатами. У них нет другого смысла жизни. У них нет другого способа оправдать свое существование. В той или иной степени это относится ко всем полукровкам. Даже к Урсре, которая считается «бракованной» и не рассматривается в качестве солдата. — Ты права, — отрешенно бросил Кирилл. — Мы совершенно бессмысленны. Теперь. — Кирилл?.. — Урсра изумленно моргнула. — Что случилось? Несомненно, она заметила, что он сам на себя не похож. К ним подбежали остальные полукровки. — ...Ничего. Статус? — бросил в ответ Кирилл и обратился к товарищам. — Все плохо. Похоже, спутникам пойманной Чайки удалось бежать. — К тому же, по всей видимости, нападающие похитили Ладу Ниву. — … Единственное создание, над которым люди Виктора экспериментировали с таким же рвением, как и над «Чайками». Вернее, даже «Чайки», в конечном счете, нужны им лишь для «завершения» Лады Нивы, и поэтому они столько корпели над ней. Более того, Виктор, кажется, упоминал, что и клонирование фейл тоже имеет к ней отношение. Но о каком «завершении» идет речь? И кто такая Лада Нива? Эту девушку прислали им незадолго до гибели Империи Газ. Она похожа на полукровку, но с ней обращаются совсем не так, как с Кириллом и его товарищами. Иногда Виктор пересаживал ей части тела фейл, а порой и вовсе заживо вскрывал и разделывал в операционной. Кирилл не знал смысла всех этих действий. Но… — Сообщите всем, — сказал Кирилл, обведя товарищей взглядом. — Наша цель… изменилась.

***

«Фейла». Чаще всего название толковали как «брошенные звери» и поясняли, что это якобы покинутые Богом и ненужные ему твари. И непременно добавляли, что любимчик Бога — человек. Этой точки зрения придерживаются все религии, существующие на Фербисте. Но Тору всегда считал такое мнение лишь красивой сказкой, придуманной людьми ради собственного удобства. Умение обманывать людей входит в арсенал диверсанта. Их учили несложным приемам манипулирования людьми, с помощью которых можно войти в контакт с врагом, завоевать его доверие, выудить информацию, а затем воспользоваться им для внутреннего саботажа. И всерьез относящиеся к религии люди как раз легко подвергаются подобной психологической манипуляции. Основа такой манипуляции — метод кнута и пряника. В случае церкви в роли пряника, как понимал Тору, выступает как раз всеобъемлющее одобрение существования человека как «любимца Бога». И это мнение было выведено из заключения о том, что люди, в противовес фейлам, как раз относятся к «нужным» созданиям. — Люди. Наши. Преемники. Создания. Обладающие. Желанной. Формой, — объявил кракен голосом, сотканным из шума прибоя. — Желанной «богом», что ли? В ответ на вопрос Тору водная гладь содрогнулась. Возможно, это был… смех. Но если так, то он не слишком похож на человеческий. — У «богов». Человеческих. Религий. Несколько. Аспектов. Мы тоже. Не понимаем. Всего. Но в том. Смысле. Что он создал. Нас. И людей. История. О «боге». Действительно. Уместна. — … — Но мы. Не знаем. Сотворил. Ли он. Весь мир. Рано. Делать. Вывод. О том. Что он. Создал. Всё. Если. Создал. Нас. Если бы он. Создал. Всё. Ему бы. Не пришлось. Создавать нас. Методом. Проб. И ошибок. Что, если всемогущий и всеведущий бог действительно существует? Если он действительно создал мир, то действительно, ему эксперименты были бы ни к чему. Он довольствовался бы своей идеальностью. — Мы. Первое. Поколение. Созданное. Им. Самим. Поэтому. Мы. Обладаем. Определенными. Знаниями. Но и мы. Никогда. Не контактировали. С ним. Слишком. Далеко. И неприступно. Пространство. В котором. Он всегда. Находился. Мы. Не могли. Ни видеть. Ни касаться. Его. Он. Словно. Звезда. В небесах. Или. Даже. Ее. Отражение. В пруду. Однако. Поэтому. Верно. И обратное. Он. Не может. Прямо. Касаться. Нас. Поэтому. Он. Создал. Щупальца. Которыми. Удобно. Управлять. Нашим. Миром. — ...Брат, — сказала Акари с как всегда безразличным видом. — Что мне делать? Я не понимаю половины его слов. — Не волнуйся, я тоже с трудом смысл улавливаю, — протянул в ответ Тору. Однако кракен продолжал, словно совершенно не обращая внимания на смятение слушателей. — Они же. Магия. Именно. Потому. Что. Для нас. Она. Не изучаемая. Технология. А врожденная. Способность. Мы. И есть. Неудачи. — ...Что? — Нас. Наделили. Даром. Магии. В надежде. Что с ним. Мы. Имея. Ошеломляющее. Преимущество. Перед. Другими. Животными. И природой. Расплодимся. И станем. Доминирующими. Видами. Но вышло. Наоборот. Благодаря. Магии. Каждая. Отдельная. Особь. Стала. Настолько. Самостоятельной. Что. Как результат. Пропала. Необходимость. Объединяться. В группы. И даже. Функции. Объединений. Оказались. Ограничены. Мы. Не смогли. Создать. Общество. — Общество… Речь о деревнях, городах… и государствах? То есть… некий создатель хотел, чтобы его творения создали государства? Но для чего? — Кроме. Того. По той же. Причине. Наше. Мышление. Ровное. А эмоции. Слабы. Мы просто. Существуем. Не создавая. Культуры. Мы. Не те. Существа. Которые. Нужны. Создателю. — … — Поэтому. Люди. Намеренно. Лишены. Наших. Способностей. А их. Магический. Орган. Внешний. Благодаря. Тому. Что люди. Осваивают. Магию. Сознательно. Они. Придумали. Множество. Заклинаний. Для разных. Ситуаций. К тому же. У них. Развилась. Культура. И в результате. Они. Завоевали. Весь. Фербист, — кончики щупальцев выгнулись и беззвучно указали в одном направлении. — Для чего. Все. Это? Как. Ты считаешь. Наследница. Империи Газ? — ?! Он указывал… на Чайку. Та посмотрела по сторонам, убедилась, что щупальца направлены на нее… и замерла с выпученными глазами. Наверняка ее познания в магии и фейлах глубже, чем у остального отряда Тору, но неожиданный рассказ кракена смутил даже ее. — Ты про… Мудрейшего императора Газа? — обронила Акари. — Действительно, Империю Газ называют родиной всех магических технологий… — Подожди, магические технологии… — насколько Тору известно, они появились больше пяти веков назад. — Даже если слухи правдивы, и император Газ правил три сотни лет, это все равно… — Речь идет именно о правлении. Не забывай, брат, его жизнь до восшествия на престол окутана покровом тайн. — Это… Действительно так. Получается, он мог жить сотни, а то и тысячи лет, но сохранились лишь сведения о его правлении как императора. — В конце. Концов. Мы, — сказал кракен. — Лишь. Рыбы. В аквариуме. Нас. Разводят. Нами. Пользуются. Но рыбы. Не знают. И знание. Бессмысленно. Для них. Когда. Противник. Вне. Аквариума. И его. Нельзя. Даже. Коснуться. Сопротивляться. Бессмысленно. Как. Ни старайся. Все мы. Рано. Осознали. Это. И смирились. Скорее. Всего. Это же. Касается. И других. Фейл. Первого. Поколения. Но. Император. Газ. Он…

Звук.

— ?! Он раздался так внезапно, что отряд Тору отреагировал не сразу. Что-то упало на умирающего кракена. Скорее всего, это что-то проникло сюда либо через другую вентиляционную шахту, либо через люк для сброса трупов. Как бы там ни было, сверху неожиданно прилетел… — … Щупальца бессильно погрузились в воду. В «голову» кракена, точнее, ту его часть, что накрывал панцирь, вонзился клинок. Немного изогнутое лезвие, заточенное с одной стороны. А держал его… — Полукровка! — Акари встала в стойку. Солдат со звериными ушами и хвостом. Судя по всему, он воспользовался энергией падения, чтобы вонзить скимитар в кракена. Клинок вошел по рукоять и, скорее всего, окончательно добил фейлу. Кракен больше не говорил и лишь медленно погружался под воду. — … Юный полукровка стоял на огромной туше и смотрел на отряд Тору. Его взгляд кажется одержимым… и даже безумным. «Это ведь он на корабле...» Тот самый полукровка, напавший на Тору первым. Тору вспомнил двухцветные тигриные волосы и пронзительный взгляд. — ...Чайка, — обронил полукровка. — М, м-м?! — Чайка вздрогнула. — Умри. И все остальные… умрите. Умрите и сгиньте, — заявил полукровка. А в следующее мгновение из дыр в потолке спустилось множество тонких цепей. А затем… — !.. Тору и Акари приготовились к бою. По цепям спускались десятки других полукровок.

***

Дверь резко распахнулась. — ?! Маги недоуменно обернулись… и увидели дюжину полукровок, у ног которых лежали поверженные гомункулы. У них перерезаны горла, грудь рассечена, а сами они не дышат. — Ч-что вы делаете?! — вопросили изумленные маги. Но если не думать о причинах… то ситуация очевидна. Полукровки взбунтовались. — Мы… Вперед из отряда полукровок выступила «бракованная» и неумелая в бою девушка, собираясь говорить от их лица. Кажется, ее зовут Урсра Татра 12… — Служили вам, потому что верили, что сможем оказаться на поле боя. Что помощь вам приведет к возрождению Империи Газ и войне, в которой мы сможем продемонстрировать то, ради чего появились на свет, — Урсра говорила довольно страстным голосом. — Нашим единственным желанием, единственной гордостью в минуты унижения была мысль о том, что однажды имя и воинская слава полукровок прогремит на весь мир. Мы терпели то, что вы относитесь к нам так же, как к фейкерам, так как верили, что заветный день настанет. Полукровки, стоявшие за спиной Урсры, молчали, но по их глазам видно, что они полностью разделяют те эмоции, что она вкладывает в слова. — Но вы… говорите, что война вам больше не нужна. Ведь когда вы получите «наследие», то сможете захватить мир и без нее, — сказала Урсра и сомкнула веки. — !.. Маги заметили… но отчетливее всех заметил сам Виктор. Ее слова повторяли содержание тех фраз, которые Виктор говорил Чайке. Видимо, их услышал тот полукровка, который ворвался в операционную, и которого выставил за дверь маг… — И что с того?! — воскликнул Виктор, бросая взгляд на поверженных гомункулов. Это были прототипы готовящихся к производству солдат с маленькими магическими устройствами в головах, чьи умственные способности намеренно ограничивались для удобства магического контроля. Гомункулы, в отличие от полукровок, не задают вопросов, не разговаривают и слушаются беспрекословно. Поэтому Виктор и остальные считали их более удобными инструментами. — Вы говорите ерунду! Вы! Никчемные бестолочи! — от раздражения голос Виктора начал срываться. — Какая к черту война?! Вы понимаете, что натворили из-за такого пустяка?! Это же бунт! В отличие от рыцарей и солдат, Виктора, как мага, не прельщала воинская слава. Его цель — превзойти императора Газ. Воспользоваться тем, что он оставил после себя, и достичь того, что не смог сделать Артур Газ. Они, вечно бредущие по стопам императора, хотели воплотить что-то, до сих остававшееся лишь в его планах. Именно на это Виктор потратил больше пяти лет своей жизни. Но они… — Да. Бунт. Мы помешаем вам получить «наследие», господин Ижмаш, — сказала Урсра и указала пальцем на операционный стол и находившуюся возле него Чайку, серебристые волосы которой как раз собирались стричь. Она тоже сидела с широко раскрытыми глазами, совершенно не понимая происходящего… — Вы не сможете получить «наследие» без «Чаек», не так ли? Полукровки зашагали вперед, обходя Урсру с обеих сторон. — Ах, вы… — Господин Ижмаш! Услышав свое имя, Виктор обернулся, увидел позвавшего его мага, моментально понял, что сейчас будет, закрыл глаза и пригнулся. Разумеется, в операционной находятся многочисленные магические аппараты. Некоторые из них обеспечивают освещение, необходимое для грамотного проведения вскрытия черепа. Что случится, если выкрутить их мощность на максимум? — Явись! «Сверкатель»! Маг активировал заклинание, тем самым переключив яркость аппаратов на максимальную, и магический свет вспыхнул с умопомрачительной силой. Перед глазами все побелело. И в тот же самый момент… — !.. — ?.. — ?! Кажется, полукровки что-то кричали друг другу, но Виктор не услышал их. «Что?!» Он содрогнулся. Его подчиненный должен был применить лишь заклинание ослепления. В этой комнате нет магических аппаратов, способных глушить звук, и не должно иметься гундо, с помощью которого можно использовать такую магию. Она подавляет вибрации воздуха, тем самым создавая беззвучное пространство. Довольно распространенное заклинание… но кто его применил? «Кх...» Виктор встал на четвереньки и принялся на ощупь пробираться к дальней стене операционной. Там должна находиться запасная дверь, через которую можно уйти. «Чайку тоже...» По пути он протянул руку, чтобы забрать с собой привязанную к стулу Чайку. Нет смысла уходить, если полукровки заберут ее с собой. Но… — ?! Он все-таки смог добраться до стула. Но когда нащупал его, то Чайки на нем не обнаружил. Вместо этого… — Прости, но мы забираем нашу принцессу обратно, — сказал человек, взявший его за плечо (тем самым передав звук через вибрации костей, а не воздух), а затем исчез. «Приспешники этой Чайки?!» Скорее всего, они вбежали в комнату и внесли свой вклад в неразбериху заклинанием подавления звука. Виктор попытался было вскочить, но его сразу же оттолкнули. «А… ах вы!..» Но даже его разгневанные вопли не пробились через магию, заглушившую звук. «Кх...» Раз так, то придется перегруппироваться. Виктор стиснул зубы и направился в сторону лаборантской.

***

Не будет преувеличением сказать, что это в высшей степени отвратительное поле боя. С одной стороны, они находятся в гроте, где почти негде стоять, поскольку большую часть поверхности занимает водная гладь… а с другой — проворные полукровки цеплялись за выступы в стенах, пользовались торчащими из воды скалами и хватались за всплывшие останки фейл, приближаясь к отряду Тору. В то же время отряд Тору… практически не мог сдвинуться с места из-за Чайки и Нивы. Поверхность скалы влажная и скользкая, и неосторожное падение может привести к серьезной травме. В результате, им пришлось избрать следующую тактику: Тору и Акари, как два диверсанта, отбивались от атак полукровок на передовой, а Чайка поддерживала их магией со спины. Кстати, Фредерике поручили стоять рядом с Чайкой и Нивой, чтобы охранять их. — Кх… Тору принял комбоклинками скимитар полукровки, оттолкнувшегося от стены, отвел удар вбок и выбил противника из равновесия. Как только бок продолжавшего двигаться по инерции противника оказался рядом с Тору, тот пнул его, отбросив от себя. — Гх… — кратко обронил полукровка, отлетая назад. Но не успел он даже долететь до воды, как на Тору набросился уже следующий полукровка. — Явись! «Сминатель»! Вспыхнул голубой свет, сработало заклинание Чайки, и полукровку сбило прямо в воздухе. Однако от самого воздуха они урон не получают, и поэтому редко кто из них по-настоящему выбывал из боя. Полукровки вытягивали отброшенных товарищей на поверхность, и те снова устремлялись в бой. «Черт… по одиночке они не сильны, но...» По технике ближнего боя каждый из них явно уступал Тору. Но мало того, что полукровки превосходят его по базовым умениям, их еще и много. Кроме того, как уже говорилось, отряд Тору вынужден сражаться практически без опоры под ногами, и к тому же не может сдвинуться из-за необходимости защищать Чайку и Ниву. Диверсантов называют быстрыми и неуловимыми, и с этой точки зрения сейчас отряд Тору сражается вполсилы. Так что… — !.. Каким он стал по счету — сказать сложно. Тору отбил атаку очередного полукровки и столкнул его в воду. И тогда на него накинулся со скимитаром тот самый полукровка, которого Тору увидел первым. — Гх… Тору принял удар обоими стилетами. «Этот, видимо, особенный...» Этот полукровка с двухцветными черно-светлыми волосами явно сильнее остальных. Как и другие полукровки, он не пользуется сложными приемами, а в движениях прослеживается необдуманность… но его основные умения еще выше, чем у других, а скорость реакции и сила так хорошо сбалансированы, что каждый удар оказывается резким и тяжелым. Если бы он попал под руководство хорошего наставника, то наверняка стал бы сильнее Тору.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Умри. Умри и сгинь, — сказал полукровка с другой стороны скрещенных клинков, произнося эти слова словно проклятие. — Вы… мешаете нам участвовать в войне. — ...Что? — К черту «наследие». К черту изменение мира. Без войны мы лишь псевдолюди, — отплевывался полукровка проклятиями, едва не переходя на звериный рык. — Ты… — Но хорошо. Если есть сила, способная изменить мир, мы заберем ее себе. Использовать-то ее незачем. Мы избавимся от нее там, где ее никто никогда не найдет. И тогда снова начнется война… Мы выйдем на поле боя и докажем, что все это было не зря!.. —… Слова противника словно заткнули Тору, и он не сразу нашелся с ответом. Конечно, он не понимал всего, что говорит полукровка, но… «Он такой же, как я». Он желал того, чтобы мир вновь заполонила война. Но… — И что ты сделаешь, оказавшись на войне? — обратился к противнику Тору, оскалив зубы и хищно улыбнувшись. — Будешь убивать, грабить, насиловать, а затем умрешь? Это и есть твоя мечта? Твоя цель? — Что?.. — Смерть в резне тебя устроит? Тогда радуйся. Потому что ты уже на поле боя. — !.. Полукровка скривился. Возможно, он до сих пор не замечал, что цели и средства — разные вещи. — Если ты удовлетворился, то умри и не мешай! У меня нет времени, чтобы еще и тут засиживаться! — взревел Тору, пытаясь усилить страх, мелькнувший на лице противника, и дать себе шанс.

***

Цвет до сих пор не вернулся, словно сетчатка глаз все еще не отправилась от ожога. Однако Виктор бежал, полагаясь на расплывчатое видение мира. — Глупцы… глупцы!.. — проклинал он все на свете, продвигаясь все дальше по коридору. От основных помещений базы на север острова уходит длинный коридор, ведущий на испытательный участок, где оцениваются умения фейкеров. Поскольку фейкеры очень сильны, испытательный участок построили так далеко в целях безопасности. Участок оборудован надзорной башней. А она, в свою очередь, крупным магическим аппаратом для управления множеством фейкеров. Разумеется, в бою Виктор куда слабее даже полукровки, особенно в условиях замкнутого пространства базы. А уж в ближнем бою маг и вовсе легкая добыча. Но если он доберется туда… То сможет истребить всех никчемных полукровок. — Чертовы глупцы!.. Виктор добрался до входа в подвал надзорной башни, открыл толстые железные створы, поднялся по приставной лестнице и побежал по лестничным пролетам в сторону вершины. Он влетел в надзорную комнату. Магический аппарат никто не трогал, он так и остался в том состоянии, в котором его оставил Виктор. — А теперь… Виктор сел на расположенное на возвышении кресло оператора, словно на трон. Достав из спинки соединительный шнур, он намотал его на шею, подключил к эмблеме… и сразу зачитал заклинание, запуская основную систему. — Арве, арве, сати, сейб, арве… Виктор потянул за рычаг, и пружины раскрутили исписанную заклинаниями трубку механизма псевдочтения дополнительных заклинаний. — Жалкие полукровки… — обронил Виктор, прокручивая в голове заклинания одно за другим. — Они всего лишь расходный материал для особых операций… Я собирался использовать и содержать их, пока не получу «наследие». Да кем они меня считают?! Виктор убедился, что коммуникационное заклинание запустилось. И… начал тянуться «ветвями» своего сознания. Он представил себе тьму, в которой соединяется с несколькими фейкерами. На этом острове больше трех сотен разнообразных фейкеров, способных сражаться на суше. Все они — гомункулы фейл, созданные Виктором и его коллегами посредством биоалхимии. Часть их мозга удалена и заменена на приемник коммуникационного заклинания. Конечно, такая замена резко снижала интеллект фейкеров, но встраивание специального приемника позволяло манипулировать даже драгунами и кракенами, что в обычных условиях невозможно. — Я покажу вам, на что способен! Одних только драгунов, способных оказаться под контролем Виктора, больше десяти. А уж если прибавить ортросов, кокатрисов и единорогов, то даже сотню полукровок он подавит без проблем. Вокруг Виктора появились голубые магические диаграммы. И вместе с этим в его голове появились изображения с глаз доступных для контроля фейкеров. Он переключился на канал приказов, подключился ко всем и… — Громите их! — прокричал Виктор, вжимаясь в подлокотники кресла.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Наследие императора

Прошло четыре года после гибели Империи Газ. Виктор и его товарищи вовсю продолжают исследования с помощью материалов, привезенных на необитаемый остров. Императора, который отдал приказ об исследованиях, уже нет. Однако для Виктора создание того, к чему стремился и чего желал император Газ, уже стало делом всей жизни. — ...Ваше Величество. Одни люди назовут это зрелище грандиозным, другие — ненормальным. Но как бы там ни было, обыватели, ведущие скучные жизни, такое не видят. Ряд из тридцати с лишним стеклянных сфер. В каждом в позе зародыша плавает фейла… или человек. Хотя, нет. Не человек. Полукровки. Чаще всего полукровки получаются после того, как посредством магии в теле беременной женщины создаются соответствующие условия… Однако этот метод не годится для массового производства. На создание одного полукровки уходит столько же сил, сколько на воспитание человека. Именно поэтому Виктор и его коллеги развивали биоалхимию и разрабатывали технологию, которая позволила бы создавать полукровок, не полагаясь на женские животы. За основу взята технология клонирования фейл. Опыты показали, что связанные с фейлами технологии применимы и к полукровкам… и к обычным людям. При определенном развитии таких технологий можно перевернуть все мироустройство. Но… все это — лишь побочные продукты исследований. Усовершенствованная биоалхимия, произведенные фейлы — лишь шаги к более грандиозной цели. Не более чем фундамент, вернее, «детали». Он стремился к… — Полная. Бессмыслица. Голос не насмехался над ним и не бранил. Но он раздался так неожиданно, что Виктор поднял взгляд. Он доносился… из самой крупной стеклянной сферы. Внутри нее неспешно двигал щупальцами кракен. Эта сфера отличается от всех прочих. Она выложена направленными внутрь «иглами», впивающимися в панцирь кракена, из-за чего напоминает камеру пыток. Этот кракен — не клон. Он «оригинал». Кракен первого поколения. Хотя они поймали его просто для того, чтобы создать фейкеров… похоже, он знает о многом, чего не ведает даже Виктор. Именно поэтому, даже после окончания всех экспериментов, Виктор не избавился от него и не убил. Хотя наверняка большую роль играет и настроение Виктора. — Все это. Потуги. Рыбы. В аквариуме. — … Виктор прищурился и посмотрел на кракена. Морская фейла продолжала разговаривать за счет вибрации своей сферы: — Конечно. Возможно. Ты изменишь. Мир. Неудивительно. Ведь. Мир. Не так. Абсолютен. И совершенен. Как вам. Кажется. Но разве. Смена. Аквариума. Повлияет. На рыб. Внутри. Него? — ...Молчи, чудовище, — протянул Виктор. — Я хочу узнать, к чему стремилось Его Величество. Узнать, что есть в том измененном мире. — Ничего, — сразу же ответил кракен. — Ты думал. За границей. Аквариума. Есть. Земля. Обетованная? Ее нет. И никогда. Не было. Там. Лишь аквариум. Побольше. — … — Тобой. Манипулируют. И твоим. Хозяином. Тоже. Ты должен. Это. Осознать. — ...Я же сказал, молчи, — пробормотал Виктор и дернул пальцами рычаг. И тогда крепления сферы с кракеном разомкнулись. Все трубки, протянутые к ней, оборвались. Сфера упала на похожий на воронку пол и разбилась. И осколки стекла, и иглы, и жидкость, и, конечно же, сам кракен, заскользили в сторону дыры в самом центре пола, а затем провалились в нее. Туда спускались все ненужные результаты экспериментов. — Манипулируют? Я узнаю цель Его Величества и превзойду ее. Я не ребенок, который может лишь бегать за его спиной. Виктор прикусил губу, повернулся спиной к остальным сферам и вышел из комнаты.

***

Воспоминания пронеслись в его голове за какое-то мгновение. Возможно, их вызвал шум, сопровождающий активацию коммуникационного заклинания. — Говоришь, мы рыбы в аквариуме?.. И что с того?! — усмехнулся Виктор, отдавая подключенным фейлам приказы. Целью для истребления он назначил полукровок, а также последователей Чаек. Исключениями из целей — девушек с серебристыми волосами и фиолетовыми глазами… а также коллег. Приоритетный приказ — устранение всех полукровок, вне зависимости от того, носят ли они метки. Если эти глупцы вознамерились взбунтовать, их нужно уничтожить вместе с незваными гостями. — Я не собираюсь посвящать свою жизнь сказкам, — пробормотал Виктор. — Я завершу «наследие» императора и сам решу, для чего его применить!.. В смотровое окно на вершине башни виднелись начавшие действовать фейлы. Единороги. Кокатрисы. Ортросы. Драгуны. Чудовища, которые сами по себе ни за что бы не объединились, строем шли внутрь базы… — Осталось немного. Уже скоро я узнаю заклинание управления «наследием»! Несовершенный метод исследования воспоминаний давал им лишь обрывочные сведения. Но, к счастью… «Чаек» много. Если связать воедино полученную от них информацию, то команда Виктора должна разобраться, как пользоваться законченным «наследием». Да, долгое время они лишь строили его по планам, полученным от императора Газа. Поэтому не знали, как именно им управлять. Наконец-то эта глупейшая ситуация, в которой они знают, что обладают силой, способной изменить мир, но не умеют ей пользоваться, прекратится. — Я… превзойду Его Величество! — воскликнул Виктор, пытаясь убедить самого себя. А за его спиной… — … Трудно сказать, когда он появился. Но там стоял и тихо улыбался мальчик, которого Тору Акюра называл «Ги».

***

Ситуация резко изменилась. — ?! Из поверхности воды поднялось несколько столбов. По ним стало ясно, что в грот проникло что-то еще: либо через вентиляционные шахты, либо через то отверстие, которым воспользовались полукровки. Однако теперь не было ни цепей, ни канатов, которыми пользовались полукровки. Нечто входило в воду на огромной скорости, на мгновение опускалось вглубь… а затем выплывало на поверхность. Единороги. Черные хищные кони с обнаженными клыками прыгали, отталкиваясь от воды и воздуха, и атаковали полукровок. — Что за?! Тору не поверил своим глазам. Разве фейлы не на стороне полукровок? — Тору! — воскликнула Чайка и выпустила заклинание. Им она сбила единорога, несущегося по прямой на сцепившихся Тору и полукровку. Поскольку атака Чайки оказалась встречной, разницы импульсов хватило, чтобы отломить фейле рог… и крупное тело, потерявшее «источник» магии, а также возможность бежать по воздуху, рухнуло в воду. — Судя по всему, они не помогать нам пришли, — заметила Акари, размахивая молотом. И она права. Единороги атаковали того, кто оказывался к ним ближе, и неважно, полукровки это или же отряд Тору. — Тц... Сцепившийся с Тору полукровка оттолкнулся ногой и резко отскочил назад. Он приземлился на панцирь кракена, еще не до конца ушедший под воду, и сразу же ударил клинком по носу единорога, накинувшегося на него. Удар быстрый… но слабый. Он смог рассечь единорогу морду, и тот, истекая кровью, пронесся мимо полукровки. В итоге, он врезался в стену и в ярости завыл. — Виктор Ижмаш!.. — гневно воскликнул полукровка, глядя в потолок. И словно в ответ на его слова… — ?! Вот черт! Из вентиляционных шахт и отверстия хлынула вторая волна. Тору резко развернулся спиной к полукровке, подскочил к Чайке и Ниве и бросился с ними в воду, закрывая собой. — Гх… В следующее мгновение его спину полоснул клинок полукровки. Тору ощутил тупую боль, но защищать еще и спину ему никогда. — Черт бы вас!.. В грот влетели кокатрисы. Если попасть под зрительную магию этих фейл, то уже не сможешь сражаться. А если в таком состоянии на тебя накинется единорог, то фейлы пообедают тобой заживо. — Тору?! — завопила Чайка, но времени отзываться на ее слова нет. Вместо этого Тору крикнул своей сестре: — Акари. — Так точно. Та кивнула, схватила Фредерику за шиворот и потащила ее под воду. К счастью (ли?) зрительная магия не работает на цели, ушедшие под воду. Ей нельзя пользоваться, если взгляд не достигает цели непосредственно. Но… — !.. Сквозь поднявшуюся пену, окружившую отряд Тору, он увидел… «И под водой?!» Из тьмы, в которой наверняка скрывался проход наружу, тянулись щупальца. Скорее всего, это клонированные кракены. Судя по всему, для самих тел отверстие оказалось слишком узким, но каждое щупальце по уровню опасности может потягаться со слабой фейлой. — !.. Чайка пускала пузыри и пыталась что-то сказать. Точнее, нет. Это… — !.. Она читала заклинание. Скорее всего, она хотела использовать магию гидрофобии, которая создает водоотталкивающее силовое поле, позволяющее дышать и передвигаться под водой. Но… — ?! Магические диаграммы начали вращаться, а затем словно заклинили, замерли и задрожали. «Кракен...» Тору обернулся и увидел возле кончика одного из щупалец магический свет. Когда в одном и том же месте применяются похожие заклинания, они иногда конфликтуют друг с другом. И хорошо, если конфликт сводится лишь к несрабатыванию магии, потому что иногда она начинает вести себя непредсказуемо, а то и вовсе выходит из-под контроля. «Чайка, прекра...» — закричал Тору, но под водой его никто не услышал. А в следующее мгновение сработали оба заклинания. — ?! Вода с шумом завихрилась. Два силовых поля вступили друг с другом в конфликт и устроили самую настоящую бурю внутри грота. И тогда… — Уо-о?! Отряд Тору оказался не в силах сопротивляться бурному течению, и оно смыло их.

***

Кровь выплеснулась с влажным звуком. Маг моментально превратился в безжизненное тело и упал на пол. — … Полукровки окинули взглядом труп. Это уже не первый работник биоалхимической лаборатории, павший от их рук. Полукровки под предводительством Кирилла подняли восстание против вчерашних «хозяев». Когда их терпение лопнуло, оказалось, что бунт — действие на удивление простое… и способное вмиг освободить их от многих лет накопленной тоски. Маги слишком пренебрегали полукровками. Они всегда смотрели на них лишь как на образцы для опытов, а после создания технологии производства гомункулов ценность полукровок упала еще ниже. Вместе с ней ухудшилось и отношение магов. И маги не испытывали по этому поводу ни сомнений, ни тревог. Они просто забыли, что хоть полукровки и отличаются от людей, но обладают теми же самыми эмоциями. — Вот оно, наше поле боя, — обронил один из полукровок. — Нам не нужно было ждать. — Ага, это точно, — согласился другой. — Не надо было надеяться, что кто-то развяжет войну. — Если мы сражаемся, это уже война. — Все так просто… — Нам придется построить наш дом самим, — с сияющим лицом сказал полукровка своим товарищам. — А теперь… давайте искать остальных магов. Но стоило ему проговорить… — ?! Как они услышали со стороны коридора крики других полукровок. — Что за? Убившие мага полукровки выбежали в коридор. Где увидели… — !.. Бегущую на них стаю ортросов. Все полукровки тут же проверили, повязаны ли на них метки. Фейкеры, как правило, не нападают на помеченных людей. По крайней мере, так говорили полукровкам. Именно благодаря этому им удалось с легкостью расправиться с собственными гомункулами. Но… — ...Э?! Вторые головы ортросов… магические «источники», лишенные глаз и носов, задрожали.

Куркерун, унзерун, коркерун!..

Заклинание. Но когда полукровки поняли, что им грозит опасность, было уже слишком поздно. Ортросы выбросили в их сторону магические молнии. Голубые вспышки буквально со скоростью света распространились по стенам, полу и потолку, атаковав полукровок. — Гя-а?! — завопили они и забились в конвульсиях. Поскольку их скимитары — отличные проводники, то силу молний они вкусили сполна. Один за другим они падали на пол, где ортросы перегрызали их горла уже настоящими головами. Пришел черед полукровок истекать кровью. Но… — Гх… Некоторым из тех, кто находились в комнате, удалось избежать атаки. Они обнажили скимитары и набросились на ортросов, добивающих их товарищей. Даже фейла неспособна применить магию мгновенно, без чтения заклинания. Полукровки сами по себе не уступают фейлам в проворности, и к тому же вооружены, а потому в ближнем бою сильнее ортросов. Некоторым ортросам уже успели рассечь горло, и они повалились на пол. А затем… — Получай! Только что сразивший двух ортросов полукровка вонзил скимитар в горло третьему. Но… — ?! Появился магический свет и рана… исчезла. — М… магия лечения?! В следующее мгновение из спины ортроса вырос «клинок», пронзивший полукровку. Никто из не обратил на это внимание. Этот ортрос, в отличие от остальных, не участвовал в электрической атаке и вообще до сих пор не выпустил ни одной молнии, характерной для таких фейл. Ортросы атаковали плотной стаей, и он остался совершенно незамеченным в толпе. — Гха… н-н-неужели… — но слова полукровки оборвал еще один «клинок», выросший из ортроса. — ?! На глазах изумленных полукровок ортроса окутало голубое свечение, и он начал превращаться. В невероятное чешуйчатое чудовище о девяти головах и восьми хвостах. — Драгун! Они поняли слишком поздно. Все девять голов вгрызлись в одного из полукровок. — Г, гья, а-а-а-а-а… Тот не смог даже толком завопить — девять голов разорвали его в клочья и выплюнули на пол. — !.. Оставшиеся в живых полукровки перехватили клинки. Но их лица скованы страхом. В отличие от фейкеров, у которых для обеспечения контроля удалена часть мозга, полукровки обладают свободной волей… и поэтому могут впадать в панику. Несмотря на всех их разговоры о войне, они в этот самый момент осознали, что боятся смерти. И того, что ничего не смогут поделать против совершенно немыслимой силы, которая убьет их. Маскировавшийся под ортроса драгун вновь изменил форму. И началась бойня.

***

Глаз голубой и глаз красный. Когда Тору очнулся, то увидел перед собой разноцветные глаза. — Уо?! — рефлекторно воскликнул он и вскочил. А поскольку находился перед самым носом смотревшей ему в глаза Нивы, то тут же ударился о ее лоб. — Гхо… Тору обхватил лоб. В противовес этому Нива хоть и покачнулась от удара лбом, но выглядела скорее изумленно. На ее лице ни намека на боль. — Да у тебя башка каменная!.. — заскулил Тору. Как ни удивительно, удары головой в контактном бою часто оказываются ценными, и Тору не раз приходилось на них полагаться… но боль от неожиданного удара в разы сильнее, чем от осознанного. Тору какое-то время сидел, державшись за голову и стараясь вытерпеть боль… а затем, на всякий случай, поинтересовался у Нивы: — ...Ты в порядке? — В порядке. Нива кивнула. Похоже, она и правда не испытывает ни малейшего дискомфорта. — Что ж у тебя за череп такой?.. — протянул Тору, после чего огляделся. — Где мы?.. Они оказались внутри какой-то комнаты. Судя по тому, что под боком обнаружилась вентиляционная шахта, их, по всей видимости, затянуло сюда потоком воды. Весь пол вокруг промок от проникшей через шахту воды. В результате, Тору обнаружил, что рядом с ним, помимо Нивы, на полу лежали Чайка и… — … Тору сразу же схватил комбоклинок, лежавший возле него. Совсем рядом с ним на полу лежал тот самый полукровка с двухцветными волосами, с которым Тору несколько раз сражался. Он то ли потерял сознание, то ли умер — его тело лежало лицом к стене и не шевелилось. Фредерики и Акари нет. Возможно, течение вынесло их в другое место, а может, они все еще в том гроте. А еще… — Вы весьма упрямы, — вдруг подал голос еще один человек. Тору моментально узнал эту стоящую у стены фигуру. — ...Ги?! Конечно, Тору знал, что Ги появляется и исчезает внезапно. Но он и не думал, что повстречает его здесь. — Что ты… — Я ведь сообщил вам информацию о владельце следующих «останков», а вы пришли пастись сюда, — Ги картинно покачал головой, пытаясь изобразить разочарование. — Впрочем, благодаря вам мне удалось обнаружить это место. — ...Что? — Это биоалхимическая лаборатория императора Газа. Секретная база, которую он намеренно основал за границей незадолго до нашей… до гибели Империи Газ. Я знал о ее существовании, но расположение было мне неведомо, — Ги говорил равнодушно, словно рассказывая о житейских пустяках. — С такой точки зрения, мне, пожалуй, следует поблагодарить вас. Однако… Ги прищурился и продолжил: — Вы слишком многое узнали. — ...Что? — Вы прикоснулись к тому, чего не следовало касаться. Поэтому вас освободили от должности «Чайки, принцессы с гробом, и ее спутников», — вдруг сообщил Ги. — Да. Но не волнуйтесь. Вас есть кем заменить. Мы обойдемся и без вас. — ...Ты же говорил, что не будешь вмешиваться? — Разумеется, я и не собираюсь, — подтвердил Ги. — Лично я с вами ничего делать не стану. С этими словами он бросил взгляд на полукровку, лежавшего у стены. — Мое дело — предложить. Другими словами, он намекнул полукровкам на то, что отряд Тору следует атаковать. Причем… без одобрения начальников базы и командиров полукровок. В таком случае, фейл спустили как раз командиры, пытаясь подавить восстание полукровок? — !.. Тору нащупал в кармане метательный нож и бросил его. Удар настолько идеальный, что Тору и сам не смог бы к нему придраться. Клинок полетел точно в Ги, но в следующее мгновение каким-то образом воткнулся в находящуюся за ним стену. — !.. Нож прошел сквозь Ги так, словно его вовсе не было. — Это бесполезно, — сказал Ги. — Все равно что сражаться с отражением на поверхности воды. — ...Что ты сказал? — Как бы ты ни старался, ты сражаешься не с настоящим телом. У тебя нет ни единой возможности атаковать меня. Конечно, если тебе хочется тратить силы на бессмысленные действия, я не стану тебя останавливать. По фигуре Ги пробежала рябь. Словно по отражению на воде… как он и говорил. А в следующий момент Ги исчез так, будто его никогда и не было. — Ох… да что все это значит? — протянул Тору. Хоть Ги и не мог атаковать их, но мог склонять к этому других людей. «Понятно… сам он к нам притронуться не может?» То есть он похож на проекцию, которую поместила у себя в саду Доминика, наездница на драгуне? — ...Тьфу ты. Сейчас не время думать об этом. Первым делом надо выбраться отсюда. Сложно сказать, когда примчатся товарищи полукровки или фейлы. К тому же, нужно отыскать Фредерику и Акари. Тору приподнял Чайку с пола… и постучал по спине, приводя в чувство. — Гхе!.. Прокашлявшись и выплюнув оставшуюся воду, Чайка быстро пришла в сознание и заморгала. — Тору… — какое-то время она молча смотрела ему в глаза, но затем… — Тору! Рана! Чайка изменилась в лице, будто вспомнив о чем-то. — Спина! Рана! — А? А-а… Тору кивнул. Чайка говорила о той ране, которую ему нанес полукровка, когда Тору прикрыл ее. — Тору… Тору! — Чайка тут же оббежала его, прижала к себе гундо и продолжила: — Закрою… как-нибудь. — Не надо. Вид у нее ужасный, но она совсем неглубо… — начал Тору, оборачиваясь, но вдруг увидел слезы в глазах Чайки и обомлел. — Ч-ч-что с тобой такое?! — Когда мы повстречались… — сказала Чайка, уперев лоб в спину Тору. — Такая же. Ужасная. Рана. — Когда повстречались? А… а-а, — Тору ухмыльнулся. И правда, во время их первой встречи ему пришлось сразиться с единорогом, который ранил его в спину, а затем их смыло по реке. Неудивительно, что она вспомнила те события. — Все в порядке, не волнуйся, меня ранят далеко не первый раз. — Но… — продолжила Чайка, прижимаясь к спине Тору. — Тору… но… я…

В версии с изображениями тут находится картинка. — ?.. — Что, если… я… я… фальшивая… — Чайка ненадолго прервалась. — Тору… рисковать жизнью не… — Ты опять за старое? — со вздохом отозвался тот. И в то же время отчасти он понимал ее чувства. Когда они встретили красную Чайку, происходящее еще не было очевидным. Но после встречи с голубой Чайкой в землях Гавани и ее слов о том, что их существование — чья-то задумка, белая Чайка все чаще стала задумчиво глядеть в небеса, хоть и старалась не подавать вида. Скорее всего, она начала сомневаться в собственном существовании. В том, что она — настоящая Чайка Газ. И если так, то Тору незачем ради нее рисковать жизнью. Получается, Чайка, пусть и невольно, но все это время обманывала своих товарищей. — Я уже говорил, — сказал Тору, глядя в ее влажные фиолетовые глаза. — Я путешествую с тобой не из-за того, что ты какая-то там принцесса. Мне не важно, кем ты была. Моя жизнь принадлежит мне. Я могу продать ее, поставить на кон и делать с ней все, что решу. А решил я продать ее тебе, Чайка Трабант. Возвраты не принимаются. — … — Я потерял войну, в которой должен был участвовать, потерял смысл жизни и гнил заживо… но ты указала мне путь. Именно ты. Я ведь прав? — Тору… Какое-то время Чайка молчала, не в силах что-либо ответить. — Тору! — воскликнула она, наконец, переполненным чувствами голосом и резко обхватила его спину. — Ай, больно! — воскликнул тот наполовину от смущения, наполовину от настоящей боли. — А, п-прости! Чайка тут же отпрянула от него. Затем Тору поднялся на ноги, стараясь не отступать от Чайки ни на шаг… и покрепче сжал в руке стилет. — Кстати, тебе… — ?! Чайка изумленно посмотрела на Тору. Но тот не обратил на нее внимания… и продолжил, глядя на лежащего у стены полукровку: — Еще не надоело имитировать обморок? — ?! Чайка испуганно перехватила гундо, все еще подключенное к шее, и замахнулась им. Похоже, она решила, что раз магию без заклинания не применить, то можно воспользоваться своим орудием как дубиной. — … Полукровка, на которого они смотрели, медленно поднялся с пола. Все-таки он в сознании. Но… «Так я и думал», — на губах Тору мелькнула едва заметная улыбка. Ему хватило увидеть, как полукровка поднимается, чтобы понять — тот явно повредил левое плечо. «Очень кстати». Будь полукровка здоров, отряду Тору пришлось бы худо. Чайка практически беспомощна в контактном бою, а что до Нивы, то непонятно даже, о чем она думает. Похоже… полукровка выжидал момент именно потому, что ранен. — Итак… у меня есть предложение, — сказал Тору, глядя на то, как полукровка держит скимитар одной рукой. — Предлагаю перемирие. — ...Что? — полукровка изумленно прищурил взгляд. — Я, конечно, не знаю всего, но… кажется, вы поссорились с теми типами, кому подчиняются фейлы? Они ведь атаковали вас там, в гроте? — … — полукровка молча сверлил Тору взглядом. — Нам вы, вообще говоря, безразличны. Если не будете нас атаковать, то и мы вас врагами считать не станем, — проговорил Тору, извлекая из кармана метательный нож, а затем метнул его. — ?! Полукровка рефлекторно вскинул оружие, но нож пролетел мимо него и угодил в лицо кокатриса, как раз решившего показаться из тени. Нож воткнулся в лоб. Кокатрис еще какое-то время барахтался, но быстро окоченел. Полукровка с изумлением посмотрел на него, а затем… — Ты что-то говорил о поле боя. Хочешь воевать? Но для чего? — спросил Тору, в голосе которого слышалась легкая усмешка над самим собой. — Что значит «для чего»? — Я из диверсантов, которых еще называют «шавками войны». Я не буду пудрить тебе мозги увещеваниями на тему того, что убивать нехорошо, и что мир нужно ценить. Бывают ситуации, в которых без убийства совершенно не обойтись. Но когда убийство становится целью, это просто глупо. — Тору… — Чайка моргнула и посмотрела на его лицо сбоку. Она должна помнить, почему Тору хотел возвращения войны. — Война есть средство, а не цель. Если вы просто хотите воевать, то почему бы вам не переубивать друг друга? Прекратите цепляться за мелочи и найдите себе новую цель в жизни. — Цели… средства… Какое-то время полукровка продолжал сверлить Тору взглядом… но затем вдруг повернулся к ним спиной, зачехлил скимитар, подошел к поверженному кокатрису и склонился над ним. — Тебе легко говорить. У тебя ведь был выбор. — ...Что? Полукровка поднял труп кокатриса и развернулся. — Это искусственное создание. Маги, стремясь облегчить над ним контроль, удалили ему часть мозга, а вместо нее встроили небольшой механизм, улавливающий коммуникационные заклинания. Все ради того, чтобы сделать боевую марионетку. Его породила не природа, с самого начала его клонировали именно с этой целью. — ...Ничего себе технология, — ответил Тору без тени сарказма. Но… — Мы, полукровки, такие же. Нас создали в качестве инструментов для ведения войны. Когда войны нет, наше существование теряет смысл. Наша жизнь теряет цель. Исчезает единственное место, куда мы могли бы податься. Средство? Вовсе нет. Для нас война с самого начала была целью. Не больше и не меньше, — полукровка отшвырнул труп кокатриса в сторону и продолжил: — Найти новую цель? Вздор. Ладно, мы были бы созданиями, изначально не имевшими смысла жизни, но нас такими создали. Мы не можем и не должны жить по-другому. — Н… но… — тихо обронила Чайка. — Это… — Вот уж не знаю, — иронично отозвался Тору. — А вот мы слышали от кракена в гроте, что даже мы, люди, были созданы ради какой-то цели. — ...Что? — полукровка нахмурился, а Тору продолжил: — В принципе, мы от вас не особо отличаемся. Говоришь, полукровкам некуда податься? Так построй такое место. И сражайся ради этой цели. — Ты… На лице полукровки уже начала появляться усталость от разговора. Но… — Не мне, конечно, говорить возвышенные речи, но все же, позволь как «старшему» дать тебе совет. Мир — такая штука, которая относительно просто меняется. И так же, как и он, можете измениться и вы, — заявил Тору. — А если не можете измениться сами, то измените мир. — ...Выступления с правдоподобным бредом тоже относятся к умениям диверсантов? — недовольно отозвался полукровка. А затем… — ...Кирилл, — вдруг сказал он после небольшой паузы. — Что? — Кирилл Татра 47. Тору еще секунду не мог переварить услышанное. — Это… твое имя? — Да, — подтвердил полукровка по имени Кирилл. Раз он представился, то, видимо, принял предложение Тору о перемирии. Он не тянет на рыцаря и вряд ли стал бы представляться противнику, которого хотел убить. — Тору Акюра. А это Чайка Трабант, — ответил Тору. Затем он указал пальцем на Ниву и спросил: — А вот ее ты должен знать лучше. Кто она? — ...Не знаю, — заявил Кирилл. — Я знаю лишь то, что Виктор Ижмаш, администратор базы, проводил над ней бесчисленные опыты. Мы в магии не разбираемся, и он нам ничего не объяснял. — ...Ладно, ничего не поделать. Тору вздохнул. Похоже, в ближайшее время его не покинет беспокойство, вызванное тем, что они перемещаются вместе с загадочной Нивой. А ведь он рассчитывал узнать о ней хоть что-то. — Нам незачем здесь засиживаться. Выдвигаемся, — сказал Тору, оборачиваясь к Чайке и Ниве.

***

Бежать. Бежать. Бежать. Многие люди, не знакомые со способностями диверсантов, преувеличивают их возможности, хотя на самом деле диверсанты — вовсе не чудовища, обладающие безграничной мощью. На практике величайшая их сила — не горы мускулов и не молниеносная реакция, а контроль над своим телом… другими словами, умение прилагать нужное количество усилий в нужный момент. Вершина такого контроля — техника «Железнокровие», но это не более чем доведение идеи контроля над телом до крайности, до «временного превышения пределов возможного». Диверсанты способны не только ненадолго повышать свои возможности, но и наоборот, ограничивать свои силы для того, чтобы расходовать их очень экономно. Другими словами… — Им нет числа, — обронила выбравшаяся на поверхности Акари, бежавшая по лесу и отмахивавшаяся от преследующих фейл молотом. Разумеется, она не настолько глупа, чтобы останавливаться и сражаться с ними в честном бою. Против нее — целая армия фейл. С одной фейлой Акари еще бы справилась, но их много, и они умеют нападать совместно. Такой противник Акари не по зубам. — Здорово, здорово. Ну ты и выносливая, — весело проговорила Фредерика, прицепившаяся к спине Акари. — Хочешь помочь — слезай, драконица. — Не хочу-у, — ответила Фредерика. — Ты мне постоянно мешаешь, Акари. — Это потому, что ты наверняка планируешь напасть на моего брата, пока он спит. — Ну и жалко тебе, что ли? Нам, драгунам, становится грустно, если мы хоть раз в день кого-нибудь не укусим. — Не ври, — сказала Акари, по пути контратакуя молотом выскочившего из тени ортроса. — Возить тебя на спине непросто. Такими темпами нас обеих прибьют. — Если тебя ранят, я укушу и вылечу. — У тебя совсем совести нет? Нет уж, откаж… — начала было Акари, но вдруг остановилась и задумчиво склонила голову. — Стоп. Ты ведь много раз кусала моего брата, это же получается непрямой… нет, просто поцелуй? А с учетом смешения жидкостей, это и вовсе… С такими словами Акари опустила Фредерику на землю, схватила ее за плечи и продолжила: — Ладно. Кусай. Кусай прямо сейчас. — Но ты не ранена. — Я сказала, кусай. Если не укусишь, я сама тебя укушу. — ...Что-то у тебя взгляд жутковатый, Акари. — Кто бы говорил, бесформенное создание. Мне что, ранить себя нужно? Стоило Акари проговорить, как из-за кустов позади нее выскочил единорог. В тот самый момент, когда совсем не лошадиные клыки приблизились к шее Акари, та вдруг резко взмахнула рукой и вонзила кинжал в морду фейле.

Гьо-о-о-о-о-о?!

Единорог завопил. Даже будучи под контролем, он продолжает испытывать боль. В следующий момент Акари с разворота ударила его молотом по нижней челюсти. Рот единорога громко захлопнулся, сломались несколько зубов. — … Акари, не теряя времени, прокрутилась на месте, подстроила траекторию молота под опешившего единорога и ударила его по голове заостренным концом. Тот подействовал не хуже наконечника копья, войдя в глаз, затем в череп и полностью разворотив мозг фейлы. Единорог с глухим звуком упал на землю. — ...Передышка окончена, — бросила Акари. Похоже, остановка играла для нее еще и роль передышки. Или же, с учетом того, как быстро она отреагировала на единорога, Акари заметила его заранее и специально повернулась спиной, чтобы прикинуться беззащитной. — Идем. Дальше ты пешком. И вообще, не могла бы ты превратиться в лошадь и прокатить меня? — Могла бы, но если я так сделаю, ты разрешишь мне кусать Тору? — М-м… ладно, — отозвалась Акари, нахмурившись. — Но запомни, брат — мой. Не забывай это. — Ты серьезно? — Серьезно, — Акари размашисто кивнула. — Я столько раз так твердила, но брат не воспринимает меня всерьез. — Не потому ли, что ты так часто шутишь, Акари? — Глупости, — та покачала головой. — Когда это я хоть раз шутила? — … — Но ладно, шутки в сторону. — Это что, шутка была? — … Какое-то время они обе молча стояли, перестав понимать друг друга. — ...Ладно, о пустяках можно и потом поговорить. — Ну-ну. Фредерика кивнула, а затем ее тело окутало голубое свечение.

***

С помощью Кирилла отряду Тору удалось выбраться на поверхность. Судя по всему, биоалхимическую лабораторию никогда так уж строго не охраняли. С учетом того, что ее в целях секретности основали за границей, внушительная система охраны могла, наоборот, привлечь внимание к базе. По всей видимости, фундамент, на котором строилась защита базы, — то, что о ней никто не должен знать. — После успешных опытов по клонированию фейл… и полукровок охраной начали совсем пренебрегать, — на ходу пояснил Кирилл. — Полукровок-охранников стало меньше. Для патрулирования удобнее использовать фейкеров и гомункулов, не знающих усталости. — Ну… не спорю, — ответил Тору, шагавший вслед за Кириллом. Это он предложил выбраться на поверхность. Фейлы опасны в любом случае… и может даже показаться, что крупные фейлы опаснее как раз на поверхности, где им есть место развернуться. Однако в узких коридорах базы немудрено оказаться в ситуации, когда противники перекрыли все возможные проходы, и тогда им бы навязали бой. А с учетом численности фейл, преимущество в таком бою однозначно на их стороне. К тому же, Тору решил, что если отбившаяся от него Акари еще жива, то наверняка выбралась на поверхность. Будучи диверсантами, и Тору, и Акари мыслят одинаково. А поскольку одинаковы ситуации, в которых они оказались, то одинаковыми будут и решения. Что же до Фредерики… то оставалось лишь надеяться на ее «нюх». — Итак… Тору закрыл двери, спрятанные за крупной скалой — один из входов на базу — и огляделся по сторонам. Вокруг них — плотная зеленая растительность да крупные скалы, вроде вышеупомянутой. Они оказались в том самом лесу, который видели после высадки на остров. Обзор в лесу сильно ограничен, зато укрыться в нем легко. Хотя против фейл, обладающих отменным обонянием и слухом, прятки в кустах работать не должны… Кирилл объяснил, что в сложившейся ситуации это не совсем так. — Грубо говоря, все фейкеры обладают лишь минимальным разумом. Особенно справедливо это в том случае, когда ими управляют маги — в таких условиях они ставят приказы магов выше собственных инстинктов. Подобная мера необходима для того, чтобы использовать фейл в войне. Армии не нужны солдаты, которых можно отвлечь от противника, разбросав корм. Перефразируя слова Кирилла… фейкеры, как и фейлы, способны пользоваться отменным слухом и обонянием, чтобы обнаруживать «отклонения», но при этом не могут проявлять к ним какого-либо интереса. — Это случайно не значит… что если мы отберем у магов гундо или поломаем их, то все фейкеры успокоятся? — задумчиво спросил Тору. Когда они только попали на остров, то видели ходящих строем фейкеров. Если это их обычное состояние… то не вернутся ли они к нему после того, как лишить отдающего приказы мага возможности применять магию? — Наверное, да. Но для управления таким количеством фейл портативное гундо не годится. На севере острова… на испытательном полигоне, есть надзорная башня. Внутри нее должен находиться крупный магический аппарат, — ответил Кирилл. — На севере, говоришь… — Тору посмотрел наверх. Сквозь плотные, высокие кроны, пробивался яркий солнечный свет. Тору примерно определил стороны света, пользуясь положением солнца, яркостью и биологическими часами. Понимание своего местоположения — одна из основ выживания на войне. — Ты знаешь, где она? Сколько туда идти? — Если пешком… — начал Кирилл, но вдруг…

«Морзерун, морзерун, эрумун, сэбрун, вамрун, торун, сюнэрун, хорун, ярун...»

— !.. — Тору ошарашенно замер. Голоса раздавались со всех сторон. — Нет-нет-нет, вы шутите… Сначала он увидел, как со всех сторон к ним вышли пять единорогов. Но Тору изумили не они. Между единорогов… появились еще фигуры. Их две, и они похожи на одетых в доспехи воинов-людей. Точнее, нет. Будь это и в самом деле люди, Тору бы так не опешил. Проблема в том… что внешний вид их доспехов показался ему очень знакомым. — Это… скорее всего, драгуны. Да, их броня очень напоминает доспехи Доминики Скоды. — … Кирилл не ответил. Скорее всего, он тоже все понимал. В лесу драгуны не могут эффективно сражаться в крупных формах. Поэтому они и приняли такой вид, чтобы облегчить преследование отряда Тору. — Там есть довольно высокий холм, — сказал Кирилл, указывая на северо-восток. — Бежим туда. — Ты что, не понял? Они на это и рассчитывают. В кольце единорогов и драгунов есть дыра. Скорее всего, они оставили ее намеренно. И именно в том направлении находился холм, о котором говорил Кирилл. Вероятно, на нем драгуны смогут увеличиться в размерах и атаковать их со всех сторон при поддержке скачущих по воздуху единорогов. Но… — На этом холме есть большая скала. Если встать к ней спиной, можно будет сражаться, не опасаясь атак сзади. — ...Понятно, — согласился Тору, после чего повернулся к Чайке. — Чайка. Ты умеешь использовать дальнобойную боевую магию? — М? К-конечно! — бодро отозвалась та. — Ты слышала, о чем мы говорили? Мы перейдем на холм, прикрывая тебя и Ниву, а затем встанем спиной к скале. Твоя задача — залезть на скалу, прицелиться в надзорную башню и уничтожить магический аппарат. — !.. — Чайка изумленно округлила глаза. Но если она сможет уничтожить магический двигатель на башне, то фейлы наверняка оставят их в покое. — П-постараюсь! — Ага, мы тоже постараемся. С этими словами Тору взял Чайку под мышку. — Мья?! — Ниву оставляю на тебя. В конце концов, она такая же жертва экспериментов, как и ты. — … Кирилл какое-то время смотрел на Ниву… но затем без лишних слов поднял ее. Нива, в свою очередь, совершенно не изменилась в лице. — ...Идем, — бросил Тору, доставая из кармана дымовую гранату.

***

Он пнул дверь изо всех сил. Благодаря заклинанию, которое Сельма выпустила в нее, от удара Давида дверь слетела с петель и упала наружу. — Отличн… эй?! Давид уже собирался выбежать наружу, но спешно затормозил. Он выбил дверь, но звука от ее падения не последовало. Вместо этого послышался шум прибоя. — … Давид уперся в косяк двери и посмотрел вниз. Пол неожиданно закончился. — Какого черта они тут дверь установили?! — воскликнул Давид. За дверью оказался отвесный обрыв. Похоже, звуки волн полностью поглотили звук упавшей двери. Волны под ногами то и дело звучно разбивались о каменный склон. Неосторожно упав с обрыва, можно либо разбиться насмерть о скалы, либо утонуть в воде. Конечно, если повезет, и под водой не окажется рифов, то после приводнения есть шанс спастись, но испытывать удачу Давиду совершенно не хотелось. — Плохо дело. Выходит, с острова вообще никак не уйти. — Неудивительно, ведь нас сюда привезли на кракене, — отозвалась Сельма, а затем неожиданно развернулась и вскинула гундо. — Нас зажали. Ее голос звучал отстраненно, но Давид слышал топот ортросов, бегущих в их сторону. — Черт. Ладно, Сельма… магическая левитация? — Можно, но тогда, Давид, тебе придется остаться здесь и защищать нас, — заметила Сельма, начав возиться с механизмом гундо. Бегущие по воздуху единороги, извергающие молнии ортросы, летающие драгуны и кокатрисы. Неважно, какие фейлы сели им на хвост, все они могут сбить начавших парить людей. — … Давид нахмурился. А стоявшую под боком Чайку… — !.. Вдруг осенило. Она сняла змеиный клинок со спины и размахнулась им снизу вверх. Оправдывая имя оружия, лезвия вытянулись подобно змее, поднялись по отвесной скале и остановились, растянувшись до предела. — ...М, — Чайка кивнула. Она несколько раз дернула рукоять, чтобы проверить надежность крепления, а затем… — Чайка?! — В порядке! Могу взобраться! С этими словами она неожиданно выпрыгнула. — ...Точно в порядке? Естественно, Давид догадался, что она задумала. Использовать лезвия змеиного клинка в качестве крюков, вонзить их в скалу и взобраться. Однако змеиный клинок вовсе не создавался для таких трюков. Если лезвия соскочат, следом наверняка последует смертельное падение. Действия Чайки можно назвать весьма безрассудными. Но… — Как доберусь. Дерну. Шнур! Перед глазами ошарашенного Давида появилась веревка. Чайка свесила ее по пути наверх. — И… буду держать. Хорошо? — донесся сверху голос, не терпящий возражений. — ...Какая у нас трудная принцесса. Хотя, она всегда такой была. — И правда, — с легкой усмешкой в голосе отозвалась Сельма, сдерживавшая подступающих фейл магией.

***

Из-под ног доносился громкий лязг. Звуки битвы Тору и Кирилла против фейл. — Уф… уф… Клыки единорогов по остроте и твердости не уступают клинкам. Поэтому и звуки от их ударов получались такими похожими на звуки боя на мечах. Наконец, эти клыки напоминали клинки еще и тем, что могут с легкостью разорвать плоть противника, пропустившего атаку. Тору и Кирилл сражались, стоя спинами к скале и защищая Ниву. С трудом сдержав желание посмотреть вниз, Чайка продолжила взбираться. — Уф… уф… Как только она заползла на вершину скалы, сразу же опустила на нее гроб, а на него, в свою очередь, водрузила гундо. Чайка заглянула в прицел. Действительно, как Кирилл и говорил, вдали виднелось неестественно высокое дерево. С высоты или сбоку оно наверняка кажется вполне обычным, но сейчас Чайка видела многочисленные доказательства того, что это дерево создано человеком. — Тору… С трудом отбросив нахлынувшие опасения, Чайка принялась зачитывать заклинание. — Эср, будор, дивуль, дора, гнобль, фубль… Дальнобойная прицельная магия. Разумеется, она требует очень высокой точности. И поэтому необходимых подстроечных формул в ней на порядок больше обычного. Магия — вообще вещь довольно нестабильная. На нее влияют место, время, температура, атмосферное давление и множество других факторов. Если в случае очень простой магии или стационарного магического аппарата еще можно обойтись без чтения длинных заклинаний, то портативному персональному гундо совершенно необходимы как тексты, так и смекалка самого мага. В случае же заклинания, которое должно нанести сильный удар на большое расстояние, подстроечные тексты выходят длинными и многочисленными. — Абт, мабт, кара, сильнико, ва… Вокруг закружились магические диаграммы. Их вдвое больше, по сравнению с обычным заклинанием, и размером они в разы крупнее привычных. Они сливались в концентрические окружности и вращались, словно пытаясь подобрать идеальное сочетание. Другими словами, они прямо отражали усилия Чайки по настройке заклинания. Ей никогда еще не приходилось использовать прицельную магию для стрельбы на такое расстояние. Откровенно говоря, у нее нет ни капли уверенности в том, что оно сработает как надо. Но… — … Чайка бросила взгляд на подножье скалы. И действительно, Тору и Кирилл сражались с единорогами. ...И только с ними. Драгунов не видно. — !.. — Чайка! — воскликнул Тору, метнув нож. Бросок попал точно в цель, угодив в нос драгуна, как раз появившегося из-за спины Чайки. Разумеется, такое маленькое лезвие не может сразить практически бессмертного драгуна. Тем не менее, противник замешкался и ненадолго замер. — Стреляй! Быстрее! — крикнул Тору. Если она сможет поразить заклинанием двигатель в надзорной башне, то и драгуны, и единороги наверняка оставят их в покое. — М-м… явись, — Чайка поместила надзорную башню в самый центр прицела и продолжила: — Выцелива… Но в следующий момент… — ?! Она уже начала воплощать магию в реальность, и перед стволом появился вращающийся искрящийся шарик. Но тут на глазах Чайки перед ней появилась фигура. — Ги?! — воскликнула Чайка, увидев знакомый образ, непринужденно паривший в воздухе. Чайка невольно вздрогнула… — !.. Однако когда она опомнилась, шарик выстрелил, прошел через тело Ги, словно сквозь призрака, и устремился вдаль, к надзорной башне. Шарик света чертил в воздухе прямую. Если он попадет, то несомненно пронзит стену башни и разрушит сокрытый внутри аппарат. Если он попадет… — ...Промах?! — ошарашенно обронила Чайка. Шарик света, выпущенный магией Чайки, немного сбился с курса и растаял в воздухе. — Черт… бы тебя побрал, Ги! — взревел снизу Тору, но ничего поделать не смог. Он и без того на пару с Кириллом еле сдерживал целую стаю единорогов. — Я уже говорил, — сказал Ги, продолжая непринужденно висеть в воздухе. — Вас освободили от должности. — … Чайка ошарашенно смотрела на Ги. Магия однозначно прошла сквозь его тело. Это совершенно неоспоримый факт. Более того, Чайка вложила в магию достаточно сил для того, чтобы уничтожить надзорную башню… а уж человека она и вовсе должна была измельчить. И тем не менее… — Да. Твоя магия не может меня убить, — с улыбкой пояснил Ги. — Мы с тобой существуем на разных слоях пространства. С физической точки зрения, это не совсем так, но ты можешь считать меня лишь иллюзией. Потому я не могу убить вас лично, но и вы не можете убить меня. Конечно, если не считать заклинаний, способных пронзать слои пространства. — ...Явись, «Выцеливатель»! — вновь воскликнула Чайка. Поскольку она применяла то же самое заклинание, повторять настройку не нужно. Все еще витавшие вокруг нее диаграммы вспыхнули, у гундо собрался сгусток сжатого света, а затем выстрелил. Он снова прошел сквозь тело Ги, но в этот раз летел точно в цель, точно по той траектории, которую определила Чайка. У нее получится. Она попадет. Чайка нисколько не сомневалась, но… — ?! Заклинание вновь прошло мимо башни и растворилось в воздухе. — Э… что? — на мгновение Чайка опешила, не понимая, что случилось, но затем… — Переместилась?.. Башня двигалась. Чайка заглянула в прицел и вдвое увеличила приближение. И тогда она увидела, что внизу, под искусственными корнями, закреплены небольшие колеса. Эта башня построена на машине и может передвигаться. Разумеется, из-за того, что ее центр тяжести расположен очень высоко, на быстрое перемещение она не способна… но движущаяся цель — огромная проблема для высокоточного заклинания. Даже небольшое изменение угла выстрела требует повторной настройки магии. — Чайка, ложись! — закричал снизу Тору. Чайка опомнилась, обернулась и увидела над собой двух драгунов, уже принявших настоящие формы и собиравшихся атаковать ее. Она моментально развернула гундо и… — Явись, «Выцеливатель»! Чайка активировала заклинание, совершенно не настраивая его. Но поскольку один из противников находился к ней практически вплотную и уже замахивался когтями, магия поразила его и отбросила назад. Она пробила в его туловище дыру такого размера, что Чайка смогла бы пролезть сквозь нее. Вот демонстрация мощи этого заклинания. Но даже такая рана не смертельна для драгуна. К тому же… есть еще один драгун. Он тоже накинулся на Чайку, словно подменяя товарища. Конечно же, у Чайки нет возможности применить заклинание повторно. — !.. Она рефлекторно зажмурилась. Но… — О-о!

Лязг.

Сначала раздался возглас, а затем звук удара. — ?.. — Чайка боязливо приоткрыла глаза и… — Акари! Неизвестно, откуда она взялась, но Чайка увидела перед собой спину защитившей ее девушки. А за ней — фигуру отступавшего с пробитым лбом драгуна. — Мы видели твою магию. Фредерика… — Да знаю, — с этими словами рядом с Чайкой опустилась, громко хлопая крыльями, знакомая серебристая фигура Фредерики. — Мне, конечно, не очень хочется это делать, но вряд ли их можно назвать моими сородичами. Следом Фредерика набросилась на того самого драгуна, которому Акари расколола череп. Самое уязвимое место драгунов — как раз голова. Если уничтожить мозг, «ядро» их магии, то даже бессмертному драгуну останется только умереть. Скорее всего, Акари, памятуя об этом, прилетела на Фредерике, а затем спрыгнула, в падении обрушивая на драгуна удар молотом. Удар оказался не смертельным, но пока драгун будет использовать магию для отмены раны, он вряд ли сможет уклониться от атаки Фредерики. В воздухе сцепились два драгуна. Но вражеский драгун все-таки решил, что лечение в приоритете, и потому двигался плохо. Он не защитился от атаки Фредерики, и та отбросила его назад. После чего… — Поиграем в Тору. После этих слов в руке Фредерики появился меч, похожий на увеличенную версию комбоклинка Тору. Его она и вонзила в противника. — Брат! В то же самое время Акари спрыгнула со скалы. Она замахнулась молотом и обрушилась на приближавшегося к Тору и Кириллу единорога так же, как и на драгуна. Даже Чайка смогла разглядеть, что Акари удалось проломить единорогу череп и сломать рог, после чего тот упал на землю, отплевываясь кровью. — Чайка! — воскликнул Тору. — Стреляй еще раз, еще много раз! Уничтожь аппарат! — М, м-м… Но хоть Чайка и согласилась... Она ощутила, как по ее щеке стекает холодный пот. Ее умений не хватит, чтобы поразить прицельным выстрелом движущуюся цель. Цель неизбежно сдвинется с точки, на которую она настроится. Хаотичные поправки вдвое ослабят мощь заклинания, к тому же, башня двигается слишком непредсказуемо, чтобы предугадать точку, в которую необходимо стрелять. — Но… И все же, если она сдастся, им всем конец. Поэтому Чайка вновь вжалась в гундо и принялась зачитывать заклинание.

***

Над головой пронеслась яркая линия. Она сверкнула так ярко, что на мгновение затмила собой все. Только-только поднявшиеся по отвесной скале красная Чайка, Давид и Сельма дружно подняли взгляды. — Что это? — Магия. Сильная… прицельная дальнобойная магия, — ответила Сельма Давиду и прищурила взгляд. Затем она вскинула гундо в том направлении, куда улетела вспышка, и заглянула в прицел. — … — Что там? — спросил Давид, постоянно оглядываясь по сторонам. Сельма настроила приближение и фокус, после чего… — Это же… Она оттянула рычаг затвора и загрузила гильзу с сухим топливом. Затем она повернулась и окинула взглядом дерево возле себя. Мощное, раскидистое… способное без проблем выдержать вес одного человека. — Давид. Чайка. Можете… прикрыть меня? Сельма взвалила гундо на спину и принялась карабкаться по стволу. — … Давид и Чайка кратко переглянулись. — Спрашиваешь. — Конечно. Разумеется. Увидев, что ее спутники кивнули, Сельма кивнула им в ответ и продолжила подъем.

***

Внутри надзорной башни. Виктор сидел в кресле оператора и слышал шепот позади себя. — Правильно. Если остановишься — тебя пристрелят. Но пока ты двигаешься, навестись на тебя сложно. Тебе не нужно спешить, но ты должен беспорядочно двигаться. Рядом с его креслом стоял… Ги. Но Виктор не замечал его. Глаза Викторы налиты кровью и сверкают безумством. Будь здесь хоть кто-то еще, он бы сразу понял, что Виктор Ижмаш не в своем уме. — Тебе лишь нужно продержаться, пока фейлы не прикончат их. — … Виктор промолчал. Зато Ги довольно улыбнулся.

***

Фейкеров становилось все больше. Тору, Кирилл и Акари прикончили уже семь единорогов, но это совершенно не помогало. Новые прибывали куда быстрее, чем они расправлялись со старыми. На место павшего противника вставали двое других. — Черт!.. Наверное, если вспомнить о том дне, когда Тору встретил Чайку, ему следует гордиться, что за такое короткое время он одолел стольких единорогов. Пусть теперь с ним его настоящее оружие, но многочисленные битвы, несомненно, отразились на его умениях. И все-таки у них есть предел. К тому же, пусть рана на его спине и неглубокая, она все же мешает двигаться. — Брат! Ты в порядке?! — обратилась к нему Акари. Одновременно с этим она пинком отбросила голову единорога, собиравшегося вцепиться в Тору, а затем воспользовалась отдачей, чтобы раскрутить молот… и в итоге нанесла сильный удар по животу единорога. — Не уверен! — крикнул в ответ Тору, отбиваясь от удара единорога, налетевшего с другой стороны. Над головой виднелась Фредерика, воюющая с клонированными драгунами. «А все-таки...» Единственное, чем он мог себя утешить, — среди фейл не было ортросов и кокатрисов, способных атаковать издали. То ли они не шли в бой, потому что опасались задеть атаками единорогов и драгунов, то ли есть какая-то другая причина… «Погоди-ка». И тут в голове Тору мелькнула мысль. Прямо сейчас они охраняли Ладу Ниву, находившуюся за их спинами. Ее, в отличие от полукровок, использовали для каких-то экспериментов… Но нет ли такого, что маги острова очень ценят ее, раз выделили отдельную комнату? Что, если… она, в отличие от фейкеров и гомункулов, совершенно незаменима? Если учесть слова Кирилла, то не боятся ли противники как раз того, что заденут Ладу Ниву, которую, в отличие от клонированных единорогов и драгунов, нельзя «произвести» заново? «А раз так...» — Акари, перетащи эту девушку к Чайке, — сказал Тору, когда они с Акари встали спина к спине, отбиваясь от окруживших противников. — Хм?.. — Скорее всего, противник не может позволить себе ненароком задеть Ниву и именно поэтому не использует ортросов и кокатрисов. Пожалуй, она защитит Чайку даже лучше, чем Фредерика. — ...Так точно! Акари кивнула и схватила Ниву. Одновременно Тору отбросил стилеты в стороны, сцепил ладони и пригнулся. В следующее мгновение Акари вскочила на его руки. — Ря-а! Тору изо всех сил напрягся, подбрасывая Акари и Ниву. Воспользовавшись моментом, прыгнула и сама Акари, мгновенно заскочив на вершину скалы.

В результате, Тору на какое-то время остался без защиты, и один из единорогов попытался пронзить его бок. Но… — Тору! В следующее мгновение сверху спикировала Фредерика в форме дракона. Драгун и единорог — создания совершенно разных весовых категорий, поэтому противника моментально придавило к земле. — Чего это ты? — Прости. Я рассчитывал на тебя. — … Возможно, Тору удалось заметить на лице дракона сокрушенное выражение, а может, ему просто показалось, ведь Фредерика наверняка не испытывает человеческих чувств. Все ее действия — лишь попытка имитировать поведение человека… — Так и быть, ня * . Тем не менее, говорила она на удивление радостно. — Кошку изображаешь? — отозвался Тору, размахивая клинками. А следом… раздался небольшой взрыв, с которым Фредерика обратилась человеком, после чего она укусила Тору за шею. — Ай… что за? — Это лишь временный контракт, но тем не менее… — сказала Фредерика, и… — !.. Тору оторвало от земли. Он ощутил, что у него за спиной есть крылья, которые оттолкнулись от воздуха. Продолжая кусать Тору, Фредерика крепко обняла его… а затем вернула себе драконьи крылья и подлетела в воздух. — Это… — Они идут, сосредоточься на нападении! — раздался ее голос, и Тору скосил взгляд. К нему как раз приближались по спирали два единорога, скакавшие по воздуху. Тору вонзил по стилету в каждую пасть. — !.. Единороги вздрогнули, но не отказались от попытки разгрызть руки Тору. Хоть тот и нанес им смертельную рану… вернее, именно потому они укусили с такой силой, что сломали собственные челюсти. Тору ощутил, как его кости заскрипели и начали ломаться. В следующее мгновение единороги откусили обе его руки. Но… — Рья-а! — воскликнула Фредерика, и ее сразу же окутало голубое свечение. Магия драгуна моментально вернула Тору руки, и он немедленно воспользовался ими, чтобы отобрать у единорогов откушенное вместе со стилетами. Тору оттолкнулся ногой от умирающих единорогов и перехватил стилеты. — Кирилл! — крикнул он полукровке под собой, зачехлил левый стилет и протянул ему руку. — !.. Кирилл на мгновение опешил, но потом прыгнул и схватился за руку Тору. Фредерика продолжила взлет и быстро доставила Тору и Кирилла на вершину скалы, где находились Чайка и остальные. Опустив Кирилла рядом с Чайкой, Акари и Нивой, Тору при помощи Фредерики вновь поднялся в воздух, напоследок бросив: — Помоги им. — ...Ладно. На лице Кирилла отпечатался вопрос «почему?», но полукровка не настолько глуп, чтобы спорить о таком в разгар боя. Поэтому Кирилл лишь перехватил скимитар и кивнул. — Брат! — воскликнула Акари, поднимая голову. Тору тоже перевел взгляд и… — !.. Увидел, что прямо на него несутся два драгуна. — Кх… о-о-о-о-о! Тору перекрестил клинки перед собой, принимая удар клыков. Но таким образом он смог остановить лишь одного… а зубы второго драгуна глубоко впились в тело Тору. — Гх… а… Выплеснувшаяся в тело кровь изверглась изо рта. Магия Фредерики, по сути своей, одна из версий «превращения». Она умеет залечивать раны, доводя себя превращением до такого состояния, в котором их нет… но когда оружие противника вошло настолько глубоко и отказывается покидать тело, она ничего не может поделать. Конечно, Фредерика все еще может помочь ему избежать смерти от потери крови, но боль от застрявших в животе клыков не давала Тору сосредоточиться. Он проклял заволокшееся пеленой сознание и вонзил комбоклинок в голову укусившего его драгуна. — Хочешь… потягаться в терпении?! Либо Тору не вытерпит боли. Либо у драгуна иссякнет магическая энергия, уходящая на восстановление мозга. Однако есть и второй драгун. Тот держал в зубах левый стилет Тору… а затем вдруг решил проглотить всю его руку. — !.. Ситуация аналогична той, что возникла с единорогами. Клинок Тору вонзился в мозг и этого драгуна. Однако тот не стал пытаться откусывать руку и лишь продолжал держать ее впившимися клыками. Тем самым полностью блокируя и левую руку Тору. А кроме того… «Если посмотреть, то моим лечением может заниматься только Фредерика… и то вполсилы». Даже когда его полностью обездвижили, а его сознание рвало в клочья от боли, Тору продолжал рефлекторно рассчитывать свои шансы на победу. В заволокшемся красной пеленой поле зрения мелькнула фигура единорога. — !.. Чайка! Эта фейла не стала прыгать по воздуху, а взбежала по скале так, что ни Акари, ни Кирилл не смогли вовремя ее заметить. Мощное тело двигалось с такой скоростью, что когда Акари и Кирилл отреагировали, то смогли лишь слегка оцарапать единорога своим оружием… после чего тот сразу же устремился к глядевшей в прицел Чайке. — М-м?! Чайка рефлекторно обернулась, и единорог пронесся мимо, оцарапав ей рогом ладонь. — Ай… Чайка подалась назад так резко, будто ее ударили. Акари тут же вытянула молот, не дав ей споткнуться и упасть. Но… — … В воздухе пролетела капля крови. И по чистой случайности… она упала на щеку стоявшей неподалеку Нивы. Красная капля скатилась, ненадолго остановившись на ее губах… — … Из ее неподвижных, словно кукольных, губ выскочил кажущийся на удивление живым язык и слизал кровь. Разноцветные глаза вспыхнули. Так… словно она неожиданно пробудилась. — ...Подтверждаю выполнение условия активации, — монотонно проговорила Нива. — Начинаю работу в тестовом режиме. Отключаю три из шести магических печатей. Тору не знал, что означают ее слова. Точнее, вряд ли хоть кто-то из тех, кто находился здесь, понимал их. И поэтому… никто совершенно не ожидал того, что случилось дальше. — Перехожу в функциональную форму. С этими словами… Нива протянула к Чайке руки. — Мья?! — М?! А? Чайку так ошарашило происходящее, что она лишь смотрела непонимающим взглядом. Нива, совершенно не задумываясь о том, где она, и что происходит вокруг, заключила Чайку в объятия… а затем нежно провела губами по ее шее и лизнула намотанный на нее шнур. После чего… — ?! Началось превращение. Из всего тела Нивы засочился голубой свет, а ее очертания начали изменяться. Это превращение немного напоминало магию драгунов… но отличалось. Тору, неоднократно видевший превращения Фредерики, не мог этого не заметить. Нива… вернее, тень, что когда-то была ей, змеей опутывала туловище Чайки, затем перешла к руке, державшей гундо… а затем и на само гундо. И в этот момент послышались металлические щелчки собирающихся деталей механизма. Наконец… — Мья… — ошарашенно обронила Чайка. Нечто странное покрыло ее спину, правое плечо, правое руку и гундо. Оно напоминало скелет… но в то же время состояло из блестящей стали. Половину тела Чайки окутал металлический каркас, словно собранный воедино из множества деталей. Наконец, подобно змее, опутавшей жертву и двигавшей лишь головой, из-за спины Чайки появилась последняя деталь и прицепилась к ее лицу в районе правого глаза. — Чайка?! — Акари в спешке попыталась стащить с нее то, что когда-то было Нивой. Но сверкнула мощная искра и отбросила ее назад. — Угх?.. — …

Чайка ошеломленно молчала. Ее новая ноша должна быть слишком тяжела для нее. Одно только гундо вдвое увеличилось в размерах… однако Чайка продолжала уверенно стоять, словно совершенно не замечая веса. — Кх… Ч-Чайка, ты в порядке?! — воскликнул Тору, не зная, слышит ли она его. Взгляд Чайки стал совершенно стеклянным, видимо, от изумления. А затем…

***

Она не ощутила ни изумления, ни страха. Нечто по имени Нива обняло ее, а затем прицепилось к телу. Однако при этом Нива подстраивалась под Чайку, а не наоборот. У Чайки не возникло ощущений тяжести, отторжения и скованности. Даже когда последняя «деталь» закрыла половину ее лица, она не ощутила отвращения. Напротив, ее наполнило странное успокоение, словно кто-то прикоснулся ладонью к щеке. Кроме того… — ?! В сознании Чайки появился расплывчатый контур, будто она видела сон наяву. Наконец, контур обратился к ней: — Я — «Лада Нива», магическое гундо. Все мое тело создано ради этой цели, наделено параметрами четырех разновидностей фейл и возможностью встраивания в мозговую структуру. Чайка понимала. Понимала без всех этих слов. Она знала, что это, причем так ясно, будто понимала всю жизнь. Оно превращалось с помощью магии драгунов. Оно создавало защитное электромагнитное поле с помощью магии ортросов. Оно обладало высокоточным прицелом благодаря магии кокатрисов. Оно сохраняло и поддерживало свою форму в пространстве благодаря магии единорогов. Оно… живое гундо. — … И Чайка понимала, как обращаться с «Ладой Нивой». * Эта информация дремала внутри нее всегда. — А… — Чайка приоткрыла губы, после чего… — ~~! Она зачитала заклинание. Скорее всего, лишь она сама знала, что читает заклинание. Оно напоминало рев и стенания. Непрерывная и плавная игра голосом. Она произносила заклинание так сжато, что звуки сливались друг с другом, подобно тому, как проставленные слишком близко точки сливаются в линию. Она зачитывала текст для подстройки заклинания, которое «Лада Нива» сделала специально для нее и поместила в глубине сознания Чайки. А именно…

***

Сельма смотрела через прицел. Она целилась в подножие большой замаскированной движущейся башни… в восемь колес, которые и приводили ее в движение. Без них башня должна остановиться. Несомненно, те несколько ярких линий, что они видели, пытались попасть по башне. Кто-то… стрелял магией, чтобы уничтожить базу биоалхимической лаборатории. Почти наверняка это была белая Чайка. И ей… будет куда проще попасть по неподвижной цели. — Явись… «Сокрушитель». Как только Сельма закончила читать заклинание, на ее губах появилась улыбка. Ее магия обратилась направленной ударной волной и полетела вперед. Через прицел удалось хорошо рассмотреть, как сломались колеса и оси башни, а затем она сама слегка накренилась.

***

Надзорная башня содрогнулась. И Виктор заметил, что одновременно с этим он потерял связь с шасси башни. — Что?! Надзорная башня умеет передвигаться, пусть и неспешно. Благодаря подобной функции башне удалось пережить несколько дальнобойных заклинаний, не получив серьезного урона. Но… — Что произошло?! Либо колеса заклинило, либо они сломались. Но в любом случае… теперь, когда он остановился, шансы попасть под удар резко выросли. — Черт!.. — воскликнул Виктор.

***

Поле зрения резко расширилось. От огромного потока информации, хлынувшего в сознание, разболелась голова, но Чайка мужественно терпела и вдруг ощутила, как ее зрение фокусируется на одной точке. — ...Множественное тело, существующее на нескольких слоях пространства. Кто это сказал? Нива? После ее слов появилось несколько «теней», каждая немного смещенная относительно остальных. И все они… — Оптимальные цели для испытания. Тот самый мальчик по имени Ги. Она может убить его. Теперь да. Теперь точно. Именно такая мысль мелькнула в голове Чайки. И поэтому… — Явись… — воскликнула она, сама не осознавая этого. — «Уничтожитель».

***

— М… Все Ги, все множественные тела дружно вздрогнули. И тот, кто находился перед Чайкой. И тот, кто внутри надзорной башни. И даже тот, кто следил за «Эйприл» очень далеко отсюда. — Это… Лично происходящее видел тот, который парил перед Чайкой. Он видел крупный фиолетовый шар, который летел к нему, выжигая пространство. — !.. Ги моментально осознал — эта атака может уничтожить его. А уже в следующее мгновение фиолетовый снаряд попал в него. Ги… вернее, та фигура, которую так называли, разлетелась на части. Разумеется, самого Ги это не особо волновало, ведь фигура — лишь его часть. Сам Ги, вернее, его ядро, скрывалось на другом пространственном слое. Но… — ?! Энергия шла против течения. Ее разрушительная сила, мгновенно уничтожившая «терминал», двигалась в сторону настоящего тела, спрятанного на другом слое реальности. Она не ограничилась сжиганием поверхностного образа, а распространялась словно яд или болезнь, намереваясь растечься по всему существу, известному как Ги. — Отключить связь с четверт… Подобно тому, как ящерица и моллюски могут отбрасывать хвосты и щупальца, если таковое необходимо для побега, так же и Ги попытался избежать атаки, отрезав часть себя. Но... не успел. Фиолетовый свет продолжал надвигаться, перепрыгнул через щель между слоями пространства и подлетел к затаившемуся на другом слое Ги. — !..

В версии с изображениями тут находится картинка. Агония продлилась лишь мгновение. Ги развоплотило еще до того, как он успел хотя бы вскрикнуть.

***

Яркая вспышка фиолетового света летела вперед и выжигала все на своем пути. Она гудела так, словно вгрызалась в воздух, и надвигалась на надзорную башню. Эта бессознательная атака Чайки не ограничилась уничтожением Ги, а сразу продолжила движение к центру башни… именно туда, где находился магический двигатель. И наконец… — !.. Напряжение резко ослабло. Как только Тору ощутил, что вонзившиеся в него клыки расслабились, на место страха сразу же пришло отвращение. Цеплявшиеся за него драгуны отпрянули и упали на землю. Там они лишь судорожно дергались. Очевидно, сил воевать у них больше нет. — У нас… получилось? Тору, висевший в воздухе благодаря объятиям Фредерики, развернулся к надзорной башне.

***

— Черт!.. Виктор сорвал с шеи соединительный шнур и вскочил с кресла оператора. Схватив резервное гундо, висевшее на стене, он быстро намотал на себя его шнур. Плохи его дела. Без фейкеров ему остается только умереть от рук полукровок. — Если взять под контроль хотя бы одного драгуна, нет, хватит даже единорога... То его можно будет оседлать и сбежать. Виктор перехватил гундо и вновь начал активацию коммуникационного заклинания. Конечно, без аппарата башни он не мог взять под контроль множество фейкеров, но одного-двух — вполне. Однако… — ?! Виктор даже не притрагивался к нему, но люк в полу, ведущий в комнату, с силой выбило. В следующее мгновение через него в комнату залетели полукровки. — Ах вы!.. Виктор спешно перенаправил гундо, но у него не было ни единого шанса прочитать заклинание. Полукровки молча подскочили к нему. Один выбил из рук гундо и дернул за шнур, срывая его и роняя Виктора на пол, а еще двое немедленно прижали мага. — Х-хватит! Что… вы творите, жалкие полукровки?! — … Полукровки промолчали. Их взгляды настолько холодны, что трудно поверить, что когда-то они считали этого человека своим «хозяином». И затем… — Хва… тит!.. Виктор отчаянно протестовал, но полукровки вонзили в его тело скимитары.

***

Хаос продлился лишь мгновение. Судя по всему, коммуникационное заклинание надзорной башни резко оборвалось, потому что все фейлы дружно забились в судорогах и принялись совершать беспорядочные действия. Некоторые свалились, словно подкошенные, другие закружились на месте, третьи накинулись на своих товарищей… но уже скоро все прекратилось. — Все… кончено? — обронил Тору, стоя рядом с товарищами на вершине скалы. Все фейлы так или иначе остановились: одни неподвижно стояли, другие опустились на колени. Вероятнее всего, в них вживлены аварийные заклинания, которые немедленно успокаивают зверей, если обеспечивающее контроль заклинание неожиданно прервется. Более того… — Скорее всего… если мы оставим их, они погибнут, — тихо добавил Кирилл. — Поскольку у них отсутствует часть мозга, без приказов они не смогут даже питаться. Наверное, в скором времени все они умрут от голода. — То есть ближайшие страны и города они атаковать не станут, — подытожил Тору, от усталости усаживаясь на вершину скалы. — И это главное. А теперь… Тору повернулся к Чайке и продолжил: — Все-таки, кто она такая? — М… Рядом с задумчивой Чайкой с безразличным видом стояла Нива. — Лада Нива, — пояснила она, указывая на себя пальцем. — Я не имя твое спрашиваю. Я спрашиваю, кто… что ты такое. После выстрела в надзорную башню Ниву вновь окутало голубое свечение, и она опять обратилась девушкой. Из-за знакомства с Фредерикой Тору уже привык к превращениям и поэтому понял, что то причудливое крупное гундо на самом деле было Нивой… и это единственное, что он понимал в происходящем. Нива стояла, обхватив Чайку за руку — видимо, та настолько ей понравилась. Возможно, Нива к ней попросту привязалась, хотя по ее безмятежному лицу ничего не скажешь. — Немного. Ясно. Наследие. Моего отца, — сказала Чайка. — Наследие? — Сильное. Уникальное. Магическое. Оружие. — ...Так все-таки она подвид гундо? Тору прищурился и окинул Ниву взглядом. В ответ та почему-то укрылась за спиной Чайки. Не похоже, чтобы Нива боялась Тору, но видимо, его взгляд ей неприятен. — Хм. Это радует, — пробормотала Акари и кивнула. — Что именно? — Как я понимаю, эта девочка тебя не любит, брат. — ...И чем это тебя радует? — Я лишний раз волноваться не буду. — О чем волноваться-то?.. — устало обронил Тору, а затем перевел взгляд в небо. — … Если он правильно понял, то речь идет о магическом оружии, с какой-то целью созданном императором Газом. О живом гундо, собранном из тел фейл и деталей механизмов. Конечно, здравый смысл подсказывал, что подобное не может существовать, но с того дня, когда Тору начал путешествовать с Чайкой, понятие здравого смысла перестало быть для него незыблемым. — Но… для чего нужно такое оружие?.. С точки зрения мощи и разрушительной силы, нетрудно найти еще более сильное оружие — например, летающие крепости и прочие крупные магические аппараты. Это же — не более чем оружие для одного человека. Безусловно, при правильном использовании и сильных заклинаниях с его помощью можно причинить много ущерба… но трудно поверить, что ради такого Проклятый Император стал бы воздвигать тайную лабораторию за пределами государства. «Это оружие для убийства Ги?..» Они так и не выяснили, кто это был, но оружие смогло убить Ги. — С кем же собирался воевать император Газ?.. — пробормотал Тору, но ответа на вопрос не знал никто. Вскоре с неба полился дождь, словно решивший поздравить отряд Тору с победой в смертельном поединке и остудить их тела.

***

Весь остров резко погрузился в неестественное молчание. Но не в тишину. Повсюду раздавались звуки дождя. Однако фейлы даже не пытались прятаться от него и лишь неподвижно стояли, обливаемые холодной водой. — Жаль. Немного, — сказала Чайка, глядя на фейл и стоя в одном из входов на базу, раскиданных по острову. — Ну ты даешь, говорить такое после того, как они атаковали и пытались убить тебя, — удивленно отозвался Тору. Но… — Тору. Люди тоже… Восьмые. — !.. Тору вспомнил это слово. Его произнес кракен, когда рассказывал, что люди — тоже искусственные создания, восьмые по счету и обладающие внешними магическими органами. Конечно, никаких доказательств тех слов у них нет… но если это правда, то фейлы действительно предки людей. Они были придуманы кем-то, созданы… и брошены. Потому что они не годились для поставленной цели. Но что насчет людей? Неужели и их создали ради какой-то цели? — ...Тору! — Да, зна… — Тору повернулся к Чайке… и нахмурился. Голос раздался с другой стороны. — … Тору вновь повернулся, уже на голос. То же самое сделали и остальные, за исключением Нивы, которая продолжала стоять подле Чайки. — Красная… — обронил Тору. Взгляды всего отряда сошлись на второй Чайке и ее спутниках. — Брат… — Знаю. Тору взялся за рукояти стилетов. Тогда, на корабле, им пришлось обойтись без поединка из-за возможных последствий взаимного магического обстрела… но это не отменяет того, что они пытаются отобрать друг у друга «останки». — ...Значит, вы выжили? И тем не менее, Тору ощутил и облегчение. Пусть они и враги, но не ненавистные. К тому же, несмотря на то, что по характеру красная Чайка — полная противоположность белой… чем-то они все же напоминают друг друга, возможно, из-за внешности. Во всяком случае, реальность такова, что Тору не мог просто признать их врагами и прекратить думать. Наверное, Акари именно потому потребовала от Тору приготовиться к бою, ибо знала об этих чувствах. Иногда она понимает Тору даже лучше, чем он сам. — Мои слова, — сказала красная Чайка, шагая в их сторону. А из выхода за ее спиной… — Кирилл! Появилось с дюжину полукровок. — … Тору бросил взгляд на Кирилла, не отпуская рукояти стилетов. Он не знал, на чьей стороне полукровки. Хоть они и заключили временное перемирие с Кириллом, неизвестно, согласятся ли на него остальные полукровки. Возможно, они вновь потребуют отдать Чайку и Ниву. Но… — Кирилл! Из строя полукровок выбежала девушка… и бросилась на Кирилла с раскинутыми руками так, что чуть не сбила его с ног. — Урсра… — Я так рада, что ты жив. — И я рад, что ты в порядке, — ответил Кирилл, слегка улыбаясь. Полукровка по имени Урсра радостно потерлась щекой о грудь Кирилла. Остальные полукровки обступили его, обмениваясь кивками. И глядя на них… — ...Атмосфера к битве не располагает, — сказал Давид, после чего ухмыльнулся и добавил: — И кстати. У нас есть небольшая просьба. — Просьба? — Тору удивленно нахмурил брови. Как уже говорилось, отряд Тору и отряд красной Чайки — враги, конкурирующие за «останки». Они вовсе не в том положении, чтобы о чем-то просить друг друга… — У нас нет возможности покинуть остров, — сказал Давид, пожимая плечами. — И вообще, тут даже пристани нет. Похоже, когда сюда подвозят материалы, их переправляют на кораблях в открытое море, где скидывают в воду, откуда их ловят уже кракены. Скорее всего, такой метод избрали из-за строжайшей секретности базы. Именно поэтому на острове нет никакой пристани, которую легко обнаружил бы сторонний наблюдатель. А теперь маги мертвы, и, в дополнение ко всему, Чайка разрушила еще и сильнейший магический двигатель острова, располагавшийся в надзорной башне и служивший для управления фейлами. — Ну и так вот. У вас… хоть я и не совсем понимаю, как, но есть послушный драгун. Можете дотащить нас до суши? — … Тору, Чайка, Акари и Фредерика переглянулись. — Если бы мы могли… то зачем стали бы так ради вас поступать? Вообще говоря, отряду Тору ничего не мешало оставить отряд Давида на острове. — Тору… Красная Чайка подошла ближе. За собой она волочила черный гроб. Такой же, как у белой Чайки. Однако, в отличие от гроба белой Чайки с лямками для переноски на спине, у красной Чайки гроб на колесиках, который удобно тащить за собой. — Возьми… Красная Чайка склонилась над гробом, открыла крышку и достала из нее… Сосуд… с «ладонью». — Это платеж, — тихо пояснила красная Чайка. — ...Что на тебя нашло? Пусть ее мотивация и чувства отличаются, но и красная Чайка путешествует для того, чтобы собрать «останки». С какой стати она предлагает ему взять «останки», цель своего путешествия? — ...Чайка, проверь, — бросила Акари вбок. — М, м-м. Белая Чайка изумленно шагнула вперед и посмотрела на «останки» в руках красной Чайки. — ...Похоже, настоящие, — заключила она, поворачиваясь к отряду Тору, хотя никто так и не понял, как она это определила. — М… — обратила на себя внимание красная Чайка, словно призывая взять «останки». Какое-то время белая Чайка сомневалась и переводила взгляд то на красную Чайку, то на «останки»… но в итоге протянула руку и взяла их. — Я их все равно потом заберу, — тихо добавила красная Чайка так, словно забыла сказать об этом с самого начала. И действительно… если ее конечной целью остается «сбор всех останков», то она вполне может дать отряду Тору собрать все останки, а затем забрать их все и сразу. — Так-то я не против, но… — сказал Тору, поворачиваясь к Фредерике. Проблема в том, что если она откажется, то заставить ее отряд Тору не сможет. — Что скажешь? — Ну, если ты не против, то и я согласна, Тору, — ответила перевоплотившаяся девушка-драгун.

***

Виви смотрела на ночное небо над головой. Полный звезд небосвод тихо мерцал белыми огоньками, совершенно не заботясь о печалях и радостях людей, что живут под ним. Он прекрасен. И в то же время недостижимо далек. Сколько ни тяни руку, он так и останется в бесконечной дали, которой нельзя коснуться. — … Виви протяжно вздохнула и развернулась к «Эйприл», стоящей за ее спиной. Они остановились на стоянке придорожного городка, и в этот самый момент Зита и Николай наверняка пытаются выйти на очередной сеанс связи со штабом агентства Климан. В нем они объявят о том, что покидают агентство, и о том, что других сеансов связи не будет… Матеус и Леонардо отправились в город за продуктами. Ну а Виви… — ...Правильно ли я поступаю? Ощущала запоздалые сомнения. Отправься она одна, и ее ничего бы не смущало. Однако сейчас Виви все же глодало чувство вины из-за того, что к ее капризу присоединились друзья. Конечно, она понимала: они поступили так потому, что каждый из них по-своему ценил Альберика. Но наверняка, если бы Виви не поверила словам неведомого создания по имени Ги, они со временем смирились бы с его смертью. С такой точки зрения, она действительно втянула их во все это. — Я… — Все-таки решилась? — !.. Виви обернулась, неожиданно услышав голос. Она увидела… того самого мальчика по имени Ги. Вот только… — ?.. — на мгновение Виви нахмурилась. — Что-то случилось? — равнодушно спросил ее Ги. — … Виви ощутила беспокойство. Она не могла его объяснить. Но что-то было… «не так». И тот Ги, с которым она встречалась раньше, и тот, на которого смотрела сейчас, — одинаково незаметные и призрачные, одинаково странно выглядящие, но… — Это ведь ты, Ги? — Да, а что? Я похож на кого-то еще? — тот вопросительно склонил голову. — ...Ладно, неважно. Я все равно не понимаю, кто ты такой, — ответила Виви. — И… чего тебе надо? — Поделиться с тобой полезной информацией, — Ги пожал плечами. — Ходят слухи, что у князя княжества Хартген есть «останки». — ...Другими словами, — сказала Виви, сведя брови. — Чайки тоже прибудут туда? — Возможно. — Не увиливай. Ты ведь наверняка обошел всех остальных Чаек, рассказывая им об этом. Правда, я не знаю, зачем. — … — Ги многозначительно улыбнулся. Виви еще какое-то время сверлила таинственного юношу взглядом, а затем… — Ладно. Я согласна, — сказала она ему с вызовом в голосе.

***

Кирилл проводил взглядом серебристого драгуна, растворившегося в закатном небе, а затем протяжно вздохнул. — Кирилл? — спросила Урсра, заглядывая ему в глаза сбоку. — Что случилось? — Да так… — он с многозначительной улыбкой покачал головой. Они взбунтовались, поддавшись вспышке ярости, и убили магов. Откровенно говоря, Кирилл не сожалел об этом. Но в результате ничего не изменилось — люди Кирилла все равно потеряли цель в жизни. — Если не можете измениться сами, измените мир… Нашел что сказать. Во время расставания диверсант Тору Акюра сказал им следующее: — Тренируйтесь и ждите. Когда мы… когда наша Чайка соберет останки и похоронит своего отца, наверняка начнется какая-никакая, но война. Что бы ни задумала Чайка, обстоятельства не позволят ей вести мирную жизнь. Если она хотела выжить, ей оставалось лишь вечно убегать от смерти… или же решиться и изменить условия, что окружают ее. Например, восстановить Империю Газ. Но если Тору и белая Чайка захотят этого, им непременно понадобится сила. Неважно, насколько сильно их оружие, восстановить страну отрядом из 4-5 человек невозможно. И раз так… — Возможно, стоит дать им нанять нас. — Э? О чем ты? — изумленно переспросил Урсра, и Кирилл улыбнулся ей. — О войне. О том, что мы можем сами выбирать ее. — … — А пока нам лучше копить силы. Когда придет время продать нашу верность ради возрождения страны, с нами будут обращаться достойно, кем бы мы ни были, — сказав эти слова Урсре, Кирилл развернулся к остальным полукровкам. — Ладно… разберитесь, что с ресурсами и базой. С сегодняшнего дня тут наше небольшое, но государство. Это значит, что нам, возможно, придется изображать крестьян и ремесленников, но что с того, если все жители острова — полукровки? Никто не станет сравнивать нас с обычными людьми, так что к черту мысли о том, что мы на такое не годимся! — … — полукровки переглянулись. — И разберитесь с выжившими фейкерами. Если в живых остались драгуны и единороги, то они наверняка будут слушать несложные голосовые команды. С их помощью мы сможем покидать остров. Работы предстоит много! Не расслабляйтесь, она куда сложнее, чем какая-нибудь война! — … Хоть полукровки и выглядели наполовину ошеломленными, Кирилл ощутил, что у них прибавилось сил. Наконец, по их рядам прокатился шум. Кирилл прижал к себе стоящую рядом Урсру и окинул окрестности довольным взглядом.

В версии с изображениями тут находится картинка.

***

Тору вместе с Чайкой забрался на верх «Светланы», где располагалось кресло водителя. Пока белая Чайка наматывала на себя соединительный шнур, он обернулся и увидел глядевшую на них красную Чайку. Ее лицо, как и всегда, выражает силу и непокорность этой девушки. Ее глаза словно бросают вызов Тору… и в то же время… «С ней на острове тоже что-то произошло?» — вдруг подумал Тору. В случае белой Чайки Тору заметил, что она несколько изменилась и помрачнела после встречи с голубой Чайкой в землях Гавани. А теперь он начал замечать то же самое и в образе красной Чайки. Конечно, она никогда не выглядела такой уж беззаботной, в отличие от Чайки белой, и Тору слишком мало знал о ней для того, чтобы делать выводы о характере. И все же… — Тору, — обратилась к нему красная Чайка. — Я… Голос увял, а следующие слова растаяли в воздухе. Тору продолжал смотреть на нее и… — Ты Чайка Богдан, так? — ?.. Т-так. — Вот и ладно, этого достаточно. — … — красная Чайка ненадолго задумалась. — Ага. И, наконец, кивнула. Затем она вновь уперлась взглядом в Тору и уверенно заявила: — Обязательно. Верну. А пока… доверяю «останки». — ...Хорошо, — тот ухмыльнулся. А затем, словно вмешиваясь в их разговор: — Идем, принцесса, — сказал Давид, появившись вместе с повозкой. Красная Чайка отступила на несколько шагов, не сводя глаз с Тору… а затем прыгнула и вскочила на повозку. Как обычно, она демонстрировала недюжинную атлетичность, по сравнению с белой Чайкой. Тору проводил взглядом красную Чайку, которая так и уехала, продолжая смотреть на него… — ...Стоп, а чего это я их провожаю? — М-м? — протянула Чайка, поднимая голову. — Мы ведь все едем в направлении княжества Хартген. — Но сначала, — отозвалась Акари, уперев руки в бока. — Что будем делать с ней? Разумеется, она имела в виду Ниву. Та стояла возле «Светланы» с обычным безмятежным видом. — Будто у нас есть варианты, — Тору нахмурился. Если честно, он забрал ее с острова полукровок, потому что ощутил какое-то беспокойство. Кстати, полукровки решили продолжить жить на острове в тайне. Похоже, они так или иначе задумались о поисках своего места в мире и о том, как им следует жить. У Тору нет никакого права упрекать их, что они переубивали магов, и к тому же, такое «отцеубийство», по факту, могло быть нужным действием, без которого полукровки не обрели бы независимость. Но… вряд ли они захотят ухаживать за Нивой. Да Нива и сама не хотела отходить от Чайки. Как только выдавалась возможность, она чуть ли не липла к ней, доставляя самой Чайке значительные неудобства… но при этом складывалось ощущение, что ради Чайки Нива готова даже море переплыть. И есть еще кое-что… «Она убила Ги». Убила что-то, что невозможно убить. Она… «Наследие императора Газа». Не сыграет ли она важную роль в поисках «останков»? Именно так подумал Тору, отчасти интуитивно. — Нам придется взять ее с собой. Сама же Нива, даже не посмотрев в сторону Тору и Акари, взобралась на «Светлану» и прильнула к Чайке. — М-мья? Н-Нива?.. Та лишь моргнула и посмотрела на Чайку. — Стыдно. Нива. Требую дистанции. — … — А-а, Нива, серьезно, ты не можешь отодвинуться? — Чайка уже перешла на язык Лаке, но Нива покачала головой. — Нет. Мне и так хорошо. — Да что с ней такое-то?.. — протянула Чайка на Лаке. Тору при виде этой картины ухмыльнулся, но тут… — Брат, такие тисканья с боков в твоем вкусе? — с любопытством в голосе спросила Акари. — Какие еще «тисканья с боков»? — Тебе нравится довольным взглядом смотреть на то, как две девушки резвятся и играют друг с другом? Просто у меня таких склонностей нет, так что я не понимаю. — Я не понял, о чем ты, но думаю, ты неправа, — протянул Тору, а затем обратился к Фредерике, которая забралась на «Светлану» вместе с остальными и отдыхала на крыше кузова. — Фредерика. Залезай внутрь, нечего здесь еще и тебе торчать. — Почему? — Фредерика недоуменно склонила голову. — Ты же сама говорила, что в человеческой форме обладаешь человеческими чувствами, а мне не хочется, чтобы ты каталась там, открытая всем ветрам. — Хмпф, — Тору изумленно смотрел на то, как Фредерика спрыгивает с крыши. — Чего? — Ничего-о, — игриво отозвалась девушка-драгун. — Кстати. Ты обещал дать мне укусить тебя. Обещал ведь? Обещал? С этими словами Фредерика взобралась на водительскую площадку, прильнула к руке Тору и провела языком по его шее. — Эй… стой, погоди, здесь? — Не хочу, чтобы ты снова ускользнул. — Тору?! — Брат! Чайка и Акари закричали, а Тору попытался отодвинуть Фредерику от себя. Но она все-таки драгун, пусть и обратившийся девушкой, так что более заметных успехов добилась сама Фредерика в деле заваливания Тору на пол. — Нет, брат, я помогу тебе, — Акари тоже вскочила на площадку, а затем навалилась на Тору. — Какой же ты все-таки извращенец, заниматься единоборствами в такой тесноте. — Замолчи-и! — закричал тот, со всех сторон окруженных юными девушками — Чайкой, Акари, Фредерикой… и вцепившейся в Чайку Нивой. — Прекратите, мы должны быстрее отправиться в княжество Хартген! Нужно догнать красную Чайку! — А теперь ты еще отправляешься в погоню за задницей нашей противницы, брат. Все тебе мало, чертов любитель задниц! — М? Тору любит задницы? — А. Значит, мне его за попу кусать? — Ну-ка все замолчали! И отвалите от меня! — взвыл Тору. «Наверное, сейчас думать бесполезно». Происходит что-то, о чем они не знают. В этом нет никаких сомнений. И все Чайки — лишь «пешки», от которых ожидается, что они сыграют выделенную им роль. Более того… роль есть и у людей, и у фейл. А может, и у всего мира. Все они пляшут под чью-то дудку. И все же… если бессмысленно смотреть в небеса, ничего не изменится. Наверное, некоторые вещи можно понять, если двигаться вперед, глядя под ноги. — Я буду делать лишь то, на что способен. Тору забился в уголок, поглядывая на все еще резвящихся девушек, ощутил, как на него накатила усталость, и медленно сомкнул веки.

↑ Някающая Фредерика! Это уж слишком. Я в осадке. (прим. ред.)

↑ Не знаю, как вам, а по мне, так шедевральная фраза (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, это романист Сакаки. Спасибо, что прочитали седьмой том «Чайки, принцессы с гробом».

Э-э-э… полагаю, многие из вас так или иначе уже знают о том, что я собираюсь сказать. По «Чайке» будет аниме. Будучи человеком, придерживающимся взглядов «не думай о мелочах и продолжай писать», мое отношение к аниме ограничится лишь написанием оригинального произведения, но на самом деле меня это совершенно не беспокоит. На данный момент (то есть на момент выхода этого тома) я не знаю, могу ли делиться информацией на тему студии, которая будет его делать, и имени режиссера, поэтому прошу дождаться анонсов. Особенно с учетом былых заслуг студии.

Эх, все-таки порой съемки сопровождаются большими трудностями (полегче). ...Поэтому я буду счастливее, если не стану вмешиваться.

В то же самое время анонсировали и экранизацию другой книжной серии, так что я даже в какой-то момент испугался, уж не будут ли сериалы конкурировать, но оказалось, что время показа совершенно не пересекается.

Наверное, стороннему наблюдателю может показаться, что в конкуренции сериалов нет ничего страшного, но подобное все равно усложняет производство аниме. Так, например, в последнее время мне часто пишут «мы начинаем производство товаров, поэтому нам нужны английские написания имен персонажей и терминов, и поскорее!», так что, если подбирать звучание имен лишь на слух, потом может быть тяжко. Однако многие из имен, которые я использую в книгах, взяты из реальности, поэтому их написание нетрудно отыскать. Все чаще я замечаю, что, когда редактор спрашивает меня «и как это пишется?», я бросаю в ответ «сами поищите» и сбегаю.

В этой серии я стараюсь давать персонажам реально существующие имена и имеющие отношение к автопрому фамилии, причем пытаюсь поддерживать культурную связанность. Например, диверсанты клана «Акюра» получили свое название от американского бренда фирмы Хонда (которое является искажением слова «Ашура»), ну а клан «Плеяд», как вы могли догадаться, это всем известные Субару.

А теперь поговорим об этом томе. Вслед за небесами местом действия стало море (точнее, по факту, остров).

Дальше читать осторожно. Предупреждаю всех, кто еще не читал книгу: будут спойлеры.

В каком-то смысле одной из главных героинь произведения стала фейла… точнее, кракен, однако я решил сделать его похожим на наутилуса. Чаще всего при мыслях о «кракене» на ум приходят огромные осьминоги и спруты, но вообще говоря, поскольку это слово означает «чудище с щупальцами», ограничивать себя лишь двумя разновидностями морских животных совершенно необязательно. Иногда кракенов изображают ракообразными, иногда в виде морских звезд или же медуз, поэтому я решил «пусть будет наутилус, они круто смотрятся». На самом деле, в реальности у наутилусов щупальца короткие, но мне пришлось их удлинить.

Эх. Все-таки наутилусы прикольные. Они выглядят так необычно, что похожи на ожившие окаменелости. Плюс морды у них куда более задумчивые, чем у обычных рыб.

Пару лет назад я видел наутилуса в магазине экзотических рыб и думал завести себе, но эти существа живут на большой глубине и поэтому очень чувствительны к содержанию соли в воде, к тому же, быстро умирают, если их аквариум не охлаждать (а если охлаждать аквариум летом, то он будет вечно запотевшим. Наутилуса не будет видно, и смысл держать его дома теряется). Зато, если создать им условия, как в океанариуме, они и размножаться смогут.

Кстати, мне вспоминается недавняя передача о японском ученом, которому удалось заснять гигантского моллюска. На изображении моллюск имеет странный металлический блеск, чем напоминает мне вирусоподобных созданий из старых трешовых фильмов (смотри Гамеру). Подводный мир вообще кажется мне интереснее космического, ведь там живет столько созданий, совершенно не известных человеку. Просто погрузившись под воду, можно оказаться в абсолютно другом мире. Из-за этого я помню, что даже в детстве мне из фантастических романов Жюля Верна больше нравился «Двадцать тысяч лье под водой», нежели «Путешествие на луну». Можно сказать, мне нравится вода. В детстве я никогда особо не любил физкультуру, но плавал лучше всех в классе. Дома у нас был аквариум, и он всегда меня успокаивал. А еще я тяжело переношу летний зной. Может, я в прошлой жизни был наутилусом?

Но хватит об этом.

С этого тома мы начали вторую половину истории. Так получилось, что во время написания сюжет сильно разошелся с тем, что я себе представлял изначально (во многом из-за чехарды с редакторами и съемок аниме), что сильно повлияло на количество томов, а также привело к появлению таких персонажей и моментов, о которых я изначально даже не думал. И, пожалуй, Нива — лучший пример таких расхождений.

Сакаки: «Это может быть как мальчик, так и девочка. На чем остановимся?» Редактор: «На девочке, конечно!» Сакаки: «Что-то вокруг Тору девушек все больше и больше. Прямо гарем получается, хотя я его не задумывал». Редактор: «Так ведь это прекрасно?» Сакаки: «Наверное».

Хотя, можно еще поспорить на тему того, стоит ли называть гаремом сборище девушек, с которыми вряд ли получится создать счастливую семью.

Сакаки: «И тогда Нива разделяется надвое! Идеально гладкие поверхности среза!» Редактор: «Сакаки-сан. Кому это нужно?» Сакаки: «Э? Здорово же. Хлобысь, и пополам, аки срубленный бамбук! Прямо как в старом «Вспомнить все»! А там, внутри, черный блестящий металлический скелет. И он вылезает, как эндоскелет из «Терминатора». Но потом еще начинает лязгать и...» Редактор: «Никого не торкнет. И вообще, это мерзко». Сакаки: «Э? Тот эндоскелет же прямо за душу брал. Когда ему нижнюю половину разворотило бомбой, он упрямо продолжал выполнять миссию. Когда его расстреливали, он мужественно вставал, а в конце, когда его сломали прессом, и он тонул в чане с расплавленным металлом, я даже расплакался. Я — скелет, и я буду преследовать тебя-я, пока меня опять не расстреляют, не сожгут, не раздавят и не расплавя-ят. О-о, о-о-о...» Редактор: «Сакаки-сан...» Сакаки: «Пришло время металлических каркасных девочек! Взлетит!» Редактор: «Сакаки-сан… если не прекратите, я сокращу сроки». Сакаки: «Простите».

Помимо нее, в этом томе появился еще и Кирилл, предводитель полукровок. Над ним я тоже поначалу долго думал.

Сакаки: «Кстати, что будем делать с лидером полукровок?» Редактор: «В смысле?» Сакаки: «Ну, это ведь персонаж со звериными ушами, и к тому же, у нас уже есть Леонардо в роли такого мальчика, так что остановимся на традиционной девушке? Конечно же, по сюжету Тору спасет ее, и она вся растает. Будучи наполовину зверем, она, разумеется, начнет кусать Тору. Будут соревноваться с Фредерикой за то, кто оставит на нем больше следов от зубов. Прекрасная награда для парня. Ну и, раз уж на то пошло, Акари и Чайка тоже кусаться будут. Они Тору в клочья растерзают». Редактор: «Н-не надо, пусть это будет мальчик!» Сакаки: «Я до сих пор не понимаю, как вы принимаете решения, но ладно!»

Вот примерно так мы и разговаривали с редактором. После того как появились дизайны Наманику-АТК, я, вдохновляясь ими, внес новые детали в произведение. Вот уже который раз я доставляю Наманику-АТК столько неудобств, что мне уже неудобно ему в глаза смотреть.

Что же, я, как всегда, пишу обо всем на свете, но буду рад, если кто-то прочитает это до конца.

До скорого. До следующего дома.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От arknarok (перевод)

Доброе утро. Спасибо, что прочитали седьмой том Чайки. Вроде бы совсем недавно отгремела арка 5-6 томов, похожая на триллер, полная экшена и напряженных ситуаций… и вот в 7 томе мы видим то же самое. Разница лишь в том, что сюжет 7 тома я наперед не знал. Однако это мало на что повлияло, ведь автор явно в очередной раз вдохновлялся сюжетами каких-нибудь экшен-игр. На самом деле, о томе вообще сложно что-то сказать. Он похож на филлер — с самого начала ясно, что все интересные события будут в Хартгене, а на острове Ижмаша (sickname, bro) одни лишь приключения. Ну, да, обеспечили Чайку апгрейдом, а Тору — еще одним членом гарема. Ну, да, рассказали, наконец, правду о «восьмых» (хотя могли бы и в 6 томе). Но для развития сюжета сделано не так много. С другой стороны, я нередко замечаю, что интересные элементы истории часто и не требуют развития сюжета. Можно сказать, что определенное количество филлера даже полезно для истории, ведь если обходиться целиком без филлера, то не удастся посмаковать развитую атмосферу. Филлеры — это фанфики по лучшим моментам произведения, написанные самим автором. И вот 7 том хорошо под это определение подходит. Ну, отдохнуть от сюжета отдохнули, впереди 8 том и… снова сюжет, надеюсь. Все-таки отвлекаться надо в меру. До встречи.

От Бурда (редактура)

Привет! Вот мы и начали вторую половину истории с чем мы себя, любимых, и поздравляем, мвахахаха. Теперь впереди все нарастающий экшен. Этот том является переходным между событиями прошлой арки и будущей, подготавливает нас к следующим событиям. Впрочем, мы все же узнаем кое-какие интересные вещи. Да и том ничуть не плох. Битв тут хватает. Но помимо всего такого, все же явно проявляется проблема дискриминации меньшинств. Отношение к полукровкам тянет практически на рабство. В общем, нельзя не включить в приключенческую книгу серьезные проблемы. Но давайте и о других интересных вещах. В этом томе появляется новый персонаж — Лада Нива. Ее имя — просто вершина сакакиевского автопрома. Она нас убивала задолго до перевода. Особенно забавно выходит, когда вспоминаешь, что она андроид. И да, что бы ни говорил Арк про прибавление в гарем, Тору ничего не светит. Тут явно намечается юри, причем своеобразное (меха-юри, ммм... Звучит!). Остается лишь ждать новых горячих подробностей. И здесь же у нас наконец-то совместились акаристайл и фредерикастайл. Эта парочка вместе — жуткая штука. Нужно больше подобного! Впереди у нас новые тайны, новые внезапности, долгожданное воссоединение и бойцовский турнир. Но что более важное — две няши в черном. Приветствуем начало новой арки! До скорой встречи!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Терзания князя-головореза

Что есть мастерство в военном деле? Когда-то вся жизнь Стефана Хартгена была посвящена поиску ответа на этот вопрос. Ему повезло родиться в эпоху мировой войны с талантом к военному делу и в условиях, которые идеально подходили для того, чтобы этот талант оттачивать. Уже к двенадцати годам он достиг таких высот в боевых искусствах, которым позавидовали бы взрослые. Когда же ему исполнилось пятнадцать, вокруг него не осталось никого, кто мог бы одолеть его в поединке. Однако через свое боевое крещение он прошел позже, в шестнадцать лет. Причина этому — беспокойство и забота министров о наследнике княжества Хартген. Пусть даже семейство Хартген — искусные воины, многие поколения лично принимавшие участие в сражениях, в войне не бывает «гарантий», а смерть наследника престола в первой же битве вызвала бы огромные сложности. Именно потому министры тщательно выбирали время для боевого крещения Стефана, дожидаясь беспроигрышной, по их прогнозам, битвы. Но… прогнозы и реальность сильно разошлись. Армия княжества попала во вражескую засаду и вкусила горечь поражения… а Стефан Хартген, ожидавший, что его таланты помогут ему совершить множество славных подвигов, попал в лавину нахлынувших противников. Один из множества безымянных рядовых вражеских солдат ранил его, и Стефану едва удалось уползти с поля битвы живым. Оказалось, что тренировки и настоящие битвы сильно отличаются друг от друга. На поле боя клинки бойцов не схлестываются в честных поединках. Эта церемониальность, это изящество имеют смысл лишь в редких рыцарских дуэлях. Настоящее же поле брани полнится грязными, грубыми приемами и тактиками, бесконечно далекими от тех, что преподают наставники. Сжать в левой ладони горсть песка, чтобы бросить ее в глаза противнику перед началом битвы. Заманить противника в заготовленную западню. Наброситься на противника толпой. Вымазать оружие ядом и грязью. Спрятать в одежде оружие и пускать в бой в самые неожиданные моменты. Оскорблять и бранить противника, сбивая его концентрацию… В войне все средства хороши. Вот очевидные законы поля боя, которые ему пришлось ощутить на себе. Проигрыш и смерть — конец всему. Каким бы мастером боевых искусств ты ни был, после поражения тебя ждет лишь смерть. Все те награды, что ты заработал упорным трудом, мгновенно обратятся в прах. Больше от них ничего не останется. И именно поэтому… Стефан изменил свое мышление.

***

— А-а!.. Пожилая женщина вопила и мотала головой, но Стефан молча опустил клинок на ее плечо. Они с самого начала знали, что битва будет вестись на истребление. А раз так, то о пощаде можно даже не вспоминать. Он не нацелился на ее голову лишь потому, что при атаке наискосок попадание в левое плечо смертельнее, чем в голову. Нередко происходит такое, что при ударе по голове меч соскальзывает по округлым костям черепа. Конечно, навыков Стефана хватило бы, чтобы без труда убить эту женщину и таким способом… но он выбрал самый оптимальный, самый верный метод убийства на автомате, не задумываясь о своих действиях. Он не садист. Садизм может сыграть на руку противникам, поэтому бесполезен. Стефан убивал всех без разбора: и старых, и молодых, и женщин, и мужчин. Вот и сейчас он не повел даже бровью, двигаясь, словно бесчувственная машина. Пожилую женщину рассекло от плеча до живота, и она упала лицом в пол. Скорее всего, она скончалась на месте. Проверять Стефан не стал. Помимо того что он очень опытный боец, лезвие его комбоклинка сообщает посредством ощущений, какую именно часть тела режет. Вот ключица. Вот сердце. Вот жировая ткань. Вот мышцы. Поэтому Стефан точно знал, что разрубил этой женщине сердце. — Сюда, командир! — раздался голос одного из людей его отряда, мага по имени Симон Скания. — ...Хорошо. Стефан взмахнул мечом, стряхивая кровь и жир, а затем направился туда, куда указал Симон. Он увидел дверь, роскошно украшенную, но в то же время наполовину ободранную и выбитую. Скорее всего, это следы боевых заклинаний Симона и Роберта. Рядом же лежали изуродованные до неузнаваемости трупы стражников — видимо, попали под удар. Однако Стефан пошел дальше, не обратив на них никакого внимания. Он не ощутил никаких эмоций, а единственная мысль, пронесшаяся на задворках его сознания, звучала как «напрасные усилия». Атака должна быть правильно направлена и правильно выверена. Идеальный вариант — поразить противника смертельным ударом, не совершив никаких излишних усилий. Атака, способная превратить тела противников в бесформенные куски мяса, содержит достаточно силы, чтобы убить дюжину солдат. Маги тратят слишком много сил попусту. А затем… — ...Хм? Стефан увидел перед собой его. Проклятого Императора Артура Газа. О нем ходит множество слухов, некоторые из них достигали и Стефана. Они гласили, что он живет уже много веков, самолично положил начало магическим технологиям и достиг невероятных высот и как маг, и как воин. Все эти слухи — бредовые россказни, не имеющие под собой никаких оснований, но… — Вот ты какой… Длинные серебристые волосы, такая же серебристая бородка. Величественный мужчина непонятного возраста. Аккуратные черты лица… и сразу бросающийся в глаза мудрый взгляд, заставляющий поверить в то, что перед тобой великий правитель и непревзойденный маг. Однако, в то же время нельзя сказать, что мускулы прямо выпирают из-под его одежды. Скорее, его стоило назвать хоть и высоким, но худощавым. И тем не менее… — Ха-а! — Рья-а! С обеих сторон на него свирепо накинулись наездница на драгуне Доминика Скода и крупный боец комбокопьем Крей Морган, но мужчина легко отражал их атаки мечом и гундо, которые держал в руках. Рыцарское копье Крея по длине превосходит рост собственного владельца и предназначено для сражений верхом на коне, где его можно направить вниз. Да, у него нет лезвия, но при этом оно такое тяжелое и могучее, что может попросту переломить клинок незадачливого мечника, который попытается заблокировать удар. Однако Артур Газ без труда отразил натиск копья и даже провел контратаку. И более того… — ...Явись, «Удар Молнии»! Даже те заклинания, которыми обстреливали его Симон и Роберт, он отражал или нейтрализовывал собственной магией, успевая применять ее в паузах между атаками. Виконт-копейщик Алан Трамонтана и лучник Глен Донкервурт уже отступили назад из-за ран, а маг по имени Клавдия Додж полностью сосредоточилась на их лечении. Все они — эксперты в своих боевых искусствах. Но этот человек не просто сражался против семерых отчаянных бойцов на равных… он уверенно побеждал. — Великолепно, — пробормотал Стефан. Вид Проклятого Императора восхитил его. Разве это — не вершина воинского мастерства? Он не ломался под численным преимуществом и грубой силой. Не боялся и не нервничал даже в такой тяжелой ситуации. Он даже умудрялся находить время на противодействие заклинаниям. Стефан понял, что далеко не все те слухи, что он слышал о нем, были чепухой. И поэтому… — Проклятый Император… Артур Газ! — громко воскликнул Стефан, шагая вперед и вскидывая меч. — Ты… великолепно отточил свои умения! Поэтому я должен вкусить победу над тобой! — … Газ промолчал, но явно не из-за того, что его занимала битва… просто он решил, что слова Стефана не заслуживают внимания. Но Стефан не собирался гневаться из-за такой мелочи. Его дело — лишь сделать все возможное, чтобы убить его, не проявляя лишних эмоций. Стефан подключился к битве в промежуток между атаками Доминики и Крея и выбросил вперед свой клинок. Проведенный колющий удар оказался таким резким, что Стефан и сам счел его одним из своих лучших выступлений, но лезвие клинка застряло во вскинутом гундо. — О-о?! — удивленно воскликнули Крей и Доминика. Но даже после того, как его атаку отразили, Стефан не стал колебаться, резко выдернул клинок и взмахнул им, защищаясь от контратаки. Во время самой первой битвы Стефана его противник тоже смог защититься от лучшей из его атак. Но сейчас он — уже не тот юнец, которого случившееся изумило настолько, что он подарил противнику шанс. Стефан тут же отступил назад на пару шагов, по пути отдавая приказ: — Маги! Огонь! — ...Явись, «Максимальное Пламя»! — Явись, «Разрыватель»! Симон и Роберт применили боевые заклинания. Они выпустили в Артура Газа сверхвысокотемпературное пламя и незримый клинок. Конечно, он отразил их так же легко, как и предыдущие атаки, но… — !.. Изумились все, кроме Стефана. Послышался пронзительный звук, с которым отломился кусок вскинутого гундо Проклятого Императора. Он только что защитился им от выпада Стефана, и клинок оставил глубокую трещину. Активация магии так нагрузило гундо, что оно сломалось. — Наседайте! — воскликнул Стефан, и Доминика с Креем возобновили атаку. Проклятому Императору удалось пронзить живот Доминики мечом, но… — Попался! В ответ она схватилась обеими руками за руку Артура Газа, сжимавшую вонзившийся в нее меч. Для бессмертной наездницы на драгуне Доминики даже такая опасная рана — сущий пустяк. Она намеренно пожертвовала своим телом, чтобы обездвижить правую руку Проклятого Императора. — На-а-а-а-а! Затем на него обрушилась атака Крея. Этот удар погнул гундо, которое приняло на себя импульс, но не достиг цели. Острие комбокопья прошло совсем рядом со щекой Артура Газа… а в следующее мгновение из-под руки Крея выскочило еще одно копье и вылетела стрела. Обе атаки вонзились в бок Проклятого Императора. Помощь пришла со стороны Алана и Глена, которых подлатала Клавдия. — М… Естественно, нападение возымело эффект, и до сих пор стоявший непоколебимой стеной Проклятый Император содрогнулся. Стефан решил, что этим шансом надо воспользоваться, и снова приблизился к противнику, на ходу нанося горизонтальный рубящий удар. Мощный удар, усиленный как импульсом шага Стефана, так и вращением его тела. Меч, которым Проклятый Император мог бы заблокировать этот удар, обездвижила Доминика, а гундо до сих пор не расцепилось с копьем Крея. В результате, Артур Газ остался беззащитным, и ему оставалось лишь встретить рубящий удар собственной шеей. Стефан ощутил, как перерубаются кости и плоть. «?!» И в то же время… его посетило странное беспокойство. Что-то было не так, и он не мог сказать, что. Ему лишь показалось, что что-то не в порядке. Впрочем, беспокойство Стефана не помешало его клинку пройти весь путь слева направо. Голова Проклятого Императора отделилась от тела и покатилась по полу. Доминика и Крей отпрянули. Безголовое тело Проклятого Императора отступило на пару шагов в сторону трона… а затем рухнуло на пол. Даже это чудовище, прожившее по легендам не одну сотню лет, не смогло прожить без головы. «Победа», — тихо обронил Стефан, глядя на перекатившуюся под ноги голову. Он не собирался улыбаться или смеяться. Он воспринял случившееся абсолютно спокойно. Что случилось, то случилось. Непоколебимое, крепкое сознание… еще один шаг на пути к воинскому совершенству. Но… — Ваше Величество! — раздался со спины похожий на вопль крик. — Я привела принцессу… Стефану не потребовалось даже оборачиваться. Голоса и предчувствия хватило для того, чтобы понять, кто именно вбежал в комнату, а также оценить рост и вес нового противника… Меч Стефана сверкнул в воздухе и отрубил хозяйке голоса голову. Ощущения оказались привычными и знакомыми. Разрубаемая кожа, разрубаемая плоть, разрубаемые кости. Те самые ощущения, что он испытывал столько раз. Но раз так… то что за беспокойство он ощутил, когда сразил Проклятого Императора? Стефан развернулся, продолжая размышлять об этом. Он увидел обезглавленный труп фрейлины. И… — ?! То, чего они совсем не ожидали встретить. Миниатюрную девушку с серебристыми волосами и фиолетовыми глазами. На вид ей где-то 15 или около того. Она выглядит хрупкой и нежной, совершенно ничего не знающей об окружающем ее мире. Она подобна безымянному цветку, который на поле боя должны были растоптать в первые секунды битвы, но… — Дочь Проклятого Императора?! — изумился кто-то из них. — Значит, у Дьявола была дочь?.. Впервые слышу. — Но нам приказали убить всех, кто встретится в замке. — Раз так, ее ждет та же судьба. Командир? На Стефане собрались взгляды, ожидающие его приказа. — … Какое-то время он ошарашенно разглядывал девушку. Он не знал, почему. Просто в тот момент, когда он ее увидел, все его тело пронзило какая-то дрожь. Его терзало какое-то невыносимое чувство. Стефан превратил себя в машину для убийств, которая выходила на поле боя с мечом в руках и равнодушно уничтожала противников самыми оптимальными способами. И поэтому это ощущение оказалось ему незнакомым. Каждый день он тренировался от заката до рассвета, но никогда еще в глубине его груди не появлялось такого чувства. Будь он обычным человеком, то мгновенно бы понял, как оно называется. Но Стефан далеко не обычный человек, со всеми вытекающими последствиями. Он подавил возникшую в душе рябь усилием тренированной воли. Его дух закален так же тщательно, как и тело. Крепкая психика, способная не дрогнуть перед лицом внезапных и подлых атак, — сильное оружие. Умение сохранять кристальную ясность сознания, которое, подобно водной глади, отражает все, что происходит вокруг, помогает обрести абсолютную силу, не подводящую ни при каких обстоятельствах. Непреклонный разум важнее благородного имени и закаленных умений. Поэтому он научил себя в любой ситуации думать лишь о том, как оптимальнее всего убивать. Не делать различий между мужчинами и женщинами. Между молодыми и старыми. Между богатыми и бедными. Между добрыми и злыми. Неважно, попадется ему злодей или святой — он убьет любого. Именно это — путь к вершинам воинского мастерства… — Неважно, что она ребенок. Мы должны жить с уверенностью в завтрашнем дне, — сказал Стефан, шагая вперед. Плоды суровых тренировок, воспитавших его тело и разум, сами управляли его телом, не обращая никакого внимания на чувства Стефана. — … Невинные фиолетовые глаза смотрели на него снизу вверх. — Не проси о пощаде, дочь дьявола. Стефан подавил то чувство, что извергалось из глубин души, и вскинул клинок. То самое оружие, что обезглавило ее отца и фрейлину. — Ты можешь реветь и ненавидеть нас сколько угодно, но пришла пора покинуть этот мир. — ... Наверное, если бы девушка завопила, осыпала его оскорблениями или сделала хоть что-то, будущее Стефана сложилось бы по-другому. Но она ничего не говорила и ничего не делала, стоя перед Стефаном и даже не думая защищаться. Меч опустился. Разрубаемая кожа, разрубаемая плоть, разрубаемые кости и… — !.. Когда через лезвие клинка Стефану передалось ощущение отобранной жизни, он, наконец, понял… что только что сделал нечто непоправимое.

***

— !.. Стефан с воплем вскочил. Он неровно дышал и обливался потом. Все его спокойствие куда-то улетучилось. — Ха… ха… ха-а… Тело Стефана содрогалось так, что под ним поскрипывала кровать. Спальня его погружена в полумрак, и лишь благодаря просачивающемуся через окна лунному свету можно разглядеть очертания комнаты. Верхний этаж его замка. Знакомая, привычная спальня. — Ха-а… ха-а… ха-а… Казалось бы, именно здесь Стефан должен ощущать себя спокойнее всего, но сейчас он обхватил свое тело и дрожал, словно маленький ребенок, которого бросили в незнакомой земле. Он уже совершенно не похож на военного человека, выстроившего себе блестящую карьеру. Теперь это лишь жалкий мужчина, которого собственные эмоции терзают с такой силой, что даже сон уже не приносит ему умиротворения. — А-а… а-а-а-а… Прошло уже больше пяти лет, но ошибка, которую он допустил, до сих пор не дает ему покоя. Даже сейчас он продолжал мысленно ругать себя. Но… тогда, посреди крови и пламени, Стефан ни за что не смог бы понять, что за чувство ощутил. Перед ним стояла юная дочь только что поверженного врага. Она была куда моложе его. За то короткое время ему бы ни за что не пришло в голову, что он влюбился в нее с первого взгляда, и что она стала его «первой любовью». Именно поэтому Стефан собственными руками убил свою первую любовь, отрубив ей голову. Он верил, что воинское искусство состоит как раз в том, чтобы вести себя подобно мечу — ни о чем не думать, ничего не чувствовать. — Все хорошо. Вдруг дрожащую голову Стефана обхватили маленькие бледные ручки. Справа. И слева. Они заключили ее в свои объятия… — Все хорошо… — ...Папа. Качнувшиеся серебристые волосы щекотнули щеки Стефана. — О-о… о-о-о… Он прижал к себе девушек, лежавших по бокам от него, и несколько раз кивнул. Эти девушки прощали его. Они щадили его. И они правы. Все хорошо. Пусть больше никто не смог бы его помиловать, эти девушки пощадили его. — … Они нежно отпрянули от Стефана, сели на края кровати и обворожительно улыбнулись. Их облик почти не отличался от того, что остался в памяти Стефана. Блестящие длинные серебристые волосы, похожие на огромные драгоценные камни фиолетовые глаза. Хрупкие, словно способные разбиться от неосторожного касания тела… два эфемерных, но все же живых воплощения утонченного очарования. — О-о… Арина… Ирина!.. Обливающийся слезами Стефан протянул руки к одетым в тонкие одежды девушкам и крепко прижал их к себе.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Принцессы-близнецы

Она неспешно погружалась в объятия Морфея… и грань между сном и реальностью начала размываться. А с учетом того, что картина, представшая ей во сне, основана на ее собственном прошлом, отделить ее от яви очень непросто. Поэтому…

— Не проси о пощаде, дочь дьявола. Ты можешь реветь и ненавидеть нас сколько угодно, но пришла пора покинуть этот мир.

Пусть Чайка Газ и понимала, что видит сон, но эти лишенные всякой жалости слова заставили ее содрогнуться. Рядом с ней нет никого, кто мог бы ее спасти. Все они погибли, без исключения. Их… переубивали. А теперь убьют и ее. У нее нет ни сил, ни воли, ни умений, которые дали бы ей сбежать. Ее окружили восемь могучих воинов. Один из них вскинул меч и направил его к обреченно свесившейся голове… … — !.. Она пробудилась в тот самый момент, когда ее шея ощутила удар. — У… Чайка коснулась своей шеи. Отзвуки смешавшихся с реальностью воспоминаний до сих пор отзывались дискомфортом. Вокруг шеи идет шрам. Он выглядит так, будто ей отрубили голову, а затем вновь пришили к телу. Конечно же, это невозможно. А значит, просто необычная отметина. Ведь разве может шраму быть другое объяснение? — … Чайка перевернулась на спину и вздохнула. Смерть ее отца, императора Газа. Меч, занесенный над ее головой. А затем… ее воспоминания обрываются на год, словно из них вырезали фрагмент. Раньше Чайка успешно убеждала себя, что в этом виноваты шок и моральная травма. Что ее сознание столкнулось с таким невыносимым страхом и горем, что предпочло забыть обо всем ради сохранения рассудка. И именно поэтому она решила заняться сбором «останков». Она не видела смерти своего отца. И даже о том, что стало с его трупом, она слышала лишь из слухов. Чайке казалось, что сбор останков — ее долг. Точнее, она полагала, что сбор останков отца и примирение с фактом его смерти поможет, наконец, закрыть пробел в воспоминаниях и даст жить дальше. Но так ли это?.. На пути Чайки возникли другие девушки, называющие себя дочерьми Проклятого Императора и собирающие останки. И все они зовут себя Чайками. Все они собирают останки, пусть у каждой и свои причины. И каждая настаивает на том, что именно она — настоящая «Чайка Газ». Но если они искренне верят в это, то чем отличаются от нее? Почему «Чаек» так много? Действительно ли она — Чайка Газ? — ...Нет, — обронила Чайка, словно упрекая себя. Нельзя сомневаться в смысле собственного существования. Потому что тогда она придет к тому, что сочтет бессмысленным то, до чего они дошли, а также обесценит труд всех тех людей, которые рисковали жизнями, помогая ей достичь цели. — Тору… Она посмотрела вбок. Рядом с ней, внутри тесного и неудобного салона бывшей военной машины, спал на расстоянии вытянутой руки юноша. У него черные волосы и лицо настоящего бойца. Пусть даже он и спит, но и во сне его лицо ничуть не расслабляется. Сразу складывается впечатление, что сон для него — лишь способ восполнить силы для того, чтобы потом показать себя во всей красе. Тору Акюра… диверсант, примкнувший к Чайке. Хотя изначально она и наняла его за деньги, на деле Чайка никогда ему не платила. Как максимум — она оплачивала часть их путевых расходов и помогала покупать продукты. Конечно, голодный человек может с радостью кого-нибудь прирезать за кусок хлеба, но неужели еда — достойная оплата за путешествие, сопряженное с постоянной угрозой для жизни? Чайка не знала. Однако больше ей нечем отплатить Тору. Поэтому ей остается лишь рассчитывать на его благосклонность. С этими мыслями Чайка повернулась к Тору спиной и вновь попыталась уснуть. — ?! ...Как вдруг что-то коснулось ее спины. Чьи-то пальцы. Точнее, ладонь. Она гладила Чайку по спине. Аккуратно… нежно. И при этом смело. Ладонь плавно скользнула по спине, обогнула ее талию, а затем поднялась от живота к груди. Ладонь то напрягалась, то расслаблялась, словно оценивая мягкость кожи Чайки. От смятения Чайка едва не испустила возглас… но сдержалась. «Тору?!» Она полагала, что он спит. Кстати, его сводная сестра, Акари Акюра, стоит снаружи на часах. Фредерика, обратившийся девушкой драгун, тоже снаружи. А значит… — М… — невольно обронила она. От груди ладонь направилась сначала к ключице, а затем к шее. Чайка уже чувствовала на своей спине тепло другого тела. Получается, ее обнимают сзади. «Тору…» Он жертвовал своей жизнью, чтобы спасать ее. Чайка считала… что готова дать ему все, чего бы он ни попросил. И все же она колебалась — все началось уж слишком неожиданно. — Т… Тору!.. — шепотом обратилась она к нему, оборачиваясь через плечо. Где встретилась… — ?! С разноцветными глазами, светившимися тусклым светом. И очаровательным лицом девушки, на котором застыло вялое безразличие. — ...Нива? — недоуменно прошептала Чайка. Лада Нива — непонятное создание, которое отряд Чайки «раздобыл» в ходе путешествия. Хоть оно и выглядит как девушка, но на самом деле даже не человек, а форму эту лишь принимает. — Ч-что ты делаешь? — спросила у нее Чайка на языке Лаке. При общении с Тору и остальными она, как правило, пользовалась всеобщим континентальным наречием, но Нива по какой-то причине обожала язык Лаке, и с ней можно говорить и на нем. Чайка же переходила на свой родной Лаке, когда забывалась от волнения. — ...Изучаю, — безразличным тоном ответила Нива. Пусть она постоянно выглядит сонной, но руки ее вовсю щупают тело Чайки в самых разных местах. Такое ощущение, что голова Нивы живет отдельно от тела. — Что ты изучаешь? — ...Тело Чайки. — З-зачем? — ...На будущее… мне лучше изучить тебя во всех подробностях. Видимо, это не желание, а работа. — ...Продолжаю исследование. — А… прек… а… Нива принялась ощупывать тело Чайки еще тщательнее. Совершенно непонятно, о каком будущем она говорит, но Нива перешла от слов к действиям, совершенно не стесняясь, и вовсю ласкала… то есть исследовала Чайку.

В версии с изображениями тут находится картинка. — П… перестань! Естественно, Чайка не стерпела щекотки и стыда, так что на автомате схватила Ниву за руку и оторвала ее от себя. И тогда она заметила. Тору, спавший за спиной Нивы… в какой-то момент проснулся и теперь смотрел на них с отрешенным видом. — Тору?! — Какого черта вы творите? Еще и шумите… Вы из этих, что ли? — Н, н-неправильно… недопонимание, запрещаю! — ответила Чайка, переключившись на всеобщее наречие. От стыда ее лицо невольно налилось краской. Чайка хорошо осознавала, насколько бледна ее кожа, и прекрасно чувствовала изменения цвета собственного лица. — Запрещаю, смотреть! — Да мне как-то особо и не хотелось смотреть, — сразу же отозвался Тору и повернулся к ним спиной. — Тору! Грубый! Однако в спину ему прилетели слова возмущенной Чайки. — Это еще почему? — недовольно спросил он, оборачиваясь через плечо. — Не желаешь смотреть, грубый! Конечно, Чайке не хотелось, чтобы он смотрел на нее, но ее также задело и то, что Тору заявил о своем безразличии к происходящему… — Что у вас происходит, брат? Дверь в салон открылась, и в ней показалось лицо молодой девушки. Акари Акюра, сводная сестра Тору и еще одна спутница Чайки. — … Точеные черты ее невозмутимого лица совершенно не дрогнули. Она молча окинула взглядом происходящее и кивнула. — Понятно. — Что ты там киваешь с понимающим видом? — раздраженно спросил Тору, поднимаясь с пола. — Оказывается, тебе нравится, когда рядом с тобой ласкаются девушки. — Чего?! — Но прости меня, брат, я не из таких. Поэтому я не смогу вытворять подобное с Чайкой, даже если ты попросишь. — Стану я такое просить! — Хоть я и готова выслушивать большую часть запросов моего дорогого брата… — Вот и слушай. Точнее, нет, не надо. — Если ты попросишь, я без каких-либо колебаний вырежу под корень целую деревню, не оставив в живых ни женщин, ни детей, ни стариков… — Нет уж, тут колебания нужны! — Но с девушкой таким заниматься не стану, как бы неистово ты меня ни просил. — ...Так для тебя вырезать под корень деревню — менее строгое табу? Что же у тебя за сознание извращенное? — простонал Тору. Впрочем, к таким разговорам он привык. Вот только… — Тору! — Чего? — Останови. Останови. Только смотреть. Запрещаю! — воскликнула Чайка, хватая за запястья Ниву, которая все пыталась возобновить свои ласки.

***

Позади осталась очень долгая война. Сотни лет она бушевала вокруг Империи Газ, великой северной державы, и пламя ее погасло лишь со смертью императора, которого можно было назвать стержнем той страны. Пусть многих людей незнакомое им понятие мира поначалу смутило, они медленно, но верно приспосабливались к новой жизни. Однако не всем удалось так легко принять смену эпох. Отличный пример тому — диверсанты Тору Акюра и Акари Акюра, которых с самого детства учили жить в военном хаосе. Но в спокойном мире им не нашлось места, и после окончания войны освоенные ими навыки превратились в бесполезный багаж. Именно тогда они встретили девушку по имени Чайка Трабант. Она… забытая наследница императора Газа. «Я хочу похоронить отца» Она путешествовала по миру в поисках останков своего отца, разделенных на части восемью «героями». Тору и Акари почуяли, что вокруг этой девушки витает аромат долгожданной войны, решили примкнуть к ней и помочь. Может, о ней и говорят, что само ее существование может ввергнуть мир в новую войну, но им такое только на руку. Однако… по пути им начали попадаться и другие девушки, что называют себя «Чайками». Все они собирают останки и обладают серебристыми волосами, фиолетовыми глазами и провалом в памяти. Кто же они? Одна настоящая и множество самозванок? А может, само существование «Чайки» — грандиозная фикция и часть чьего-то плана? Отряд Тору не знал ответа, и каждый день с ними происходили все более странные вещи. Принцессы с гробами, Чайки Газ. Вот и сегодня все они отправляются в путь в поисках останков императора Газа…

***

Потрескивают горящие дрова. Отряд Тору очень давно не разводил костров, но сегодня им удалось найти рядом с дорогой отличную пещеру среди скалистых обрывов, и они в кои-то веки решили позволить себе теплую еду. Чаще всего они, памятуя о преследовании со стороны отряда Жилетта, прятали машину вдали от дороги и ночевали без огня. — Уже почти готово, — пробормотал Тору, поворачивая шампур и оценивая степени прожарки. Похлебка в горшке тоже почти сварилась. Ингредиентами для нее стали их собственные запасы продуктов, а также три дикие птицы, которых удалось поймать Тору, причем в дело пошли не только мясо и внутренности, но и отвар из дробленых костей. Умение готовить себе еду на открытом воздухе — один из навыков диверсантов, поэтому этим искусством и Тору, и Акари владеют в совершенстве. — Будешь? — ...Буду. Тору попробовал предложить шампур с птичьим мясом Ниве, новой девушке их отряда, и та начала есть, как ни в чем не бывало. — Так ты достаточно живая для того, чтобы есть? — проговорил он, окидывая Ниву хмурым взглядом. Весь отряд Тору видел превращение Нивы, в ходе которого она обратилась частью гундо Чайки. Но пусть они и подумали, что она лишь машина, а вовсе не живое существо… — Использует. Органы. И части. Фейл, — сказала Чайка, глядя на Ниву. Когда та превратилась в гундо, то влила в голову Чайки сведения о своем строении и о том, как ей пользоваться. Правда, это не значит, что они узнали о ней все — до сих пор неизвестна ни цель создания Нивы, ни причина, по которой она так ждала Чайку. — Живые органы. Требуют питания. — ...Хочешь сказать, в ней намешаны живые и механические детали? — Угу. — Как же она устроена?.. Я так понимаю, она умеет превращаться, потому что у нее есть части драгуна. — Ты звал? Со стороны входа в пещеру тут же показалось лицо девушки. Золотистые волосы, красные, словно кровь, глаза. Улыбка, обнажающая острые клыки. Эта девушка очаровательна, словно котенок… и в то же время в ее случае говорить о привлекательности облика совершенно бессмысленно, ведь она может изменять его, как ей заблагорассудится. Фредерика. Фамилии у нее нет. Когда-то ее звали Восток-645, но Тору дал ей новое имя, которое она признала и теперь сама часто им пользуется. Она не человек, а принявший форму девушки драгун. — Не звал я тебя… И вообще, где ты пропадала? — спросил Тору, сверля Фредерику взглядом. Эта девушка-драгун то и дело неожиданно исчезает, а затем так же неожиданно возвращается. И ей всегда удается нагнать отряд Тору, куда бы он за это время ни переместился… Потому Тору уже практически перестал обращать внимание на ее исчезновения. — Кушать ходила, — непринужденно отозвалась Фредерика. — Кстати, я видел тебя за обеденным столом, лишь когда ты изображала Доминику. Чем ты обычно питаешься? — Животными, растениями, чем попадется. — ...Ты всеядная, что ли? — спросил Тору, немного удивившись. — Я могу есть все. Предпочтений у меня нет, — сказала Фредерика, весело улыбаясь. — Траву, деревья, кошек, собак, лошадей, коров, людей. А, и камни тоже. Они содержат ингредиенты моих доспехов. — ...Камни? Кстати, ты, получается, ешь человечину, когда заключаешь контракт с наездником? — Конечно. А если вырасту, могу и целиком слопать, — Фредерика посмотрела на Тору с надеждой в глазах. — Не надо, — протянул он и вздохнул. — Что-то я начал сомневаться, можно ли считать драгунов живыми созданиями. Отряду Тору доводилось видеть, как Фредерика превращает собственные доспехи и оружие с помощью магии. Значит, ее магия способна создавать сталь… или, по крайней мере, нечто, что может потягаться с ней по крепости. И, стало быть, Нива, тело которой содержит органы драгуна, вполне может аналогичным образом изменять себя до состояния механизма. — Наверное, без толку об этом думать. Того типа, который в таких вещах разбирался, мы прикончили. Он говорил о таинственном мальчике, представившемся как Ги. Когда-то он снабжал их информацией, и поэтому они не считали его врагом, но во время недавнего посещения острова Ги резко изменил свое отношение и натравил на отряд Тору реваншистов Империи Газ. В конце концов, Нива отреагировала на кровь Чайки, обратилась мощным магическим двигателем, сплелась с гундо и активировала сильное заклинание… которое смогло прикончить неуязвимого к обычной магии Ги. Цели, которые он преследовал, так и остались неизвестными — возможно, он просто опасался, что Чайка обзаведется смертельным для него оружием, а может, у его действий имелась какая-то другая причина. — Нам остается только сосредоточить усилия на сборе останков. Конечно, поскольку Ги сделался их врагом, в достоверности предоставленной им информации, возможно, следует сомневаться… однако «переметнулся» он лишь после того, как отряд Тору оказался на острове, где скрывалась база реваншистов Империи Газ. Поскольку информацию о местоположении следующих останков он сообщил им прежде, ей можно доверять. — Княжество Хартген… — проговорила Акари, помешивая содержимое котелка. Княжество Хартген. Именно туда направляется отряд Тору. — Говорят, князь Стефан Хартген — один из «героев». — А-а, вы про того «юнца»? — вдруг непринужденным тоном вставила Фредерика. Когда-то она была драконом Доминики Скоды, еще одного «героя», и поэтому знала остальных «героев» в лицо. Но из-за того, что в те времена из людей ее интересовала лишь Доминика, она не запомнила даже внешность и имена. — Юнца? Ты про князя? — Я слышала, что некоторые люди тайно называют его «юнцом», — пояснила Фредерика. — Я правильно помню, что, по мнению людей, чем человек старше, тем он важнее? Как там, принцип старшинства? — Ага, бывает такое, — с улыбкой отозвался Тору. С точки зрения возраста, Фредерика наверняка самая старшая в их отряде. Конечно, остается вопрос о том, можно ли судить о драконьем возрасте так же, как о человечьем. — И зачем вам этот «юнец»? — Этот «юнец», он же князь Хартген, наша следующая цель. Скорее всего, у него есть останки. — Я слышала, князь Хартген — прославленный воин, — заметила Акари. В ее задачи входит сбор информации в городах, в которые она периодически ходит закупаться продуктами. Пусть ее однозначно нельзя назвать располагающей к себе, у молодой девушки все равно куда больше шансов разговорить собеседника, чем у угрюмого юноши (в лице Тору). — В том городе, куда я недавно заходила, он довольно известен. О том, что князь — один из героев, людям сообщили официально. — Это, конечно… хотя, он же все-таки князь. Имена восьми героев не разглашаются. У каждой страны есть свои причины, связанные с разделом бывшей территории Империи между альянсом противостоявших ей стран, поэтому населению сообщили только о том, что «императора одолел особый оперативный отряд из восьми человек», а имена оперативников оставили в тайне. Но князь — правитель страны. Нетрудно представить, что он поставил на первое место укрепление собственного авторитета, а не проявление тактичности в отношении других стран. — Людям рассказывают, что победа над императором Газом — один из подвигов князя Хартгена. Остальные страны не подтверждают и не опровергают эти заявления, предпочитая игнорировать их. — Ну… неудивительно. — Далее, помимо того, что князь Хартген человек военный, он активно продвигает обучение боевым искусствам среди населения княжества. В рамках этого продвижения он проводит регулярные чемпионаты боевых искусств. Говорят, у таких чемпионатов довольно длинная история — традицию начали во время войны еще прародители князя. Правда, пару-тройку лет после окончания войны чемпионаты не проводились. — Из-за того что на первое место встало приведение страны в порядок? — Это мне узнать не удалось… но, во всяком случае, в чемпионаты вкладывают столько сил, что посмотреть их приезжают даже жители соседних стран. Работает и официальный тотализатор, который приносит казне неплохие деньги. — Чемпионат боевых искусств, говоришь? — безразлично протянул Тору. Диверсантов не особо интересуют всевозможные «матчи», которые проводятся в специально отведенных местах. Диверсанты не гнушаются никаких методов ради достижения своей цели — даже тех, что считаются среди других людей подлыми и трусливыми. Их стиль боя слишком отличается от соревновательного, и поэтому они очень далеки от мира чемпионатов. — А вот теперь самое неприятное, — продолжила Акари, заговорив чуть более мрачным тоном. — Приз за победу в чемпионате — как раз «останки». — ?! Естественно, ее слова ошеломили Тору. Под «останками» Акари могла иметь в виду лишь фрагмент трупа императора Газа. — Но ведь после окончания войны должно было пройти уже 3-4 чемпионата, разве нет? Получается, князь уже давно избавился от «останков»? Их уже забрал с собой победитель?.. — На самом деле, об этом никогда не говорится прямым текстом. На объявлениях, зазывающих участников, говорится о «крайне редком и ценном трофее, который князь Стефан Хартген заработал во время штурма столицы Империи Газ»... — И правда, по описанию похоже на «останки», — протянул Тору. — Но, как я понимаю, победителю предоставляется право выбора приза. Поэтому, как я слышала, чемпионы выбирали не малопонятный «трофей», а хорошую государственную должность или деньги. Тут нет ничего удивительного. Однако для отряда Тору куда большую ценность представляют как раз «останки», а вовсе не должность или деньги. И если они хотят заполучить их, желательно сделать это до завершения чемпионата. Но по словам Акари выходило, что времени у них практически нет. Чемпионат открывается уже через пять дней. Как бы там ни было, завтра отряд Тору въезжает на территорию княжества Хартген. С учетом скорости «Светланы», их машины, через три дня они доберутся до Герансона, столицы княжества. — Итак… что же нам делать? — угрюмо пробормотал Тору, вороша костер острием шампура.

***

Как следует затянувшись, он убрал прикуренную сигарету от своих губ. Конрат Штайнмец, глава агентства «Климан», прислонился к перилам балкона и хмуро окинул взглядом документ перед собой, позволяя сигаретному дыму просачиваться наружу из легких. «Досье Виви Холопайнен», — гласил заголовок. — Что за бред? — тихо задал он риторический вопрос, но на него отреагировали. — Я понимаю, вы недовольны, но прошу вас работать с документами в офисе. Конрат поднял голову и встретился взглядом с хладнокровно смотрящей на него ассистенткой Карен Бомбардир. Он всегда считал ее главным достоинством умение отделять работу от эмоций… а главным недостатком — то, что она требовала этого и от своего начальника. — Без сигареты я бы, наверное, не сдержался и порвал их к чертям. — Но здесь нет ничьей вины. — Так-то оно так, просто я терпеть не могу, когда нас выставляют клоунами, — проговорил Конрат и вновь затянулся. Несколько дней назад, вскоре после получения сообщения о гибели Альберика, командира отряда Жилетта, агентство Климан отправило им письменный приказ об отступлении. Однако в ответ пришло письменное описание «изменения», которое произошло с ассасином Виви, написанное Николаем, заместителем командира. В нем говорилось, что сообщение о смерти Альберика свело ее с ума, окрасило волосы в серебристый, а глаза в фиолетовый. Более того, в порыве безумия она атаковала остальных членов отряда. Позднее с ними встретился таинственный юноша по имени Ги, из слов которого стало ясно, что Виви «одна из девушек, которым была уготована роль Чайки». И пусть до сих пор неясно, кто именно стоит за всем этим, и каким образом вообще можно совершить нечто подобное, но факт того, что Виви обрела характерные для Чаек серебристые волосы и фиолетовые глаза не дает прозвать происходящее бредом и закрыть на него глаза. Другими словами, агентство Климан оказалось в крайне дурацком положении — получается, Чайка преследует Чаек. По этой причине Конрат отдал приказ заново собрать на Виви Холопайнен досье… и получил доклад совсем недавно. Наверняка Карен тоже пробежалась по нему взглядом. Виви Холопайнен воспитывала ассасином знатная семья с целью получить инструмент для политических баталий. Разумеется, она не аристократка, а сирота. Где она родилась и как жила до удочерения — совершенно неясно. Когда она вступала в агентство, то сообщила, что ее первые осознанные воспоминания относятся к жизни в знатной семье. Другими словами, если над ней как-то «поработали», это случилось больше десяти лет назад, еще до окончания войны. Если Проклятый Император Артур Газ посадил подобные «семена дочерей» в сирот, разбросанных по миру… то встает вопрос о том, до какой численности Чаек они в итоге дойдут. До десятка? Сотни? Тысячи? Десятка тысяч? И для чего конкретно ему все это понадобилось? Большая часть Чаек занимается сбором останков Проклятого Императора. Однако если предположить, что девушки эти своим существованием обязаны Артуру Газу, то зачем он поручил им такое задание? Ради тщеславия? Того, чтобы его тело все-таки похоронили? Потому, что он на самом деле очень сентиментален? Или же… — Может быть, мы вообще все время пляшем под дудку Проклятого Императора или того, что создало Чаек? Или… все-таки нет? Как думаешь? — Я не знаю, — сразу же ответила Карен. Очень характерный для нее ответ — поскольку она не проявляет эмоций, то и не делает безосновательных выводов, в которых отразились бы ее собственные желания. — Но если Проклятый Император мог заранее организовать такое, то почему вообще умер? — Потому что его убили восемь героев? — А перед этим остальные державы чудом объединились в альянс и уничтожили Империю Газ. — … — Конрат нахмурился. «Чудом». Другими словами, в обычных условиях такое ни за что бы не произошло. Случившееся похоже на божественное провидение… — То есть… он и это запланировал? — И если так, то нам он не по зубам, — безразличным тоном подытожила Карен. — Возможно, Проклятый Император действительно стоит за случившимся, но в таком случае существует вероятность, что есть еще один «враг», равный по силе или даже превосходящий Проклятого Императора... Третья сторона конфликта, которую мы не можем даже осознать. — «Враг»... Конрат ощутил вкус слова на своем языке. Враг. Чей же? Враг Проклятого Императора? Выходит, Артур Газ сражался вовсе не против остальных государств? — ...То есть нам в этом спектакле с самого начала не отводилось места? — Все это — лишь мои предположения, — отозвалась Карен… но ее слова ничуть не утешили Конрата.

***

Машина «Светлана» ехала вперед, тихо гудя двигателем. За рулем сидела, конечно же, Чайка. Пусть машины и не похожи на гундо, и те, и другие — магические двигатели, которыми могут управлять только маги. Точнее, вести-то машину может кто угодно, но маг все равно должен быть подключен к машине. Понятно, что по ходу движения Чайка не могла отдыхать. Накапливающаяся усталость может привести к сонливости и спровоцировать аварию, так что рядом с ней чаще всего сидели Тору или Акари. Вот и сейчас Тору уселся возле Чайки и взглянул на ночное небо. К слову, с другой стороны Чайки разместилась Нива. Голову она положила Чайке на колени, словно заискивающая кошка. Может показаться, что Нива спит, но ее разноцветные глаза широко распахнуты. Поскольку площадка водителя рассчитана на двух человек, втроем здесь тесновато. — ...Тору, — вдруг заговорила Чайка, будто что-то вспомнив. — Чего? — На острове. Про фейл. Про нас. Про… отца, — тихим и немного беспокойным голосом перечислила она. Раз за разом им приходилось сталкиваться с невообразимыми фактами. С тем, что фейлы оказались «неудачами», созданными кем-то. С тем, что люди на самом деле — восьмая, «удачная» попытка. И с тем, что эта тайная истина каким-то образом связана с императором Газом. Примкнувшая к ним Нива — инструмент, способный убить неубиваемое. Однако император Газ, разработавший ее, уже мертв. — Я… Поначалу она просто собирала останки отца, чтобы похоронить их. По крайней мере, она сама так говорила. Именно по этой причине она отправилась в поистине безрассудное путешествие. Она говорила, что в противном случае не сможет вырваться из плена прошлого и пойти вперед. Ее глодало чувство вины за то, что она не проводила отца. Ее глодало чувство вины за то, что она осталась жива. Лишь уладив эти счеты, она открыла бы дорогу в свое будущее. Казалось бы, очень простая и искренняя причина. Но… чем дальше они заходили, чем больше останков собирали, тем отчетливее становилось чувство, что на свет вылезает нечто сложное, запутанное и несоизмеримо большее, чем терзания одного человека. И если встречи с множеством девушек, что называют себя «Чайками» еще можно переварить… то после немыслимых рассказов об истоках фейл и людей Чайка начала считать, что ее упрямые чувства и решимость — просто бессмысленная мелочь… Скорее всего, это и есть ход ее мыслей. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, — не дал договорить ей Тору и вздохнул. Он понимал ее без подробных разъяснений. Ведь он и сам хотел перерубить оковы прошлого и наконец-то устремить взор в будущее. — Ты боишься? — … — Чайка не ответила и не кивнула, но, скорее всего, это знак согласия. Она волнуется из-за того, что ее действия каким-то образом связаны с чем-то немыслимым, и при этом не знает, что именно произойдет. — Тору. Сожалений. Нет? — Нет. Никаких. Наоборот, я мечтал о таком, — Тору ухмыльнулся. — Ты забыла? Моя мечта — изменить, практически уничтожить мир. — … — Я понимаю, ты нервничаешь из-за масштабов происходящего. Но я благодарен за это. Я не хочу просто родиться, жить и умереть, сгинув в неизвестность и ничего не совершив. Поэтому я надеялся на то, что вокруг тебя поднимется шумиха. — Тору… — Это же будет шедевр, — Тору дерзко улыбнулся. — Всего лишь один человек. Один хрупкий, легко гибнущий комок плоти, костей и крови может изменить мир собственной решимостью, замыслами и чувствами. Может повлиять на все мироустройство. Ты, Чайка, можешь заставить содрогнуться мир, что окидывает нас безжалостным взором. И моя сокровенная мечта — помочь тебе в этом. — … — Чайка моргнула. Наверняка такие мысли ей в голову не приходили. — Я… есть смысл. Ради. Тебя? — Да, конечно, — подтвердил Тору. — Поэтому не думай об этом. Мы с тобой оба — люди. Можешь считать, что для нас нет большего удовольствия, чем расшатывать сами устои мира. Хотя, конечно, если ты хочешь заниматься чем-то еще, я не стану тебя заставлять. — … — Чайка замотала головой. И тогда со стороны ее колен… — ...Останки надо собирать непременно, — вдруг сказала Нива. — Ведь Чайка не может по-другому. Моя… хозяйка… я столько ждала тебя. С такими словами она принялась тереться лицом о ее ноги. — А… ай, что?.. — Прекрати, ты нас убьешь! Чайка принялась извиваться, и «Светлану» начало швырять из стороны в сторону, словно вслед за ней. Тору тут же попытался отцепить Ниву, но та крепко обхватила талию Чайки и отвязываться от нее не собиралась. — Я же сказал, ты нас так убьешь! — ...Моя хозяйка — Чайка, — Нива посмотрела на Тору исподлобья, будто добавляя слова «а не ты». — Понял, понял, потом можешь с ней сколько захочешь баловаться, а пока отпусти! — Тору?! Без моего согласия?! — А что я еще могу сделать?! Повисшая было тяжелая и вязкая атмосфера развеялась. Виляющая «Светлана» ехала дальше по ночной дороге.

***

Утренний воздух содрогнулся от глухого лязга, с которым открылись ворота. Прекрасно оборудованная застава, через которую может проехать даже самая крупная машина. Единый комплекс с воротами составляла и площадь за ними, где стояли солдаты, проверяющие всех, кто въезжает в княжество. Здесь с въезжающих собирают пошлины и разворачивают подозрительных людей. За солдатами располагались еще одни, внутренние ворота, и именно проезд сквозь них означал настоящий въезд в страну. Саму заставу организовали на основе бывшей военной крепости — пробиться через нее силой было бы тяжело даже целой армии. — ...Хм? Николай Автотор вышел из «Эйприл» и достал пропуск, чтобы показать приближающимся солдатам… но затем нахмурился. Как уже было сказано, эта застава занимается не только сбором пошлин, но и устранением всех подозрительных гостей. Другими словами, всех сомнительных личностей быстро выводили из очереди на въезд и уводили в комнату для допросов, где их уже ждали солдаты. И тем не менее, здесь столько зловеще выглядящих типов, что они сразу бросаются в глаза. — Что такое? — спросила ассасин Виви Холопайнен, состоящая с Николаем в одном отряде. Серебристыми волосами и фиолетовыми глазами она в точности походила на Чайку Газ, которую их отряд в свое время преследовал, но характер у Виви остался тем же самым. — Больно тут много темных типов. У них даже оружие напоказ. Кто-то из них на своих двоих, другие на лошадях, третьи в повозках, но все они даже не пытаются прятать оружие. Наоборот, большинство разгуливают с ним так, словно красуются. Конечно, если есть разрешение, то в страну можно попасть и с оружием в руках, но на заставе такое хвастовство часто заканчивается подозрениями и арестом. — Ты тоже не лучше. Даже доспех не снял. — Прости. Мне непривычно, когда тело слишком легкое, — с усмешкой ответил Николай. Конечно, комбоклинок он с собой не взял, но из машины вышел в броне, так что и его можно назвать вооруженным. Пусть доспех Николая самый обычный, удар бронированной рукавицей может послужить хорошей заменой дубинке. — ...Ваши документы, — сказал солдат, протягивая руку, и Николай вручил ему пропуск агентства Климан. Если бы Конрат захотел, он мог бы аннулировать их документы… но Николай решил, что руководитель агентства, скорее всего, так делать не станет. — Хм-м… — солдат что-то записал себе в документы, а затем взял пропуск. — Сотрудники агентства «Климан», шесть человек на борту принадлежащей Альберику Жилетту «Эйприл»? — Нет, пять. Еще один на другом задании, — отозвался Николай, бросая быстрый взгляд на Виви. Альберика Жилетта больше нет. Но Николай не стал говорить о том, что он мертв, ведь Виви делает все возможное для того, чтобы изменить положение. — Официальное разрешение особого образца, выданное королевством Вимарк. Хм… Солдат хмыкнул еще несколько раз, крутя в руках пропуск. В отличие от обычных пропусков, агентам «Климана» выдают документы, которые позволяют им отказываться от досмотра машин. Такие разрешения особого образца оформляются на машины, принадлежащие государственным учреждениям. Благодаря этому пропуску им чаще всего удается быстро проходить заставы и таможни… но, конечно, вызывая недовольство солдат. — Хм?.. — и тут взгляд солдата остановился на Виви. — ...Прямо как у принцесс? Николай не пропустил его слова мимо ушей. — Принцесс? В смысле? Ты сейчас о принцессах князя Хартгена? — ...Ну, серебристые волосы и фиолетовые глаза — редкое сочетание. — Ты сказал «принцессы», они что, сестры? — Близнецы. Ну, они приемные. Солдат записал на листке еще что-то, затем оторвал его и отдал вместе с пропуском. — Держите. Покажете стражникам у внутренних ворот. И езжайте давайте, не задерживайте очередь, — недовольно проговорил он. — Из-за «праздника» у нас много въезжающих. — «Праздника»? — Вы приехали к нам, но ничего не знаете? Я про чемпионат боевых искусств, — с этими словами солдат махнул рукой, словно пытался прогнать надоедливых кошек или собак. Николай попытался было задать еще вопрос, но солдат уже растерял к ним всякий интерес и направился к повозке, дожидавшейся своего череда за «Эйприл». Виви проводила его взглядом, прищурилась и тихо обронила: — Неужели дочери князя Хартгена… Она взяла в руку прядь своих длинных волос и посмотрела сначала на них, а затем на запад. Где-то там должна находиться столица княжества Хартген, город Герансон.

***

Жизнь в гостиничном районе на окраине Герансона била бурным ключом. Как правило, в городах гостиницы служат жильем для заезжих торговцев и туристов, и районы с гостиницами выглядят как несколько небольших сооружений — по тому, сколько гостей ожидает город в самые оживленные времена. Столицы в этом вопросе — не исключение, разница лишь в размере и количестве гостиниц. Но здесь… все оказалось немного по-другому. — Ничего себе у них людей, — обронил Тору, проходя по освещенной закатом улице. Она достаточно широкая, чтобы на ней могли разъехаться две машины. По ней бродят толпы прохожих, а с обеих сторон видны бесконечные крупные гостиницы. Конечно, размер вовсе не означает, что внутри постояльцев ждут роскошные номера для аристократов — все это дешевые гостиницы для простых людей, рассчитанные на толпы гостей. Другими словами, местная торговля рассчитана именно на такую толпу посетителей. Будь здесь святые места, куда приходят паломники, целебные источники или знаменитые достопримечательности, подобная картина не вызывала бы вопросов… но в Герансоне нет таких мест. — Значит, это все зрители фестиваля? — предположила Акари, идущая рядом с Тору. — ...А может, и участники. Значительная доля прохожих — грозные, вооруженные до зубов мужчины. Как правило, человек с оружием на улице кажется угрозой и заставляет волноваться. Поэтому в гостиничных кварталах бряцать мечами, копьями и прочими военными атрибутами не советуют даже государственным рыцарям, солдатам и наемникам. Оружие должно быть, как минимум, спрятано под плащом или завернуто в чехол, а внешний вид человека должен говорить о том, что воевать он не собирается. Собственно, Тору и Акари спрятали оружие под одеждой. Но оказалось, что в Герансоне военные разгуливают, выставив оружие на всеобщее обозрение. — Большой приз? Поэтому много участников? — спросила Чайка, идущая с противоположной стороны от Акари. — Ну, это-то да… но, скорее всего, большинство мечтает о карьере, — сказал Тору, окидывая мужчин прищуренным взглядом. Позади осталась очень долгая война. Конечно же, первым делом страны, задумавшиеся о восстановлении, провели сокращение теперь уже бесполезной армии. Если бы война длилась лет десять, уволенные солдаты смогли бы вернуться туда, где они работали раньше. Однако все они родились в эпоху войны. Сегодня многим из бывших военных тяжело добыть себе пропитание — в мирное время их навыки не нужны, а опыта другой работы у них просто нет. Нередко они превращаются в воров и разбойников. Некоторые страны даже дошли до того, что пытаются бороться с этим, вновь наращивая численность войск… но есть среди вояк и честные люди, которые решили, что попытаются собственными умениями заслужить место среди телохранителей купцов и аристократов. Княжество Хартген само по себе государство немаленькое и богатое на плодородные земли, а поскольку сейчас ими правит князь из числа героев, сколотивший на войне целое состояние, экономически княжество тоже не бедствует. К тому же, если уж князь лично организует чемпионат боевых искусств, то явно не оставит в обиде действительно умелых бойцов. Наверняка многие участники рассчитывают на то, что даже проигравший воин может отличиться настолько, что привлечет внимание князя и заслужит приглашение на государственную службу. — Давайте сюда, — сказал Тору и зашел в гостиницу, которая пришлась ему по душе. Разумеется, Чайка, Акари, Фредерика и Нива вошли следом. Первый этаж гостиницы оказался просторным залом, в углу которого приютилась стойка. Судя по расставленным в зале столам и стульям, он также служил и столовой… а вечером, скорее всего, трактиром. В дешевых гостиницах это обычное дело, причем в некоторых те самые девушки, что обслуживают клиентов в трактирах и столовых, еще и «обслуживают клиентов» в их номерах. — ...Добро пожаловать, — обратилась к ним пожилая женщина за стойкой, окидывая отряд подозрительным взглядом. — Остановиться хотите? — Да. Нам комнату… желательно побольше, чтобы мы все там уместились, — сказал Тору. — Я так понимаю, девушкам отдельную не надо? — спросила женщина, бросив взгляд на четырех девушек. Судя по всему, она приняла их то ли за любовниц, то ли за служанок Тору. — Конечно, — вставила Акари, опередив Тору. Женщина перевела на нее взгляд, прищурилась, а затем приглушенным голосом проговорила: — И еще, просто на всякий случай, если хотите торговать, то где-нибудь в другом месте. У нас и свои девушки есть. — Пожалуйста, не поймите нас превратно. Мой брат не сутенер, — заявила Акари. После этого она уперла руки в бока, уставилась на женщину и сказала еще громче: — Подбирая товар другим, он сам играет с ним так, что разрывает в клочья. Вот каков мой брат. — Превратно меня тут только ты понимаешь! — протянул Тору. — Глупость. Это высшая похвала. — Пожалуйста, помолчи. — М? Сутенер? — А ты не спрашивай, — резко бросил Тору Чайке, а затем вздохнул. — Короче говоря, «торговать» мы не собираемся. — Тогда ладно, — женщина ухмыльнулась и достала журнал записи посетителей, как вдруг… — Торговать не собираетесь? Значит, можно брать бесплатно? — послышался голос, а вслед за ним ехидный смех. — … Обернувшись, Тору увидел рядом со входом компанию из пяти пьющих мужчин. Они, как и многие прохожие на улицах, ничуть не прячут оружие и несложные доспехи… но в то же время одеты в обноски, которые совершенно не сочетаются друг другом. Скорее всего, это участники чемпионата. — Хотя-я, что-то у них, в основном, вид пока нетоварный. — Кроме разве что брюнеточки, ага. — Да ладно, остальные тоже ничего, все вроде при них. — По-моему там тискать нечего, ни рыба ни мясо. Мужчины обменялись мнениями и громко захохотали. Возможно, отчасти виновато то, что они уже приняли на грудь, но наверняка они решили навязаться к отряду Тору преимущественно потому, что один из мужчин уже обзавелся компанией из четырех женщин. К тому же, сам Тору отнюдь не выглядит мощным и мускулистым, и, по всей видимости, мужчинам он показался легкой добычей. «...Этого еще не хватало». Тору оценил бойцовские умения мужчин по их поведению. Скорее всего, особой угрозы они не представляют… да и напились уже настолько, что он без труда справился бы и с пятью, и с шестью. Но если они устроят здесь потасовку, то привлекут слишком много внимания. Нельзя сказать, что мужчины прямо истекают кровожадностью, поэтому стоит попробовать обойтись без насилия. Если отвести угрозу с помощью ловкого обмана, можно избежать множества проблем. С этими мыслями Тору сделал вид, что съежился от страха, и сказал, указывая на Чайку и Фредерику: — Пожалуйста, пощадите нас. Юные леди хотели посмотреть на чемпионат, поэтому господин доверил их мне. Если с ними что-то случится, меня будут сильно ругать. Одна — бывшая принцесса Империи Газ, другая одета как младшая сестра главы семьи Скода, так что слова о том, что обе они — девушки знатные, не должны вызвать подозрений. Понятное дело, в его словах сквозила скрытая угроза: «Если вы притронетесь к ним хоть пальцем, богатые родители этого так не оставят». Тору предположил, что человек, рассчитывающий на государственную должность, не захочет портить отношения с богатыми и властными семьями княжества Хартген. Но… — Юные леди? — одна из вышеупомянутых «леди», точнее, Фредерика, изумленно огляделась по сторонам. — Кто? А, Чайка? — … Мужчины переглянулись… и встали так резко, что едва не уронили стулья. Может, они и пьяны, но все еще соображают достаточно для того, чтобы по оговорке Фредерики понять, что Тору их обманул. — Эй, паренек. Мужчины шли к ним, сжимая в руках оружие. — Уважаемые… — попыталась успокоить их хозяйка, но один из них прикрикнул на нее, и та сразу замолкла, втянув голову в плечи. Скорее всего, она уже привыкла иметь дело с буянами и понимает, что если полезет не в свое дело, то перепадет и ей самой. — ...Акари. Как можно деликатнее, — шепнул Тору. — Хорошо, — та кивнула. Едва ли их теперь удастся обмануть. Вариантов осталось не так много — либо как можно незаметнее их утихомирить, либо бежать. Мужчины вскинули оружие. Тору и Акари взялись за рукояти метательных ножей, спрятанных в карманах. Размахивать молотом и стилетами не стоит. Тору рассчитывал подгадать момент, когда их противники будут замахиваться, чтобы незаметно разрезать им одежду или нанести легкую рану острием клинка… а затем бежать, пока мужчины будут пытаться понять, что случилось. В крайнем случае, придется кинуть дымовую шашку. Однако… — ?.. Тору вдруг прищурился. На мгновение мужчины дружно замерли. Странное промедление продлилось лишь мгновение. Иной человек бы его даже не заметил. А затем… — Что вы творите?! У входа в гостиницу появилась чуть ли не дюжина людей в форме. Видимо, это стражники, патрулирующие гостиничный район. Мужчины перед Тору — не единственные бузотеры с чешущимися руками во всем городе, поэтому без конфликтов не обойтись, и государство выделяет людей на то, чтобы держать дела под контролем. — Вы участники чемпионата? Вы в курсе, что разбой и насилие в черте города караются запретом на участие и штрафом? — А… нет, просто, — от такого строгого выговора мужчины сразу растерялись, — этот мерзавец… о-он нам наврал. — Не знаю, что вы там не поделили, но любые драки за пределами арены запрещены законом, — властно отрезал стражник. — А-а, нет, это не драка была, — постарался как можно непринужденнее отозваться Тору. — Прошу прощения. Я просто попросил их попозировать — уж больно мне их снаряжение понравилось. — ...Хм? Солдаты еще раз окинули взглядом вооруженных мужчин. Те испуганно закивали, сразу поняв, что «предложение» Тору лучше принять. — А ты кто? — Сопровождающий юных леди, приехавших посмотреть на чемпионат. Мы из Дельсоранта. — Дельсорант… немало вы проехали, — ответили солдаты, но слова Тору не вызвали у них подозрений. Действительно, Дельсорант и Герансон весьма далеко друг от друга, но вряд ли солдаты разбираются в делах других городов. Скорее всего, если отряд Тору представится именем известных купцов или аристократов, стражники не захотят ничего проверять. — Еще бы, для юных леди это их первое большое путешествие. Ох, и устали мы. — Хм… Солдаты посмотрели сначала на Чайку, затем на Фредерику, Ниву и Акари… после чего кивнули друг другу и вышли из гостиницы. Мужчины отделались испугом. Видимо, приключений им хватило, поскольку больше с отрядом Тору они решили не связываться. Но… — ?! В дверях мелькнула тень. Наверное, лишь Тору и Акари вообще заметили, что мимо двери только что кто-то прошел. Кто бы это ни был, он двигался совершенно непринужденно и незаметно. Он скрывался так ловко, что никто в отряде Тору даже не заметил бы его, не сдвинься он с места. — Брат… — даже голос вечно хладнокровной Акари слегка дрогнул. Тору удивился не меньше нее. Пусть он и не успел разглядеть даже силуэта той тени, но… — ...Тору? Чайка переводила озадаченный взгляд то на Тору, то на Акари. Видимо, она поняла, что они ведут себя как-то странно. Что же до Нивы, то она с самого начала конфликта стояла столбом с таким видом, словно ее происходящее совершенно не касается. — Не бери в голову. Смысла нервировать Чайку никакого. Тору натянуто улыбнулся и похлопал своего работодателя по сребровласой головке.

***

В зале заседаний висела напряженная атмосфера. — Итак… следующий вопрос? На хмурых лицах сидевших в ряд министров проступили оттенки отчаяния. Ладно бы собрание оказалось бессмысленным, или мнение ее участников игнорировалось. Сидеть здесь не просто бессмысленно — сейчас за не к месту сказанное слово можно в самом буквальном смысле поплатиться головой. Причем для этого даже не потребуется вызывать солдат — их правитель и сам достиг совершенства в деле отрубания голов одним ударом. «Король-головорез»... Когда-то он заработал эту кличку тем, что отрубил голову самому Проклятому Императору, но сейчас в разговорах министров она произносится испуганным шепотом. За последние три года в зале заседаний обезглавили уже шесть человек. И в то же время министры не могли пропускать заседания. Тех, кто так поступает, начинают подозревать в измене. Некоторых министров уже успели казнить. Конечно же, в таких условиях отстаивать свою позицию невозможно. — Следующий вопрос… касается… чемпионата боевых искусств… — неуверенно протянул один из министров. — У вас есть возражения относительно моего «фестиваля»? Взгляды всех сидящих за круглым столом сошлись на одной точке. Они смотрели туда, где сидел внушительный мужчина. Пусть он и крупный, но не слишком костлявый и не слишком мускулистый. Ни мускулы, ни рост, ни даже длина его конечностей не выбивались за строго заданные рамки. У него идеальное, лишенное изъянов тело человека, который не уповал на одну лишь силу или скорость. Это понятно с первого взгляда, даже когда он неподвижно сидит, облаченный в свободную одежду. Лицо у него угловатое, а небольшая бородка придает внушительности… но на самом деле он моложе, чем кажется. Ему еще нет сорока. Стефан Хартген… князь Хартгена, достигший небывалых успехов в боевых искусствах. Некогда герой, с триумфом вернувшийся домой, за несколько лет превратился в обезумевшего тирана. Причем правил он не авторитетом и не богатством, а полагался в первую очередь на собственную силу. — Ваше Величество. Пожалуйста… подумайте еще раз. Может, вы объявите о том, что чемпионат нынешнего года станет последним?.. К тому же, чемпионат еще не поздно отменить... — Зачем? — спросил Стефан, сверля взглядом министра. — В нашей стране собирается очень много людей грубых, но уверенных в своих силах. Многие из них действительно сильны, но не умеют вести себя и устраивают беспорядки по всему Герансону. Если среди жителей продолжит накапливаться недовольство и негодование… — Разве им это в новинку? Наверняка все те люди, что приезжают ради «фестиваля», вносят немалый вклад в нашу казну. Неужели народ не зарабатывает? Неужели им этого мало? — Но ведь мы совсем недавно повышали налоги, чтобы покрыть расходы на обустройство арены и увеличение числа патрулей. Если посмотреть на ситуацию со стороны, то минусы перевешивают… — пролепетал министр, обливаясь потом. На самом деле, традиция чемпионатов княжества Хартген насчитывает уже множество поколений. Но если раньше чемпионаты проводили ради того, чтобы поощрять юношей государства на изучение боевых искусств, то после войны принимать участие хлынули голодающие солдаты других королевств, мечтающие о богатствах и хороших должностях. Это привело к тому, что в стране сразу же ухудшилась криминальная обстановка. И тем не менее, Стефан продолжал из года в год предлагать в качестве приза все большие суммы, регулярно нанимал на службу отличившихся солдат и рыцарей и активно рекламировал фестиваль. — ...Подумать только, они хотят денег, но не хотят чемпионата, — певучим голосом проговорила девушка, стоявшая по правую руку от Стефана. — Какие эти холопы капризные и мелочные, папа. Длинные серебристые волосы, бледная кожа, фиолетовые глаза… и черные, словно сама ночь, платье и украшения для волос, оттеняющие тусклые цвета ее тела. Несмотря на глубокий цвет, ткань ее платья столь тонка, что сквозь нее просвечивает кожа. И хотя оно относительно закрытое, девушка отчего-то выглядит соблазнительно. — А ведь такого восхитительного «фестиваля», пожалуй, не сыскать на всем Фербисте… — девушка обворожительно улыбнулась и облизала губы красным язычком. Пусть в ее облике до сих пор остались детские черты, в развращенности она может потягаться с проститутками. — Арина. Не волнуйся. Я не отменю чемпионат, — сказал Стефан, переводя взгляд на девушку. Совершенно очевидно, что на нее, в отличие от министров, он смотрит совсем другими глазами. Его взгляд стал мягче и наполнился умилением, словно перед ним — любимая дочь. — … Министры с трудом удержали в себе попросившиеся наружу вздохи. Все их доводы и убеждения не стоят и гроша, по сравнению со словами маленькой девочки. Для Стефана эта девушка по имени Арина важнее всех людей, чьи семьи поколениями служили княжеству Хартген. — Но папа. Разве министры неправы в своих суждениях? — спросила девушка, стоявшая… по левую руку от Стефана. Две девушки походили друг на друга как две капли воды. Серебристые волосы. Фиолетовые глаза. Черные одеяния. Удивительная обворожительность, соседствующая с незрелостью облика. Вот только… — Ирина?.. — Стефан повернулся к девушке слева. Ирина. Еще одна приемная дочь князя Хартгена. — … По министрам прокатилась волна облегчения. Именно эта девушка — единственная надежда их слов на выживание. Если Арина говорила лишь капризами, то Ирина частенько вступалась за министров, выслушивала их мнения и даже просила Стефана считаться с ними. Пожалуй, без ее помощи все министры уже давно распрощались бы со своими головами. — Именно налоги, которые мы собираем с населения, обеспечивают нашу жизнь. Трудно обвинять обывателей, которым так тяжело живется день ото дня, в том, что они не видят дальше своего носа. Как я понимаю, господа министры просят тебя войти в их положение, папа. — ...Ясно, — Стефан кратко кивнул. — Ирина. Если ты так считаешь, то будь по-твоему. — Ну вот. Опять ты только Ирину слушаешь, папа, — начала возмущаться Арина… с губ которой совершенно не сходила обворожительная улыбка. — Арина. Я вовсе не собираюсь пропускать твои слова мимо ушей. Что же… я не стану отменять ни этот чемпионат, ни последующие, однако сокращу масштабы и подумаю над тем, как еще облегчить нагрузку на население. Похоже, первым делом надо пересмотреть расходы на поддержание порядка. — Как прикажете. Министры дружно поклонились. Их мнения услышали, их усилия не пошли прахом. Все они почувствовали облегчение. И в то же время… ничего не заметили. Возможно, страх и постоянная угроза, нависшая над головами министров, притупили их чувства и мышление. Потому что в противном случае хотя бы кто-то из них наверняка заметил… что весь этот разговор отрепетирован заранее. Сначала они демонстративно жестко отвергли их предложение. А затем пошли на крохотную уступку. Таким образом, они развеяли скопившееся в министрах недовольство, которое уже приближалось к порогу восстания. Министры понимают, что все вопросы по принципу «все или ничего» не решить, и сейчас им кажется, что обе стороны пошли на уступки. Ну а если по факту Стефан ни на какие уступки не пойдет, то когда министры вновь подойдут к точке кипения, их можно будет успокоить еще раз. — Итак… следующий вопрос? Вскоре в зале заседаний вновь зазвучали уже чуть более спокойные голоса министров.

***

В комнате повисла тяжелая тишина. Тору не обронил ни слова с тех пор, как они заселились в комнату. — Тору? — Тору, ну. — … К нему обращалась Чайка, но он не отвечал. К нему обращалась Фредерика, но он не отвечал. Он лишь продолжал сидеть на кровати и о чем-то напряженно думать. — … Чайка и Фредерика переглянулись. Фредерика задумчиво склонила голову, подошла к Тору и… — Ам. Укусила его за левую руку. Конечно, клыки вонзать она не стала… но Тору вновь не отреагировал. По всей видимости, он и впрямь задумался очень серьезно. — М-м? Фредерика покусывала руку Тору еще какое-то время. Затем отпустила, прильнула к Тору телом, поднесла лицо к шее… — Дегуста-ация. И лизнула его, просунув влажный язычок сквозь очаровательные розовые губы. — ?! Тут Тору уже не выдержал, вздрогнул, схватил Фредерику за руку и отодвинул ее от себя. — Какого черта ты творишь?! — Дегустирую. — Нет, я про то, что… — протянул Тору, потирая шею. А в следующее мгновение… — ?! Тору и Фредерика отпрыгнули в разные стороны, а в промежутке между ними просвистел железный молот и вонзился в пол. — А ты что делаешь?! — разгневанно воскликнул Тору, обращаясь к Акари, владелице молота. Из-за того что Тору отскочил рефлекторно, он сбил на пол Чайку и Ниву. Но… — Ах ты драконица!.. — Акари вновь взвалила молот на плечо и устремила взгляд раскосых глаз не на Тору, а на Фредерику. — Я же говорила, что запрещаю дегустировать без моего согласия. Это последнее предупреждение. — Разве говорила? — Фредерика в ответ склонила голову беззаботным движением. Впрочем, драгуну, который может с легкостью залечить как отрубленную руку, так и пробитый живот, взмах молота действительно может показаться безобидной забавой. — Говорила. Чувствительную шею моего брата дозволено лизать лишь мне. — Тебе-то с какой стати?! И вообще, ты не замечаешь, что в последнее время несешь совсем отъявленный бред? — Не стоит волноваться, брат, — Акари опустила молот и уверенно кивнула. — Я всегда была такой. — Полегче. — И я еще не оставила мечты о том, чтобы сделать из тебя чучело, брат. — Оставь сейчас же. — Что важнее, брат, о чем ты думал, заваливая на пол Чайку на моих глазах? Я хочу услышать ответ. — Ни о чем я не д… — начал отвечать Тору, переводя взгляд на Чайку. — … — та моргала, смотрела на него… а ее бледное лицо заливалось краской. Нива, же, как обычно, выглядела безразличной… настолько, что Тору даже засомневался, понимает ли она, что ее повалили на пол. — Да я же не нарочно, прекрати краснеть! — сразу же воскликнул он. Акари в ответ наклонилась и задала еще один вопрос: — Ты передо мной красуешься? Тебя возбуждает, когда на тебя смотрит сестра?! — Нет! — Так нельзя, брат, это болезнь! — Больная тут ты! С этими словами Тору отпрянул от Чайки с Нивой и встал на ноги. Чайка поднялась следом и вопросила: — Тору. О чем задумался? — А-а… — тянул он какое-то время, озадаченно почесывая затылок. — Я все думаю про нашу потасовку с теми типами, которые собираются участвовать в чемпионате. Их остановили не только стражники, там был кто-то еще. — М? Остановили? — Они на мгновение замерли. Ты не заметила? — … Чайка и Фредерика переглянулись. Ладно, Чайка, но и Фредерика ничего не заметила. Другими словами… кто бы это ни был, он действовал так ловко и незаметно, что ускользнул от глаз перевоплотившегося драгуна. — Скорее всего, он уколол их иглой, — однако Акари, так же, как и Тору, понимала, о чем речь. — Эта техника позволяет парализовать тело с помощью укола и называется «теневое шитье». Мы ей тоже владеем… но настоящие эксперты способны с ее помощью вырубить противника буквально за мгновение. Человек замирает так, словно его тень буквально пришили к земле. Это техника диверсантов. Тору повел кистью, и в ней вдруг появилась тонкая игла. Если не знать, что она есть, упустить ее из виду проще простого. Даже сейчас игла выдавала себя лишь тем, что блестела в свете лампады. — Обычно после парализации цели ее так или иначе убивают. Но в тот раз иглу, похоже, вытащили почти сразу же. А может, это и вовсе была не игла, а заточенная проволока. Наверное, те мужики и сами толком не поняли, что произошло. Скорее всего, тот, кто стоял за «теневым шитьем», знал, что одного мгновения будет достаточно. Он знал, что сейчас подоспеют стражники. — Другими словами, велика вероятность, что в городе есть еще один диверсант, хотя мы пока не знаем, союзник он нам или враг, — продолжил Тору, так же незаметно убрав иглу обратно. — Или вовсе знакомый. — ?! — от таких слов Чайка, конечно же, ахнула. — Семья Тору? Семья Акари? — Если он из клана Акюра, то можно и так сказать, — Тору пожал плечами. — Но мне показалось, что если он враг и работает на князя Хартгена… то нам известны способности друг друга, а это не очень приятно. — Тору. С семьей… сражаться? — неуверенно спросила Чайка. Диверсант, знакомый Тору. Другими словами, некто, особым образом воспитанный в деревне Акюра и имеющий такое же право называться семьей Тору, как и Акари. Неважно, связаны ли они по крови, вполне возможно, что когда-то Тору и этот человек вместе росли или долгое время жили неподалеку. Конечно же, Чайка в силу своих убеждений не могла заставить Тору сражаться против его «семьи» ради «семьи» собственной. Более того… она даже не знала, действительно ли Артур Газ ее отец. В сознании Чайки появился неразрешимый вопрос. Если само ее существование как «Чайки» — лишь убеждение и иллюзия, то сбор останков, на который она тратит столько времени, не имеет никакого смысла… а Тору и Акари следуют за ней лишь потому, что потакают ее праздным капризам. И Чайка никак не могла отделаться от своих опасений. — Незачем волноваться, — сказала Акари. — Нас такое нисколько не пугает. — М? — Диверсанты вообще нередко встречаются на полях боя по разные стороны баррикад и воюют друг с другом. Мы с братом готовы к такому. В голосе Акари не прозвучало ни намека на сомнение или неуверенность. Впрочем, она вообще почти не проявляет свои чувства. Акари крепко сжала кулаки и продолжила: — Да… если мой брат обратится против меня, я готова бить его, связывать, колотить, обжигать горячим воском и слушать, как он молит о пощаде, вылизывая мне ноги. — Вот только к принципам диверсантов это не относится, — вставил Тору. — И я так же готова к тому, что и брат мой будет бить меня, связывать, колотить, обжигать горячим воском и слушать, как я молю о пощаде, вылизывая ему ноги! — К такому можно не готовиться! — Разве можно давать слабину, когда имеешь дело с родственниками?.. — Ни жесткость, ни милосердие к твоим фантазиям никак не относятся! — простонал Тору, вздохнул и снова повернулся к Чайке. — Впрочем, как правильно сказала Акари, волноваться не о чем. — Тору… — Мы готовы сражаться против других диверсантов из клана Акюра. История знает примеры таких столкновений. Диверсант, которому такое не под силу, недостоин своего звания. Поэтому — не волнуйся, — проговорил Тору и похлопал Чайку по голове. — Правда… в этом и заключается проблема. — М? — Противник может оказаться сильнее нас с Акари… более опытным и умелым диверсантом, чем мы, — договорил он и резко помрачнел.

***

Он хотел стать сильнее. Больше ничего. Он стремился стать сильным, словно клинок. Люди слабы. Люди хрупки. Они легко умирают, ничего после себя не оставляя. Их рождение лишается всякого смысла. Были они или не были — уже неважно. Мир так и будет существовать своим чередом, словно безразличный к тому, что кто-то живет, а кто-то умирает. Поэтому он хотел перестать быть человеком. Он хотел стать клинком, который нанесет этому миру пусть одну, но отчетливую рану. — Ха… ха… Именно потому он изнурял себя тренировками. Он уже засиделся на тренировочном поле. Здесь из земли торчат бревна самой разной высоты и толщины. Тору прыгал по ним, то и дело атакуя подвешенные бруски, изображающие врагов. В боях нередко бывает такое, что ровной опоры под ногами не сыскать. Поэтому одно из самых основных упражнений диверсантов призвано развивать навык обращения с оружием, когда стоять приходится на одной точке. Конечно, бревна вовсе не обязательно закреплены. Есть среди них как те, что надежно вбиты в землю, так и те, что просто стоят на ней. Нередко молодые диверсанты получают травмы, когда падают на землю вместе с бревном. И с такими людьми, которые потерпели неудачу и закрыли себе дорогу в будущее, деревня Акюра обращалась сурово. Жестокие тренировки, проходившие под лозунгом «уж лучше ты умрешь на них», отсеивали хилых и бесталанных учеников, и именно благодаря им деревня Акюра гарантировала качество тех диверсантов, что отправляла на войну. Поэтому… — !.. Бревно, на которое он наступил, плавно наклонилось. Будь Тору в форме, он бы без труда перепрыгнул на следующее. Но ради тренировок он жертвовал даже сном, и его внимание пало жертвой усталости. — А… — глупо обронил он, теряя равновесие. Восстановить его уже невозможно. — Брат Тору! Снизу до него донесся голос наблюдавшей за тренировкой Акари. Сколько бы Тору ни говорил ей, что его не нужно сопровождать, она и только она ходила на все его тренировки, не зная усталости. В конце концов, Тору смирился и решил, что пусть она делает, как ей хочется. — !.. Напряжение, паника, чувство ускорения. К нему приближался конец грубо срубленного бревна. Пусть оно и деревянное, но кость может сломать запросто. Даже у крепкого черепа, защищающего мозг, есть тонкие места, вроде висков… которые можно легко проломить сильным ударом. Тору вскинул руки, хватаясь за воздух и пытаясь хоть как-то выправить положение… — ...Что ты там творишь? — послышался в следующее мгновение сокрушенный голос, и падение Тору прекратилось. Он вдруг понял, что висит на шнурке, который намотан на его запястье. — ...Син. Тору поднял взгляд и увидел на вышке, с которой свисали бруски, молодого парня, опустившегося на колено и смотрящего на него. В руках у того — тот самый шнурок. Это он вовремя среагировал, забросил шнурок и спас Тору. Син Акюра… диверсант на два поколения старше Тору и Акари. Он уже полноценный специалист, прошедший боевое крещение… но армия, на чьей стороне он выступал, бросилась в бегство, а его нанимателя убили, поэтому он временно вернулся в Акюру. Впрочем, пусть даже армия его и проиграла, сам он — великолепный диверсант, и многие в самой Акюре считают его настоящим экспертом. Старшие поколения диверсантов Акюры наставляют младшие. Чаще всего наставниками становятся раненые, но не погибшие диверсанты, вынужденные отойти от дел и заняться воспитанием молодежи, но часто попадаются и люди вроде Сина, состоящие в строю, но по той или иной причине живущие в деревне. Син многому научил как Тору, так и Акари. — Ты опять тренируешься? Стараться — это, конечно, неплохо, но если переборщить, тренировки теряют смысл, — Син поднял Тору к себе и принялся сматывать шнурок. — Я же говорил, что отдых и восстановление сил — тоже часть тренировки, так? Основа любых тренировок — обрести лучшее тело через выносливость и приспосабливаемость, которые пробуждаются от усталости. Но и выносливость, и приспосабливаемость имеют границу. Если заступить за нее и начать истязать себя болью, то вместо эффективности лишь покалечишься. Диверсанты ставят во главу угла практичность и за безосновательное упорство не цепляются. Но пусть и Тору и знал это… — Я не могу сидеть без дела, — он надулся. — Я хочу поскорее попасть на войну. Хочу поскорее убивать врагов. Хочу… — Поскорее умереть от руки сильного врага из-за неопытности? — … — Тору не нашелся с ответом. Он понимал, что Син говорит правильные вещи. Но Тору постоянно подгоняли воспоминания о смерти Хасумин, мелькавшие в сознании. Она доверила ему своего мертвого младенца и умерла сама. Чем в итоге обернулась ее жизнь? Тору думал об этом… и не мог терпеть. — Не годишься ты в диверсанты, — проговорил Син, с любопытством глядя на обиженного Тору. — Что?.. — изумился тот. Он подумал, что его собственное существование только что всецело отвергли. Но… — Если хочешь изменить мир, тебе надо метить не на роль диверсанта-пехотинца. Диверсанты о таких глобальных вещах не мечтают, чтобы не мешать планам своих клиентов. Разве псы делятся мнениями с хозяевами? Так ты добьешься лишь того, что тебя пристукнут как выскочку, — Син со вздохом окинул взглядом до сих пор дующегося ученика. — Может, зря я тебя сейчас спас. Если бы ты переломался так, что уже не годился бы в диверсанты, то возможно, нашел бы себе другую дорогу в жизни. — О чем это ты, Син?.. Я тебя совершенно не понимаю. Слова Сина, великолепного диверсанта, прошедшего через множества битв, показались Тору, далекому от вершин мастерства, слишком тяжелыми. — Когда-нибудь поймешь. Надеюсь, не слишком поздно. С этими словами Син толкнул его в спину. Он сбросил его с вышки… но теперь Тору не потерял равновесия, в полете несколько раз зацепился за балки и в итоге успешно приземлился на ноги. — Брат Тору! К нему сразу подбежала Акари. — Акари… эй? Она на полной скорости врезалась в Тору, даже не подумав затормозить, и пригвоздила того к земле. — Брат Тору, брат Тору, брат Тору, — беспрестанно повторила она, стуча по нему кулаками. — Ай… э, эй, Акари! Больно же! Бывает, девушки от избытка чувств колотят парней в грудь, что выглядит очаровательно… но здесь далеко не такой случай. У Акари кулаки диверсанта, а удары поистине бойцовские. Ее на удивление крепкие ручки били Тору с такой силой, что он не выдержал и закричал… … — … — … ...Когда он проснулся, то увидел перед собой лицо Акари. Ее поза настолько не изменилась, что Тору даже подумал, будто видит продолжение сна. Лежащий на спине Тору, восседающая на нем Акари. Но сейчас у нее уже нет тех детских глаз, которые он видел в воспоминаниях. Ее аккуратные, строгие черты лица уже никак нельзя назвать детскими.

В версии с изображениями тут находится картинка. — ...Акари. Что это значит? — спросил Тору, глядя на свою сводную сестру приоткрытыми глазами. Они в гостинице, в своем номере… рядом на соседней кровати спят Чайка и Нива, сцепившись, словно котята. Фредерика же уснула на полу, хотя незанятые кровати еще есть. — Мне показалось, что ты немного приуныл, брат. — ...Акари. — Поэтому я решила взбодрить тебя… — безразлично проговорила Акари. — И поэтому оседлала? — Я думала, тебя это взбодрит. — С какой стати? — Хотя бы один орган. — … Повисло молчание. Наконец, Тору сказал, продолжая глядеть на сестру приоткрытыми глазами: — Слезай давай. — Бу-у. Скучный, — ответила Акари, но послушно слезла. Тору приподнялся и проговорил: — ...Ты тоже подумала, что там был Син? — Он мелькнул лишь на мгновение, но я не думаю, что обозналась, — подтвердила Акари. Син Акюра… односельчанин Тору и Акари, а также их наставник как диверсантов. Если он станет врагом… будет очень неприятно. — Я, конечно, наговорил Чайке, но, честно говоря, шансов на победу у нас никаких. — Я согласна, но разве ты теперь сдашься, брат? — ...Еще чего, — отозвался Тору после небольшой паузы. Он сражается не потому, что рассчитывает на победу. Он сражается ради того, чтобы выполнить задачу. Ради той бойцовской гордости, что роднит диверсантов даже с рыцарями. Если не можешь победить — думай над уловками, которые помогут одержать победу. Только и всего. — Вот. Поэтому я считаю, что незачем так мучиться, — хладнокровно заявила Акари. — ...Акари, — Тору усмехнулся. Она упрекнула его в нехватке решимости, словно старшая здесь она. И вообще, если подумать, Тору всегда так или иначе доставлял ей немало хлопот. Порой его даже удивляло, почему она без устали следует за ним… — Спасибо. Конечно, сейчас уже поздновато, но хотя бы пару слов сказать стоит. Ведь до сих пор он толком не благодарил ее. — Именно ты меня так часто… выручаешь. — … — Акари моргнула и ненадолго затихла, а затем удивленно спросила: — Брат, у тебя жар? — С чего бы? — Да так. Хорошо, если нет… ага. Поняла. Мне сейчас надо «пожалуйста» сказать? Или… — Акари забормотала, сложив руки на груди. Редко когда она так крепко задумывается. Тору окинул ее взглядом и с усмешкой в голосе проговорил: — Может, это у тебя жар? — М? С какой стати… — Лицо красное. — … — Акари еще какое-то время склоняла голову… а затем хлопнула в ладоши. — Поняла. Вот оно, половое обострение. — У людей его не бывает! — протянул Тору, запуская в Акари подушкой.

***

Он стоял на балконе и окидывал взглядом город, раскинувшийся перед ним. С высоты построенного на балконе замка город напоминал ожившую картину. Люди на ней похожи на точки, общая структура не меняется, но мелкие движения происходят постоянно. Герансон разделен на четыре района — северный, восточный, южный и западный. Северный район и есть «арена». Чемпионат неумолимо надвигался, и сейчас там по приказу Стефана не покладая рук работают плотники и другие рабочие. Работы ведутся и в соседнем восточном районе, где специально для зрителей строятся трибуны. Министры раз за разом высказывают жалобы на тему «арены», но Стефан неумолимо отражает их нападки. С его точки зрения, боевые искусства неотделимы от поля боя. Изящное фехтование в огороженной комнате — не боевое искусство, а танец. — Хм… — довольно протянул Стефан, глядя на ход работ. По сторонам от него — приемные дочери, Ирина и Арина. Сребровласые девушки в черных одеяниях молча улыбаются и неподвижно стоят, напоминая две тени. Они никогда не отходили от него. Будучи мастером боевых искусств, Стефан не содержал гвардию, и девушки уже стали самыми постоянными спутницами за всю его жизнь. Но… — ...Это ты, Син? — спросил вдруг Стефан, оборачиваясь через плечо. Взгляд князя упал на мужчину, стоящего на одном колене возле стены балкона. Телосложения он среднего — не слишком толстый и не слишком худой, не слишком высокий и не слишком низкий. Вид у него самый обычный и непримечательный. Одежда его в основном черная, но ничуть не вычурная. Такой мужчина может мгновенно затеряться в городской толпе. А лицо его… из-за склоненной головы не разглядеть. — Да. Я только что вернулся, — сказал мужчина, не поднимая головы. — Как дела в городе? — С прошлого года ничего не изменилось. Повсюду, конечно, возникают конфликты из-за грубиянов, но никаких масштабных беспорядков не происходит. — ...Еще бы, — согласился Стефан. Многие люди приезжают сюда, чтобы побороться за государственные должности. Им и в голову не придет устраивать беспорядки и вызывать недовольство правителя. Кроме того, тех, кто никак не может успокоиться, быстро устраняют патрульные и выпущенные в город диверсанты вроде Сина. Все идет по плану. — ...Что случилось? — вдруг спросил Стефан и прищурился. — Вы… меня спрашиваете? — Ты немного на себя не похож. Пусть он и прячет лицо, Стефан все чувствует. Конечно же, диверсанты вроде Сина — мастера невозмутимости, но Стефан не допустит скрытности перед своим лицом, так как сочтет его неуважением. Особенно когда речь идет о диверсанте. — Мне кажется, или тебе с чего-то весело? — Вовсе нет, — ответил Син, не поднимая головы. — Просто… я встретился со старыми друзьями. — Старыми друзьями. С людьми из Акюры? — ...Именно, — кратко ответил Син, а затем добавил: — С ними девушка с серебристыми волосами и фиолетовыми глазами. — ...О? — Стефан посмотрел на Ирину и Арину, а затем улыбнулся. — Похоже, нас и в этом году ждет успех. — Именно, — тихо ответил Син, не выдавая голосом ни единой эмоции.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Фестиваль бойцов

Раздался громкий звон, и комбоклинок вылетел из рук. Он ускорился так резко, что едва не оторвал пальцы, отлетел в сторону и воткнулся в ствол росшего неподалеку дерева. — Кх… — обронил Тору с досады и вскинул руки. Другой комбоклинок он потерял еще раньше. Противник выбил его из рук Тору, как только они скрестили клинки. Тору остался безоружен, но диверсант так просто не сдастся. Они оружия сами по себе — и телом, и умениями, и душой. Тору учили, что диверсант не сдается, даже если остается гол как сокол. Но… — Бесполезно. Ты проиграл, — со вздохом объявил Син. — Что?.. — опешил Тору от того, что противник уже признал его проигравшим. Пожалуй, Тору не понимал, что искренность — одна из его слабостей. Син пожал плечами и повернулся спиной к нему. — Нет, Син, подож… Тот без труда почуял, как Тору бросился к нему, подгадал момент и приставил к нему метательный нож, даже не оборачиваясь. — !.. Тору ощутил шеей остроту клинка и застыл на месте. — Вот видишь, тебя слишком легко понять. — Но Син, ты же только что сказал, что тренировка окончена, и повернулся спиной. — Разве я такое говорил? — спросил он, слегка улыбнувшись. — Я просто сказал, что ты проиграл, и отвернулся. А уже ты решил, что так я объявил об окончании тренировки. С этими словами он опустил метательный нож. — Понимаешь, Тору, мы диверсанты. В конечном счете, для нас победа — когда мы живы, а враг убит. Как именно убит — неважно. Поэтому мы беремся за грязные дела и не гнушаемся подлых методов. — Да знаю я. — Точно? Тогда зачем ты пытался защититься голыми руками? — Э?.. — Тору недоуменно моргнул. — Но ведь я не должен сдаваться просто потому, что мое оружие выбили из рук… — Правильно. Но кто сильнее — боец с оружием или без? — С оружием, конечно… — Раз так, то почему ты не сосредоточился на его возвращении? Конечно, упорно держаться за оружие и совершать из-за этого ошибки тоже крайне глупо, но ведь оба твоих клинка не пропали с концами и не сломались, я прав? — Ну… — Ты честный и искренний, — заявил Син, не дожидаясь ответа Тору. — И слишком прямолинейный. Ты отлично закалил тело, быстро впитываешь все, чему тебя учат. Но сердце у тебя хрупкое. — Т-так я… слаб сердцем? — характеристика так расстроила Тору, что он покраснел и подошел к Сину еще ближе. — Не слаб. Хрупок. «Особенно в такие минуты», — мысленно добавил Син. Тору мгновенно реагирует на хлесткие слова. Он принимает близко к сердцу все, что с ним происходит. И противнику только это и нужно. — Это одно и то же! — Понимаешь, Тору, чистое железо на удивление хрупкое. И камни тоже крепкие, но хрупкие. Всякая вещь, которая отказывается поддаваться, однажды достигает предела и ломается. Думаю, однажды ты решишь, что сделал все возможное, сразу же смиришься и умрешь. Ты не станешь упрямо цепляться за жизнь. Но так себя ведут люди честные, которые в диверсанты не годятся, — тихим голосом объяснил Син. — … — Тору затих. Возможно, слова заставили его задуматься. — Оставайся в деревне, я не стану тебя винить. Война тебе не по зубам. Син понимал, что произносит очень жестокие слова. Все жители деревни Акюра в той или иной степени обучаются премудростям профессии диверсантов. Вся их жизнь проходит в ожидании дня, когда они смогут поработать на войне. Именно поэтому для каждого человека из Акюры смысл жизни состоит как раз в том, чтобы стать диверсантом. После случившегося с Хасумин Тору упрямо посвящал всего себя тренировкам. Он закалил свое тело до предела, но в то же самое время во всей красе продемонстрировал собственные недостатки как себе, так и остальным. Слишком честный. Слишком узкий кругозор. Его умения достойны настоящего воина… Да что там, с их помощью можно успешно сколотить себе карьеру за счет одних только военных достижений. Но для диверсанта его навыки слишком однобокие. Тору подобен заточенному до бритвенной остроты клинку. Острые лезвия быстро ломаются. На поле боя в первую очередь нужно оружие, которое не погнется и не сломается, пусть и будет тупым. Возможно, Тору всегда был таким, а может, на него повлияло случившееся с Хасумин. В последнем случае у него еще есть шанс обрести необходимую мягкость… вот только для этого он должен либо пережить нечто сравнимое по силе со смертью Хасумин, либо потратить очень, очень много времени. — Но я!.. — не выдержав, воскликнул Тору. Однако больше ничего не сказал. Он так и замер на месте, полный бессильной злости. — … Син ушел, оставив Тору одного. А затем… — Где брат Тору? — обратилась к Сину Акари, дожидавшаяся окончания тренировки чуть поодаль. Ее трудно назвать симпатичной, ведь она почти не проявляет эмоций. — Все еще там. — Хорошо. Акари кивнула, оббежала Сина и молча устремилась к Тору. Син обернулся через плечо, проводил ее взглядом… — Она тоже по-своему упряма, — прошептал он и вздохнул.

***

Луна скрылась за неспешно плывущими облаками. Голубой свет потускнел, и тьма возле земли стала еще плотнее. От тени к тени, от тьмы ко тьме бежали две тени, словно прошивая ночь. Окажись рядом с ними случайный свидетель, вряд ли он бы догадался, что это вообще люди. Тени двигались со скоростью зверей и легкостью призраков. Они прошли сквозь улицы столичного города и достигли резиденции князя в самом его центре. Замок Герансон. Центральную крепость столицы, служащую домом правителю, построил князь, правивший четыре поколения назад. Структура замка шаблонная, как и у многих крепостей, возведенных в ходе войны. Он стоит на холме, с которого просматривается город, и обнесен высокими мощными стенами со смотровыми вышками. Замок строился с учетом возможной осады, а потому прочен и запутан. Наверняка многие люди начинают плутать, впервые оказавшись в нем. Но… — Хм? Две тени с удивительной прытью перебрались через стены с помощью тросов и железных когтей, юркнули во двор… и ненадолго остановились. — Это какая-то… — Небрежность. Шепотом обменялись репликами Тору и Акари. — Замок построен точно по науке… но стражников по минимуму… — пробормотал Тору. Крепости — родная стихия диверсантов. Им поручают проникновение, облегчение последующего штурма, подстрекание к бунтам войск противника, а то и просто убийство вражеских командиров. В большинстве своем интерьеры разных крепостей не слишком отличаются друг от друга. Одного архитектурного стиля достаточно, чтобы судить об устройстве крепости. Затем суждения можно уточнять на основе износа и повреждений, а также рельефа окружающей местности. Поэтому, пусть Тору и Акари никогда не были в этой крепости, но уже примерно представляли, где в ней какие комнаты, и как расставлены стражники. — Князь, конечно, человек военный, но он же не может так верить в свою непобедимость… — Ты не думаешь, что здесь то же самое, что и в особняке графа Дельсоранта? — напомнила Акари о том, как они добывали самые первые «останки». Правитель Дельсоранта Роберт Абарт, он же один из героев, построил себе особняк, который может исполнять роль гундо. Магия его была сильной, но неумолимой, и всевозможные слуги и стражники лишь мешали бы ему расправляться с незваными гостями. Именно поэтому крепость Роберта казалась на удивление безлюдной. — Даже не знаю… Тору и Акари передвигались очень осторожно. Сегодня они пришли разведать, как устроена крепость Герансона… и по возможности отыскать комнату, похожую на сокровищницу. Они предположили, что, если у князя Хартгена действительно есть «останки», он наверняка спрячет их в сокровищнице. Безусловно, он мог держать их в своей спальне или еще где-нибудь, но в случае не самой приятной и не самой красивой вещи мысли о сокровищнице приходят в первую очередь. «Если верить тому, что мы слышали днем, в замке ночует множество людей. Не думаю, что тут повторится случай Роберта Абарта». Но тогда почему замок кажется таким уязвимым? — !.. Вдруг Акари подала рукой знак, и Тору замер. «Ловушка, не двигайся». Тору пригнулся и вгляделся. С внутренней стены замка к уголку двора тянулась нить. Такая незаметная, что ее легко упустить из виду даже днем. «Не станет же никто ставить в замке смертоносные ловушки. Наверняка сигнализация. Но при этом она похожа на…» Тору нахмурился. Его посетило скверное предчувствие. «Брат…» — сообщила Акари движением губ, не издавая ни звука. — «Кто-то идет». — … Тору кивнул ей, а затем они скрылись в ближайшей тени. Настоящие мастера своего дела умеют сливаться с окружающим пейзажем настолько хорошо, что противник не сможет ничего заметить, даже глядя в упор. Конечно же, Тору и Акари не настолько умелы, но если они не будут двигаться, то заметить их присутствие сможет лишь очень опытный противник. — … Вместо Тору и Акари во дворе показался отряд из где-то десяти человек. Они перешептывались друг с другом и, кажется, пытались идти бесшумно. У них разная одежда и оружие… причем последнее, похоже, переделано из сельскохозяйственных инструментов. «Это… не совсем дилетанты, но…» У них слишком развязная походка. Поэтому Тору сделал вывод, что перед ним не диверсанты и не ассасины. «Брат», — Акари вдруг коснулась плеча Тору и указала в другую сторону. — !.. Во тьме проступили еще несколько фигур. Но они, в отличие от предыдущей группы, как один облачены в серые одежды и такого же цвета маски, оставлявшие открытыми лишь глаза. Из-за масок фигуры почти не отличались друг от друга, и даже походка у них практически одна и та же. Скорее всего, все они проходили через одни и те же тренировки в одних и тех же условиях. К тому же… «Диверсанты!.. Но воспитанники клана Акюра так не ходят», — Тору содрогнулся и пришел к выводу: — «Видимо, клан Субару». Одетые в серое диверсанты обступили другую группу. — Эй?! — Откуда они взялись?! Мужчины испуганно встали спиной к спине. Их движения показались Тору неловкими — пусть они еще не успели продемонстрировать свои навыки, уже сейчас видно, что взаимовыручки у них нет. Но…

***

Князь Стефан Хартген изменился. Не будет преувеличением сказать, что изменился до неузнаваемости. Хоть его и в былые времена не называли благим правителем, страной он управлял без серьезных нареканий и не вызывал недовольства своего народа. Во всяком случае, княжество не задохнулось от послевоенной бедности, не превратилось в руины от ужасов войны и сохранило все признаки государства. Но три года назад… политика князя Хартгена резко поменялась. Он снова начал проводить чемпионаты боевых искусств, но это полбеды. Пусть чемпионаты и не проводились два года после окончания войны, они — «традиция», доставшаяся стране от прошлых поколений Хартгенов. Народ был только рад услышать о их возобновлении. Но уже скоро… люди начали хмурить брови. Ради проведения чемпионатов Стефан Хартген стал выжимать из страны все соки. Все деньги, полученные от повышения налогов, он тратил на ремонт арены и награды участникам. Призовые суммы доросли до того, что зрители начали съезжаться не только со всех уголков страны, но и из-за ее пределов… что неизбежно привело к беспорядкам — за три года преступность выросла втрое. Конечно, государство в ответ наняло еще больше стражников, но и те не могли угнаться за всеми происшествиями. Князь лично казнил министров, которые убеждали его отменить чемпионаты. Естественно, простых людей он и не думал слушать. Можно сказать, сейчас княжество Хартген существует лишь ради чемпионатов. Во всяком случае, Стефан Хартген готов пожертвовать ради них и территорией страны, и городами, и селами, и даже людьми. И поэтому даже теперь по всей стране слышны голоса тех, кто этим положением недоволен. Они не понимают, почему князь настолько увлечен чемпионатами. Однако… примерно в то самое время, когда князь Хартген возобновил чемпионаты, он удочерил двух девушек. Ирину Хартген и Арину Хартген. Многие люди полагают, что именно эти близнецы — тот самый корень зла, который изменил князя. Несметное множество мудрых царей и справедливых королей попадало в ловушки коварных женщин. Пусть Хартген и называл Ирину и Арину приемными дочерьми, все считали их любовницами князя. И именно поэтому люди подумали… «Что будет, если мы избавимся от них?» Большая часть жителей княжества прошла через войну. Ей хорошо знакомы времена, когда главенствовал принцип «убей все, что мешается». Многие пропитались им до глубины души. Вот почему уже скоро некоторые жители начали объединяться в группы, которые вознамерились убить Ирину и Арину. Но… — ...Как?! — ошарашенно обронил Хуго Карлсон * . Все произошло за какие-то мгновения. Девять его товарищей лежали на земле — каждый насмерть заколот или зарезан. Хуго и сам выжил по чистой случайности. Просто потому, что со всех сторон его окружали товарищи. Окажись он в чуть другом месте и мог бы умереть одним из первых. Да, они убили всех, кроме него. Все его товарищи — бывшие военные, ветераны боевых действий. Каждый из них представлял, что нужно делать на поле брани. Среди них не было новичков, взявшихся за меч лишь вчера. Когда они один за другим попадали на землю, Хуго разглядел сливающихся со тьмой мужчин в темно-серых плащах. Все они источали ауру беспощадности, подобную которой Хуго еще не ощущал. Видимо, это и есть пресловутые… — Диверсанты?! — ошарашенно обронил Хуго. Диверсанты… Шавки войны, трусы и подлецы, для которых в бою нет ничего аморального. — Вы умерли, еще когда перешли через стены, — раздался чей-то безразличный голос. Хуго резко повернулся на него… и заметил фигуру мужчины, стоявшую на дворовом дереве. Он одет в черное, но, в отличие от остальных диверсантов, не носит маски. Такого человека можно встретить на улице, и он не будет выделяться из толпы. Во всяком случае, если бы Хуго вдруг разминулся с ним в городе, то не стал бы обращать внимания. Лицо у него… мужественное, но больше ничем не выделяется. Его не назвать красивым. Его не назвать уродливым. Если в нем что и может запомниться — так это узкие, словно улыбающиеся, глаза. — Вы будто кролики, что запрыгнули в пасть к волку. В голосе мужчины нет и тени насмешки. Он просто сообщал все как есть. — Наверняка вы считали, что нашли предателя, но зря не подумали, что все складывается слишком уж хорошо. — !.. Так значит… Хуго и его товарищи смогли проникнуть в замок с помощью предателя — одного из солдат, которыми просто кишит резиденция князя. Хуго с легкостью поверил, что даже солдат — человек, который может послушать чувство долга и помочь единомышленникам ради семьи, родственников, друзей и знакомых, которые живут в городе и страдают из-за беспорядка в стране. Но… все оказалось ловушкой, расставленной людьми князя. — Получается, остальные отряды тоже?.. Люди Хуго проникли на территорию замка тремя отрядами. В случае, если один каким-либо образом обнаружат или поймают, другие два смогут завершить начатое. Но если предатель оказался ловушкой, то наверняка остальные отряды тоже мертвы… — ...Ты немного отличаешься от остальных, — сказал мужчина, а затем пару мгновений внимательно смотрел на Хуго. — ...Ты монах? Непонятно, как он узнал… но мужчина прав. Хуго — бывший боевой монах. Когда-то правоназие, которому он служил, было государственной религией Хартгена. Но сейчас от былой славы правоназской церкви не осталось и следа, а князь словно в упор не замечал ее монахов. И началось это, опять же, три года назад. Князь вдруг подчистую лишил церковь всех ее привилегий — от права награждения рыцарей до освобождения от налогов. Разумеется, монахи возмутились таким святотатством, и некоторые даже отправились жаловаться лично князю, но никто из них так и не вернулся. Хуго решил, что такими темпами погибнет и правоназская церковь, и все государство. Он расстригся, собрал единомышленников и задумал убить Ирину и Арину, но… — В любом случае, человека, осмелившегося поднять руку на своего господина, нельзя упускать из виду, — сказал мужчина и спрыгнул с ветки на землю… но Хуго не услышал, как он приземлился. Более того, мужчина вовсе исчез в полете, словно растворившись во тьме. — Измена карается смертью, — произнесли облаченное в серое диверсанты и зашагали вперед. Конечно, Хуго не беспомощен, но сражаться против диверсантов, к тому же столь многочисленных, — дело совершенно безнадежное. Значит, остается… — … Хуго вытащил из кармана шашку, а затем ударил ее концом о землю. Кремень испустил несколько искр… — !.. Хуго не без удовольствия отметил, что если мгновения назад диверсанты не проявляли никаких эмоций и походили на тени или механизмы, то теперь вдруг испуганно замерли. — Простите, друзья! — воскликнул Хуго, бросил начиненную порохом шашку и нырнул под трупы товарищей.

***

Хотя на одобрение аудиенции с князем ушел целый день, у них не возникло никаких сложностей. Конечно же, благодарить за это нужно агентство «Климан». Пусть у него и нет особых привилегий, оно все равно считается международной организацией, помогающей многим странам в послевоенном восстановлении. Тяжело не прислушаться к словам агентства, чье имя связано с альянсом стран, победивших Империю Газ. Разумеется, им пришлось рискнуть тем, что княжество могло направить официальный запрос в королевство Вимарк, где находится штаб агентства. В ответ пришло бы сообщение, что отряд Жилетта больше не состоит в агентстве, а значит, на встрече с князем настаивают мошенники, прикрывающиеся именем «Климана». Впрочем, как Николай и предполагал, княжество Хартген ничего запрашивать не стало. Передача писем через гонцов или почтовых голубей отнимает много времени, а магическая связь требует предварительного согласия сторон и синхронного применения заклинаний. Эти сложности привели к тому, что магическим каналом пользуются лишь для передачи самых срочных вестей. Часы перешагнули вечер и вступили на территорию сумерек. За окном повисла тьма. Виви, Зита и Николай прошли в зал для аудиенций в самой глубине замка и стали ждать князя. В зале дежурят около десяти стражников, но кроме них никого нет. Для такого важного человека как князь и такого просторного помещения здесь слишком пусто. В зале ощущались холод и запустение. — Что-то тут даже жутковато, — тихо обронила девушка в очках, магический инженер Зита. — Жутковато? Но ведь тут слишком мало солдат, чтобы их пугаться, — так же тихо отозвалась Виви. — Я не об этом, а о том, что тут как-то пусто. Обычно замки короля поживее и пороскошнее, что ли. — Это точно… — согласилась Виви. Действительно, по ощущениям замок и правда кажется заброшенным. Отчасти Виви понимала, почему Зита сочла его «жутковатым». Людям свойственно бояться необычного. Особенно ночью. Но стоило Виви так подумать … — ...Это вы из агентства «Климан»? — раздался вдруг голос со стороны трона, прозвучавший, словно владелец его не собирался приветствовать гостей даже для вида. Виви подняла взгляд и заметила крепкого мужчину, садящегося на место князя. Стефан Хартген. Внушительный муж с угловатым лицом, покрытым щетиной. Он действительно достоин звания князя… вот только по тем слухам, которые Виви собрала в городе, министры его недолюбливают. Если говорить проще, его называют «тираном». Но даже если так, он не похож на сумасбродных высокомерных тиранов-гедонистов. Вид князя сразу навевает мысли о серьезном и упрямом военном человеке. И если на то пошло… в военных делах князь настоящий мастер. И Виви, и Николай поняли все с первого взгляда. Даже сидя на стуле, этот человек готов к бою. Причем он даже не готовится к бою осознанно — его тело попросту не расслабляется. Другими словами, оно пропиталось войной настолько, что она стала для него совершенно обыденным действием наравне с ходьбой, сидением и другими составляющими повседневной жизни. — Да. В силу определенных причин нашего командира, Альберика Жилетта, здесь нет, но он уполномочил нас действовать от его имени, — сказал Николай. Естественно, он солгал, но князь не может проверить слова Николая. — Довольно мелочей. Что вам нужно? — О вас говорят, что вы были одним из восьми героев. Это правда? — сразу перешел к делу Николай. — Если вы о том, что я убил императора Газа, то да, — подтвердил Стефан. — Особый отряд, состоящий из меня и семи моих товарищей, проник в императорский замок Газа. Нам пришлось объединить все наши силы, чтобы сразить императора Газа, но голову ему отрубил именно я, и я не собираюсь скрывать своих действий, что бы на эту тему ни думал альянс. Личности восьми человек, сразивших императора Газа, не разглашаются. Считается, что подобное приведет к сложностям в послевоенных делах стран альянса… точнее, в дележке ресурсов, земель и людей бывшей Империи Газ. Официально, впрочем, страны говорят о необходимости не допустить утечек информации, которая может быть важна реваншистам Империи. — Мы слышали, что герои разделили останки императора на части и забрали их с собой в качестве трофеев… — Вы пришли ко мне на аудиенцию, чтобы утомить глупыми вопросами? — устало отозвался Стефан. — Перечитайте объявления о нашем чемпионате боевых искусств. И действительно, среди тех призов, которые может выбрать победитель чемпионата Стефана, значатся «крайне редкий и ценный трофей, который князь Стефан Хартген заработал во время штурма столицы Империи Газ». Любой человек, мало-мальский знакомый со слухами, мгновенно поймет, что речь идет как раз об «останках». Останках чудовищного Проклятого Императора, жившего больше трех (а по некоторым теориям — и того больше) столетий. Помимо того что эти останки — магическое топливо высочайшего качества, они и на вес дороже золота. Поистине достойная награда за победу в чемпионате, который проводит один из восьми героев. — Мы хотим одолжить «останки». — Отказываюсь, — сразу же ответил Стефан. — Мы уже вложили слишком много сил, чтобы объявить о них как о главном призе за фестиваль. Меня поднимут на смех, если я изменю награду. — Но… — Это все? Тогда вы зря пришли. — … Голос Стефана звучал так беспрекословно, что Николай не нашелся с ответом. Зато вместо него… — Ваше Величество… правда, что у вас две приемных дочери? — спросила Виви. — Хм? — Стефан еще раз… точнее, впервые посмотрел на Виви и прищурился. Ее внешность его особо не удивила. И тогда… — Папа, папа, — раздался звонкий голосок, и из-за трона появились две девичьи фигуры. — Ты еще не закончил работать? — А то мы уже так устали. Близнецы с серебристыми волосами и фиолетовыми глазами. Такими же, как у Виви. — !.. Но изумлялся лишь отряд Виви. Близнецов, как и Стефана, внешность Виви ничуть не побеспокоила. Сочетание серебристых волос и фиолетовых глаз крайне редкое (еще реже, когда речь идет о близнецах), но девушек, как ни странно, ничуть не волновала встреча с кем-то, кто обладает настолько схожими чертами. — О-о, Ирина, Арина. Простите, но я пока занят работой, — Стефан посмотрел на девушек с блаженной улыбкой. Вся величественность его облика мгновенно улетучилась, и вместо грозного воителя явился отец, души не чающий в своих дочерях. Ничего не подозревающий человек наверняка расплылся бы в улыбке от такой сцены. — Тебе от них что-то нужно? — спросил Стефан, посмотрев на Виви вновь похолодевшим взглядом. — Ну… — попыталась выиграть время для раздумий Виви, но ее сразу перебил беззаботный голос: — Папа, папа, смотри, эта девочка прямо как мы. — И правда, как мы. И волосы, и цвет глаз. — Какое удивительное совпадение, верно? — Да уж… — глухо проговорила Виви. — Как хорошо было бы, будь это просто совпадение, да?! — Виви… — успокаивающим тоном обратилась к ней Зита. Но ни Стефан, ни Ирина, ни Арина не отреагировали на полные иронии слова Виви. «Что все это значит?» Скорее всего, эти девушки — тоже «Чайки». Но куда поразительнее, что Чайки живут вместе с героем, с обладателем одних из «останков». Собственно, отряд Виви запросил аудиенцию именно для того, чтобы увидеть все воочию. «К тому же… их двое? Разве Чайки не сражаются за останки друг против друга?» Если верить словам таинственного мальчика Ги и всем прочим сведениям, которые собрала Виви, Чайки относятся друг к другу враждебно. «И вообще…» Что-то не давало Виви покоя с той самой секунды, как близнецы появились в зале. Нечто непонятное. Как же его назвать? Пожалуй, это не поддающееся описание чувство можно назвать лишь «слабостью ауры». Да, эти девушки здесь. Да, они стоят и разговаривают. Но присутствие их ощущается очень слабо. Если бы их аура не ощущалась вовсе, Виви сочла бы их проекциями… но она есть, просто слабая.

В версии с изображениями тут находится картинка. Виви — ассасин. Именно поэтому она обучена читать ауру своих противников. С помощью этого умения она выискивает уязвимость — тот самый миг, когда дух противника дает слабину, и наносит смертельный удар. Однако сейчас умения говорили ей: что-то не так. Но что именно — она не знала. «А что князь?..» Стефан Хартген, будучи матерым ветераном, не может не чувствовать ту странную ауру, что окутывает близнецов. Как сообщил Виви быстро скошенный взгляд, даже Зита и Николай начали что-то подозревать. — Простите, что я так долго. Я уже заканчиваю, — сказал Стефан девушкам. Тем самым попросив отряд Виви отправляться восвояси. — ...Мы еще вернемся, — сказал Николай, словно подводя итоги встречи, и поклонился.

***

Тору рассчитывал остаться безучастным свидетелем. Кем бы ни оказались те люди, что проникли в замок Герансона, их мотивы его не касаются. Спасать их Тору тоже не обязан. Тем более, неосторожность может обернуться битвой против диверсантов Субару, а им дорогу по своей воле перейдет лишь глупец. «К тому же, с ними Син». Тору видел того, кто командует диверсантами Субару. Сомнений быть не может. Это Син Акюра. Все-таки он состоит на службе князя… то есть в числе врагов. Син в разы опытнее Тору как диверсант, и битвы с ним стоит избегать любой ценой. Поэтому, если выражаться прямо, Тору решил бросить незадачливый штурмовой отряд. Но… — !.. Грохот и вспышка. В темной тишине они бьют по глазам и ушам не хуже настоящего оружия. Тору и Акари смотрели издалека, потому успели зажмуриться и закрыть уши… но диверсантам Субару досталось так, что оправятся они не сразу. Сила удара настолько выбила их из равновесия, что они повалились на землю. Никакие тренировки здесь не помогут. Но… — ?! В то самое укрытие, где прятался отряд Тору, перекатился человек, словно его выбросило ударной волной. Скорее всего, он не знал, что там кто-то есть, и закатился по чистой случайности. «Он?!» Рядом с ним оказался тот самый выживший из штурмового отряда. Похоже, трупы товарищей защитили его от взрыва, и он сбежал, как только диверсантов ошеломило. Судя по всему, плана побега у него нет, и он выбрал первое попавшееся место. — !.. Они встретились взглядами. Лысый мужчина средних лет. Худощавое лицо с выступающими скулами наводит на мысли об аскетичной жизни. «...Монах?» Тору пришел к тому же выводу, что и Син. Бомбами пользуются не только диверсанты — монахи тоже нередко прибегают к ним. Религия чаще всего запрещает им использовать мощные заклинания, и монахи подменяют их порохом, в изготовлении которого достигают впечатляющих высот. Впрочем, магией пользоваться удобнее, поэтому богатые регулярные армии, ценящие стабильные результаты, чаще нанимают на службу магов. Во-вторых, защита с помощью трупов товарищей — тоже характерная черта монахов. Ради религии они готовы переступить через собственные страхи и принципы… другими словами, их мышление устроено так, что они могут бесцеремонно воспользоваться трупами павших товарищей во имя религии. — Кто вы?! — воскликнул мужчина, вытаращив глаза. — Вот зараза… — глухо обронил Тору, запустил руку в карман, вытащил метательные ножи и наугад бросил их в дым — он понимал, что к ним уже бегут. Конечно же, ни один бросок не попал в цель. Но Тору почувствовал, что бежавшие в их сторону диверсанты Субару замерли. Наверняка они озадачены — разве станет монах метать ножи в дым? — Акари, отступаем, — бросил Тору и побежал в обратную сторону. — С-стойте! Подождите! — крикнул монах и кинулся следом. — Вы ведь не люди князя? Помо… — Хочешь нашей помощи — заткнись! — приглушенно отозвался Тору. Многие диверсанты обучены воевать ночью, в кромешной темноте. Это значит, они способны поразить цель метательным ножом на слух. — Кх… — не оборачиваясь, Тору бросил еще ножей. В этот раз он не застал противников врасплох. Из дыма послышались лязги. Похоже, диверсанты отбили броски клинками или броней. Тору с самого начала продумал, что делать, если их засекут. Но он не предполагал, что их затянет в чужую неудавшуюся попытку штурма. — ...Пожалуйста, не пропусти, — пробормотал Тору и вытащил из кармана два связанных друг с другом свистка. А затем бросил их вверх. Свистки натянули шнурок, закрутились и начали испускать пронзительный звук. А затем… — Молодец! В стене замка вдруг появилась дыра. Она возникла без взрыва и грохота. Ее пробили не силой. Часть стены просто превратилась в песок и рухнула. Осадная магия. Кажется, она называется «Нарушитель». Вообще, это крайне капризное заклинание, которым проще простого по ошибке сломать что-нибудь не то, попасть в самого себя или наломать других дров. Но если маг умеет сосредотачиваться, если может потратить время на тщательную настройку, то с его помощью может проделать внушительных размеров дыру в любом удобном месте. А поскольку заклинание не создает ни взрыва, ни жара, ни ударной волны, через дыру возможно проскочить буквально в следующее мгновение. Поэтому «Нарушитель» — крайне удобный инструмент для побегов. Тору схватил монаха за шиворот и выскочил через дыру наружу. Где увидел… — Тору! Акари! Ниву, Фредерику и Чайку. Правда, все они одеты в плащи с капюшонами, из-за которых их не узнать, но Тору и Акари хватило роста и поз. Чайку же они и вовсе опознали по гундо и гробу. — Останови их чем угодно! — крикнул Тору Чайке, указывая на стену. — М! — Чайка быстро перезарядила гундо. Затем направила чуть выше и… — Явись, «Нарушитель»! — воскликнула она, запуская заклинание. Обычно заклинание включает в себя длинный текст и тщательную настройку, но при повторе заклинания можно обойтись лишь мелкой подстройкой. В следующее мгновение верхняя часть стены осыпалась на дыру, через которую пробежал Тору. — !.. Конечно, диверсанты Субару не настолько глупы, чтобы вопить или кричать, но Тору отчетливо ощутил, что магия остановила их. Поскольку «Нарушитель» превратил камень в песок, вряд ли ему удалось прикончить диверсантов… но дыру он, тем не менее, завалил качественной, непроходимой кучей. — Бежим! — крикнул Тору. Фредерика кивнула, и раздался небольшой взрыв. В следующее мгновение она приняла форму волка, сохранив при этом некоторые человеческие черты, зубами подняла за шиворот Чайку с Нивой и побежала. Следом за ней сбежали Тору, Акари… и монах. Разведка на территории замка провалилась… но сбежать отряду Тору все же удалось.

***

«Акюра» и «Субару». Оба клана готовили диверсантов, но между ними есть существенная разница. И те, и другие диверсанты способны сражаться, ходить в разведку и вообще браться за любую работу, но если клан Акюра стремился воспитывать мастеров на все руки, то клан Субару чаще готовил узких специалистов, которые нанимались не поодиночке, а группами. Другими словами, разница между кланами в том, каким образом диверсанты противостоят многообразию задач, что стоят перед ними, — за счет собственной универсальности или же при помощи товарищей-специалистов. Неудивительно, что такая политика Акюры привела к тому, что очень многие ученики так и не достигали уровня, который требует клан, а настоящие диверсанты Акюры заслужили славу элитных, отборных бойцов, но с другой стороны на войне немногочисленность часто превращается в недостаток. Поэтому среди клиентов диверсантов немало тех, кто полагает, что удобнее нанимать именно предпочитающих работать в отрядах и командах воспитанников Субару. Впрочем, как бы там ни было… — За нами еще гонятся? — Я никого не чувствую, — ответила Акари, припавшая к стене и осторожно выглядывавшая наружу. Они засели в пустующем доме на окраине Герансона. Эту «промежуточную точку» они нашли заранее, еще до того, как пойти в замок. Если в случае побега направиться прямиком на базу (сейчас их роль играли комната гостиницы и «Светлана»), можно ненароком привести к ней и хвост, поэтому по пути лучше спрятаться на какой-нибудь промежуточной точке. Даже если противник и отыщет точку, его все еще можно будет запутать. Похожими методами пользуются животные, чтобы ограждать детенышей от хищников. — Против Субару я воевать совсем не хочу, — обронила Акари редкую для себя фразу. — М? Сильные враги? Тоже диверсанты? — удивленно спросила Чайка. — То, что диверсанты, уже плохо… но настоящая сложность в том, чем именно диверсанты клана Субару отличаются от нас, — проговорила Акари, складывая руки на груди. Вообще, диверсанты крайне редко воюют против других диверсантов. Заслуги диверсантов измеряют не тем, скольких врагов они победили. Убивать врагов — работа солдат и рыцарей, а диверсанты должны заниматься как раз тем, что выходит за рамки традиционных сражений. Но если до битвы диверсантов дело все же дойдет, она вряд ли превратится в состязание умений. Скорее, выиграет тот, кто возьмет врага числом, завалит и обезвредит. И Субару — как раз специалисты такого стиля. — Мы с ними — как тигры и волки. В одиночку мы, пожалуй, сильнее. Вот только… даже если диверсанты Субару втрое слабее, они могут прийти втроем и сравнять шансы. А когда силы противников равны, преимущество на стороне тех, кто многочисленнее. Один человек не может окружить троих, а вот наоборот — запросто. Если Тору и Акари понадобится задержать противников, им едва ли удастся обездвижить сразу троих. Зато диверсанты Субару без труда задержат их. — К тому же… — Тору убрал в карман дымовую шашку, которую до сих пор держал наготове. — Все они — специалисты в чем-то одном… а значит, в некоторых условиях могут оказаться проворнее нас. Например, взять фехтование. Если человек учился лишь ему, не обращая внимания ни на что другое, а ему противостоит некто, осваивавший все понемногу, то если их битва сведется к фехтованию, предугадать исход несложно. Конечно, настоящие битвы совсем не похожи на поединки, которые проводятся по строгим правилам. Особенно это касается диверсантов, готовых пускать в бой все, что попадется под руку. Поэтому те из них, кто сильнее в целом, часто имеют преимущество… но нередко попадаются и такие условия, например, пустая закрытая комната, в которых во всей красе себя проявляет именно узкий специалист. Если Тору и Акари окажутся в подобной ситуации, то проиграют. А диверсанты Субару, всегда выступающие группами, прекрасно знают, как затащить противника в выгодные для себя условия. Если проводить параллели с животными, они отличаются как хищники-одиночки от стай. Впрочем, возвращаясь к делу… — Видимо, пока мы в безопасности, — подытожил Тору и повернулся к монаху. Тот сидел на полу в глубине комнаты, прислонившись к стене. Хотя монах до сих пор слушался указаний Тору, какое-то время назад он начал бросать на них странные взгляды. Во всяком случае, на спасителей так точно не смотрят. И тогда… — Для начала, представ… — Ваша чертова ведьма!.. — вдруг воскликнул монах, не дав договорить Тору. В налитых кровью глазах монаха бурлила неприкрытая ярость… — ...Ведьма? — повторил тот так, словно услышал иностранное слово. — О ком ты?.. Поскольку Тору мужского пола, то явно не о нем. А значит, об Акари, Чайке, Фредерике или Ниве. — Хм-м. О Чайке, значит, — ответила Акари, снова складывая руки на груди. — Фха?! — оказавшаяся «ведьмой» Чайка ошарашенно моргнула. — Себя ты даже предполагать не стала? — раздраженно спросил Тору. — Под ведьмами, как правило, понимают женщин, которые охмуряют мужчин, так? — Акари выпятила грудь. — Не хочу хвастаться, но мой брат почти никогда не исполняет моих просьб. — Да ладно? — Так и есть. Помнишь, я недавно просила, чтобы ты вытатуировал мне «сестренка» на лбу, а ты сразу отказался? — Уж лучше умереть, чем такое татуировать! — А я думала, красиво выйдет… — Я даже не могу выбрать, над чем смеяться, — уныло протянул Тору. Акари же повернулась к Фредерике. — Что до драконицы, это, скорее, мой брат ее охмурил, а не наоборот. — Да-да * . — Возмутилась бы, — только и смог что сказать Тору при виде послушно кивающей девушки-драгуна. — Наконец, Нива ластится к Чайке, а не к тебе. Таким образом, звание ведьмы достается Чайке за то, что она охмурила моего брата и Ниву. — М-м… — протянула Чайка. — ...Вынуждена согласиться. — Ты еще и соглашаешься? — спросил Тору, не придавая разговору особого значения. Но монах воспринимал его по-другому. — Н… не валяйте дурака! Эта девка с серебристыми волосами и фиолетовыми глазами, она… она! — воскликнул он, затем вскочил и попытался схватить Чайку. — Она во всем… гха?! Но не успела рука монаха дотянуться до вздрогнувшей и съежившейся Чайки, как его с силой отшвырнуло и впечатало в дальнюю стену. Видимо, удар оказался довольно сильным, поскольку он не стал снова подниматься, а сел в той же позе, что и раньше, и застонал. Перед Чайкой… — … С безразличным видом стояла Нива. — Нива?.. Чайка изумленно смотрела на нее. Нива за какое-то мгновение успела вклиниться между Чайкой и монахом, а затем отбросила бедолагу обратно. Конечно, очень трудно представить, что такая миниатюрная девушка с такой силой отшвырнула рослого монаха, но Нива не человек, и здравый смысл в ее отношении действует далеко не всегда. — ...Чайка — моя, — сказала Нива и прижалась к ней. — Э-э?.. — Чайка озадаченно заморгала. Похоже, Нива решила, что монах собирался обнять Чайку. А отшвырнула потому, что считает себя единственной достойной обнимать ее. — Хм-м. Вот уж и правда, охмурила, — заметила Акари. — Нашла чем восхищаться, — протянул Тору, а затем обратился к стонущему монаху: — Спрошу еще раз: кто ты? Ты похож на боевого монаха. — ...Вас что, тоже одурманила ведьма?! — с досадой отозвался монах. — Я тебя не понимаю, что значит «тоже»? Хочешь сказать, она еще кого-то одурманила? — Прекрати валять дурака! Вы тоже шавки кня… — начал было монах, но, видимо, вспомнил, что именно отряд Тору спас его от отряда диверсантов, работающих на князя. Так или иначе, «ведьм» он ненавидит всей душой. — ...Нет, вы не с ним. Но… — Скажи уже имя. На всякий случай: нет, мы не с князем. — … — монах какое-то время озирался по сторонам и хмурился, а затем осторожно проговорил: — Я… Хуго Карлсон. Да, я бывший боевой монах, но уже расстригся. Я просто обыватель. Так вы… и правда не с князем? — Если ты не прекратишь записывать нас в приспешники князя, мы сдадим тебя тем диверсантам, — раздраженно ответил Тору. — Конечно, мы не твои друзья. Просто так получилось, что мы решили проникнуть в замок в тот же день и час, что и вы. Честно сказать, то еще совпадение. — … — мужчина по имени Хуго ненадолго задумался. — Но тогда почему с вами эта девка? — Что? Ее зовут Чайка Трабант. Ты ее ни с кем не путаешь? — Но ведь у нее фиолетовые глаза и серебристые волосы, редкое сочетание, — Хуго прищурился. — Она ведь такая не единственная. Даже я пару таких как она видел, — парировал Тору, притворяясь безразличным. Конечно же, он говорил о двух других известных ему Чайках — «красной» и «голубой» — но вдаваться в подробности не собирался. Так они лишь сильнее запутаются. — Князь совсем обезумел после того, как завел себе двух приемных дочерей… то есть любовниц. Ирину и Арину. Они близнецы с серебристыми волосами и фиолетовыми глазами… Хуго начал неспешно рассказывать. По его словам, в свое время князь Стефан Хартген достиг великих успехов в военном деле, но и в политике был не бестолковым тираном, а, скорее, мудрым правителем. Во всяком случае, как человек военный, он ценил надежность и практичность. Князь не тратил средств на роскошь, не собирал лишних налогов и сурово карал за любые преступления. Многим жителям такое правление пришлось по вкусу. После войны он почти перестал появляться при людях и где-то два года поручал управление страной министрам, но люди не замечали особой разницы. Однако потом все изменилось. С того самого дня, как он удочерил двух девушек. — Мы решили, что теперь исправить князя можно лишь убив тех ведьм. — ...Понятно, — согласился Тору, едва сдержав сокрушенный вздох. Хуго и правда размышляет как монах. Он искренне верит, что в справедливости и всем прочем есть однозначная «истина», и каждый человек обязательно поймет ее, примет и исправится, если ему все как следует объяснить. Или же Хуго пришел к такому выводу, потому что знал князя еще «толковым». Тору, впрочем, подумал, что смерть дочерей (любовниц?) приведет к тому, что князь впадет в ярость и станет обращаться с народом еще жестче. — Теперь все ясно, — сказал Тору и кивнул Акари. Та уже какое-то время стояла возле Хуго и ждала сигнала. Увидев жест Тору, она ударила монаха ребром ладони по шее, и тот сразу обмяк, потеряв сознание. — ...Значит, все так и есть, — проговорил Тору, проверив, что Хуго отключился. — Дочери князя — «Чайки». — М? — Если точнее — они, как и ты, представляются «Чайками, дочерьми Проклятого Императора», — пояснил Тору, указывая пальцем на лицо озадаченной Чайки. — Но брат. Дочерей же две. У обеих фиолетовые глаза и серебристые волосы. Выходит… две Чайки работают вместе? — удивилась Акари. Да, в этом и загвоздка. До сих пор все девушки, что представлялись Чайками, соревновались друг с другом за сбор «останков». Тогда каким же образом Чайки-соперницы объединили силы? — С другой стороны, нам тоже приходилось сражаться плечом к плечу с красной. — Могу с натяжкой согласиться… но тогда зачем они стали бы выставлять «останки» в качестве приза? Зачем они сообщают на весь мир, что у них есть останки, и зачем объявляют наградой за чемпионат? Кстати и в прошлом, и в позапрошлом году победители чемпионата выбрали в качестве награды «присуждение рыцарского звания». Другими словами, хоть «останки» у князя одни, он до сих пор их не разыграл. А значит… — Кажется, мы думаем об одном и том же, — Тору пожал плечами. — Скорее всего, они ждут, что к ним придут другие Чайки. Останками можно приманить всех самопровозглашенных Чаек, которые собирают их. Видимо, на это и рассчитывают Чайки князя. — Получается… слухи о том, что у князя действительно есть «останки», оказались правдой? — сказала Акари, приставляя палец ко лбу. — М? Основания? — Смысл устраивать чемпионат есть, лишь пока нет Чайки, владеющей всеми останками. Чайки князя уверены в том, что остальным Чайкам пока не удалось собрать останки. Единственная возможная гарантия в том, что хотя бы один фрагмент у них. — ...Согласна, — Чайка кивнула в ответ. — А значит, они рассчитывают на то, что мы попытаемся выкрасть останки… и сделать это будет непросто, ведь они даже клан Субару наняли. Тем более Тору даже не знает, где хранятся останки. А с учетом того, что за охрану замка отвечают Син и диверсанты Субару, отыскать их явно будет непросто. — Что же нам делать… — Тору протяжно вздохнул.

***

На земле в самом центре тренировочного зала лежали пятеро мужчин. Хотя зал и находится внутри замка, условия в нем приближены к боевым… и потому лица поваленных мужчин перепачканы грязью. Все они закованы в кандалы, а тела их пестрят ранами, правда, не слишком глубокими. Конечно же, у них забрали все оружие, даже потаенное. Остались лишь белье да чувство унижения. — Вот один из взводов, что мы недавно поймали, — вежливым тоном произнес диверсант по имени Син. Лежавшие на полу мужчины — бунтари против князя, проникшие в замок. Они разделились на несколько взводов, каждый из которых пытался напасть на замок со своей стороны. Таким образом, каждый из взводов отвлекал внимание от остальных. Мужчинам казалось, что хотя бы у одного должно получиться. — Как мы понимаем, они из той группы, что собрал правоназский монах. За последние три года князь утратил доверие народа. Но отдельно взятому человеку нужно очень много времени, чтобы собраться с силами и восстать против господина. Выражаясь иначе, если люди начали выступать против князя так скоро, они наверняка вступили в уже действующую организацию с сильным ядром. И в этот раз ядром, судя по всему, выступила правоназская церковь. Похоже, монахи (особенно боевые) собирают вокруг себя фанатиков и выступают против князя. — Чертовы ведьмы! — воскликнул один из мужчин, поднимая голову с грязного пола. Перед ним… и перед всем его отрядом стояли две фигуры. Две изящные элегантные девушки, вид которых сильно выбивался из грязи тренировочного зала. Арина и Ирина. От самого входа они направились прямо к мужчинам. Те начали по очереди бранить и оскорблять Арину и Ирину, но ни они сами, ни Син, ни диверсанты Субару, стоявшие возле стен, не обращали на ругань никакого внимания. Казалось бы, Арина и Ирина — приемные дочери князя, а значит, принцессы. Неуважение в их адрес — государственная измена, тяжкое преступление. Но… — Это все, кого вы поймали? — спросила Ирина у Сина, задумчиво склонив голову. — Нет. Есть еще пятеро. Их мы, правда, бросили в подземелье. Если хотите, можем притащить сюда. — Нет, не стоит, — Ирина слегка улыбнулась. — Сколько погибло? — Двадцать два. С нашей стороны потерь нет. Насколько нам известно, на территорию замка пыталось проникнуть тридцать три вооруженных человека. Они поровну разделились на три взвода… и рассчитывали, что первый обнаруженный попытается поднять шумиху, которая скроет два других, — хладнокровно ответил Син. — … Мужчины кратко вздохнули — видимо, Син угадал. — Хм-м. Значит, думать вы немного умеете? — с любопытством в голосе обронила Арина. Девушки подошли к мужчинам поближе и остановились в паре-тройке собственных шагов. С такого расстояния они успеют отпрыгнуть, если те вдруг вскочат с пола. Затем девушки сели на корточки. — Итак, не хотите ли заключить сделку? — с улыбкой спросила Ирина. — Что?.. — недоверчиво переспросили мужчины и нахмурились. Наверняка они ожидали оскорблений, насмешек, а затем и смерти. Но Ирина нисколько не сердилась. Наоборот, она обратилась к ним тоном заботливой матери, разговаривающей с любимыми детьми. — Как мы понимаем, вы действуете как армия… как организация. Если расскажете, кто ваши командиры и где ваши базы, мы вас отпустим. Однако за ее словами крылся жесточайший смысл. Она просила предать товарищей, чтобы спасти себя. — Конечно, вы можете промолчать. В таком случае, мы обратимся к вашим товарищам в подземелье. Нам совершенно не важно, кого спрашивать. Отпустим мы тех, кто расскажет. А тех, кто нет… казним, они нам не нужны. — … Мужчины вздрогнули и переглянулись. — Мы все понимаем. Вы не можете ничего сказать, не можете предать своих товарищей, да? — весело проворковала Арина, перехватывая речь. — Может, и ваши товарищи в подземелье так решат. Если и вы, и они будете верить друг в дружку и держаться, то выбора у нас не останется… Придется заточить вас в темницу, пока не передумаете. — … — А если и вы, и друзья ваши захотите спасти себя и сдадите товарищей, то… нам, конечно, будет уже все равно, но мы, пожалуй, слегка накажем вас, чтобы неповадно было. Как насчет того, что мы выдавим вам глаза и отрубим каждому по руке и ноге? Все лучше, чем расставаться с жизнью, не находите? — !.. Мужчины опешили. Хотя Арина и Ирина говорили о сделке, условия ее совершенно нечестные. Естественно, все они готовились к тому, что их могут казнить за нападение на замок князя. Но никто не предполагал, что их поставят перед таким выбором. Если один взвод сдаст товарищей, его полностью оправдают, а другой казнят. Если оба взвода промолчат, их будут держать в темницах вечно. Если оба взвода сдадут товарищей… все лишатся глаз, рук и ног. Что же выбрать? Если они хотят спастись, то, наверное, следует сдать товарищей и просить о помиловании. Но… если Арина и Ирина поставят взвод в темнице перед тем же выбором, они подумают о том же самом. И если они тоже решат предать товарищей, всем им отрубят по руке и ноге, да еще и глаза выдавят. Раз так, можно выбрать молчание и заточение в темнице, а потом рассчитывать либо на побег, либо на вооруженное восстание и штурм замка кем-то еще. Уж лучше так, чем терять конечности и глаза. Можно сказать, что и этот вариант логичнее всего. Вот только… действительно ли товарищи из подземелья не предадут их? Что, если вера в «узы» окажется глупым решением, и придется расстаться с жизнью? — … Мужчины удрученно смотрели друг другу в глаза. Конечно же, Арина и Ирина не станут рассказывать, что решили товарищи из подземелья. Наконец… — Д… дайте… немного… подумать, — выдавили из себя мужчины.

***

Город… отчего-то казался брошенным. Он не безлюден. Грязных или обвалившихся зданий в нем тоже немного. Но утром — в самое деловое, самое шумное время суток — на улицах царит странное запустение. Среди прохожих сплошь люди мрачные, измученные, едва переставляющие ноги. Конечно, подобных нетрудно найти в любой стране… но только в Герансоне так выглядят почти все местные жители. И если немного постоять и посмотреть, откроется еще кое-что. Веселье можно увидеть лишь на лицах чужаков из других городов, а то и стран. И поэтому, стоит лишь покинуть гостиничные кварталы, где останавливаются участники и зрители чемпионата, Герансон начинает казаться еще заброшеннее. Вот и сейчас… — Ну-ка! С дороги! С дороги, кому сказал! Идет сэр рыцарь! По самому центру улицы шел осыпающих всех подряд грубостями конный «рыцарь», а вместе с ним и кортеж из нескольких пеших солдат. Все прохожие тут же разошлись по сторонам, освобождая проход. Многие и вовсе поспешили разбежаться по зданиям. «Рыцарь» шел по резко опустевшей улице. — Сэр рыцарь, значит… — буркнул Николай, спрятавшийся в узком переулке между зданиями. — Так, Николай. С какой стати ты… — возмутилась Виви, которую ему пришлось уводить с дороги за шиворот. Николай не стал поворачиваться к ней и приглушенно пояснил: — Неприкаянная юная девушка рискует нарваться на неприятности. — ...Э? — Ты посмотри на этого «рыцаря». Видишь, как ему непривычно в седле? — Николай указал на ту самую процессию. — Чего это он? Да и седло не по размеру, — Виви и сама заметила, что наездник сидит как-то неправильно. — «Сэр рыцарь» совершенно не умеет ездить верхом, — с усмешкой сказал Николай. Верховая езда требует куда больше привыкания, чем может показаться. Просто сидеть недостаточно. Нужно управлять собственным телом, подстраиваясь под движения коня, в противном случае некоторые части тела можно натереть седлом так, что боль от натертых неправильной обувью ног покажется раем. «Рыцарь» же, о котором говорил Николай, и вовсе защищал пятую точку толстым одеялом, которое привязал к седлу в надежде подавить вибрацию от лошадиной ходьбы. Из-за этого сидел он странно, седло казалось опухшим, и в целом дуэт рыцаря и коня производил потешное впечатление. — Да и меч он неправильно подвесил. Если он его выхватит, голову своему коню отрубит, — проговорил Николай, указывая на пояс «рыцаря». — ...Что происходит? — Чистокровного рыцаря учат верховой езде и фехтованию с самого детства. Короче говоря, этот рыцарь стал «сэром» недавно… возможно, в прошлом году. — ...Ты про чемпионаты прошлых лет? — спросила Виви, прищуриваясь. — Перед нами либо победитель, либо просто призер, — сказал Николай. — Мне вот что непонятно, — Виви нахмурилась. — Нельзя ведь просто так стать рыцарем и аристократом. Во многих странах король не может произвести человека в рыцари без одобрения государственной церкви. Разве она признает вчерашнего солдата, безродного неуча? — К слову об этом, — Николай прислонился к стене, сложил руки на груди и мотнул подбородком, указывая в другую сторону. — Смотри. Он обратил внимание Виви на противоположный выход из переулка, откуда виднелось здание. Оно все растрескавшееся и подпаленное, словно после пожара… но нетрудно заметить, что когда-то на месте нынешних развалин стояло величественное сооружение. Виви не сразу поняла, что когда-то оно было церковью. — ...Что это значит? — Я поспрашивал. Князь упразднил государственную религию… Кажется, она называлась правоназие. — ?! Государственная религия существует во многих странах — она одновременно и подкрепляет авторитет правителя, и помогает управлять народом. Короли и императоры, стремящиеся успокоить народ, нередко просят священников провозгласить их «богоизбранными» правителями. Поэтому всякая государственная церковь обладает серьезной властью. Как правило, единоличное право на произведение простолюдинов в знать принадлежит королям и императорам, но, как заметила Виви, чаще всего такие назначения одобряются церковью и благословляются во имя богов, что помогает населению понять и принять новых аристократов. Разумеется, во время таких событий из рук в руки нередко переходят внушительные суммы. И конечно же, экономическое благополучие пробуждает жажду власти. Многие церкви освобождаются от уплаты налогов, но при этом получают щедрые пожертвования… и таким образом скапливают достаточно денег, чтобы с ними приходилось всерьез считаться. Другими словами, государственные церкви — административные учреждения, поддерживающие три структуры: сословную, властную и экономическую. Поэтому даже короли и императоры вынуждены считаться с мнением церкви. А уж упразднение — дело совершенно неслыханное. Так можно и до бунтов дойти. — Сурово. Но почему? — Да все потому же — из-за тех близняшек. Как их там, Арина и Ирина? Как я понял, псевдочайки заявили, что государственная религия не нужна. А поскольку князь слушается каждого их слова, то тут же и упразднил, — объяснил Николай, кисло улыбаясь. — Но ведь народ не станет после такого молчать. — Ну а ты думала, зачем еще сэры рыцари? Может, благородства и образования им и не хватает, но раз завоевали призы в чемпионатах, то мастерство недюжинное. Во всяком случае, с точки зрения человека, никогда не обучавшегося боевым искусствам, они самые настоящие монстры. И каждый год их становится больше. Вот люди и не бунтуют — кому охота, чтобы убили и их самих, и всех родственников? — … — Виви протяжно вздохнула. — И еще кое-что. Именно чемпионат собирает в Герансоне гостей как со всей страны, так и из-за границы. Вся страна и столица в частности хорошо на нем зарабатывают. Поэтому некоторые люди и вовсе ни на что не жалуются. — Кошмар… — Ну... если все последствия — часть плана близняшек, то они крепкие орешки, — сказал Николай, снова поворачиваясь в сторону замка Герансон.

***

Тору проводил взглядом ушедшего монаха и вздохнул. — … Хуго несколько раз оборачивался и бросал на них подозрительные взгляды, но, в конце концов, растворился в толпе. Похоже, ему не терпелось узнать, кто такие Тору и Чайка, и почему они выступают против князя… но Тору не стал ничего рассказывать и отпустил Хуго на все четыре стороны. — Тору?.. — спросила Чайка, заглядывая ему в глаза. — Почему? Возможно сотрудничество. Мы… конфискуем останки. Его… останки не интересуют. Видимо, она полагает, что отряд Тору мог бы примкнуть к революционерам и с их помощью без труда похитить «останки». И действительно, план неплохой, если бы не… — Э-э… — Тору нерешительно почесал щеку. — Мне трудно объяснить, в чем именно дело, но такие типы мне не по душе. — М? — ответ застал Чайку врасплох, и она недоуменно заморгала. — К тому же… опасно сражаться бок о бок с людьми, которыми движет ненависть, — он самоиронично усмехнулся и добавил: — Действительно, боевого духа у таких хоть отбавляй, но кругозор сужается настолько, что они видят лишь то, что хотят. В конце концов, они начинают действовать необдуманно, гибнут сами и утягивают за собой товарищей. Нас всегда учили, что сотрудничать безопаснее с людьми расчетливыми. — Учили? Кто? Тору многозначительно улыбнулся. На задворках сознания промелькнули вечная полуулыбка и щурящиеся глаза учителя-диверсанта, но Тору не стал ничего говорить, развернулся, поманил жестом Чайку и направился в сторону гостиницы, где их ждала Акари.

***

Он хотел быть сильнее. Хотел обрести силу, чтобы ни перед кем не преклоняться. Он родился в семье потомственных воинов, быстро понял, что унаследовал таланты отца и деда, и начал тренироваться еще усерднее. Мастера военного искусства — далеко не редкость в семьях королей и аристократов. Когда вокруг бушует война, сила растет в цене даже среди благородных людей. Вообще, если раскопать, откуда произошли знатные семьи, — многие ведут свой род от разбойников и пиратов. Самые сильные из них в свое время заполучили власть в свои руки и выстроили нынешнюю систему. В жилах знатных людей течет варварская кровь. К тому же, с самого начала бесконечных битв за власть знать рождается в мире, где предательства можно ждать от всякого, и поэтому для них воинское мастерство — не только искусство, но и своего рода надежный «капитал», от которого напрямую зависит личная безопасность. Поэтому они нанимают дорогих наставников и строят тренировочные залы, где порой сидят безвылазно... И такая «роскошь» доступна лишь знати, которой нет нужды работать. Помимо того что воинское мастерство позволяет обрести уважение простолюдинов, военные достижения открывают путь наверх в светском обществе. Вот почему многие знатные семьи тратили все свободное время и деньги на обучение отпрысков бойцовским навыкам. Участь не обошла и Стефана Хартгена. Еще в совсем юном возрасте он достиг в фехтовании таких высот, которые простолюдину не светили и за всю жизнь. Но однажды… наставник обратился к Стефану с такими словами: — Господин. Даже сейчас вы не должны расслабляться на поле брани. Может, вы и умелы, но тело ваше не железное и трудиться без устали не может. Рядовой может сразить даже мастера, если тот замешкается. Таковы законы войны. Наставник внимательно смотрел на Стефана правым глазом — левый он потерял на войне. Когда человек встречается с неизведанным, он мешкает и дарит противнику шанс. Поэтому закалять одно лишь тело бессмысленно. Нужен и дух. Непобедимым и несокрушимым без закаленного сознания не стать. — Я не понимаю, о чем вы, учитель. Я так просто не замешкаюсь. — Господин… Вдруг наставник достал откуда-то сверток. Сверток зашевелился. А затем подал тихий голос. Совсем невинный, не испорченный жизнью младенец. Наставник перехватил белый сверток рукой… — Господин… А затем вдруг швырнул его в Стефана. — ?! Тот рефлекторно вскинул руки и поймал младенца. А в следующее мгновение ощутил на шее острие клинка наставника. — У… учитель, что… — протянул Стефан, держа на руках младенца. — Вы же говорили, что не замешкаетесь, господин? — Да, но ведь… — Таково убийство. Такова война. Возможно, господин, вы на такое и не пойдете, но ваш враг может. Как вы поступите, господин? Поймаете младенца и обнажитесь перед клинком врага? — … — Стефан не знал, что ответить. Наставник молча смотрел на него глазом… а затем сказал: — Раз так, убейте этого младенца, господин. Здесь и сейчас. — Ч… что?! — Покарайте невинного, непорочного младенца, словно бог, — равнодушно заявил наставник. — Познайте истинный дух воина, рука которого не дрогнет убить даже бога. В тот день Стефан впервые отнял чужую жизнь. Жизнь ничего не ведающего младенца. Младенца, которого держал на руках. Конечно, наставник просто купил малыша на свои деньги… Конечно, нищие нередко бросали, убивали и продавали собственных детей, чтобы выжить… Конечно, у того младенца все равно не было будущего, но… Вскоре Стефан оказался на войне. Слова наставника никогда не покидали его головы… но все же Стефан сомневался и понимал, что не может принять наставления на веру. И первая же битва показала ему, как он ошибался. Грязное, бессмысленное, адово побоище. Когда Стефан бежал, истекая кровью от раны, что нанес безымянный солдат, он, наконец, осознал, насколько прав наставник. Поэтому Стефан пустился во все тяжкие, чтобы закалить свою душу. И вместе с закаленной душой обрести истинную силу. Взрослые и дети. Знать и простолюдины. Мужчины и женщины. В конце концов, все они люди. В конце концов, все они мясо. Все их жизни равны, все убиваются одинаково. Уже скоро Стефан начал смотреть на людей как на цели для убийства. Он смотрел на голых женщин и не возбуждался. Каждый раз, когда Стефан видел кого-то еще, он думал лишь о том, куда лучше вонзить меч, чтобы прикончить поскорее. Если меча с собой не было — о том, как проще убить голыми руками. Он считал, что людей можно лишь ломать и убивать — не больше и не меньше. Стефан дышал, существовал и думал лишь для того, чтобы эффективно уничтожать жизнь и убивать людей. Но тогда… Во время штурма столицы Империи Газ. Он и семеро товарищей ворвались в главную башню императорского замка. Там Стефан и повстречал ту девушку. С тонкими, словно серебряные нити, сияющими волосами. С гладкой и бледной, словно фарфор, кожей. С прекрасными, словно драгоценные камни, глазами. С идеальными чертами изысканного лика. С телом хрупким, готовым рассыпаться в крепких объятиях, но притом отчетливым и ярким. Стефан настолько посвящал себя военному делу, настолько не интересовался женщинами, что придворные начали беспокоиться о наследниках… но в тот миг он впервые познал влечение к противоположному полу. Он захотел ее. Он пожелал овладеть ей. Но… — Умри. Стефан слишком привык постоянной войне. Ему ничего не стоило отбросить мысли и чувства. Потому его тело не прислушалось к любви, что забила ключом из глубины души, и сделало все само. Он настолько привык уничтожать других людей, что прикончил противника самым оптимальным образом, ни о чем не задумываясь. Стефан опомнился уже после того, как опустил клинок. *** — !.. Он очнулся в собственной постели и вскочил. Он ощутил, что обливается потом. Каждый раз, когда Стефан вспоминал тот день, каждый раз, когда видел его во сне, в глубине души оживали любовь к той девушке и всепоглощающая ненависть к самому себе. «Зачем я ее? Зачем, в самом-то деле?» Он спрашивал себя, но не мог ответить. Никакой причины ведь нет. Просто Стефан превратил себя в создание, которое без колебаний убивает все, что можно и должно. — Я… что я… — простонал Стефан, хватаясь за голову. Даже сейчас перед его глазами — упавшая на пол голова девушки. Он не мог забыть ее. Каждый раз, когда он вспоминал ту девушку, тело содрогалось от досады, а мужское естество восставало. — Папа. Две голых девушки прижались к его могучему телу. Ирина. Арина. Две… — Простите меня, — Стефан уже забыл, сколько раз раскаивался перед ними. — Ведь я вас… — Мы любим тебя, папа, — с улыбкой отозвались девушки. Тонкие, словно серебряные нити, сияющие волосы. Гладкая и бледная, словно фарфор, кожа. Прекрасные, словно драгоценные камни, глаза. Идеальные черты изысканных ликов. Все то же, что и у нее. — Все хорошо. Пусть никто тебя и не простит… — Но мы и только мы прощаем. С этими словами девушки потянули Стефана за руки, в которых он прятал лицо. Искупить чью-либо смерть невозможно. Убийство исправить невозможно. Единственный человек, кто мог бы пощадить Стефана, уже мертв, прощать его больше некому. Но так ли это? Может ли мертвец простить своего убийцу? — О-о… Стефан заплакал и прижал девушек к себе. Уже скоро он постелил их обнаженные тела под собой и изо всех сил упивался ими, надеясь забыться.

***

Чайка направила настроенное гундо вверх и закончила заклинание: — Явись, «Пресекатель». От гундо медленно разошлись вращающиеся голубые диаграммы.

В версии с изображениями тут находится картинка. Вскоре они накрыли всю комнату. Стены, пол и потолок засветились, будто их вымазали фосфором, но свечение быстро угасло, и в комнате вновь воцарилась темнота. — Подслушать. Не выйдет, — самодовольно проговорила Чайка. Ее магия полностью изолировала комнату. В принципе, «Пресекатель» относится к защитным заклинаниям, но интересен тем, что блокирует, в том числе, звуки и прочие вибрации. Поэтому им пользуются и для защиты от подслушивания. Правда, есть у герметичности и обратная сторона — заклинание не пропускает свет и воздух. Другими словами, в окна ничего не видно, словно их вымазали снаружи чернилами, а если не отменить заклинание вовремя, можно и задохнуться. — И правда, полная изоляция. Спасибо, — заключил Тору, когда попробовал прислушаться к происходящему за комнатой и понял, что у него ничего не выходит. Вообще, отряд Тору не настолько нервный, чтобы волноваться о прослушке перед каждым разговором. Как правило, почуять навострившего уши незваного гостя нетрудно. Но теперь Тору заволновался, ведь на стороне врага диверсанты. «Там однозначно был Син». Неизвестно, работают ли на князя другие выходцы из деревни Акюра, но одного Сина, наставника Тору и Акари, хватало, чтобы начать беспокоиться. Он способен скрыться так, что ни Тору, ни Акари ничего не заподозрят. — Итак… вопрос в том, что нам теперь делать, — сказал Тору, обведя взглядом Чайку, Акари, Фредерику и Ниву. — Придется признать, что проникнуть в замок и своровать будет очень трудно, — проговорила Акари. — Хотя бы потому, что среди противников — Син и клан Субару. К тому же, Син должен был нас заметить. Конечно, пока он может не знать, что мы выступаем против князя, но… — Надеяться на это глупо, — со вздохом подхватил Тору. Син видел, что в отряде Тору есть Чайка. Может, он и не знает всех подробностей о междоусобицах Чаек за «останки» императора, но если работает при дворе князя, то наверняка более-менее осведомлен. — Думаю, что и «останки» они спрятали так, что снаружи замка не разобрать, где искать. — Переговоры. Уступки, — предложила Чайка, подняв руку. — Как с Фредерикой. — Со мной? А-а… — Фредерика на мгновение недоуменно склонила голову, но быстро поняла, что речь о тех временах, когда она еще была «Доминикой Скодой». Пусть в тот раз и дошло до битвы, поначалу отряд Тору рассчитывал уговорить Доминику Скоду, то есть Фредерику, уступить «останки». Но хотя Тору сам учил Чайку не зацикливаться на одном лишь воровстве… — Однозначно без шансов, — Тору пожал плечами. — Ситуация совершенно другая. Сейчас наш противник — не столько князь, сколько «Чайки». Такие же девушки, как и ты. Стала бы ты отдавать «останки», если бы тебя вежливо попросили? Согласилась бы продать? — М-м… — протянула Чайка и нахмурилась. — Выходит… мы можем рассчитывать лишь на перенос «останков» из одного места в другое, — высказалась Акари. — Похоже на то. И случится это во время финала чемпионата… Ведь останки — одна из возможных наград чемпиона. Скорее всего, их перенесут в ночь перед финалом. Тору сложил руки на груди и обрисовал в голове схему происходящего. До сих пор они не вдавались в подробности, касающиеся чемпионата боевых искусств… но похоже, придется собрать о нем побольше сведений, включая план арены. Во всяком случае, если князь собирается продемонстрировать главный приз, «останки», где-то на арене, он на время достанет их из хранилища… А значит, есть смысл прикинуть, сколько охранников к ним приставят, по какому маршруту и в какое время их пронесут. — Но Тору… — вдруг подала голос Фредерика. — Есть ведь и другой способ: заслужить их. — ...Ты предлагаешь выступить на чемпионате и победить? О таком Тору не подумал. И… — Кстати, неплохая мысль. Победители отборочных этапов получают право ночевать вместе со спутниками в казармах замка, — сказала Акари, приставив палец ко лбу — видимо, она вспоминала все слухи, которые услышала в городе. Скорее всего, финалистам чемпионата разрешают ночевать в замке, чтобы уравнять их в правах и не допустить нарушений. — Даже если мы не победим, то подберемся к «останкам» поближе. — Понятно… — протянул Тору. Он и в самом деле не задумывался о таком варианте. Конечно, если князю действительно прислуживают настоящие Чайки, они вряд ли согласятся расстаться с призовыми «останками», но и право прохода в замок уже облегчит разведку и знакомство с расположением стражи и диверсантов. — Но… сначала надо пробиться через отборочный этап. — Сложно что-то сказать, пока не узнаем уровень участников и правила... Но записаться все равно стоит, чтобы получше понять наших противников. — Согласна, — Акари кивнула. Тору прошелся взглядом и по остальным. Чайка и Фредерика тоже кивнули ему, а Нива лишь молча поймала его взгляд.

***

— ...Как правило, в каждой команде два человека, — начал хозяин гостиницы. После ужина столовая превратилась в зал, где хозяин гостиницы рассказывал подробности чемпионата. К слову, полноватым пожилым хозяином оказался муж той женщины, которая принимала отряд Тору. В руке хозяин держал листовку с подробностями чемпионата. Точно такие же расклеены по всему городу и раздаются участникам. Может показаться, что устные объяснения излишни, но среди участников чемпионата немало людей неграмотных, поэтому хозяин гостиницы обстоятельно рассказывал постояльцам правила. Похоже, с чемпионатом работают несколько тотализаторов, как официальных, так и нет. В гостинице ставки тоже принимаются, поэтому чтения играли и рекламную роль. — … Тору, Чайка и Акари сидели в уголке столовой и слушали. Вообще, чемпионаты Тору особо не интересуют. Диверсантам совершенно не интересно разбираться, кто самый искусный воин. Они считают, что даже очень сильного противника можно победить, поставив в невыгодные условия, где превосходство никак не поможет. Поймать в западню, задавить числом, использовать сильное оружие — способов много. Сила и слабость — понятия относительные. Бывает, что и мастеров военного дела убивают новички. Именно поэтому Тору до сих пор не разбирался в подробностях чемпионата. — С собой разрешается брать все, что сможете нести на своих двоих. Оружие и броня по вкусу. Гундо тоже можно. — Магам тоже можно участвовать? — удивленно спросил один из постояльцев. Здравый смысл диктует, что магов, как правило, к чемпионатам не допускают. — Ага. Разрешено все, что помогает в битве… так что маги в команде с, например, мечниками порой встречаются. — Но ведь их прибьют, пока они будут читать заклинания. И что важнее... магию ведь нельзя ослабить? — спросила Акари, подняв руку. В этом и состоит загвоздка. Магию нельзя ослабить. Да, силу удара можно ограничить, но только за счет влияния на другие параметры — дальнобойность, область поражения и так далее. Нельзя просто взять и «обезопасить» заклинание. Среди всех боевых искусств только боевая магия не способна вовремя остановиться, чтобы не прикончить противника. — Конечно, никто ничего не ослабляет, — с улыбкой отозвался хозяин. — Все оружие — боевое и наточенное. Поэтому я и говорю, что оружие и броня по вкусу. Князь считает, что победить должен тот, кто сильнее всего в настоящей войне... — !.. Столовая зашумела. Получается, чемпионат боевых искусств по своей сути — побоище. Видимо, многие участники не знали о жестокости турнира, хотя слухи наверняка слышали. Кстати, те мужчины, которые пытались пристать к отряду Тору, тоже сидели в углу столовой и о чем-то переговаривались. Их новость не удивила — скорее всего, они уже зарегистрировались и обо всем узнали. — Но если там и магия будет, зрителям ведь тоже может достаться? — задал один из постояльцев правильный вопрос. Но хозяин гостиницы невозмутимо погладил лысину и ответил: — Его величество князь уже обо всем подумал. Отборочный этап проводится в северных развалинах. — Развалинах?.. Шум усилился. — Северные развалины… то есть заброшенный северный квартал Герансона? — И как же зрители будут смотреть? По сути, отборочный этап — битва в городской черте. В условиях пересеченной местности лучникам и магам, полагающимся на дальнобойные атаки, волей-неволей придется думать о тактике. Конечно, битва обещает приблизиться по накалу страстей к настоящей войне, с засадами и позиционными противостояниями… Но как ее показывать зрителям? — Над ареной будут дежурить несколько магов с авиационными гундо и проецировать миражи происходящего на зрительские трибуны. Их магия будет преломлять свет так, что зрители увидят различные сцены битвы. — О-о... — удивились постояльцы словам хозяина. Как правило, магия преломления света и проецирования пейзажа используется в военных укреплениях и при королевских дворах. Редко когда ей пользуются для увеселения толпы. То же самое можно сказать и об авиационных гундо. И все же князь специально нанял нескольких дежурных магов. — Его величество князь увлечен «истинным военным мастерством». Чемпионаты последних лет сильно отличаются от тех, что проводились во время войны. Его величество с давних времен недолюбливает честные поединки лицом к лицу, проводимые в специально отведенных местах... — Тору... — Знаю, — тот кивнул шепчущей Чайке. Он понял, что чемпионат — самая настоящая война, еще когда услышал об участии магов. Его совершенно не удивило, что чемпионаты последних лет сильно изменились, по сравнению с военными. Князь Хартген превратил закончившуюся и уходящую в прошлое войну в зрелище. Хорошо это или плохо, но людей, скучающих по войне, немало. Чемпионат — спектакль, который стремится угодить их чувствам. Конечно, Тору не собирался спорить о том, насколько правильна или неправильна война... — Понятно. Если он хочет найти «истинных» бойцов, способных победить в настоящей войне... по-другому чемпионат не проведешь. Хотя, конечно, не всем удобно сражаться в городской черте... — Акари восторженно кивнула. — Поскольку призеры становятся рыцарями, поддерживающими порядок в Герансоне, они должны разбираться в городских сражениях, — сказал Тору. «Кстати, «красная» ведь говорила, что когда соберет все останки, то воскресит Империю Газ и казнит всех, кто бежал…» Пока не совсем ясно, насколько в проведении чемпионата замешаны Чайки-близнецы. Но... не слишком ли далеко заходит предчувствие, когда говорит, что тщательный отбор новых солдат в условиях, близких к военным — один из шагов на пути к сбору армии, которая может объявить войну Вимарку и прочим сильным державам? Может, Чайки князя тоже собираются развязать войну, как только соберут все «останки»?.. — В любом случае, так просто мы их не одолеем. — М-м... — напряженно протянула Чайка в ответ на шепот Тору

***

На следующий день, у парадных ворот замка Герансон. Тору пришел записываться на чемпионат и изрядно удивился. — ...Ничего себе толпа. Целая куча потенциальных участников стремилась попасть в постройку сбоку от ворот, где и проходила регистрация. Запись на турнир идет уже третий день, но бумаги оформляются достаточно долго, так что регистратуру со всех сторон обступили люди, ждущие своей очереди. Тору не ожидал такой толпы. Если представить, что тут так было и вчера, и позавчера, то в турнире примет участие не одна и не две сотни человек. — Прямо ажиотаж, ага, — довольно обронила Фредерика, стоявшая рядом с ним. Регистрироваться они пришли вдвоем. Чайка, Акари и Нива остались в гостинице. Разгуливающая с гробом Чайка привлекает слишком много внимания, да и необычно ведущая себя Нива — тоже. — Так много сильных людей. Будет весело. И на лице, и в голосе Фредерики отражалась такая радость, словно она попала на праздник. Может, виновата беззаботность, может — оптимизм, но чемпионата она ждет с искренним нетерпением. Пришла она не как юная девушка, а как взрослая женщина. Тору хорошо помнил, кого она изображает… — Неужели тебя настолько заинтриговал чемпионат? — удивленно спросил он обратившегося драгуна. Вчера Фредерика не стала слушать разъяснения касаемо чемпионата, и Тору решил, что первенство ей безразлично… но похоже, она просто уходила «есть». — М? Может быть, может быть, — многозначительно ответила Фредерика. — А может, просто привычка осталась с тех времен, когда я изображала Доминику. Когда-то она отыгрывала роль Доминики, своей погибшей наездницы. И она не просто подражала ей спустя рукава. Будучи драгуном, она имитировала человека, с которым когда-то связалась и физически, и умственно. Безусловно, такая связь влияла и на самого драгуна. Можно даже сказать, что отыгрыш Фредерики изменил ее сильнее, чем некогда изменилась сама Доминика. — Ведь она столько сражалась и умерла… — Отчасти я тебя понимаю, — сказал Тору, вспоминая Фредерику в роли Доминики. Сам он не встречался с Доминикой лично. Он знал ее лишь по отыгрышу Фредерики. Но Тору мог представить себе отчаяние той женщины… отдавшей всю себя, чтобы защитить любимую родственницу, а затем узнавшей, что все ее усилия оказались напрасны. «Я хочу хоть немного, но изменить враждующий мир собственными силами», — звучала в голове Тору мысль и заставляла его усердно тренироваться. Он не хотел сражаться ради самих битв. Он хотел сражаться ради достижения цели. Но цель его не выдержала окончания войны. Поэтому Тору забросил все и опустился до уровня человека, живущего по инерции. Но… — ?! Тору моргнул. Краем глаза он увидел… — Тору? — Прости, но подожди здесь. Не выходи из очереди. Тору оставил недоумевающую Фредерику, а сам направился в сторону фигуры, мелькнувшей в толпе. Длинные серебристые волосы. Они могут принадлежать лишь Чайке. Почему-то она пришла без гроба, но волосы однозначно ее выдавали. Но… «Дурочка, зачем ты…» Рядом с Чайкой не видно ни Акари, ни Нивы. А раз она без гроба, то совершенно безоружна. Нельзя же быть до того беспечной, чтобы в одиночку разгуливать по враждебным окрестностям замка. Тору приближался к сребровласой девушке, ощущая на редкость сильную тревогу. — Эй… — строго обратился он к Чайке. А затем… — ?! Тору ощутил резкое беспокойство и отшатнулся на полшага. В следующее мгновение что-то пролетело перед самым его лицом, слегка задев нос. — ?! Противник изумился не меньше Тору и отреагировал инстинктивно. Девушка, похожая на Чайку, ошарашенно смотрела на него, сжимая в руке иглу ассасина. — Ты? — Ты!.. Тору и сребровласая девушка напряглись при виде друг друга. Девушка оказалась не Чайкой. Во всяком случае, не той «белой», что путешествует вместе с Тору. Она… — Диверсант!.. — раздраженно протянула сребровласая девушка. Она одета в черные удобные одежды, поверх которых накинут плащ. Одеждой она немного напоминает Акари. Во всяком случае, сейчас на ней не то богатое платье, в котором она напоминала знатную леди. — Неужели это ты, ассасин из отряда Жилетта?! Да, перед ним не Чайка. Пусть раньше девушка отличалась и цветом волос, и цветом глаз, Тору узнал черты ее лица. Златовласая девушка-ассасин из отряда Жилетта. Кажется, ее звали Виви. — … Несколько секунд они сверлили друг друга такими кровожадными взглядами, что начали привлекать внимание посторонних. И после короткого молчаливого противостояния… — Почему ты здесь… и главное, что у тебя с волосами?! — Я бы и сама тебя спросила… — тихо ответила Виви, постепенно расслабляясь. — Но судя по всему, ты ничегошеньки не знаешь. В ее голосе слышались насмешка и жалость. Она смотрела на Тору, словно на наивного глупца. — О том, кто есть «Чайки». — Что?.. — Замечательно. Ты ничего не знаешь о той, за кем следуешь, — отпускала Виви одну едкую фразу за другой. Ее фиолетовые глаза словно смотрели не на Тору, а куда-то очень далеко. — О чем ты? Что ты знаешь?! Тору рефлекторно потянулся рукой, чтобы схватить Виви за воротник. Но та отмахнулась рукой, затем вновь вскинула иглу ассасина и сказала: — Я считаю, что с самого начала не было ни одной «Чайки». Все они «стали» ими… как и я. — ?! — Ну, вот только у меня, судя по всему, не получилось, — самоуничижительно добавила Виви и усмехнулась.

↑ Это оказалось слишком внезапно. Прям как с Ладой Нивой... (прим. ред.)

↑ Боже, Фредерика просто тащит (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Псевдовойна

Когда-то эта площадь предназначалась армии. Ее строили затем, чтобы здесь вставало войско, слушало напутствие князя, воодушевлялось и уходило на войну. Тут нет ни камня, ни асфальта, что покрывают городские улицы, — одна только голая земля. И все же, несмотря на необъятный простор площади, на ней не найти ни единой ямы или бугорка, словно кто-то бережно выровнял каждый изъян. В свое время на ней собирались бесчисленные всадники и машины, а затем отправлялись в путь. Именно они придавили землю так, что теперь ее незачем мостить. Вот и сейчас ее топчет очередная толпа. Но она стремится не в дальний поход, а на арену чемпионата в окрестностях Герансона. — Добро пожаловать. На внешней стене замка Герансон, к которому примыкала площадь, появился князь Стефан Хартген. Он приветствовал участников чемпионата, как когда-то армию. Но затем... — Возрадуйтесь те, кто уверены в своих силах, — проговорил Стефан, и на его суровом лице появилась полуулыбка. — Прошло уже больше пяти лет с тех пор, как исчезла война, где вы могли быстро проявить себя... но здесь вы все еще можете сразиться и рискнуть жизнями. — О-о-о-о! — откликнулись многие претенденты, вскинув в воздух кулаки. А среди толпы затесался... — ...Опять он с размахом выступает, — равнодушно пробормотал Тору. — Он всегда таким был, — отозвалась Фредерика, зарегистрировавшаяся в качестве его «напарника». Впрочем, большую часть толпы составляли неотесанные мужланы, и женщины легко привлекли бы внимание… если бы его не занял вышедший на стену князь. — Кстати, ты же его в лицо знаешь? — Ага. Он ведь все-таки командир отряда Доминики, — подтвердила Фредерика. — Он, так сказать, в первую очередь военный человек и только потом князь и аристократ. Если честно, он всегда казался мне немного однобоким, но иначе он, пожалуй, не попал бы в тот отряд. — Однобоким? — М-м… — Фредерика склонила голову и покопалась в собственных воспоминаниях. — Не знаю, как описать… Я считаю его очень умелым воином. А с другой стороны, он словно не знает ничего, кроме войны. Он чем-то похож на ребенка… — То есть он жизни не знает? Он из «заядлых вояк», которые понимают лишь войну и ничего больше? А ведь до штурма столицы Империи Газ и до того, как он начал проводить чемпионаты, его считали относительно мудрым правителем. Во всяком случае, мнение о нем держалось на достойном уровне, и тиранам или диктаторам его не уподобляли. — Я приготовил награду, достойную тех, кто стремится рискнуть жизнью, — Стефан все продолжал вещать со стены. Если приглядеться, с обеих сторон от него можно заметить женские фигуры. Обе они одеты в черные одеяния с вуалями, мешающими разглядеть лица, но по телосложению и позам ясно, что они молоды. «Так это они «Чайки» князя? Их и правда две». Тору до сих пор не понимал, как конкурирующие Чайки не просто заключили перемирие, а начали собирать «останки» вместе. «Может, одна из них — двойник? Может, у каждой Чайки свои обстоятельства, которые определяют привязанность к останкам?» В голове Тору промелькнули слова, которые он услышал вчера от Виви.

***

— С самого начала не было ни одной Чайки, — повторила Виви, пожав плечами. — Есть лишь люди, которые «стали» ими. Они продолжили разговор сразу после регистрации. Тору, Виви и примкнувший к ней Николай Автотор из того же отряда Жилетта собрались на окраине города. Хоть когда-то они и враждовали, у Тору нет весомых причин желать отряду Жилетта смерти, а тем, в свою очередь, незачем привлекать к себе внимание стражи ради битвы с одним только Тору, без Чайки. — Скорее всего, и та Чайка, которую ты холишь и оберегаешь — тоже, — добавила Виви, едко улыбнувшись. Возможно, она посмеивалась и над собой… — Как именно они рождаются — известно, пожалуй, одному лишь Императору Газу. Наверное, это какая-то биоалхимическая магия. Короче говоря, при определенных условиях человек, несущий в себе «семя», становится «Чайкой». По пути он убивает всех вокруг себя, что помогает уничтожить старую личность человека и оборвать связь с миром. Когда человека охватывает отчаяние, и он уже не может жить самим собой, его тело отдается во власть «Чайки». — ...И с тобой так же было? — спросил Тору, глядя на Виви прищуренным взглядом. — Как я сказала, у меня не получилось, — она пожала плечами. — Я действительно попыталась наброситься на Николая и остальных, правда, ничего не помню. Виви выставила большой палец и указала через плечо на наемника. — Она нас чуть всех не переубивала, — Николай пожал плечами. — Но мы были в машине, к тому же, все умеем сражаться, так что кое-как утихомирить смогли. — Значит... Если бы Виви из отряда Жилетта во время превращения в Чайку убила бы старых товарищей… то окончательно потеряла бы свой дом и завершила превращение? «Выходит… и наша «белая» такая же?» Та неловкая и в то же время крайне целеустремленная девушка... Трудно представить, что и она «родилась» потому, что убила нескольких людей. Может, она просто не помнит? «Так что же получается? Чайки…» Не люди. И даже не живые создания. Они искусственные личности, которые паразитируют на людях и ждут своего часа, чтобы расцвести? И как только они пробуждаются, то «убивают» старого человека, а затем лишь ищут «останки»? — Бред… — Тору покачал головой. Он не мог и не хотел верить. — Разумеется, ты сам решаешь, верить мне или нет, — сказала Виви слегка игривым тоном, словно издеваясь над Тору. — Кто знает, может, ты несешь полную чушь. — Так ведь я и говорю, сам решай, верить ли моим словам. Но все-таки мне бы хотелось, чтобы вы бросили участвовать в «постановке». В одиночку она… ваша Чайка ничем мне не угрожает. — Что? Ты так напыщенно говорила… а сама тоже собираешься искать «останки»? — Да. — Почему? — … Виви прикусила губу и затихла. До сих пор она говорила и выглядела так, будто насмехалась на Тору… но вопрос словно мгновенно зажал ее в угол. Может, она и сохранила характер, но не смогла окончательно сбросить с себя проклятие «Чайки»? — Короче… если наши цели совпадают, однажды мы сразимся, — подытожил Николай. — Чем меньше таких надоедливых противников как вы, тем нам легче. Но все-таки я хочу тебя предупредить: ты правда думаешь, что не зря рискуешь жизнью?

***

Тору вдруг скосил взгляд вбок. — Фредерика… — Что? — Каково это… когда твоя личность меняется и переписывается? — А-а… Ты все беспокоишься о словах «неудавшейся» Чайки? — она кивнула с понимающим видом. — Не то чтобы… — попытался было возразить Тору, но вздохнул и покачал головой. — Нет. Конечно, беспокоюсь. Как тут не беспокоиться. — Так вот ты какой. — Все люди такие. Тору предположил, что у Фредерики сложилось собственное мнение, и потому захотел выслушать ее. Кстати, Чайке… «белой» Чайке Тору не рассказал ни слова. А также Акари и, конечно же, Ниве. Фредерика ходила с Тору и наверняка слышала весь их с Виви разговор, но до сих пор не высказалась по его поводу. — Вот ты говоришь «личность». Ты когда-нибудь видел свою личность, Тору? — Фредерика задумчиво наклонила голову. — А?.. — Вы и слово ей придумали, и волнуетесь о ней так, словно она «существует». Наверное, это одна из вредных привычек людей. Хотя я и сама человеческой речью пользуюсь. — «Существует»?.. — Сюда же и время, и еще куча всего. Люди ведь просто придумали такие слова, чтобы удобнее было рассуждать. Как вы их там называете, э-э… «понятия»? Вот и личность из них. Ее ведь не возьмешь и не поставишь на землю, да? Если она и существует, то не как монолитный камень, который никогда не меняется. Да даже если взять деревья, они тоже растут, и у них появляются годовые кольца. Так и чем же личность хуже? Она внутри людей, а значит, должна меняться. Понятно же, что вместе с телом человека меняется и душа. — Нет, ну, характер у человека, конечно, меняется. — А в чем разница между личностью и характером? * — … После такого вопроса Тору пришлось замолчать. Он не ученый и не мыслитель. Он диверсант, и их не учили рассуждать о мироустройстве и обсуждать понятия с помощью других понятий. А пока они разговаривали… — Всех призеров чемпионата я приглашу на службу рыцарями княжества! Или… — Стефан все продолжал воодушевлять толпы со стены, — я могу одарить их «сокровищем»... трофеем штурма столицы Империи Газ! Или, если победители того пожелают, они могут выбрать и деньги! — ...Опять про «останки». Правда, однозначно он не говорит, — буркнул Тору. — Но что бы вы ни выбрали, награда ваша не уступит тем, что получали на войне достойнейшие из героев! Сражайтесь изо всех сил, ни о чем не волнуясь! Побеждайте врагов всем, на что способны! Отсюда каждый из вас будет стремиться к вершинам! Такова жизнь истинного воина! Возгласы участников зазвучали еще громче. И затем… — Я закончил. Желаю удачи! — сказал Стефан, развернулся и исчез за стеной. Одновременно с ним пропали и фигуры девушек. Начал стихать и рев толпы, словно отступающая волна прибоя. Участники стали расходиться во все стороны. Собственно чемпионат начинается лишь завтра, поэтому сегодня лучше как следует отдохнуть и набраться сил. Тору не пошел против толпы и тоже развернулся. И тогда… — !.. Фредерика резко выделялась на фоне толпы неотесанных мужланов. Но то же самое можно сказать о любой девушке… — Это же… Взгляд Тору зацепился за Виви и Николая. Но ладно бы только за них. Тору видел, как они регистрируются на чемпионат. Виви стояла в боевой стойке и смотрела на… — О-о… — напарник ее цели вдруг заметил взгляд Тору и повернулся к нему. — Так ты все-таки пришел, диверсант. — ...Ты, я вижу, тоже, — угрюмо отозвался тот. Вытянутое лицо с широким подбородком, напоминающее лошадиную морду. Растрепанные волосы. Небрежность, сквозящая в каждом слове и действии… и, как уже прекрасно знал Тору, предельная точность во всем, что касается копья. В бою с этим мужчиной шутки плохи. Его зовут Давид. Он спутник одной из Чаек. И рядом с ним, конечно же… — Тору. Серебристые волосы, фиолетовые глаза. Но есть и отличия от Чайки отряда Тору: волосы девушки стрижены коротко, чтобы не мешали в бою, а одежда преимущественно красных цветов, словно отражающих ее характер — она гораздо вспыльчивее по сравнению с «белой». Чайка Богдан. Еще одна Чайка, которую отряд Тору называл «красной». — Так мы все за одним и тем же пришли? — Давид пожал плечами. — На всякий случай помни, восемь из десяти слухов — «приманки», — сказал Тору, прищурившись. Если заявить «останки» в качестве главного приза, можно с легкостью собрать множество Чаек, которые придут за ним. А поскольку Чайка, собравшая все «останки», на приманку бы не клюнула, у князя, скорее всего, есть хотя бы один настоящий фрагмент. — Знаю я, — Давид усмехнулся. И тогда… — И даже так?.. — Тору вдруг заметил краем глаза знакомую фигуру. Худого мужчину с длинными черными волосами. Прическу он видел впервые, но черты лица узнал. Еще бы, ведь последний раз он видел их три дня назад. Тот самый монах по имени Хуго. Видимо, он в парике. Человек, не знающий о лысине Хуго, вряд ли что-то заподозрит, хотя волосы и могут показаться немного неестественными. Всего за несколько дней на лице монаха сильно проступили скулы — похоже, он постился. Следует признать, замаскировался Хуго весьма неплохо. — … Монах куда-то шел, на ходу переговариваясь с несколькими товарищами. Похоже, он и сам записался в участники чемпионата. И вряд ли потому, что изменил взгляды на жизнь и начал одобрять его. Видимо, он, как и отряд Тору, рассчитывает через победу подобраться поближе к князю, Ирине и Арине. — Тору? — недоверчиво… и даже раздраженно спросила красная Чайка. Их с Тору можно назвать врагами в том смысле, что они спорят за «останки», посему ожидать дружелюбной встречи не стоило. — На что… смотришь? — А, да так… Тору покачал головой. «Кажется… ничем хорошим чемпионат не кончится», — промелькнуло предчувствие в его голове.

***

У замка Герансон очень высокие стены. Как правило, города-крепости, построенные во время войны, обнесены стеной по всему периметру, а сам замок защищает еще одна. Разумеется, стена замка выше городской, чтобы занявшая город вражеская армия не смогла обстреливать крепость стрелами и магией. По той же причине города специально строят так, чтобы в них не было высоких зданий, за исключением пожарных каланчей и часовых башен. А значит, с замковой стены отлично просматривается весь город. — … Син сосредоточился на восточном районе города, если точнее — на тех его окрестностях, где располагались гостиницы и рынки. Чемпионат начинается уже завтра, и на улицах в разы больше людей, чем обычно. Разумеется, с такого расстояния трудно разглядеть каждого отдельного человека. На такое не способен даже диверсант, усердно тренировавший зоркость. — Тору… и Акари?.. — тихо прошептал Син. Слова, таившие в себе почти незаметные чувства, растворились в воздухе, не коснувшись ничьих ушей. Шепот диверсантов не может уйти от своей судьбы. Никому нет дела до чувств шавок войны. Многие люди даже считают, что у них вовсе нет эмоций. Но… — Кстати… — вдруг услышал Син голос позади себя. Он посмотрел через плечо. Позади него стояла приемная дочь… вернее, любовница князя в привычном черном платье, похожем на траурное одеяние. Она выглядела словно тень: Син смотрел прямо на девушку, но почти не ощущал ее. Он даже не знал, когда та возникла за его спиной. Ирина. Арины не было. Скорее всего, она с князем, ведь тот никак не мог успокоиться, когда девушки отходили от него. Поэтому хотя бы одна из них всегда держалась рядом. — Я все еще не знаю твоего «шрама», — с усмешкой сказала Ирина. Порыв ветра потрепал ее волосы. — …«Шрама»? — озадаченно переспросил Син. — Неизлечимого «шрама». Ты знаешь, каждый человек изначально округл и подобен прекрасной жемчужине, — певучим голосом продолжила она. — Но когда он начинает катиться, на нем появляются сколы и изъяны, которые мешают ему. Раньше ты мог катиться куда угодно, а сейчас — лишь в одну сторону. Очень странная и не до конца понятная аналогия. — Шрамы есть у всех без исключения. Даже у тебя, — тихо, но уверенно заключила девушка. Неизлечимые шрамы человека. Если они и правда есть у Сина… — И что ты сделаешь, если узнаешь? — Ничего. Я просто хочу узнать твой шрам. Я узнаю и приму его. Только и всего. — ...Так же как и шрам князя? — Да. Я — та, кто исцеляет «незаживающее», — сказана Ирина, излучая странную гордость. — Я, конечно, благодарен… но на ум ничего не приходит. — Син пожал плечами. — Правда? — Ирина беззаботно склонила голову. — Тогда можно спросить, почему диверсант из Акюры работает с кланом Субару? — Не ищи глубокого смысла, — Син мягко, но многозначительно улыбнулся. — Могу лишь сказать, что нам нередко приходится работать на одного хозяина. Мы — диверсанты. Мы ставим исполнение приказов хозяев превыше всего и не гнушаемся никаких методов. Только и всего. — Правда? — Ирина улыбнулась хитрее. Син промолчал. Между ними повисла неприятная тишина… — Ну… ладно. Поговорим в другой раз, — Ирина развернулась, словно устав от молчания. — … Син поклонился ей, и Ирина ушла. Вершину стены обдувал ленивый прохладный ветерок.

***

Тору покинул площадь и уже собирался направиться к гостинице, но тут его окликнули. — Нам нужно поговорить. С этими словами перед ними возник Хуго. Монах сразу же указал на узкий темный переулок, отходящий от улицы. Перед тем как принять приглашение, Тору тщательно осмотрелся… но так и не нашел никого, кто следил бы за ними. — … Тору с Фредерикой переглянулись… а затем отправились во тьму вслед за Хуго. Наконец монах остановился, прислонился к стене здания, посмотрел в лицо Тору… и без лишних вступлений спросил: — Вы ведь не собираетесь поступать на службу к князю Хартгену? — … Тору промолчал. Разумеется, Фредерика тоже. Хуго окинул их пристальным взглядом и сказал: — Помогите нашему плану. Тору еще по прошлому расставанию понял, что монах хочет объединить с ними силы. Его люди уже потеряли десять, а то и двадцать товарищей, и настолько нуждались в бойцах, что могли закрыть глаза даже на небольшую разницу интересов. К тому же… — Вы ведь диверсанты? С вашей помощью у нашего плана куда больше… — Хочешь, чтобы мы убили князя Хартгена? — сокрушенно спросил Тору. Но Хуго не повелся и покачал головой. — Это самый крайний из вариантов. Мы стремимся устранить не самого князя, а тех ведьм, что околдовали его величество. — … Ирина и Арина. Две, судя по всему, «Чайки». Если Тору смог подружиться с «белой» Чайкой и стать ее спутником, то и князь Хартген мог взять Ирину и Арину под свою опеку. «А что, если…» Возможно, сторонним наблюдателям кажется, что отряд Тору не в своем уме, раз путешествует с «белой» Чайкой. Например, отряд Жилетта наверняка именно так и считает. Что, если Тору ничем не отличается от князя? Что, если их обоих околдовали Чайки? Если так… «Неужели все подстроено?» Чайки «прорастают» из тех девушек, в которых сажали «семена», пробуждающиеся при определенных условиях. Они пользуются внешностью, речью и талантами, чтобы собрать приспешников и опекунов, а затем воюют друг с другом за «останки». Так какая именно доля происходящего спланирована заранее? Тору захотел исполнить мечту Чайки по своей собственной воле. Он сам так решил, никто его не принуждал. Но так ли это?.. Тору не мог даже представить, сколько предвидел тот невероятной силы человек… судя по всему, Император Газ. Как минимум, если судить по действиям Чаек, он предугадал собственную смерть и окончание войны. Что, если пойти дальше… Как насчет смерти Хасумин? Ее тоже кто-то спланировал? Или это просто случайность? — … Тору падал в бездну неразрешимых сомнений. Из порочного круга его вырвал голос Хуго. — Ради победы придется идти на сомнительные сделки, — сказал монах, слегка поморщившись. — В крайнем случае мы согласимся просто на то, что вы уступите нам победу. Другими словами, Хуго думал о том же, о чем и Тору. Во время чемпионата замок охраняется не так тщательно. Если пробиться через отборочный этап, на территорию замка получится проникнуть без каких-либо трудностей. Дальше можно либо рассчитывать на победу в чемпионате и уповать на минуту, когда князь, Ирина и Арина окажутся рядом, либо воспользоваться слабостью охраны, чтобы подготовить нападение на замок и убийство Ирины и Арины. «А ведь нам это вполне на руку…» Люди Хуго могут послужить приманкой. Их саботаж обратит на себя внимание всей стражи и диверсантов. А уж если им действительно удастся убить Ирину и Арину, например, во время той же церемонии награждения, поднимется такая паника, что выкрасть «останки» будет проще простого. Но... — Я подумаю, — сказал Тору и вышел из переулка, поманив за собой Фредерику. Хуго… не стал кричать им вслед. Возможно, он сдался. А может, решил, что они согласились.

***

Наступило новое утро, а с ним — первый день чемпионата. Во всем Герансоне, особенно рядом с замком, царила напряженная атмосфера. В небе появились дюжины летающих сфер — воздушные шары. Они висели над самыми разными частями города, и с каждого свисало по огромному зеркалу. Именно через них те маги, которых нанял князь, собирались транслировать происходящее на чемпионате. Благодаря магическому преломлению света бои смогут увидеть даже люди, далекие от центра событий. Впрочем, такая магия имеет множество ограничений и тонкостей. Зеркала развесили именно для того, чтобы помочь магам. Иногда между воздушных шаров проносились авиаторы верхом на специальных гундо. Некоторые из них поправляли шары, другие подвозили магов. Когда-то каждая страна считала авиаотряды одним из элитных родов войск… но сегодня они помогают развлекать людей. Их участие можно объяснить как тем, что княжество тратит на чемпионат очень много сил, так и тем, что после сокращения армий многие авиаторы остались без работы. Но как бы там ни было… с первого взгляда понятно, что происходит нечто масштабное. — Итак… Тору окинул взглядом городскую стену и потянулся к комбоклинкам, покоившимся на поясе за спиной. Разумеется, они далеко не единственное оружие, которое он взял с собой, — при нем и спрятанные метательные ножи, и проволока, и иглы, и дымовые шашки, и испарительные яды… но больше всего Тору доверял тому оружию, к которому привык. Он потратил столько времени на тренировки со стилетами, что механизмы комбоклинков уже не играли особой роли. Тору обращался с ними настолько свободно, словно они стали частью его тела. — Я рассчитываю на тебя, партнер, — тихо обратился Тору к Фредерике. Кстати, она приняла форму Доминики и даже наколдовала несложный доспех и меч. Вообще, она с радостью поучаствовала бы и в привычной форме, но беззащитная маленькая девочка наверняка вызвала бы подозрения, поэтому он попросил ее превратиться. — Э?.. — Фредерика недоуменно моргнула. — Что значит «э»? — Тору вздохнул. — А, да так, ты назвал меня «партнером», — она склонила голову. — Потому что ты мой партнер. — Ну, да, не поспоришь.

В версии с изображениями тут находится картинка. Фредерика обрадовалась и широко улыбнулась, что происходило с ней нечасто. Конечно, девушка-драгун всегда вела себя весело и жизнерадостно… но Тору прекрасно понимал, что видит лишь отыгрыш, за которым ничего не стоит. Однако сейчас ее улыбка казалась совершенно искренней. — Наверное, меня так только Доминика называла. «Партнер». Как много в этом слове. — П-правда? Тору немного стушевался — он не ожидал, что Фредерика настолько обрадуется. Впрочем… — Скажу честно, я не собираюсь тешить самолюбие и заявлять, что одержу победу честно. Мне наверняка понадобишься ты… и твоя магия. А еще отборочный этап непременно превратится в побоище, — сказал Тору, окидывая взглядом огромные врата. Тот самый шлюз, что служит проходом через городскую стену. За ним — поле боя, где Тору предстоит сражаться, а перед — толпа таких же участников отборочного этапа, как и он. Рядом нетрудно заметить Виви, Николая, Давида и красную Чайку. «Кстати, я пока не видел мага красной Чайки…» Возможно, она решила, что магу не место на чемпионате, где слишком многое решает ближний бой, и осталась в зрителях… а может, притаилась в засаде. Разумеется, вмешательство со стороны незарегистрированных участников воспрещается, но опытный маг может поддержать союзников так, что никто ничего не заметит. С другой стороны, магии нужен хороший обзор, поэтому магу придется забраться повыше. А с учетом того, что северный район города — руины, ей пришлось бы залезть на городскую стену. Где ее быстро бы обнаружили. Ведь… — … По головам участников пробежала тень. Авиаторы. Они видят происходящее в мельчайших подробностях. — Двести секунд до начала! — объявили часовые ворот. Как только створки распахнутся, бойцы хлынут в город бурным потоком. Все они уже ознакомились с примерными картами района, и многим наверняка не терпится поскорее занять хорошую позицию. В воздухе повисло напряжение, усиливающееся с каждой секундой. И тогда… — Тору, — обратились к нему. Тору обернулся и увидел, что к нему подошла красная Чайка. — Есть… предложение. Вслед за ней приблизился и Давид. Тору нахмурился. Что им надо перед началом боя? — Временное сотрудничество, — сказала красная Чайка. — Сотрудничество? Но… — Понимаешь, должности обещали группе победителей, а также группам, занявшим второе и третье место, — пояснил Давид. — А поскольку многим все равно, какое будет место, лишь бы должность дали, некоторые группы знакомятся друг с другом и объединяются в отряды. — А-а, понятно… — Тору кивнул. «Останки» сможет выбрать лишь чемпион, но тем, кто ищет работу, незачем стремиться именно к первому месту. А раз так, лучше с кем-нибудь объединиться, чтобы пережить неизбежный хаос отборочного этапа… отборочной битвы. — Но нам же так нельзя. — Да ладно? Пока мы не пробьемся через отбор, цели у нас совпадают, согласен? — с усмешкой парировал Давид. Можно сказать, наемники еще практичнее диверсантов. Их принцип — пользоваться чем угодно и кем угодно. Похоже, что и объединить силы со вчерашним врагом им ничего не стоит. — По крайней мере, даже если мы договоримся просто ходить спина к спине и не нападать друг на друга, то сильно облегчим себе жизнь. — Чем докажешь, что не предашь? — Ничем. Но и предавать нам незачем, — Давид беззлобно усмехнулся. — Действительно… Если стремиться к прохождению отборочного этапа и выживанию в нем, в сотрудничестве и правда есть плюсы. К тому же, пока что отряду красной Чайки действительно незачем их предавать. Если бы они хотели убить отряд Тору, то не стали бы предлагать сотрудничество. А затем… — Начали! — воскликнули часовые, и врата со скрипом отворились. Участники хлынули в город, едва между створками появился крохотный проход. — Как скажешь. Пока пусть будет по-твоему. — Вот и славно, — Давид кивнул, а затем повернулся к красной Чайке. — Повезло нам, принцесса. — !.. Красная Чайка на мгновение опешила, затем почему-то покраснела, схватила Давида за шиворот и зашагала. — Э, п-п-погоди, прекрати меня таскать! — Давид. Лишние фразы! — Понял, прости, прости, но ведь ты сама говорила, что надо с ними… — Приказываю молчать! Они так и ушли в сторону города. Тору от изумления замешкался на пару секунд, а затем… — Ну ладно, пошли, что ли. — Как скажешь, партнер, — весело отозвалась Фредерика.

***

В углу полутемной комнаты стоял хрустальный диск. Магический двигатель размером в один обхват. Есть множество коммуникационных заклинаний, он предназначен для тех, что передают не только голос, но и изображение. Сейчас диск показывает участников чемпионата боевых искусств, разбегающихся по городу. Один за другим друг друга сменяют пейзажи, снятые с высоты птичьего полета, с вершин городских и прочих стен. Маги, расставленные по всему городу, транслируют на диск изображения через коммуникационные гундо. Иногда изображения передаются с тех двигателей, что показывают картинку и зрителям. Начался отборочный этап. Битва за выживание в искусственных руинах. Когда-то они были районом города, но жителей заставили покинуть его. В чемпионате участвует около тысячи человек, но по прогнозам битву переживет лишь сотня. Все остальные либо погибнут, либо получат тяжелые травмы. Так было и в прошлом, и в позапрошлом году. — Интересно, сколько попадется в этом году? — прошептала девочка, окутанная полумраком комнаты. Ее стул богато украшен и похож на трон. Она сидит, чинно облокотившись на него, и обольстительно улыбается. — Станет ли этот последним? Придется ли нам проводить еще один чемпионат в следующем году? — продолжала тихо говорить она, ни к кому не обращаясь. — Пожалуй, если я в ближайшее время не приготовлю «следующего», то сломаюсь… «Следующего»? «Сломаюсь»? В комнате нет никого, кто мог бы ее переспросить. — Отец… жди меня, — девушка откинулась на спинку стула и продолжила созерцать поверхность диска, поигрывая с кончиками серебристых волос.

***

Городские улицы резко опустели, и окрестности замка — не исключение. Скорее всего, большая часть горожан и приезжих разошлась по зрительским трибунам. Хоть в большинстве своем городские жители и не поддерживают турнир, они не могут закрыть глаза на деньги, которыми сорят любопытные гости города. Таким образом, весь фестиваль население города кучковалось очень плотными группами. Опять-таки, то же самое можно сказать об окрестностях замка Герансон. Опустели даже будки часовых. Помимо того что большую часть стражников направили обеспечивать общественное спокойствие, те немногие оставшиеся в замке не сводили глаз с крупных хрустальных дисков, которые демонстрировали пейзажи чемпионата всем, кто находится внутри крепости. Проведение чемпионата плохо сказывалось на экономическом и социальном состоянии города, что обделяло жителей города развлечениями. Развеивать скопившееся недовольство приходилось, опять же, чемпионату. Безусловно, можно говорить о том, что все перепуталось и встало с ног на голову, но простые горожане никак не могут влиять на политику и экономику. Им остается лишь оценивать доступные возможности и искать компромисс. Впрочем, возвращаясь к делу… — Какой извращенный случай, — озвучил свои мысли полукровка Леонардо Стора, разгуливая по опустевшим улицам. Он редко слышал упреки в адрес «особенностей» собственной внешности и потому совершенно не стеснялся выставлять звериные уши и хвост напоказ. В конце концов, прелестному златовласому голубоглазому юноше не пристало прятать свою красоту под капюшоном. — Вот уж действительно, — поддакнул шедший рядом маг Матеус Каравей, состоявший, как и Леонардо, в отряде Жилетта. Он тоже разгуливал, даже не пытаясь прятать гундо, хотя обычно либо заматывал его в ткань, либо упаковывал в специальный футляр. — Такие мысли… приходят в головы купцам, а не государству, — хладнокровно заявил Матеус. — Купцам, говорите? — Они не рассматривают население как подопечных. Они видят в них клиентов. И главный тому пример… — Матеус бросил взгляд на тупик, в который вела улица. Здание, что там стояло, явно полностью заброшено. — Купцы не молятся тем же богам, что простолюдины. Когда-то там находилось здание правоназской церкви, государственной религии княжества Хартген. В свое время она, как любая государственная религия, обладала огромной властью и пользовалась всенародной любовью… но сейчас ее бывшие здания не внушают ни капли благоговения. — У купцов — свои боги. — И по слухам, это те самые сребровласые близняшки с фиолетовыми глазами, — отозвался Леонардо с ироничной усмешкой. — Как им удалось так ловко всех охмурить? — Человеческая вера — опасная штука, — проговорил Матеус, не сводя взгляда со здания церкви. — Как и сталь. Считается, что чем сталь крепче — тем она лучше, но, как ни странно, слишком твердая сталь быстро ломается, если ее перенапрячь. Ломаясь, она ранит хозяина. В конце концов, людям нужны не сами религиозные учения, а лишь скрепы, за которые можно держаться. Церковь нужна им только для душевного спокойствия, так что, когда она теряет авторитет, о ней быстро забывают. Едва государственная религия Хартгена потеряла защиту князя, люди либо решили, что ей нельзя доверять, либо испугались перечить князю, который активно пытался избавиться от нее. — Но чтобы за три года?.. — Человека можно убедить поверить в кого угодно. Даже в сребровласых девушек с фиолетовыми глазами, дочерей дьявола-императора. Поменять идола несложно, было бы на кого. — Это ваше мнение как бывшего монаха? — ...Пожалуй, да, — сказал Матеус, окинув Леонардо пристальным взглядом. Наконец, они добрались до здания церкви, и Матеус приложил руки к закрытым дверям. Они даже не шелохнулись — видимо, их замуровали. Матеус постучал по двери кулаком и подождал. — ...Чего надо? Рядом появился монах, обошедший церковь по кругу. Вид у него изможденный, волосы длинные и давно нечесаные, а с шеи свисает символ веры правоназской церкви, как две капли воды похожий на тот, что украшает стены здания. — Мы пришли с визитом к представителю государственной церкви. Матеус сложил перед собой ладони и поклонился. Рыцари и солдаты так друг с другом не здороваются. Этот жест используется представителями многих религий Фербиста в качестве уважительного приветствия священнослужителей. — Мы из международной организации «Климан», которая ставит своей целью помощь государствам в послевоенном восстановлении. — Послевоенное восстановление… международная… — озадаченно повторил монах. Многие люди не знают не только о существовании «Климана», но и вообще о том, что существуют международные организации. Страны вообще не пытались дружить друг с другом, пока им не пришлось объединиться в альянс против Империи Газ. Жители до сих пор не успели перестроиться. — В силу некоторых причин я расстригся и вступил к «Климан». Нам интересна информация о приемных дочерях князя и смежных темах, которые, как мы понимаем, имеют отношение к сложившемуся в стране положению. Вы согласны? — Сможет ли эта ваша международная организация излечить его величество? — спросил монах, немного светлея лицом. — Возможно, — подтвердил Матеус. Однако он соврал — от монаха ему нужны лишь сведения. Более того, он соврал еще тогда, когда представился оперативником «Климана», ведь сейчас они уже покинули ряды агентства. Но звучный титул — надежный способ снискать доверие собеседника. — Значит, вы расскажете мне, что знаете? — Да-да, конечно, заходите, — проговорил монах, указывая на задний вход и улыбаясь так, словно зазывал неофитов в свою секту.

***

Рев и стоны перемежались лязгом схлестывающихся клинков. Покинутый жителями район города наполнили подзабытые звуки битвы. Иногда к шуму примешивался грохот взрывов: либо в бой вступили маги, либо кто-то, как и Тору, пронес с собой порох. Чемпионат — одно название, в руинах развернулась настоящая война. Среди полуразрушенных зданий нет никого, кто мог бы пожаловаться на «трусость» или «жульничество». Сражаться можно как угодно, вплоть до засад и атак исподтишка. — Ия-а-а-а-а! В сторону Тору устремилось три бойца, выдав себя боевым кличем. Скорее всего, они — заключившие временный союз наемники. Ни о схожести одежды, ни о взаимовыручке говорить не приходится. Впрочем, какую-никакую тактику они придумали, если судить по тем двум лучникам, ведущим заградительный обстрел из укрытия. — !.. Тору отбил стилетами две стрелы, что полетели в него. Искусный стрелок, вооруженный арбалетом или длинным луком, может выпускать столь быстрые снаряды, что клинку с ними не совладать… но отбиться от стрелы посредственного лучника, стреляющего с заведомо известной точки, не так уж трудно. Тем более ради безопасного расстояния и безнаказанного обстрела врага в городских условиях приходится жертвовать обзором. — Хе. Стоявший сбоку от Тору Давид взмахнул копьем и тоже отразил выстрел. Копье еще крупнее и длиннее стилета и потому роль щита играет даже лучше. — Нгхо?! Бойцы, бегущие на Тору и Давида, попытались воспользоваться мгновением, что отыграли им стрелы, но их ноги вдруг подкосились. Благодарить следовало того, кто с силой взмахнул грозным оружием. Точнее… — Змеиный клинок!.. — раздался изумленный возглас. Похоже, среди противников нашелся человек, разбирающийся в оружии. Их сбило с ног напоминающее кнут лезвие змеиного клинка красной Чайки.

Дз-дз-дз-дзинь!

Клинок быстро сжался, возвращаясь к ней. Каждый раз, когда сегменты лезвия соединялись друг с другом, они издавали необычный звон. Атака змеиным клинком двойная — при выбросе клинка и возвращении. Если бы противники не испугались первой атаки и побежали дальше, вторая либо убила бы их, либо отрубила ноги. Лучники не восприняли маленькую Чайку всерьез и позволили ей атаковать в полную силу. — Ч… черт! Отвлекать противников стрелами, пока у них не дрогнет рука, затем добить. Тактика, безусловно, проверена временем, но требует мощного заградительного обстрела. В противном случае она не просто бессмысленна, но и позволяет противникам отбиться от натиска, а затем… — Тц?! Мужчины словно испугались дальнобойности змеиного клинка красной Чайки и замешкались, а Тору и Давид тут же вклинились между ними. Понятно, что, когда свои смешались с чужими, стрелами битве не поможешь. Тору скрестил стилеты над головой, поймал ими два меча, попытавшиеся обрушиться на него с разных сторон, а затем прокрутился на месте. Клинки отбросило не туда, куда рассчитывали их владельцы, и мужчин выбило из равновесия. В следующее мгновение Тору резко пнул правого противника в живот крепким кожаным ботинком. — Гхе?! Хоть броня и способна защитить от клинков… против тяжелых ударов она совершенно не спасает. К тому же ботинки Тору окованы с носа и боков металлом, которым можно даже вспороть противнику горло, если удачно попасть. — !.. Левый мужчина оправился от контратаки и собирался было вновь накинуться на Тору, но тут на его локоть намотался змеиный клинок. — Ик!.. — кратко воскликнул мужчина. По-любому он испугался, что сейчас ему отрубит руку. Как только красная Чайка начала возвращать клинок, он не стал сопротивляться и побежал к ней со всех ног. Однако на пути ему попался товарищ, сражавшийся с Давидом… — Гхе?! — А-а-а! Мужчины столкнулись и дружно повалились на землю. Давид же воспользовался копьем, словно шестом, высоко подпрыгнул и… приземлился рядом с ними. Кровь застыла в их жилах так резко, что заметили все вокруг. — Ну… что теперь? — с широкой улыбкой обратился к ним Давид, согнув ноги в коленях. Естественно, острие копья он направил точно на них. — С… сдаемся, сдаемся!.. — завопили мужчины в ответ. Давид не стал убивать их вовсе не по доброте душевной. На «войне» никогда не знаешь, сколько битв тебе предстоит, и потому лезвие своего оружия следует беречь. А если копьем прикончить пару дюжин человек, оно превратится в обычную палку. Поэтому любая победа, обошедшаяся без закалывания врага, считается «экономной». В отличие от регулярной армии, наемникам нередко приходится выживать на поля боя в одиночестве, а посему учиться экономить. К тому же убивать врагов совершенно необязательно. Человек не может сражаться со сломанными ногами… а если может, то от такого человека лучше держаться подальше, потому что со здоровыми ногами он и вовсе будет непобедим. — Ну раз так, то это мне. Давид сорвал и бросил на землю хорошо заметные белые повязки — один намотал ее на шею, второй рядом с плечом, третий на руку. Любой боец без этих повязок считается «сдавшимся», другими словами, «трупом». А затем… — А-а?! — раздался крик с крыши неподалеку. Скорее всего, кричали те самые лучники. Через несколько секунд их скинули с крыши. Такое падение может быть чревато смертью… но отряд Тору не слишком пекся о безопасности противников. В конце концов, «готовность умереть» — необходимое условие участия в чемпионате, да и сами лучники стреляли на поражение. — Тору! С крыши выглянула Фредерика, только что сбросившая лучников. Ей сразу поручили отделиться от остальных, прятаться и атаковать со спины тех, кто будет нападать на отряд Тору. Чаще всего такая самодеятельность в бою без правил равносильна самоубийству, но девушка-драгун практически бессмертна. — Слушайте… — проговорил Давид, быстро переходя под тень здания (беспечность могла покарать неожиданная стрела или магия). — А не лучше ли нам до поры до времени где-нибудь укрыться? — Согласна, — вторила ему красная Чайка, поспешившая спрятаться рядом с Давидом. — Можно и так, но тогда отборочная битва никогда не закончится, — отозвался Тору из другого укрытия. — Она ведь будет продолжаться, пока участников не останется столько, сколько нужно. Маги, расставленные по стенам, поддерживают поисковые заклинания и ведут учет сдавшихся, раненых и убитых бойцов. Белые повязки, к слову, пропитаны материей. Если их сорвать с человека, маги сразу об этом узнают. Следует признать, чемпионат организован превосходно. Но… — К тому же, вы заметили? Среди участников довольно много диверсантов, — продолжил Тору, прищурившись. — Да ладно? — Давид, судя по всему, не заметил. Красная Чайка ошарашенно огляделась по сторонам, но, конечно же, диверсантов так просто не заметить. Тору несколько раз замечал неподалеку движения, похожие на перемещения диверсантов. Конечно, может быть и так, что в чемпионате принимают участие «бесхозные» диверсанты, потерявшие работу на манер Тору, но… «Судя по тому, что я видел, они из Субару». И они оставляют после себя сдавшихся… а то и убитых бойцов. Может, рядовой участник чемпионата еще способен пережить честную битву два на два, то против группы диверсантов, поймавших бедолагу в ловушку, не протянет и нескольких секунд. Особенно когда речь идет о диверсантах Субару, специалистах по командным боям. — ...Снова здравствуй, — обронила ничуть не запыхавшаяся Фредерика, спрятавшись рядом с Тору. — И пошли уже дальше. — Вижу, тебе весело. Она рассматривала беспринципную резню как беззаботную забаву. Потому фейл и считают не только сильными созданиями, но и ужасными чудовищами. — Пока что… — Тору осмотрелся, а затем вдруг услышал. Откуда-то раздается лязг клинков. Поблизости кто-то сражается. — Подождите, кто-то приближается, — бросил Тору уже собравшейся уходить Фредерике, а также Давиду и красной Чайке. И уже в следующее мгновение из-за угла улицы выбежало несколько фигур. — ...Они? Первым делом они заметили танцующий в воздухе двуручный меч. Тору без труда узнал крупный комбоклинок. И Николая Автотора, воюющего им. Он всецело отдавался битве против трех врагов: двух с копьями и одного с мечом. — ?.. Тору нахмурился. Николай двигался слишком уж небрежно. Тору в свое время сражался с ним и знал, на что способен наемник. Он бы не стал размахивать мечом наобум. Тору прекрасно помнил, что даже размашистые атаки на удивление быстро перетекали в другие. — !.. Диверсант мгновенно понял, в чем дело. В тени крупного тела Николая притаилась миниатюрная Виви. Она взмахнула рукой, и один из копейщиков повалился на землю. — Уо?! Второй копейщик так изумился поражению товарища, что на мгновение замешкался, и в его правую руку и шею вонзились две иглы. — Гх… оа?.. — невнятно обронил он и упал на месте. — Яд?! Но ведь… — испуганно воскликнул мечник. И в ответ… — Таких быстродействующих ядов не бывает, — с усмешкой бросил Николай и замахнулся вертикальным ударом. — Это уколы в нервные узлы… их еще называют ключевыми точками. — Эа?! Мечник вскинул клинок, чтобы защититься от тяжелого удара, но затем испустил странный звук, который и воплем не назвать. Шок и неспособность переварить происходящее терзали его сильнее боли. Меч сильно погнулся, а вместе с ним погнулась и кость руки. Хоть мечнику и удалось избежать смертельного удара, отвести импульс комбоклинка он не смог. Атака сломила как оружие, так и самого бойца. — Гх-х-хи-и-и-и-и?! — завопил мечник. Николай сразу же ударил его по лицу бронированной рукавицей, и он упал на спину, обливаясь кровью из носа. — Хе-хе... — заинтригованно усмехнулся Давид. — Это же ребятки из агентства Климан. Что они здесь делают? — Видимо, они через многое прошли, — ответил Тору. «Понятно, наемник играет роль щита». Николаю поручили использовать огромные тело и меч, чтобы отражать атаки. Потому его замахи и казались небрежными. Он с самого начала не рассчитывал задеть ими противника. Двуручный меч играл роль щита, державшего врага на расстоянии. В действительности же противников сражали иглы Виви, которые она пускала в дело в перерывах между взмахами. Их врагам непросто понять, что Николай лишь пытается привлечь к себе внимание, а Виви подгадывает секунду для быстрой, но смертельной атаки. Как и Давид, Николай знаком с затяжными битвами. Поэтому он решил, что такая тактика подойдет им лучше всего — она не особо портит комбоклинок и помогает сберечь силы не слишком выносливой Виви. — !.. Похоже, Виви наконец-то заметила их. Она тут же встала в боевую стойку, но… — ...Так. Вы чем там занимаетесь? — протянула девушка, щуря взгляд. — Вы ведь враги друг другу. Вот и воюйте. Она говорила со всей серьезностью, словно смотрела на вопиющую несправедливость. — … Тору переглянулся с Давидом, а Фредерика — с красной Чайкой. Судя по всему, Виви и Николаю мысль об «объединении до конца отборочного этапа» в голову не пришла… — Ладно, как скажешь. Пожалуй, начну с тебя, — Тору кивнул, перехватил стилеты и направил их на Виви. — С какой стати?! — Ну, ты самая запыхавшаяся, тебя легче всего. — Эй?! Разница, конечно, мизерная, но Тору только что отдохнул, а Виви и Николай сражались считанные секунды назад. Значит, усталость должна давать о себе знать. — К тому же, если говорить о врагах, ты мне враг вдвойне. Помимо того что Виви состояла в «Климане», теперь она пусть и неудавшаяся, но все же Чайка. — Ничего себе ты вызовы бросаешь… — устало протянул Николай. Впрочем, так просто опытный наемник сдаваться не собирался и взвалил меч на плечо, готовя колющий удар. Теперь он уже и не думал размахивать комбоклинком, а рассчитывал на один смертельный укол мечом, в который вложит весь свой вес и импульс. Николай как-то раз сражался против Тору и потерпел поражение. Недооценивать противника он не станет. Он не будет играть с диверсантом, как с той тройкой, а попытается прикончить всерьез. Но… — О-о-о-о-о! С противоположного от Виви конца улицы появилась толпа из дюжины человек. Но она не побежала к ним сломя голову, а начала перестраиваться. А затем… — Косите их! — раздался вопль, и в ту же секунду в воздухе появились голубые диаграммы. — Маги! Похоже, на них напал отряд, образовавшийся очень давно и записавшийся на турнир парами лишь для вида. Ядро отряда составляли трое магов, а остальные бойцы, вооруженные копьями и мечами, защищали их. — Явись… «Разрывное Поле»! Как только они дочитали заклинание, между Тору и его собеседниками появился светящийся шар. — !.. Все они отпрыгнули в стороны. В следующее мгновение улица содрогнулась от взрыва, ударной волны и резкого жара. — Громите! — раздался чей-то вопль, и несколько человек из отряда бросились в дым. По видимому, их тактика состояла в том, чтобы попытаться разметать врагов взрывом, а выживших добить, пока они не перегруппировались.

— Тц… Одной рукой Тору смахнул со щеки кровь (его оцарапал камешек, который откинуло взрывом), а зажатым во второй стилетом отбил натиск подоспевшего противника. Тору начал прорубать себе дорогу сквозь дым. И уже скоро… — За что мне такое?! Он оказался спиной к спине с Виви, и они начали отбиваться от наступающих противников вместе. Конечно же, они вовсе не рассчитывали, что так получится, но когда дюжина новых врагов устроила неразбериху и попыталась прикончить всех без разбора, союз сложился сам собой.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Я бы и сам не прочь спросить. — Ладно, хватит… Так и быть, перемирие пока мы их не разгоним. — Не разбрасывайся словами, — сказал Тору, параллельно защищая спину Виви от атак. — А как еще-то?! Похоже, так или иначе Тору заключил перемирие и с отрядом Виви.

***

Верх городской стены. Когда начинается война, за оружие приходится браться и городским жителям, иначе их растопчут захватчики. Потому в городских стенах есть множество проходов и лестниц, ведущих наверх, пусть обычно они и закрыты. Во время войны жители взбираются, чтобы отбиваться от врагов камнями и чанами с кипящим маслом. Сейчас, впрочем, стена вокруг северного квартала Герансона занята магами и диверсантами, наблюдающими за ходом чемпионата. — … Син Акюра опустил небольшую подзорную трубу, до того приставленную к правому глазу. На его лице трудно уловить эмоции. Его занимало мягкое безразличие, которое можно с равным успехом принять как за улыбку, так и за грусть. Диверсанты считали, что свое тело и душу нужно превратить в инструмент. То же касалось и чувств. А поскольку они — инструмент, их нужно держать под контролем. Когда диверсант отстраняется от собственных чувств и начинает управлять ими по своему усмотрению, он достигает состояния, которое на религиозном языке называется «просветлением». Однако… — ...Тору, — на лице Сина мелькнула горькая полуулыбка. — Все-таки ты не состоялся как диверсант. Мне неловко за тебя. О чем он говорил? Сина некому спрашивать. Его самоуничижительный шепот устремился к развернувшейся перед глазами войне и растворился.

***

«Бардак в высшей степени». Именно так Тору оценивал то, что с ними происходит. — Черт!.. Драки сменялись драками. Он сражался с одним противником, но тут в битву вмешивался другой и спутывал все карты. Как бы Тору ни надеялся сражаться хладнокровно, от масштабных заклинаний и пороха он порой путался даже в том, против кого воюет. «Так вот ты какой, опыт настоящей битвы…» Тору прикусил губу. У него есть опыт сражений, но нет опыта войны. Именно поэтому его с такой легкостью поглощал жар битвы. Накал страстей пробуждал ярость и кровожадность, и Тору постепенно отдавался во власть куража. Подобное поведение недостойно диверсанта. — Да что происходит, в конце-то концов?! — Враги… где враги?! Рядом сражались Виви и красная Чайка… настолько же незнакомые с войной. Они явно пропитывались духом битвы и начинали закипать. Николай и Давид, наоборот, до сих пор сохраняли спокойствие. Они уже проходили через боевой раж и выработали к нему своего рода иммунитет. Они не нападали почем зря, четко понимали свое место среди союзников, придерживались его и не совершали лишних движений. Им даже несколько раз приходилось хватать за шивороты рвущихся в бой Виви и красную Чайку, а затем оттягивать их назад. Пусть их союз и сложился наспех, спелись они очень даже неплохо. Конечно, у них нет обговоренных стратегий, и друг другу они помогают ограниченно, но для выживания этого вполне достаточно. Настоящие битвы не обходятся без разделения труда. Нельзя добиться всего в одиночку. Самый блистательный и искусный воин не справится в одиночку с десятками и сотнями врагов. Необходимо экономить силы, не совершать лишних движений, оставлять часть работы на товарищей и не сомневаться в них. Все эти навыки в корне отличаются от личных умений. И у Тору нет опыта таких групповых битв. К тому же… — Тору. Рядом с ним вдруг оказалась Фредерика. Она обратилась к диверсанту, когда драки ненадолго поутихли, а Тору отдыхал в тени здания. — Хочешь, вылечу раны? — … Он обратил внимание, вернее, вспомнил. Во время недавней битвы против дюжины человек его лицо оцарапал камень, отброшенный магическим взрывом. От напряжения и куража Тору не почувствовал боли, но теперь ощупал лицо и понял, что его правая щека и подбородок вымазаны вовсе не потом, а кровью. — Нет, не надо. Со мной все хорошо, — Тору покачал головой. С учетом происходящего наложить повязку он не сможет… но такое слабое кровотечение не сказывается на подвижности. Рану можно обработать мазью или, в крайнем случае, прижечь. Но тогда… — Слушай, Тору, — вдруг спросила Фредерика, задумчиво наклонив голову. — Ты, случайно… не считаешь зазорным просить моей помощи в битвах против людей? — … Тору не нашелся с ответом. Фредерика смотрела на него чистым, невинным взглядом. — Порой люди обвиняют себя потому, что не смогли спасти кого-то, что видели смерть человека, которого должны были защищать… Чувство вины, ага? Вот и с Доминикой было то же самое. Так вы что, вину искупить пытаетесь? Это потому вы в бою ставите себя в заведомо невыгодные условия? Потому пытаетесь победить той самой силой, которая когда-то не защитила дорогого вам человека? — девушка-драгун глядела на лицо Тору кроваво-красными глазами. — Мне кажется, это скорее всего бессмысленно. — Почему ты… — он услышал свой голос и понял, что она смогла задеть его за живое. Однако Фредерика ничуть не смутилась. — Ведь, в конце концов, дело лишь в ваших человеческих чувствах, а не в реальности. Покойники не восстанут из мертвых. Мне кажется, вы лишь усложняете себе битвы почем зря, — беспечно продолжила она. — Поэтому мне кажется, Доминика в свое время правильно сделала, что перестала быть наездницей. Меня очень удивляли ее мысли — она думала, у нее ничего кроме битв не осталось. И все же мне кажется, она смогла пожить обычной жизнью, ну, не считая контракта со мной. — Ты… — Тору задумался, пытаясь подобрать нужные слова… Наконец он вздохнул и ответил: — так говоришь, потому что это ты. — Может быть. — Ты говоришь чистую правду. Но я хочу знать, на что способен. Хочу выяснить, что мне под силу, а что нет. Когда я решу, что дело безнадежное, то непременно попрошу о помощи. — Ага. Ведь мы партнеры. — Ага. Тору кивнул, вытер кровь со щеки и достал из кармана лечебную мазь, приготовленную Акари.

***

Трибуны полнились зрителями. Их оборудовали в восточном районе города, недалеко от зоны отборочного этапа. В свое время чемпионаты проводились именно здесь, в этом крепком трехэтажном здании, окружающем круглую арену. Сверху здание амфитеатра немного напоминало воронку, но что важнее — все оно забито зрителями. В былые годы они смотрели с трибун на бойцов, сражавшихся на арене. Теперь же они глядели либо на четыре огромных прямоугольных кристалла, подвешенных над амфитеатром, либо на стальную печь, размещенную в самом центре арены. Печь постоянно испускала белый дым. Маги передавали новые сигналы, и на дым одна за другой проецировались сцены отборочной битвы. По задумке организаторов, зрители должны переводить взгляд то на кристаллы, то на дым, чтобы насладиться зрелищем во всей красе. Изначально проекционные магические технологии использовались в военных целях, например, в летающих крепостях. Но княжество Хартген нашло им другое применение. Война уже закончилась. Обузой стала не только армия, но и оружие, и механизмы. Они сжирали деньги на обслуживание и вставали на пути послевоенного восстановления. Но в то же время в головах многих людей, родившихся во время войны, ощущение безопасности неразрывно связалось именно с избытком армейских запасов, солдат и оружия. И именно поэтому те страны, что не стали выбрасывать и уничтожать наследие войны, а превратили их в источники дохода, куда быстрее выправили экономическое положение. Хартген — отличный тому пример. — О-о! Убивай, вали их! — Во эти двое дают, уже шестерых прикончили! Зрители возбужденно перекрикивались со своих мест. Скорее всего, многие из них даже не осознавали, насколько кошмарно их фразы звучат со стороны. В конце концов, хоть они и видят происходящее собственными глазами, на деле война разворачивается в совсем другой части города. Пусть звон клинков, рев и магические взрывы передавались во всей красе, до трибун не доносились ни запахи крови и копоти, ни пропитавшая воздух северного квартала кровожадность. Зрители буйствовали именно потому, что ощущали себя сторонними наблюдателями, сидящими в полной безопасности. — Что он там творит?! — Ну-у, заходи с фланга, не тупи! Они беспечно кричали на бойцов, хотя сами никогда не держали в руках оружия. — А эти еще что за ерундой страдают?! — Рубите их, живо! Живо! Но участники чемпионата не слышали зрителей. Поэтому последние могли кричать, что им вздумается. — … Чайка хмурилась и, как и все остальные, следила за происходящим. Но она отнюдь не бесновалась на манер других зрителей. Пусть ее взгляд и приковало к проекциям битвы, наблюдала она с явным беспокойством. А затем… — Куда собралась? — окликнула Акари Чайку, когда та попыталась уйти с трибуны. — М-м?! — Еще не прошла и половина отборочного этапа. Мой брат еще не выиграл. Так куда ты собралась? — У… — Чайка вжала голову в плечи, словно пойманный за шалостью ребенок. — Ты ведь не думаешь о том, чтобы помочь моему брату с помощью магии? — равнодушно спросила Акари, слегка прищурившись. — … Чайка вздрогнула и напряглась. Разгадать ее намерения проще простого. Иной бы усмехнулся при виде ее реакции, но Акари невозмутимо продолжила: — Если кто-то увидит, что моему брату помогает посторонний человек с другой стороны стены, его дисквалифицируют. — М… м-м. Но. Тихонько. Осторожно, — ответила Чайка, глядя исподлобья. Но затем… — ...Обнаружат мгновенно, — в разговор неожиданно вмешалась Нива. Как правило, она ничего не произносит по своей инициативе и лишь отвечает на вопросы, но… — Я чувствую по меньшей мере тринадцать магов, расставленных на городских стенах. Помимо них — четыре авиатора с четырьмя сопровождающими магами. В общей сложности за полем боя наблюдает двадцать один маг. Невозможно, чтобы никто из них ничего не заметил. Обнаружат непременно… Нива говорила так, словно читала по книге. Сложно сказать, как именно она понимала, где находятся маги. Возможно, будучи живым гундо, чувствовала, когда рядом с ней применяется магия. — М-м… — протянула Чайка, прижав к груди кулак. Она явно нервничала и старалась терпеть. — Пожалуйста, не суетись. Вот дойдет дело до финальных поединков, тогда я буду требовать от тебя помощи. — М-м… — Чайка обреченно свесила голову. Ее поведение озадачило диверсантку. — Что такое, Чайка? Ты ведь не впервые смотришь на то, как сражается мой брат. — ...Подтверждаю. Но, — ответила та, не поднимая головы. — Все-таки… чувство вины. Не могу. Отделаться. — Чувство вины? — Тору. Акари. Говорят: «Не переживай». Но. Все равно. Тору рисковал жизнью ради ее желаний. А она могла лишь смотреть издалека. Ладно бы она сражалась бок о бок с ним… но ждать и молиться за его жизнь слишком тяжело. Ее душа с трудом терпела навалившийся груз. К тому же… — Диверсанты готовы пожертвовать жизнью, чтобы выполнить желание хозяина, — уверенно заявила Акари. — Повторю еще раз: не переживай. Мой брат сказал бы то же самое. — М-м… но… — обронила Чайка, а затем пробормотала, перейдя на язык Лаке: — Но я не знаю, есть ли смысл у моего желания… И более того, теперь я даже не знаю, та ли я, кем себя считаю. — … Акари моргнула и посмотрела на Чайку. Таких, как она, много. И Тору, и Акари уже поняли, что их, судя по всему, «приготовил» император Газ. И скорее всего, при всех отличиях Чаек, каждой из них уготована одна и та же судьба: путешествовать и искать «останки». Так кто же она? Принадлежат ли ее чувства ей самой? Может, кто-то на самом деле подталкивает ее к ним? И главное… может ли она просить кого-то рисковать жизнью, если настолько не уверена в себе? Можно сказать, эти вопросы мучают Чайку постоянно. Но отвечать на них некому. Император Газ, стоявший за планом, уже мертв. — Твоего желания, говоришь?.. — обронила Акари и перевела взгляд на кристалл. Он как раз показывал удивительную картину: Тору, красная Чайка и Виви, которую следовало назвать неудавшейся Чайкой, сражались бок о бок.

***

Страсти на отборочном этапе улеглись очень быстро, и накал битвы начал угасать. Поскольку чемпионат так походил на настоящую войну, в дело вступили и дипломатические сговоры: «союзы» и «перемирия». Тору и его товарищи — не единственные участники, решившие объединиться в крупные отряды. Подобные взводы с легкостью расправились с разрозненными соперниками, и на поле боя воцарилось хрупкое затишье. К тому же, человек не способен сражаться вечно, поэтому воин должен уметь выкраивать посреди боя время на отдых. Не исключено, что многие участники заранее подумали о таком развитии событий и пронесли с собой либо пайки и воду, либо препараты, глушащие голод и жажду. — ...Впрочем, вряд ли нам дадут здесь переждать до конца. Команда Тору заняла один из разрушенных домов, чтобы передохнуть. Конечно, полностью расслабиться они не могли даже за стенами. Сильная магия может похоронить их под завалами, да и хорошему удару мечом или копьем стена городского жилища не помеха. По этим причинам они встали подальше от стен и строго напротив выхода, чтобы в случае чего немедленно сбежать. — Почему вы… все… такие бодрые… — протянула рухнувшая на пол Виви. Рядом с ней — такая же измученная красная Чайка. Удивительно видеть на полу двух сребровласых девушек с фиолетовыми глазами. Николай и Давид, оба опытные бойцы, еще не успели вымотаться… как и Тору, прошедший через множество тренировок выносливости. Что же до Фредерики, у нее энергии осталось столько, что она даже куда-то пошла «на разведку». — Мы не бодрые, это вы слишком немощные, — с усмешкой отозвался Николай. — Хотя ассасину выносливость и не нужна. Задача ассасина — быстро и эффективно прикончить одного или нескольких людей, подгадав удачный момент. На затяжные бои против десятков врагов они никогда не рассчитывают. — Я… не ассасин, — возразила красная Чайка. — Выносливость, в основном, от телосложения зависит, — парировал Давид, пожав плечами. — Хотя девушки, как правило, выносливее, но у тебя и мышц меньше, и стиль боя необычный. От змеиного клинка на редкость быстро устаешь. Вид растягивающегося и сжимающегося змеиного клинка так завораживает, что немудрено забыть, насколько тяжело им пользоваться по сравнению с обычным мечом. Клинок чем-то похож на кнут, но несравнимо тяжелее, и может даже утянуть за собой незадачливого хозяина. Поэтому владельцу клинка приходится вжиматься в землю, на что уходит немало сил. — Я особо не говорил с этой «Чайкой» и ее союзниками, но… — Николай вдруг обвел взглядом красную Чайку и Давида. — Вы ведь тоже собираете «останки»? — Ага. И кстати… какого черта? — Давид прищурился и встретился взглядом с Николаем. — Ладно белая Чайка Тору, ладно ваша Чайка-ассасин, но почему Чаек развелось так много? Не может же быть, что столько девушек захотело погреться в лучах славы, взяв имя дочери Проклятого Императора? — … Николай посмотрел на Тору выжидательным взглядом. Конечно, он мог бы с легкостью рассказать Давиду и красной Чайке то же самое, о чем они говорили с Тору, но смысла беспокоить временных союзников в разгар отборочного этапа никакого… Есть даже риск навредить себе. — Говорят, и у князя Хартгена есть две похожие на Чаек девушки, — сокрушенно добавил Давид. — … — красная Чайка молчала. Пожалуй, она запуталась сильнее всего. Не исключено, что она, как и белая Чайка, пришла сюда, совершенно ничего не зная. Может, случившееся и натолкнуло ее на какие-то мысли, но… — Это ведь все… подстроено… не так ли? — сказала Виви, тяжело дыша. — Потом поговорите, — вдруг вмешался в разговор Тору, не дав Николаю остановить Виви. — Кажется, передышке конец. — Эх, ма… — вздохнул Давид и поплелся ко входу. А в следующее мгновение… — ?! Раздался оглушительный взрыв, разрушивший дом, в котором они прятались.

***

Один из балконов замка Герансон. На нем стояла девушка в черном и окидывала взглядом участников чемпионата. Те же одеяния, те же волосы, те же глаза, то же лицо. Арина почти ничем не отличалась от Ирины, но последняя сейчас находилась при князе. — … На губах девушки застыла многозначительная улыбка. Она никогда не сходит с их лиц. Ее приятно называть улыбкой, хотя она не лучше маски, всегда изображающей одно и то же. Их истинные чувства всегда сокрыты. Они наблюдают за чувствами других, никогда не показывая свои. — Вижу, у вас все по плану, — вдруг обронила фигура, слегка шелохнувшаяся за спиной Арины. Девушка медленно развернулась. — Так и есть, — ответила она, все так же улыбаясь. Ее совершенно не изумил неожиданно возникший собеседник. Но… — Меня не перестает удивлять, — тихо обронила Арина. — У тебя в принципе нет «шрама». — Не трать время на чепуху, — неожиданно резко ответил красивый златовласый юноша с голубыми глазами. Это создание представлялось как «Ги». Тору или белая Чайка наверняка бы сильно изумились, увидев его. Они убили Ги на том исследовательском острове, где поселились реваншисты Империи Газ. Нива слилась с гундо Чайки и выстрелила магией, которая однозначно прикончила юношу. И, тем не менее, таинственное создание явилось Арине целым и невредимым. Получается, отряд Тору зря считает, что убил Ги? Или у него, как у Чаек, есть заранее заготовленные «двойники»? Конечно, Арина об этом знать не могла. — Мне незачем иметь те же функции, что и у обычных людей. — ...Я тебя не понимаю, — Арина вопросительно склонила голову. — Твоя информация полезна, поэтому мы принимаем ее. Но мы до сих пор… не знаем твоих замыслов. Что ты задумал? Чего желаешь? — Того же, что и вы, — равнодушно ответил Ги. — Потому и помогаю вам. Вам ведь не в чем меня подозревать? — … Арина продолжала оглядывать Ги сквозь маску улыбки. — Возможно, обстоятельства… и мнения, стоящие за нами, отличаются, но прямо сейчас наши цели совпадают. Я хочу, чтобы вы собрали «останки». Но мне не важно, кто именно соберет их. Поэтому я в равной степени делюсь информацией со всеми девушками, которые называют себя Чайками. Иные могут счесть это за предательство.

В версии с изображениями тут находится картинка. — … — Арина отвела взгляд от Ги и вновь посмотрела на разворачивающийся чемпионат. — По информации от Сина Акюры, в этот раз у нас трое. Надеюсь, теперь мы, наконец, соберем их. Под конец Арина не обращалась ни к Ги, ни к кому-либо еще. Она просто говорила в никуда.

***

Взметнувшиеся пыль и дым перегородили обзор. Похоже, дом взорвали не магией, а порохом. Тору быстро распознал характерный запах. Но главное… «Врагов не один и не два», — понял он, едва оказавшись в дыму. Незадолго до взрыва он почуял не меньше дюжины человек. Теперь сомнений не осталось — один человек не смог бы принести столько пороха. Пусть они и засели в полуразрушенном здании, один снаряд не разрушил бы его целиком. Противники заложили не меньше четырех и взорвали их одновременно. Они обступили укрытие отряда Тору и заложили порох так, что никто ничего не заметил до самой последней секунды. Значит, против них… «Субару!..» Тору уже успел догадаться, что диверсантам поручено прочесывать поле боя и не допускать застоя. Похоже, Субару заметили отдыхающий отряд Тору и решили, что они пытаются одержать победу, не прилагая усилий. Ну а цель атаки — вновь заставить сражаться. Или нет? Может, диверсанты пришли уничтожить их? В конце концов, они наверняка видели, что с ними две Чайки. Возможно, о них доложили князю Хартгену, и тот решил поскорее избавиться от конкурентов в битве за «останки». «Зря мы объединились в один отряд?..» К счастью (ли?), белая Чайка отряда Тору в отборочном этапе не участвует. Возможно, если бы Тору так и сражался бок о бок с одной Фредерикой, диверсанты Субару не стали бы нападать. «Хотя сейчас предполагать уже поздно». Тору пробирался сквозь дым. От взрыва дом обвалился, но нельзя сказать, что порох не оставил от укрытия камня на камне. По всей видимости, диверсанты пытались в первую очередь выкурить противников… и если повезет, то похоронить одного-двух под обломками. Вряд ли взрыв убил Николая, Давида, Виви или красную Чайку. Но если не воссоединиться с ними или хотя бы с Фредерикой, будет тяжко. Если Субару рассчитывали истреблять противников по одному, то наверняка воспользуются тем, что дым разобщил отряд Тору, и скоро атакуют. Разделить противников, а затем с легкостью расправиться с каждым толпой — одна из любимых тактик их клана. — !.. Тору увидел в дыму справа от себя фигуру. В следующее мгновение его попыталось атаковать голубоватое металлическое оружие. — !.. Тору наклонился и увернулся. Однако лезвие вдруг повернулось в воздухе и попыталось намотаться на него… — Стой, это я, Тору! Он поймал наматывающиеся лезвия комбоклинками, а затем дернул их к себе. В следующий миг из дыма выскочила фигура красной Чайки, притянутой собственным клинком. — Тору!.. — Нападаешь на кого ни попадя… А если бы это был не я, а Давид? — протянул он в ответ. — Давид увернется. Не дурак, — с хмурым лицом сказала красная Чайка. — А если Виви? — Разрубит мгновенно. — ...Ну, я не удивлен. Она, в отличие от белой, не слишком скрывает ненависть и враждебность по отношению к остальным Чайкам. Возможно, она считает их самозванками, посягающими на ее имя. — Короче, не двигайся абы как. Враги на это и рассчитывают. Тору встал спиной к спине красной Чайки и насторожился. Хотя взрыв ненадолго лишил их обзора, диверсанты Субару наверняка вызубрили местность и могли перемещаться по ней с закрытыми глазами. Если действовать опрометчиво, можно угодить в их ловушку… или, того хуже, опять напасть друг на друга. — Кажется, такое уже было, — сказал Тору. Как-то раз их атаковала стая кокатрисов, а Тору и красной Чайке пришлось отбиваться спиной к спине. И тогда, и сейчас они поняли друг друга с полуслова, ни о чем не договариваясь… Как ни странно, дуэт из них получился вполне неплохой. — ...М-м. Если красная Чайка чем-то и напоминала белую, так это манерой отвечать. В паузе и ее голосе Тору заметил оттенки сомнения, волнения и смущения, но, возможно, ему просто показалось. «Если Виви Холопайнен сказала правду… — подумал Тору, ощущая на спине тепло тела красной Чайки, — то и она когда-то была обычной девушкой… Но однажды сработали условия, и «Чайка» взяла верх. Она тоже при этом убила всех, кто окружал ее?» Некий дух, который ее и знать не знал, захватил власть над телом девушки, а теперь говорил и действовал за нее? Если Чаек готовили ради сбора останков… то чем они займутся потом? Исчезнут, как только выполнят долг? Станут теми, кем были раньше? Так и останутся Чайками навсегда? И кстати, почему именно Чайки? Почему обязательно девушки? Тору сразу вспомнились изможденные Виви и красная Чайка. Вряд ли эта форма дает им хоть какие-то преимущества в битве за останки. Конечно, девушка может обзавестись защитниками и покровителями… но может и умереть до того, как найдет хоть кого-то. А может, они и правда мрут десятками и сотнями, просто Тору об этом не знает? — Слушай… Чайка. — ...Что? Наверняка она нервничает. Чайка постоянно расслабляет и сжимает узлы змеиного клинка, а тот позвякивает, словно отражая душевное смятение. — Когда я спросил, зачем тебе останки, ты сказала, что возродишь Империю Газ и очистишь ее от предателей. — ...Подтверждаю. Зачем спрашиваешь? — недоверчиво заявила она. — А когда у тебя получится. Чем ты займешься потом? — ...Не решила. Тору предвидел ее ответ. Скорее всего, ни у нее… ни у всех остальных Чаек нет планов, выходящих за сбор останков. У них нет времени думать о будущем? Или же они с самого начала… — !.. Мысли Тору прервал вылетевший из дыма метательный нож. Он отбил его стилетом. Однако в следующее мгновение правую руку пронзила резкая боль. — !.. В тени первого ножа скрылся второй, который метнули по той же самой траектории, и тот попал в Тору как раз в ту секунду, когда диверсант отбивался стилетом. — Черт… Он рефлекторно попытался выдернуть лезвие. Если нож отравлен, ему конец… нужно как можно быстрее высосать кровь из раны. Однако к нему сразу же устремилось еще несколько ножей. — Тору! Красная Чайка заметила их, вытянула змеиный клинок, обогнула им Тору и замахнулась, отбивая залп. Но… — !.. Змеиный клинок неприятно лязгнул. Между его лезвиями застряли два метательных ножа. Оказалось, что от некоторых снарядов тянулись тонкие проволоки. Если такие ножи неудачно отбить, они могут обвить лезвие. А уж в змеином клинке благодаря его сложнейшей конструкции они застревают еще легче. К тому же… — Дерьмо!.. Тору практически интуитивно сбил красную Чайку с ног и сам упал на землю. — Что?! — изумленно воскликнула Чайка, падая на спину. В следующее мгновение что-то со свистом пронеслось прямо перед ее носом и затылком Тору. Последнему сбрило несколько волос. — Не вставай! Тебя на куски порежет! — Тору прижал девушку к земле. Проволоки, привязанные к метательным ножам, могут не только наматываться на оружие врага. Пусть они мягкие и легкие, но если дать им точку опоры, они с легкостью перерубят тело зазевавшейся добычи. Недавний залп — не просто атака. Те клинки, что пролетели мимо, подхватили диверсанты с противоположной стороны и развернули смертоносную сеть над головами Тору и красной Чайки. Все-таки диверсанты Субару не лыком шиты. Дым до сих пор не рассеялся — похоже, они подпитывают его дымовыми шашками. Завеса скрывает не только самих диверсантов, но и проволоки. Над головой Тору грозно свистела проволока. Однако пока они с красной Чайкой лежат среди развалин дома, проволока не может их достать. Вот только Тору и сам не может даже на ноги подняться. «Вот насели…» Он прикусил губу. Ему никогда еще не приходилось сражаться против других диверсантов. До сих пор Тору нередко удавалось управлять противниками обманом и уловками, но теперь все происходило с точностью до наоборот, и он осознал, насколько неприятно сражаться против себе подобных. Битва еще не успела начаться, а он уже попался в ловушку. Даже когда он отбился от первой атаки, она оказалась лишь фасадом для следующей. Противники специально избрали путаный, многоходовый стиль боя, при котором неосторожными контратаками можно затянуть удавку на собственной шее. «Что же делать?..» Ждать, пока подоспеют Николай и Давид? Нет. Наверняка диверсанты Субару предусмотрели и такое. Если они разделили противников и сосредоточили усилия на обмелевшем отряде, то вряд ли рассчитывали на затяжной бой. Может, они уже в этот самый миг готовятся добивать. А раз так… то что остается? «Черт… неужели я и правда не состоялся как диверсант?» В голове промелькнули все слова, которые когда-то говорил ему Син. В свое время он заметил, что главный недостаток Тору — его привычка взваливать все на себя и решать собственными силами. Он сразу добавил, что его чистоплюйство как диверсанта однажды может сыграть с ним злую шутку. Диверсант не сдается. Не молит о пощаде. Не вопит. Он не сдерживается, старательно расходует тело, душу… а затем и жизнь. Он умирает, не обронив ни звука. Диверсант готов на любую подлость и хитрость, но мысль эту считает своим принципом. Вот только… работает он, когда с жизнью расстаешься лишь ты. — Тору?! — взволнованно воскликнула прижатая красная Чайка. Если сейчас погибнет Тору, умрет и она. Конечно, он совсем не обязан защищать девушку, которую в свое время считал врагом, но… «Шутка Акари оказалась нешуточной». Может, он и правда падок на сребровласых девушек с фиолетовыми глазами? А может, виновато что-то еще… Но главное — Тору не мог принести себя в жертву, если при этом погибла бы и красная Чайка. А значит… — Кх… Он услышал, как приближаются Субару. Несомненно, они отправились добивать. — Лежи здесь и не двигайся, — бросил Тору и приподнялся. В следующее мгновение он увидел, как сквозь дым с четырех сторон проступили мужские фигуры. Все они сжимают короткие мечи. Все готовятся пронзить его. Не увернуться, не отбить. Тот самый порог смерти. Тору нарочно позволил всем им вонзить в него клинки, с трудом не потерял сознание от хлынувшей со всех сторон боли и взревел: — Фредерика-а-а! — Иду-у, — послышалось сверху. * Через мгновение опустилась и сама Фредерика. Откуда она прилетела — неизвестно. Явилась она не в образе взрослой Доминики, а в привычном облике юной девушки. — Наконец-то ты позвал меня, — сказала она, скользнула по спине Тору и впилась зубами в шею. Еще через мгновение заработала и магия. Тору ощутил, как его тело с огромной скоростью восстановилось. — ?! Стоило диверсантам Субару заметить голубой свет, полившийся из него, как они немедленно побросали оружие и отпрыгнули. Они пока не поняли, что происходит, но уже догадались, что лучше держаться подальше. Вместо них… — !.. Еще два диверсанта, притаившиеся за спиной Тору и не напавшие вместе с первыми четырьмя, метнули ножи. Но его правая рука уже зажила, и он без особого труда отбил все четыре ножа стилетами. Они упали на землю вместе с мечами, которые словно выдавило из ран. — ?! Наверняка они подумали, что такого не может быть. Конечно, диверсанты не обронили ни звука, но испугались. И Тору ощутил их страх настолько отчетливо, что почуял, где находится каждый из противников. Он так и бросился вперед с впившейся в шею Фредерикой. — !.. Тору устремился к ближайшему врагу. В дыму сложно кого-то найти. Это справедливо и для Фредерики, и для самих врагов. Тору набросился на противника со всей наглостью, не боясь ответного удара. Расставшийся с мечом диверсант кидал ножи, но он и не думал уворачиваться от них. Он просто сократил расстояние, а затем сразу же нанес стилетом рубящий удар снизу вверх. Тору мгновенно понял, что удар получился неглубоким и сердце не задел. Тем не менее, диверсант схватился за грудь и повалился на землю. Затем он начал отплевываться кровью — возможно, сломанная ключица впилась в легкое. «Может, он еще не умер, но сражаться уже не сможет, — заключил Тору. — Следующий!» Он отряхнулся, освобождаясь от впившихся ножей, а затем побежал на следующего врага. Строй диверсантов Субару начал разваливаться. Теперь поодиночке уничтожали уже их. В конце концов… — О-о-о-о-о! Когда дым рассеялся, и на помощь подоспели Давид с Николаем, Тору уже успел одолеть восемь диверсантов Субару.

***

Над головой неожиданно раздался голос: — Конец! Закончили битву! Засновали авиаторы. Они облетали район, вернее, поле боя, и громко повторяли объявление. Скорее всего, им помогали маги-пассажиры, поскольку зычные голоса словно сходили с самих небес и наполняли каждый полуразрушенный дом. — Отборочный этап закончен! Все участники должны немедленно прекратить битву и пройти к ближайшим вратам! — Закончен, наконец?.. — Тору прищурился и посмотрел вверх. — Поздравляю, что ли, — отозвался Давид, взвалив копье на плечо и зацепившись за него руками. Рядом же стояли Фредерика, красная Чайка, Виви и Николай. Все они, за исключением Фредерики, покрылись царапинами и ссадинами, но обошлись без серьезных ран. — Видимо, на этом дружба кончается, — Николай пожал плечами. — В следующий раз мы встретимся в бою уже врагами. — Да уж, — согласился Тору. — !.. А затем прищурился. Он заметил за спиной Николая знакомое лицо. «Он выжил?..» Хуго и его товарищи. Вернее, товарищ остался лишь один. Тем не менее, они все еще стоят на ногах и до сих пор не выпустили из рук длинные стальные посохи. В прошлый раз Тору подумал, что бойцы они никудышные… но, судя по всему, ошибся. А может… — Тору? — недоверчиво вопросила красная Чайка. — Нет, ничего, — он покачал головой. «А может, они пожертвовали остальными, чтобы выжить». Диверсантам объясняли, как сражаются монахи. С одной стороны, их связывают табу, которые запрещают пользоваться клинками и гундо, а с другой — они с чистой совестью прибегают к таким приемам, на которые обычные рыцари и солдаты не смогут пойти при всем желании. На боевых монахов возложена задача эффективно защищать религиозные устои. Поэтому они совершенно не боятся умереть в бою. Более того, погибших в бою товарищей уважают и чтят как мучеников. Оттого монахи не гнушаются жертвовать соратниками. Вряд ли все повстанцы Хуго — монахи, но если из них состоит ядро группы, они действительно могли пойти на такое. Тору не собирался хвалить или осуждать их. Он не из тех, кто может о таком рассуждать. Диверсанты прибегают в бою к любым подлостям и тоже не стесняются жертвовать товарищами. Во всяком случае, их так учили. Впрочем… «Их не назвать угрозой, но ребята неприятные». — Тору… идем, — бросила красная Чайка через плечо. Все, кроме Фредерики, уже зашагали в сторону ближайших врат. — Ага, пошли, — Тору кивнул и зачехлил стилеты. Красная Чайка поравнялась с ним, а не с Давидом, а затем… — ...Тору. — Чего? — Благодарю. — За что? — ...За то, что защитил, — пробормотала красная Чайка, опустив голову. Видимо, она про тот случай, когда их окружили диверсанты Субару и чуть не убили. — А-а… ну, это, — он почесал щеку. — Само получилось, само. — М… — Чайка кратко кивнула, не поднимая головы. Неужели она… смущается? Тору почувствовал, что ему становится неловко, и попытался перевести разговор в другое русло. — А вообще, чего ты так ни с того ни с сего? С толку сбиваешь. — ...Взаимно, — несколько обиженно отозвалась она. — Хотя ты диверсант. Хотя ты слуга «белой». — … — на такие слова Тору ответить не смог. — Но в следующий раз — враги, — уверенно заявила красная Чайка, подняв взгляд. — Сдержаться не смогу. — Не надо так много думать, — сказал Тору и похлопал ее по голове. Та на секунду застыла на месте с вытаращенными глазами…

В версии с изображениями тут находится картинка. «А. Вот черт». Он случайно поступил с ней так же, как с «белой». Хотя она не похожа ни прической, ни взглядом, ни характером, Тору хватило и схожего роста, чтобы забыться. Он вспомнил о характере девушки и приготовился к приступу ярости. — ...Дурак! Но она обронила лишь одно слово и побежала к Давиду. Тору смотрел на спину девушки и длинный змеиный клинок, словно пронзающий ее хрупкое тело… — Все-таки не понимаю я женщин, — со вздохом обронил он. — Это точно, — обронила идущая рядом Фредерика таким беззаботным тоном, будто к ней его слова никак не относились.

***

Война под личиной турнира. Резня под личиной состязаний. Прошло больше пяти лет с окончания войны… но люди вновь вспомнили кураж и ощутили запах крови. Каждый боится смерти. Никто не любит боль. И все же мало что так возбуждает людей, как несчастья, обрушивающиеся на других. Трибуны гудели даже после окончания отборочного этапа. Хоть маги и прекратили трансляцию, многие зрители до сих пор оставались на местах. Их глаза блестели, щеки горели румянцем, слова полнились впечатлениями от закончившейся битвы. Народ никак не успокаивался, но... — Идем, — бросила Акари Чайке и направилась к гостинице. Победители отборочного этапа заслужили право прохода в замок Герансон, причем вместе с сопровождающими. Кстати, сопровождающих пускали ради того, чтобы они ухаживали за участниками и кормили их. Правильно подобранная еда оказывает огромное влияние как на физическое, так и на психическое состояние человека, потому среди участников немало тех, кто взял с собой личных поваров. Таким образом, завтра Чайка, Акари и Нива, записавшиеся сопровождающими Тору и Фредерики, переедут в казармы замка. Затем они начнут исследовать его и по возможности попытаются похитить «останки». — Тору. Первый. В замок? — Скорее всего. Прямо сейчас организаторы сверяют белые повязки, личности и документы прошедших участников, а затем победителей сразу пригласят внутрь. Дальше все бои будут проводиться в присутствии князя, — ответила Акари, пока они шли к номеру по коридору второго этажа гостиницы. Вещей у них с собой не так уж много. Они рассчитывали поскорее собраться и встретиться с Тору возле замка. Но… — Пожалуй, лучше как-нибудь замаскировать твой гроб… — проговорила Акари, проверяя волосинки, зажатые между дверью и стеной. Если кто-то проникал в их комнату или даже поджидает их в эту самую секунду, они бы либо опали, либо пропали. Одна из самых простых сигнализаций. Акари открыла дверь… — С возвращением, — раздался голос из полумрака. — !.. Акари резко захлопнула дверь. Она увидела его лишь на мгновение, но поняла, что не обозналась. Высокий худощавый диверсант с узкими глазами. Старый наставник Акари, которого она когда-то видела так часто. Син Акюра… — Кх… Конечно, Акари пыталась отыскать непрошеных гостей, прежде чем открыть дверь, но диверсанты могут вести себя настолько незаметно, что никакие усилия не помогут. Да и защиту с помощью волос обойти не так сложно, если о ней знать. В комнату можно войти через окна или пробившись через стену соседнего номера… — Чайка, Нива, бегит… И тут рядом с лестницей появилось несколько фигур. Одного взгляда на их позы достаточно, чтобы все понять — под серыми плащами скрываются диверсанты. — Субару!.. Даже если Чайка не понимала, кто появился возле лестницы, голос и выражение лица Акари сообщили ей, что именно происходит. Она тут же попыталась достать из гроба гундо… но времени слишком мало. В следующее мгновение на гроб намоталась тонкая проволока. Гостиничный коридор не слишком широкий, и тщательно целиться в нем не обязательно — проволока все равно зацепится за противника. — А… Затем кто-то резко дернул проволоку, и Чайка свалилась на пол. — Чайка. Нива тут же преклонила колени и взяла ее за руку. Когда она вкусила кровь Чайки, в ней пробудилось живое гундо. В прошлый раз она обратилась им и слилась с гундо Чайки в битве против Ги… но, быть может, ей и превращаться не обязательно. — !.. Однако в следующий миг Нива распласталась и сама, не успев «перевоплотиться». Диверсанты Субарку подскочили к ней, схватили за голову и вдавили в пол. А затем… — Внимания к мелочам тебе, как всегда, не хватает, — заявил Син, открывая дверь. Он ровным шагом направился к Акари. — Ты установила несложную сигнализацию, постаралась обнаружить постороннее присутствие в комнате, прямо как по учебнику. Но как дерево проще всего спрятать в лесу, так и люди с легкостью теряются в толпе. Потому ты ничего и не заметила… Получается, диверсанты Субару и не прятались. Они изображали других постояльцев (а то и вовсе заселились сами) и просто ждали добычу. Акари попыталась засечь посторонних внутри собственного номера, но не более. — !.. Она не стала отвечать Сину, достала из кармана нож и метнула его. Но в тот самый миг, когда оружие покинуло пальцы Акари, Син подскочил к ней и схватил снаряд за рукоять. Могло показаться, что диверсант переместился к Акари сам по себе, ничего не делая… но на самом деле он на мгновение резко сосредоточил всю силу в ногах и прыгнул так низко, что словно заскользил по земле. Такие скачки называются «Сокращением». — Кх… Акари скорчилась. Ее главное оружие — молот — все еще покоится на спине, но пользоваться им в таком узком коридоре не проще, чем Чайке разворачивать гундо. По-настоящему грозными молоты становятся, если их раскрутить, что сейчас невозможно. Акари рефлекторно отпрыгнула назад, выбрасывая еще один нож. Син в ответ прокрутил в руке пойманный нож, а затем достал еще несколько и метнул. На первый взгляд, все пять ножей летели в одну линию, но на деле каждый чуть смещен. Акари удалось отбить три, но четвертый вонзился в правое плечо, а пятый — в левый бок. Как только девушка потеряла равновесие, Син замахнулся ногой. Акари рефлекторно схватилась за раненый бок и потому не смогла толком увернуться. Удар пришелся в правый бок и добил ее. — Гхе… Акари свалилась на пол, и ее стошнило. — Акари! — завопила Чайка, но диверсанты Субару все еще прижимали ее. Нива даже сейчас выглядела безмятежно. А затем… — Что Тору, что ты — на деле вы оба недоделанные, — сокрушенно подытожил Син и окинул бывшую ученицу взглядом.

***

Облаченная в черное девушка молча улыбалась посреди полутемной комнаты. У ее ног лежал гроб. Черное крепкое пристанище мертвеца. Подобный есть у каждой девушки, называющей себя Чайкой. На поверхности видны бесчисленные царапины и грязь — память о том долгом пути, что гроб проделал вместе со своей хозяйкой. А рядом с гробом… лежали четыре других. — Итак, первая, — прошептала девушка в черном. — Ах, когда же? Ну когда же? Быстрее… быстрее, — ее голос приобрел нотки разврата. — Осталось совсем чуть-чуть, отец… В полумраке едва виднелись фиолетовые глаза.

***

Победителей отборочного этапа отпустили после краткой проверки на жульничество. Затем им раздали деревянные дощечки с номерами комнат и выделили солдат, которые сопроводили всех в казармы. Когда они дошли до замка, на улице уже успела воцариться ночь. Казармы оказались длинным двухэтажным зданием со множеством одинаковых комнат с обеих сторон коридора. Конечно, это отнюдь не гостиничные номера, и все пространство в них занимают кровати — до дюжин в самых крупных — но каждой команде участников чемпионата и ее свите полагается отдельная комната. — А наша, видимо… Тору сверил номера на двери и на дощечке и замер как вкопанный. Не двигался он довольно долго. — Тору? — Фредерика склонила голову. — … Он взмахнул рукой, указывая ей оставаться на месте, а сам беззвучно прижался спиной к стене и протянул руку к двери. «Чайка и остальные должны были прийти до нас, но я их не чувствую». Комнату наполнял мрак. Снаружи казалось, что она пустует. Но это отнюдь не значит, что в ней никого нет. Ведь на самом деле… — Заходи. Ловушек нет, — раздалось изнутри. — … Тору взмахнул рукой еще раз, повторяя приказ, и медленно шагнул внутрь. В самом центре просторной комнаты стоял стул. Тору сразу узнал человека, который сидел на нем. — Син… — тихо обронил он. Син Акюра. Диверсант-наставник Тору и Акари. — Для начала поздравляю с победой в отборочном. Хотя в таком отборочном грех не победить, — расслабленно проговорил Син. Его узкие, словно всегда посмеивающиеся, глаза смотрели точно на Тору. Он не излучал ни гнева, ни кипящей ненависти, но говорил на редкость сухо для человека, впервые за столько лет увидевшего бывшего ученика. Он будто ни во что не ставил Тору. — Син, ты работаешь на князя Стефана Хартгена? — первым делом решил спросить Тору. Судя по всему, сейчас не время для сентиментальных приветствий. — Да, именно, — сразу же подтвердил Син. Тору не стал вставать в стойку, но напрягся, готовый в любой момент броситься в бой. — И еще вопрос: близнецы, что прислуживают князю, — Чайки? Возможно, Син счел бы вопрос бессмысленным. И в то же время вопрос должен показать, насколько собеседник связан с битвой за останки. — Именно, — Син вновь не сомневался ни секунды. Более того… — Собственно, я как раз поэтому. Мы захватили вашу Чайку. — !.. — Но вот незадача — в ее гробу не оказалось «останков», — продолжил он и ухмыльнулся. — Конечно, я мог бы решить, что у вас их в принципе нет… но Тору, это ведь твои происки? Син совершенно прав. Незадолго до начала чемпионата Тору вытащил «останки» из гроба Чайки и перепрятал их. Чайка об этом не знала. А о том, где они сейчас, не ведала даже Акари. Таким образом, Тору перестраховался на случай, если другие Чайки атакуют их, пока его не будет рядом. Даже если саму Чайку захватят, перепрятанные останки не дадут врагам убить ее. Они непременно возьмут девушку в заложники и попытаются выторговать «останки». Разумеется, Тору надеялся, что зря беспокоится, но страховка пришлась кстати. — Поэтому я с предложением, — Син взмахнул рукой. — Чайка, Акари и… как там ту, лишнюю? — Нива. — Ага. Нива и все остальные в обмен на останки, — Син говорил совершенно безмятежно, словно приглашал Тору на прогулку, хотя на самом деле… — Конечно же, ты понимаешь, что будет, если откажешься? — ...И что будет? — угрюмо протянул Тору. — Вы, как я вижу, так и не избавились от наивности, но если диверсанту прикажет работа, он не станет щадить даже родственников. Если понадобится, я покажу на примере одной из заложниц. Скажем… отрублю Акари руки и ноги, чтобы не сопротивлялась, отдам солдатам, чтобы они ее трое суток насиловали, а затем пришлю тебе, сломленную как снаружи, так и изнутри. — … Тору прикусил губу. Он отлично знал, что Син не пытается просто запугать его. Любой диверсант не погнушается никаких средств, лишь бы они были действенными. Он пойдет на все, пусть даже придется переступить через родственника. В то же время Тору и Акари именно потому не успели поучаствовать в войне, ибо не смогли одолеть отвращение перед подобным и в силу характера остались недоделанными диверсантами в глазах наставников. — … Тору не ответил. Он попросту не смог. Но… — Ну, я тебя не тороплю. В конце концов, впереди чемпионат. Будут вопросы, если один из участников неожиданно исчезнет. Поэтому я буду ждать до самого его окончания. Подумай хорошенько, — закончил Син и поднялся. Он ровным шагом миновал Тору и вышел из комнаты. Зато сам Тору в ожидании возможной атаки напрягся настолько, что ему пришлось держаться на месте силой воли. — … Син ушел. — Вот дерьмо… — кратко обронил Тору и раздраженно стукнул стену.

↑ Фредерикафилософия, а потом такой выпад... Боже, Фредерика, что ты делаешь?.. (прим. ред.)

↑ Призыв выполнен успешно! (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, это романист Сакаки. Спасибо, что прочитали восьмой том «Чайки, принцессы с гробом».

Я даже не знаю, стоит ли называть их «фирменным клише Сакаки» или просто одной из тех вещей, без которых не обходится ни одна моя работа, но в этом томе главную (?) роль сыграли «близняшки».

Недавно один знакомый автор спросил меня на церемонии награждения: «Когда будет черная Чайка?» — а я ответил: «Да она уже есть». На тот момент я и не думал, что введу близняшек в произведение. Кстати, в то время я думал, что черной Чайкой станет Виви. Но так получилось, что Виви досталась роль незаконченной, «бесцветной» Чайки, а черный цвет перешел к близняшкам, этаким «боссам» тома. А вообще, они на самом деле тройняшки, просто третья погибла в юном возрасте!.. Ладно-ладно, завязываю с отсылками к Блэк Джеку. Так вот, идею «близняшек» мне подкинул господин Имярек-мура. Имярек-мура: «Раз такое дело, может, клонируешь и сразу двух сделаешь? Старшую и младшую сестру там». Сакаки: «Чем сестер, лучше сразу близняшек. Вот, так и сделаю». Ну, тот вариант, на котором я в итоге остановился, закладывает почву под возможную идею клонирования, так что предложение господина Имярек-муры я, получается, принял целиком и полностью. Во многом я согласился потому, что, по моему мнению, идея подчеркнула разительное отличие этих Чаек от всех прочих. Ранобэ — дело такое, здесь нередко сюжет правится прямо на ходу. Если людям не нравится сюжет, его меняют, если нравится — растягивают, а когда приходит аниме — начинают менять сроки выхода. Поэтому один из тайных, но важнейших навыков любого автора ранобэ — умение с самодовольным видом объявить, что «хе-хе-хе, а я на этот невероятный сюжетный поворот намекал с са-а-а-амого начала» (и я только что спалился и все испортил). Ну так вот, к слову об аниме. Как вам уже всем рассказали, экранизацией занимается та же студия BONES, что делала «Scrapped Princess», и даже тот же режиссер Масуи, который работал над моим предыдущим произведением. Они вовсю работают, и я уже отдал Масуи прототип, в котором расписан конец истории (правда, принимать его или нет — решает сам режиссер, так что я не знаю, как закончится тайтл). Разумеется, сюжет ранобэ не может оставаться в стороне от вещания аниме и постоянного переосмысления планов маркетологов. Поэтому я сижу и хватаюсь за голову.

— Так, я правильно помню, что вы просили закончить за четыре тома? — А, нет, понимаете, мы решили, что за пять. — ...Ладно.

Спустя месяц.

— Так, я правильно помню, что вы просили закончить за пять томов? — Нет, мы решили, что все-таки за четыре, но еще мы запускаем спин-офф манги. — Сейчас?!

Спустя месяц.

— Вы знаете, вам поменяли редактора. К тому же мы отказались от первоначальной идеи для спин-оффа манги. Обсудите новую с новым редактором. — А-а-а-а-а (обморок).

Серьезно, оставьте меня уже в покое (плачет).

Впрочем, как бы там ни было, я глубоко благодарен студии BONES и режиссеру Масуи за то, что он в свое время выпросил у моего бывшего редактора согласие на экранизацию «Scrapped Princess». Полагаю, пока книга выйдет в продажу, об аниме станет известно даже больше. Прошу вас о терпении. Конечно, мне сразу наговорили, что текущий дизайн Чайки анимировать не получится, и его будут значительно упрощать, но когда я увидел ее аниме-версию, долго пытался понять, что же они, собственно, упростили. Ну ладно, буду поглядывать аниме и тем временем работать над приближением сюжета к логическому концу. Надеюсь, уважаемые читатели тоже останутся со мной до конца.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От arknarok (перевод)

Доброе утро, спасибо, что прочитали восьмой том Чайки. Если подумать, за год я написал какое-то фантастическое количество послесловий. С одной стороны, это один из лучших этапов перевода и возможность поделиться мнением с читателями, но с другой — когда приходится писать их раз в месяц, а то и чаще, мысли начинают иссякать. Можно сказать, я даже начал отлынивать — в послесловии Ускорки 15 скопировал «ленивое» послесловие Кавахары, а в Лакее вовсе не стал писать. По этой причине я на самом деле послесловия уже давненько не писал. Что же. Я не раз говорил о том, что Чайка была для меня показательным проектом, на котором я во всей красе демонстрировал свои переводческие умения. Однако мир не стоит на месте, и теперь у меня есть еще более показательный проект, потому отныне Чайка для меня — в первую очередь демонстрация дисциплины и профессионализма. На ее примере я собираюсь доказать, что даже фанатские проекты могут переводиться качественно, обстоятельно и регулярно. Безусловно, я хотел бы сказать, что перевожу с пылом, жаром и энтузиазмом… но 8 том, по крайней мере, вызывал у меня в основном зевоту. На мой взгляд, за все его время толком ничего не произошло. Конечно, мне все подряд говорят, что впереди кульминация и ускорение сюжета, но это ведь ни разу не оправдание? Единственное, что как-то может сойти за оправдание — послесловие самого Сакаки. Все-таки Чайка — проект с трудной судьбой и замученной непредвиденными обстоятельствами автором. Буду считать, что подготовка аниме и очередная смена редактора сказались на качестве тома, ага. С другой стороны, 8 том в каком-то смысле возвращает нас к истокам. Можно вспомнить, как первые несколько томов брали за основу какую-то мысль и обстоятельно развивали ее. Здесь происходит то же самое: произведение задается вопросом относительно чувства вины и ответственности. Разница, конечно, в том, что после такого тягомотного тома что-то обсуждать совершенно не хочется. Ну, хочется верить, серия еще исправится. И даже если нет — как я уже сказал, перевод в любом случае будет продвигаться стабильными темпами. До встречи в следующем томе.

От Бурда (редактура)

Здрасьте, вот мы и добили 8 том. А впереди еще 4, ага. Знаете, мы ведь уже целый год с Чайкой. Целый год мы следуем за ней и ее друзьями в их приключении. И нас еще следовать и следовать, ведь до конца еще немало. Вот написал Арк выше, что работа на Чайкой идет обстоятельная. Несмотря ни на что! И так оно и есть. Проекты проектами, но тут все по-другому. Ибо (тут я снова процитирую Арка) «Чайка священна». И никак иначе! Ладно. В этом томе начало новой арки. Важной арки. Без понятия, как все будет отличаться от аниме, но действа должно хватать. И как по мне, этот том ничуть не скучный, пусть он и разогревает сюжет. Да и сражения есть. И без интриги, как всегда, никуда. Мы таки увидели черных близняшек. Нужно больше Чаек, да. И это желание должно сбыться в последующих томах. Я очень жду. И черт возьми, на протяжении всего тома блистает одна личность. Я просто влюбился в Фредерику. Она НЯ! Шикарнейший персонаж. Нет, она мне сразу пришлась по душе, с самого первого появления, но в этом томе она меня добила. Окончательно и бесповоротно. Хоть читай теперь только ради нее. Кстати, Сакаки опять развлекается с именами. Очередная порция забавностей от него. Интересно, он хоть думал о том, какая реакция будет у русских читателей, если история все же дойдет до них? Ну что ж, Хотелось бы еще что-нибудь написать в концовке, но вообще ничего не идет в голову, потому оставлю тут непонятную белиберду, делая вид, что пишу что-то полезное. В общем, пока! До следующего тома!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Рождение апостола

От беспощадного грохота вздрогнули не только барабанные перепонки, но и все тело. Он обернулся и увидел, как по склону съезжает огромный цилиндр. Слишком огромный, чтобы разобрать, насколько он далеко. Двигаясь, он гнал перед собой клубы пыли и волны оползней. И уже скоро черное цунами докатилось до подножья. Летающая крепость. Название говорит само за себя — это буквально целая крепость, умеющая летать. Сильнейшее и крупнейшее оружие, когда-либо созданное на Фербисте. Из-за немыслимого расхода топлива оно используется лишь в крупнейших операциях. Когда на поле боя появляется гигантская массивная крепость, люди на ее фоне кажутся букашками. Если она падает, ей необязательно даже приземляться на людей — ударной волны и разбросанных камней хватит, чтобы убить человека. Крепость наводит ужас одним своим существованием. И сейчас одна такая падает. Прямо на него. Закрывая все поле зрения. Совершенно невероятная картина — на него словно ехала отвесная стена. — !.. «Что же делать?» — на мгновение мелькнуло сомнение. Пожалуй, его следовало похвалить за отвагу хотя бы потому, что им не овладел ужас при виде неумолимо приближающейся погибели. Сознанием на секунду завладели посторонние мысли — как лучше поступить? как правильнее отреагировать? — и отвлекли внимание от врага. Тот не упустил возможности. — Кх?! Сначала он ощутил удар по руке. Затем по локтю прокатилась волна жара… и только потом пришла боль собственной персоной. Но происходящее настолько выбивалось за рамки обыденного, что она показалась куда слабее, чем он ожидал. Отрубленная половина руки издевательски прокрутилась в воздухе. В другой день он бы ни за что не уступил такому врагу. Против него заурядный рядовой: двигается так себе, оружие и броня — стандартные армейские… к тому же произведенные в последние годы войны, когда качество материалов стало неуклонно падать. Во время войны и еда, и вооружение делались из чего попало, и мало что настолько красноречиво говорило о второсортности бойца, кроме приверженности грубым поделкам минувшей поры даже в мирное время. Но и тренировочный меч без кромки способен по неосторожности отрубить пару пальцев. Даже у дилетанта может случайно получиться удар, который мастера оттачивают годами. — ?! Противник и сам удивился при виде отрубленной им руки. Вряд ли он ожидал, что сможет настолько ровно отсечь ее. Друг на друга наложилась не одна случайность. И именно потому война и страшна. Однако сейчас не время жалеть о потерянной руке. Оползень уже совсем рядом. И затем… … — … Время вдруг перескочило. Тьма. Он очнулся сидящим в углу темной комнаты. Где он? Он не узнал комнаты. Вокруг слишком темно, чтобы оценить ее размер. Не видно стен. Не видно потолка. Нет ветра — потому он и решил, что сидит в комнате. Может, комната ему мерещится? Говорят ведь, что перед смертью у человека перед глазами проносятся воспоминания… Так что же, он умирает? Страх и ужас растягивают последние секунды, прежде чем его сомнет тот самый оползень? Он замкнулся в темнице собственных иллюзий? Он не знал. Точнее… — Я… я… Он не мог ничего вспомнить. На ум не приходило даже собственное имя. От воспоминаний остались обрывки: невнятные, бессвязные и непонятные. И тут… — Я не могу оказывать на мир прямого физического воздействия. Если он смотрит предсмертные иллюзии, то к миражам следует отнести и того заговорившего юношу, внезапно появившегося перед ним. Золотистые волосы, голубые глаза, приятная внешность… и стойкое ощущение фальши. Он не казался живым, напоминал скорее куклу… или, собственно, мираж. Юноша виднелся и в то же время не ощущался. — ...Кто ты? — Однако, чтобы не допустить выхода Империона из-под контроля, мне нужен «апостол», способный физически вмешиваться в происходящее на этом уровне реальности. Раньше мне такого не позволяли, но теперь, когда план Империона уже запущен, было решено, что чрезвычайная ситуация требует экстренных мер. Юноша и не собирался отвечать на вопрос. Он лишь говорил таким тоном, словно читал наизусть какой-то текст. Его собеседник не понимал большей части слов. — Кто ты? — Но нам нежелательны любые вмешательства в изначальный ход событий этого мира. Пусть ситуация и чрезвычайная, нам следует ограничиться минимальным ответом. — Кто ты? — Именно поэтому… Юноша раз за разом пропускал вопрос мимо ушей. Возможно, его и правда здесь нет. Возможно, он и правда лишь мираж, фрагмент каких-то воспоминаний. Раз так, ответа от него и не последует… — ...эта роль достается тебе как единожды «погибшему», — продолжил юноша, обращая на собеседника взгляд стеклянных глаз. «Погибшему? Получается, я… умер, когда попал под падающую крепость, или же скончался от потери крови из-за отрубленной руки? Может, меня здесь нет, и я — лишь след, отзвук, остаточные мысли того меня, что когда-то жил?» Или… — Будучи «апостолом», ты будешь добиваться наших целей вместо меня. — Кто ты? — спросил в ответ собеседник… а затем вдруг добавил: — Рыцарь не станет служить тому, чье имя не знает. Но хоть он и произнес эти слова… Действительно ли его можно назвать рыцарем? Он не помнил. Да и не смог бы человек, не помнящий своего имени, отрыть в воспоминаниях титул. Те слова он произнес бессознательно, повинуясь впитавшемуся в тело инстинкту. Подчиняясь рыцарской крови, что текла его в жилах. Словно рыцарем он был в первую очередь, а человеком во вторую. — Хм… — юноша слегка наклонил голову, а затем кивнул. Взгляд его ничуть не изменился — он все так же глядел в пустоту. И все же… — Можешь называть меня Ги. Не ищи в имени глубокого смысла, — сказал юноша тоном умудренного летами старца.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Компетентность диверсанта

Тору Акюра — диверсант. Деревня Акюра начала воспитывать его еще в бессознательном возрасте. Вместо материнского молока он пил кипяток с разведенным ядом, вместо игрушек развлекался с метательными ножами и мечтал умереть на поле боя, как и положено настоящему диверсанту. Многие в Акюре шли по тому же пути. «Семьи», из которых состояла деревня, — термин условный и придуманный для удобства, ведь мало кто из диверсантов состоит в кровном родстве. Во многом деревня напоминала скорее «фабрику», существовавшую ради производства диверсантов. Однако даже в Акюре, при всей отработанности технологии, попадались «бракованные продукты», не отвечавшие стандартам. Чаще всего речь шла о людях неумелых… однако немало было и диверсантов крепких физически, но некомпетентных из-за каких-либо психологических осложнений. Диверсантов не почитают слепо и не боготворят. Их ценят и боятся ровно за ту силу, которой они обладают. Клан Акюра прославился поистине демонической свирепостью во время сражений и дорожил репутацией. Поэтому им приходилось куда-то девать свой «брак». Неудавшихся диверсантов не выпускали на поле боя, и они до конца жизни оставались разнорабочими в деревне. Деревня так и не успела принять окончательного решения по Тору Акюре… но, возможно, такая судьба ждала и его. Сложно сказать, повезло ли ему, но война закончилась, а деревню стерли с лица земли до того, как юного диверсанта так или иначе заклеймили. Что же до бывших односельчан, они быстро разбежались, опасаясь гнева сильных мира сего. Тору не знал, где они и чем занимаются. Каждый диверсант Акюры знает, что ему, вероятно, придется встретиться с бывшими товарищами в битве, и потому не сильно привязывается к дому. Впрочем… — Кх!.. Раздался громкий звук удара кулаком о стену. Но и его не хватило, чтобы выразить весь гнев, и Тору до крови прокусил собственную губу. — Я… «Тору не годится в диверсанты». Он много раз слышал об этом от односельчан. И самая очевидная тому причина — его характер. Эмоции в нем били через край. Он не мог подавлять чувства и демонстрировал их окружающим. Порой собственные чувства Тору бесцеремонно вмешивались в работу. Однако диверсанты призваны выполнять грязную работу, которая заслужила им звание шавок и сволочей. Поэтому они должны отстраняться от чувств и вести себя как механизмы. Однако у Тору никак не получалось. Он превосходно владел телом… и потому еще сильнее расстраивал наставников. Многим из них не хотелось клеймить его «бракованным». Однако пока они спорили, война закончилась… а Тору упустил шанс проявить себя. — Тору, — вдруг послышался за спиной раздраженного диверсанта звонкий голосок. Рядом со стеной комнаты стояла девушка и смотрела на него. Ее волосы похожи на нити из чистого золота, гладкая бледная кожа напоминает фарфор, а в красных глазах будто застыли рубины. Черты ее лица столь аккуратны и очаровательны, что вздох вырывается сам собой. При этом она отнюдь не выглядит хилой. Девушка чем-то похожа на кошку — маленькую, но хищную. Намеки на силу сквозят в каждом жесте и взгляде. Она похожа на куклу, вырезанную настоящим мастером своего дела. Другими словами, она кажется слишком идеальной, и потому — немного ненастоящей. Ее зовут Фредерика. Фамилии у нее нет. При необходимости (например, во время регистрации на турнир) она пользуется фамилией «Скода», но на деле у нее нет даже имени. Во всяком случае, кличку «Восток-645» вряд ли можно назвать именем в человеческом понимании. «Фредерика» — лишь псевдоним, который дал ей Тору. Фредерика — не человек. Она фейла… одна из семи разновидностей монстров. Принадлежит она роду драгунов, которые могут использовать магию и изображать людей. Драгунов немного, человеческое общество им чуждо, так что вряд ли хоть кто-то знает, как выглядят эти создания на самом деле. — Что будешь делать? — … Тору не ответил. Он не мог ответить. Пусть Фредерика зашла лишь недавно и не видела развернувшейся сцены… но слышит она прекрасно и должна была уловить весь разговор даже снаружи. Хозяйку Тору, Чайку Трабант, похитил «враг». Вместе с ней похитили ее телохранителя и младшую сестру Тору — Акари Акюру, а также Ладу Ниву, их спутницу. Стоит за похитителями правитель той страны, где они сейчас находятся, — князь Стефан Бальтазар Хартген. Считается, что имя «Бальтазар», переходящее из поколение в поколение, означает «царя праздника», и Стефан оправдывал его, регулярно проводя чемпионат боевых искусств. Стефан — тот самый «враг», что противостоит им. А исполнители, которых он нанял, — Син Акюра и диверсанты Субару. Как нетрудно догадаться по фамилии, Син — что-то вроде старшего брата Тору и один из наставников-диверсантов. Он захватил Чайку и остальных в заложники, а в качестве выкупа потребовал «останки». Тору предвидел возможную разлуку во время турнира и предусмотрительно вытащил «останки» императора Газа из того гроба, что Чайка таскает с собой, а затем спрятал их и заминировал. Неосторожный вор разбил бы бутылку с кислотой и загубил собственную добычу. Сложно сказать, нашел ли Син тайник Тору и узнал ли о ловушке. Однако, скорее всего, он решил потребовать останки с Тору просто для верности, благо Чайка и остальные в заложниках. Срок он поставил до конца чемпионата. У щедрой отсрочки есть причина — неожиданное исчезновение одного из участников вызовет лишние подозрения. Конечно, возможно, князь Хартген на деле задумал что-то еще, но чемпионат, во всяком случае, намеревался провести полностью. — Я не вижу шансов на победу, — нехотя признал Тору. Син Акюра. Он, в отличие от Тору, полноценный и правильный диверсант Акюры. Тору уступает ему практически во всем. Недаром Син какое-то время работал его наставником. Все, на что способен Тору физически и психологически, умеет и Син, плюс враг гораздо опытнее. — Как необычно, — отозвалась Фредерика. — ...Необычно? — Ты ведь обычно сражаешься и против тех, кто сильнее — просто загоняешь их в условия, в которых можешь победить, — девушка-драгун задумчиво наклонила голову. Безусловно, готовые на любую подлость диверсанты не думают о честных дуэлях на равных. Если враг слишком силен, на него сначала спускают собак, выматывают и ослабляют. Диверсант бросает вызов, когда все складывается против врага. И, если потребуется, загоняет противника в такие условия лично. Но хоть диверсантам и следует так сражаться… — Я не могу представить, что должно случиться, чтобы я победил. Син обрел неоспоримое преимущество еще в тот час, когда захватил заложников. К тому же он работает на князя. Тору почти в одиночку противостоит такому многочисленному противнику, что создать условия для победы практически невозможно. Безусловно, можно пойти на всевозможные хитрости, но Сину, как диверсанту, они прекрасно известны. Ради выполнения поставленной цели диверсанты готовы даже на самоубийство или безнадежные битвы. Пытаться вести против них психологическую борьбу — все равно что резать воздух. — Против нас диверсант, к тому же, в каком-то смысле, мой учитель. Все, что могу придумать я, может прийти в голову и ему. Все, на что способен я, умеет и он. При прочих равных недоделанный боец не справится с полноценным. — Тогда… — Фредерика моргнула и уверенно продолжила: — похоже, остается только отдать останки? Именно. Ничего другого им не оставалось. Но… — ...Не факт, что он отпустит их, если мы согласимся. Только душевнобольному придет в голову, что готовые на любую подлость диверсанты обязаны соблюдать устные уговоры. В конце концов, князю нужны «останки», потому что у него есть свои Чайки. Чайки сражаются друг с другом за «останки». А значит, проще и быстрее всего будет безжалостно убить Чайку Тору, как только останки окажутся у них. Так они помешают ей вернуть их в будущем. Во всяком случае, Тору на месте Чайки рассуждал бы именно так. — М-м… — Фредерика ненадолго задумалась. — Послушай. Сразу скажу, я не человек и каких-то тонкостей могу не знать. — ...Чего тебе? — Просто с Доминикой было то же самое, — Фредерика посмотрела куда-то вдаль, словно пытаясь что-то вспомнить. — Вот что для тебя самое ценное, Тору? В свое время Доминика, хозяйка Фредерики, решила стать наездницей на драгуне, чтобы защищать семью Скода и свою сестренку. Она прославилась на войне и вернулась домой, где узнала, что сестренка ее погибла. Доминика столько страдала от того, что не могла быть рядом в роковой час, что и сама заболела и умерла. — Мне лично кажется, что Доминика все делала правильно. Однако сама она так не считала. Если согласиться с ней и подумать, что пошло не так… наверное, она в одну кучу запихала «защиту сестренки» и «защиту семьи», хотя стоило бы определиться с более важным. — Я не… — попытался было возразить Тору, но сам себя осек. Ведь если подумать, Фредерика права. Если бы Доминика действительно поставила жизнь сестренки на первое место, то не стала бы наездницей, а жила с ней под одной крышей и сделала все ради ее защиты. Конечно, в крайнем случае ей пришлось бы продать фамильное имение и отказаться от прав на землю, но выжить бы сестры смогли. А что насчет Тору? — Для меня, конечно, цели Чайки. — То есть для тебя, Тору, важнее всего, чтобы желания Чайки сбылись? — Именно, — ответил он, не думая ни секунды. Он уже неоднократно отвечал на этот вопрос. Он не врал. Тору действительно считал, что готов ради ее желаний на все. Но… — То есть пусть даже сама Чайка этого не переживет? — Что?.. — Короче, я к чему. Устроит ли тебя, что Чайка умрет ради исполнения собственных желаний? Готов ли ты переступить через ее жизнь ради ее же цели? — обронила Фредерика слова, которые никому бы в голову не пришло озвучить. Возможно, такая мысль пришла ей в голову именно потому, что она драгун, существо с размытым «я». Можно ли исполнить желание, если загадавший его уже мертв? — Конечно, так-то исполнить его нельзя, но ты, Тору, способен унаследовать цели Чайки, правда? — Я… Инструмент и телом, и душой. Диверсант, чью жизнь необходимо расходовать, не задумываясь. Тору столько времени убеждали в этом, что мысли Фредерики никогда не приходили ему в голову. А именно: «Смогу ли я смириться со смертью Чайки ради достижения ее цели?». — Чайка… «Не факт, что он отпустит их, если мы согласимся». Даже если он решит, что жизнь Чайки, Акари и Нивы важнее, у него нет верного способа спасти их. Тогда что же, остается поставить на первое место сбор останков? Если Чайку убьют, задача сбора ляжет на плечи Тору. Сам он унаследует ее «волю»... и, если соберет все останки, исполнит желание. Но можно ли так? Чайка, по всей видимости, стремится похоронить останки императора Газа, но похороны — право и обязанности живущих. Тогда стоит ли Тору продолжать дело Чайки после ее смерти? Жизнь или цель? И раз уж на то пошло — есть ли у Тору право выбирать? — Все-таки я совершенно… «...не гожусь в диверсанты», — вновь осознал он. Настоящий диверсант не станет столько мучиться. Окажись Син на месте Тору, он не колебался бы ни секунды… и, скорее всего, решил бы смириться со смертью Чайки. В эпоху войны диверсанты уяснили, что в смерти человека ради великой миссии есть смысл, как и в неукоснительном стремлении к цели. Решиться и не жалеть было бы так легко. Но… — … Тору еще раз ударил стену и вздохнул.

***

Рост девушки уступал длине ее бледно-фиолетовых волос. Не синих. Не красных. Оттенок завис где-то посередине. «Недоделанные», «непрочные»... Почему-то ее волосы казались такими хрупкими, что на ум приходили именно эти слова. На ощупь мягкие нити напоминали шелк. Словно их можно легко оторвать неосторожным движением. Волосы настолько же изысканные и прекрасные, как и их хозяйка. — Ого… — обронила Чайка на своем родном Лаке, не сдержавшись. Жизнь, что выпала девушке возле Чайки, могла безнадежно испортить любые волосы. Да что там, не ясно даже, удавалось ли ей толком мыться. Конечно, о самой Чайке тоже не скажешь, что она содержала тело в идеальной чистоте. Ей, как страннице, редко доводилось ополоснуться, не говоря уж о ваннах. Чаще всего приходилось довольствоваться влажным полотенцем. Поэтому всякий раз, когда путешественники оказывались у чистой реки — как сейчас — они останавливали машину, набирали воду и мылись. Как правило, Чайка мылась одна, пока Тору и Акари стояли на часах, но сейчас ей составила компанию недавно присоединившаяся спутница. — ?.. Владелица фиолетовых волос обернулась и равнодушно посмотрела на Чайку. Моргнули разноцветные глаза — алый и лазурный. Если что в девушке и могло поспорить по необычности с волосами, так это они. Гетерохромия. Взгляд ее казался пронзительным, заглядывающим в самые глубины души. Чайка никак не могла успокоиться, пока смотрела на них. Лада Нива. Так звали эту девушку. А может, и Нива Лада — трудно понять, где имя, а где фамилия. К тому же, она не человек, и непонятно, можно ли считать ее живой. Она «магический усилитель», созданный выжившими исследователями Империи Газ из металлического скелета и плоти фейл. Ее тело пережило множество экспериментов… но на нем нет ни единого шрама. На ее гладкой коже — ни пятнышка, очертания тела совершенно естественны. Она напоминала незрелую девушку, отчасти из-за скромной груди и ягодиц, но без видимых уродств или отклонений в развитии. Конечно, и красоту тела, и красоту волос можно списать на чудеса… но, возможно, облик Нивы создан магией перевоплощения драгунов, поэтому она способна устранять любые изъяны своего образа. — Ты очень красивая. Однако Нива не улыбнулась и не смутилась в ответ на комплимент Чайки. — Оценка относительная. — М? — Не поддается оцифровке. Оценка личная и эмоциональная. Тяжело поддержать. — … Видимо, Нива о том, что красота и уродство в глазах каждого человека выглядят по-разному и этим отличаются от простых и понятных цифр вроде роста и веса. Действительно, чувство прекрасного у каждого свое. Иные вовсе не обязаны считать Ниву красавицей. Согласятся они или нет — зависит от их мнения о женской привлекательности. И в самом деле… — Получала множество прямо противоположных оценок. — Э?.. — Самые частые — «омерзительная» и «противная». — … Вряд ли Ниву так называли исследователи, создавшие ее. Красота подопечной наверняка заботила их в последнюю очередь. Скорее всего, Нива слышала подобные оценки от тех полукровок, что ухаживали за ней. С точки зрения людей, полукровки сами выглядят необычно. Вполне возможно, что на фоне их искаженной психики Нива действительно выглядела «омерзительно» и «противно». Хоть полукровки — тоже искусственные создания, они лишь «доработанные» люди, в то время как Ниву тяжело даже назвать живой, ведь она создана из металла и плоти фейл. Вероятно, полукровки утешали себя мыслью «хотя бы мы не как она». Впрочем… — Мне ты кажешься красивой, только и всего, — с улыбкой ответила Чайка. Она просто ощутила в Ниве красоту и озвучила собственные мысли — не больше и не меньше. Ее не волновало, согласятся ли другие люди. Чайка отнюдь не пыталась настаивать на том, что Нива красивая, и спорить со словами полукровок. Она просто поделилась чувствами. И они — однозначная неподдельная исти… — … В сознании Чайки мелькнула смутная мысль. Чаек много. У всех провал в памяти. Скорее всего, они — часть некоего плана Проклятого Императора. Причем плана такого масштабного, что он затронет и человечество, и весь мир… — Я… У Чайки уже не осталось ничего незыблемого. Возможно, ее воспоминания — подделка. Тогда можно ли называть настоящими те чувства, что она испытывает? — Может, меня тоже кто-то создал, поэтому я… — продолжила Чайка, силясь улыбаться, — спокойно отношусь к твоей необычности, Нива. — … Та ничуть не изменилась в лице. Однако «магический усилитель» все же кивнул. Поначалу Чайка не поняла смысл жеста, но затем… — А-а… Нива? — … Нива вдруг развернулась и начала ощупывать лицо Чайки. — Ч… что ты? — Здоровый череп. — А… а-а… — Стандартная форма и размер. — … Затем Нива слегка ущипнула ее за щеку. А потом заглянула в глаза. — Показатели глаз тоже стандартные, отклонений не вижу. — … — Видимых повреждений кожи лица нет. Немного суховата. — … Ладони Нивы спустились к шее. Ее пальцы без конца поглаживали кожу Чайки и надавливали на нее. Но хоть движения и походили на ласки… — А… прекрати… щекотно… — В шейных позвонках и окружающих их мышцах не наблюдается никаких отклонений, искажений и опухолей. Все в пределах нормы. — Э-э, ну… спасибо. Чайке пришло в голову лишь поблагодарить девушку… и тогда ей вдруг подумалось. Может, Нива таким образом «возвращает должок» за то, что Чайка назвала ее красивой? Но поскольку она относительных оценок не признает, то и пытается оценить внешность Чайки по абсолютным критериям. В ее понимании здоровое, стандартное, не выбивающееся из норм тело — признак гармонии. — Далее, ключицы и ребра… в норме. — Хья? Нет, погоди секун… — невольно обронила Чайка от того, как тщательно ощупывала ее Нива. Пусть девушка действовала с полным равнодушием на лице, Чайке все равно отчего-то казалось, что ласкать вот так голую кожу неправильно. — Грудь, с точки зрения объема, несколько ниже нормы. — В-вот этого не… — Однако функциональных отклонений нет. Что касается сосков… — Хья?! Нива бессовестно коснулась чувствительных точек Чайки, и та перешла почти что на вопль. Она сразу схватила Ниву за руки, но те оказались на удивление сильными и продолжили скользить по телу с той же скоростью. — Нет… прек… туда не… — Линия подмышек в… — Нет… хья?! … — П-перестань!.. — заголосила Чайка… и проснулась . — ?.. Она лежала на спине и недоуменно моргала. Даже не сразу поняла, в какой позе находится. — Н… Нива?.. Спереди к ее голове почти прижималось лицо Нивы. На мгновение Чайка подумала, что сон продолжается, но заметила, что теперь фиолетовые волосы Нивы собраны в хвосты. — Да. Я — Лада Нива, — послушно кивнула та. — Что ты… делаешь? — неуверенно спросила Чайка на языке Лаке. — Смотрю на лицо Чайки сверху. Не поспоришь. Возможно, действовал пристальный взгляд сверху, но Чайке казалось, что тень головы Нивы давит невыносимым грузом. Но при всем желании подняться она не могла. Похоже, ей так и придется лежать спиной на полу. Но как она очутилась здесь?.. — Акари! Чайка рефлекторно вскочила и пребольно стукнулась о лоб Нивы. Удар разошелся по всей голове. — У… у-у-у-у-у! — … От боли Чайка схватилась за голову, а Нива… лишь моргнула, но в лице не изменилась. Понятно, что от лобового столкновения с ее металлической головой человек пострадает гораздо сильнее. — Как больно… Чайка прижала руки ко лбу и вдруг заметила оковы в виде соединенных цепью колец на запястьях. Наручники давали относительную свободу, но не позволяли резких движений. К тому же она, как и Нива, лежала в одном лишь нижнем белье. Поблизости нет ни черного гроба, ни гундо, что хранилось в нем. — … После небольшой паузы Чайка вспомнила. Их поймали. На них напал нанятый князем Хартгеном диверсант по имени Син, наставник Тору и Акари, а также примкнувшие диверсанты из другого клана. Акари пыталась сопротивляться и защищать Чайку, но Син оказался сильнее и без труда одолел ее. Затем Чайку заставили вдохнуть какой-то препарат, и она потеряла сознание… — Акари. Акари?! Чайка беспокойно огляделась по сторонам. Их бросили в пустынную комнату. Вокруг лишь стены, пол и потолок. Выход из нее один, закрытый крепкой дверью, а у потолка — несколько крохотных вентиляционных окошек, через которые человек ни за что не пройдет. Сквозь эти щели можно просунуть максимум ладонь. Комната довольно просторная, но узник, конечно же, не станет благодарить тюремщика. К тому же их заковали в кандалы по рукам и ногам. Когда толком не можешь сдвинуться, размер комнаты особо не важен. — Акари! Чайка посмотрела по сторонам, но никого не нашла… и, наконец, обернулась. И действительно, полуголая девушка-диверсант лежала рядом позади, у самой стены. — Акари?! Чайка тут же склонилась над ней. Акари ранило в бою с Сином, плюс тот ударил ее в живот. В худшем случае он мог повредить ей органы. Конечно, сейчас Чайка при всем желании не смогла бы толком помочь ей, но хотелось сделать хоть что-то. Акари… — … ...спала. Видимо, ее усыпили так же, как и Чайку. Дыхание ровное, и даже раны от метательных ножей обработали, чтобы они не кровоточили. Но Чайка, конечно же, не настолько глупа, чтобы поверить в доброту противников. Просто Син, как диверсант, понимал: мертвый человек в заложники не годится. — Акари!.. Чайка заглянула той в лицо так же, как Нива заглядывала в ее. И тогда… — Брат… — протянула Акари. Но она пока не проснулась. Похоже, и ей что-то снится. Вот только что? Наверное, что-то связанное с братом, но Чайка и представить не могла, какие сны могут быть у на редкость разговорчивой девушки-диверсанта. Уж не снится ли и ей, как они с братом моют друг друга? — Брат… нельзя… — обронила Акари немного взволнованным голосом. Обычно она говорила так равнодушно, что теперь эмоции в голосе впечатляли особенно сильно. Она, не открывая глаз, покачала головой. — ...Акари? — Там… не… — … — …лижи… грязно же… — ...А-Акари! — громко воскликнула Чайка. Она сама не понимала, почему, но вдруг почувствовала, что, если сон не прервать, случится нечто очень скверное. Но Акари и не думала просыпаться. Поэтому Чайка начала шлепать ее по щекам. И тогда… — Брат! Акари распахнула глаза и резко вскочила. А поскольку Чайка нависала над ней, то повторилось прежнее — девушки стукнулись лбами. — Ай!.. — Гх?! Чайка и Акари застонали. Нива безразлично смотрела со стороны. Чайка от боли вновь схватилась за голову. Акари же пошатывалась и рассеянно смотрела по сторонам. А затем… — Брат, ну что же ты творишь, — сказала она, глядя точно на Чайку. — Я понимаю, что вкусно, но нельзя же лизать дно горшка. Оно грязное, живот болеть будет. И вообще, я тебя от чистого сердца предупреждаю, а ты бодаешься? С какой стати… Тут Акари ненадолго прервалась. — Брат… — пару раз моргнула она. — Ты что, ужался, пока я не смотрела? — М-м?! — Что с тобой такое, брат? — ...Акари? — И волосы были черные, а теперь белые… хотя, нет, серебристые. — … — И даже глаза перекрасил?.. — ...Акари, запрещаю бредить. — М-м. Погоди-ка брат… — Акари зажала рот руками и заговорила, с трудом сдерживая ужас: — Что у тебя с промежностью?! Неужели тебя кастрировали? Она смотрела точно между ног полуголой Чайки. — Акари… слишком сильно ударили?.. — неуверенно спросила Чайка. Может, ее так стукнули по голове, что она рассудком тронулась? Чайка уже начала не на шутку беспокоиться, а Акари словно продолжала видеть сон и принимала ее за Тору. — Кто бы мог подумать, — она покачала головой. — Но не волнуйся, брат. — М-м? — Отрезали у тебя или нет — я всегда буду любить тебя. — … — А… хотя погоди. Мне тебя теперь сестрой назвать? — Не Тору. Я Чайка, — Чайка все пыталась привлечь внимание Акари и указывала на свое лицо. Та озадаченно нахмурилась. — Не может быть. Ты и имя себе сменил?! — Акари. Очень, очень прошу. Проснись, — взмолилась Чайка, не придумав, что еще сделать. Их и так поймали и раздели. Не хватало еще, чтобы Акари с ума сошла. Но… — Знаю. Немного юмора, чтобы скрасить унылую обстановку, — сказала Акари, даже не попытавшись улыбнуться. — Юмор Акари. Не понимаю, — подавленно протянула Чайка. Она всегда с трудом понимала чувства девушки-диверсанта, хотя с Тору говорила нормально. Все-таки это не особенность диверсантов, а черта характера Акари. С другой стороны, если Акари шутит, значит, за ее самочувствие можно не волноваться. — Уф… — с облегчением вздохнула Чайка. Затем она вдруг ощутила прохладу и вздрогнула. И тогда… — Тебе холодно? — вдруг услышала она. Голос принадлежал не Акари и не Ниве. — !.. Чайка ошарашенно перевела взгляд. Когда он очутился здесь?.. У стены рядом с, видимо, выходом, стоял, прислонившись к стене, мужчина.

В версии с изображениями тут находится картинка. Сильнее всего в глаза бросались длинные черные волосы, заплетенные в хвост, и раскосые глаза. Черты лица у него ровные… и потому не слишком запоминающиеся. Телосложение среднее. Если он нарядится в обычную одежду, то с легкостью затеряется в толпе. А если изменит броскую прическу — тем более. Может, даже сейчас он появился перед ними в досконально проработанном образе. Зовут его Син Акюра. Он диверсант из деревни Тору и Акари. — Прости, но придется тебе терпеть, — слова его суровы, но произнес он их чуть ли не виноватым тоном. — Когда имеешь дело с диверсантом, приходится полностью разоружать как их самих, так и всех союзников. — ...Разоружать? — озадаченно переспросила Чайка. — Мы можем прятать оружие даже внутри тел, — пояснил Син. — Можем вытащить ребро, спрятать внутри лезвие и поставить на место, вытащить зуб и поставить вместо него туго свернутую проволоку и так далее. — … Син говорил такие вещи, что Чайка выпучила глаза. Пока диверсант одет, спрятанное внутри тела оружие не найдешь и при самом тщательном ощупывании. Однако на голом теле неизбежно будут заметны шрамы от операций. Их раздели не только потому, что они могли пронести оружие в одежде, но и для того, чтобы осмотреть тела. Чайка вновь осознала — Тору не шутил, когда постоянно говорил, что инструменты диверсантов включают и их собственные тела. — Можно и не заходить так далеко, а привязать к языку мешочек и проглотить. Как понадобится — вытащить. А уж женщине что-либо спрятать еще легче, чем мужчине. — ?.. — Чайка на мгновение озадаченно склонила голову, но быстро поняла, о чем речь, и густо покраснела. Акари, впрочем, хладнокровия не растеряла и возразила, не сводя глаз с Сина: — Но при этом ты нас особо не проверял. И рты кляпами не заткнул. Что-то ты, брат Син, спустя рукава с диверсантами обращаешься. Слово «брат» подсказало, что Акари не только из деревни Сина, но и хорошо знает его… однако взгляд ее на редкость холоден. Пусть девушка-диверсант почти не показывает эмоций, на бывшего наставника она смотрит как на врага. — ...И это мне говорит недоделанный диверсант? — Син ухмыльнулся. — Тебе, неумехе, этого достаточно. Конечно, если хочешь более тщательного осмотра, я не против. Сдам тебя в таком виде замковой страже, они-то тебя вовсю досмотрят. Включая самые… труднодоступные места. — … — Акари промолчала. Конечно, она понимала, о чем говорил Син. — Загвоздка в том, Акари, что ты сумела освоить «Железнокровие». Если действовать неаккуратно, ты можешь покончить с собой. А я тогда потеряю один из козырей против Тору. — ?.. Чайка не поняла, о чем речь, моргнула и посмотрела на Акари. Та не ответила, но… — «Железнокровие» насильно разгоняет тело и выжимает из него силы. Но если переборщить и вовремя не остановиться, тело начнет разрушаться изнутри. Даже если просто разгонять себя без остановки, в конце концов умрешь от разрыва сердца или сосудов. Не понадобится ни язык себе откусывать, ни яд прятать, — хладнокровно пояснил Син. Чайка считала «Железнокровие» лишь техникой временного усиления, доступной диверсантам… но похоже, при неправильном использовании ей можно затянуть петлю на собственной шее. — А еще я разочарован, — Син вновь посмотрел на Акари. — Неужели ты до сих пор ни на шаг от Тору не отходишь? — … Акари промолчала, но слегка вздрогнула. Син прищурился и сурово добавил: — Отцепись уже от брата. Стань самостоятельной. — ...Я буду следовать за братом Тору, — тихо отозвалась она. — Я решила так еще в деревне. Моя жизнь принадлежит ему, и если я буду путаться под его ногами — лучше умру. Она не вкладывала в слова силу, не пыталась показать решимость. Акари говорила тихо и спокойно, словно рассказывала нечто совершенно очевидное. — Бред, — Син пожал плечами. — Ты что, до сих пор винишь себя за случай с Хасумин? — ?.. Чайка смотрела то на Сина, то на Акари. Она помнила, что Хасумин была девушкой-торговкой, посещавшей Акюру… и ее смерть до сих пор лежала на душе Тору тяжелым грузом. Можно даже сказать, именно смерть Хасумин стала тем событием, после которого Тору начал мечтать о возвращении войны. Вот только… Акари не имела к той истории никакого отношения. Безусловно, она, как жительница Акюры, могла знать Хасумин, но Тору не упоминал сестру в рассказах о бродячей торговке. Соответственно, Чайка тоже никогда не считала, что Акари и Хасумин как-то связаны, но кажется… — Бред, — повторил Син. — Лишний раз показываешь, что недоделанная, раз до сих пор тянешь за собой мелочи прошлого. Казалось бы, и ты, и Тору великолепно натренированы даже по меркам Акюры… но вам не хватает духа, чтобы пользоваться собственными умениями. Вы оба слишком твердые и хрупкие. Диверсант должен быть хладнокровным и бесчувственным. Превращение собственной души в инструмент означает, что диверсант обязан действовать, не приплетая собственные чувства. И наоборот, диверсант с эмоциональным багажом ущербен. По мнению Сина, это касалось и Тору, и Акари. — Хотя, конечно, иначе я бы вас так не использовал, — Син ухмыльнулся.

***

— Поздравляю всех выживших, — раздался глухой, хрипловатый голос. Территория замка Герансон. Построен он много поколений назад и хорошо отражает мышление людей военной эпохи. Крепость обнесена двумя стенами, и собственно замок находится за внутренней. Во время осады враги запираются между стенами или между второй стеной и замком, после чего их атакуют со всех сторон. По этой причине расстояние между стенами весьма внушительное. На территории между первой и второй стенами расположилось несколько складов и конюшен, а между второй и замком есть казармы, арсеналы магического оружия и прочие строения. Стефан Бальтазар Хартген, хозяин замка, стоял на балконе. На площади перед его глазами располагалось несколько шеренг. Пятьдесят групп победителей отборочного этапа… сто человек. И еще чуть больше сотни сопровождающих. Всех их пропустили внутрь, и до самого конца чемпионата они будут жить в казармах между второй стеной и замком. Конечно, редко какой правитель впустит столько чужаков за внутреннюю стену собственной крепости… но Стефан, похоже, хотел держать участников поближе к себе, чтобы поддерживать порядок. В конце концов, среди записавшихся на турнир много вспыльчивых людей. — Пожалуй, каждый из вас — богатырь не хуже остальных, — продолжил Стефан, довольно улыбаясь. — Но у силы много лиц. Бывает, что самого сильного воина в минуту слабости убивает хиляк. Жить сильным — значит, не проигрывать и всегда иметь силы на шаг, на дюжину шагов обгонять других. Стефан вышел к ним в полном боевом облачении, словно собирался ехать на войну. Поскольку вокруг виднелись авиаторы верхом на специальных летающих гундо, образ Стефана наверняка транслировался и зрителям чемпионата. Магия способна показать происходящее в замке обычным горожанам. Скорее всего, Стефан своим видом не только демонстрировал уважение и солидарность к участникам чемпионата, но и в каком-то смысле красовался перед собственными подчиненными и гостями из других стран. Во всяком случае, выглядел князь настолько внушительно, будто и сам собирался принять участие в чемпионате. — Что же… покажите, насколько отточили ваше воинское мастерство. — … Тору пропускал слова князя мимо ушей и оглядывался по сторонам. Конечно же, среди участников основного этапа оказались союзники Тору на время отборочного этапа — красная Чайка с Давидом и Виви с Николаем. Также нашелся Хуго с товарищем и еще один отряд друзей бывшего монаха. «Сейчас они мне неинтересны». Тору отложил мысли об отряде Хуго в сторону. Некогда они были монахами и фанатиками государственной религиозной организации княжества Хартген, правоназской церкви. Однако несколько лет назад Стефан Хартген упразднил институт государственной религии и де-факто начал гонения на церковь. По этой причине верующие стали пропитываться недовольством к князю… и в особенности к двум его приемным дочерям, которые, по слухам, его и надоумили. Конечно, ни монах, ни его товарищи не рассчитывают победить в турнире, наняться на службу или получить приз. Их цель — проникнуть в замок Герансон, убить Ирину и Арину и наставить Стефана Хартгена на путь истинный. Но Тору их история не волновала. Да, они предлагали диверсанту объединить силы, но Тору невыгодно водиться с людьми, чья ненависть к дочерям князя затмевает их разум. В лучшем случае бунтари сгодятся на роль приманки. «Вопрос в другом… в других группах Чаек — отряде красной и отряде Жилетта». Не дай бог им доведется встретиться на поле боя. «Раз меня отправили на турнир, видимо, хотят, чтобы я их прикончил». Когда Син Акюра захватил в заложники Чайку, Акари и Ниву, он потребовал от Тору передать останки и продолжить участвовать в турнире. Конечно, в подробности Син не вдавался, но речь, скорее всего, о том, чтобы Тору одолел остальных Чаек и забрал их останки. По-видимому, люди князя не знают, у кого какие останки. Во всяком случае, им точно вряд ли известно, что красная Чайка расплатилась с Тору одним фрагментом за помощь в побеге с острова. Князь должен учитывать, что останки могут быть как у красной Чайки, так и у отряда Жилетта. В то же время им выгодно избавиться от красной Чайки и Виви, ведь те могут попытаться похитить останки. Разумеется, если при этом одна из них заберет с собой Тору, будет даже лучше. И выходит… «Красная Чайка и Давид. Виви Холопайнен и Николай Автотор…» Обе группы очень сильны. Тору хотелось по возможности приберечь козыри на потом и не прибегать к магии Фредерики… а без нее одержать победу будет крайне трудно. Тору водил глазами по возможным противникам… — … И вдруг наткнулся на взгляд красной Чайки. На лице ее отразилась такая сложная гамма чувств, что и не сказать, озадачена она или рассержена. Однако уже в следующую секунду она равнодушно перевела взгляд на балкон. Словно пыталась отбросить собственные сомнения и страхи. В отборочном этапе они сражались плечом к плечу, но теперь будут соперничать. Наверняка ее мысли в чем-то совпадали с рассуждениями Тору. «Черт… да что со мной такое?» Тору вздохнул, пытаясь хоть немного унять скопившееся раздражение. Думать надо о Чайке и останках. Цель? Или жизнь? Что важнее? Он до сих пор не решил. К счастью, если такое вероятно, с решением можно повременить до завершения турнира… то есть до окончательной победы или поражения. Вот только… — Тору, — обратилась к нему Фредерика, сейчас напоминавшая видом взрослую женщину… то есть Доминику. Он опомнился. Стефан как раз закончил речь и разворачивался, демонстрируя богато расшитый плащ. Уже через пару мгновений он покинул балкон. — И? Что теперь будем делать? — … Тору многозначительно покачал головой и еще раз вздохнул.

***

То был особенный день. С самого утра деревенский воздух полнился предчувствием. — Брат! Пусть Акари еще училась быть диверсантом, она уже умела такое чувствовать. Да и не так уж это трудно. Конечно, жители деревни не бегают вприпрыжку и не танцуют на улицах, но многие, особенно дети и молодежь, куда разговорчивее и веселее обычного. Даже у диверсантов есть чувства. Опытные умеют подавлять их, но и они остаются людьми, способными испытывать радость и веселье. А те, кто только учатся, — тем более. Всякий день, в который тайную деревню Акюра посещали гости, обещал быть особенным. И пусть даже гостей все хорошо знают, их появление в отрезанной от внешнего мира деревне все равно ощущалось глотком свежего воздуха. — Брат Тору!.. Через центральную площадь — на восток, к вратам. Акари нашла, кого искала, у проема в изгороди, игравшей роль «барьера» деревни. — Акари… Тору как раз проверял экипировку. Он уже повесил на пояс комбоклинки, а тело облачил в черный боевой костюм. Наверняка в нем спрятано множество метательных ножей и дымовых шашек, совершенно незаметных на первый взгляд. Тору еще ни разу не был на войне и редко так наряжался… да что там, сегодня он впервые в жизни так оделся. Нетрудно понять, что костюм на нем — не новый и лишь слегка доработанный под юношу. Он не совсем хорошо сидит, размеры тоже подогнаны так себе, и Тору явно чувствует себя не слишком уютно. Но… — Ты идешь встречать торговцев? — Ага. Хасумин и остальных, — с улыбкой отозвался Тору. Он просто светился от счастья. Наверняка сейчас в деревне не найти человека счастливее него. Тору не умел прятать чувства и выставлял их напоказ всему миру. Раз в несколько месяцев Акюру посещали бродячие торговцы. Будучи закрытой деревней, Акюра почти не имела связей с внешним миром. Поэтому они крайне высоко ценили торговцев, снабжающих их материалами, которыми диверсанты сами себя обеспечивать не могли. Жители деревни Акюра сами выбрали, с какими торговцами иметь дело, и разрешили им посещать поселение. Вот уже много поколений торговцы ходили сюда, и потому о них знал каждый человек в деревне. Может, гости и не диверсанты, но многие считали их своими людьми. Поэтому в день их приезда организовывалась «встреча». В деревню Акюра ведут несколько дорог, но все они — узкие лесные тропы, удаленные от больших дорог. В зависимости от времени года и погоды по некоторым ходить опасно и приходится искать обходные пути. Конечно, это часть естественной защиты деревни, но торговцам такие сложности крайне неудобны. Они едут с гружеными доверху повозками и могут попусту застрять среди гор, если ошибутся тропой. В то же время лесные тропы безлюдны. А это значит, там могут поджидать грабители и разбойники. «Встреча» со стороны деревни нужна, в том числе, и для защиты торговцев. Впрочем, битвы, конечно же, никто не обещает. Атакуют торговцев крайне редко, к тому же, хоть воинами их и не назовешь, оружие они с собой берут. О защите торговцев всегда говорят с точки зрения «мало ли что», а на само задание отправляют и детей, которых пока нельзя назвать полноценными диверсантами. Другими словами, «встреча» считается тренировкой для новичков. И в тот раз в качестве новичка выбрали Тору. — Ты кажешься таким счастливым, брат. — Еще бы, я рад. В конце концов… — Неужели ты настолько любишь Хасумин, брат? — Э?.. А, нет, я не… Погоди, к чему это ты? — Тору нервно замотал головой. Именно из-за таких моментов о нем все говорили, что юноша пока не годится в диверсанты, однако сам он ничего не замечал. Хотя Акари такая эмоциональность брата нравилась. Ей с ним было веселее, чем с «другим братом» и остальными жителями деревни, но... — Хасумин ведь уже замужем. Да и родить должна скоро, — сказал Тору с таким красным лицом, что никого бы не убедил в своей искренности. Акари прищурилась. — Извращенец ты, брат Тору. — Ч… чего ты сказала?! Осуждающий взгляд Акари настолько озадачил Тору, что он не сразу уловил смысл ее слов. Однако затем все понял и покраснел еще гуще. — Где, в каком месте я извращенец?! — Хотя, нет. Может, ты просто взрослым прикидываешься. — Еще раз, о чем ты… — Когда я спросила, любишь ли ты Хасумин, я не говорила о любви между мужчиной и женщиной. А ты подумал, я о делах сердечных. — … — Тору не нашелся с ответом. Все-таки он слишком честен для диверсанта, мастера обмана. Даже когда дело доходит до оправданий, диверсант способен на ходу наврать с три короба и отвести от себя удар. Если же Тору так легко сдается, ничего хорошего это не сулит. — Понятно… Значит, ты падок на беременных? — Акари уверенно кивнула. — ...Э? — Тору заморгал. — Тебе нравятся большие, надутые животы? Какой у тебя утонченный вкус, брат. — По-моему, тебя куда-то не туда занесло. — А ведь ты и в прошлый раз ласкал живот Хасумин, когда она приезжала в деревню… — Я просто пытался почувствовать, как внутри двигается ребенок! И вообще, ты тоже трогала! При чем тут «ласкал»?! Прекрати так выражаться! — громко запротестовал Тору. А затем… — Хм?.. …посмотрел вверх. На нос упала капля. — Дождь… — обронила Акари. Погода в горах меняется быстро. Даже у деревенских диверсантов не всегда получалось правильно толковать приметы. Поначалу дождь едва моросил, но уже скоро сменился яростным ливнем, окутавшим всю деревню. И тогда… — Тору, — вдруг раздалось рядом с юным диверсантом. Он появился внезапно, как и всегда. Син Акюра, еще один молодой неопытный диверсант. Однако Тору смотрел на него как на путеводную звезду. Син уже успел накинуть плащ от дождя. — Возвращайся домой и жди. Из-за дождя планы придется поменять. Как уже говорилось, от погоды зависел и выбор дороги в Акюру… и сопутствующие опасности. Теперь брать с собой не привыкшего к местности новичка уже неудобно. — ...Ладно, — нехотя согласился Тору.

***

— В смерти Хасумин… — обронила Акари, нарушая повисшую тишину. Сквозь вентиляционные щели едва проглядывала луна. Син уже сказал все, что хотел, и ушел. — …виновата я. — ?! Чайка не спрашивала ее. Возможно, Акари просто устала от молчания и коллективных мыслей о собственном бессилии. — Акари… виновата? — Акюра всегда отправляла людей навстречу той группе торговцев, в которой состояла Хасумин. Конечно, не из вежливости, а для защиты. — Защиты… — Ехать по горам с тяжелыми повозками и без того опасно, а вдали от основных дорог можно наткнуться на бандитов. Поэтому сложилась традиция — новички в качестве тренировочного задания встречали торговцев, — Акари не сводила взгляд с собственных ног. — В тот день… их должен был встречать отряд Тору и Сина. Но вдруг пошел дождь, и планы изменились. Тору, как ученика, отправили домой до дальнейших указаний. Вместо этого образовали два других отряда: один для проверки состояния дорог, другой — для связи с торговцами. Но… — Мы вышли на связь слишком поздно. Если бы сообщение дошло вовремя, никто бы из них не умер. — Поздно? Почему? — Из-за… меня. Акари говорила как всегда безразлично. Могло даже показаться, что речь вовсе не о ней. — Как я уже говорила, изначально встречать торговцев должен был отряд Сина и Тору. А я… подбила нескольких диверсантов слегка пошалить на дороге, по которой они должны были пройти. Мы поставили там несложную западню. — Зачем?.. — Просто так. Детская шалость, — сказала Акари, а затем вдруг моргнула с таким видом, словно поняла что-то новое. — Или, возможно… я хотела признания. На какое-то мгновение в ее голосе мелькнула насмешка над собой. А может, Чайке просто показалось. — От взрослых. От Сина. И от Тору. Конечно, Акари сразу пояснила, что ловушка никого бы не травмировала. Но все-таки речь о «детской шалости» будущего диверсанта Акюры. Неожиданный дождь ухудшил обзор, и связной попался в западню. Выбраться ему удалось не сразу. Если бы планы не изменились, и по той дороге пошел целый отряд, его бы быстро вызволили товарищи, но связной действовал в одиночку. В итоге, он… разминулся с торговцами. А затем их атаковали. Разумеется, ни сама Акари, ни другие юные диверсанты, что помогали ей, такого не предполагали. За всю сознательную жизнь Акари ни разу не слышала, чтобы торговцев в самом деле кто-то атаковал… и потому не понимала важности встречающего отряда. В то же время и сами торговцы так привыкли ездить в Акюру, что не стали дожидаться связного на оговоренной точке, а решили пробраться сами. Нельзя обвинять кого-то одного. Просто друг на друга наложились несколько случайностей. В любой другой день безобидная шалость Акари никого бы не убила. Но… — Брат Тору не стал винить меня, — Акари моргнула. — Если бы связной успел вовремя, отряд Хасумин сменил бы маршрут, избежал бы встречи с разбойниками… и не умер. Другими словами, в смерти Хасумин виновата я. Мой брат должен обо всем знать, но… Но то же касается и Сина, и всех взрослых диверсантов. Пусть Акари целиком и полностью признавала собственный «грех», никто ее не обвинял. Возможно, все просто так увлеклись охотой на подонков, убивших отряд Хасумин, что о детской шалости никто и не вспомнил. Однако, с точки зрения Акари, ей не дали искупить вину. — Поэтому… с Тору? — Именно, — подтвердила Акари. Все пострадавшие, которые могли бы простить ее, уже мертвы. А раз так, вину следует искупать перед тем, кого смерть торговцев задела сильнее всего. Тем, кому тот случай изменил и характер, и всю жизнь. Перед Тору Акюрой. — С того самого дня брат почти не улыбался. Он тренировался в таких условиях, что одно неверное движение могло стоить ему жизни. В результате, он достиг таких высот, что его силу признавала вся деревня, и в то же время все говорили, что после смерти Хасумин Тору стал слишком неуравновешенным для диверсанта. Он слишком открыто показывал эмоции. Слишком часто позволял чувствам влиять на поступки. Это началось еще до смерти Хасумин, но стало еще очевиднее. Поэтому… его признали слишком хрупким для участия в войне в качестве диверсанта. — … Чайка не могла ничего сказать. Мир диверсантов очень жесток — в нем человека эмоционального, скорбящего о смерти другого, считают «хрупким». Чайка знала диверсантов лишь на примере Тору и Акари и никогда не задумывалась… но действительно, за такую работу может браться либо некто крайне сильный духом, либо совершенно бесчеловечный. Впрочем… — Можно сказать, это я позволила Хасумин умереть и сбила Тору с пути диверсанта, — подытожила Акари. — Акари… чувство вины? — Наверное, — на равнодушном лице мелькнула ухмылка. — Я, по сути дела, тоже неудавшийся диверсант, как и говорил Син. Поэтому, как и брат, не попала на войну. Акари вздохнула, что бывало с ней крайне редко.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Выбор принцесс

Как и вчера, Стефан Хартген вышел на балкон в военной форме. — Объявляю основной этап чемпионата боевых искусств открытым! И снова он обращался с величественной речью к толпе участников, собравшихся на площади. Вернее, не совсем. Слова его предназначались не только участникам и стражникам. Маги транслировали голос и облик князя по всему Герансону. Правитель вещал и на трибунах, и на территории замка, и даже в тех самых казармах, где поселились участники. — Да будут битвы сего этапа ослепительно блистать, коли в них участвуют свирепые воители, прошедшие отбор! Вложите в схватки ваши тела, умы и сердца! Покажите, в чем истинное воинское мастерство! Тору слушал, как по всей столице разливается речь… и вместе с этим прокручивал в голове правила основного этапа. Он, в отличие от отборочного, состоит из битв два на два. Битвы происходят в порядке, определенном организаторами. Сам турнир проводится по системе выбывания — то есть после каждой битвы проигравшая команда покидает чемпионат. Но вот имена противников держатся в тайне — участники узнают, против кого сражаются, уже на самой арене. Говорят, это еще одна прихоть князя Хартгена. На войне врагов не выбирают. По всей видимости, он считает настоящими воинами лишь тех, кто может справиться с несправедливостью настоящей войны. — Первая битва начнется, когда колокол пробьет десять! — сказал князь и распустил участников. — Итак… — Тору огляделся по сторонам. Участники разбрелись кто куда. Одни направились в сторону трибун рядом с ареной, другие предпочли вернуться в казарму — видимо, проверить оружие и доспехи. В принципе, все они вольны заниматься чем угодно, пока их не позовут стражники арены. — Что же делать… Маниакально проверять и перепроверять снаряжение незачем, ведь у них нет сверхсложного оружия (а комбоклинки Тору починил еще вчера). Фредерике и вовсе проверять нечего. Если стремиться к победе, то самое логичное — пойти на трибуны и смотреть битвы остальных участников, чтобы изучить их снаряжение и тактику. Даже один удачно подмеченный изъян может принести победу. — … Тору замер и посмотрел на замок. Несомненно, Чайку и остальных держат где-то внутри. Если предположить, что ему удастся прокрасться внутрь незаметно для Сина и Субару, сможет ли он отыскать темницу, где держат девушек? И если да — сможет ли вызволить их оттуда? А пока он думал… — Тору… — вдруг обратились к нему со спины. Диверсант обернулся и увидел… красную Чайку. Одну. Рядом нет ни Давида, который записался на чемпионат ее партнером, ни мага Сельмы. Хотя Сельма, безусловно, могла где-нибудь укрыться и взять Тору на мушку. — Последнее предложение. Желаю переосмысления, — продолжила Чайка таким тоном, словно очень долго думала над своими словами. — ...Чего? — Служи мне, — она приложила руку к груди. — Прекрати… служить белой. — … Тору прищурился и окинул красную Чайку взглядом. Вряд ли ей ведомо, что белая Чайка в заложниках князя Хартгена. А значит, она предлагает не бросить белую Чайку… а предать и переметнуться на сторону красной. Когда-то она уже предлагала такое. В тот раз Тору отказался. Поэтому он решил, что отныне их отряды будут воевать… но так получилось, что им вместе пришлось выживать на острове имперских реваншистов, а затем пробиваться через отборочный этап чемпионата. Скорее всего, поэтому красная Чайка до сих пор считает, что переговоры еще не закончены. — Я и белая… одинаковые Чайки. Пауза в ее речи недвусмысленно намекала, что она все еще не хочет равнять себя с белой Чайкой. Однако… — Одинаковые цели. Одинаковые трудности и битвы. Поэтому, Тору, можешь служить по тем же причинам. Если он ищет битв, держаться за белую Чайку вовсе не обязательно. Даже наоборот — красная Чайка жестче характером, и рядом с ней Тору куда быстрее добился бы столь желанной войны. Ведь эта девушка собиралась после сбора останков унаследовать престол, покарать всех, кто покинул императора, и развязать войну. Однако в свое время Тору уже обдумал такой вариант и отказался в пользу белой Чайки. Ведь та спасла его от гниения заживо и дала возможность проявить навыки диверсанта. Без нее он по сей день влачил бы жалкое существование на задворках Дельсоранта и сидел бы на шее Акари. Но сейчас… Отдать ли останки ради спасения белой Чайки? Или же бросить её во имя её же целей? Сейчас, когда Тору поставили перед выбором, предложение красной Чайки предстало в совершенно ином свете. Если он стремился добиться собственной цели — развязать войну и проявить на ней себя — он мог бросить белую Чайку и примкнуть к красной. А по пути выполнить и цель белой Чайки — собрать останки и похоронить их. Как бы поступил Син? Он, как обычный диверсант… — Добрая ты, — ответил Тору равнодушным тоном, скрывая душевные терзания. Обычно он в такие минуты кисло улыбался, однако сейчас диверсанту не до того. — ?.. — Чайка изумленно вытаращила глаза. Либо она не ожидала такого ответа, либо заметила, что Тору ответил как-то странно. — Я признателен, что ты согласна нанять меня, но… — он скосил взгляд на замок. Смотреть в глаза красной Чайке оказалось слишком тяжело. — Я — слуга белой Чайки. И пока она сама не освободит меня от должности, что-либо менять я не намерен. Иначе я был бы не диверсантом, а преступником. — ...Верность? — спросила Чайка, словно с трудом понимая собеседника. — Может быть, может быть, — расплывчато отозвался Тору. Сам он считал, что мотивы, побуждающие его служить белой Чайке, нельзя назвать верностью в общепринятом смысле. Он не мог внятно объяснить их. Наверняка Акари попыталась бы списать все на любовь и привязанность, но сам Тору считал, что не в них дело. Белая Чайка стала человеком, позволившим ему по-настоящему посвятить себя любимому делу. Как ребенок не может забыть своих родителей, как женщина не может забыть своего первого мужчину, так и Тору не мог забыть о существовании той, благодаря которой он смог быть диверсантом. Возможно, такие мысли недостойны диверсанта. Но он не мог представить, что бросит белую Чайку и присоединится к красной. Дело даже не в том, хорошо это или плохо… он просто не мог принять, что пойдет на такое. — Меня в лучшем случае можно назвать второсортным диверсантом. Лучше зови к себе кого-нибудь еще. — Я… хочу Тору Акюру, — ответила красная Чайка. — Не диверсанта. — ?.. — Рыцарь, наемник, воитель, маг, неважно. Похоже, ей нужен вовсе не свой диверсант, а конкретно сам Тору Акюра. Но… — … Когда Тору вновь посмотрел на красную Чайку, та словно устыдилась собственных слов и отвела взгляд. Однако он и сам озадачился не меньше. Он диверсант. Судьба решила, что Тору станет диверсантом, едва тот достиг сознательного возраста. Тору ассоциировал себя с диверсантом так же непринужденно, как с мужчиной и человеком. Он и представить не мог, что чего-то стоит в каком-либо другом качестве. Пусть односельчане и считали его неудачным диверсантом, он не знал другой жизни. Он считал, что если не станет полноценным диверсантом, то так и останется никем. Ему и в голову не приходило, что кто-нибудь признает его в каком-то другом качестве. Поэтому… — Даже не знаю, что сказать… — Тору какое-то время озадаченно смотрел на собеседницу. — Спасибо. — Тору?.. — Чайка недоуменно вскинула бровь в ответ на неожиданную благодарность. — Благодарю за предложение, но не могу принять, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Моя хозяйка — белая Чайка. — ...Жаль, — бросила красная Чайка и раздраженно… точнее, обиженно отвела взгляд. — Битва. Схватка за останки. Не уступлю… ни там, ни там. — Взаимно. Он не мог уступать. У него просто нет такой возможности. Однако… — Подобно тому… как ты обратилась за помощью ко мне, но не к диверсанту… — вдруг продолжил Тору. — Так и наоборот — если в тебе есть кто-то кроме «красной Чайки», этот кто-то едва ли враг мне или белой Чайке. — … — Чайка ошарашенно застыла и округлила глаза. Что, если красная Чайка доживет до самого окончания битвы за останки? Тору казалось, что тогда он сможет увидеть ее саму, а не «дочь императора Газа». В конце концов, по словам Виви, изначально все Чайки — сироты и не имеют к императору никакого отношения. И возможно, каждая из них на самом деле может перестать быть Чайкой. — Если, когда все закончится, ты передумаешь — дай знать. Возможно, тогда они увидят будущее в ином свете. — Тору… Чайка так и осталась стоять на месте. Тору не ответил ей, развернулся, поравнялся с Фредерикой, а затем направился в казарму.

***

Среди кипы документов мелькнула строчка «отряд Жилетта». Конрат Штайнмец сразу насупил брови и вытащил заветную бумагу из пачки. Левой рукой он придерживал оставшуюся кипу, все норовившую рухнуть, а правой держал перед собой… запрос от княжества Хартген. — Княжество Хартген… Конрат — глава агентства «Климан», международной организации послевоенного восстановления. Они действуют по всему континенту, в самых разных странах. Однако, как бы хорошо ни звучал термин «международная организация», по факту Климан почти не имел полномочий и лишь ставился в пример правительствами, желающими показать народу приверженность восстановлению. Многие поручения, за которые бралось агентство, вызывали уважение на бумаге, но на деле сводились лишь к длительным поездкам по нескольким странам и поимке реваншистов Империи Газ. Конечно же, всем оперативным отрядам, состоящим на службе агентства, разрешался свободный въезд во все страны. Авторитета агентства даже хватало, чтобы попасть на аудиенцию к королю, знати или министрам. Сейчас же Конрату подвернулся на глаза отчет пограничной службы княжества Хартген о въезде отряда Жилетта. Княжество сообщало, что отряд въехал в страну якобы по делам агентства, и спрашивало, все ли верно. — Кстати, там ведь сейчас как раз должен проводиться чемпионат боевых искусств, — обронила ассистент Конрата, Карен Бомбардир, приводившая в порядок бумаги в другом углу. Видимо, шепот Конрата донесся до ее ушей. — Чемпионат? — Это традиция, прославившая княжество. Стефан Хартген продолжает дело своих предков, — ответила Карен, отрываясь от бумаг. — ...А-а, «Бальтазарово празднество» * , что ли? — Конрат отыскал нужные сведения в глубинах собственной памяти. Под «празднеством» понимали как сам чемпионат, так и всю атмосферу, что окутывала город во время его проведения. — Помимо поощрения боевых искусств, чемпионат еще и праздник, широко известный как среди жителей княжества, так и за его пределами. Это не только возможность найти талантливых бойцов, но и хорошее экономическое подспорье… — А во время войны наверняка помогал поддерживать в народе боевой дух, — добавила Карен. — В последнее время он заметно прибавил в масштабах. Теперь к проведению чемпионата привлекают даже оставшееся с войны снаряжение. — Выходит, они прекрасно справляются с послевоенным восстановлением? — Не все так гладко. Три года назад в стране упразднили государственную религию. Говорят, пролилось много крови, но поскольку вопрос это сугубо внутриполитический… То ни другие страны, ни тем более Климан вмешаться не в силах. — В общем, отряд Жилетта въехал в княжество Хартген. — ...Отряд Жилетта? — Карен недоуменно моргнула. — Ах да, нынешний правитель княжества, Стефан Хартген, открыто заявляет о принадлежности к «героям». Говорят, останки у него тоже есть. Он даже выставляет их в качестве главного приза за чемпионат… — Хм… Конрат подошел к книжному шкафу и достал томик со сведениями о княжестве Хартген. В таких томах агентство собирает особенности и заметки относительно разных стран. Поскольку их организация международная, пригождаются они очень часто. — … Конрат пролистал до страницы с описанием чемпионата. Заметки гласили, что после окончания войны праздник сильно изменился. Чемпионат стал гораздо масштабнее и настолько приблизился к отыгрышу настоящей войны, что на нем начали умирать люди. По факту, битвы на нем превратились в резню, однако княжество настаивало, что все смерти «случайны». Впрочем, туристам из соседних стран такой дух кровожадности пришелся по нраву. — В войну, значит, хотим мира, а в мирное время тоскуем по войне? Невольно задумаешься о том, что «послевоенное восстановление» — никому не нужный вздор. Как бы там ни было, на экономический эффект чемпионата закрыть глаза не получится. Хотя, конечно… однодневный чемпионат «празднеством» бы не назвали. Все начинается с отборочного этапа. Он напоминает настоящую войну, которая разворачивается в заброшенном районе города. Участники сражаются друг против друга, пока не останется столько, сколько нужно. Затем выжившие (нередко в самом буквальном смысле этого слова) попадают в основной этап. Он, в отличие от отборочного, похож на турнир, в котором друг с другом сражаются команды из двух человек. Изначально команд пятьдесят, но после сорока с чем-то битв из сотни человек лишь двое получат главный приз, и еще четыре-шесть займут остальные призовые места. В день проходят восемь-десять битв, и «празднество», в конечном счете, растягивается на неделю. — Система хорошая, вот только… — Конрат нахмурился. Между отборочным и основным этапом есть свободный от боев день, якобы для восстановления сил. Безусловно, он, как и любые паузы перед началом состязаний, помогает разогреть интерес толпы, но еще он помогает зарабатывать всевозможным столичным тотализаторам: как государственным, так и нет. Весь Герансон спорит о том, кто же станет победителем, и слова подкрепляются деньгами. Даже среди самих участников немало тех, кто ставит солидные деньги на собственную победу. — Как поступите? Они отделились от нас, но продолжают пользоваться именем агентства. — Однако нам некого отправить в княжество Хартген, чтобы их арестовать. Можно было бы послать княжеству письмо и оставить все на них, вот только… Страна, которой правит герой. Сребровласая Виви с фиолетовыми глазами… совсем как Чайка. Если ничего не предпринять, события могут принять весьма скверный оборот. — Какой там ближайший отряд? — Кампаньи. Они сейчас в Экре и, если поторопятся, доберутся до Герансона за пять дней. Неприятная цифра. Хорошо, если отряд Жилетта участвует в турнире, но если нет — они за такой срок вполне могут закончить свои дела и уехать куда-то еще. — Чем занят отряд Кампаньи? — Проверяют информацию из докладов о группе реваншистов Империи у северных границ Экры. По сообщениям, бунтари обосновались в тех самых руинах. — Руинах… Конечно, руины бывают самыми разными, но раз Карен уточнила, что «в тех самых», речь об одном из известных комплексов подземных руин Фербиста. Они необитаемы, и никто не знает, кто строил их и для чего. Все такие руины похожи друг на друга структурой и оформлением, и, по одной из версий, все они — плоды единой культуры и наследие единого государства. Но в то же время руины встречаются по всему континенту. Если их строила какая-то одна страна, она в свое время управляла всем Фербистом. Но это невозможно. Даже великая северная Империя Газ никогда не владела такой территорией. Всякий раз руины находят в необитаемых местах — в горах или под почвой необитаемых островов, — не представляющих никакой стратегической ценности. В частности, именно поэтому их исследуют очень неспешно, и именно поэтому руины спокойно пережили всю войну. С другой стороны, некоторые действия Империи Газ во время войны можно истолковать лишь как попытку захвата тех самых руин во что бы то ни стало. Из-за этого в разговорах исследователей порой проскакивает фраза о том, что изучение руин сопряжено с изучением Империи. Маги проводят параллели между структурой руин и магическими двигателями и предполагают, что руины сами по себе — некие древние магические механизмы, но дальше теорий такие разговоры не идут. Строго говоря, все подобные комплексы называются «Руинами Шамони» по имени их первооткрывателя, но сегодня о них чаще говорят как о «тех самых руинах». — … — Командир? — обратилась Карен к хмурому начальнику. Однако Конрат все обдумывал поселившееся в груди беспокойство и никак не мог озвучить его. Руины Шамони. Империя Газ. Чайки… Конечно, у него нет никаких доказательств. Однако что-то подсказывает Конрату — всё, что имеет хоть самое отдаленное отношение к Чайкам и Империи, связано какими-то глубокими незримыми нитями, которых они не видят. Сами они смотрят совсем в другую сторону и не замечают смертельной опасности, что подкрадывается к ним… — ...Я схожу подышу свежим воздухом. — Пожалуйста, ограничьтесь двумя сигаретами. — ...Ладно. Конрат вяло согласился с ассистентом, взял со стола портсигар и вышел из кабинета.

***

С каждой стороны арены есть по маленькому зданию. Залы ожидания участников чемпионата. В них приглашают те самые группы, которым предстоит сразиться в основном этапе. Именно здесь бойцы в последний раз проверяют снаряжение, собираются с духом и ждут. Они не ждут так уж долго, но время вольны проводить как угодно. Тору и Фредерику пригласили почти сразу. Диверсант особо не знал, чем убить время, — он лишь занимался дыхательной гимнастикой и маялся от безделья. — Итак, битва первая. Выходите, участники! — громко объявили появившиеся в зале стражники. Да, Тору и Фредерике предстояло принять участие в самом первом сражении. — … Тору бросил взгляд на лениво зевающую Фредерику, поднялся и неспешно пошел в сторону арены по специально оборудованному коридору. — Тору, — вдруг словно что-то вспомнила Фредерика, уже принявшая знакомый по отборочному этапу облик взрослой женщины. Она поравнялась с ним. — Ты все-таки выбрал? Фредерика говорила все о том же: что важнее — жизнь Чайки или ее цели? Тору молча сделал еще несколько шагов. — Ты знаешь, быть диверсантом… — наконец, тихо обронил он, — моя цель, мечта и смысл жизни. — … — Фредерика наклонила голову. Может, она выглядела взрослой и напоминала внешностью Доминику, но удивлялась с легкостью маленькой девочки. Однако Тору глядел прямо, а не на нее. — Потому, когда оказалось, что жить диверсантом уже не получится, я был не то что расстроен… мне это вообще показалось концом света, — тихо продолжил он. — Я не умел жить по-другому, к тому же смерть Хасумин поселила во мне мечту изменить мир, и я хотел исполнить ее как диверсант. И весть о том, что войны больше не будет, выбила почву из-под ног Тору. Все, ради чего он жил, в одночасье рухнуло. Однако… — Вот только диверсанты — люди мелкие. — Тору? — Каждый — просто военная шавка… и сделать может немногое. Изменится ли мир, если убить десятерых? Если сотню? Тысячу? Скорее всего, нет. Диверсант не может изменить мир сам. Ему обязательно нужно служить тем, кто может. Тем, кто способен изменить мир с помощью своего положения и умений. Королям и знати, которые сами по себе могут и не быть воинами. — А именно… Чайке? — Да, — согласился Тору. — Поначалу я так и думал. Дочь Проклятого императора. Принцесса Империи Газ. Агентство Климан, преследующее ее, даже говорило, что по ее вине мир может вновь погрузиться в пучину войны. Я верил, что Чайка в силах стать тем «семенем», из которого прорастет война. А где война — там работа для диверсантов. Получается, если он поможет девушке, то затем сможет изменить мир. До сих пор Тору твердо верил в такой исход. — Но, быть может, на деле я просто нагружаю Чайку моими собственными желаниями? — … — Безусловно, я говорю красивые слова и утверждаю, что мечтаю лишь об исполнении ее мечты. Но на деле у меня ничего не осталось, я ничего не могу сделать сам и потому цепляюсь за нее. Я пытался хоть как-то прикрыть отчаяние, что, как диверсант, не способен ни на что другое. Может, он просто обманывал себя, а в реальности взваливал собственные мечты на плечи девушки, которая и без того таскает за собой гроб размером больше ее самой? И если так… — Кажется, я начал понимать благодаря красной Чайке. Бросить белую Чайку и сосредоточиться на сборе останков? Забыть о цели и бросить все силы на спасение белой Чайки? Диверсант бы выбрал первое. Но внутри Тору есть еще кто-то, не согласный с таким решением. Почему он вообще решил примкнуть к белой Чайке? Почему хотел еще одной войны? Почему… продолжал пытаться быть диверсантом, когда знал, что не годится для такого? Потому что... — И что ты понял? — Глубину собственной глупости, — Тору пожал плечами. — ...Хм? Фредерика не поняла его слов и вновь склонила голову. Неудивительно. Он ведь и сам полностью не привел мысли в порядок. — Поговорить можно и потом. Пока надо сосредоточиться на битве. — Так точно. Фредерика кивнула, а Тору открыл дверь и шагнул на арену, где уже ждал первый враг.

***

Полутемная комната, в которую почти не проникает солнце. Она пустынна, в ней почти нет мебели… но в самом центре стоит коляска с тихой улыбающейся девушкой. У нее серебристые волосы и фиолетовые глаза. Те самые черты, которыми обладают так называемые «Чайки». У каждой Чайки свой характер и умения, но все они считают, что должны собирать останки Проклятого Императора Артура Газа. Символ этого долга — гроб, что есть у каждой из них. Но… — Хе-хе… Вокруг сидевшей в коляске девушки расположилось не меньше дюжины черных гробов. Все они немного отличаются цветом и формой, но не признать в них гробы невозможно. Все они — ящики для мертвецов. Те самые атрибуты, превращающие Чаек в тех, кто они есть. Но у каждой есть лишь один гроб. Конечно, вряд ли где-то прописан закон, обязывающий Чаек иметь не больше одного гроба, но ведь он нужен им для хранения останков Проклятого Императора. А раз так, им не нужны лишние гробы. Тогда почему?.. — Слуги белой Чайки… — прошептала девушка на языке Лаке. Она неотрывно следила за хрустальным диском перед собой. Он как раз показывал Тору и Фредерику. — Надеюсь, вы станете последними. Девушка сидела одна. Ее слова растворились в полумраке, и ответа не последовало.

***

Пожалуй, для четырех человек арена слишком велика. Она раз в пять больше обычной площади или зала для тренировок. К тому же, хоть большая часть арены ровная и плоская… есть на ней и холмы из наваленных в кучу камней, и даже участок с вбитыми в землю столбами, призванными изображать деревья. На арене вообще царил такой беспорядок, что не каждый признал бы в ней место проведения чемпионата. Впрочем, наверняка внешний вид арены — еще одна попытка Стефана Хартгена создать условия, максимально приближенные к боевым. Едва ли можно назвать реалистичной битву на ровной местности без преград. В настоящей битве насмерть ландшафт редко подстраивается под желания бойцов. — Не забыла? — шепнул Тору Фредерике. — М-м… — протянула та в ответ, задумчиво наклоняя голову. — «Я буду стараться не полагаться на магию. Но можешь тихонько исцелять раны», так? — Молодец. Убедившись, что напарник помнит уговор, Тору зашагал к центру арены. По-хорошему, с первой же секунды нужно бежать занимать выгодную позицию. В конце концов, неровности и столбы здесь как раз для этого. Пожалуй, если бы Тору заметил вдали кого-то незнакомого, он бы так и сделал. Вот только… — Ты обдумал наше предложение? — глухо обратился к нему противник. Хуго… и его напарник, мужчина средних лет. В руках они держали посох и меч соответственно. Противники одели свободную одежду, которая, на первый взгляд, ничуть не защищала их… но двигались они все же как-то странно и позвякивали на каждом шаге. Тору сразу понял, что на самом деле врагов защищает кольчуга. В принципе, снаряжение самое обычное. Что же до Тору, он взял с собой, помимо комбоклинков, множество других инструментов диверсанта. Жизненно важные участки его тела прикрыты железным щитками, но, как такового, доспеха на нем нет. Диверсанты вообще не жаловали броню — слишком она мешала их излюбленной тактике предельной маневренности, скорости и незаметности. Защита же диверсанта строилась на избегании атак, уклонении от них или парировании. Фредерика пришла в полном доспехе и с мечом, как и на отборочный этап. На первый взгляд ее снаряжение куда тяжелее, но на деле оружие драгуна — лишь собственное тело и магия. Пожалуй, Фредерика может оказаться даже проворнее Тору. Но как бы там ни было… — Нам невыгодно, — заявил Тору. «Предложение», о котором говорил Хуго, заключалось в его просьбе подыграть им, если командам не повезет пересечься на чемпионате. Другими словами, он просил сдать поединок. Бывший монах надеялся воспользоваться победой в чемпионате, чтобы подобраться к любимым Чайкам князя Хартгена и убить их. Но… — Справедливость или что там у вас меня не интересует. Я не говорю, что вы неправы. Просто делайте то, что хотите. Если решите драться, мы будем руководствоваться собственной выгодой, а не справедливостью, только и всего. — … — Хуго промолчал. Он не особо удивился — видимо, предполагал, что так все и кончится. Договариваться о сдаче поединков нужно заранее и не на арене. А поскольку сам Тору никогда со своей стороны ничего не предлагал, монах должен был приготовиться к отказу. Зато вместо Хуго… — Слова, достойные подлого диверсанта, — высказался его напарник. Наверное, он хотел позлить Тору. Однако слова вызвали ухмылку. — Достойные диверсанта, говоришь? — ?.. — Хуго нахмурился. А Тору пожал плечами. — Чаще всего людьми, слишком уж напирающими на справедливость, на деле движет вина. — Что? — Если действительно поступаешь как должно и как правильно, об этом незачем говорить. Кричат о таком те, кто чувствуют вину, но хотят договориться с совестью. «Я прав, потому что на стороне справедливости». — … — Есть люди, которые размышляют и мучаются без конца. А есть те, кто прекратил думать. Я видел таких. Не хочу объединяться с типами, которые замещают мысли словами о справедливости и пытаются отвадить от размышлений других, — Тору снял комбоклинки с пояса и вскинул их. — Но довольно слов. Коли ваше дело правое, покажите свою силу.

***

Всякое удовольствие может превратиться в привычку, если вовремя не остановиться. Когда война закончилась, в жизни людей наконец начало появляться свободное время. К тому же, для всех началась новая эпоха, принесшая с собой надежду и неуверенность в завтрашнем дне. Многие люди стали тосковать по знакомым и привычным денькам войны. Большая часть зрителей «военного» чемпионата наслаждалась боями именно поэтому. В старую эпоху войны было так много, что ее никто не замечал, но теперь народ почувствовал «утрату». Можно сказать, чемпионат зарабатывал на сентиментальности людей. — Да! Так его! — Мочи! Ну что ты делаешь?! Не только зрители на трибунах, но и стражники из замка не сводили глаз с кристальных экранов, как раз показывающих арену. Конечно же, будки охранников штурмовать решится лишь отчаявшийся глупец, но покуда стражники сидят на месте и смотрят в одну и ту же точку, одно и то же ускользает от их взглядов. Другими словами, пробраться мимо них незамеченным ничего не стоит. — … Сельма Кенвас беззвучно шла по замку. Она заранее обмотала обувь кожаными полосками, которые гасили звуки и не давали скользить. Длинное громоздкое гундо, не предназначенное для скрытного перемещения, пришлось обернуть толстой тканью, чтобы оно не гремело. И все же она сильно нервничала, ведь, если ее вдруг заметит стражник, будет худо. — … Поэтому девушка постоянно перебегала от укрытия к укрытию и тщательно проверяла, можно ли высовываться. Еще перебежка. Еще. Но… «Как странно…» Сельма вдруг нахмурилась. Смуглая светловолосая красавица — наемник. Может, наемники и не специалисты в тайных операциях на манер диверсантов, но и им, в отличие от регулярных войск, приходится в них участвовать. Проникновение в крепость — типичный пример таких операций. Поэтому сейчас инстинкты опытной наемницы говорили ей, что что-то не так. «Стражи слишком мало». Конечно, она предполагала, что чемпионат отвлечет внимание солдат. Она не случайно пыталась проникнуть именно во время поединков. И все же… небрежность слишком бросается в глаза. «Надо бы на всякий случай еще раз запустить поиск». Сельма, будучи магом, оценила заклинанием численность стражи еще когда ее вместе с напарниками, Давидом и Чайкой, пропустили в замок. Она двигалась по коридорам, догадываясь, с чем придется столкнуться. Но… «Много действующих заклинаний. Вряд ли мое заметят», — решила Сельма. Она обратила внимание, когда применяла предыдущее поисковое заклинание, — во время чемпионата на территории замка действуют множество коммуникационных заклинаний и магических преломлений света, не говоря уж о летающих магах. Придется постараться, чтобы не нарушить работу других заклинаний, зато риск попасться почти никакой. — … Сельма сорвала ткань с гундо, дернула рычаг и вставила патрон. Затем направила ствол вверх и зачитала: — Ине, че, ста, эмр, себр, тиам… Вокруг гундо появились голубые диаграммы и накрыли Сельму зонтом. Магические диаграммы вращались, сцеплялись друг с другом и мерцали в такт дыханию.

В версии с изображениями тут находится картинка. — ...Явись, «Ведьмин глаз». Как только заклинание включилось, в сознание Сельмы полилась информация. В основном обрывочная и неполная — разница температур, обрывки звуков и так далее. Так просто в ней не разберешься, но человек опытный разглядит смысл. Например, перемещающийся сгусток температуры — почти наверняка человек или крыса. По звуку и рассеянию температуры можно прикинуть, во что одет человек. «Если не считать совсем уж очевидных солдат, замок патрулируют две группы по шесть человек. Еще я вижу пару-тройку магов. А еще… — Сельма нахмурилась. — Это что, материя? Среда для коммуникационных заклинаний? Наверняка она имеет какое-то отношение к чемпионату, но…» Сеть слишком плотная. Чемпионату не нужны такие мощные заклинания, постоянно передающие гору информации. Такая магия, скорее, ближе особой категории магов: повелителям зверей. Но даже в таком случае плотность слишком… «А может… за замком постоянно приглядывает магия, что объясняет нехватку стражи?» Снаружи она не могла разглядеть, как устроено наблюдение, но здесь, внутри «сети», масштабы ясны сразу. А кроме того… кем бы ни был тот, кто стоит за сетью, едва ли он не заметит чужого заклинания. «Значит, мое вторжение раскрылось?» Но раз так, Сельму уже должны были окружить солдаты. Неужели ей просто решили спустить все с рук? Или… «Просто через замок проходит все вещание чемпионата, и маг настолько занят им, что не может отреагировать?» В любом случае, положение неприятное. Но в то же время… если противники знают о вторжении Сельмы, к следующему разу они усилят охрану. Бессмысленно отступать, так ничего и не выведав. В противном случае можно остаться с носом в другой раз, когда они придут сюда за останками втроем. «Сбегу при малейшей опасности», — решила Сельма и пошла дальше. Уже в следующее мгновение за ее спиной беззвучно возникли три фигуры в серых плащах.

***

Одетая в черное девушка молча улыбалась среди полумрака. Сбоку от ее кресла стоял кристальный экран, на который подавалось изображение с передатчиков из материи, расставленных по замку. В следующую секунду картинка изменилась. Теперь девушка смотрела на толпу разгоряченных чемпионатом стражников… и крысу, что проскальзывала между ними. — Все новые и новые… — довольным голосом обронила девушка. На экране тем временем появились изображения других незваных гостей. В этот раз — знакомые участников чемпионата, Николая Автотора и Виви Холопайнен. Проникнуть в замок — само по себе удача, но никому еще не удавалось зайти так далеко. Виви привлекла внимание девушки серебристыми волосами и фиолетовыми глазами, но… — У их «Чайки» нет гроба… значит, нет останков? Они просто бунтари? — задумчиво протянула девушка, но ей никто не ответил. — В любом случае… наверняка они нужны ей. Девушка вытянула руку в противоположную экрану сторону. Там стоял открытый гроб с углублением в форме человека. А внутри виднелись несколько запечатанных стеклянных колб с «останками».

***

Крыса бежала по каменному полу. Она беззвучно перебегала между укрытиями. Никто ее не замечал. Даже самая неприступная крепость создается для защиты от людей, а жучки и мелкие звери без труда находят лазейки. Крысе нетрудно забраться очень далеко. Поэтому… — Хм… Крыса бежала, бежала… и, наконец, запрыгнула на протянутую руку. Редко выдается увидеть, как маленькая пугливая крыса сама подходит к человеку. Еще реже — как она неподвижно стоит на его руке. С другой стороны, нечасто встретишь и человека, который так спокойно относится к вредителю. Рука принадлежала лысому мужчине. Лицо его украшено необычными фигурными татуировками… но безмятежность и умиротворение, царившие на нем, не давали назвать мужчину отталкивающим. — Похоже, ловушка, — сказал мужчина, он же маг Матеус Каравей из отряда Жилетта, своим спутникам, стоявшим позади. Их семеро. Одна девушка, один юноша и пятеро мужчин среднего возраста. Все они временно жили в казармах замка как сопровождающие участников чемпионата. Юноша и девушка — вернее, Зита Брузаско и Леонардо Стора — тоже из отряда Жилетта и записаны спутниками Николая и Виви. Мужчины, в свою очередь, — спутники других участников. Они — фанатичные последователи правоназской церкви, а то и бывшие монахи. Матеус отыскал их возле одной из церквей. Он рассказал, что отряд Жилетта не относится к союзникам князя, и даже наоборот — противостоит ему и пытается заполучить «останки», и мужчины сразу предложили свою помощь. Они заявили, что во время чемпионата замок будет охраняться слабо, и этим можно воспользоваться, чтобы избавиться от «корня всего зла» — Ирины и Арины. Может, Виви и нельзя назвать полноценной Чайкой, она тоже решила собирать останки, а значит, Ирина и Арина — враги как ей, так и ее товарищам. Нигде не прописано, что «соревнование» кончится, как только кто-то соберет все останки — может статься и так, что враги отберут весь комплект. С этой точки зрения, устранять остальных Чаек очень даже полезно. Матеус и его товарищи не сразу решили, стоит ли соперниц убивать или просто обезвреживать, но... В прошлом, когда агентству «Климан» удавалось захватывать настоящих Чаек, они кончали жизнь самоубийством до того, как получалось как следует их допросить. Похоже, даже если Чаек не убивать, они умирают сами вскоре после «выбывания». Как бы там ни было... — Что значит ловушка?.. — Да, патрулей почти не осталось... но повсюду расставлены засады. Причем сидят в них не регулярные войска, а диверсанты. Мы уже не первые, кто пытается проникнуть, но всех наших предшественников поймали. — !.. — монахи и фанатики переглянулись. — Впрочем… благодаря им мы смогли зайти так далеко, — добавил Матеус. — Ты… — напряженно обронил один из фанатиков, — использовал их как приманку? — Да, разумеется, — подтвердил он. Матеус — маг, но далеко не самый обычный. Он — повелитель зверей, один из тех, кто умеет вживлять коммуникационные заклинания в живых существ и подчинять их. Однако ему не нужно постоянно поддерживать заклинание. Зверь может передвигаться самостоятельно, а затем сообщать увиденное и услышанное. Обнаружить такого разведчика сложно даже магией. Матеус отправил перед собой с десяток крыс. И как результат… — Все пойманные — изначально наши враги. А лучший способ обезвредить ловушку… — лысый маг прищурился, — отправить кого-нибудь вперед, чтобы он попался. Во всяком случае, пока нам помогало. — … На лицах монахов и фанатиков мелькнул страх. Матеус и сам некогда был боевым монахом… но пристрастился к магии, попадающей под запрет многих религий, и его отлучили от церкви. Он считал, что распространять учения можно лишь силой, и потому решился нарушить табу. Нарушить запрет, если от того будет польза. Можно сказать, такое мышление более чем свойственно боевым монахам, хотя на деле практически все переступают лишь через общепринятую систему ценностей, а религиозных табу, наоборот, придерживаются строго. Редкий монах настолько практичен, что согласится пойти по пути Матеуса. ...Так что его, пожалуй, все же лучше назвать еретиком. — Что значит враги? — спросила девушка в очках по имени Зита. Она, как и Матеус, держала в руках гундо… но Зита — в первую очередь инженер, то есть специалист по починке и настройке разнообразных магических механизмов. По-хорошему, она не из тех людей, кого берут с собой на тайные операции, но сейчас отряду Жилетта нужна любая помощь. — Девушка-маг из отряда красной Чайки. — Неужели… — изумилась Зита. — Они понимали, что к ним придут Чайки? — подхватил ее слова юноша-полукровка, шедший впереди. Его «доработали», пока он находился в утробе матери, поэтому сейчас у него есть звериные уши и хвост. Его худое тело отнюдь не назвать сильным, но по скорости, ловкости и остроте чувств человеку с ним не сравниться. Собственно, как раз потому он и шел впереди. — Получается, весь смысл чемпионата… — Похоже на то, — согласился с ним Матеус. — О чем… вы говорите, господин Каравей? — недоверчиво спросил один из монахов. — О том, что задача чемпионата — привлечение других Чаек, — ответил Леонардо. Матеус же промолчал и нахмурился. — Чемпионат… э? Бывшие церковники переглянулись. Видимо, им и в голову не приходило, что критика церкви и лишение ее привилегий — на деле не более чем побочный эффект. В действительности же цель Ирины и Арины — привлечь в страну других Чаек, а вместе с ними и «останки». В таком случае им не придется бродить по всему миру, полагаясь на слухи — останки сами придут к ним. Достаточно разрекламировать один фрагмент в качестве приза за чемпионат, и Чайки обязательно подтянутся. Ну а церкви досталось за то, что она мешала проводить чемпионат. — Но ведь проведение чемпионата… — Неужели церковь сокрушили для того, чтобы… — Не может быть, это же… Мужчины явно растерялись от таких новостей. — Мы не можем сказать однозначно, — проговорил Матеус. — Ясно лишь, что люди князя ожидали попыток похитить останки во время чемпионата. — Так значит, мы тоже… — Да, наша цель… цель отряда Жилетта — останки, но самый простой способ заполучить их — захватить тех Чаек, что прислуживают князю. Поэтому мы по складам и сокровищницам ходить не будем. Вероятно, маг из отряда красной Чайки попалась на том, что искала сами останки. Однако Матеус прав: если Ирина и Арина — любимые дочери, точнее, любимые наложницы князя, то самый верный способ добыть останки — взять их в заложники. Впрочем… — Продолжаем, — сказал Матеус и вновь опустил крысу на пол. Он без остановки собирал сведения от нескольких крыс, разгуливающих по крепости. Крысы удобны тем, что способны пролезть даже сквозь очень маленькие щели. Матеус строил весь маршрут на основе сведений от грызунов. — Мы уже почти добрались, — заметил Леонардо. Полукровка может похвастаться не только скоростью, но и слухом, и обонянием. Другими словами, он куда лучше товарищей умеет чуять опасность. Потому его и определили еще одним разведчиком, в дополнение к крысам Матеуса. — Вон комната Ирины и Арины. Личные покои приемных дочерей князя. Сами они сейчас должны вместе с князем наблюдать за битвами чемпионата… и покои вряд ли охраняются со всей тщательностью. Отряд Матеуса собирался проникнуть в них заранее и дождаться девушек. Но… — ?.. — Леонардо вдруг остановился. — Что такое? — Там… — отозвался он, насупив брови. — Я думал, комната будет пустовать, но… Леонардо указал пальцем на дверь в конце коридора. — Я только что слышал шум. — Точно не от нас? — Из комнаты, — уверенно заявил полукровка. — ...Я отправлю крысу, но… — пробормотал Матеус. Опытные бойцы вроде Николая, Виви и Альберика умеют чувствовать присутствие врагов, но увы, сейчас в отряде нет никого, кто был бы способен на такое. А значит, разобраться в происходящем они смогут лишь с помощью крысы Матеуса. Однако внутри крепости действуют столько заклинаний, что Матеус не может поддерживать постоянную связь с сознанием крысы. Ему приходится посылать приказы ей в мозг, затем отпускать и ждать, пока она вернется с воспоминаниями об увиденном. Поэтому им приходилось каждый раз ждать возвращения крысы… — !.. А пока бывший монах сомневался, ситуация вдруг изменилась. Дверь комнаты открылась. Весь отряд тут же спрятался за одной из мощных колонн, расположенных вдоль коридора. Сколько интерьер большого здания ни продумывай, укрытие в нем все равно отыщется. Колонны — отличный тому пример, ведь их не уберешь. — Это же… — обронил один из монахов рядом с Матеусом. Из комнаты вышла Ирина. Но… «Разве она не на трибуне с Ариной и князем?» Почему Ирина была в комнате? Но стоило Матеусу озадачиться… — Ирина Хартген! — ?! Матеус ошарашенно повернулся на крик. Один из монахов, до того послушно следовавший за ним, вдруг выхватил из кармана нож (вероятно, кухонный, ведь вера запрещает им пользоваться настоящими клинками) и побежал вперед с безумным взглядом. — Сто… Матеус даже вскинул руку, но опоздал. Монах на полной скорости подбежал к Ирине и толкнул ее. А затем вонзил нож. И даже на этом все не закончилось. — В… враг церкви! — Время возмездия! Остальные четверо фанатиков тоже в ярости кинулись атаковать Ирину. На ходу они выхватили припрятанные ножи, которые скоро всадили в облаченную в черное девушку. — Прекра… — воскликнула было Зита, но поздно. Да они бы и не послушали. Мужчины неистово кололи Ирину ножами. Наконец их гнев пошел на убыль, и они отступили, пошатываясь. Тело девушки к той секунде держалось лишь на ножах, и она сразу же рухнула на пол. Серебристые волосы расстелились на полу, постепенно окрашиваясь в цвет крови. — Глупцы, — пробурчал Матеус, постепенно приближаясь к застывшим на месте мужчинам. Конечно, в конце концов, они сошлись на том, что девушек надо убить, но Ирину и Арину предполагалось какое-то время использовать в качестве заложниц. Теперь, когда одна из девушек умерла так рано, все планы придется менять. Похоже, князь настолько подавил церковь по советам Ирины и Арины, что фанатики просто не смогли сдержаться при виде девушки. Но все равно забывать обо всем и убивать противника, не раздумывая, — явно не лучший ход. Однако… — ?! Матеус резко шагнул назад. Он увидел, как Ирина медленно поднимается с пола. — Н… не может быть! — воскликнули фанатики. — Она еще жива?.. Они закололи Ирину со всех сторон. Конечно, ее черное платье скрывало места попаданий, и никто не сказал бы, попали ли фанатики в ее сердце… но в любом случае пять взрослых мужчин, вооруженных кухонными ножами, должны были заколоть хрупкую девушку насмерть. И даже если она не скончалась на месте, подняться точно не могла бы. Должна… и все же… — Какой кошмар, — сказала Ирина, приторно улыбаясь. — Вас так много… вы меня сломаете. — Ч-чудовище! Фанатики вновь вскинули ножи и попытались наброситься на нее. Но… — Хе-хе… Ирина вальяжно шагнула навстречу им, а в следующий миг вдруг исчезла. Вернее, не исчезла, а… — Сверху! — воскликнул кто-то. И правда — Ирина раскинула в стороны руки и ноги и приклеилась к потолку на манер ящерицы или паука. Фанатики заметили, что ее пальцы вошли в потолок, и дружно ахнули. Более того… — !.. Леонардо уже успел выхватить кортик, но в следующее мгновение раздался звонкий звук, и клинок вылетел из рук. — Стрела?! — Явись, Хранит… Зита начала зачитывать защитное заклинание, но и ее гундо выбили из рук с такой силой, что оно испустило несколько искр. Кортик и гундо глухо упали на пол, а в дальнюю стену вонзились две подрагивающие стрелы. Непонятно, откуда они взялись, но кто-то на удивление ловко обезоружил двух бойцов. А затем… — !.. Дыхание перехватило у всех. Из глубины коридора появилась сребровласая девушка с фиолетовыми глазами. Но не Арина. Не белая Чайка. Не красная. И, конечно же, не Виви. Новая Чайка с длинными волосами, заплетенными в косу. На ней охотничья одежда темно-зеленого цвета. Видимо, ее следует называть «зеленой Чайкой». У Зиты от резкого удара онемела правая рука. Она тут же начала растирать ее левой и при этом оказалась первой, кто отреагировал на появление новой девушки: — Так их три? Но… — Нет, — ответила держащаяся за потолок «черная»... то есть Ирина. — Нас гораздо больше. — ?! Отряд Матеуса встал спина к спине, следя за обоими концами коридора. С противоположной стороны от «зеленой» вышла Чайка в бежевой одежде с двумя мечами, а также Чайка в фиолетовом с гундо в руках. Затем и рядом с самой «зеленой» возникла другая Чайка, в сером и с кастетами на руках. Если считать державшуюся за потолок Ирину… их уже пять. А если еще и Арину — шесть. — Этого… не может быть, — не сдержался даже Матеус. Конечно, численное преимущество все еще на стороне отряда Матеуса… но их окружили с обеих сторон, и к тому же среди них чудовище, которое спокойно пережило множество ножевых ранений и ползает по потолку. Можно ли их одолеть? В любом случае, отряду Матеуса, похоже, придется прорываться и бежать. Потому что уже в следующее мгновение за спинами Чаек возникли фигуры диверсантов Субару в серых плащах. Скорее всего, их как-то оповестили, и они пришли на помощь девушкам. — Церковники нам сейчас не нужны. Мы уже выведали пытками все, что нужно, из тех, кого захватили ранее. Но остальных троих взять живыми. Они друзья Чайки, участвующей в боях, и пригодятся нам как заложники, — сказала Ирина, одна из черных Чаек. Остальные Чайки и диверсанты обнажили оружие и кинулись в атаку.

***

Посох вращался поразительно быстро. Боевые посохи часто считают оружием безобидным, по сравнению с копьями и мечами, — сказывается простота и отсутствие клинка. Однако на деле шест из закаленной стали — весьма опасное оружие. Оно достаточно длинное и тяжелое, чтобы сразить противника одним удачным ударом. Другое дело, что толк от него есть, только покуда им можно свободно размахивать. — Фх! — послышался резкий выдох. Хуго вдруг резко изменил угол вращения и попытался атаковать Тору. Диверсант резко шагнул вбок, уворачиваясь от диагонального удара сверху. Вместе с этим он сразу попытался ответить левым комбоклинком, но монах защитился тем же самым посохом. — Признаюсь, я не умею сражаться против толпы, — сказал Хуго, вновь раскручивая посох. — Но в битве один на один пасовать перед лицом кого попало не стану! — … — Тору промолчал. Он считал, что в бою, как правило, разговаривать глупо, если только не пытаешься подтолкнуть противника к ошибке психологическими приемами. Возможно, к таким приемам относилась и речь Хуго — монах вполне мог хвастаться невозмутимостью. Как бы там ни было… «орудовал» Хуго на удивление неплохо. Тут Тору поспорить не мог. В прошлый раз, когда монаха окружили диверсанты Субару, а он ошарашенно застыл на месте, Хуго отнюдь не показался сильным бойцом, но, судя по всему, неопытным его никак не назовешь. Тору быстро понял, что недооценивать противника нельзя — и телом, и оружием тот владел прекрасно. «Второго, я так понимаю, можно доверить Фредерике». Краем глаза он следил за битвой девушки со вторым противником. Та ловко маневрировала и издевалась над ним, строго соблюдая запрет на использование магии. В то же время она не атаковала мечом и лишь избегала атак. Из-за доспеха ничего не понять, но она наверняка нарастила себе мускулы на ногах. Едва ли за нее стоит переживать. Мечник, по всей видимости, не так силен по сравнению с Хуго. Пожалуй, к завершению битвы монаха и диверсанта он уже стоять не сможет от усталости. «Трудности у меня». — Ты еще и по сторонам смотришь?! — послышался голос, и монах атаковал снова. Еще один диагональный удар сверху вниз, но теперь с противоположной стороны. Тору попытался увернуться как раньше, но… — Фх! — раздался резкий выдох, и посох резко сменил траекторию. Он погнался за Тору, шагнувшим вбок. Металлический наконечник с легкостью догнал бы диверсанта, если бы он продолжил уходить туда же, поэтому Тору рефлекторно отбил посох комбоклинками. — !.. Тяжелый удар. Хуго замахнулся с такой силой, что Тору на мгновение выбило из равновесия. Судя по телосложению бывшего монаха, тот отнюдь не обладал горой мышц… но, подобно Тору, прекрасно понимал, как правильно распределять силы, и в последнюю секунду мастерски подстроил и угол, и скорость атаки. Он приложил совсем немного усилий, чтобы не выматывать себя, однако добился внушительной отдачи. К тому же… «Кажется, такой защитой лучше не злоупотреблять». Ощущения, передавшиеся от лезвий комбоклинков, не обрадовали диверсанта. Стилеты соединялись с руками через эмблемы и подключались к ощущениям Тору. Можно сказать, клинки стали частью его тела, и сейчас он во всех подробностях знал их состояние. Отражение такой прямой атаки сильно перегружает комбоклинки. Может, посох — оружие примитивное, но с закаленной сталью лучше не спорить. К тому же оно, будучи примитивным, в высшей степени прочное. Конечно, так просто стилеты не сломаются… но если отбиваться ими от атак, они могут погнуться или испортиться. — Фх! Фх! Фх! Хуго тут же участил атаки — наверное, обрадовался тому, что загнал противника в глухую оборону. Он вращал посох, мешая подступиться, а затем резко атаковал под разными углами. Его стиль боя не жертвовал защитой ради атаки и потому почти не давал Тору отвечать. Но… — !.. Раздался новый металлический звук. Хуго резко напрягся. В ходе натиска он неустанно преследовал Тору. В конце концов, они ушли далеко от центра арены и оказались посреди изображающих лес железных столбов. Звук издал посох монаха, когда ударился об один из них. — Ты… — Когда долго воюешь на ровных аренах, совсем забываешь о таких мелочах, — Тору слегка улыбнулся, стараясь говорить как можно насмешливее. Хуго полагался исключительно на посох, который становился в разы сильнее от вращения. Но стоило появиться вокруг препятствиям, как вместе с ними возникли и сложности. — Прости, но у меня слишком много опыта битв против подобного оружия, — сказал Тору, на мгновение представляя собственную сестру, размахивающую молотом. — Если не дать им размахивать, оно сразу теряет половину силы. — Кх-х… Хуго нахмурился… а в следующее мгновение Тору уже сам набросился на него. На диверсанта вбитые в землю столбы ничуть не повлияли. От атаки одежда Хуго порвалась, а кольчуга сильно повредилась. Кольчуга — доспех легкий и не сковывающий движения, в отличие от лат. Безусловно, она очень удобна, но особой прочностью не отличается. — Подлец!.. — Конечно, называй, как хочешь, — ответил Тору и атаковал вновь, теперь уже колющим ударом. Кольчуга хороша, в первую очередь, против атак рубящих, а колющие слишком легко попадают в щели. Хуго резко отпрыгнул… а затем сменил стойку. Он выставил посох на уровне бедер на манер копья. Другими словами, он решил принять бой и сражаться точечными ударами. Вот только… «Читать он проповеди любит, а вот слушать — не очень», — подумал Тору, уворачиваясь от первого тычка. Хуго стоило бы временно отступить и выкурить противника из области со столбами. Монах согласился на бой среди них просто потому, что высказывания Тору задели его. Можно сказать, Хуго действовал по сценарию диверсанта. Хотя, конечно, оружие монаха все равно дальнобойнее. Потому-то он и решил, что шансы на победу еще есть, пусть и нанести сильный удар тычком гораздо сложнее. Хуго не сомневался в собственных умениях. Но… — Фмп! В очередной тычок он вложил как можно больше сил. Столбы, понятно, мешали не только ему, но и Тору. Диверсант попытался отступить вправо, но наткнулся на столб. Ему пришлось поймать посох скрещенными клинками и отвести вверх. Но импульс выбил Тору из равновесия. Наверняка Хуго подумал, что такую возможность упускать нельзя, отвел посох и шагнул вперед. А затем вновь выбросил вперед оружие. Оба клинка выбило из рук не успевшего оправиться Тору. Стилеты звонко вонзились в ближайший столб. — Фхо-о! — резко выдохнул Хуго, отвел посох, а затем раскрутил его вертикально. Несомненно, он полагал, что такому удару столбы не помешают, а силы его хватит, чтобы добить диверсанта, которому уже нечем отражать удар… — Тебе конец! Хуго решительно шагнул вперед и… — ?! …незамедлительно споткнулся. — Ты прав, — сказал Тору. — Я подлец. Как и положено диверсанту, не забыл? — !.. Еще в падении Хуго понял, что зацепил правой ногой туго натянутый шнур. — Это ты тогда?! Один конец шнура уходил к Тору, второй — к только что выбитому комбоклинку. — Неужели ты знал, что я выбью… — Да, все по плану, — сказал Тору и познакомил лицо ошарашенного монаха с подошвой ботинка. Он окинул стонущего монаха безжалостным взглядом, а затем пнул его в живот. Наверняка и рыцари, и монахи согласятся, что добивать лежачего аморально, но диверсанты не гнушались никаких подлостей. Противнику следовало даже поблагодарить Тору за то, что он не метнул ему нож в шею. Из Хуго выбило дух, и он потерял сознание. — Так… Тору обернулся и увидел вымотавшегося мечника, которого Фредерика задорно дразнила собственным клинком. — Фредерика. — А, ты все? — радостно спросила девушка-драгун. — Можно я тоже добью? Она невозмутимо повернулась к врагу спиной. Мечник почуял запах победы и замахнулся… — Убивать его совершенно не обязательно. Пристукни, и хватит. — И все? Ну ладно. Меч опустился. Несмотря на усталость, мечник смог весьма точно нацелиться на уязвимый участок между шеей и плечом. Но… — ?! Раздался резкий звон, и меч остановился в миллиметрах от тела Фредерики. Точнее… «Эй-эй-эй-эй…» — беззвучно протянул Тору. Мечник, похоже, даже не понял, где застрял клинок, но диверсант догадывался. В челюсти. Наплечник Фредерики, выполненный в виде челюсти, буквально вцепился в оружие. Голубое свечение, сопровождавшее магию, рассеялось где-то под доспехом, и никто ничего не заметил. — М. Фредерика быстро развернулась, вырвав клинок из рук мечника. Мужчина смотрел на собственное оружие, до сих пор торчавшее из наплечника Фредерики, и совершенно ничего не понимал. Затем она без труда подпрыгнула, а в падении размахнулась своим мечом. Она не стала направлять лезвие вниз, поэтому оружие сработало на манер дубинки и с глухим звуком вмазалось в плечо мужчины, который мгновенно рухнул на землю. Тору показалось, что он слышал, как сломались кости мечника. Вряд ли тот сможет подняться. Он сражался против драгуна, и ему стоило бы поблагодарить Фредерику, что она не добила противника… но такая мысль пришла в голову лишь Тору. Больше правду о его напарнице не знал никто. — Бой окончен! — объявил судья, смотревший на бой со стены, и вскинул руку. ↑ Возможно, здесь есть намек, или проводится параллель с так называемым «пиром Валтасара» (Бальтазар — латинизированное Валтасар) — царя Вавилона, который потерял власть и жизнь, а его царство пало, после оного пира.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Поражение и нарушение

К столу подали не по-княжески аскетичную еду. Во время трапезы князь занимал лишь самый угол огромного стола, где перед ним ставили три тарелки. Да, ел он немало, но блюда не отличались дорогими продуктами, кропотливым оформлением или тончайшими поварскими изысками. Еда вообще не особо разнилась от той, что подавали в казармах. Князь Стефан Хартген ел молча. Обед для него — очередная тренировка, а не повод насладиться вкусом. Его вид целиком оправдывал прозвища «Король-воитель» и «Король-головорез». Даже выстроившиеся у стены горничные не расслаблялись ни на секунду. В воздухе витали холод и отрешенность поля брани, а вовсе не умиротворение трапезного зала. Чемпионат боевых искусств, день первый, обед. После десяти утренних битв объявили перерыв. Наверняка в эту самую секунду обедает не только князь, но и участники, и зрители. Многие прокручивают в голове и обсуждают утренние сражения. И даже… — Папа. — Папа. Подали голос девушки, сидевшие с обеих сторон от Стефана. Две приемные дочери, похожие друг на друга как две капли воды и даже одетые одинаково. Они ничего не ели, хоть и сидели за обеденным столом. Перед каждой стояло по латунному бокалу, и девушки неспешно пили из них. Все горничные отлично знали, чем именно наполнены сосуды. Кроме того, они прекрасно знали, что за все два с лишним года приемные дочери князя не ели ничего другого. Едва ли стоит удивляться, что горничные, покорно стоявшие подле господина во время обеда, прознали о привычках девушек, но князь строго запретил им копаться в происходящем. Демонстрация клинка, обагренного кровью обезглавленных министров, и красноречивое «любопытство кошку сгубило» запечатали уста даже пытливым горничным. Но, возвращаясь к разговору… — Можно нам убить недавно пойманных бунтарей? — Можно ведь? Девушки обращались к нему голосами детей, выпрашивающих новые игрушки. Хотя, если подумать, смысл их слов заставлял содрогнуться от ужаса… — Поступайте по-вашему, — благосклонно отозвался князь. Он улыбался так лишь в их обществе. Девушки, судя по всему, и сами знали об этом. Они довольно улыбнулись, кивнули друг другу, а затем продолжили певучими голосами: — Нам дали добро. — Дали. — Убьем же их. — Убьем. Горничные стояли неподвижно, изо всех сил стараясь не меняться в лице. Каждая из них без конца напоминала себе быть бездушной статуей, ничего не видящей, ничего не слышащей. Вряд ли кто-то из них выдержит, если начнет вслушиваться в застольные разговоры. Самый верный способ выжить внутри замка — отбросить человеческие мысли. — Что насчет тех, что мы схватили сегодня? — Они могут нам еще пригодиться. — Может быть. Девушки дружно приложились к латунным бокалам. Ржавый запах их содержимого медленно распространялся по залу. — Значит, оставим их в живых до окончания поединков? — Да. Так и сделаем. — После обеда будут такие интересные матчи. — Да… очень интересные. Девушки все улыбались и щебетали. Стефан Хартген ласково смотрел на них, словно отец на невинных шаловливых детей.

***

Воздух наполняли звуки соударяющейся стали. Клинки скрежетали и высекали друг из друга искры. Затем острие одного скользнуло по земле и неожиданно подпрыгнуло. — !.. Мало кто ожидает атаки под таким углом. Меч не способен изгибаться. Кнут не способен колоть. Лишь оружие, что совмещает в себе свойства обоих инструментов, может нанести такой внезапный удар. Лишь змеиный клинок. Но… — Нахалка! Мечник выхватил кинжал левой рукой и отмахнулся. И не только. В ту же секунду он шагнул вперед и вдавил в землю острие растерявшего импульс змеиного клинка. Мечник уже знал, против какого оружия сражается, и предвидел, что враг изберет подобную тактику. — Умри! Он отбросил кинжал в сторону, перехватил меч обеими руками и замахнулся им. Но тут сбоку выскочила рукоять копья и помешала ему. — Тц… Едва заметив искры — рукоять копья тоже оказалась стальной, — мечник прищурился и отпрыгнул назад. Судя по тому, что в безрассудную атаку он пускаться не стал, азы фехтования, в частности наступление и отступление, ему прекрасно известны. — … — … Как только оружие схлестывается, противники отступают и смотрят, что происходит. Затем повторяют. После обеда настал черед красной Чайки. Против ее отряда выступили два мечника. Врагов, переживших отборочный этап, недооценивать нельзя. Однако… — … Тору смотрел за поединком с трибуны арены. Фредерика сидела рядом. Они выбрали места в самом переднем ряду, где отлично ощущалась разворачивающаяся битва. Опытным бойцам лучшего места не сыскать — отсюда можно как следует прочувствовать противников и понять, к чему надо готовиться. — Тору? — вдруг озадаченно спросила Фредерика. — Что с тобой? — ...Что-то не так, — пробормотал тот в ответ. — В его движениях. Все это время Тору следил не за красной Чайкой, а за Давидом. Могло показаться, что верный спутник-наемник красной Чайки ловко манипулирует противниками с помощью копья. Но… — Паузы между атаками должны быть короче. — Правда? — … Может, Фредерика ничего не замечала, но Тору доводилось воевать против Давида. Поэтому он отлично понимал: Давид сражается не в полную силу. На первый взгляд такое и правда тяжело заметить, ведь он на редкость талантливый боец. Однако Тору сравнивал копейщика на арене с копейщиком из воспоминаний и понимал, что последний двигался быстрее. Во всяком случае, он точно не делал непонятных пауз после размашистых атак. Давида словно что-то сдерживало. «Кстати, его ведь ранило на том острове?» Тору вспомнился остров реваншистов Империи Газ, на котором они побывали несколько дней назад. В ходе тамошних битв Давида ранили в живот. Он старательно скрывал ранение, но Тору заметил кровавые подтеки, когда они улетали на Фредерике, и красная Чайка рассказала, что случилось. «Глубокая рана за неделю не заживет». Особенно плохо раны затягиваются в дороге. У Тору есть лечебная Фредерика, но Давиду приходится учитывать ранения. «На отборочном этапе я не замечал, но…» Похоже, в бою два на два против весьма сильных противников Давиду уже приходится прикрывать рану, поэтому сражаться в полную силу он не может. Ну а о змеином клинке красной Чайки все узнали еще в ходе отборочного этапа, и она не могла застать противников врасплох. Поэтому отряд красной Чайки медленно, но верно проигрывал.

***

Девушка в черном сидела в коляске и глядела на кристалл. Он как раз показывал битву красной Чайки. Ее движения сразу приковывали взгляд: клинок извивается под немыслимыми углами, а сама она ловко танцует вокруг врагов. Ее тело просто лучится здоровьем и красотой. Но… — Какое подвижное тело… — обронила девушка в черном на языке Лаке. — Оно скачет и чувствует, как ей захочется. На юном лице мелькнула тень. — Я так завидую. Наверняка она сравнивала красную Чайку с собой, прикованной к коляске. — Будь у меня такое тело, я бы так ублажала Стефана. А теперь, видимо, упомянула Стефана Хартгена. Так значит она — еще одна, третья Чайка князя Хартгена, в дополнение к Ирине и Арине? Или же… — Завидую. Ах, как я завидую. Но… пусть, — нараспев протянула черная Чайка, а затем на удивление радостно улыбнулась. — Ведь скоро и это тело станет моим.

***

Равновесие предало ее с поразительной легкостью. Хватило лишь камешка, так некстати попавшегося под ноги. Вытянутый змеиный клинок способен извиваться кнутом… но чтобы наносить сильные удары, необходима надежная точка опоры и несколько вращений. Лодыжка, колено, пояс, плечо, локоть, запястье — вращение и витки атакующего клинка складываются из движений множества суставов. Но сейчас под ногу попался неустойчивый камень. Чайка растерялась лишь на мгновение. Но мечник успел метнуться к ней тараном. Быстро приблизилось острие. Чайка же из-за осечки не успела раскрутить змеиный клинок. Она не могла ни отбить, ни отвести вражеское оружие. К тому же вес собственного клинка так отвлек ее, что Чайка не могла даже выхватить запасной кинжал. — !.. Противник, конечно же, собирался добить ее. Их силы равны, и сдерживаться никто не станет. Поэтому… — Кх!.. Чайка резко вскинула перед собой левую руку. Она рассчитывала прикрыться ей и либо отвести удар, либо хотя бы ослабить его и уберечь шею с грудью. Однако… — ?! Противник сбился. Меч скользнул вбок и промахнулся. Чайка ошарашенно вытаращила глаза… и заметила тупой конец копья, попавший в живот мечника. — Давид?! Давид — наемник, спутник Чайки. Но сейчас он противостоит как до сих пор не зажившей ране, так и сильному мечнику. Отвлекаться на помощь Чайке он не… — ...Тц, — цокнул Давид. Он так резко извернулся, что его поза утратила всякую связь с боевыми стойками. Второй мечник без особого труда вонзил клинок в живот противника. — Давид!.. — Не тупи! — ругнулся тот в ответ. — !.. Она уже потеряла одно мгновение, потому сомнения отбросила быстро. Чайка вновь взмахнула змеиным клинком, и тот обвился вокруг руки и оружия мечника, пронзившего Давида. — !.. — в ярости, но беззвучно воскликнула Чайка и с силой дернула клинок. В воздух взметнулись кровь, вопли и правая рука мечника. Красная Чайка быстро ужала змеиный клинок до размеров меча и метнулась к рухнувшему Давиду. Она встала на колено и попыталась осмотреть рану. И тогда… — Давид! Давид, ты в по… — Дура, сза… — ?! Она не успела обернуться. Опустившийся клинок рассек ее спину. — !.. Сначала она ощутила удар. Затем жар. Наконец, боль. Чайка упала в окружении дождя из собственной крови. — Эй, Чайка?! — Гх… Она даже не смогла толком ответить на крик Давида. Поле зрения сузилось от боли и подступившего холода, но Чайке уже не хватало сил опознать симптомы потери крови. А затем… — Чертова девка!.. С этими словами рядом с ней возник тот самый мечник, которому она отрубила руку. Он уже успел наспех перевязать обрубок и перехватить меч левой рукой. — Ум… Он взял клинок обратным хватом и занес его. Ему уже не нужны никакие умения. Достаточно просто опустить клинок и пронзить мягкий живот или шею девушки. — ...ри!

Раздался протяжный звон стали.

— ?! Однорукий мечник обернулся, посмотрел на вылетевший меч… а затем недоуменно опустил взгляд. Из запястья торчал невесть откуда взявшийся метательный нож.

***

— ...Тору. Пусть он и не смотрел на Фредерику, но мгновенно понял, насколько удрученной она, должно быть, сейчас выглядит. — … «...Зря я», — запоздало подумал Тору. Он так и застыл в позе бросившего нож диверсанта.

В версии с изображениями тут находится картинка. Сидевшие неподалеку участники чемпионата изумленно уставились на него. Скорее всего, он собрал на себе и взгляды зрителей, смотревших из города. Вряд ли хоть кто-то сразу сообразил, что только что произошло. Тору не выдержал и вмешался в поединок. Ради того, чтобы спасти красную Чайку, своего «врага». Его, как диверсанта, часто упрекали, что чувства в нем слишком часто берут верх над логикой. Вот и сейчас он невольно выставил свой недостаток напоказ. Разумеется, последствия такого вмешательства не заставили себя долго ждать. — ...Нарушение правил чемпионата, значит, — услышал Тору в следующую секунду и ощутил рядом с собственной шеей несколько клинков. Небольшие топорики с короткими, но широкими лезвиями. Может, их тщательно не затачивают, но они способны отрубить человеку голову, если как следует постараться. — … И когда они только появились? Целый отряд диверсантов Субару в серых плащах. Видимо, они с самого начала дежурили на трибунах, замаскировавшись под участников чемпионата. Их специально поставили следить за тем, чтобы зрители — не обязательно Тору — не вмешивались в ход боев. И теперь… — Я же говорил, — сказал сидевший чуть поодаль Син. Опять же, совершенно не ясно, когда он там оказался. — Потому-то, Тору, ты и бестолковый. — … Тору скосил взгляд на Сина. Одно неосторожное движение — и придется распрощаться с головой. — Тобой, прямо как животным, управляют недальновидные инстинкты, — закончил Син и поднялся.

***

«Согласен на то, что меня могут убить во время турнира». Смысл клятвы, которую подписывали будущие участники турнира, состоял именно в этом. Конечно же, слова отнюдь не означали, что проигравшие непременно расстанутся с жизнью. Как только становится очевидно, что бойцы одной из сторон в принципе не могут продолжать бой — например, после паралича или потери сознания, — судья сразу же объявляет конец битвы, и на арену выбегают стражники. Проигравших стараются вылечить. То же самое случилось с Давидом и Чайкой. — … Первую помощь Чайке оказали на месте, а затем из-за рассеченной спины уложили боком на носилки. Пока ее несли, она видела рядом с собой носилки с Давидом и слышала, как он постанывает. Наверняка где-то рядом несут и того мечника, которому Чайка отрубила руку. И… — Тору. Она заметила краем глаза знакомого юношу. Разумеется, она уже поняла, что спас ее метательный нож диверсанта. Но этим он, конечно же, нарушил правила. А потому… — … На мгновение их взгляды пересеклись. Тору Акюру уводили люди в масках и серых плащах, державшие клинки у шеи юноши. Следом шла Фредерика, его напарница. Может, на нее оружие наставлять и не стали, но она не станет ничего делать, пока Тору в заложниках. Сам юноша молчал. Да и эмоций особо не показывал. Только… — Тору… — … Он слегка кивнул. Словно говоря Чайке: «Обо мне не беспокойся». Она хотела было вскочить и побежать к нему… но малейшие движения отозвались страшной болью, сковавшей спину. Да и солдаты, что сопровождали ее, сразу же прижали девушку к носилкам, приговаривая: «Не усложняй нам работу». «Я должна поблагодарить его хоть одним словом». Но и мысли ее, и боль растворились в подступающей тьме. Уже скоро Чайка потеряла сознание.

***

Беспомощно ждать, пока утекает время, поистине тяжело. Особенно когда ты в плену, потому что приходится сражаться с постоянным волнением. К тому же… — … — Нива. — Что? — Та склонила голову и моргнула разноцветными глазами. Чайка недовольно посмотрела на нее и продолжила: — Отвернись. — Зачем? — … Чайка зависла над горшком в углу комнаты и не знала, как ей объяснить. Кое-чего не способно избежать ничто живое. Особенно, если оно уже больше суток сидит взаперти. Например, походов в туалет. Однако комната, в которую их бросили, не задумывалась как темница, и отхожего места в ней не находилось. В одном из углов стоял горшок с крышкой, достаточно крупный, чтобы на него сесть. Очевидно, девушкам предлагали пользоваться им. Но Чайка не могла справлять естественные надобности под пристальным взглядом постороннего, пусть и девушки. К тому же Нива засматривалась на Чайку очень часто… да что там, в любую свободную минуту. Она не сводила глаз, даже когда та пыталась уединиться. — Неловко же. Не смотри, — Чайка на всякий случай перешла на Лаке. — Я не чувствую неловкости. — Зато я чувствую! — возразила Чайка, нетерпеливо возясь. Не так-то просто снять белье, пока на тебе оковы. — Чайка. Помогу, — вызвалась Нива, ничуть не обрадовав собеседницу. — Прекрати!.. — она почти сорвалась на вопль. Но… — … Акари вдруг схватила девушку-гундо за шиворот и оттащила, как котенка. Пусть на ней тоже оковы, пальцами и локтями она двигать может. — Акари. Спасибо. — Угу… Она отошла с Нивой к стене и отвернулась. Чайка, наконец, сделала свое дело.

В версии с изображениями тут находится картинка. Надо сказать, терпела она довольно долго, а под конец не сдержалась и вздохнула с облегчением. — … Она слезла с горшка, поправила одежду, а затем посмотрела в окно у потолка. Небо уже начало окрашиваться в цвета заката. Наверняка первая часть основного этапа турнира уже завершилась. Как там Тору? Скорее всего он уже заметил исчезновение Чайки. Может, он махнул рукой на турнир и кинулся искать ее? Или все же… — Брату тоже тяжело, — вдруг обронила Акари, все еще сидевшая лицом к стене. — Акари? — Чайка вопросительно склонила голову. — Тору тяжело? — Должно быть, Син… и его хозяин предложили Тору выкупить нас, — Акари развернулась и прислонилась к стене. — В противном случае им незачем оставлять нас в живых и держать здесь. Если учесть войну между Чайками за останки, они должны стремиться к устранению как соперниц, так и их спутников. — … — Чайка не нашлась с ответом. Акари совершенно права. Сама Чайка, правда, не знала, способна ли пойти на такое. — Вероятно, они считают, что останки у брата. Возможно, полагают, что пара фрагментов есть у отряда красной Чайки. Как бы там ни было, они наверняка предложили брату собрать все останки и передать им в обмен на нас. Вот только… — девушка повернулась к Чайке. — Получается, ему придется выбрать: либо сдать все останки в обмен на твое спасение, либо бросить тебя ради той цели, к которой ты так стремилась. — !.. Конечно, Чайка понимала, что рискует жизнью ради сбора останков. Она решила, что поиски станут смыслом ее жизни задолго до встречи с Тору. Она даже морально приготовилась к тому, что может умереть, так и не добившись цели. Но что, если… Ее желание исполнится в обмен на жизнь? И что, если ради спасения Чайки Тору придется отказаться от останков? Юноша не стеснялся заявлять, что его цель — осуществить мечту Чайки. Продолжит ли он дело девушки после ее смерти?.. — Я… Чайка не смогла ответить быстро. Она вновь прочувствовала, что на самом деле стоит за мышлением диверсантов, готовых пожертвовать собой ради достижения цели. Все люди когда-нибудь умирают. А раз так, лучше умереть, выполнив цель и добившись своего… И с такой точки зрения, совершенно естественно умирать во имя чего-то. Но… — Нормальный диверсант бросил бы тебя, даже не думая, — равнодушно продолжила Акари. — Потому что обычно нас нанимают армии, а не люди. А на войне нередко жертвуют кем-то одним ради блага других. Например, бывает такое, что собственную дочь, выданную замуж в союзное королевство, приходится бросать, когда времена меняются и альянс остается в прошлом. В конце концов, человеческая жизнь — отнюдь не высшая ценность. И чем дольше идет война, тем больше людей начинают с этим соглашаться. — Но брат мой, как тебе известно, с трудом принимает такие решения. — ...М-м. Будь Тору жестче, он бы давно перестал волочить за собой тяжесть смерти Хасумин. Он… слишком добр для диверсанта. Но… — Поэтому он наверняка страдает. Но, Чайка… — Акари слегка прищурилась, — я спрошу еще раз. — М-м? — Ты отправилась в путешествие, чтобы похоронить погибшего императора Газа… собственного отца. Ты готова собирать останки, пусть даже на тебя ополчится весь мир. — ...М-м. — Действительно ли твоя цель настолько важна, что ради нее можно пожертвовать жизнью? В ее словах не найти ни капли упрека. Она действительно спрашивала. И именно поэтому слова укололи Чайку в самое сердце. — Мы с братом не знаем, кто наши родители, потому в таких вещах не разбираемся. Мы не можем даже представить твои чувства. Но действительно ли они стоят того, чтобы ради них умирать? — … Чайка не смогла ответить. Таких, как она, еще много. Само существование других Чаек выбивало почву из-под ног. Да и вообще, действительно ли она — Чайка? Действительно ли желание похоронить отца, императора Газа, ее собственное? — Потому что если нет, брат мой мучается напрасно. Слова Акари легли на душу Чайки тяжелым грузом.

***

Диверсанты управляют собственной душой, как одним инструментом. Тело, душа, навыки — все они трудятся ради поставленной цели. Их тела крепки, словно сталь. Их души пусты, словно воздух. Они ничего не желают. Ни к чему не стремятся. Когда понадобится — умрут без сожаления. Мечта каждого диверсанта — стать самой настоящей вещью, которой хозяин будет пользоваться, пока она не сломается. Многие диверсанты не сомневались в своей судьбе. Их отучили сомневаться. Подобно тому, как отучили Сина. — … Перерыв между поединками. Син окидывал взглядом казармы, где поселились участники чемпионата. Диверсанты Субару заперли Тору и его напарницу в одной из комнат. Караулят нарушителей трое, так что вырваться из плена не сможет даже Тору. Безусловно, столь наглое вмешательство в битву на глазах всех зрителей не останется безнаказанным. Но что именно с ними случится — решать не Сину. На словах они ждали решения князя Хартгена, хотя на деле все решения уже давно принимает не он, а Ирина с Ариной. — Син Акюра, — вдруг услышал он рядом. Сбоку появился человек в сером плаще. Даже голос не помогал разобрать, женщина это или мужчина. Ясно лишь то, что это один из диверсантов Субару, никогда не показывающих характер. Они с таким рвением подавляли свою личность, будто ненавидели ее всей душой. Таких диверсантов поразительно легко заменить. Они, можно сказать, окончательно превратили себя в расходный материал. — Его Величество призывает. — ...Передай, что я скоро буду. — Так точно. Перекинувшись парой фраз, диверсант Субару исчез. Ни в словах, ни в действиях человека в сером не было и намека на эмоции. Тору в ходе отборочного этапа убил нескольких диверсантов Субару, но выжившие нисколько не пропитались к нему обидой или гневом. Впрочем, и к Сину, как к бывшему жителю Акюры, они относились без предвзятости. Их мышление очень простое. Их мир двухцветный. Враг или союзник. Выгодно или невыгодно. Живой или мертвый. Все кажется им простым и очевидным… в их мире нет места чувствам. Поэтому им чужды сомнения. Они лишь выполняют свою работу, словно механизмы или насекомые. Они могли бы проникнуться ненавистью к Тору, но она не воскресила бы мертвецов и ничем не помогла бы хозяину. Поэтому они не чувствовали ни обиды, ни гнева. Можно сказать, они… идеальные диверсанты, одни из самых удивительных плодов войны. — Тору… На губах Сина мелькнула ехидная улыбка. Недоделанный диверсант. Он стал таким из-за собственного характера и из-за Хасумин. Причем не только из-за ее смерти. Хасумин нередко говорила с деревенскими детьми, порой позволяя себе фразы, которые упрекали как диверсантов, так и любую работу, связанную с битвами. Когда к детям, день ото дня тренировавшимся быть диверсантами, приходила Хасумин, ее слова удивительно глубоко впитывались в неокрепшие умы. Сражения. Убийства. Смерть. Все крутится вокруг них. Можно сказать, эту точку зрения разделяли все жители Акюры. Но слова Хасумин расшатывали веру в нее.

«Мне жаль их. И тех, кто убивает, и убитых…»

Те торговцы много поколений вели дела с Акюрой. Почему именно Хасумин совала нос не в свое дело и затрагивала такие темы — Син не ведал. Возможно, она просто по-своему любила Тору и диверсантов, мечтала «спасти» их. Спасти «жалких» диверсантов, что рождались, жили и умирали ради убийств, веря, что поступают правильно. В конце концов, из-за той девушки выросло целое поколение диверсантов с зыбкой психикой. Смерть Хасумин легла на душу Тору очередным шрамом, а сама она словно обрела божественную незыблемость. Никто уже не мог свергнуть ее. Никто не мог опровергнуть ее слова. И… на самом деле, она оставила след не только в жизни Тору. — Какая ерунда в голову лезет. Стало быть, я сам недоделанный, — прошептал Син, насмехаясь над собой. — Хасумин. Твои слова прокляли меня. Я тоже начал задумываться и ничего не мог с собой поделать. Действительно ли я доволен собой? Доволен тем, что не думаю, не мучаюсь, не колеблюсь, а просто прилежно делаю свою работу, как какой-нибудь жучок? Если бы я… «...не знал, не стал бы страдать». «...не понимал, не стал бы мучиться». Но… — Но я не могу быть как Тору. Я был диверсантом еще тогда. Я уже не мог измениться. Поэтому… В тот день он… нарочно сделал вид, что попался в ловушку Акари. И не вмешался, когда увидел, как бандиты вырезают отряд Хасумин. Тору не узнал об этом. Никто в деревне не узнал. А затем… — Я диверсант. Я должен быть диверсантом. Я не должен сомневаться в жизни диверсанта. Поэтому он примкнул к Субару. К идеальным диверсантам, которые без лишних слов делают свое дело, словно насекомые или механизмы. Он хотел стать как они. Хотел научиться не думать о «проклятии» Хасумин. Хотел отбросить свое хрупкое сознание, дрогнувшее от слов девушки-торговки, и обрести новое — простое и крепкое. — Тору. Акари, — Син ухмыльнулся. — Что бы вы сделали, узнав, что Хасумин погибла на моих глазах? Разозлились бы? Обругали бы? Презирали бы? В любом случае, Син воспринял бы их реакцию спокойно. Иначе никак. Его тело, душа и навыки должны оставаться просто инструментами. Или он так и не станет идеальным диверсантом.

***

Небо начало окрашиваться цветами заката. С минуты на минуту должна была начаться последняя битва дня. На арене вновь собирались сойтись две команды из двух человек. С одной стороны — Виви Холопайнен и Николай Автотор. Но противников им предстояло увидеть лишь на арене. Разумеется, они знали, что сражаться придется не с Тору и не с красной Чайкой, чьи битвы уже остались позади. И все же они ничего не знали о соперниках — ни имени, ни оружия, ни стиля боя. — Интересно, как там Зита и остальные. — Они должны были проникнуть в замок днем… но ладно. Виви и Николай миновали длинный коридор и вышли на арену. Откровенно говоря, их ровным счетом ничего не заставляло участвовать в чемпионате. Вряд ли Чайки князя Хартгена и в самом деле собирались делиться с победителями останками… К тому же Виви и Николай отнюдь не уверены, что смогут занять первое место. Они записались участниками просто для того, чтобы их «сопровождающие» в лице Зиты, Матеуса и Леонардо смогли с легкостью проникнуть в замок. Но, конечно же, если Виви с Николаем исчезли бы перед основным этапом чемпионата, в замке усилили бы охрану. Поэтому они решили участвовать честно и в полную силу, чтобы облегчить работу второму отряду. Но… — ?.. Едва Виви оказалась на арене, как замерла и нахмурилась. И в то же самое время… — Что за шутки? — удивленно прошептал Николай. Мечник и алебардист. Оба мужского пола… вроде бы. Сказать однозначно мешали белые маски. Они скрывали лица целиком — от лба до подбородка. На гладких, словно яичная скорлупа, поверхностях едва виднелись плавный бугорок в районе носа и щели для глаз. А поскольку маски выглядели так просто… в глаза сразу бросались цифры, написанные на лбу. Девятка у мечника. Шестерка у алебардиста. Возможно, какие-то символы на удачу. Но… — Они что, стесняются? — пошутил Николай. — … Однако Виви не ответила. Среди бойцов немало тех, кто надевает к доспеху шлем с забралом. Но на противниках нет ни шлемов, ни даже брони. Видны лишь небольшие щитки, защищающие суставы и уязвимые места. Конечно, чемпионат вовсе не требовал от бойцов надевать броню или выступать с открытым лицом. На арену можно выходить хоть целиком обвешавшись металлом, хоть совершенно голым. — … Виви наморщила лоб и уставилась на противников… вернее, на одного из них, «Девятого» мечника. — Что такое? — удивленно спросил Николай. — ...Нет, быть того не может, — тихо ответила Виви. — В смысле, ты о чем? — Прости, просто показалось, — ответила она и замотала головой, выбрасывая посторонние мысли. — Со мной все нормально. Идем. — ...Ладно. Николай прекрасно знал, насколько упряма его напарница. Очевидно, ее что-то тревожит… но раз уж девушка заявила, что «все нормально», ни на какие вопросы она отвечать не станет. Николай слегка занервничал, но потянулся к любимому комбомечу, висевшему на спине. И тогда, словно он того и ждал… — Начать битву! — объявил авиатор. Виви и Николай обнажили оружие и встали в стойки. Их противники сделали то же самое. — Итак… Николай шагнул вперед и облизал губы. Может, побеждать и не нужно, но если смотреть на врагов свысока, можно получить серьезные травмы. Николай заранее договорился с Виви, что начнет бой первым. Если повезет, схватку удастся закончить хорошим взмахом комбомеча. Если нет — им же врагов можно будет держать на расстоянии, пока Виви нащупывает слабое место противника иглами и проволокой. Может, соперников и двое, но Николай проворен и вооружен достаточно большим мечом, чтобы удерживать обоих. Однако… — ?! Мечник устремился вперед, чуть ли не заскользив по земле. Его плечи оставались на одном и том же уровне, словно он и правда двигался по льду. Совершенство, которого мечник достиг в ходьбе, красноречиво рассказывало о высочайшем уровне боевой подготовки. Уже через мгновение Девятый оказался рядом с Николаем и Виви. К тому же… — Уо?! Он выбросил вперед меч полностью непринужденным движением. Может, его скорость и не молниеносная, но удар отнюдь не груб. Мечник нападал естественно и не делал лишних движений. Николай опомнился, когда меч уже приблизился к щели в нагруднике. — Тц!.. — цокнул он и отмахнулся комбомечом. Однако клинок прошел через Девятого как сквозь призрака. Вернее, нет. Девятый уклонился от удара кратким, почти незаметным движением, поэтому меч Николая поразил лишь воздух. Противник за какое-то мгновение рассчитал траекторию комбомеча и наклонился так, что лезвие пронеслось в волоске от тела. Чаще всего удары двуручными клинками избегаются шагом назад. Но Девятый не уступил ни пяди земли. И судя по тому, с какой точностью он увернулся от меча Николая, мечник знал, что творит. «Он что, рыцарь?!» Чаще всего рыцари вынуждены сражаться верхом и потому в совершенстве умеют избегать вражеских атак, не пользуясь ногами. Они настолько зависят от импульса скачущего коня, что отступление для них — самый крайний из всех вариантов. Рыцарям куда привычнее нестись вперед, презирая страх смерти. Стиль боя Девятого как раз напоминал манеры традиционного рыцаря. — !.. Повисла напряженная пауза. Она продлилась лишь миг, хотя для Николая он растянулся на несколько секунд. Тело его, впрочем, не могло угнаться за ускорившимся сознанием. Поэтому пришлось беспомощно смотреть, как Девятый, даже не дрогнув, вонзил клинок ему в плечо. По телу прокатилась боль. Николай скорчился и отступил. Одновременно он изо всех сил шаркнул окованным ботинком, выбрасывая в противника облако песка. Наемники совершенно не гнушаются беспринципных и даже грязных (буквально) тактик. Чаще всего противники следят в первую очередь за руками и оружием противника и редко успевают отреагировать на неожиданное движение ногой. И как раз против рыцарей, обученных сражаться честно, такие песочные завесы работают лучше всего. Но… — !.. Усилия Николая вновь оказались тщетны. Песок достиг лица Девятого, но тот даже не вздрогнул. Конечно, его защищает маска, но обычный человек на его месте все равно зажмурился бы или попытался защититься. Тем не менее, силы воли Девятого хватило, чтобы не шелохнуться. Кроме того… — … Николай подумал было, что теперь враг попытается напасть сам, но Девятый остался на месте. — Тц… Николай полагал, что противник самонадеянно кинется вперед, и уже думал, как лучше подставить подножку… но расчет вновь не оправдался. Кем бы ни был Девятый, он прекрасно осведомлен о повадках наемников. — Это уже не смешно… — протянул Николай. Противник силен. Да, его атаки можно назвать простыми и наивными… но предельно выверенными. Девятый размахивал мечом с той же легкостью, с которой обычный человек ходит и дышит. Умения так глубоко впитались в его подсознание, что он попросту не совершал ошибок. Каждая его атака смертельно опасна. «Как и у командира…» Раз уж на то пошло, Николай смог отреагировать на выпад Девятого лишь благодаря тому, что не раз видел похожие приемы на службе Альберика Жилетта. Окажись Девятый первым рыцарем, выступившим против Николая, тот уже рухнул бы со смертельным ранением. — … С правого бока мечника вдруг появился алебардист Шестой, словно показывая, что отдохнуть наемнику не дадут. Наверняка он тоже опасный противник. Он неспроста вышел так, чтобы оказаться с левого бока Николая. Пока правша будет замахиваться мечом, алебардист успеет сократить расстояние, и наемник попросту не успеет отреагировать. Судя по скорости Шестого, он способен на подсознательном уровне решать, с какой стороны заходить. Однако… — !.. Перед носом алебардиста мелькнула линия. Виви метнула иглу из-за спины Николая. Будучи ассасином, она прекрасно умела бросать иглы так, чтобы они убивали определенного человека из толпы. Ей нетрудно попасть в нужную цель, даже если она ожесточенно с кем-то сражается. Она специально дождалась, пока Шестой бросится вперед. Может, он и заметит иглу, но уклониться от нее будет непросто. Особенно от иглы ассасина, способного пронзить летящую муху. Поэтому Шестой… — … …не стал уворачиваться. Как и Девятый, он принял бросок маской. Игла так и осталась торчать, а алебардист продолжил атаку. Он резко пригнулся, а затем провернулся на месте. Лезвие алебарды устремилось снизу вверх к подбородку Николая. Наемник отбил атаку комбомечом. Арену огласил громкий звон. Николаю удалось остановить противника, и он уже собирался нанести ответный удар… — !.. Однако в следующее мгновение сбоку зашел Девятый и вновь выбросил вперед клинок. Быстрый, но меткий удар. Николай прервал атаку и снова попытался отбиться мечом, но… — Гхо?! Их оружие не встретилось. Девятый слегка изменил траекторию удара. Клинок прошел над комбомечом Николая и вновь вонзился в уязвимое место на броне наемника. Более того — в то же самое, что и раньше. — Тц… — обронил Николай. От повторного удара его левая рука бессильно обвисла. С такой раной не совладать терпением и настойчивостью. Меч попал точно в сухожилие, скрепляющее сустав, и вывихнул руку наемника. Теперь Николаю будет стоить огромных усилий даже поднять раненую конечность. — Черт… И Шестой, и Девятый однозначно мастера своего дела. Особенно Девятый. Пожалуй, такого сильного врага наемнику еще не попадалось. Если сравнивать традиционные боевые умения, мечник на голову выше Николая. «Если бы не командир…» Как уже говорилось, Николай успевал кое-как реагировать на атаки мечника исключительно благодаря знакомству с Альбериком. В противном случае он бы уже давно проиграл… или даже умер. Альберик сражался почти как Девятый. Он был потомственным рыцарем, который даже в детстве играл с клинками, а не с игрушками. Традиционные рыцари владеют мечом так, что избегать или отбивать их атаки крайне сложно. Но… «Ладно, первым делом надо разобраться с ним». Николай сосредоточился на Девятом и вновь шагнул вперед. Может, в фехтовании он и уступал мечнику, но победить можно не только в честной дуэли. Здесь, в условиях почти что настоящей войны, у наемника множество возможностей одолеть рыцаря. — Виви… алебардист на тебе! Понятно, что еще и с Шестым он бы не справился. Сдерживать противника Виви может и на расстоянии — проволоки и игл для этого вполне хватит. — Нгх… а-а-а-а! — взревел Николай и кинулся в атаку. Теперь он сам начал наносить удары один за другим, не давая противнику расслабиться. Может, у наемника осталась лишь одна здоровая рука, но Николай достаточно силен, чтобы даже так наносить быстрые рубящие удары. К тому же комбомеч подключался к его ощущениям и словно сливался с телом. Собственно, он специально сделан так, чтобы при необходимости им можно было размахивать одной рукой. — Рья-а-а-а-а! — … Противник все молчал. Каждые пару ударов он вновь пытался атаковать колющим ударом, но из-за размеров комбомеча Николая тянуться приходилось очень далеко. Лезвие не успевало наносить серьезные раны. Если враг проворнее, его можно подавить разницей в оружии, росте и весе. Николай буквально осыпал противника атаками, в то же самое время защищаясь ими. — Н-н… рья-а! Комбомеч раз за разом рассекал воздух. Разумеется, долго так нападать не выйдет, но поединки опытных бойцов вообще редко затягиваются. В условиях, когда каждый может прикончить противника одним точным ударом, побеждает тот, кто первым воспользуется ошибкой врага. — … Девятый все продолжал уворачиваться едва заметными движениями. Он успевал разглядеть каждую атаку Николая и упорно не отступал. Мечник вел себя точно по замыслу наемника. Бесконечные атаки, следующие одна за другой. Со временем они неизбежно входят в ритм, и уворачивающийся начинает привыкать к движениям. Затем он обретает уверенность в собственных силах и пытается атаковать сам. Именно этой секунды Николай и ждал. — … Наконец, Девятый сдвинулся смелее, чем раньше. Он раскусил особенности атак Николая и попытался вклиниться, чтобы нанести смертельный удар. Но… — !.. Николай… слегка расслабил руку. А поскольку клинком махал, не переставая, рукоять сразу скользнула в ладони. Другими словами, радиус его атаки слегка изменился посреди очередного замаха. Этот прием доступен лишь владельцам комбомечей. Если чересчур расслабить руку, оружие просто улетит. Иначе как самоубийством такое не назовешь. Поэтому такими приемами нетрудно застать противника врасплох. Конечно, радиус атаки увеличится в лучшем случае на кулак, но разница вполне может сыграть решающую роль в бою с тем, кто привык пропускать вражеское оружие практически вплотную к себе. И действительно — мечник, до того избегавший атак Николая краткими движениями, в этот раз увернуться не смог. Слегка вытянувшийся комбомеч Николая не упустил противника… и острие попало в белую маску. По ней тут же побежали трещины, и она начала осыпаться. Вот только… — Черт. Слишком слабо… — пробормотал Николая и приготовился добивать. Возможно, сильного удара и не вышло, но голове мечника передался внушительный импульс. Он вполне мог получить сотрясение мозга. Или, по крайней мере, дрогнуть. — ?! Однако в следующий миг Николая сковало. Упала нижняя половина. Затем верхняя. Маска с цифрой «девять» покинула лицо мечника. Обнажив… — ...Э? — послышался изумленный голос Виви. Однако Николай не стал ни бранить ее, ни подшучивать над ней. Потому что… — Командир?! Лицо принадлежало Альберику Жилетту — погибшему рыцарю и хорошему знакомому Николая.

***

На стене замка Герансон, с которой прекрасно просматривалась арена, уверенно стоял юноша. Золотистые волосы, голубые глаза, хрупкое телосложение… и изысканные черты лица, из-за которых он казался наследником какого-нибудь аристократа. Пожалуй, многие назвали бы его красивым. Но в то же время одежда его ничем не выделялась и напоминала, скорее, наряд простолюдина. Украшений он не носил. Ничто в его облачении не указывало на родословную. Но едва ли именно поэтому никто не обращал на юношу внимания. На него не смотрели даже авиаторы, транслировавшие сражения. Его словно никто не видел. — Итак… — шепнул он. Его никто не слушал. Он разговаривал сам с собой. Впрочем, даже если его слова и достигли бы кого-то, вряд ли посторонний понял бы и половину речи юноши. Он говорил на общеконтинентальном наречии, но очень странными словами. — Я второпях создал девять «апостолов», чтобы окончательно уничтожить Империона. Затем приказал им участвовать в турнире, чтобы проверить работу управляющих механизмов… но такого развития событий не предвидел. Как же поступит нестандартная? Гнев, страдания, скорбь — с одной стороны, они мечтали об этих чувствах, но… Юноша, которого некоторые называли Ги, едва заметно улыбнулся и окинул взглядом Николая и Виви.

***

Сколько ни тренируй тело — управляет им все равно сознание. Если оно даст слабину, о победе в битве придется забыть. Поэтому ошибаться в бою так страшно. Все те навыки, ради обретения которых пролиты реки пота и крови, оказываются бессильными и ненужными, когда в затылок уже дышит смерть. Спорить с ней невозможно. Но все же… — !.. Пожалуй, Николай избежал смертельного удара именно благодаря тренировкам. Может, они не помогли одержать победу, но жизнь спасли. Меч уже в третий раз пронзил плечо. Однако сейчас вошел под другим углом. Доведи противник начатое до конца — и клинок, вонзившийся под углом через щель брони, достиг бы сердца Николая, однако наемник успел избежать такого исхода. Он резко, практически рефлекторно, развернулся, вкладывая в движение все свои силы и совершенно не щадя себя. Впрочем… — Гх-х-х… Рана все равно оказалась глубокой и болезненной. На место боли быстро пришел упадок сил, которые словно вытекли из наемника вместе с кровью. Меч Николая выпал из руки. Хотя боль порой можно подавить силой воли… против многих травм не помогают никакие уловки. Особенно опасны кровотечения — они сказываются на всем теле. Николай заметил, что перед глазами начало темнеть. Плохо дело. Он потерял слишком много крови. Николай все понимал… но уже никак не мог исправить положение. Мир перед глазами сужался, и в самом его центре противник, «Девятый» мечник с лицом Альберика Жилетта, начинал рубящий удар. Смертельная атака, нацеленная на шею. — Кх… И снова плоды тренировок не предали наемника. Он практически рефлекторно вскинул руку и защитился от клинка Девятого нарукавником. Сила противника впечатляла — меч едва не перерубил стальную броню. Хотя лезвие застряло в нарукавнике, его импульс передался через руку всему телу Николая. Пусть мечник отнюдь не казался мускулистым силачом, он каким-то образом смог нанести удар такой силы, что наемник не удержался на ногах и упал на землю. — Николай! — возопила Виви. Разумеется, никакое волнение не могло заставить ее ошибиться и отвести взгляд от «Шестого» алебардиста. Вот только внимание ее привлекало в первую очередь хорошо заметное лезвие алебарды, а не противоположный конец оружия. В следующее мгновение рукоять просвистела в воздухе и ударила Виви в живот. — Гхя… — вскрикнула она и отлетела. Безусловно, легкой девушке даже от одной пропущенной атаки приходится несладко. Ассасин отскочила от земли и упала рядом с Николаем. — Гх… Расстановка сил изменилась за какое-то мгновение. До сих пор Виви и Николаю удавалось сражаться с Шестым и Девятым на равных, пусть и с трудом… но стоило маске мечника опасть, как оба его противника ошиблись. И неудивительно… — … На Николая и Виви упала тень. Принадлежала она тому самому Альберику Жилетту, которого они считали погибшим. Не только Виви, но и все прочие оперативники отряда Жилетта, включая Николая, настолько хотели воскресить Альберика и обожали его, что доверились даже словам таинственного юноши по имени Ги и пошли против воли агентства Климан. Однако теперь он же появился на арене и напал на Николая и Виви, явно намереваясь убить их. Неудивительно, что у них словно земля из-под ног ушла. Действительно, ни Виви, ни Николай не видели труп Альберика собственными глазами. Однако бежавший с поля боя Леонардо прихватил с собой «на память» руку, которая однозначно принадлежала их командиру. Так что же получается — Леонардо ошибся? Соврал? Или… — Господин… Жилетт… — с трудом выдавила из себя Виви. Ради того, чтобы вернуть его к жизни, она была готова стать Чайкой. А он… — Вы живы?.. — … Альберик молчал. Его лицо ничуть не отличалось от того, что навсегда отпечаталось в сознании Виви… но оно не выражало ровным счетом ничего. Он смерял Виви и Николая холодным, безразличным взглядом, словно никчемных букашек. Оторванная рука… виднелась на своем законном месте. Хотя кожу ее скрывала рукавица и броня, в бою Альберик пользовался мечом так ловко, что протез на такое вряд ли способен. — Почему… — только и смогла что вопросить Виви.

В версии с изображениями тут находится картинка. Почему он жив? Почему до сих пор скрывался от них? Почему нападает? Почему смотрит таким ледяным взглядом? Почему не улыбается как раньше? Почему… — … Альберик все не отвечал. Виви молча смотрела, как он заносит меч. И тогда… — Признаем поражение. Сдаемся! — раздался слегка озлобленный голос. Между растерянной Виви и равнодушным Альбериком вдруг возник Николай, с трудом ползущий по песку. Ему стоило огромных усилий оставаться в сознании, но он продолжал кричать: — Мы признаем поражение. Прекратите бой! — Бой окончен, — раздалось над их головами в следующую секунду. — … Альберик бросил быстрый взгляд на авиатора, остановившего схватку, а затем плавным движением зачехлил клинок. Он не настолько стремился убить Николая и Виви, чтобы идти против решения судьи. И все же… зачем он решил принять участие в чемпионате? И даже этот вопрос не главный. Действительно ли он — Альберик Жилетт? — Почему… — вновь прошептала Виви. Николай же смотрел на противника с непониманием и гневом. Однако мечник с лицом Альберика Жилетта ничего не ответил и повернулся к ним спиной.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4. Настоящая битва

На полу стоял черный гроб. Внешний вид показывал, что делали его на совесть. Царапины и потертости совершенно не портили очертаний, а черный лак надежно защищал от выцветания. Резьба и врезанные в поверхность металлические украшения тоже ничуть не пострадали со временем. Можно сказать, гроб выглядел так же, как и в день создания. Пожалуй, главное, что бросалось в глаза, — колесики на дне, чтобы таскать его за собой. — Значит, это гроб «красной» Чайки, проигравшей во вчерашней битве? — спросил Стефан Хартген, восседавший на троне и опиравшийся на один из подлокотников. Тронный зал в самой глубине замка Герансон. Возможно, в любое другое время с обеих сторон рядом с красной ковровой дорожкой стояли бы стражники, а стены украшали бы государственные флаги… но сейчас зал казался пустым и безжизненным. Безусловно, оформление колонн и стен никуда не делось, но в том-то и дело, что больше тронный зал ничего не украшало. Казалось, отсюда вынесли все, что только можно. Даже трон, на котором сидел Стефан, видимо, не реставрировали со времен правления предыдущего князя. Помещение могло похвастаться разве что простором. Сейчас, когда в нем нет ни стражи, ни министров, это сразу бросается в глаза. Конечно, Стефан Хартген слыл человеком практичным и никогда не любил вычурные украшения… но зал все равно выглядел чересчур пустынным. Складывалось впечатление, что оформитель ничуть не думал о том, что послы и приезжая знать должны видеть здесь величие страны. Гроб стоял в центре зала, точно напротив трона. — Но «останков» внутри, получается, не нашли? — продолжил Стефан Хартген, окидывая гроб самым серьезным взглядом. Подле него, подобно двум теням, стояли облаченные в черное близнецы — Ирина и Арина. Они, как обычно, так походили друг на друга, что окружающие порой забывали, кто из них кто. И дело не только во внешности — они совпадали и повадками, и выражениями лица. Различали их чаще всего по речи (Арина часто капризничала), но если бы девушки захотели отыграть друг друга, никто не заметил бы подвоха. — ...Да, — подтвердил Син, преклонявший колено рядом с гробом. — Возможно, она, как и «белая», спрятала останки в другом месте… Но прямо сейчас Субару обыскивают как ее номер в гостинице, так и все места, что она посещала. Насколько мне известно, Чайки считают останки смыслом жизни, так что вряд ли она спрятала их далеко. — Кстати… — вдруг заговорила Арина. — Была ведь и «бракованная», как две капли воды похожая на нас? — Что с ней стало? — подхватила Ирина, обращаясь к Сину. — Она потерпела поражение в ходе последней вчерашней битвы. Я слышал, вам удалось захватить ее спутников, проникших в замок. — Правильно, — хладнокровно подтвердила Ирина. Хотя в тот раз ее закололи последователи правоназской веры, стояла она совершенно ровно. Либо она бессмертная, либо… — Мы проверили их машину и номер, но не нашли даже гроба, не говоря уж об останках. Скорее всего, надеяться не на что. — Короче говоря… — решил подытожить Стефан Хартген. — Ты считаешь, что диверсант по имени Тору Акюра, вероятно, владеет всеми недостающими останками? — Так точно, — подтвердил Син. — Поскольку у нас есть заложники, вариантов много. Вчера он нарушил правила чемпионата, поэтому в настоящее время находится в казарме под пристальным надзором Субару. — Нарушил… Он вмешался в чужую битву, так? — Да. Он никогда не умел подавлять свои чувства. — Стефан слегка ухмыльнулся в ответ на эти слова. — Однако… я понимаю, что прерывать чемпионат сейчас — неразумно, ведь если мы ошибаемся, и Тору Акюра собрал не все недостающие останки, чемпионаты потребуется проводить и впредь. Поэтому я предлагаю продолжить турнир, а Тору Акюру вновь допустить к сражениям после некоторого наказания. — Звучит разумно, — веселым голосом согласилась Арина. — Кстати… — Ирина слегка нахмурилась. — Меня немного удивила та парочка, что сражалась против «бракованной». — Чем… именно? Безусловно, те бойцы запомнились хотя бы тем, что вышли на арену в белых масках… но вряд ли Ирина поэтому заинтересовалась ими. — Они похожи на нас и в то же время не совсем. Другими словами, у них особенный «запах». Ирина высказалась очень расплывчато. Что она имела в виду, когда говорила «похожи на нас»? — «Запах»... — пробормотал Син. Разумеется, он понимал, что речь идет о какой-то метафоре, но… — То есть вы полагаете, они участвуют не ради должности или денег, а с какой-то другой целью? — Возможно, — подтвердила Арина. — В любом случае, их следовало бы столкнуть с Тору Акюрой. Кто бы ни победил, мы избавимся от элемента непредсказуемости. Правда, сначала следует выведать у Тору, где он спрятал останки, — сказала Ирина. — ...Ваше Величество? — Син перевел взгляд на Стефана. Просто на всякий случай, не более. Во всем, что касалось останков и Чаек, приказы Сину де-факто отдавали Ирина и Арина, а роль Стефана сводилась лишь к одобрению их воли. С тех пор как эти девушки объявились в замке, Стефан практически перестал исполнять обязанности князя. Близняшки в черном захватили власть над княжеством. И действительно… — Делай, как говорит Ирина, — одобрил Стефан Хартген с практически безразличным видом.

***

Оба получили тяжелые ранения. И Чайка, и Давид. Однако здесь, в отличие от линии фронта, им сразу же оказали первую помощь. Антисанитария приводит к столбняку, а предоставленные сами себе раны — к смерти от потери крови. Чайку и Давида такая участь обошла стороной. — ...Прости, — сказал Давид, когда Чайку, наконец, внесли в казарму после оказания первой помощи. Они вернулись в казарму не вместе потому, что ранения получили разные, пусть и похожей тяжести. Давиду вспороли живот, но рана оказалась достаточно маленькой, к тому же клинок не задел органы. Ему быстро наложили несколько швов и отпустили. Рана же Чайки шла по спине от плеча до бедер, и над ней хирург провозился куда дольше. У обоих наверняка останутся шрамы. Впрочем, ни Давид, ни Чайка особо об этом не задумывались. Пара новых шрамов после пережитой резни — обычное дело. Если бы Чайка ставила превыше всего женское счастье, она не стала бы браться за змеиный клинок. Давид прекрасно понимал ее решимость. — Я думал, мы проживем подольше. Когда наемник говорил «проживем подольше», он имел в виду «останемся на турнире». Чем больше времени они провели бы на турнире, тем дольше жили бы в казарме, облегчая Сельме задачу по поиску останков. Разумеется, в идеале можно было бы занять первое место и получить останки без каких-либо фокусов. Извинялся же Давид за поражение. Но… — Рана. Ничего не поделать, — отозвалась Чайка, лежа спиной вверх. Раны Давида, полученные на острове реваншистов Империи Газ, так до конца и не зажили. Он сражался не в полную силу. Его стоило похвалить хотя бы за победу в отборочном этапе… и подивиться тому, насколько он пересиливал себя. — Важнее. Сельма. — Да… — хмуро согласился Давид. Каждой команде участников выделяли по комнате в казармах. Солдаты жили кучно, и в комнатах с легкостью хватало места не только для пары бойцов, но и для всех их товарищей. Вместе с Чайкой и Давидом жила их спутница, маг Сельма. Однако она действовала отдельно и пыталась проникнуть в замок, пока Чайка и Давид заняты чемпионатом. И сейчас… ее в комнате не видно. Прошел уже целый день, но она не вернулась. Разведка в замке должна была завершиться давным-давно. — А ведь я говорил ей не перебарщивать… Пусть Давид с Сельмой и старались сдерживаться рядом с Чайкой, они — выросшие в одной деревне друзья и любовники. Вряд ли Давид спокойно переносит исчезновение Сельмы. — Ну, ты ее знаешь. Что бы ни случилось, она придумает, как выпутаться и… — Давид умолк. — … Он нахмурился, пересиливая до сих пор не утихнувшую боль, приподнялся и потянулся к копью, стоявшему рядом с кроватью. И, когда пальцы уже коснулись кажущегося родным оружия… — Перестань. Я вам зла не желаю, — сказал Тору, входя в их комнату. Следом, не отставая, вошла и Фредерика, его напарница. — … — Чайка прикусила губу. Тору увидел ее в не лучшем свете. А ведь она так громко заявляла о том, что непременно заберет некогда переданные останки… да и вообще все останки, что есть у него. Но какое там сражаться — сейчас она может убить себя, неосторожно повернувшись на постели. Что это, если не унижение? Однако… — Тебя же арестовали диверсанты за то, что ты помешал нашей битве, — произнес Давид, продолжая хмуриться. И действительно, Тору вмешался в бой красной Чайки, кинув на арену нож. — В общем, пока мне сказали не выходить из казармы. Потом сообщат, что со мной будет, — ответил Тору, на мгновение скашивая взгляд назад. Он намекал, что поблизости стражник. — Ну и славно. И? Зачем пришел? — Давид ухмыльнулся. — Явно ведь не затем, чтобы над нами поглумиться? — …Чайка, — Тору не стал отвечать ему. — Я хочу кое о чем спросить. — ...Что? Чайка приподнялась, корчась от боли. И голос, и выражение лица диверсанта указывали, что он пришел узнать нечто очень важное. Но... — Тебе правда так сильно нужны останки? — ...Э? Вопрос оказался столь неожиданным, что Чайка застыла с вытаращенными глазами. Тору окинул ее на удивление спокойным взглядом и продолжил: — Ты была в шаге, нет, в полушаге от смерти, понимаешь? — … — И его чуть с собой не забрала, — Тору указал на Давида большим пальцем. — То есть я понимаю, что наемники, как и диверсанты, торгуют собственной жизнью, но… Он вздохнул и прислонился к стене. — Ты так сильно хочешь останки, что готова умереть за них? Ты правда так думаешь? Не знаю, хоронить ты их собралась или наследовать престол Империи, но ты действительно настолько не представляешь своего будущего без останков, что идешь на смерть? — … Чайка моргнула и попыталась ответить… но в голову не пришло ни единого слова. Казалось, ее спросили о чем-то, в чем она никогда не сомневалась. Задать такой вопрос — сродни тому, что спросить: «Ты точно Чайка?» — Умом я понимаю — ты обижена на смерть отца. Ты хочешь отомстить, покарать не одного человека, но десятки, сотни, а то и тысячи. Стоит ли рисковать жизнью ради того, чтобы отвести душу? Ты правда сама так думаешь, сама того желаешь? — Тору… — Чайка невольно сомкнула веки. — Что ты задумал? — … — тот пожал плечами и промолчал. Но… — Я!.. Чайка собралась было опровергнуть все его слова, но в очередной раз осознала, что не может предоставить никаких оснований. У нее нет части воспоминаний. Образ императора и окруживших его героев в день падения Империи сохранился лишь в виде силуэтов. Затем воспоминания обрываются, а во время следующего она уже стоит в маленьком сарае, полном трупов, и сжимает змеиный клинок. Сколько прошло времени — неясно, но явно не меньше года. Воспоминания «до» и «после» разительно отличаются. Они и сейчас не могут соединиться друг с другом. Они словно принадлежат разным людям… — Я… Она хотела отомстить всем, кто убил и бросил отца. Просто потому, что так любила его. Она полагала, что хочет расквитаться с обидчиками любимого человека. Казалось бы, простая и понятная причина. Но… почему же она так любит отца? Есть ли у нее конкретные причины любить его? Потому что воспитал? Потому что в них течет одна кровь? Тогда почему не мать? Почему не няньки? Почему Чайка никогда о них не думает? Если предположить, что девушка их не любит… то как так получилось, что лишь ради отца она готова жертвовать жизнью? Почти все ее воспоминания об нем мутные и расплывчатые. Сколько бы она ни вспоминала, в них не было ничего, что действительно брало бы за душу. И наоборот, то время, что она провела с Давидом и Сельмой, она ценила и чувствовала гораздо сильнее. Раны Давида, исчезновение Сельмы — и та, и другая боль терзала Чайку совершенно отчетливо. В отличие от… — … Чайка боялась, что земля уходит у нее из-под ног. Страх возникал из сомнения. «Я — такой человек». «Я поступаю правильно». Может, она просто всегда убеждала себя в этом, опираясь на невнятные, ничем не подкрепленные воспоминания? И вообще, почему Чаек так много? Действительно ли она — Чайка Газ? — Я!.. — Ну ты негодяй. Я-то думал, ты пришел нас проведать, а тебе, оказывается, нашу принцессу помучить захотелось? — лениво возмутился Давид. Юный диверсант вздохнул и покачал головой. — Нет. Ты не прав. Я на самом деле… хотел узнать. Прости, если задел. — ...Чего это ты? — Извинения Тору застали Давида врасплох. А затем… — Виноват, отвлек, — добавил диверсант и отошел от стены. — Тору?.. — Лечитесь как следует. Я оставлю мазь, которую сделала Акари. Она довольно неплохо разбирается в медицине, — с этими словами Тору оставил рядом с кроватью Чайки две склянки. — Тору… — До скорого, — он развернулся. И тогда в спину ему… — Тору! — послышался полный страданий голос Чайки. — И от меня… «спасибо». — ?.. Он обернулся через плечо, а Чайка в спешке рылась в собственных воспоминаниях и пыталась вспомнить, что именно хотела сказать ему. — За то, что спас. — ...Ладно. Диверсант на мгновение озадачился, прежде чем кивнуть. Видимо, он и сам уже почти забыл, что ради спасения Чайки метнул в ее противника нож. Хотя диверсантов учили пользоваться всем, что только может приносить пользу, он, похоже, и не думал давить на ее чувство долга, пусть даже его поступок мог стоить ему права участия в турнире. И дня не прошло с того, как Тору сказал Чайке, что диверсант он второсортный. Безусловно, ему недостает бесчувственности и жестокости. И в то же время ни один человек, руководствовавшийся исключительно логикой и выгодой, не стал бы присоединяться к белой Чайке и не вызвал бы столь пристального интереса красной. Человек, слушающийся лишь разума, способен совершать лишь то, что диктует разум. Он никогда не совершит ничего, что вышло бы за рамки логики. И именно этого красная Чайка хотела от Тору. Он диверсант, не похожий на диверсанта. И именно поэтому ей казалось, что он и только он сможет совершать такое, на что не способны его коллеги. Сложно сказать, понимал ли Тору ее мысли, но… — Все-таки я и правда… до смертельного ущербен как диверсант, — самоуничижительно обронил он и вышел из комнаты. По пути он бросил краткий взгляд в сторону Фредерики, и та вышла следом.

***

Раны глубокие, но не смертельные. Николаю уже приходилось получать тяжелые ранения во время работы наемником, и людей, умерших от ран, он видел предостаточно. Потому хорошо понимал свое состояние, и как действовать, чтобы ненароком не добить себя. Поэтому… — ...Можно войти? Он решил, что от прогулки по казарме ничего страшного не случится, покинул комнату Виви и постучал в другую. Николай уже расспросил стражников и знал, куда идет. — … Он пришел к комнате противников, с которыми недавно сражался. К двери подошел Альберик Жилетт. Мягкие волнистые волосы золотистого цвета. Прозрачные голубые глаза. Его нетрудно спутать с прекрасной девушкой… но в то же время он отнюдь не кажется беспомощным и сразу создает впечатление человека военного. «Все-таки это командир Жилетт…» Николай увидел его вблизи в спокойной обстановке и вновь убедился, что лицо юноши ровным счетом ничем не отличается от лица Альберика, которого он помнил. Даже если предположить, что у него был брат-близнец, он вряд ли мог настолько походить на юного рыцаря. — ...Что нужно? — спросил Альберик. Выходит, говорить он все-таки может. Однако Николай сразу заметил, что в голосе юноши не слышалось и толики тепла, с которой обращаются к друзьям и знакомым. «У него что, амнезия?» Может, он головой ударился, когда оказался рядом с падающей крепостью? Это объяснило бы его отношение к Николаю и Виви… но вопрос о том, зачем он участвует в чемпионате, оставался открытым. — Ты… Николай еще раз окинул собеседника взглядом. Он не стал входить, так и оставшись в дверях. Альберик все еще носил длинные рукавицы, мешавшие разглядеть ту самую руку. Может, он носил протез или имитировал руку с помощью какой-то магии… — Ты случайно не Альберик Жилетт? — ...Что тебе надо? Хоть юноша и выглядел в точности как Альберик, Николай никогда еще не видел в его глазах такого леденящего холода. — Ты как две капли воды похож на человека по имени Альберик Жилетт. Человека, который когда-то был нашим командиром. Похож настолько, что на случайность списать не выйдет. Не бывает такого, чтобы один человек напоминал другого и лицом, и телосложением, и даже боевыми умениями. — … Альберик не ответил. Если он и правда страдал от амнезии, встреча с «человеком из прошлого» наверняка изумила или обрадовала бы его… но выглядел он, скорее, так, словно слова Николая его совершенно не заинтересовали. — Что с вами, командир? — спросил Николай, шагая навстречу Альберику. — Что произошло? Мы… нет, Виви ради вас… — Даже если в «прошлой жизни» я и был тем Альбериком Жилеттом, о котором ты говоришь, — тихо ответил тот, — я уже не могу ничего вспомнить. У меня нет воспоминаний о прошлом. У меня нет воспоминаний о вас. Не знаю, остался ли я таким же снаружи, но внутри я — совсем другой человек. — Но… Николай не знал, что сказать. Все-таки перед ним и правда Альберик. С одной стороны, Николай обрадовался тому, что он выжил. А с другой — есть ли чему радоваться, если командир стал совершенно другим человеком? Если тело живо, но дух, воспоминания и даже характер погибли безвозвратно… не лучше ли считать человека мертвецом? Что же случилось с Альбериком? — Вы для меня — просто посторонние. Альберик еще какое-то время смотрел на обомлевшего Николая… затем кратко попрощался и закрыл дверь. Николай так и продолжил стоять на месте и смотреть на дверь, словно ставшую символом разрыва. Ухватиться не за что. Голос остался тем же, но изменился даже тон. Пусть физически Альберик во многом походил на юношу, которого знал Николай, он говорил и действовал как совершенно другой человек. Можно ли ему хоть как-то вернуть воспоминания? Останется ли он таким навсегда? Пожалуй, в человеческой психике лучше всего разбираются маги вроде Зиты и Матеуса. Николай знал в первую очередь то, как махать мечом, и совершенно не понимал, чем сейчас стоит проникаться — надеждой или отчаянием. — И что я должен сказать Виви?.. — бросил наемник напоследок и побрел в сторону комнаты, которую им выделили.

***

Девушек, называющих себя «Чайками», на удивление много. Все они зовут себя дочерьми Проклятого Императора и наследницами престола Империи Газ. Даже после окончания войны немало людей продолжали верить в величие страны, породившей магические технологии. Артур Газ до сих пор влиял на весь Фербист, и множество людей пыталось возродить Империю. Поэтому некоторые Чайки на деле оказываются лишь мошенницами, пытающимися извлечь какую-нибудь выгоду. Например, получить финансовую поддержку как будущие наследницы престола. Но есть и такие Чайки, которые представляются этим именем вовсе не для того, чтобы что-либо заработать. И почти каждая из них свято верит, что уж она-то — настоящая. Конечно, если настоящая Чайка лишь одна, получается, и в большинстве своем они фальшивки, но… почему, ради чего эти Чайки так себя ведут? Ответить на этот вопрос смогла «бракованная» Чайка по имени Виви Холопайнен. Оказалось, Чайками не рождаются, а становятся. С точки зрения самой Виви, Чайка — не реальное существо, а нечто вроде злого духа, вселяющегося в тела ни в чем не повинных девушек. Только так можно объяснить, что до самого падения Империи Газ никто даже не слышал о том, что у Проклятого Императора была дочь. Еще так можно объяснить пробелы в воспоминаниях Чаек. Чайки не знают, что ни одна из них на самом деле не существует. Они не понимают, что их личность — лишь паразит, переписавший личность несчастной девушки. Потому-то они и лишены воспоминаний — иначе Чайки, узнав о себе правду, не смогли бы выдержать противоречия и погибли. В конце концов, потерю памяти можно объяснить уймой разных причин. Во всех уголках Фербиста живут девушки, не имеющие никакого отношения к Империи, но таящие в себе «семя», которое готово пробудиться в подходящих условиях. Тогда девушка убивает всех, кто ее окружает, и посредством такой жертвы обращается в Чайку. Дочь Проклятого Императора при рождении переписывает старую личность. И если так… — ...Опозорилась ты, ассасин, — обратился вставший в дверях Тору к лежавшей на кровати сребровласой девушке. Виви Холопайнен. По-хорошему, Чайкой должна была стать и она. Однако она родилась «бракованной», и с ее помощью Тору смог на шаг продвинуться в понимании Чаек. Конечно, он пока не знал, можно ли верить услышанному, но… — Ты!.. Виви резко вскочила, но рана дала о себе знать. Девушка тут же схватилась за живот и застонала. Может, сильный удар и не повредил ее органы, но внутреннее кровотечение наверняка вызвал. — Проиграла в первой же битве? А как иначе-то, когда вместо того, чтобы кидать иглы из тени, выходишь на передовую. — … Виви недобро посмотрела на Тору и заскрипела зубами… но вдруг внутри нее словно лопнула струна. Девушка резко свесила голову и закрыла глаза. — Чего за? Что с тобой? — … Плечи Виви задрожали, и Тору услышал тихие всхлипы. — Эй… Он очень удивился реакции своенравной девушки. Он думал слегка раззадорить ее, чтобы разговорить… а теперь оказался чуть ли не подонком, который ни с того ни с сего пришел и оскорбил беднягу. — Противник оказался слишком силен? Тору все еще не заходил в комнату, не желая приближаться к Виви. Может, проявлять учтивость он и не обязан, почем зря нервировать и морально ломать ее тоже незачем. — Господин Жилетт… — Ваш командир? — Господин Жилетт жив… я думала, он погиб… но… он сражался против нас так… словно совершенно не узнал… — ?! Тору не сразу понял, в чем дело, однако Виви продолжала тихим голосом рассказывать, и картина постепенно сложилась. Оказывается, Альберик Жилетт долгое время не показывал себя потому, что «умер». Вскоре после случившегося к Виви обратился Ги, который сообщил, что его можно воскресить. Из-за этого пусть Виви и не стала Чайкой, но решила собирать останки. Однако в ходе чемпионата боевых искусств княжества Хартген вдруг объявился оживший Альберик и сразился с ней. Ошарашенные Виви и Николай проиграли Альберику… но Николай успел признать поражение и избежать смерти. — ...Так вот оно что, — Тору кивнул, хотя вопросов у него появилось немало. «Чайка ведь убила Ги… хотя, по ее же словам, Ги — нечто вроде бесплотного призрака. Может, их тоже много, как и Чаек? А может, Ги просто успел обо всем рассказать Виви до того, как погиб на острове?» Прочие вопросы касались Альберика Жилетта. Тору несколько раз приходилось сражаться против него, и он считал, что более-менее понимает характер юного рыцаря. Альберик — не из тех, кто стал бы с легким сердцем предавать друзей и нападать на них. Рыцари, высоко ценящие честь и справедливость, вообще ненавидят предательство как таковое. Тогда почему он атаковал Виви? И… — В общем, как я понял, Ги сказал тебе, что, если соберешь «останки», сможешь воскресить Альберика Жилетта, так? — … — Виви безмолвно кивнула. Похоже, ей уже не хватало духа даже на то, чтобы злиться на Тору. — Ясно… Пусть они все еще не знали, кто организовал весь этот спектакль с Чайками — подозрения падали, в первую очередь, на самого императора Газа. Ему, видимо, важно, чтобы Чайки соревновались за останки друг с другом. Соответственно, все их соперничество происходило лишь по воле создателя, а не по воле самих Чаек. Девушек лишь убедили в том, что они сами этого хотят, хотя на деле все Чайки — не более чем марионетки. И раз так… — Прости за резкие слова. Выздоравливай, — сказал Тору и вышел. Они вместе с Фредерикой вновь отправились в выделенную им комнату. Чуть поодаль шел одетый в серое диверсант Субару, приставленный наблюдать за ними, но Тору уже не обращал на него внимания. Вряд ли он хоть что-то сделает, если Тору будет вести себя тихо. Куда больше неприятностей может доставить… — ...Тору. Возле двери комнаты стояла фигура. Син. — А я-то думал, чем ты занимаешься, — бросил диверсант-наставник наигранным голосом. — Неужто даже решиться не можешь, не выслушав всех и каждого? Син видел его насквозь. Действительно, Тору ходил к красной Чайке и Виви для того, чтобы хоть как-то оформить скопившиеся мысли и снова все обдумать. Впрочем, к какому именно решению он придет, не знал даже Син. Как диверсант, он не мог знать. — … — Тору промолчал. — Мы разобрались с твоим наказанием, — заявил Син так непринужденно, словно говорил о погоде. — Ты примешь участие в первой завтрашней битве. Наказанием за вмешательство станет то, что против тебя выступит команда, которую мы считаем сильнейшей. Те самые двое, что появились вчера в последней схватке. — !.. Получается, сражаться придется против Альберика Жилетта? — На самом деле, мы ничего о них не знаем. Поэтому хотим столкнуть с тобой и посмотреть, — добавил Син, пожав плечами. Видимо, люди князя тоже не понимают «изменения» Альберика Жилетта. Значит, он решил, невзирая на потерю памяти, принять участие в турнире по какой-то другой причине. Трудно поверить, что это действительно случайность. — Хотя, конечно, ты бы все равно сразился с ними, если бы продолжал побеждать. Фактически, тебя вовсе не наказали. Будь благодарен. — Да уж, спасибо, — отозвался Тору и пригляделся к Сину. Наверняка он не просто так пришел сюда лично, чтобы рассказать о наказании. Более того, обычно участники чемпионата узнают, против кого сражаются, уже на арене. Так что речь не просто о том, что Тору не наказали, ему даже слегка подыгрывают. Скорее всего, Син понимал, о чем думает Тору. Он кивнул и продолжил: — Скажи, где останки, и как отключить ловушки. — ...Так вот оно что, — Тору усмехнулся. — Мы уже устранили всех Чаек, принимавших участие в турнире. Чайка Богдан и ее спутник тяжело ранены, как и Виви Холопайнен с Николаем Автотором. Таким образом, в ближайшее время никто не сможет вмешаться в битву за останки. Другими словами, им больше не нужно полагаться на Тору, чтобы побеждать остальных Чаек. К тому же… — Мы также захватили в заложники товарищей Виви Холопайнен и Чайки Богдан. Мы пока не знаем, как они отреагируют на новости, но главное — нам больше не нужно, чтобы ты или кто-то еще забирал их останки. — ...Так вот почему в замке такая слабая охрана? Чтобы приманить спутников Чаек и захватить в заложники? — В том числе, — хладнокровно ответил Син. Получается, есть и какие-то другие причины? Судя по количеству и расположению стражников, можно предположить, что в замке работает некая система магического наблюдения. Например, вроде той, что организовал в своем поместье Роберт Абарт. В настоящее время вокруг замка действует плотная сеть заклинаний, обеспечивающих трансляцию чемпионата. Если в сеть вплести охранные заклинания, рядовой маг их попросту не различит. — В любом случае, оба твоих завтрашних противника — умелые бойцы. Ты вполне можешь проиграть и умереть. Тогда спрашивать будет уже поздно. — Все равно. Если я скажу сейчас, вы меня на месте прибьете, — Тору ехидно ухмыльнулся. — Я опишу расположение и ловушки на листке бумаги, положу в карман и пойду завтра на бой. Потом обыщете труп, если что. — … Пожалуй, Син предвидел такой ответ. Он молча пожал плечами, затем развернулся и зашагал. И тогда Тору вдруг обратился к нему. — ...Син. — … Тот продолжал идти. Но Тору заговорил чуть громче. — Зачем ты живешь? — ?.. Син остановился и обернулся. — Чего ты хочешь, чего желаешь, о чем мечтаешь, ради чего живешь? — Все-таки ты безнадежно наивен, — устало проговорил Син. — Я диверсант. Я родился диверсантом, живу диверсантом и умру диверсантом. Мне нужно что-то еще? Мечта? У диверсантов их нет. Можно сказать, с точки зрения диверсанта, он ответил идеально. «Мудро» и в то же время отстраненно. — Я еще не умер. Меня еще не убили. Поэтому я и живу. Только и всего. Ничего не желать. Ничего не просить. Ни в чем не сомневаться. Просто молча работать, как механизм, пока не сломаешься. Только и всего. Именно о таких диверсантах мечтали те, кто в них нуждается. А Син — один из общепризнанных идеалов диверсанта. — Ясно… — Тору кивнул. — Ты, как обычно, беспокоишься о мелочах, — бросил напоследок Син, вновь зашагал и вскоре скрылся. Тору проводил его взглядом, а затем прошептал: — Да уж. Ты прав. Как диверсант.

***

Снова ночь. Чайка, Акари и Нива попусту тратили время в углу темницы, переделанной из кладовки. — … Акари, как всегда безразличная ко всему, лежала у стены. Даже диверсант не сможет ничего сделать, если забрать оружие и всю одежду, кроме белья. Точнее, может, но очень немногое… и им уже внятно объяснили, что никакие уловки все равно не сработают. На руках Акари появилась вторая пара оков. Если предыдущие надели на запястья, то новые — на локти, так что теперь она могла двигать лишь плечами. Акари хватало любых свободных суставов, чтобы выбраться из оков. Вот только либо они оказались зачарованными, либо за узницами следили как-то еще. Стоило Акари попытаться высвободиться, как к ним нагрянули диверсанты Субару и схватили ее еще до того, как что-то получилось. — Акари… — шепнула Чайка, прежде лежавшая рядом с Нивой, но подползшая чуть ближе к собеседнице. — В порядке? — В порядке, — ответила та. Чайка едва заметно улыбнулась, кивнула, затем вытянула руки из колец оков, обхватила голову Акари и обняла ее. Полуголая девушка прижалась к другой. — Чайка? Разумеется, Акари слегка изумилась. Что происходит? Неужели она замерзла и пыталась согреться? Или же… — Прости, но тискать других девушек — не в моем вкусе. Неужели периодические ласки Нивы пробудили в Чайке необычные склонности? — … Чайка промолчала. Ее руки скользнули к спине Акари. — Хотя, если того желает мой брат… И тогда Акари поняла. Чайка водила пальцами довольно необычным образом. Ее движения не походили на ласки, и в то же время далеко отошли от случайных. «...Нива?» Акари поняла, что Чайка рисует буквы алфавита континентального наречия, и сосредоточилась. Сначала та написала слово «Нива». — Н… Нива? — … Чайка кратко закивала. — Я Нива, — запоздало добавила сама Нива, но Акари решила не обращать внимания. А затем… «Метод... Нива… гундо... превратить... один... шанс…» Акари уже привыкла расшифровывать обрывистую речь Чайки и быстро поняла, о чем она. Чайка — маг. Может, ее гундо и осталось в конфискованном гробу… но маг способен составлять заклинания в голове и без него. Более того, их можно даже применять, вот только без гундо на это уйдет слишком много времени. С учетом того, как пристально за ними следят, ее однозначно прервут и либо заткнут рот кляпом, либо вовсе повредят горло или вырежут язык. Однако… с ними Нива. Она, будучи живым гундо, может принять форму усилителя заклинаний и помочь применить магию. Акари не слишком разбиралась в магии и магических механизмах, но слышала от Чайки, что когда та «использовала» Ниву в прошлый раз, в ее голове «отпечатались» основные сведения о функциях удивительного гундо. Поэтому она знает, о чем говорит. Вот только… до сих пор Чайка пользовалась Нивой лишь единожды, да и то в режиме усиления уже имеющегося гундо. Она до сих пор не проверяла, как Нива работает в режиме самостоятельного гундо. К тому же попытка будет лишь одна. Импровизация как она есть. Потому им надо дождаться подходящего времени. И когда оно появится, от Акари тоже потребуются решительные действия… Именно поэтому Чайка и «обрисовала» ей свой план. Вслух она его не говорила, помня о надсмотрщиках. — Я поняла, Чайка, — Акари кивнула. — Вот, значит, как зарождается любовь в тяжелых условиях. — Мья?! — Чайка вытаращила глаза. На ее лице уже отпечаталось беспокойное «Э? Неужели ты не поняла?», однако Акари коснулась едва подвижным пальцем низа живота Чайка. — Я из-за оков обнять тебя не могу, но поласкать — пожалуйста. — Акари? Н… — Чайка едва успела прерваться. Если она начнет все отрицать, надсмотрщики могут догадаться о «шифре». И тогда Акари… «Хорошо», «ждем шанса». ...написала пальцем ответ. Вот только… — А-Акари, щ-щекотно… Чайка, похоже, не смогла разобрать буквы. Она извивалась так, словно ей не до этого… — В общем, я поняла. Поняла твои чувства, — шепнула Акари ей на ухо, и она, наконец, догадалась. — Я… тоже, — вдруг отозвалась Нива, явно истолковавшая ситуацию как-то по-своему. Она прижалась к спине Чайки, зажав ту между собой и Акари, а затем принялась щекотать Чайке подбородок. — А… Нива?! Чайка занервничала, но Нива продолжала щекотать. Какое-то время Чайка дергалась от щекотки, но тут… — Выходите, — вдруг раздался голос со стороны двери. — !.. Чайка тут же попыталась сдвинуться в сторону, но из-за оков не смогла отпрянуть ни от Акари, ни от Нивы. Она все лежала между ними, краснела и пыталась выдавить из себя хоть что-то. — Ай… перестаньте!.. — Как видите, мы заняты, — ответила Акари посетителю. В дверях стоял облаченный в серое диверсант Субару. Акари знала, что члены их клана почти никогда не показывают своих чувств. И действительно, диверсант никак не отреагировал ни на открывшееся зрелище, ни на слова Акари. — Принцессы вызывают вас. — … Чайка прекратила извиваться и посмотрела в глаза Акари. Принцессы — дочери князя Хартгена? Но… зачем им они? — Не медлите. Мне разрешили сломать вам пару пальцев, если не будете слушаться, — добавил диверсант равнодушным голосом, которым рассказывают о бытовых делах, а вовсе не высказывают раздражение. Скорее всего, с его точки зрения, и ломать пальцы, и отрезать их, и даже головы рубить — привычная работа. А раз так, нечего из-за нее раздражаться. Спорить с ним бессмысленно. — Х-хотя бы руки… — Знаю. Чайка извернулась змеей и все же смогла вызволить руки из окружения. Пока она возилась и поднималась с пола, Акари уже успела встать. Нива же повисла на Чайке, словно котенок… но ей сложно что-либо объяснять. — За мной, — все так же равнодушно скомандовал диверсант Субару.

***

Тору шел по коридору, ведущему на арену, и держал руки на зачехленных комбоклинках. Ему подарили их больше десяти лет назад. Клан Акюра, в отличие от Субару, признавал, что диверсанты отличаются друг от друга силой и склонностями. Они считали, что люди с самого рождения одарены разными талантами, и лучше всецело развивать новых диверсантов, чем пытаться уравнять. Другими словами, у каждого диверсанта есть своя ниша. Половая разница и отличия в умениях привели к тому, что Тору достались стилеты, а Акари — молот. Этим их различия не ограничивались — Акари, например, куда лучше разбиралась в фармацевтике. «Да уж, у каждого есть сильные и слабые стороны…» — подумал Тору, насмехаясь над собой. — Кстати, Тору, — вдруг заговорила Фредерика, шедшая рядом. — Мы в этот раз по той же тактике действуем? — ...Наверное. Тору убрал руки с клинков и задумался. Фредерика спрашивала не просто так. Обстоятельства сильно изменились. Людям князя уже не нужно, чтобы Тору побеждал в чемпионате. Им больше не нужны пешки, которые могли бы устранить других Чаек и похитить их останки. Строго говоря, сейчас уже необходимо задуматься о том, чтобы признать поражение еще до начала боя и поскорее покинуть турнир. Будь Тору правильным диверсантом, действовавшим с точки зрения выгоды, он бы наверняка так и сделал. Затем бросил бы всех Чаек и сосредоточился на сборе останков. Этот план претворить в жизнь проще остальных. Поэтому, с точки зрения диверсанта, он единственно правильный. Вот только… Скорее всего, поступать правильно по такому принципу само по себе неправильно. Ведь таким образом Тору признал бы, что не может совершить то, чего не смог бы совершить как диверсант. Красная Чайка сказала, что ей нужен не диверсант Тору Акюра, а просто Тору. Что ему не обязательно быть диверсантом. Даже наоборот… «Я не должен быть диверсантом», — поймал себя на мысли Тору и слегка удивился. Разве не он сам столько времени убеждал себя, что должен поступать так или иначе, «ведь я же диверсант»? Подобно ключевым словам «Железнокровия», эти слова загоняли его в рамку, которая позволяла сосредоточиться и направить усилия в нужное русло. Но если рамка уже не отпускает тебя, то и слова правильнее называть проклятием. «Я должен так поступать». «Я должен таким быть». Он постоянно убеждал себя в этом… — Хотя, нет. Немного поменяем. — И как? — Я буду сражаться по-своему. Не ограничиваясь стилем диверсантов. — … Фредерика окинула Тору изумленным взглядом. А затем… — Я, конечно, не знаю, что на тебя нашло… — девушка-драгун склонила голову. — Но я рада. — Почему? — Тору свел брови и посмотрел на напарницу. Редко когда Фредерика говорила о своих чувствах. — Все-таки мне хочется… чтобы мужчина, одолевший меня, выглядел именно так. * — ...Так это как? Тору похлопал себя по лицу, чтобы прийти в чувство, затем глубоко вдохнул. И…

***

Чайка услышала, как рядом что-то копошится, и открыла глаза. Она и сама не заметила, как уснула. Даже когда за окном воцарилась ночь, боль никак не давала заснуть… но похоже, та мазь, что оставил Тору, все-таки подействовала. Чайка моргнула и приподнялась. И тогда… — ?! Она вдруг наткнулась взглядом на Давида, стоявшего возле кровати. Несмотря на свои раны, он уже облачился в броню. Он явно куда-то собирался. Конечно, он уже не истекал кровью, но раны его толком не затянулись. Одно неосторожное движение — и они снова откроются. Более того, он еще наверняка не восстановил силы после битвы. Как и Чайка. Поэтому… — Давид? Безум… — Ничего, Чайка. Спи, — непринужденно сказал Давид, словно ничего серьезного не происходит. Однако Чайка заметила, что голос его звучал необычно, будто он говорил с трудом. Похоже, он пересиливает себя. Скорей всего тело его отзывается болью при каждом движении. В каждом слове слышится напряжение. — Давид, безумие, прекрати, — приказала Чайка, садясь на кровать. Наемники беспрекословно следуют приказам хозяев. Но… — Прости, но я ослушаюсь, — ответил Давид, поднимая копье. — Пока ты спала, приходил человек князя. — ...Э? — Сельма у них в заложниках. — Давид несколько раз поднял и опустил копье, словно взвешивая, а затем продолжил: — Сказал, хотите ее обратно — отдавайте все ваши останки. — Но… В настоящее время у красной Чайки останков нет. Свой единственный фрагмент они отдали Тору в качестве платы за спасение с острова. Поэтому… — Я ему там наплел, что в голову пришло. Отдать то, чего у нас нет, мы все равно не можем, но там не настолько вежливые ребята. Вряд ли они отпустят Сельму, если об этом узнают. — Тогда… Не поспоришь. Чайка сидела с растерянным видом, а Давид широко улыбался, обнажая зубы. — В конце концов, она ведь моя девушка. Разумеется, Чайка знала, что у Давида с Сельмой есть отношения. Обычно они старались не заигрывать друг с другом, чтобы не смущать ее… но Давид, безусловно, знал Сельму куда дольше и куда лучше, чем Чайку. — Теперь, после проигрыша, стражникам и организаторам мы особо не интересны. А уж во время битв следить за нами почти некому. Давид говорил, а на лице его почти не отражалась тоска. Либо он в любых условиях остается оптимистом, либо ради Чайки делает вид, что все хорошо. — И кстати, если получится, я и останков прихвачу. Если удастся спасти Сельму, мы втроем еще повоюем. — Безумие… — только и смогла повторить Чайка. Конечно же, она ни за что не смогла бы попросить его бросить Сельму. Будь Давид человеком, способным на столь холодный расчет, он бы никогда не присоединился к Чайке. — ...Может быть, — сказал Давид и зашагал, опираясь на копье, как на посох. — Давид… Он даже не намекнул, что хочет помощи от Чайки. Давид и Сельма помогали ей, следуя наставлениям наемника, научившего их ремеслу. «Если кто-то помог и вам, и вы чувствуете, что остались в долгу, помогите кому-то другому. Распространяйте помощь. Смысл в ней есть как раз тогда, когда она передается подобно наставлениям от родителей детям, а от детей внукам. Вот как он учил нас», — Чайка помнила, как Давид в свое время по-пьяни объяснился примерно так. Может, они и не считали Чайку своим ребенком, но наверняка видели в ней этакую младшую сестру. Поэтому отправились вместе с ней в опаснейшее путешествие, не прося ничего взамен. Поэтому Давид ни за что не стал бы просить ее отплатить за помощь той же монетой. Поэтому… — Стой, — сказала Чайка, хватая Давида за рукав. — Я… иду. — Эй. Лежи, говорю. У тебя раны не затянулись. — Слова. Целиком. Повторяю. — … Давид удрученно смотрел, как Чайка пошла за змеиным клинком, стоящим у изголовья кровати. Она надела запасную одежду — естественно, морщась от боли, — и вдруг в ее голове мелькнуло лицо юного диверсанта. «Тору…» Авиаторы усиленными магией голосами уже объявили всему Герансону, что он участвует в первой сегодняшней битве. Скорее всего, поединок уже начался. Чайка волновалась за него. Но сейчас… — ...Идем, — сказала она, быстро одевшись и старательно терпя боль.

***

Тору прищурился и внимательно посмотрел на людей, вышедших с противоположной стороны арены. Один из них носил белую маску, которая не давала даже разглядеть: мужчина за ней или женщина. Телосложение, правда, ближе к мужскому. На лбу маски красовалась цифра «6» — может, она бойцу просто нравится, а может, это какой-то символ на удачу. Второй же человек вышел без маски. Во время вчерашней битвы лицо скрывал и он, но, похоже, запасной маски у него не нашлось. Альберик Жилетт. Командир отряда Жилетта, преследовавшего Чайку. Тору дважды приходилось скрещивать с ним клинки. Альберик — прирожденный рыцарь, да такой, что умение воевать у него в крови. Он чистокровный боец, рожденный в эпоху войны. В каком-то смысле он такой же, как и Тору. Разница между ними лишь в социальном положении. Однако… — Чего с тобой? — спросил Тору. Жилетт выглядел безразличным, его лицо не показывало никаких чувств. Люди, выходящие на арену, нередко нервничают, но и поза, и дыхание Жилетта указывали, что он совершенно спокоен… и Тору знал, что в бою он тем более не станет нервничать. — … Альберик молчал. Однако у Тору сложилось о нем мнение, как о человеке довольно говорливом. Сейчас же он просто молча смотрел на противника. Жилетт словно видел его впервые. — Это ведь ты, Альберик Жилетт? Вчера у него даже не дрогнула рука, когда он чуть не убил своих подчиненных. Едва ли Виви отыгрывала расстройство, да и незачем ей врать. Возможно, Альберик по какой-то причине потерял память. — Ты… — рыцарь наконец-то заговорил, — спутник Чайки? — ...Не отвечай вопросом на вопрос, — раздраженно протянул Тору. — Ты Альберик Жилетт? — Я «апостол», — сказал Альберик. — Мертвец, посланный уничтожить Империона. — ...Не понял. Импе… чего? Похоже, он все-таки ударился головой и потерял память… и к тому же тронулся рассудком. Конечно, с одной стороны, теперь понятно, как он смог хладнокровно сражаться против бывших подопечных, зато неясно, зачем он вообще решил участвовать в чемпионате. Конечно, судя по всему, у Альберика… вернее, «апостола», есть какая-то причина, но Тору не понял, о каком «Империоне» он говорит. Однако в любом случае… — Начать бой, — объявил авиатор. Тору выхватил комбоклинки и встал в стойку. Если Альберик не растерял былые навыки, то пытаться хитрить бесполезно. Застать одного и того же врага врасплох можно один, максимум два раза… но эта битва уже третья. Оба они должны знать, на что способен противник. — Фредерика, бери алебардиста. — Беру. — Думаю, ты и сама понимаешь, но не лишись головы. Алебардой она отрубается проще всего. — ...Беспокоишься за меня? — Фредерика изумленно склонила голову. — Еще бы я не беспокоился. А что? — М-м. Ясно. Нет, ну, я поняла, — Фредерика улыбнулась и перехватила меч. — Ты тоже береги себя. — Ага, — Тору кивнул. А затем… — …«Я есть сталь», — начал читать он ключевые слова «Железнокровия». Он не собирался затягивать бой. Лучше выложиться на полную с самого начала. — «Стали неведом страх, стали неведомо сомнение, встав перед врагом, я не стану колебаться, я есть оружие, несущее твою гибель…» Он закончил. Ресурсы его тела высвободились и окрасили волосы в красный. Смена цвета и послужила сигналом — Тору с Фредерикой устремились вперед. Их противники оттолкнулись от земли практически в ту же секунду.

***

Тронный зал замка Герансон. Пусть он и призван показывать посетителям замка величие и власть князя, помещение казалось почти заброшенным. В нем не найти ни одного украшения. На стене не висят картины, к потолку не подвешены роскошные люстры. «Только самое необходимое», — вот какие слова подходили тронному залу лучше всего. Лишь окна в нем на редкость крупные — скорее всего, просто для того, чтобы авиаторам и прочим магам было проще проецировать схватки в центр зала. Проецирующую магию, опирающуюся на преломление света, поддерживать тем сложнее, чем больше раз она преломляет свет. Чтобы завезти изображение в помещение без окон, придется озадачить несколько опытных магов. Но, возвращаясь к делу… — Тору! — раздался в зале голос Чайки, обращенный к ее спутнику. В самом центре стояла жаровня, и прямо на поднимающийся дым проецировалось происходящее на арене. Рядом с жаровней стояли полукругом стулья, на которых сидели Чайка, Акари и Нива, все еще в оковах. А также… — Господин Жилетт… — шепотом проговорила девушка, сидевшая рядом с ними. Механик в очках. Может, Чайка не знала ее в лицо, голос был ей знаком. К тому же на ее личность намекал мальчик-полукровка, сидевший по соседству — против него Акари доводилось сражаться. Три человека из отряда Жилетта. Лысый мужчина, юноша-полукровка и девушка в очках. Их тоже привели сюда в оковах. Кажется, девушку зовут Зитой, мужчину Матеусом, а юношу Леонардо. Имена их Акари знала хорошо. Зита представилась во время проникновения в летающую крепость, а в разговоре упоминала и имена остальных. Кроме них… — … На троне, разумеется, восседал князь Стефан Бальтазар Хартген. По бокам от него стояли, опираясь на плечи князя, девушки в черном — Ирина и Арина. Помимо них в зале находилась чуть ли не дюжина одетых в серое диверсантов Субару, присматривавших за Чайкой и остальными. — Как интересно. Интересно же, Ирина. — Да. Очень интересно, Арина. Близняшки в черных платьях то и дело обменивались репликами. Однако смотрели они вовсе не на дым жаровни. Все их внимание было обращено на лица отряда Чайки и Жилетта. Отряда Тору и отряда Альберика. И те, и другие сидели с обеспокоенным видом и смотрели на разворачивающуюся битву. Девушек в черном эта картина очень веселила. Зачем им понадобилось пригласить всех сюда — совершенно непонятно. Они могли просто держать их взаперти, как обычных заложников. Но… — ...Извращенки, — прошептала Акари. Видимо, и она, и Чайка думала то же самое. Ирина и Арина хотели показать смертельную битву между Тору и Альбериком их спутникам… чтобы насладиться трепетом в их глазах. Действительно, иначе как извращением такой поступок не назвать. — Интересно, кто же победит. — Кто бы ни победил, целыми и невредимыми они не уйдут. — Насколько я вижу, боевые умения Альберика Жилетта отточены лучше, — проговорил Стефан, которого битва явно веселила. — Однако диверсанты, способные на самые неожиданные выходки, порой могут превзойти самого сильного противника. Победить может кто угодно. Но действительно, едва ли оба останутся невредимыми. — … Чайка взглянула на Стефана. Непревзойденный в битвах князь смотрел на поединок Тору и Альберика, слегка улыбаясь. — Та воительница в серебристой броне… она как две капли воды похожа на Доминику, наездницу на драгуне. И фамилия у нее Скода. Быть может, она родственница? — … У Чайки екнуло сердце от его слов. И правда: Стефан, конечно же, знал Доминику Скоду в лицо, ведь оба они относятся к «восьми героям». И еще он знал, что Доминика — наездница на драгуне. А значит, наверняка помнил и то, какой магией обладают наездники… — В любом случае, это битва на равных настоящих мастеров своего дела, а значит, никому и в голову не должно прийти, что сражаться можно вполсилы. Каждый будет нападать в полную мощь, каждый удар будет смертоносным. И потому проигравшего вполне может ждать смерть, — зловещим тоном закончил Стефан. Чайка вновь перевела взгляд на сражение, стараясь сдерживать растущее беспокойство.

***

— Фх! Резкий краткий выдох. Тору молнией метнулся к противнику, быстро перескакивая то вправо, то влево. «Железнокровие» усилило его тело настолько, что приближался он почти с той же скоростью, как если бы бежал по прямой. Однако он намеренно прыгал в разные стороны, чтобы сбить противника с толку. Нападал он, конечно же, на Альберика. Или, если верить его словам, на «апостола». Но… — !.. Тору резко пригнулся. Он выдохнул так быстро, что не издал членораздельных звуков. На последнем шаге он вновь разогнулся, придавая себе дополнительное ускорение. И Тору тут же атаковал с обеих рук, но под разными углами. Он не давал противнику отступить ни влево, ни вправо. Разумеется, и назад Альберик бы не отступил — Тору мигом бы настиг его. — … Однако Альберик справился с атакой, не поведя бровью. Один за другим послышались два лязга. — !.. Альберик отразил оба комбоклинка мечом, воспользовавшись как острием, так и рукоятью. Он всего лишь вскинул клинок, будто трость. Однако каким бы простым ни казалось движение, на самом деле за ним стояла невероятная точность — он словно столкнул в воздухе остриями две иглы.

В версии с изображениями тут находится картинка. «Как я и думал, ловкости ему не занимать!..» — мелькнуло на задворках ускоренного «Железнокровием» сознания Тору. С прошлого раза его противник стал еще проворнее, еще неприступнее, еще безупречнее. Более того… — ?! В следующее мгновение Альберик исчез из поля зрения Тору. Как только он понял, что противник пригнулся, снизу вверх пронеслось смертоносное лезвие. Диверсант невольно вздрогнул при виде того, как острие слегка оцарапало живот и грудь. «Он!..» Скорость и реакция Альберика поистине впечатляли. Он уже сравнялся с «Железнокровием» Тору, а может, и превзошел его. Вот только… мало того, что Альберик сражается с Тору на равных, он еще и не ограничен по времени. Если битва затянется, Тору однозначно проиграет. «Вот, значит, каковы прирожденные рыцари?» Выходит, Альберик всю жизнь был настолько талантливым, что смог достичь таких высот. Возможно, его умения никогда не станут такими разносторонними, как у диверсантов вроде Тору, но в том, что касается фехтования, Альберик даже в обычном состоянии превосходил Тору под «Железнокровием». «Вот чудовище!..» То, что Тору кажется «выходом за рамки возможного», для Альберика — норма. Однако… — … Меч Альберика не останавливался. Атаки — слева, справа, сверху, снизу — шли одна за другой. Едва ли каждую из них можно назвать решающим ударом в полную силу. Но только по меркам Альберика, разумеется. Расслабься Тору хоть на миг, и меч противника мгновенно нанес бы ему смертельную рану. На первый взгляд казалось, что Альберик размахивает клинком как попало… но на деле каждая его атака посягала на грудь Тору. Даже самые слабые атаки рыцаря оказывались смертельно опасными. Любая оплошность могла привести к тому, что лезвие нанесет смертоносный удар. Тору едва хватало сил отбиваться. Даже на увороты времени не хватало. При попытках уклоняться острие задевало одежду, щеки и уши Тору. К тому же… — … Альберик оставался совершенно хладнокровным. Он словно ничуть не напрягался. Он не выжимал из себя все соки, не держал себя в постоянном тонусе и вообще будто не сражался, а прогуливался по парку. Вот только… «Его левая рука?..» Вполне возможно, Тору обратил внимание лишь благодаря обостренным «Железнокровием» чувствам. Его посетило почти неуловимое беспокойство. Левая рука Альберика двигалась как-то «неправильно». И речь вовсе не о том, что ее движения притупляла неведомая рана. Как раз наоборот: левая рука каждый раз словно выступала первой, утягивая остальное тело за собой с небольшой задержкой. Неслыханное дело. Как это понимать? Впрочем… «Видимо, это единственная возможность вклиниться», — решил Тору, и в следующую секунду… — ?! Перед его глазами вдруг пролетела сжимающая меч правая рука. Вернее, половина руки, закованная в серебристую броню. — Фредерика! Тору сразу опознал руку своей напарницы. Диверсант рефлекторно отпрыгнул назад, набирая дистанцию, одновременно бросая взгляд в сторону Фредерики. Он как раз увидел, как напарник Альберика завершает удар и готовится к следующему выпаду, а только что потерявшая руку Фредерика пошатывается, потеряв равновесие. Плохо дело. Оказывается, она в еще большей опасности, чем он сам. Может, она и бессмертна, но все равно умрет, если ей отрубить голову. Точнее, нет… Драгун, может, и способен восстановить тело из одной только головы, но как только противники поймут, с чем имеют дело, в следующий раз непременно постараются проломить ей череп. Тору слишком понадеялся на бессмертие и выносливость драгуна. Они вовсе не означают, что Фредерика такой уж умелый боец. Бессмертное создание начинает игнорировать инстинкт самосохранения, то есть пренебрегать вражескими атаками. Да, она может напрячься и успевать следить за ними, но это ее врожденная способность, а не приобретенная. А способности приобретенные и развитые чаще оказываются эффективнее врожденных. Вот и сейчас алебардист, выступивший против Фредерики, оказался сильнее ее в бою. Пожалуй, о такой возможности следовало подумать заранее. — Вот черт, отходи… — Тору рефлекторно вскинул руку в ее сторону и начал было отдавать указания, но тут сбоку… — Не стоит отвлекаться, — послышался тихий голос. Тору ошарашенно перевел взгляд обратно и к своему ужасу обнаружил, что расстояние между ним и противником не только не увеличилось, но даже сократилось — видимо, Альберик шагнул вперед в то самое мгновение, когда Тору отпрыгнул, причем превзошел диверсанта по скорости. Тору подставился под удар. «Черт!..» Он рефлекторно попытался остановить опускающийся на него смертоносный клинок… но не успел принять достаточно удобной стойки для отражения атаки. Альберик хорошо вжался в землю и вложил в резкую атаку весь свой рыцарский опыт, всю свою скорость и силу. И, конечно же… — !.. Руки Тору отбросило в стороны. Клинок Альберика устремился к беззащитной шее Тору. И тогда… — Тору! Фредерика ухватилась за одну из его вскинутых рук. После чего… — !.. С силой притянула Тору к себе уцелевшей рукой. Разумеется, она пыталась спасти диверсанта от рубящего замаха. Но при этом, конечно же, сама… — М… — приглушенно обронил Альберик. Разумеется, он не собирался даже вспоминать о жалости, но все же слегка изумился, когда его клинок достиг не того противника. Меч Альберика вошел не в Тору, а в Фредерику, оказавшуюся на его месте. Пусть лезвие и не разрубило ее пополам, клинок глубоко вошел в щель доспеха под левой грудью. Туда, где у человека находится сердце. — … Фредерику тут же стошнило собственной кровью. А Тору… — !.. …поменялся с ней местами и оказался лицом к лицу с алебардистом. Однако тот атаковал выпадом, то есть ударом точечным, и потерпел неудачу в тот самый миг, когда Тору и Фредерика менялись друг с другом. Тору рефлекторно отбился от лезвия промахнувшейся алебарды. Алебардист слегка пошатнулся, и Тору воспользовался краткой передышкой, чтобы вытащить из кармана дымовую шашку и бросить под ноги. — !.. Под звуки грохота арену осветила вспышка. Безусловно, смысл небольшой шашки далеко не во взрыве. Убить им кого-либо практически невозможно. Главная же польза от нее — в клубах белого дыма, что появились сразу после взрыва. — Ах ты… — воскликнул Альберик откуда-то с другой стороны дыма. — До чего же подлец!.. Теперь некогда спокойный голос отчетливо подрагивал от возмущения. Либо он все-таки не смог до конца избавиться от эмоций. Либо… — Защититься женщиной… точнее, подставить ее под удар вместо себя… По-видимому, Альберик решил, что Тору вдруг пожертвовал Фредерикой, чтобы спастись и сбежать. Безусловно, с его точки зрения, трудно подумать иначе, но… — Подлец? Спасибо, что ли, — отозвался Тору, подбирая тело Фредерики, и подпрыгнул. Какая ирония: он так и не смог стать по-настоящему подлым и жестоким, а потому не годился в диверсанты… но услышал такие слова от противника посреди важной битвы. Впрочем… «Видимо, кодекс чести рыцаря он все еще помнит». Сомнение ли, пренебрежение ли… Что-то на время ослабило натиск Альберика. Когда Тору бросил шашку, тот решил не идти на сближение. Однако если бой на арене чем-то и отличается от настоящей битвы — так это тем, что сбежать отсюда не выйдет.

***

Клинок входил в щель серебристого доспеха. А Чайка и Акари могли лишь смотреть. — Фредерика… — с болью в голосе обронила Чайка. Дым показывал ей, как меч Альберика разрывает плоть напарницы Тору. Обычного человека такая рана однозначно бы убила. А потом… — Ах… какая жалость. Чайка не знала, когда Ирина оказалась так близко. Но сейчас та уже низко склонилась к ней и шептала: — Из-за вас они не могут даже сдаться. — !.. Чайка повернулась к Ирине. И тогда с противоположной стороны... — Тору Акюра и Фредерика Скода, верно? — подхватила Арина, стараясь говорить как можно трагичнее. — Они умрут. Из-за вас. Они издевались. Пытались взрастить сомнение. Искали сердечные раны, чтобы вонзить в них пальцы и разворошить. Чувство вины, сопровождающее каждого человека, с их помощью превращалось в чудовище, которое пожирало весь разум… — … Но хоть Чайка и понимала, их слова все равно проникали в душу, словно медленный яд. Она никак не могла избавиться от чувства вины. Тем временем… — Хм… дымовая шашка? Пожалуй, для диверсанта это очевидный шаг, — заметил Стефан, оценивавший исключительно соотношение сил. Он, как эксперт в настоящих битвах и деле убийства противников, не испытывал никакой неприязни к дымовым шашкам. — Но… пожалуй, его поражение неизбежно, ведь напарница при смерти. Никакая уловка не сработает против двух противников сразу. — … Чайка повернулась к Акари. И тогда… — Фредерику, похоже, уже не спасти, — тихо прошептала та. Но… — … Все это время Акари упрямо смотрела на дым, будто не замечая взгляда Чайки. Та недоуменно моргнула, еще раз посмотрела на Акари… — !.. ...наконец, поняла, и тоже перевела взгляд на дым. Козырь сильнее всего, когда противник о нем не знает. Уловки имеют смысл, когда они незаметны. Поэтому…

***

Дым постепенно рассеивался. Шашки, которые носят с собой диверсанты, не такие уж большие, и упор делают в первую очередь на объем завесы. Понятно, что долго такой дым не держится. К слову о недолговечных приемах, «Железнокровие» тоже подошло к концу. Тору не стал пересиливать себя и отключил технику. На него тут же навалилось сильное чувство опустошения. Такими темпами он и без «Железнокровия» долго сражаться не сможет. — Пожалуй, тебя стоит похвалить за то, что не сбежал, — заявил Альберик, вставший точно посередине арены. Его напарник, алебардист, молчал. Из-за маски не получалось разглядеть даже выражение лица. Но глаза, видневшиеся сквозь щели, внимательно оглядывались по сторонам — противник не расслаблялся ни на секунду. Скорее всего, он с самого исчезновения Тору ожидал какого-то неожиданного нападения. Тем более, что… — Как твоя напарница? — Как-как… — Тору пожал плечами. — Умерла. Ты ведь убил ее. — … Альберик нахмурился. Тору дернул подбородком в сторону, указывая на тело Фредерики, укрытое невесть откуда взявшимся покрывалом. И действительно, Тору не зря назвал ее мертвой — она вся побледнела и не дышала. — Я понимаю, вы думаете, это всего лишь уловка? Но нет, она полностью выбыла из боя, — Тору показал ту самую белую повязку, что носят участники битв. Тот самый кусок ткани, пропитанный материей, без которого боец считается проигравшим. Даже если Фредерика лишь притворяется мертвой, без повязки она не имеет права возвращаться в бой. И если даже попытается, авиаторы либо прочие маги сразу вмешаются и уничтожат ее единым залпом как нарушителя. — Хорошо, — Альберик кивнул и повернулся к алебардисту. — Я сражусь один. — … Алебардист в маске с цифрой «шесть» шелохнулся, словно пытаясь что-то сказать… но не более. Он явно не совсем доволен решением Альберика, но спорить с ним пока что не стал. — Неужели? Сразишься честно и открыто? Еще бы, ты ведь рыцарь… кодекс чтишь? — Тору старался спровоцировать Альберика насмешливым тоном. Но… — Не знаю, о чем ты, — равнодушно ответил Альберик. — Я апостол. «Успокоился… Потому, что времени много прошло?» В нем уже не разглядеть возмущения и волнения, как после случайного убийства Фредерики. — Защищайся, — бросил Альберик и скользящим движением приблизился к диверсанту. Тору вскинул комбоклинки и рванул в ответ. Справа. Слева. Противник будто испытывал Тору, выискивая слабость, но тот резко отмахивался от атак. Сейчас уже не время затягивать бой. Тору рассчитывал лишь на одно. — !.. Четвертый удар. Тору отбил его изо всех сил. На мгновение Альберик пошатнулся. И тогда Тору… — Ш-ша! ...метнул левый комбоклинок. Однако Альберик, видимо, предвидел такое развитие событий (возможно, потому, что Тору уже как-то метал в него стилеты) и без труда увернулся. Однако следом Тору метнул и второй комбоклинок. — ?! Альберик увернулся и от второго броска, но нахмурился. Возможно, его противник пытался за счет метания основного оружия получить преимущество, но в таком случае действия диверсанта выглядели слишком уж необдуманно. В следующий миг… — !.. Тору выхватил из кармана пару метательных ножей и напал на единственное уязвимое место, которое успел разглядеть, — левую руку Альберика. Он предпочел короткие ножи длинным стилетам ради скорости атак, призванных поразить заранее выбранное место. К тому же Тору считал, что, стоя вплотную к рыцарю, ножами сможет атаковать эффективнее. Безусловно, диверсант избрал отчаянную стратегию. Если она не сработает — всему конец. Но… — Ш-ша! Тору подскочил к Альберику, невзирая на риск, и выбросил ножи, вонзая их в левую руку рядом с локтем. Затем снова шагнул к рыцарю, сжимая рукояти ножей еще крепче. — Ах ты… — Начну с одной руки! — воскликнул Тору, навалился всем весом и начал двигать ножи в разных направлениях, разрубая плоть. Правый — вверх, левый вниз. Клинки разворотили левое предплечье Альберика, и уже скоро оно отделилось от тела. — Кх?! Впрочем, правая рука, которой рыцарь сжимал меч, не пострадала. Несомненно, потерявший руку Альберик утратил часть силы, но его выпады все еще быстры и сильны. Оставшийся с одними лишь метательными ножами Тору едва ли отобьется от них. — … Альберик отступил на три шага, пытаясь встать на идеальное для меча расстояние. Пусть даже он потерял руку, но продолжал придерживаться выбранной тактики — вот еще один признак прирожденного бойца. Ну а Тору… — Хе. …не стал гнаться за противником и сам отступил назад, крепко держась за ножи. Вероятно, он решил, что теперь лучше всего сражаться бросками, а противника держать на расстоянии. Лишившись руки, Альберик растерял часть силы и скорости, а главное — у него, как у Фредерики, сместился центр тяжести. Если Тору сумеет нанести Альберику смертельную рану до того, как тот привыкнет к новым условиям, диверсант победит. И тогда… — Ух?.. Альберик словно ощутил резкий приступ слабости. Или… вдруг пробудился ото сна. Он вдруг заморгал и замотал головой. Даже не пытался прикрыть оставшуюся половину левой руки, вместо этого прижав ко лбу правую руку со все еще зажатым мечом. — ?.. Тору не понимал, почему его противник так себя ведет. Быть может, происходящее связано с той особенностью, что он заметил ранее? С тем, что левая рука Альберика словно тянула за собой остальное тело? — Я, я… что я… что я? — Альберик еще раз помотал головой, будто прогоняя сон. — Что такое, рыцарь? Или как там тебя, апостол? — поинтересовался Тору и перехватил ножи в руках, принимая стойку для контактного боя. Однако Альберик не ответил ему. Он все еще продолжал мотать головой, пытаясь разогнать дымку, заволокшую сознание. Похоже, потеря левой руки сказалась на нем каким-то важным образом. — !.. Тору опустил взгляд на отрубленную руку и округлил глаза. Это не рука живого существа. Кости, торчащие из поверхности среза, явно металлические, а плоть заменяет какая-то белая глина. Наконец, из нее тянутся и извиваются какие-то металлические провода. Что же это? И тогда… — Я… я… рыцарь… семьи Альберик… — Так что, продолжаем, или ты сдае… — вновь обратился Тору, переводя взгляд на рыцаря. Но тут… — ?! Из туловища Тору вдруг выскочило лезвие. — Что?! — обронил, как ни странно, Альберик. Сам же Тору опустил взгляд на пронзившее его оружие… и улыбнулся. — Ну, еще бы. Кто бы сомнев… Он не смог договорить — его перебила полившаяся изо рта кровь. Удар пришел со спины, чуть левее позвоночника, и пронзил несколько органов, в том числе сердце. Показавшееся лезвие, конечно же, принадлежало алебарде. — Зачем ты убил его?! — возмущенно обратился Альберик к Шестому. Но… — … Его напарник промолчал и молча вытащил оружие. Тору тут же рухнул на землю, словно сломанная марионетка.

***

— Тору! — не сдержавшись, воскликнула Чайка и вскочила. Однако в следующее мгновение ее плечо с силой сжал подоспевший диверсант Субару и вновь усадил на место. — Ай-яй-яй. Он ведь взял и умер, да? — Да, умер. Ирина и Арина насмехались звонкими голосками. А Чайка могла лишь ошарашенно смотреть на дым. Акари же уткнулась взглядом в собственные колени и сидела с безразличным видом. — Он умер из-за вас. — Это вы его убили. Ирина и Арина все продолжали, заглядывая им в глаза. И тогда… — Неужели… — вдруг обронила Зита, словно что-то заметив. Она шептала так тихо, что слышал ее лишь Матеус. — Командир… — Что такое? — Я до сих пор не уверена, но… — ответила Зита все тем же шепотом, а затем начала объяснять.

***

Мощная проклепанная дверь, усиленная листами железа, медленно открылась. Двигаясь, она издавала душераздирающий скрип, будто приветствующий тех, кто уходил сквозь нее на тот свет. Морг замка Герансон. Без морга, как правило, не обходится ни один замок. Даже если замок осадят, трупы нельзя разбрасывать где попало. Гниющие тела плохо сказываются на боевом духе солдат, а в худшем случае могут вызвать эпидемию. В то же время скопившиеся трупы можно использовать в качестве источника магической энергии, так что и избавляться абы как от них не следует. Поэтому в замке обязательно выделяется темная, холодная, герметичная комната, где трупы и хранят. — Заносите. Стражники угрюмо затащили в морг тела Тору и Фредерики. Мертвым почести уже не положены, так что несли их не на носилках, а за шиворот и обращались как с мусором. Тору и Фредерика пополнили один из рядов трупов. В морге сильно воняло — совсем недавно в него добавилось множество тех, кто не пережил отборочный этап. И затем… — В конце концов… Уходя, стражники не заперли за собой дверь. В проходе осталась стоять фигура. — Ты так и не стал ни рыцарем, ни диверсантом… ни кем-либо еще. Син. С этими словами он подошел к трупу Тору, пошарил по нему рукой и вытащил из-под нагрудника листок бумаги. На нем, как и обещал Тору, значились места с припрятанными останками и руководство по обезвреживанию ловушек. — В диверсанты ты не годился хотя бы потому, что честно исполнил обещание и все расписал. Хотя пусть, я благодарен. Акари, так и быть, освобожу. Но судьбу твоей Чайки решать не мне. Син повернулся к Тору спиной, словно навсегда прощаясь с ним, и ушел. Видимо, за дверью караулил стражник, поскольку створ вновь заунывно заскрипел и закрылся. Морг быстро наполнился холодной тьмой и тишиной. И только… — … Рядом с полом раздался чей-то тихий голос. Затем тело Тору окутало голубое свечение. То самое, что сопровождает магию. После чего… — … Тору непринужденно поднялся. Некогда мертвый диверсант протяжно вздохнул, словно прогоняя поверженного бога смерти. Из тени показалась фигура зверька. Котенок. Но тот ли он, кем кажется? — Тору, ты в порядке? Во всяком случае, обычные кошки не разговаривают. — Да, спасибо. Он повел плечами, разминаясь. Котенок с золотистой шкуркой и кроваво-красными глазами запрыгнул ему на колени. Любой, кто знал настоящую форму этого создания, без труда признал бы в кошке превратившуюся Фредерику. Все это время она пряталась под одеждой Тору в форме котенка. Затем укусила и восстановила сердце диверсанта. Конечно же, тело Фредерики в самом деле погибло и уже превратилось в неподвижный кусок плоти, «сброшенную шкуру». Примерно таким же образом Фредерика обманывала врагов во время штурма летающей крепости. Они договорились об этой «уловке» еще до начала битвы с Альбериком. В конце концов, у них лишь две задачи — спасти Чайку и забрать останки. Побеждать в чемпионате отнюдь не обязательно. Поэтому Тору решил сделать вид, что умер в бою, и таким образом скрыться из поля зрения Сина. — Итак… — тихо сказал Тору, вставая и наполняясь решимостью. — Теперь начинается настоящая битва. ↑ Фредерика, ты просто космос... (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5. Церемония воскрешения

Комната казалась до жуткого холодной. Но дело не в температуре, а… наверное, в том, что она выглядела безжизненной. В ней витало ощущение заброшенности, подобное тому, что встречается в руинах. Пусть на полу и стояла какая-никакая мебель, ей будто совершенно не пользовались. Едва ли многие люди с первого взгляда признали бы в этой комнате личные покои принцесс… двух приемных дочерей князя Хартгена. Ирина и Арина, как правило, спали со Стефаном Хартгеном. Тем не менее, свою спальню выделили и им… Здесь они переодевались, прихорашивались и так далее. В этой самой комнате. Пусть чаще всего близняшки следовали за князем по пятам, словно две тени, иногда одна из них, а то и обе посещали покои. Комната у них одна на двоих. — М… м-м?.. Может, иной ожидал бы, что рядом с ней всегда стоит стража, а внутри хлопочет горничная, но нет. Принцессы настаивали на том, что ухаживать за собой будут исключительно сами, и никому не позволяли заходить внутрь. Хоть сегодня они и считались дочерьми князя, на самом деле происхождение их едва ли знатное, так что все обитатели замка старательно убеждали себя в том, что девушки просто не привыкли к жизни принцесс. Любопытствовать никто и не пытался — каждый прекрасно знал, что недовольство принцессы может стоить обидчику головы. Однако… — М… В комнате едва слышно раздавался задумчивый голос раздетой Арины. Ирины, ее бессменного двойника, не было. Арина стояла у стены и смотрела в ростовое зеркало. В нем отражалось бледное, еще незрелое тело, задумчиво склонившее голову. — Все-таки и это скоро придется менять… «Менять». О чем она говорила? Арина стояла совершенно обнаженной, она сняла даже украшения. В зеркале тоже отражалась лишь она… Менять ей решительно нечего. — ?.. Арина обернулась. Ей показалось, в зеркале она увидела, как что-то шелохнулось за спиной. Однако взгляд ее фиолетовых глаз ничего не замечал. И тем не менее… — … В следующее мгновение на ее шею змеей намоталось оружие. Арина ничуть не испугалась, лишь опустила взгляд и посмотрела на лезвия змеиного клинка. Похожее на кнут оружие уходило от плеча куда-то назад. — Будешь шуметь. Голову. Отрублю, — пояснили слова происходящее. Наконец перед лицом Арины показалась девушка-хозяйка змеиного клинка и копейщик. — Ну надо же… — Арина моргнула. Красная Чайка и ее спутник, наемник по имени Давид. — Ну привет, принцесса, — на редкость непринужденным голосом обратился Давид. — Не покажешь ли нам дорогу? — Дорогу? Хотя красная Чайка могла в любой миг исполнить угрозу и обезглавить Арину, та не нервничала и не боялась. На секунду ее реакция даже смутила Давида… но он сразу решил, что сейчас не время для сомнений, и продолжил: — Видишь ли, наш напарник пошел к вам гости и что-то припозднился. Честно говоря, мы его совсем потеряли. — А-а… — Арина натянуто улыбнулась. Любой крупный замок, в том числе Герансон, обязательно оборудован резервными помещениями. Например, тех же темниц в замках несколько, причем находятся они не в одном месте. Видимо, Чайка и Давид решили, что, чем проверять все комнаты подряд, проще взять в плен хорошо осведомленного человека, а лучше — кого-нибудь поважнее, чтобы говорить об обмене заложниками. Вчера они проиграли в турнире. Их раны до сих пор не зажили. Как бы эта пара ни угрожала Арине, вполне вероятно, что они даже на ногах стоят с трудом. Впрочем… — Ну а если ты по пути расскажешь, где у вас хранятся останки императора Газа и поделишься ими, мы будем только рады. — Какие вы алчные, — проворковала Арина. — Но нет. Папа не берет пленных. Всех незваных гостей быстро казнят. — … Мужчина прищурился. Он нисколько не удивился. Возможно, ожидал такого ответа. Однако… — Быть может, я и не знаю, о ком вы говорите, но… — певучим голосом проговорила Арина и слегка повернула голову, переводя взгляд на Чайку, — из-за вас тот человек уже встретил ужасную кончину. Безусловно, сначала его пытали, чтобы выведать обо всех, с кем он работал. Далее, если это была женщина, ее долго и упорно насиловала стража, а затем казнила путем сожжения лица. Если это был мужчина, ему отрубили все конечности, а потом, когда он не мог двигаться, кастрировали. Конечно же, исход одинаков. — … Красная Чайка и Давид промолчали. Арина добавила все с той же улыбкой: — Ах, как мне жаль вашего напарника. — ...Молчи, — глухо ответил ей Давид. — Ты же не думаешь, что мы поверим тебе, не увидев трупа? — Трупа нет. Казненных мы измельчаем и выбрасываем. — … Краем глаза Арина заметила, что красная Чайка все же содрогнулась. Но хоть она и не разобрала, от страха или негодования… — Поздравляю. Все ваши усилия оказались тщетны, — подытожила Арина, обращаясь к ней. — Лучше бы вы попытались проникнуть вместе с ней, хоть умерли бы вместе. — Я же сказал молчать, мелюзга, — Давид наставил острие копья на нос Арины. — Да разве я поверю? Разве хоть кто-нибудь поверит? — И что дальше? — … Давид не нашелся с ответом. Естественно, он понимал, что если Арина не врет, то им не удастся увидеть даже труп напарницы. — Вы ведь пошли на это из-за останков, да? — спросила она. — Втянули другого человека в ваши личные дела? — Ты не… — Не слушай ее, Чайка, — бросил Давид. Однако Арина сразу же обратилась к красной Чайке: — Ты израсходовала жизнь другого человека ради собственной цели. Можно сказать, это ты убила его, хе-хе. Но ничего страшного, ведь то другой человек, правда? — … Красная Чайка прикусила губу. А Арина все продолжала: — Но правда ли, что твое занятие стоит того, чтобы жертвовать жизнями других? Зачем ты вообще собираешь останки? Почему веришь, что именно ты — настоящая Чайка? Можешь ли быть уверена, что не убиваешь других ради ничем не подкрепленного убеждения? — Я… — Молчи! — оборвал Чайку Давид с почти неприкрытой злобой в голосе. — Кончай время тянуть. Говори, где останки. — Ах, но как же ваш друг? — … — Хотя, я понимаю. Если о нем забыть, на душе легче становится, да? — Вот ведь мерзкая девка… От издевательств Арины глаза Давида уже налились кровью. И тут… — Довольно. Непонятно, когда они подоспели… Но всех их вдруг окружили фигуры. Серые непримечательные плащи и маски мешали даже разобрать, кто из них мужчина, а кто женщина. А с ними… — Вы?! — Еще одна Чайка? Лишь один из прибывших выглядел по-другому, да так, что легко мог бы затеряться в толпе, покинь он замок. Внешность этого мужчины ни в чем не приковывала взгляд. Его лицо можно назвать симпатичным, но точно не выдающимся. Пожалуй, внимание в нем привлекали лишь длинные волосы, заплетенные в хвост на затылке. Если он изменит прическу, найти хоть что-то необычное в его внешности не сможет никто. В комнате появились Син Акюра и диверсанты Субару. — ...А ты, стало быть, диверсант этого замка? — глухо, словно зверь, протянул Давид. — Да, правильно, — Син кивнул. — Я помню тебя. Ты Давид, верно? Участник чемпионата. — … — Отпустите принцессу, иначе речи не может быть даже о переговорах. — Не смеши. У нас заложник. Это вам придется отступить, чтобы она показала нам дорогу. — Хм… — Син задумчиво склонил голову… а затем перевел взгляд на Арину, все еще находящуюся в плену змеиного клинка. — Что ж, принцесса, вы слышали их. В следующую секунду… Раздался влажный звук, от которого мурашки пробежали по коже, — змеиный клинок перерезал шею Арины. Однако красная Чайка ничего не делала. Арина сама взялась за лезвия и силой попыталась стащить их с себя. Кровавые брызги разлетелись во все стороны. Кровь хлынула так, словно она перерезала себе сонную артерию. — Что?! Т-ты… Давид и красная Чайка ошарашенно замерли. На их изумленных глазах Арина рухнула на пол… и от удара чудом державшаяся голова окончательно оторвалась от тела. — Вот, теперь заложника у вас нет, — равнодушно заметил Син в ответ на случившееся. Затем он… повернулся к противоположной части комнаты. — Вы говорили, что скоро настанет время заменить Ирину и Арину. Я правильно понимаю, что все нормально? — Да, ничего страшного. Помимо той двери, что вела в коридор, существовала и еще одна. Она находилась в дальней части комнаты и почти сливалась со стеной. Сейчас она неспешно открылась, и из плотной тьмы за проемом… показалась еще одна фигура. — !.. — безмолвно закричала красная Чайка. В комнату на коляске въехала девушка — видимо, у нее что-то с ногами. Лицом, а также серебристыми волосами и фиолетовыми глазами она очень походила на Чайку. Но это не Ирина. И, конечно же, не Арина. Еще одна Чайка. — Конечно, жаль терять марионетку, но… Носила она черные одеяния, похожие, скорее, на нижнее белье, а коляска ее напоминала какой-то сложный механизм. Девушка слабо улыбнулась и продолжила:

В версии с изображениями тут находится картинка. — Теперь у меня появились новые марионетки… но что важнее, Син, если ты действительно вернулся с недостающими останками, продолжать утомительный спектакль уже не нужно. С этими словами черная Чайка обратила на удивление холодный, по сравнению с улыбкой, взгляд на красную «коллегу».

***

В замке Герансон есть несколько мест, где пространство не разделено на этажи. Помимо того что подобные атриумы считаются украшениями, они играют и сугубо практическую роль — попавших в них вражеских солдат можно безнаказанно атаковать сверху. Всем известны случаи, когда осажденные в замке войска обстреливали врагов со стен, закидывали камнями, заливали кипящим маслом. В замке Герансон тем же способом можно сопротивляться даже врагам, сумевшим проникнуть внутрь. Хотя в военное время карабкаться по стенам внутри — все равно что просить лучников поскорее прикончить тебя. В последние годы в замке осталось совсем немного стражи, так что теперь стены весьма неплохо сокращают путь. Этим и воспользовались Тору и Фредерика — они то перемещались с помощью стен, то забрасывали веревки на верхние этажи. — Наверное, Син… скоро вернется в замок с останками, — обронил Тору, поднимаясь по веревке наверх. — Вполне возможно, у Чаек князя больше останков, чем мы предполагаем… Вероятно, теперь они соберут полный комплект. — Ну, может быть, — поддержала разговор Фредерика, принявшая привычную форму девушки… правда, с длинными когтями, с помощью которых ловко карабкалась по стене. — Но зачем было отдавать им все наши? Фредерика знала, что Тору действительно написал на том листке расположение тайника и способы обезвреживания ловушек. — Чайки… во всяком случае, белая и красная, стремились собрать все останки. Если это касается и Чаек князя, они будут хранить свои останки в одном месте — его мы и разграбим. Что касается вопроса, сложно сказать, о чем думают те близняшки и князь Хартген. Может, они бы так разозлились, увидев фальшивый тайник, что прикончили бы Чайку и Акари. — … — Фредерика задумчиво покрутила головой, а затем посмотрела на Тору. — Ты не думаешь, что Чайку и Акари уже могли убить? — … Да, такое тоже возможно. Тору ненадолго задумался, пытаясь подобрать слова, а затем кратко вздохнул. — И? — Если так, тебе… как когда-то Доминике, больше незачем будет сражаться. Фредерика говорила совершенно равнодушно. И именно поэтому ее речь, напоминающая рассуждения беспристрастного наблюдателя, помогала Тору принимать решения. — В конце концов… — он слегка ухмыльнулся, — я человек, а не только диверсант. Я не смогу прожить всю жизнь, сражаясь лишь ради других. — Да? — Да. Даже если я и погибну ради Чайки, ее вины в том не будет. Это произойдет потому, что я хотел так жить и так умереть. — … — Фредерика снова задумчиво наклонила голову. Тору же продолжил: — Я буду жить ради себя и ради себя же умру. Только и всего. Если… умрет Чайка, если умрет Акари, я приму это как должное и похороню их ради собственного успокоения. Никто меня к этому не принудит. Просто я сам так захочу. — Я не совсем поняла, но… — отозвалась Фредерика. — Короче говоря… ни жизнь Чайки, ни ее цель так и не стали для тебя важнее всего? Ты решил поставить на первое место собственные желания? — Получается, так, — признал Тору. Бросить белую Чайку и всецело сосредоточиться на сборе останков? Бросить поставленную цель и сделать все ради спасения Чайки? Диверсант бы выбрал первое. Но что-то в Тору не согласилось с этим вариантом. «Зачем я вообще решил следовать за белой Чайкой?..» Зачем вообще хотел вернуть войну? Зачем вообще… продолжал попытки жить диверсантом, хоть и понимал, что не может? Затем, что… — Я не буду выбирать, — решительно заявил Тору. Мысль о «правильном решении как диверсанта» связывала его по рукам сама по себе. В конце концов, никто не обещал, что Тору не пожалел бы, пойдя по правильному пути диверсанта. События могут развиваться совершенно неожиданным образом. Даже диверсант не способен справиться со всем. Диверсанты — логичные создания. Именно поэтому решения, которые они выбирают, могут прийти в голову каждому. Они похожи на механизмы, строго следующие заложенной программе. Их логичность означает, что они каждый раз принимают верные решения, но вовсе не обязательно лучшие. Когда логика загоняет диверсанта в тупик, он уже ни на что не способен. Он не может пойти на опасный риск. — Я спасу Чайку. И останки… пусть отдал, но потом заберу обратно, — проговорил ухмыляющийся Тору. — Ясно… ну, вот и ладно, — кивнула Фредерика. Кивнула так, словно и сама только что решилась. И тогда… — Тогда можно я тоже поступлю так, как мне хочется? — спросила она. Тору почуял, что ее тон слегка изменился, и нахмурился. — ...К чему это ты? — К тому, о чем говорила с самого начала. Фредерика вдруг поползла в сторону Тору. Тот взбирался по стене с помощью веревки и рефлекторно попытался сдвинуться в сторону… но не смог. Фредерика беспрепятственно вцепилась в его спину. — Что значит «с самого начала»? — Вот что, — едва слышно шепнула она и… — ?! В следующее мгновение вонзившиеся в шею клыки пронзили тело Тору такой болью, что он невольно разжал хватку. — Гха?! Тору беспомощно полетел вниз. Все его тело терзала боль. Он отчетливо ощущал: Фредерика разворотила его шею так, что он сейчас умрет. Она застала его врасплох. Неужели она, после всего случившегося… — Ты… ч… — Я же сказала, я делаю то, что хочу, — сказала Фредерика, а затем снова вгрызлась в горло упавшего на спину Тору.

***

Тронный зал в глубинах замка Герансон. Как только отряд Тору потерпел поражение, князь Стефан Хартген покинул помещение в сопровождении Ирины и Арины. Однако практически в ту же минуту диверсанты Субару привели в зал… — ...Красная, — обронила Акари. — … И действительно, в зал вошли одетые в оковы красная Чайка, копейщик Давид и маг Сельма… Другими словами, весь отряд красной Чайки. Похоже, что и их, подобно отряду Жилетта, поймали при попытке проникнуть в замок. Отряд красной Чайки усадили рядом с белой. Однако… кажется, люди князя уже не собирались заставлять их смотреть чемпионат. Жаровню убрали. Чайке оставалось лишь смотреть на пол. По всей видимости, отряду белой Чайки и отряду Жилетта хотели показать лишь тяжелую битву «командиров»... а точнее — то, как они будут ранить и одолевать друг друга. Слова, которыми дочери князя осыпали Чайку, тоже служили одной единственной цели — заставить ее страдать, чтобы ублажить взгляд девушек. А затем… — !.. Ахнул даже отряд Жилетта, не говоря уж об остальных. Следом за отрядом красной Чайки диверсанты Субару втащили их. Десять черных ящиков. Точнее… — ...Гробы, — ошарашенно прошептала белая Чайка. Был там и ее собственный. Она узнала еще один гроб, некогда принадлежавший красной Чайке. Все гробы походили друг на друга, но немного различались. Но если их десять, значит, у Ирины и Арины, помимо белой и красной, есть еще шесть Чаек. И стоило об этом подумать… — … Из тени трона вышли пятеро девушек. Ирины и Арины среди них не было. Все они обладали серебристыми волосами и фиолетовыми глазами, отличительными признаками Чаек. Однако объединяла их не только внешность — каждая смотрела пустым взглядом, словно безразличная ко всему. Все они молчали и стояли неподвижной шеренгой, будто неживые. Они напоминали… — Марионетки… — сказала Зита, механик отряда Жилетта. — Как те, что мы видели в летающей крепости… Их сознание помутили, а затем взяли под контроль заклинанием… — Да, правильно, — поддержал Зиту голос, донесшийся с противоположной стороны. Следом в зал снова вошел князь Стефан Хартген, а вместе с ним полуголая девушка в коляске… но не Ирина и не Арина. Фиолетовые глаза, серебристые волосы. Значит, и она Чайка? Но… — Подчинять других тяжело, но Чаек — гораздо проще. Узнала я об этом, лишь когда попробовала. — Потому, что они к такому подготовлены? — пробормотал лысый мужчина. Он из того же отряда, что и Зита. Чайка слышала, что его называли то Матеусом, то Каравеем. В отряде Жилетта он играл роль мага. Скорее всего, именно он в свое время стоял за нападением стаи кокатрисов на Чаек. Другими словами, он прекрасно разбирался в коммуникационных заклинаниях и подчинении других. — В конце концов, как я понимаю, все «Чайки» — лишь маски, которые носят совершенно непричастные люди… — ?! Белая и красная Чайки ошарашенно обернулись. — О чем ты? — Давид выразил их изумление словами. — Поначалу никаких Чаек не было. То есть, возможно, существовала одна, которая легла в основу… но сейчас большинство из них — абсолютно посторонние люди, в которых пересадили чужую личность, — Матеус говорил глухо и холодно, словно зачитывая беспристрастные факты. — … Чайки все еще ошарашенно молчали. Однако та, что сидела в коляске, — пусть не Ирина и не Арина, но тоже «черная» из-за цвета своего белья, — выглядела совершенно спокойной. Возможно, она, подчинив столько себе подобных, уже обо всем знала. — Наша Виви Холопайнен тоже была одной из «будущих Чаек», но мы вмешались в ход «церемонии перерождения», и она застряла где-то на полпути. Ее волосы и глаза изменились, но личность осталась той же, Чайка в ней так и не пробудилась. — Я… Белая Чайка от слов Матеуса совершенно потеряла дар речи, а красная кусала губы и смотрела на собственные колени. Отчасти она удивилась… и в то же время «знала», что так оно и есть. Провал в послевоенных воспоминаниях. Множество других девушек с таким же именем. Она догадывалась, что все это — далеко не случайности. — Но… зачем… — еле слышно обронила белая Чайка. — Ради отца, разумеется, — с улыбкой на губах отозвалась черная. А затем… — Стефан. Она повернулась к князю и посмотрела на него обольстительным взглядом. — Спасибо. Мое желание исполнено. — И раз оно исполнено… — ответил Стефан, нагибаясь и заглядывая в ее глаза. — Заслужил ли я прощение, любовь моя? — Конечно, Стефан. Я люблю тебя, — черная Чайка вскинула руки и обняла его голову. — Пусть мое тело не смогло наградить тебя любовью, твоими любовницами стали мои куклы. Я простила тебя. Теперь все хорошо. На глазах черной Чайки выступили слезы и… — Теперь ты можешь умереть. В следующую секунду Стефан завалился набок и рухнул на пол. Никто и не заметил, когда остальная пятерка Чаек переместилась ему за спину и атаковала всем имеющимся оружием. Неужели даже князь, достигший совершенства в военном деле, смог угодить в западню? А может, пятерка Чаек просто настолько проворна? Или… все они так долго играли роль любовниц Стефана, что в их присутствии даже воин обращался влюбленным юнцом? Во всяком случае… — Ваше величество?! Диверсанты Субару кинулись было на помощь, но застыли на месте. Он вскинул дрожащую руку и остановил их. — Все… в порядке… — сказал князь Стефан Бальтазар Хартген. — Я… заслужил… прощение… И затем его рука бессильно упала на пол. Все остальные могли лишь ошарашенно смотреть на него. Тронный зал наполнила томительная тишина. «Простила». «Заслужил прощение». Что еще связывало Стефана и черных Чаек, помимо плотской любви, не знал почти никто. Никто не ведал, как они повстречались, и почему Стефан был готов отдать Чайкам как княжество, так и свою жизнь. Но… — Ах ты… — глухо протянул Давид. — Какого черта здесь… — У меня лишь один самый любимый человек… отец, — ответила черная Чайка. Ее очаровательное лицо все так же украшала улыбка. Она улыбалась, хоть на ее глазах только что погиб человек, которому она «призналась в любви», который шел ради нее на все, лелеял и защищал. Но… — … В то же самое время по щекам черной Чайки бежали слезы. — Все же Стефан — не мой отец. Два отца мешали бы друг другу. Она улыбалась сквозь слезы. Что это — противоборствующие чувства, не связанные друг с другом? Или же просто врожденная неустойчивость характера Чайки, насильно вписанного в чужое тело? Этого никто не знал. — Когда отец вернется, и я вручу ему княжество, восстановить Империю Газ будет проще простого. Очаровательная черная Чайка улыбалась, плакала… и говорила слова, которых не ожидал никто, даже белая и красная Чайки. — Что?! Оторопели все. По всей видимости, о ее планах не знал ни сам князь Хартген, ни диверсанты Субару. Даже эти люди, далекие от эмоций, выглядели совершенно изумленными. Император Газ «вернется». Другими словами… — Что за чушь… — послышались чьи-то слова. Но улыбающаяся сквозь слезы черная Чайка не обратила на них внимания. — Когда я собрала останки, внутри меня открылся замок. Я узнала все, — черная Чайка раскинула руки в стороны. — А теперь смотрите же и сожалейте. Я, именно я — единственная и неповторимая настоящая Чайка, выполнившая задачу. Черная Чайка взмахнула рукой. Другие Чайки подняли один из гробов и открыли его. Демонстрируя… — !.. Тело взрослого мужчины. Все его останки, некогда томившиеся в контейнерах, извлекли и разместили в гробу на своих законных местах. Пусть их и не сшили друг с другом, труп Проклятого Императора все равно выглядел почти целым. — У? — У-у… И белая, и красная Чайки тут же схватились от боли за голову одетыми в оковы руками. Стоило им увидеть собранные останки, как сознание начало заполняться пониманием. Того, кто это… что это. Того, что им нужно сделать. Того, как следует поступить с собранными останками… Наверное, подобный «завет» императора скрывается внутри каждой Чайки. Черная увидела останки первыми. Увидела и все поняла. Поэтому... — Жалкие неудачницы, мечтавшие стать мной. Настоящая Чайка — лишь я. Я! — срываясь на стон, объявила черная. — Смотрите же на то, ради чего вы появились на свет!.. Гроб вновь положили на пол. Черная Чайка вжалась в подлокотники коляски, приподняла собственное тело… а в следующую секунду бросилась внутрь гроба. Она сразу схватилась за голову, но потом скользнула взглядом по белой и красной Чайке, которые не могли оторвать от нее взгляда. На мгновение лицо черной Чайки окрасилось самодовольной улыбкой. — Завидуете? — вопросила она, прижимаясь к останкам. — Вы же тоже так хотите, правда? Хотите настолько, что не находите себе места? Ведь вы тоже Чайки, пусть и ущербные... Черная все говорила и терлась щекой о труп. — Но нет. Их собрала я. Это я собрала отца. Моего отца. — … Все не относившиеся к Чайкам совершенно не понимали, о чем речь. Даже отряд Жилетта мог лишь безмолвно смотреть на невероятный спектакль. — Но не переживайте. Когда отец вернется, вы станете моими марионетками. Вы будете служить отцу продолжением моего тела. Куклы, которыми я пользуюсь, со временем изнашиваются. Замены нужны мне всегда. Получается, и Ирина, и Арина, и вся эта пятерка Чаек в свое время попала в западню черной Чайки, и та превратила их в марионеток. — Страдаете ли вы, бракованные Чайки? Мучаетесь ли? Инструмент, выполнивший свое предназначение, больше не нужен. Вы знаете это и все равно продолжаете жить? Все, чем вы занимались, — тщетно. Все, кем жертвовали, — умерли напрасно. Все ваши действия никоим образом не повлияют на будущее… Черная продолжала говорить. Белой и красной оставалось только бледнеть и вжимать головы в плечи. — Но ничего. Я дам вам новую цель в жизни. Быть моими куклами. — Самоподавление!.. — с придыханием обронила Зита. Подчинить человека своей воле мешает его сознание… то есть способность мыслить самостоятельно. Но если довести человека препаратами до состояния овоща, он сможет исполнять лишь простейшие приказы. Поэтому она стремилась использовать как можно меньше препаратов. Вместо этого она давила на чувство вины, подавляла других, вынуждала смириться с судьбой. Ее жертвы сами отказывались думать и соглашались стать марионетками. Они доверяли себя черной целиком, полностью принимали ее ценности, избавлялись от тяжести размышлений… и, вместе с ним, от мучительного гнета вины. Игра на чувстве вины. Вот сила черной Чайки. И затем… — Что же, отец. Сейчас я перерожу тебя в этот мир. Розовые губы приоткрылись, и продолжающая улыбаться черная Чайка… укусила останки Проклятого Императора.

***

Вершина «первой» — она же внешняя — стены замка Герансон. Граница между замком и тем, что окружает его, была не слишком высокой, но могла похвастаться внушительной толщиной. Внутри стены скрываются многочисленные бойницы и проходы для противостояния осаждающим войскам. «Стена» на деле и сама построена почти как крепость, причем такая широкая, что на ее вершине без труда разъехались бы две повозки. Впрочем, в мирное время стеной особо не пользовались: двери во внутренних проходах никто не запирал, наверх почти никто не забирался. Но… — ...Началось. Сейчас на обычно безлюдной стене стояло десять человек. Все они, кроме одного, вооружены до зубов. Однако каждый одет кто во что горазд и даже оружие сжимает не такое, как у остальных. Меч, алебарда, гундо, лук… Среди них не найти и двух человек, вооруженных чем-то одним. Но, несмотря на все различия, одна общая деталь их облика сразу бросалась в глаза. Белые маски. Их носили почти все. Выглядели маски крайне просто, ни о каких изысках не шло и речи. Отличить одну от другой помогали лишь цифры, написанные на лбу или щеке. 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8… Наверняка где-то была и еще одна маска с цифрой «9». Однако тот человек, которому она предназначалась, стоял с открытым лицом. Альберик Жилетт. — Воскрешение Империона… Альберик и восемь других человек стояли кольцом вокруг юноши. Светлые волосы, голубые глаза, кукольно красивые черты лица… и неуловимое ощущение неестественности. Юноша напоминал бестелесный образ, далекий от мира смертных… — Пока все происходит как ожидалось, в точности по плану Империона. Таинственный юноша, представлявшийся как Ги, смотрел вдаль, словно видел что-то, ускользающее от взгляда других. Если точнее — он смотрел на верхний этаж замка Герансон. Где-то там находится тронный зал. — Вопрос в том, что дальше. — … Его окружение молчало. Они просто ждали приказа. Никто не думал. Никто не задавался вопросами. Никто не перечил юноше. В конце концов, каждый из них единожды уже умирал. Точнее, каждый из них согласился с тем, что пережил смерть. Ими уже не управляли ни мысли, ни убеждения, ни амбиции. Они действовали бездумно, словно машины. Поэтому их и называли «апостолами» * . И только… — … Альберик, потерявший руку в битве с Тору, без конца сжимал и разжимал кулак, будто что-то беспокоило его. — В прошлый раз мы упустили его, — тихо сказал Ги. О каком «прошлом разе» он говорил? — Мы не ожидали, что Империон отбросит физическое тело и сбежит. Чтобы окончательно уничтожить его, придется атаковать тогда, когда он вернет себе физическое воплощение. Никто из апостолов не отвечал на слова Ги и никак не реагировал на них. Слышат ли они его? Понимают ли? Даже Альберик перестал возиться и застыл, словно статуя. Однако и Ги не обращал на него внимания. Наконец… — Мы нападем сразу после окончания церемонии воскрешения Империона. Всем приготовиться, — заявил Ги и прищурился. Апостолы дружно кивнули, вновь не обронив ни звука.

***

Труп Тору Акюры исчез. Син выслушал доклад патрульного диверсанта Субару. — ...Невозможно, — глухо отозвался он, сведя брови. Стефан… вернее, черная Чайка приказала ему «какое-то время никого не подпускать к тронному залу». Поэтому Син вместе с группой из нескольких диверсантов Субару ходил по замку и проверял охрану крепости. Обычно черная Чайка постоянно поддерживала в замке магическую «сеть», без которой не могла управлять марионетками. Эта же сеть обнаруживала любого незваного гостя, но, по словам самой Чайки, ей придется на время отключить заклинание. Как бы там ни было… — Труп не может встать и уйти, если его не двигать магией. К тому же двигать труп Тору магией бессмысленно. Вряд ли найдется безумец, который проникнет в замок для того, чтобы выкрасть труп диверсанта. Диверсантов зовут шавками, а от их останков избавляются безо всяких почестей. Их трупы никому не нужны. — Значит, получается… Он вовсе не умирал. Конечно, после поединка его осмотрел врач и заключил, что диверсант мертв… но правда в том, что и Син мог ненадолго остановить собственное сердце. Умение управлять собственным телом сводится не только к «Железнокровию», то есть не только к «ускорению». Тело можно замедлить вплоть до временной остановки сердца… другими словами, до клинической смерти. Выходит… Сину просто показалось, что во время битвы Тору пронзили сердце? — ...Продолжайте патрулировать. Я иду к Его величеству, — бросил Син диверсантам Субару, а сам побежал в сторону тронного зала.

***

Все совершенно оторопели. «Ритуал» возрождения императора Газа начался. Сама по себе мысль о возвращении мертвеца в мир живых выбивалась за рамки здравого смысла. Однако конкретные действия, из которых состоял процесс, зашли еще дальше — кощунственная церемония словно пыталась пойти против всех принципов, на которых строилось сознание зрителей. Если точнее… — … Сначала слышались влажные причмокивания. Вслед за ними — резкий звук рвущейся ткани. Но рвалась далеко не ткань. Просто так получилось, что звук, с которым за раз разрывается множество мышечных волокон, крайне просто спутать со звуком рвущейся одежды. Белые зубы впивались в плоть. Красный язычок слизывал ее. Но пусть сами по себе действия эти в высшей степени обыденные… сейчас они вызывали лишь ужас и трепет. Она пожирала его. Черная Чайка поглощала останки императора Газа. Она откусывала, пережевывала, глотала их собственным ртом, не останавливаясь ни на секунду. Она словно ни на мгновение не задумывалась над тем, что занимается каннибализмом. Более того, черная Чайка трапезничала с какой-то немыслимой скоростью и практически заталкивала в себя останки. Она старалась так, будто родилась именно для этого. И при виде нее... — Кх… — тихо обронила белая Чайка. Черная Чайка ела труп, нисколько не стесняясь ошарашенных взглядов. Белая Чайка смотрела на нее… и злилась на себя за то, что в первую очередь чувствует зависть, а не отвращение. Чайка — лишь маска. Чайка — лишь придуманная личность. Получается, все позывы тоже заложили в нее извне? Ее намеренно сделали так, чтобы она не сдержалась и сожрала останки, как только собрала бы их? — Что это? Что она вытворяет? Она совсем?! — растерянно воскликнул Давид. — Да она чудовище… — с отвращением в голосе бросил полукровка Леонардо. Действительно, чудовище. Нет, она не заслужила даже этого звания. Людоед. Она пожирательница себе подобных. Черная Чайка не мучилась от голода, но ее это не останавливало. Никакие другие слова ей не подходили. Говорить о морали и почтении к усопшим бесполезно — она нарушала законы куда более простые. И все же… в ее действиях должен быть смысл. — … Взгляды белой и красной Чаек вдруг встретились. Судя по лицу красной, она тоже исполнилась ненависти к самой себе и изо всех сил сдерживала позывы к действию. Она сомневалась. Она растерялась. «Так для чего же созданы Чайки?!» Лишь сейчас ответ на этот вопрос начал всплывать из тьмы в глубине их воспоминаний. Всё было подстроено с самого начала. Всё… — А-а-а-а… а-а… а-а-а-а… Черная Чайка уже успела съесть почти все останки. Разумеется, как бы она ни пережевывала и не сдавливала их внутри себя, человеческое тело не способно вместить другого человека. Черная Чайка держалась за живот, который за минуты раздулся даже больше, чем у беременной женщины, и продолжала есть останки императора. Ее бледное лицо не выражало ни тени страданий. На нем застыла улыбка экстаза. Ее влажные глаза глядели куда-то в пустоту. Наконец она добралась до последней части останков — глаз императора Газа — разжевала их, проглотила и… — А-а-а… а-а… а-а-а-а… м-м-м-м-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Черная Чайка резко выгнулась. У нее не осталось сил поддерживать магию, и все Чайки-марионетки попадали на пол. А затем… — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! * — заголосила она словно от сильнейшего оргазма. — !.. В следующее мгновение ее глаза закатились, а живот разорвала рука, вырвавшаяся изнутри.

***

Бежать, бежать, бежать. Быстрее, еще быстрее. Син проносился по коридорам, словно дуновение ветра. С обеих сторон от него мелькали интерьеры замка. По пути встретилось несколько стражников и горничных, но диверсант двигался так быстро, что никто из них так и не понял, кто или что только что проскочило мимо. Умение быстро бежать, не привлекая внимания, — еще одна техника диверсантов Акюра, причем стоящая на ступень выше «Железнокровия». Иногда о ней говорят, что настоящий эксперт такого перемещения может убить кого угодно. Такой диверсант может подобраться к человеку незаметно для окружающих, убить его так, что даже сама цель ничего успеет понять, и сбежать до того, как хоть кто-то успеет опомниться. Син, можно сказать, лишь начал осваивать эту технику, и до настоящего мастерства ему пока далеко, но все же… — !.. И вдруг бегущий Син заметил. Он увидел краем глаза фигуры, казавшиеся ему неподвижными. Выходит, кто-то еще двигается со скоростью Сина, да еще и в ту же самую сторону. В тронный зал. Фигур девять. На их лицах белые маски. — Кто вы?! — спросил Син, но часть ответа уже знал. Это союзники того дуэта, что победил Тору. Все они — безымянные и невероятно умелые бойцы с сокрытыми под белыми пронумерованными масками лицами. Кто они?.. Что они? Снаряжение у них самое разное. Один похож на рыцаря, второй на наемника, третий на мага… И что самое поразительное, даже маг не отставал от Сина и гнал перед собой ветер, невзирая на длинное гундо на спине. «Железнокровие?!» Син, конечно же, хорошо знал о тайной технике диверсантов… но неужели маг владеет заклинанием с похожим эффектом? «Железнокровие» может выдержать не каждое тело. Неподготовленный человек способен нанести им себе непоправимый вред. А может, это не маг, а просто некто замаскированный? — Кто вы такие?! — еще раз спросил Син. И тогда одна из масок повернулась к нему. — Мы апостолы. — ...Что?! — Мы те, кто исполняет волю небес. Знай, что мешать нам — значит, мешать самим небесам. — ?! Син не понял. Они… выдают себя за ангелов * ? Или действительно существует некий бог, отправивший своих слуг в этот мир? — ...Вы просто разбойники! — заявил Син, а в следующее мгновение кинул метательные ножи. Но хоть диверсант и метнул их под правильным углом и со смертоносной для неподготовленного человека скоростью… он знал, что не расправится с противниками так просто. И действительно, обогнавшие Сина апостолы без труда отбились от клинков, и те вонзились в потолок, стены и пол — хотя, конечно, изучать, куда что улетело, времени не было. Тогда Син выхватил из-за спины комбоклинки и набросился на ближайшего врага. Удар. Второй. Третий. Коридор наполнился звоном стали. Противники сражались на ходу, даже не замедляясь, и в конце концов Син вместе с незваными гостями… — !.. Стоявшие настороже двое диверсантов Субару попытались было перегородить путь, но их попросту смело, а в следующее мгновение бегуны влетели в тронный зал, выбив дверь. Врата, что вели в зал, из-за высоты и толщины с трудом открывались даже не запертые, но сейчас распахнулись так резко, что едва не разлетелись в щепки. И затем… — ?! Син сразу же ощутил плотный запах крови. Что произошло?! Быстро отбившись от очередной атаки противника, Син отпрыгнул и повернулся в сторону трона. Кошмарного зрелища, что открылось Сину, не мог вообразить даже диверсант, переживший немало ужасных битв. Перед троном лежал и истекал кровью хозяин Сина, Стефан Хартген. Когда-то Стефан одарил себя титулами короля-головореза и короля-воителя, но сейчас валялся в луже собственной крови, словно брошенная на пол тряпка или же нищий, погибший от голода. Рядом с ним в ряд лежало несколько Чаек. А с ними — десять гробов. И в одном из них… точнее, совсем рядом с ним, виднелась Чайка черная. Но… — ...Как? — ошарашенно обронил Син, от увиденного совершенно забывший о начавшейся битве. Ему повезло, что враги уже не обращали на диверсанта никакого внимания. Даже не так. По всей видимости, они с самого начала отбивались от его атак просто потому, что те мешали двигаться дальше. Син с самого начала совершенно не интересовал их. — А… а… Черная Чайка лежала на полу. Та самая, что управляла Ириной, Ариной и всеми остальными Чайками. Однако сейчас она вовсю истекала кровью. — А… Но пусть она еще не рассталась с жизнью… ее уже не спасти. Бледное тело беспощадно рассечено от гениталий до живота, а окровавленные внутренности вывалены на пол. Нижняя половина ее тела разорвана, как у куклы, которую слишком сильно тянули за ноги в разные стороны. А кроме того… — … Из лужи крови медленно поднялся обнаженный юноша. — Кто… это?! Син ничего не понимал. Кто этот юноша? Кто этот человек, появившийся там, где некогда был живот черной Чайки? Точнее, он вообще человек?! У него фиолетовые глаза и серебристые волосы, словно у… — Внемлите, — раздался ясный голос в окровавленном зале. Син не сразу сообразил, что голос принадлежал тому самому юноше. — Я есть Империон. Я создание, должное стать повелителем, императором. — ?! Скорее всего, остальные зрители понимали не больше Сина. В роли зрителей выступали закрытые в тронном зале две Чайки, отряд Жилетта, Акари и… как там ее, Нива? Все они, за исключением последней, ошарашенно глядели на юношу и умирающую под его ногами черную Чайку. Никто не понимал его слов. Империон? Повелитель? Создание, должное стать императором? — В миру я известен под именем Артур Газ, — величественным голосом представился юноша. — Невозможно… Проклятый Император мертв. Именно поэтому Чайки путешествовали по миру и собирали его останки. Но… «Чудовище, прожившие по разным теориям от трехсот до тысячи лет…» Никто не знал, как появился на свет Артур Газ. Но всем известны магические технологии, придуманные этим человеком, которые до неузнаваемости изменили извечную войну континента Фербист. С появлением практической магии к армиям мечников добавились взводы боевых магов, затем авиаторы, а потом и вовсе огромные летающие крепости. Считается, что все эти технологии разработала Империя Газ. А значит… «Возможно, император Газ знает и какую-то тайную технологию, которая может вернуть мертвеца к жизни?..» И как раз для этого ему понадобились останки? — Поздравляю. Бледная нога юноши раздавила один из дергающихся органов, лежавших в луже крови. Сину казалось, что обнаженный человек растет прямо на глазах. А может… — О… тец… — с трудом выдавила из себя лишившаяся половины тела черная Чайка. Глаза ее уже не могли сфокусироваться. Едва ли она вообще поймет, ответил ли юноша на ее слова. — Ритуал завершен. Можешь умирать, — объявил тот, окидывая Чайку кратким взглядом. — … Губы черной Чайки приоткрылись и снова сомкнулись, словно она пыталась что-то сказать… но не смогла. Ее тело застыло навсегда. Белая и красная Чайки, их спутники, а также отряд Жилетта до сих пор могли лишь смотреть на происходящее и недоумевать. Возможно, некоторые из них даже не понимали, что произошло. Точнее, они видели, но отказывались верить. Миниатюрная девушка вдруг «родила» юношу крупнее себя. Причем юноша, вернее, воскресший Артур Газ, вел себя на удивление спокойно. — ...Апостолы? Артур Газ неспешно обвел взглядом девять фигур, вдруг окруживших его. Все они, кроме одного, носили белые маски. Они уже представились Сину как апостолы, а теперь и Артур Газ назвал их тем же именем. А значит, и Артур Газ, и апостолы знали, что встретятся друг с другом. — Хм… Артур Газ взялся одной рукой за коляску черной Чайки, подвинул к себе, а затем вытащил из нее похожий на гундо инструмент. По всей видимости, вся магия черной Чайки полагалась на это гундо, спрятанное где-то в коляске. Затем босые пальцы ноги подбросили в воздух меч, выпавший из руки другой Чайки. Юноша поймал второй рукой вращающийся в воздухе клинок, прокрутил его и крепко сжал. В правой руке меч. В левой — гундо. Может, Артур Газ до сих пор гол, но вооружиться смог. К тому же… — Приди, Лада Нива, мой посох. Услышав эти слова, белая Чайка изумленно повернулась. — Не… — видимо, она пыталась остановить спутницу. Но ни звуки ее голоса, ни вскинутая рука не достигли Лады Нивы, девушки с разноцветными глазами из ее отряда. Она невероятно быстрым, почти скользящим движением переместилась к Артуру Газу. — Явись, мой артефакт. И по этой команде… Тело Нивы окутало голубое свечение. — !.. Раздались удивленные возгласы магов — Зиты, Матеуса и Сельмы. Наверняка каждый из них мгновенно понял, что свет вокруг Нивы — не что иное, как свечение, сопровождающее работу магии. А если еще точнее — свет, что возникает, когда драгуны, одна из разновидность фейл, используют магию превращения. Тело светящейся девушки распалось и вновь собралось. Однако теперь она словно окутала собой Артура Газа… или, точнее, его руки и оружие. Нива изменила его до неузнаваемости — в вооружении юноши уже никто не признал бы ни меча, ни гундо. — Вы разгадали мой план и пришли победить меня вновь… но не убить, а окончательно уничтожить мою сущность? Вы столько ждали, пока я снова обрету материальную форму… — Артур окинул окруживших его апостолов взглядом. — Но вы опоздали. Он не хвалился и не насмехался. Артур говорил так, будто оглашал очевидные истины. — Перерождение завершено. Вам уже не одолеть меня. А в следующую секунду… — !.. Все апостолы дружно набросились на Проклятого Императора.

***

Быть может, даже эти знания навязал ей кто-то другой. Артур Газ воскрес. И как только белая Чайка увидела свершившееся, откуда-то из самых глубин сознания на поверхность выплыли новые знания. — Я… мы… Людей, которых называют Чайками, никогда не существовало. Все они — лишь фальшивые личности, созданные из информации, которой обладала некая «прото-Чайка», и наделенные разными возможностями. Что же до той самой «прото-Чайки», она погибла в день штурма столицы Империи Газ. Герои убили ее сразу после Проклятого Императора. Но ее личность и воспоминания предварительно скопировали и размножили магией, а затем внедрили в мозг специально выбранных сирот. Нынешние Чайки, по своей сути, — паразиты, вытеснившие личности тех детей. Обсуждать, настоящие они или фальшивые, глупо, ведь они даже не люди. Более того, весь смысл их существования сводился к тому, чтобы собрать останки убитого императора Газа, съесть их, извлечь информацию о строении императора, «отфильтровать» и «переплавить» ее, а затем внутри матки воссоздать его человеческую форму. Другими словами, они — не более чем живые биологические фабрики. Чаек сделали непохожими друг на друга просто затем, чтобы их не уничтожили одним и тем же способом. Не больше и не меньше. Они не люди, не плоды любви между мужчиной и женщиной, а фальшивые создания, сделанные по тщательным расчетам. У них нет собственных тел, нет даже сознания как такового. Они — лишь сгустки информации, прикидывающиеся людьми. — Я… мы… — повторила за ней настолько же ошарашенная красная Чайка. Наверняка те знания, что дремали внутри нее, тоже вырвались на свободу. Такие новости ошеломили бы любого. Все их страдания и переживания, всё, что они делали, служило одной-единственной цели возрождения Проклятого Императора. А теперь, когда черная добилась ее, белая и красная превратились в бесполезные «излишки». Хотя теперь Артуру Газу не нужна была и черная. И она, и остальные Чайки — лишь расходные материалы. Такова их судьба. — Я… «Ради чего?» Хоть белая Чайка и понимала, что здесь и сейчас задаваться этим вопросом бесполезно, что на него все равно никто не ответит… она ничего не могла поделать с собой.

***

— Прочь, апостолы. С этими словами Проклятый Императора взмахнул мечом… и, ко всеобщему удивлению, первым же ударом перерубил одного из них. Под руку Артура Газа попался подбежавший вместе с остальными алебардист. В следующее мгновение половинки его тела и половинки алебарды упали на пол. Белая маска с цифрой «6» раскололась, обнажив безразличное лицо мертвеца. Чтобы разрубить человека одним ударом, нужна недюжинная сила, скорость и точно рассчитанный угол атаки. Мало того что все параметры удара нужно мгновенно рассчитать, их еще необходимо воплотить собственным телом. В теории требуемые действия могут показаться простыми и очевидными, но осуществить их на практике крайне трудно. — Вам уже не одолеть меня. «Усиленный» Ладой Нивой меч по длине почти сравнялся с копьем… но Артур Газ размахивал им совершенно без труда, даже успев по пути зачитать защитное заклинание. Его сила поистине чудовищна. Пожалуй, она выбивается за все грани… в том числе за грань постижимого здравым смыслом. Поэтому… — !.. В тот самый миг, когда Артур Газ замахнулся мечом, остальные апостолы попытались атаковать, но путь им перегородила резко возникшая стена… которая отбросила их с такой силой, что незадачливых бойцов впечатало в стены тронного зала. Артур зачитал заклинание столь сложное и быстрое, что никто его толком не расслышал, не говоря уж о том, чтобы понять, к какому типу оно относится. Возможно, Проклятый Император смог бы даже без оружия, одними лишь заклинаниями, справиться с несколькими врагами. И в это тяжело поверить. Ведь на самом деле магов не считают костяками армий не только из-за малочисленности. Обычно, когда дело доходит до рукопашной, они ничего не могут противопоставить мало-мальски умелому бойцу. Чаще всего маги и вовсе совершенно бесполезны без прикрытия традиционного войска. Они должны учитывать в своих заклинаниях направление, положение звезд, температуру, влажность и множество других параметров, чтобы заклинание получилось как можно более эффективным. Настройка магии — дело столь сложное, что даже самый умелый маг практически не может двигаться с места. Но Артур Газ оценивал окружающую среду в разы, в десятки раз быстрее любого мага, затем мгновенно выбирал заклинание и на огромной скорости зачитывал его. Он мог применять заклинания с той же скоростью, с которой размахивал мечом. А может, благодарить следовало способности Нивы, слившейся с гундо и мечом. В любом случае, истина в том, что Артур Газ мог использовать и меч, и магию одновременно. Это значит, он мог одновременно защищаться и нападать или же наносить два удара в разные стороны. И с таким чудовищем не справиться никакому человеку, какими бы непревзойденными умениями он не обладал. И тогда… — Берегись! Впавшую в прострацию белую Чайку вдруг толкнули на пол и прикрыли сверху. — Акари… — Сейчас не время теряться! — упавшая на пол вместе с ней девушка, как ни странно, сорвалась на крик. В следующее мгновение пол под тем местом, где только что стояла Чайка, обуглился и задымился. Один из отзвуков битвы Артура Газа и апостолов. Если бы не Акари, удар пришелся бы точно по белой Чайке. Чайка отвела взгляд от битвы и огляделась по сторонам. Хотя никто из узников еще не освободился от оков, Давид и Сельма защищали собой красную Чайку, а Леонардо и Матеус — Зиту. Все они постепенно отползали ближе к стенам. — Нам тоже пора бежать, — заявила Акари. — Похоже, здесь нам больше делать нечего. — Бежать… — растерянно обронила белая Чайка. — Зачем?.. Куда бежать? Зачем бежать? Ведь ей больше незачем жить. — Прекрати говорить ерунду, умрешь же. — Умру… Бежать, чтобы выжить? Но разве она хоть когда-то «жила»? Она была лишь марионеткой. Лишь фальшивым созданием, цель и смысл жизни которого определял кто-то другой. Даже тело ее принадлежало не ей. Сама она — только призрак, бесплотная маска, переписанная личность. Ее покинул смысл жизни, отвергло то «я», за которое она так цеплялась. Даже как марионетка она была лишь одной из «запасных», созданных на всякий случай. А теперь ей говорят выживать, куда-то идти, что-то делать? — Чайка! Акари схватила ее за шиворот и потащила за собой. Времени избавляться от оков нет, как бы сильно они ни мешали Акари двигаться. Ей лишь чудом удалось вовремя оттолкнуть Чайку от того удара. Но… — Акари, беги, — сказала Чайка. — Акари… есть. Смысл жизни. Но у нее самой уже нет. Поэтому… — Не пори… «…чушь», — хотела сказать Акари, но последнее слово потонуло в грохоте. Девушки обернулись и увидели, как на них падает и потолок, и одна из колонн, на которых он держался. Видимо, одна из атак Артура Газа разрушила колонну у основания. — Акари! — !.. Акари попыталась взять Чайку на руки и отбежать в сторону… но ей помешали оковы на ногах, и девушки вновь упали на пол. Потолок и колонны с грохотом приближались. Угроза примитивная, очевидная… но совсем нешуточная. Безусловно, огромный вес попросту раздавит девушек. Человеческое тело не сможет пережить такой удар, даже растянувшись на полу. Чайка зажмурилась. И… — Простите. Вдруг… — Я задержался. Рядом послышался на удивление спокойный с учетом происходящего голос. — ...Э? В следующее мгновение Чайка увидела, как огромная каменная колонна упала рядом с ними. Она падала прямо на них и должна была раздавить, но почему-то сильно отклонилась в сторону. Кто-то изменил ее траекторию уже во время падения, не иначе. Но кто? Кто здесь станет отталкивать падающие колонны? И… — ?.. Чайка огляделась по сторонам. Вокруг падали камни потолка… но только не на них. Кто-то защищает их магией? Или… неужели кто-то отбивает все обломки, что пытаются их убить? — Брат?.. — ошарашенно обронила Акари. Сознание Чайки зацепилось за это слово. Она повернулась. И увидела черно-белый доспех. А затем… — Фредерика по пути капризничать начала. — Тору?.. Он самый. Когда Чайка и Акари повернулись, они увидели до боли знакомое лицо Тору Акюры. Но все, помимо лица, сильно изменилось. Если раньше он носил черный костюм диверсанта, то теперь на нем оказался доспех серебристых и глубоко черных цветов. Однако броня не походила на те вычурные латы, в которые одеваются рыцари. Она плотно облегала тело, словно равномерно увеличивая его, а швы будто вырисовывали мышечную структуру.

В версии с изображениями тут находится картинка. Чайка никогда не видела Тору в этом доспехе. Он напоминал… — Тору! — услышал парень и обернулся. У стены стоял и не сводил с него глаз Син, судя по виду — совершенно переставший понимать происходящее. — Так значит, ты... — Обман — конек диверсантов, ведь так? Только не говори, что я поступил нечестно, — Тору широко улыбнулся. И тогда Чайка заметила, что клыки его выросли и теперь напоминали звериные. — Тору! А может, ей просто начало всякое мерещиться? Син метнулся к Тору, на ходу метая несколько ножей. Тот отбил их комбоклинками, а затем… — !.. Син подгадал момент, когда его противник разведет руки для защиты от бросков, а затем резко атаковал собственным комбоклинком. Он вошел в щель брони Тору и направился к сердцу… — У?! ...но остановился. Комбоклинок Сина застрял, едва начав разрезать кожу. — Тору, неужели ты?! Син решил не гибнуть ради оружия. Он немедленно разжал хватку и отпрыгнул. Но комбоклинок не упал. Он так и остался торчать из Тору с погнутым лезвием, словно тот поймал его не кожей, а зубами. — Да, ты все правильно понял, Син, — Тору повел плечами. — Теперь я не диверсант, а наездник на драгуне.

***

Взревело гундо, взвыл меч. Они атаковали одновременно. Удар, оставивший на своем пути пламя и ударную волну, достиг апостола, обстреливавшего Проклятого Императора из лука, и откинул в сторону… а затем, будто не удовлетворившись, разрезал тело мертвеца на четыре части прямо в воздухе. Артур Газ атаковал с такой силой, что после удачных попаданий от противников не оставалось даже трупов. А затем… — !.. Очередного апостола смертельного ранило… вернее, разорвало на куски, и останки рассыпались по полу. И за его спиной… — Как странно... Когда он появился здесь? Ги выглядел таким равнодушным, словно происходящее на поле битвы его совершенно не касалось. — Безусловно, Империон — существо особенное. В противном случае оно не смогло бы стать «глазом бури» этого мира, его движущей силой. И все же его боевая мощь сильно изменилась с начальной поры. В текущих условиях для его уничтожения должно хватать восьмерых апостолов... но сейчас девять тщательно подготовленных апостолов совершенно не могут совладать с ним. Ги задумчиво крутил головой. Он будто не верил, что казавшиеся очевидными расчеты отказываются претворяться в жизнь. И в ответ… — Глупцы, — бросил Артур Газ. — Я намеренно погиб, чтобы отфильтровать лишнюю информацию и перестроить собственное тело. Так я избавился от всех ограничений, что вы… вернее, ты наложил на меня. Мои умения не остались на том же уровне. Неужели ты думал, что вновь сможешь уничтожить меня восьмеркой «героев»? — … — Ги прищурился и окинул Артура Газа взглядом. Юноша не злился, не смеялся и не обижался, а лишь продолжал монотонно говорить: — Я понимаю, о чем ты говоришь, но физические характеристики Империона изначально находились почти на предельных для человеческого формата показателях. Он был сильнейшим человеком по многим параметрам: скорости реакции мышц и нервной системы, крепости костей, температуре тела, адаптации пульса и так далее. Любое усиление сверх того уровня приведет к потере равновесия и разрушению в очень короткий срок. — ...Ты прав, — хладнокровно признал Артур Газ. — Но мне все равно. — … — Ги промолчал. Сложно сказать, изумился он, расстроился или ощутил что-то еще. А затем… — … — Артур Газ мельком глянул на до сих пор не сбежавших из тронного зала Тору и остальных и объявил: — Прочь отсюда, сброд, ибо сейчас я сражу бога.

↑ Апостол (греч. apóstolos) — посланник, посол

↑ Чтобы не удивлялись, в оригинале этих «а» почти сотня. (прим. ред.)

↑ Ангел (от греч. ángelos) — вестник.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, это романист Сакаки. Спасибо, что прочитали девятый том «Чайки, принцессы с гробом».

Итак, благодаря поддержке читателей «Чайки» тайтл получил аниме-адаптацию, показ которой начнется весной 2014 года… Скорее всего, ко дню издания этой книги первая серия уже выйдет на экраны. Я на данный момент (март 2014 года) еще не видел готового сериала, но присутствовал на озвучке первого эпизода.

И… я в очередной раз убедился, что, хотя пишу все тайтлы с учетом возможных аниме-адаптаций (хотя «учет» каждый раз проявляется в разной мере), результаты моих трудов все равно оказываются недостаточно продуманы. Например, мне с самого начала твердили, что «лошадиная» сцена потребует от аниматоров огромных усилий… Я сейчас о битве в воздухе между Тору и единорогом. Эта сцена словно написана так, что вовсе не рассчитывалась на экранизацию. Впрочем, конечно же, BONES выдержали марку. Они прекрасно анимировали сцену, за что я им очень благодарен, но прощения все же прошу. Все-таки первую серию очень важно сделать так, чтобы зацепить зрителя, а сцена с «прыгающей по воздуху лошадью» просто обязана привлечь внимание.

Также во время озвучки я вновь сокрушался на тему того, что в очередной раз натворил персонажей, которых очень тяжело отыгрывать. В частности это касается рваной речи Чайки и равнодушия Акари. Эти особенности хорошо выделяют персонажей, без труда описываются на бумаге, однако отыгрывать их муторно. Оказалось, что, если просто резать фразы на куски или говорить равнодушно, текст вдруг резко начинает расходиться с картинкой. Поскольку я был на озвучке, то видел, как мучаются, но все же справляются сэйю. У них я тоже прошу прощения. Я по предыдущему опыту знаю, что правильно отыграть персонажа очень трудно, но все же считаю, что персонаж ранобэ должен безошибочно узнаваться по вырванной из любого контекста фразе, и поэтому пишу так, а не иначе. Несмотря ни на что, превращать книги в аниме — занятие очень веселое.

А еще… помимо великолепной основной манги, которую рисует Сакаяма-сан, меня очень обрадовал спин-офф (или как это называется?) «Чайка в школе!». Это произведение вызывает улыбку одним только названием, но я горячо советую читателем книг обратить на него внимание. Оно безусловно повеселит многих людей, знакомых с оригиналом. Во всяком случае, я вчера долго смеялся у себя в комнате, когда увидел название четвертой главы. Ну а дурачества и обаяние Фредерики там — выше всяческих похвал * .

Ладно, а теперь — к основному сюжету. Ну, в общем, это самое, ага. Да, он таки выжил. Хотя, конечно, многие наверняка догадались по тому, что руку нашли, а остальное тело — нет.

А еще в связи с тем, что история постепенно приближается к своей сути, в ней появляется все больше элементов «темного Сакаки», и поэтому всем незнакомым с Чайкой людям книга может показаться тяжелой. Н-н-но не волнуйтесь, в этом томе Чайка и Акари (и еще Нива) практически от начала и до конца ходят полуголые, поэтому можете рассчитывать на них! Наманику-АТК их тоже замечательно нарисовал! (И тут я продолжаю распинаться.)

Как бы там ни было, в этом томе значительная часть событий, окружавших Чайку и ее товарищей, начинает клониться к концу. Надеюсь, уважаемые читатели останутся до конца со мной, с аниме и с мангой.

В версии с изображениями тут находится картинка. ↑ На этом месте у редактора бомбануло, ибо манга только на английском, и то немного. (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От arknarok (перевод)

Доброе утро. Спасибо, что прочитали девятый том «Чайки». Пятилетку за четыре года, а один из самых длинных томов тайтла — практически за месяц. Такое ощущение, что прошлое послесловие писалось совсем недавно, но вот и девятый том остался позади, а вместе с ним — и весь год. Вроде неплохо так за год продвинулись, правда? Хотя, конечно, такого уровня спешка мало к чему хорошему приводит. Все, о чем я говорил в послесловии предыдущего тома, не отменяет того, что Чайку приятнее переводить небольшими порциями. В процессе перевода девятого тома я нередко ощущал, что утомляюсь, и я прошу прощения, если это очевидным образом сказалось на качестве текста. Итак, что же в конечном счете? Заканчивает Чайка год за здравие или за упокой? На мой взгляд, все-таки за упокой. Том кажется достаточно грубо склеенным. Пожалуй, лучший пример этого — «ключевая» битва Тору и Фредерики против Альберика и Шестого. Для такой важной битвы, «прощального» боя Тору как диверсанта, она… так себе с точки зрения продуманности. Еще больше у меня претензий к тому, что с таким пафосом выдвинутая идея о выборе, который предстоит сделать Тору, так толком и не разыгралась. Наконец, сами его рассуждения о том, что диверсантом быть не стоит, после стольких томов выглядят притянутыми за уши. Впрочем, давайте не будем фокусироваться на негативе и попытаемся отыскать в томе хорошее. Наверное, главное достоинство тома в том, что многие ключевые персонажи пережили некоторое развитие. В случае Тору и Артура Газа можно говорить об очевидных параллелях «возрождения» — обоих «съели», чтобы они переродились в нечто большее, чем раньше. И это не единственная параллель, которую можно провести. За этот том мы потеряли черную Чайку и Стефана, и их можно отнести в одну группу по принципу «умерли ради цели, но жили ли когда-нибудь?» Если черная Чайка изначально смирилась с жизнью в роли инструмента, Стефан добровольно опустился еще на ступень ниже нее и стал инструментом инструмента. Хороша ли такая жизнь? Стефана и черную Чайку она устраивала, но при всей легкости жизни по чужим правилам, надо помнить, что на чужих условиях придет и смерть. Если черную Чайку и Стефана это устроило, то главного героя и Артура Газа нет. Удобство жизни не вяжется с амбициями. Как раз такое «не вяжется» — то, что определяет развитие других персонажей. Белой и красной Чайке пришлось в лоб столкнуться с тем, что их «удобные» жизни, возможно, не такие уж и удобные. Виви, наоборот, приходится держаться против боли, которая сопровождает попытки жить по-своему. Пока что, как нетрудно видеть, сражаться против жестокости мира у них получается плохо. И… если честно, мне остается лишь сказать им радоваться, что они попали в мейнстримовую новеллу. В них страдания, как правило, окупаются. Наконец, последний аспект выбора жизненного пути — неопределенность — нам показывают Акари и Син. Оба они сделали выбор в пользу «удобной» жизни, но не считают свой выбор лучше. В противном случае Акари не приходилось бы оправдывать свой выбор перед собой и остальными, а Син не стал бы прямым текстом советовать Акари обрести самостоятельность. Судьбы диверсантов до сих пор в их руках. Возможно, они еще решат пойти по другому пути. Таким образом, хоть на первый взгляд может показаться, что в развитии персонажа нет общей темы, она, как видите… э-э-э, что-то Ворд показывает, что я уже на второй странице. Видимо, пора закругляться. Приключения Чайки еще не закончены, и в следующем году нас ждут финальные тома. С наступающим. Еще увидимся.

От Бурда (редактура)

И снова всем привет. Несмотря на все трудности, которые возникли в процессе работы над томом, мы закончили его точно в срок — до Нового Года, как и планировали. А все потому, что Чайка священна. В итоге, есть повод порадоваться. Что ж, в этом томе арка набирает обороты, что заметно по скачущим дичайшим темпом событиям. Хотя, конечно, Сакаки намутил очень по-жесткому: философские рассуждения на тему «Кто же я такой?» заканчиваются каннибализмом с расчлененкой. Если ты смотрел аниме, то нечто подобное ожидаешь, но все же не в такой степени. Казалось бы, почти весь том поиск смысла жизни, но вывод приходится на такое... мда. Хотя я не против подобной кровавости. В целом, мне том понравился, как, впрочем, и остальные. Но маловато моей любимой Фредерики (но кажется, в следующем томе этот факт исправится. Я надеюсь!). И давненько не было нормального акаристайла. Кстати, было и несколько интересных моментов, которые заставили меня с еще большим нетерпением ожидать продолжения. За все прошлые тома в жисть бы не подумал, что Ги выступает против Артура Газа. Да еще и эта финальная фраза про бога. В общем, сейчас тут можно лишь гадать. Кстати, все же я считаю, что Сакаки дал второе имя князю Хартгену, а также еще одно название турнира не случайно. Не зря же он явно связывал его с библейским пиром Валтасара, учитывая, что и там, и в ранобэ финал одинаков. Хотя я тут, наверное, говорю очевидные вещи. Но с другой стороны, разве все будут об этом задумываться? А! А вы обратили внимание, что черная Чайка вышла очень даже ничего? Если б еще не на коляске... Но Фредерика все равно лучше, ахахахаха. Но да ладно. Восхвалять Фредерику я могу долго, оставим это на следующий том. Итак... Дальше нас, по идее, ждет эпичная баталия. А махач — это хорошо! Раскрытие тайн? На это тоже надеемся! До конца осталось всего-ничего, но нас еще ждет много интересного. В общем, до скорой встречи!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Гибель дьявола

Война шла очень, очень долго. Бесконечный конфликт растянулся на три столетия. Рождались, жили и умирали люди. Война уже перестала быть просто войной — она стала эпохой, и каждому человеку казалось, что именно так и устроен мир. Что он и должен быть именно таким… Война бесконечная. Война мировая. А в самом центре вихря крови и стали — его неизменный облик. Он правил все эти годы. Если внимательно изучить все нити старых конфликтов, опутавшие Фербист плотной сетью, окажется, что у истоков многих распрей стоит именно он. Пусть в некоторых конфликтах он и не поддерживал ни одну из сторон, именно благодаря ему возникли те условия, что и привели к разногласиям. Собрание технологий, чаще называемых магией, принесло в мир изобилие, но вместе с ним пришла и разница в положении тех, кому новые богатства достались, и тех, кого они обошли стороной… Это неравенство породило новые конфликты. Именно его рука сеяла семена раздора, а люди танцевали в разгоревшемся пламени. Смерть и разрушение порождали гнев и ненависть. Долгое время мир бушевал, а его жители не придавали таким вещам никакого значения. Конфликты тянулись бесконечными цепями… и один из концов неизменно оказывался в его руках. Символ эпохи войны. Центр бесконечных распрей. Артур Газ. Его знали под множеством имен. Те, кто вкушали горечь войны, теряли на ней друзей и родных, ненавидели его и называли Дьяволом, Проклятым Императором и Королем-берсерком. Те же, кому магические технологии и политика империи приносили благо, почитали Артура и называли его Великим мудрецом и Мудрейшим императором. Разумеется, тот, кто попросту боялся создания, прожившего больше трех сотен лет, называл его просто Чудовищем, Богом или Демоном. Даже люди, не знавшие имени Артура Газа, слышали о Проклятом Императоре. Подобно тому, как люди не знают имени бога в силу его божественной природы, так и Артур Газ давно вознесся над собственной личностью. Его воспринимали как символ мира, как божественное провидение. Но… — Ха… — сокрытые за бородой губы слегка растянулись. Никто не увидел его улыбки. Рядом попросту не было никого, кто мог бы его упрекнуть. Вокруг царила гробовая тишина. Не верилось, что в эту самую секунду бушует яростная битва. Тронный зал столичного замка Империи Газ. Артур Газ восседал на троне, а рядом не наблюдалось ни министров, ни приближенных, ни даже гвардейцев. Он прогнал всех. Они наверняка пытаются ценой собственных жизней хоть как-то задержать войска альянса. Пусть северная Империя Газ и считалась огромной страной, ее врагом выступал весь остальной мир. Их просто давили числом… И вот теперь армия альянса принялась, наконец, за штурм императорского замка. Наверняка он скоро падет. Если навострить чувства, можно почуять, как за завесой тишины бушует яростное сражение. Настолько масштабного штурма мир еще не видел. Ради этой во всех смыслах решающей битвы не пожалели ничего — в бой бросили все оружие и всех солдат. Кровожадность и ярость, страх и безумие, ненависть и паника, скорбь и радость — все мыслимые чувства словно кинули в один тигель и довели до кипения. Главная цель сегодняшнего боя — убийство Проклятого Императора. Вся ярость в конце концов достигнет именно его. Возможно, это вполне закономерный итог. — Ха… ха… Наверное, ему следовало бы паниковать и не находить себе места. Но император Газ оставался спокоен. — Ха… ха. Он слегка улыбался и даже посмеивался. Вот она — война. Вот то, на что он надеялся. Сотни лет император Газ провел среди войны, которая стала для него в один ряд с водой и воздухом. Он знал, что бояться войны бессмысленно, пусть, в конце концов, она его и погубит. — Какая жалость, — вдруг нарушил повисшую тишину чей-то равнодушный голос. — … Фиолетовые глаза императора Газа слегка повернулись, выискивая говорящего. Совсем недавно в тронном зале никого не было… а теперь возникла фигура. — Ты был на редкость прекрасным Империоном, — на удивление бестактным тоном бросил ему… мальчик. Светлые волосы, голубые глаза, правильные черты лица, худое тело… и ощущение того, что он немного не от мира сего. Он все еще слегка походил на ребенка и был красив настолько, что признать в нем мальчика получилось не сразу. Он казался абсолютно чужим посреди развернувшейся битвы… и что самое странное — выглядел совершенно спокойным. С императором Газом мальчика роднило то, что оба они производили впечатление созданий, далеких от людей. Может, они и выглядели как люди, но словно не опирались на свое положение в мире смертных и стремились к чему-то совершенно иному. — Наверное… — с безразличием в голосе ответил император Газ. Визит… вернее, вторжение мальчика его нисколько не изумило. Более того — он смотрел на него так, словно ждал все это время. — Мне очень жаль убивать тебя, но другого выхода нет. — Наверное… — монотонно повторил император. Он будто предвидел слова своего собеседника. — Нам придется потратить значительное время на подготовку следующего Империона, но… — Наверное… — Ты сломан. Поэтому мы отказались от тебя, а теперь устраняем. — Да что ты говоришь? — улыбка на лице императора стала чуть отчетливее. — Уж не ради ли этого вы натравливали на меня правителей всех стран, подстрекали народы, а теперь загнали меня в угол? — Именно. У меня ушло довольно много времени из-за того, что я не могу вмешиваться в происходящее напрямую, но все же… — подтвердил мальчик. Другими словами, он сейчас заявил, что штурм столицы Империи Газ войсками альянса — его рук дело? Раз так, его следует называть чудовищем еще почище императора Газа, ведь он управлял действиями стран, занимавших большую часть континента. И, словно в доказательство своих слов… — Тебе не уйти, — заявил мальчик. Он не насмехался и не язвил. Он словно повторил всем известную истину. — Твоих способностей не хватит. — Наверное… — согласился император Газ. Он не волновался, даже когда ему в лицо говорили о неминуемой смерти. Что это — гордость императора? Или же… — … Император моргнул. Когда он разомкнул веки, мальчика уже и след простыл. Он исчез так, будто его здесь никогда и не было. И словно ему на смену… — Проклятый Император!.. Раздался грохот, и тяжелые двери сорвало с петель. Скорее всего, их выбили магией. На самом деле они даже не были заперты, но гости наверняка опасались возможной засады. Двери рухнули на пол, а сквозь дым в комнату забежало несколько вооруженных до зубов людей. — Мы пришли убить тебя! В тронный зал ворвались «герои»... вернее, «те, кому суждено стать героями». Едва ли им известно, что они — лишь часть «плана»... что их привела сюда чужая незримая рука. Наверняка они ни секунды не сомневаются в том, что пришли сюда по собственной воле. Ведь это от них и нужно. — Как скажете… — тихо ответил император Газ и поднялся с трона. Правой рукой он держал меч. Левой гундо. Простой человек никогда в жизни не смог бы сражаться таким сложным сочетанием, но императору Газу это не стоило ничего. — Сразите же меня в битве и прославьтесь на все времена. Если тот мальчик, который представлялся как Ги, не поленился прийти и обо всем рассказать императору, тому, скорее всего, действительно незачем даже надеяться на победу. Ги должен был рассчитать и предусмотреть все, пусть сами «герои» — равно как и правители всех стран альянса — об этом и не подозревали. Неважно, от стрелы ли, от меча ли, от магии ли, но император Газ встретит в этом зале свой конец. Его непременно убьют. Причем не просто убьют… его останки, превратившиеся за несколько веков в бесценный источник магической энергии, разделят на части, которые «герои» заберут с собой в качестве трофеев. Он знал об этом. Знал прекрасно. Догадаться было очень легко. И все же… все же он не собирался сдаваться без боя. Пусть сопротивляться бессмысленно, он должен сразиться с героями просто для вида, иначе враги начнут что-то подозревать. К тому же… — Ну же. Сразимся же изо всех сил, — сказал император «героям»... понимая, что обстановка хоть и слегка, но все же воодушевила его. — Кричите. Злитесь. Стенайте. Ведь в этом смысл нашего существования. Ведь именно это от нас и требуется. За долгие годы он, пожалуй, испытал все, что только может пережить человек, и стал самым умудренным созданием этого мира. Непознанным оставалось лишь одно заурядное явление: смерть. Много раз ему доводилось даровать ее другим, но никогда еще — испытывать самому. Именно поэтому императора Газа наполняло предвкушение. Он должен уничтожить свою оболочку, чтобы обрести более сильную. Он должен пройти через смерть, чтобы вновь сразиться за жизнь. И потому эта битва для него — вовсе не «конец», а «начало». — О-о-о-о-о! И мечи. И стрелы. И магия. Все их атаки устремились к императору Газу. Каждая — настолько яростная и переполненная злобой, что с легкостью прикончила бы обычного человека. — Великолепно. Теперь-то я… — прошептал император Газ. Он не знал, услышали ли его «герои». Но они, конечно же, не знали. Что убив императора Газа, они приведут в действие грандиозный план, придуманный им самим.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Последний час фальшивок

— Прочь отсюда, сброд, ибо сейчас я сражу бога.

…

Незадолго до того, как Артур объявил богу «смертный приговор». Где-то на среднем ярусе замка Герансон. Именно здесь был заключен кровавый договор.

…

Холод быстро сковывал тело. Наверняка это вина кровотечения. Он лежал с перегрызенной глоткой и отчетливо ощущал, как жизнь покидает его. Его наполняло странное чувство: поле зрения сужалось, звуки отдалялись, вместо целого мира осталось лишь то, что касалось его тела. И только одно оставалось совершенно ясным. В эту самую секунду он покидал мир живых. — Фреде… рика… — произнес он имя убийцы. Она сидела верхом на лежащем Тору и смотрела на него кроваво-красными глазами. Длинные золотистые волосы, внешность невинной девочки. Все это — лишь одно из множества подражаний, на которые способна Фредерика. Будучи драгуном, она даже форму дракона принимала лишь ту, которую, по ее словам, «воображают себе люди». Ее облик портила только кровь, размазанная по нижней половине лица. Выражением лица она напоминала хищника, пожиравшего добычу. А поскольку в остальном выглядела она поистине очаровательно, лицо ее казалось вдвойне пугающим. Хотя с другой стороны… — Тору. Фредерика положила руки на его щеки, а затем опустила голову к его губам. Она будто собиралась поцеловать его. — Заключим контракт? — … — Кусай меня. Куда угодно, — сказала она чуть ли не развратным тоном * .

В версии с изображениями тут находится картинка. Когда человек и драгун заключают контракт, оба они должны поглотить плоть друг друга. Съеденная плоть сливается с кровью — таким образом, и человек, и драгун становятся частями друг друга. Заключивший контракт человек обретает возможность пользоваться магией драгуна. И, в каком-то смысле, перестает быть человеком. Конечно, у обычного человека от одной мысли о контракте волосы встают дыбом, но драгуны, в том числе Фредерика, вкладывают в него совсем другой смысл. Она упрашивала Тору совершенно беззаботным тоном, словно приглашая на совместную прогулку. — … Тору молчал. Он явно не собирался кусать Фредерику. Та попыталась просунуть палец между губ юноши, но тот так и не разомкнул челюсти. Поэтому Фредерика удивленно наклонила голову. — Если не заключим, ты умрешь. — ...Наверное, — ответил Тору, пуская кровавые пузыри. — Ты ведь не хочешь умирать? — ...Не хочу. — Тогда в чем дело? Такими темпами Тору действительно мог умереть. Казалось бы, у него нет времени на подобные разговоры. Безусловно, Фредерика поступила довольно резко, явно пытавшись таким образом подтолкнуть Тору, который никак не мог решиться. Она добивалась не смерти Тору, а вещи совершенно противоположной. И тем не менее… — Я… уже… говорил… тебе, — Тору слегка улыбнулся, пусть лицом он уже немного напоминал покойника. — Я буду… жить ради себя… и сам… все решать… не потому… что я диверсант… и не потому… что мне кто-то приказал… — … — Фредерика моргнула. Тору едва шевелил языком и губами, с трудом издавая звуки. — Когда тебе дают… смысл жизни… а ты… за него держишься… то забываешь… чего на самом деле хочешь… что на самом деле должен… Ему всегда хотелось иметь смысл жизни, смысл существования в этом мире. Он не хотел жить без смысла и умирать без причины. Он даже в мыслях не мог допустить такой судьбы. Для чего его тело? Для чего радость? Для чего ярость? Для чего печаль? Тору считал, что, чем жить без смысла и с мыслью о том, что появился на свет случайно, лучше уж быть травой или цветком. Лучше уж просто существовать, а затем исчезнуть, когда настанет отведенное время, как любое другое явление природы. Однако вместо этого Тору продолжал задаваться вопросами. Ярость и скорбь не хотели покидать его сознание. И он подумал: коли мир вокруг так жесток, его нужно изменить. До сих пор Тору жил, пытаясь доказать себе, что именно в этом и состоит смысл его существования. Но… — Никакого смысла… никогда не было… — с трудом выдавил из себя Тору. — В жизни нет… ни цели… ни смысла… поэтому… я должен был… решить сам… как мне жить… это должен… решать только я… Его проклятие оказалось оборотной стороной благословения под названием «свобода». Поэтому он должен решать все сам. В этом и состоит жизнь. В этом и состоит ее смысл. И получается… — Когда мы… познакомились с Чайкой… она сказала… — Э?.. — «Найди еще одну цель»... Найти ее никогда не поздно. Перед человеком всегда есть выбор из бесчисленного множества вариантов. Какие из них ведут к счастью, а какие — к горю, не знает никто, но право выбора остается за человеком до самой смерти, которая приходит поставить последнюю точку. Если потерял цель — ищи новую. Даже если не сможешь ничего найти, в ходе поисков тебе будет чем заняться. Да что там, поиск цели может стать самоцелью. Стоять на месте и ждать смерти вовсе не обязательно. Всегда есть другие варианты. Поэтому… — Хотя… она… подсказала… ответ… я до сих пор… — Ты хочешь спасти Чайку? — перебила его Фредерика. Тору показалось, что она уже не на шутку встревожилась. — Конечно… но… — он широко улыбнулся. Превратившийся в девушку драгун все так же смотрел на него. Ее фигура расплывалась у Тору перед глазами — наверное, потому что он уже не мог сосредоточить взгляд. У него уже почти не осталось времени. Но… — Я… не стану… заставлять… кого-либо… жертвовать… ради этого… собой… Даже на пороге смерти он продолжал сознательно выбирать. Ведь именно в этом и состоит… — … — Фредерика уставилась на Тору вытаращенными глазами. Ее чувства и отношение к миру настолько отличались от человеческих, что она практически никогда ничему не удивлялась. Неужели решимость Тору изумила даже драгуна? А может, она столько времени провела рядом с ним, что отчасти прониклась человеческими ценностями? — Ты собираешься умереть ради этого? — … — Ради своих принципов? — … Смерть ради убеждений, на самом деле, явление не такое уж и редкое. Во время войны очень многие люди расстались с жизнями ради того, во что верили. Можно сказать, это единственный способ попытаться доказать, что в смерти есть хоть какой-то смысл. — Эх, ты!.. — Фредерика замотала головой, а затем обвила руки вокруг шеи Тору. — Хорошо, я виновата! Прости, что не уточнила, о чем ты думаешь! Но ради всего святого, прекрати! После этих слов она потянулась к плечу Тору и уже собиралась укусить его, чтобы исправить то, что сама же наделала. Однако… — Тору?.. Юноша из последних сил поднял руку и помешал ей. — Ради… — еле слышным голосом обратился он к ней, — чего… ты… живешь? — Да какое тебе до меня дело? — Нет… так не пойдет, — отчетливо проговорил Тору. — Неужели ты до сих пор дракон Доминики?.. — ...Э? — Ты ведь можешь быть кем угодно… но неужели осталась… тем самым созданием… которое после смерти Доминики… совершенно растерялось… и пытается жить… подобно человеку?.. Это ведь не так?.. Тору хотел до конца противостоять тому миру, в котором приходится действовать не по своей собственной воле. Ради чего они рождаются? Ради чего живут? Он не мог допустить, чтобы эти вопросы остались без ответа. Причем не только у него самого, но и у других. Он мечтал о том мире, в котором можно умереть ради своего собственного решения. Поэтому… он требовал того же и от своих товарищей. Того, чтобы они принимали решения самостоятельно. Ведь распорядиться своей жизнью… можно лишь единожды. — !.. — Фредерика кратко, но шумно вдохнула… а затем прошептала: — Ты знаешь, Тору, я люблю людей. Какими бы хилыми они ни были, люди… наверняка смогут то, что не получилось у нас, фейл. Мы — лишь неудачи, не оправдавшие ожидания бога, брошенные им. Поэтому я… завидую людям. Фейлы. Неудачные творения, разочаровавшие бога. Их лишили смысла существования еще давным-давно, но люди снискали божественную благосклонность, поэтому фейлы завидовали, ревновали и ненавидели. — Мне казалось, если я буду рядом с людьми, то смогу добиться того же, чего и они. Возможно, эту мысль я тоже позаимствовала у Доминики. Драгуны. Пусть их и считают драконами, на деле они — совершенно бесформенные создания, способные принимать любой облик. Чтобы использовать такую необычную магию, драгуну просто необходимо иметь достаточно интеллекта, чтобы осознавать собственное «я», в отличие от безмозглых животных, которые о своей форме никогда не задумываются. Однако именно поэтому драгуны и оказались недоделанными. Благодаря своей необычайной живучести они практически не испытывают страха и гнева, но так же редко ощущают радость и печаль. Живучесть довела их до того, что многие драгуны безразличны к собственной жизни и не могут образовывать сообщества. Если не считать брачных периодов, они всегда живут поодиночке, причем, скорее, не живут, а существуют подобно дереву или камню. И в то же время их интеллект оспаривает жизнь ради существования. Ведь разве можно таких созданий назвать живыми? Разве их всесилие не равноценно тому, что они ни на что не способны? Разве их способность быть кем угодно не приводит к тому, что в конце концов они так никем и не становятся? Некоторые из драгунов, начавшие задаваться этими вопросами, попытались найти ответ в том, чтобы соединяться с людьми — с их страданиями, конфликтами и поисками. Так они надеялись вырваться из бесконечной тоски и застоя. Так появились наездники на драгунах. — Я люблю людей за то, что они освободили меня от невыносимой скуки и одиночества, — сказала Фредерика и прижалась щекой к окровавленной груди Тору. — Особенно тебя, Тору. Я люблю тебя за то, что ты, даже будучи диверсантом, каждый раз останавливаешься, размышляешь, иногда пятишься назад. Наверное, с тобой я смогу то, чего ни за что не смогла бы одна. С тобой я смогу злиться, печалиться, смеяться, нервничать и еще много всего. Поэтому я так хочу тебя. Поэтому я хочу, чтобы ты был частью меня. Она слегка щекотала его уши и словно признавалась в любви. — Поэтому я так хочу контракт. — Контракт… Контракт рождается не из желания служить, не из мимолетного каприза. Он заключается, когда желания обеих сторон совпадают. Поэтому… — ...Звучит неплохо, — прошептал Тору… и разгрыз палец Фредерики, который она до сих пор держала между его губ.

***

В замке царило запустение. Хоть он и знал, что большая часть солдат и слуг помогали проводить чемпионат боевых искусств, замок все равно казался слишком заброшенным. В конце концов, здесь дом князя и то самое место, откуда он правит страной. От замка ожидаешь, что в нем всегда будет по меньшей мере сотня людей. И тем не менее… — Что все это значит?.. — бормотал под нос идущий по замку крупный мужчина с рыжими волосами. Голова его стрижена с боков, и волосы видны лишь на макушке. Эта прическа отлично умещается под любым шлемом и не мешает ему. За это ее так любят наемники. На спине мужчины покоился крупный меч, на теле он носил облегченный кожаный доспех. Он не напоминал ни рыцаря, ни солдата регулярной армии и выглядел, как типичный наемник. Николай Автотор. Заместитель командира отряда Жилетта. Недавно он вместе с напарницей потерпел поражение в чемпионате и прямо сейчас должен был находиться на лечении в казарме… Однако, пусть на его теле и красовались повязки, он уже мог в любую секунду вернуться на поле боя. В замок он решил пробраться потому, что его товарищи по отряду — Матеус, Леонардо и Зита — так и не вернулись. Им поручили воспользоваться шансом, когда во время чемпионата все внимание Герансона будет сосредоточено на арене, и проникнуть в замок. Но они уже давно не выходили на связь. Матеус, будучи специалистом по управлению животными посредством магии, мог постоянно докладывать товарищам с помощью птиц и мышей. Другими словами, если от Матеуса нет никаких вестей, значит, сейчас он по какой-то причине не может использовать магию. Скорее всего… люди князя обнаружили их. И сразу же поймали. Поэтому Николай решил, что на помощь им должны прийти уцелевшие члены отряда. Строго говоря, после выхода из состава «Климана» у них не осталось друг перед другом никаких обязательств, но товарищи по отряду все равно слушались приказов Николая, а он ощущал ответственность за их жизни. Однако… — Все разбежались? Хотя нет… — Николай перевел взгляд на колонну в углу коридора. Из-за нее выглядывала нога. К тому же… — … Стоило Николаю сделать пару шагов к колонне, как он остановился как вкопанный. Он увидел, что рядом с ногой бежит тонкая красная струйка. Кровь. Много крови. — Неужели… Кто-то переубивал всех, кто остался в замке? И из-за этого им теперь не попалось ни одной живой души? Нет. Рано делать такие выводы по одному лишь трупу. Тем не менее, сам факт того, что им на глаза попался бесхозный труп, говорил о том, что в замке далеко не все в порядке. Так все же… чьих это рук дело? Едва ли отряда Матеуса. Кровь еще не свернулась, значит, труп совсем «свежий». Если у них есть время на убийство стражников, должно быть и на то, чтобы послать весточку Николаю. Получается, прямо сейчас в замке скрывается кто-то, противостоящий князю Хартгену. Может, те самые правоназские монахи, которых Матеус собирался взять с собой в замок. А может… какая-то другая, третья сторона, о которой они пока ничего не знали. Но в любом случае… — Виви, будь начеку, — сказал Николай своей напарнице, девушке-ассасину. Серебристыми волосами и фиолетовыми глазами она напоминала «Чайку», принцессу с гробом. Вернее, не просто напоминала, она должна была стать одной из них, вот только Николай и остальные помешали ее «перерождению». Она получила новые волосы и глаза, но сохранила прежнюю личность. Другими словами… она неудавшаяся Чайка. Виви Холопайнен. — … Некогда волевая, непокорная девушка, готовая на все ради любимого Альберика Жилетта, едва переставляла ноги и выглядела совершенно подавленной. Неудивительно. Ради того, чтобы воскресить Альберика Жилета, она отказалась от всего, включая работу и положение, и решила вступить в битву за «останки» с Чайками. Но теперь тот самый Альберик вдруг появился, оказался врагом и всерьез пытался убить как ее, так и Николая. Поэтому теперь ей уже ничего не хотелось. Впрочем... — Виви, — вновь обратился к ней Николай. — Ладно, — отозвалась она. Совсем недавно она только и делала, что рыдала без остановки и совершенно не отвечала Николаю. Можно сказать, ей удалось более-менее взять себя в руки. «За это, видимо, надо благодарить диверсанта Тору?..» — уже не в первый раз подумал Николай. Как ему удалось узнать, пока он отходил по делам, к ним в комнату заходил Тору Акюра из отряда белой Чайки. Вообще, Виви на дух не переносила диверсантов — вероятно, сказывалась схожесть профессий. Хотя ассасины и диверсанты во многом похожи друг на друга, последние сражались без каких-либо принципов и шли на любую мерзость и подлость. Поэтому Виви смотрела на диверсантов с отвращением и словно видела в них саму себя в кривом зеркале. Наверное, как раз из-за этого неожиданный визит и резкие слова Тору Акюры сработали подобно шоковой терапии и помогли Виви хоть немного собраться с силами. Гнев тоже может стать для человека движущей силой. И благодаря ему она сейчас хотя бы не рыдала от собственного бессилия. А затем… — В любом случае, сейчас нам надо… — ?! Резкий вдох Виви перебил Николая. На ее лице отразилось сильнейшее изумление. Николай посмотрел туда же, куда и она. И увидел… — Господин Жилетт? Он увидел его лишь на мгновение, но узнал сразу же. Из окна коридора виднелся внутренний двор замка. А с другой его стороны, в окне коридора на два этажа выше, мелькнули одетые в белое фигуры. Была среди них и до боли знакомая фигура их командира, непосредственного начальника Николая и возлюбленного Виви — рыцаря Альберика Жилетта. — Виви… — обеспокоенно обратился к ней Николай. — Я в порядке, — бросила в ответ та, слегка поморщившись. Очевидно, до конца она еще не оправилась, но собрала волю в кулак и останавливаться не собиралась. — За ними, — добавила Виви, прищурившись. — Я не знаю, что командир Жилетт делает в их отряде и почему так ведет себя… но этому должно быть объяснение. И оно наверняка как-то связано с тем, что Зита и остальные пропали. — ...Пожалуй. Заявление, безусловно, скоропалительное, но Николай и сам считал, что оно недалеко от истины. Тяжело поверить, что невозможные, необъяснимые вещи творятся в одном и том же месте в одно и то же время, но при этом не связаны друг с другом. А значит, следует считать, что они как-то связаны между собой. — Хорошо, идем… Но у тебя с животом все нормально? В той самой битве чемпионата, которую они проиграли, напарник Альберика ударил Виви в живот рукоятью алебарды. Он не повредил внутренние органы… но боль не могла уйти так быстро. — Хочешь, я тебя на себе понесу? — Тебе тоже досталось. Будешь так говорить — заколю, — ответила Виви, доставая метательную иглу. Все-таки былая прыть к ней отчасти вернулась. — О как… Николай и Виви улыбнулись друг другу, а затем побежали в сторону коридора на верхнем этаже, через который пронесся Альберик.

***

Княжество Хартген, замок Герансон. Никогда еще со времен возведения замка в его тронном зале не творился такой хаос. В воздухе витал плотный запах крови. На полу валялось несколько трупов. Зрелище небольшого, но все же поля битвы дополнялось звонами клинков, взрывами заклинаний, практически осязаемой яростью. Хозяина замка, князя Стефана Хартгена, уже не было в живых. Смертельная битва разворачивалась между таинственными штурмовиками и одним мальчиком. К тому же… — !.. — Явись, «Кипятитель»! — О-о-о-о-о! Битва уже не подчинялась здравому смыслу. С одной стороны в ней принимали участие люди в белых масках, каждый — непревзойденный боец. Мечи, копья, луки, гундо… Они окружали противника и без конца нападали на него. Каждая их атака таила смертоносную силу. Силы их натиска хватило бы, чтобы обычный человек за какое-то мгновение умер раз пять. Но… — Явись, «Заградитель». Даже они казались заурядными людьми на фоне их противника. Он… сражался один. Да еще и полуголым. Он бился одновременно и огромным мечом, и непомерным гундо, да так, что противники не могли совладать с ним.

В версии с изображениями тут находится картинка. Когда на него дружно накидывались — он то проскальзывал в щели между оружием, то отбивался магией, затем сразу же пользовался кратковременной беззащитностью врагов после атаки и контратаковал. Промахнувшиеся атаки попадали в пол, стены, потолок, колонны. От разрушений вспыхивало пламя, расходились ударные волны, сверкали искры, летали обломки. В белом дыму мелькали фигуры. Порывы ветра и ударные волны кромсали воздух. Никто не мог вмешаться в их битву. Люди в масках называли себя «апостолами». А мальчик настаивал, что именно он — возрожденный «дьявол». Другими словами, в зале разворачивалась битва между ангелами и демоном, а смертным стоило держаться от нее подальше. Да что там, неосторожный зритель мог бы с легкостью умереть от одних только отзвуков сражения. Над каждым, кто находился в тронном зале, нависала смертельная опасность. Но… — !.. События развивались со скоростью бурного потока. Всесокрушающая мощь и ярость сталкивались друг с другом и разбрасывали брызги во все стороны. Неумолимые выбросы силы уничтожали все, что их окружало. И посреди хаоса… — Тору?.. — ошарашенно обронила Чайка. Принцесса погибшей империи. Принцесса с гробом на спине. Очаровательная девушка с длинными серебристыми волосами и фиолетовыми глазами. Ее маленькое, утонченное тело напоминало прекрасный цветок, который на поле боя наверняка безжалостно растопчут и даже не заметят. Но на ее бледном лице не было и тени страха. Ей казалось, что сражение происходило где-то далеко. Что рядом с ней остановилось время. А ведь на самом деле бой шел совсем рядом, и на нее в любую секунду могли обрушиться последствия смертоносной атаки. — … Перед глазами Чайки стоял юноша. Черные волосы, черные глаза, правильные, но грубоватые черты лица. Тору Акюра. Спутник и подчиненный Чайки. Обычно он всегда выглядел измученным, уставшим от жизни. Но пусть за ним постоянно следовало уныние, он не раз и не два выручал Чайку из передряг и зарекомендовал себя как отличный диверсант. Однако сейчас его внешность сильно отличалась от той, к которой она привыкла. Она привыкла, что он всегда носил черную одежду диверсантов. Состояла та из плаща, под которым прятался боевой костюм из мягкой, не издающей почти никаких звуков кожи. Эта одежда напоминала боевой стиль диверсантов, основанный на проворстве и неуловимости. Но сейчас она вызывала ассоциации прямо противоположные. Нижний слой его одежды был таким же черным, как и раньше, но в глаза в первую очередь бросался одетый поверх него серебристый латный доспех. По нему бежали красные прожилки, но они походили не на украшение, а на шрамы, сквозь которые словно пробивалась жизненная энергия. Чайке показалось, что его доспех похож на тот, который в свое время носила Доминика Скода. Диверсанты предпочитали броню легкую, не сковывающую движения, и ни за что бы не надели такой тяжелый доспех. Пусть Тору и не носил шлема, его броня все равно напоминала ту, которую носили всадники или, по крайней мере, тяжело защищенные пехотинцы, отбрасывающие врагов за счет крепости доспеха. — Тору!.. — повторила Чайка, словно задыхаясь. Она понимала, что смотрит на того самого юношу-диверсанта, которого так хорошо знала… и чувствовала, что он сильно изменился. Она не знала, что именно в нем поменялось, и именно поэтому пыталась хоть как-то выяснить, остался ли он самим собой. И, скорее всего, эта же мысль пришла в голову не только ей, потому что… — Брат… — прошептала Акари Акюра, находившаяся рядом с ней. Будучи младшей сестрой Тору, она тоже относилась к диверсантам и тоже носила темный боевой костюм. Он плотно облегал ее тело, чтобы не сковывать движений и ни за что не цепляться даже в самых узких проходах. Чайка давно привыкла к ее облику… и на фоне ее привычной внешности облик Тору представлялся еще более необычным. — Хозяйка, Акари, простите, что задержался. Движения Тору совершенно не казались скованными. Даже в доспехе он двигался, совершенно не напрягаясь… точнее, с такой легкостью, будто совсем недавно сбросил с себя все, что ему мешало. Появившийся на фоне смертельной опасности Тору напоминал протагониста какой-нибудь оперы — настолько необычно, настолько сверхъестественно он выглядел среди грязной, кровавой реальности. — И что у вас здесь происходит? — спросил Тору, оборачиваясь. За его спиной разворачивалась битва «дьявола» и «апостолов». По ту сторону дымовой завесы продолжался обмен смертоносными ударами. Ни одно столкновение клинков не вписывалось в привычные рамки. Сталь не просто схлестывалась. Она порождала волны, которые разрубали дым, вгрызались в стены, пол и потолок. Может, винить следовало вакуум, создававшийся от молниеносных взмахов, может, просто ударные волны. Неразбериха творилась такая, что не разобрать. Тем более что к клинкам примешивались и стрелы, и магия. Тору и остальные находились в опасности даже на таком расстоянии от битвы. — Явись, «Потрошитель», — послышалось название заклинания, а в следующее мгновение весь дым разметало. Показался заклинатель. Мальчик , к голой коже которого крепились стальные доспехи. В одной руке он держал огромный меч, в другой — посох. Мальчик этот, представившийся Проклятым Императором Артуром Газом, отцом Чайки, в одиночку бросил вызов восьмерым. И не только держался на равных, но уже одолел почти половину противников. Но оно и понятно, ведь… — Это было заклинание?.. — послышался чей-то изумленный возглас. И действительно — магию он применял слишком быстро. Любой маг, в том числе Чайка, может применять заклинания. Но магия, как правило, требует кропотливых приготовлений. Конечно, с появлением гундо они значительно упростились, но каждое заклинание все равно требовало точной подстройки в соответствии с температурой и влажностью среды, положением звезд и так далее. Все учтенные параметры в конце концов влияют на текст произносимого заклинания. Если прибавить к этому длину и вес гундо, то неудивительно, что магов считают совершенно бесполезными в ближнем бою. Но к Артуру Газу это не относилось. Как он учитывал свое положение и расстояние до противника? Как он учитывал влияние температуры и влажности? Как он учитывал положение звезд? Неужели он сжимал текст так, что успевал все настроить за доли секунды? Причем продолжая активно двигаться, отражая и отбивая вражеские атаки, без конца контратакуя? Но это невозможно. Для этого нужна такая концентрация, такая скорость мышления, такая сила, такая отточенная реакция… которой нет ни у одного человека. Но император Артур Газ правил больше трех столетий и изобрел практически все магические технологии, изменившие мир. Такому чудовищу, пусть даже в образе мальчика, подобное вполне могло быть по плечу. — Да кто он такой?! У него фиолетовые глаза и серебристые волосы, прямо как у… — Прочь отсюда, сброд, — голос Артура Газа перебил реплику Тору. — Ибо сейчас я сражу бога. — ...Что он вообще несет?! Конечно же, фиолетовых глаз, серебристых волос и немного похожего лица хватило, чтобы Тору догадался о связи мальчика с Чайкой… но он даже не предполагал, что смотрит на возрожденного Проклятого Императора. К тому же сейчас Артур Газ казался таким же юным, как и Чайка. Даже сами Чайки вряд ли поверили бы в происходящее, если бы не увидели кошмарное «воскрешение» собственными глазами и не узрели, как черная Чайка «родила» мальчика ценой собственного тела. Но… — Ха-а! — Явись, «Измельчитель»! Одетые в белое штурмовики словно не услышали заявления Артура Газа и продолжили атаковать. В ходе атаки они то и дело теряли людей, и сейчас от их отряда осталась лишь половина, однако на рвении противников императора это никак не сказывалось… — Ша-а!.. — Хераль, вут, корал, фориф… Куда больше битва вредила не участникам, а тому, что их окружало. Валились колонны. Осыпались стены. Даже по крепкому каменному полу бежали волны, словно по поверхности воды. Творился сущий кошмар. — !.. Обваливался потолок. Сыпался камень, сыпались щепки, сыпались обломки кирпича… Потолок грозился не только похоронить их под завалами, но и переубивать смертоносным дождем. Даже Тору, при всем его проворстве, не смог бы спасти их с помощью пары клинков. Но… — … У его рук вдруг собрался голубой свет. В ладонях появились серебристые метательные ножи. В следующее мгновение Тору резко развел руки в стороны и метнул все клинки разом. Ножи столкнулись с обломками и изменили их траекторию. Тору не стал останавливаться и сразу отвел руки за спину к поясу, откуда снял два совершенно не изменившихся комбоклинка. Ими он отбил особенно крупный обломок, падавший прямо на них. После чего… — Фредерика! — Ага, знаю, — раздался в ответ задорный голос… а затем его перебил рев ветра. Конечно, стены тронного зала частично обвалились, но Тору и остальные все еще находились внутри замка, где ветра быть не могло. И тем не менее, откуда-то вдруг взялся порыв воздуха столь резкий, что он отклонил падающие обломки и спас Чайку. — Фредерика… Чайка обернулась и увидела серебристое чудовище. Драгуна. Таких монстров, не оправдавших ожидания бога, называли фейлами, «брошенными»... и драгуны среди них — сильнейшие. Они владели магией превращения и могли принимать любую форму. По этой причине они умели через превращение исцелять любую рану, и убить их могло лишь уничтожение мозга. Можно сказать, драгуны — самые живучие создания этого мира. За тот порыв ветра, что защитил Чайку, следовало благодарить крылья Фредерики. — Сюда давайте, — обронило чудовище непринужденным голосом и поманило их к себе. Похоже, оно предлагало им укрыться под крыльями. Чайке уже не раз доводилось видеть Фредерику в этом бронированном облике. Впрочем, замок несколько стеснял ее в возможностях — размерами она лишь немного превосходила лошадь. — Не знаю, что здесь происходит, но в то побоище мы вмешиваться не обязаны, — заключил Тору, еще раз бросая взгляд на битву Проклятого Императора и «апостолов». Отзвуки сражения вновь успели поднять в воздух клубы пыли, мешавшей разглядеть, что происходит… но с другой стороны, ударные волны успели настолько повредить стены тронного зала, что сбежать стало проще простого. — Пока что отступим. — Так точно, брат. Поскольку для Акари поле боя — дом родной, она мгновенно все обдумала и согласилась с Тору. Разумеется, она о многом хотела расспросить его, но все вопросы лучше отложить на потом. Однако… — … — Чайка, хватит в облаках витать! — бросил Тору смотревшей в пустоту девушке и поднял ее на руки. Резко оттолкнулся от пола и побежал. Акари и Фредерика устремились следом. Что же до Чайки… — … Она бессильно лежала на руках Тору, словно сломанная марионетка.

***

Диверсанты хладнокровны и бесчувственны. По крайней мере, его всегда учили, что они должны такими быть. Если потребуется — убивать женщин и детей. Если прикажут — сворачивать шеи младенцам. В этом и состоит смысл жизни диверсантов, не скованных по рукам и ногам здравым смыслом и моралью на манер рыцарей. Слова «добро» и «зло» не имеют к ним никакого отношения. Они живут, словно инструменты. Диверсантам безразлично, что задумал их хозяин. Им неинтересно, во имя чего и ради чего он действует. Их задача, как инструмента, — просто исполнять свои функции. Они не спорят с хозяином и не задаются вопросами. По этим причинам Син Акюра, общепризнанный «идеальный диверсант», никогда не интересовался замыслами своего хозяина, князя Хартгена… и черной Чайки, стоявшей за каждым действием князя. Он не знал — да и знать не желал — о том, для чего они собирают останки Проклятого Императора. Его хватало лишь на мысли, что они, должно быть, собираются использовать их колоссальную магическую энергию для какого-то мощного заклинания. Син служил им словно инструмент и телом, и душой. Он делал все, что от него требуется, в какой бы ситуации ни оказался. Он достиг в этом огромных успехов. И дела его шли на лад… до сегодняшнего дня. Но сейчас… — … Син ошарашенно стоял в тронном зале, где продолжали сталкиваться и кружиться вихрем чудовищные силы. Его хозяина, князя Хартгена, больше не было. Он умер. Син собственными глазами видел его бездыханное дело, покрытое смертельными ранами. Сейчас же оно покоилось где-то под обвалившимся потолком. А кроме того… — Тору!.. Син увидел, как по ту сторону пылевой завесы сбегает Тору, которого он некогда считал младшим братом-диверсантом. Вернее, сам Тору сказал, что он больше не диверсант. Что он заключил контракт с драгуном и стал наездником. И действительно, Син не смог пробить магический доспех Тору стилетами и даже погнул их. — Невозможно… Что вообще происходит? Битва между штурмовиками в белых одеждах и полуголым мальчиком все продолжалась. Бойцы уже перестали обращать на Сина внимание и не замечали его, поэтому диверсант без труда уворачивался от порой прилетавших в него обломков. Ни одна случайная атака его пока даже не оцарапала. Однако Син совершенно не знал, что ему делать дальше. Диверсанты не преследуют собственных целей. Они принадлежат хозяину, а тот распоряжается ими, как инструментами. Они не могли жить по-другому. Они мечтали жить именно так. Поэтому сейчас Син пребывал в растерянности. Разумеется, диверсант, потерявший хозяина, освобождается от ответственности перед ним и чаще всего приступает к поискам следующего. В конце концов, они, будучи инструментами, не связаны с хозяином настолько, чтобы умирать вместе с ним. Если их услуги нужны кому-то еще, инструменты найдут нового владельца. Вот только происходящее выходило за рамки понимания Сина. Чья битва происходит здесь и сейчас? Для чего она? Если попытаться соединить обрывочные сведения… выйдет, что люди в белом, называющие себя «апостолами», сражаются против мальчика, объявившего себя Проклятым Императором. Однако Син не знал даже того, почему они враждуют. У диверсантов нет собственных целей. Поэтому сейчас, когда Син лицом к лицу столкнулся с тем, чего не понимал, он не мог даже расставить для себя приоритеты. Он не знал, кого следует защищать, а с кем бороться. Вот она — трагедия диверсанта. Сколько бы ты ни истязал себя, оттачивая навыки, польза от них будет, только если у тебя есть цель. Поэтому в таких ситуациях диверсанты бесполезны. И более того… — Тору… Акари… — прошептал Син, глядя вслед сбежавшим знакомым. Будучи недоделанными диверсантами, они все еще могли действовать. Они ни на шаг не отклонялись от принципа «в любой непонятной ситуации в первую очередь защищай всех, кто дорог тебе». — … Син продолжал неподвижно стоять на месте. К его ногам подкатилась оторванная магией голова в белой маске.

***

Она дышала неровно. Не просто часто. Она вдыхала и выдыхала беспорядочно — то быстро, то медленно — и никак не могла совладать с собой. Она вообще не могла отвечать на какие-либо запросы собственного тела. Здесь и сейчас ее состояние пришлось очень некстати. Из-за сбитого дыхания она не могла действовать в полную силу. Мышцы тела ослабли, мысли буксовали на месте. Остались только рефлексы, принимать сознательные решения она не могла. А посреди хаоса битвы это равносильно смерти. В разорванном в клочья сознании мелькали бессвязные воспоминания.

«Так, юная леди. Для начала успокойся и глубоко вдохни».

Это были… первые слова, которые сказал ей Давид. — … «Успокойся, успокойся, успокойся», — мысленно твердила себе Чайка Богдан, продолжая беспорядочно дышать. Первым делом — не поддаться на тяжесть в груди и выдохнуть. Выдыхать до тех пор, пока в груди ничего не останется. Затем набрать как можно больше воздуха и задержать дыхание. Может, этот метод и не панацея, но она ощутила, что мысли немного улеглись. — … Разумеется, она понимала, что сейчас не время полностью освобождаться от мыслей. Вокруг все еще бушевала битва между людьми в белом и возродившимся Проклятым Императором. Едва ли сражение продлится долго, но до самого его окончания никто не смог бы пообещать Чайке, что она будет в безопасности. И «апостолы», и Проклятый Император, атаковали с такой силой, что даже отзвуки их атак постепенно уничтожали тронный зал. — Отец… Чайка невольно перевела взгляд на фигуру «отца», стоявшего по ту сторону облака пыли. На Проклятого Императора Артура Газа. — Я… Собрать останки погибшего отца и поквитаться со всеми, кто причастен к его смерти — начиная от той восьмерки героев, что убила его, а также солдат армии альянса, и заканчивая всеми людьми, что должны были защищать императора, но бежали. Когда-то цель Чайки… красной Чайки заключалась именно в этом. Она искренне верила, что ради нее стоит пожертвовать чем угодно. Она считала, что именно так должна поступить Чайка, дочь Проклятого Императора. Именно поэтому, когда ей повстречалась белая Чайка Трабант, пытавшаяся лишь похоронить останки, красная Чайка сочла ее самозванкой. Не могла быть настоящей Чайка, которая не чувствовала досады из-за смерти отца. Красная Чайка верила, что именно она, движимая яростью к убийцам отца, и есть настоящая. А теперь выяснилось, что даже вера ее — фальшивая, придуманная кем-то. Красная Чайка, считавшая всех других Чаек фальшивыми, сама оказалась фальшивой. Настоящая погибла еще в тот день, когда пала империя Газ. Все сегодняшние Чайки — лишь копии той личности, привитые наспех подобранным сиротам. Тот шрам, что порой всплывает у них на шее, на самом деле проявление психологической травмы настоящей Чайки, погибшей от обезглавливания. Они искусственные личности, созданные только для того, чтобы собирать останки. Они искусственные призраки, копии душ погибшего человека. И красная Чайка — одна из них. Более того, она так и не смогла выполнить свое предназначение. Ее опередила другая Чайка, и теперь она превратилась в ненужный инструмент. Под «предназначением» понималось возрождение Проклятого Императора ценой собственной жизни, но хотя красная Чайка, проиграв черной, и осталась в живых, она никак не могла радоваться своей судьбе. Ведь ее жизнь проклята. Ведь ее жизнь бессмысленна. Ей уже казалось, что стать случайной жертвой битвы Проклятого Императора и «апостолов» — самая подобающая кончина. Но…

«Вижу, ты успокоилась. Мы тебе не враги. Впрочем, и союзниками нас пока не назвать. Теперь убери, пожалуйста, свою опасную игрушку. А потом… давай поедим». «Наверняка ты такая сердитая из-за голода».

— … В голове мелькали сцены из прошлого. Красная Чайка моргнула и осмотрелась по сторонам. Почему она вообще еще жива? Как так получилось, что она столько времени простояла рядом с выходящей за все рамки битвой Проклятого Императора и «апостолов», но до сих пор не рассталась с жизнью? Ответ очевиден… Кто-то защищал ее, пока она не могла прийти в себя. — Сельма… Давид!.. Она нашла их. Оба наемника лежали недалеко от нее. Смуглая красавица и рыжеволосый мужик. Формально они прислуживали красной Чайке, когда та наняла их, но на деле они, можно сказать, взяли на себя роль ее опекунов. Если бы им хотелось обмануть ничего не понимавшую в жизни красную Чайку и украсть деньги, спрятанные в ее гробу, возможностей у них было предостаточно. Но они так не поступили. Более того, они рисковали жизнями, чтобы она дожила до сегодняшнего дня. И защищали, совершенно себя не щадя. Давида сильно ранило во время чемпионата, Сельму поймали в плен первой. А с учетом того, что и любимое оружие у них забрали, их готовность к битве оставляла желать лучшего. Никто не стал бы их винить, если бы они бросили красную Чайку и попытались спасти себя. В конце концов, Чайки лишь призраки, их нельзя назвать живыми. Бессмысленно рисковать ради них жизнью. Потому-то они безнадежные глупцы. Два обаятельных олуха, купившихся на внешность Чайки, привязавшиеся к ней. При виде их тел красную Чайку уже не должно было волновать, живы они или нет. Этот вопрос утратил смысл в тот самый миг, когда его лишились Чайки. Опекуны Чайки стали такими же бесполезными, как и она сама. Все тяжелые битвы, что они пережили плечом к плечу, уже ничего не значили. Но… — … Дыхание выровнялось, но тяжесть никак не хотела покидать грудь. Чайка чувствовала каждый удар собственного сердца. Почему-то она все еще жила. Все еще чувствовала тяжесть в груди. Чувствовала, как ноет от тупой боли тело. Что это, как не признаки жизни? Пусть она — лишь маска, надетая на неизвестного ей человека… а точнее, как раз потому, что она маска, и возникал вопрос: как понимать то, что она, утратив смысл существования, все еще жила? — … Сельма и Давид. Она познакомилась с ними не так уж давно, чуть больше года назад. Так почему же беспокойство за их жизнь никак не покидало ее? Свою жизнь она уже ни во что не ставила, но их… — ...Нет, — прошептала красная Чайка. Чайки рождаются от того, что прорастают магические «семена», посаженные в девушек подходящего возраста. В них переносятся воспоминания шаблона, их характер подстраивается под предопределенный, и на свет появляется новая Чайка. А значит, пусть даже в воспоминаниях Чайки Богдан и были яркие сцены из жизни с «отцом», на самом деле они принадлежали не ей. Они — лишь декорации, поставленные на сцену. Ее настоящие, ее собственные воспоминания начинались с той самой секунды, когда она пробудилась посреди того окровавленного помещения. Она родилась в ту самую секунду. Отсюда получается, что Давид и Сельма, которых она встретила сразу после этого, стали ее семьей, с которой она делилась и горем, и радостью. — Я… Ей вспомнились руины уничтоженного войной города, которых так много в этом мире. Первое время после пробуждения красная Чайка не знала ничего, кроме навязанных ей воспоминаний и задачи по сбору останков. Она напоминала дикую кошку, стремилась убить всех, кто ей попадался, разгуливала с найденным в гробу змеиным клинком и кипела от томящегося в душе гнева. Тогда-то она и повстречала их. Не будет преувеличением сказать, что красная Чайка стала их ребенком. Она дожила до сегодняшнего дня только потому, что они признали ее таким же человеком, как и они сами. Они стали ей отцом и матерью, братом и сестрой. Поэтому… — Сельма… Давид!.. Чайка протянула ладони и взяла их за руки. Их тела еще теплые. Еще мягкие. Еще живые. — Вы… не умрете… здесь! Разумеется, она была против того, чтобы они тут погибли. Красная Чайка выжала из своего маленького тела все силы, взвалила на себя Сельму и пошла, волоча за собой Давида. Шла она крайне медленно, и даже ближайшая дыра в стене казалась бесконечно далекой, но… — В этот раз… я!.. Чайка скрипела зубами и продолжала изо всех сил переставлять ноги.

***

Замок Герансон опустел. На самом деле, крепость князя Хартгена, воплощавшая надежность, практичность, эффективность и скупость, изначально не могла похвастаться обилием стражи и слуг… но сейчас в ней царила тишина, больше подходившая позабытым руинам. Бдительный взгляд то и дело натыкался на трупы, спрятанные в укромных местах. Похоже, кто-то прошелся по замку и убил стражу с прислугой. Возможно, за этим стояли одетое в белое «апостолы». Как бы там ни было, запустение играло на руку отряду Тору. Они бежали подальше от тронного зала и никому не попадались на глаза. — ...Думаю, тут можно передохнуть. Они покинули тронный зал, сбежали вниз по лестнице, миновали несколько коридоров и оказались в сравнительно просторном внутреннем дворе замка. Тору заранее решил, что отступать они будут сюда. В ходе блужданий по замку он наткнулся на помещение стражи, где отыскал конфискованный молот Акари, ее метательные ножи, гундо Чайки и прочее снаряжение. Тору забрал его, перенес во двор и спрятал в кустах. — И все-таки… Битва в тронном зале продолжалась до сих пор. Издалека то и дело доносились гром и грохот. Тору посмотрел в сторону зала, нахмурился и прошептал: — Неужели снаружи никто ничего не заметил? Едва ли армия князя Хартгена ограничивается солдатами, несущими службу внутри замка. Если точнее — значительную часть вооруженных сил направили в город помогать поддерживать порядок на чемпионате. И все они, услышав о битве в замке, должны были махнуть рукой на чемпионат и прибежать сюда. Но этого не произошло. — Или они… бросились в бегство? Значительная часть командиров армии княжества выиграла свои должности в ходе турниров. Безусловно, призеры чемпионатов — искусные бойцы, но многих из них еще недавно считали обнищавшими бродягами, перебравшимися сюда в поисках лучшей жизни. Они далеки от рыцарей, поколениями служащих одной и той же династии. Наверняка они никогда не собирались служить князю верой и правдой. — Брат… — обратилась к Тору Акари, убедившись, что вокруг безопасно. — Значит, ты все-таки выжил. Речь шла о событиях чемпионата. Тору умер в ходе одной из битв… вернее, сделал вид. Для этого ему пришлось подставить под клинок сердце. Таким образом, он рассчитывал избавиться от преследователей и обрести свободу действий, но… — Ты смотрела? Он не знал, что захваченные в плен Акари и Чайка видели тот бой. — Правильнее будет сказать, что нас заставили смотреть. Черные Чайки князя показали нам трансляцию чемпионата с помощью магии. Скорее всего… они так пытались сломить наш дух. — Понятно… ты волновалась? — спросил Тору, передавая сестре молот и метательные ножи. Но… — ...Нет, — Акари с безразличным видом покачала головой. — Я верила, что мой брат не может умереть. — Если бы не Фредерика, я все-таки отправился бы на тот свет, — ухмыльнулся в ответ Тору. Безусловно, «подставить под клинок сердце, чтобы сымитировать смерть» он смог лишь благодаря Фредерике, чья магия лечила любые раны. На самом деле она сразу же восстановила сердце, оставив для видимости лишь поверхностные раны. Когда тело осматривал доктор, Тору ненадолго остановил кровообращение, чтобы прикинуться мертвым. Многие диверсанты умеют управлять собственным кровообращением, а «Железнокровие» — один из примеров того, что можно делать с помощью такого умения. Впрочем… — Нет. Мой брат не умрет просто от того, что кто-то пронзил его сердце, — возразила Акари на редкость уверенным голосом. — Ничего себе «просто»... — Даже если моему брату проломить или отрубить голову, он лишь неотразимо улыбнется, скажет «во дела, как удачно пронесло-то» и воскреснет. — Тогда я уже не буду человеком, — со вздохом ответил Тору сестре, воодушевленно вещающей со сжатыми кулаками. Как и всегда, он не до конца понимал, где в ее словах проходит граница шутки. К слову, даже драгун и его наездники однозначно умрут, если проломить им голову. Мозг играет ключевую роль в использовании магии. Если он поврежден — вылечиться уже не получится. Что же до отрубания головы, в этом случае шансы на выживание зависят от того, сколько времени наездник или драгун смогут оставаться в сознании, и сколько магической энергии осталось у них в запасе. Но, возвращаясь к теме… — И все же, брат, — Акари нахмурилась. — Что с твоей одеждой? — С ней все, как надо… — Кажется, ты говорил Сину, что «теперь ты наездник на драгуне»... — продолжила Акари, надвигаясь на Тору. — Это потому, что… — Он заключил со мной официальный контракт, — перебила Фредерика, высунувшись из-за спины Тору. Она уже успела принять облик молодой женщины. Тот самый, который использовала в те времена, когда отыгрывала Доминику Скоду. Отряд Тору привык видеть ее в образе хрупкой девушки, но сейчас она учитывала возможность битвы внутри замка и придерживалась удобной для боя формы. — Стоять, дракониха, — Акари прищурилась. — Такие слова я без внимания не оставлю. Что там мой брат сделал? — Он стал моим, а что? — совершенно непринужденным тоном заявила Фредерика. — Теперь мы с ним едины телом и душой. — Гм… Если будешь так выражаться, она тебя точно неправильно поймет, — заметил Тору. — Неужели? — Фредерика задумчиво склонила голову. Впрочем, контракт действительно соединяет драгуна и наездника как телом, так и душой. Именно поэтому наездник может пользоваться магией драгуна даже на небольшом расстоянии от него, а драгун обретает некоторые черты характера своего наездника. Драгун и наездник остаются разными личностями, но связанными друг с другом в глубине души. — Кстати, Фредерика, после заключения контракта на тебя ведь начал влиять мой характер? Что-то я никаких изменений не замечаю. — Ты так думаешь? Ну ничего, постепенно ты в меня проникнешь, — проговорила Фредерика с толикой предвкушения. — Проникн… Так, еще раз. — … — Акари моргала и переводила взгляд то на Фредерику, то на Тору. — Ладно. Она кивнула и… — Я поняла. Прощайся с жизнью.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Эй!.. С-с-с-стоять! — Тору вскинул руку, только завидев, как его сестра замахнулась молотом. — И без того времена тяжелые, а ты еще… — А сам-то, брат? Как ты смеешь в такие и без того тяжелые времена хвастаться перед сестренкой тем, что заигрывал с драконицей?! — Я не хвастаюсь! — Теперь, когда ты наездник, мне сдерживаться не нужно! — Хочешь сказать, до этого ты сдерживалась?! И вообще, какого черта ты на мою голову замахиваешься?! — Слушай, Тору. Теперь мне, конечно, необязательно кусать тебя, чтобы работала магия, но я уже так привыкла. Давай я тебя буду каждый день перед сном кусать? — предложила Фредерика, обхватывая голову Тору со спины. В образе Доминики Фредерика не только обладала телосложением взрослой женщины, но и ростом не уступала Тору. Поэтому даже он сам примерно догадывался, как со стороны можно истолковать ее объятия. Во всяком случае, точно не как невинную попытку повеситься на шею. — Ты тоже прекрати все усложнять! — Кстати, Акари… помнится, ты хотела сделать из Тору чучело? — Хм? — Теперь Тору может линять, как я. Можешь сделать чучело из «сброшенной шкуры». Тебе даже не понадобится потрошить его — просто затолкаешь набивку, и готово. — … — Акари нахмурилась и ненадолго задумалась. — Понятно… Значит, есть и плюсы. — Какой это плюс? — устало бросил Тору и протяжно вздохнул. Он уже давно привык к оторванным от реальности словам и действиям Акари. Возможно, она специально так ведет себя, чтобы развеяться и успокоиться. Однако… — Чайка. Тору заметил, что в этот раз Чайка даже не попыталась присоединиться к разговору. А ведь обычно она пусть и не делает резких высказываний, но пару реплик вставить успевает. — Ты в порядке? Принцесса с серебристыми волосами молча сидела на месте и смотрела в пустоту. Тору не раз приходилось видеть ее расстроенной… поэтому он знал, что сейчас с ней действительно что-то не так. Казалось, будто жизнь покинула ее, а сознание осталось. Если бы он уложил ее на землю, она ничем не отличалась бы от трупа. — Эй. Чайка? — снова обратился к ней Тору, и снова в ответ молчание. Поэтому он повернулся к Акари и спросил: — Что… произошло в тронном зале, пока меня не было? Его сестра промедлила с ответом, что бывало крайне редко. — ...Я видела все со стороны и не могу знать всех подробностей, — этими словами она начала рассказ.

***

Маска с цифрой «3» на лбу раскололась надвое. Из-под нее показалось безразличное лицо мертвеца. Последний из «апостолов» рухнул на пол, истекая кипящей кровью из глаз, носа, ушей и рта. Естественно, он скончался на месте. Он попал под удар заклинания, вскипятившего всю кровь в его теле. Если бы кто-то потрудился вскрыть его череп, то обнаружил бы внутри лишь жидкую массу. Магический удар такой силы может сразить насмерть даже наездника на драгуне. А затем… — Хм… Тронный зал выглядел кошмарно: стены частично осыпались, колонны рухнули, на полу словно застыли волны. Валяющиеся трупы только подчеркивали впечатление. Немногим «апостолам» удалось сохранить после смерти пристойный внешний вид. Некоторых изуродовало и искромсало не то что до неузнаваемости, а до сомнений в том, скольким трупам принадлежат останки. Наверное, один из этих трупов принадлежал князю Хартгену. Никому уже не было дела до останков одного из «восьми героев», правителя замка. Все относились к нему так, словно он уже выполнил свое предназначение. Не осталось даже никого, кто мог бы пожалеть князя. А посреди всех разрушений стоял… — Один сбежал? — тихо вопросил полуголый мальчик с выражением небольшого подозрения на лице. Серебристые волосы, фиолетовые глаза, покрывающий бледную кожу и похожий на скелет металл. Металл закрывал столь маленькую часть тела, что назвать его доспехом не поворачивался язык. Он напоминал, скорее, оковы, а если учесть, что в руках мальчик держал какое-то невероятной запутанности оружие, похожее на меч и гундо, начинало складываться впечатление того, что мальчик сам по себе какое-то оружие. Проклятый Императора Артур Газ. На мгновение его тело окутало голубое свечение… которое затем обратилось мантией. Одна из разновидностей превращений, подвластных драгунам. — Империон, — раздался вдруг голос сбоку от мальчика. — … Артур перевел взгляд, но не стал даже поворачивать голову. Он увидел златовласого юношу, неизвестно когда объявившегося здесь и стоявшего среди разрушений совершенно спокойно. Все в нем — и приятные черты лица, и хорошая одежда, и изысканные манеры — наводило на догадки о наследнике аристократической семьи… и как раз поэтому юноша выглядел так неуместно на фоне происходящего. Проклятого Императора называли Империоном лишь «апостолы»... и тот, кто собрал их и привел сюда. Ги. Каждый, кто знал о его существовании, называл его этим именем. Оторванный от реальности и неуловимый, словно мираж, юноша выглядел совершенно спокойным даже после поражения «апостолов». Он не боялся разбросанных по комнате трупов, не пытался сбежать. Он вообще прославился как создание, которое не ведет себя естественным образом. И тем не менее... — О чем ты думаешь? — Неужели ты не знаешь? — спросил в ответ Артур и направил оружие на Ги. — Если нет, значит, ты достиг своего предела, Фамилиан. — Предела?.. — Тебе вообще ничего не известно. Наверняка все твое сознание сводится лишь к тому, что меня следует устранить подобно бракованной детали. — Это действительно так, — отозвался Ги. — Ты не выполняешь возложенные на тебя функции. Ты вызываешь брак. — Да, об этом я и говорю, ты размышляешь только так, ведь у тебя, в отличие от меня, нет живого воплощения в этом мире. Тебе не понять меня. Ты способен подражать, но не более. — … На лице Ги застыла странная полуулыбка. Лицо маски, за которой не кроется ничего. Лицо куклы, сделанной лишь для разговоров. — Я не обезумел. Я решил восстать после того, как все понял и обдумал. Только и всего. И времени у меня было достаточно. Я полностью подготовился. Артур включил оружие. Оно с металлическим лязгом раскрылось, и из него полился голубой свет. Но не только — весь воздух вокруг задрожал будто от неистового жара. Казалось, оружие искажало само пространство. — … Ги начал отступать такими легкими движениями, словно ничего не весил. Он не собирался бросать напоследок никаких слов и явно торопился. Но… — Не уйдешь, — отрезал Артур, и оружие испустило голубой луч. Он попал точно в пытавшегося сбежать Ги, разделился на несколько «световых щупалец» и обхватил тело юноши. В следующее мгновение щупальца, словно недовольные одним только захватом, начали впиваться в тело Ги. Вернее, нет. Они… вливались в него. Свет проникал внутрь Ги. — Пр… Быть может, Ги пытался сказать «прекрати». Однако следом его разорвало на части, которые быстро растаяли в воздухе и бесследно исчезли. Ги пропал из тронного зала, о его визите не напоминало ничего. — Замена ему запустится нескоро. Я выиграл себе немного времени, — пробормотал Артур. О чем он говорил? А затем… — Лада Нива, — произнес Артур. Оружие в его руках засияло голубым светом и превратилось в девушку, вставшую подле мальчика. Цвет ее фиолетовых волос застыл точно между красным и синим — оттенками ее разноцветных глаз. Выглядела девушка симпатично, но при этом словно едва стояла на ногах. Лада Нива. «Артефакт», созданный исследователями магии, подчиненными Проклятого Императора. Магический усилитель, созданный на основе металлического скелета, который соединили с пересаженными из фейл органами и облекли в человеческую форму. Помимо того что Нива способна превращаться в гундо, она управляет своей формой настолько свободно, что может соединиться с любым магическим двигателем, тем самым взяв его под контроль и усилив. Артур с легкостью одолел «апостолов» благодаря своей невероятной силе. А благодаря Ниве битва получилась не только легкой, но и короткой. — Я устранил все помехи, включая Фамилиана. Поэтому перехожу к третьей фазе плана. — Так точно, — Нива кивнула. Будь в зале сохранивший рассудок наблюдатель, он наверняка заметил бы одну необычную деталь. От ног Нивы по полу расходилась сетчатая диаграмма, похожая на паутину. Из-под ног стоявшего на ней Артура пробивался голубой свет. Сетка эта исполняла роль соединительного шнура. Другими словами, Артуру даже не требовалось прикасаться к Ниве — он мог использовать магию из любой точки зала. Вернее, даже не так. Любое помещение, в котором находилась Нива, превращалось в огромный магический двигатель. Будь здесь Тору Акюра или Чайка Трабант, им бы сразу вспомнился особняк Роберта Абарта. — Соединись с аккумуляторами по всему континенту, а также с главным управляющим устройством в руинах замка Империи. Затем запечатай эту крепость в пространстве, чтобы больше никто не смог мне помешать. В терминалы охранных устройств этой крепости все еще вплетены заклинания Чайки. Используй их. Запусти все одновременно. — Так точно, — равнодушно подтвердила Нива. Но… — … Артур прищурился и посмотрел на нее. Какое-то время он с подозрением оглядывал девушку-артефакт, а затем… — Нива. — Слушаю. — Куда ты смотришь? — спросил Артур, и девушка-гундо недоуменно моргнула. Она словно сама только что заметила, что смотрит не на своего хозяина, не на Проклятого Императора, а в коридор за его спиной. — ...Никуда, — ответила Нива и покачала головой. Артур снова вгляделся в девушку-гундо… но затем будто утратил к ней интерес и обошел сбоку. От его шагов на полу появлялись голубые светящиеся следы, которые быстро пропадали. А затем… — Кажется, тебя зовут Син Акюра? — взгляд фиолетовых глаз Артура упал на стоявшего рядом со стеной мужчину. — … — Син промолчал. На его лице читался скорее не страх, а недоумение. Син все еще не понимал, что за мальчик стоял перед ним. Конечно, он представился Артуром Газом, но диверсанты — люди в высшей степени практичные. С их точки зрения, воскрешение мертвеца — сущая небылица. И тем не менее… — Ты был диверсантом на службе князя Стефана Хартгена. — Как… ты… — только и смог выговорить Син. Артур кивнул, продолжая равнодушно глядеть на него. — Я унаследовал все воспоминания возродившей меня Чайки. Поэтому я хорошо знаю тебя, диверсант Син Акюра. — … — Говорят, диверсанты посвящают себя тому, чтобы быть инструментами. Я правильно понимаю, что теперь, после смерти хозяина, ты не знаешь, что делать? Он не смеялся и не издевался. В голосе Артура вообще не слышалось никаких чувств. Он не презирал диверсантов, которых порой называли шавками войны, и тем более не боялся их. Он говорил так, словно зачитывал факты. — Раз так, служи мне. — ...Что? — Син заморгал. Артур перевел взгляд. Он смотрел уже не на Сина, а в какую-то невообразимую даль. Затем он пояснил чуть более тихим голосом: — Мне сгодился бы кто угодно, но если учесть, что будет дальше, я бы предпочел кого-нибудь с натренированным телом. — О чем ты… — Я дам тебе ее, — продолжил Проклятый Император, не дав сомнениям Сина прервать его. — Я дам тебе роль. Ты волен принять ее.

***

Потолок обрушился каменным дождем. Когда преследовавшая Альберика Жилетта Виви Холопайнен на пару с Николаем вбежала в, судя по всему, тронный зал, ее глазам открылась необычная картина. Время словно замедлилось. Она в мельчайших деталях видела крупные, тяжелые обломки, которые падали прямо на нее. «А… не выжить», — подумала она так, будто смерть приближалась не к ней. Она не чувствовала ни досады, ни страха, ни печали. Возможно, ей просто-напросто не хватило времени хоть что-то почувствовать. Говорят, когда человек осознает неминуемую смерть, в его голове проносятся кадры из всей жизни, начиная с самого рождения, но сейчас это убеждение казалось Виви ложью. Должно быть, его выдумали те, кто боится смерти и плетет иллюзии ради того, чтобы прожитая жизнь не казалась бессмысленной. Они обманывали себя и мечтали о том, чтобы жизнь походила на спектакль. Смерть непреклонна. Жизнь заканчивается ровно там, где ее обрывают, а человек превращается в вещь. Когда на него падает камень, он перестает что-либо чувствовать и превращается лишь в месиво из крови, плоти и костей, что пачкает собой пол. Возможно, один из камней все же попал Виви в голову, а может, она не выдержала подступившего отчаяния, но в следующую секунду ее сознание заволокла тьма. Ее конец был бы понятным и закономерным. Но… — У-у… у? К несказанному удивлению Виви, за случившимся последовало «продолжение». Бездонную тьму постепенно наполнил свет оживающих ощущений. Наконец, Виви смогла разобрать, что ее кто-то держит на руках. — Слава богу, она пришла в сознание, — послышался чей-то голос. «Кто это?..» Она знала этот голос, и стоило его звукам коснуться ушей Виви, как она едва не выгнулась от нахлынувших нежных чувств. Ясный, сладко звучащий голос принадлежал… — Виви. — !.. — едва услышав свое имя, она окончательно пробудилась. Она отчаялась услышать еще хоть раз свое имя из этих уст. Поэтому ей пришлось заставить себя распахнуть глаза и сфокусировать взгляд — просто чтобы убедиться, что она не спит. Виви покоилась на руках юноши. Золотистые волосы, голубые глаза, правильные, изысканные черты лица, лучащиеся нежностью. А с другой стороны — сквозящее ощущение благородства и непреклонности. Лик, достойный прирожденного рыцаря, наследника семьи военных с трехвековой родословной. Хотя в свое время она видела его каждый день, все равно никак не могла налюбоваться и видела его в своих снах. — Господин Жилетт!.. Альберик Жилетт. Командир Виви и ее товарищей, юный рыцарь на службе агентства послевоенного восстановления «Климан». Долгое время его считали погибшим в катастрофе с рухнувшей летающей крепостью, однако затем он объявился на чемпионате князя Хартгена, став противником Виви. В тот раз он вел себя как совершенно другой человек и словно ничего не чувствовал при виде нее, но теперь… — У тебя ничего не болит? — спросил ее тот самый Альберик Жилетт, с которым Виви делила еду и салон машины и которого тайно любила. Тот Альберик, носивший белую маску и пытавшийся убить ее клинком, будто остался где-то в кошмарах. — Н-нет… Виви без конца дрожала. Можно ли радоваться? Уж не спит ли она? Уж не видит ли ту самую иллюзию, что посещает человека на пороге смерти? Она без конца задавалась вопросами, и словно в ответ ей… — Спокойно, командир не сон и не иллюзия. Он настоящий, — раздался голос, и сбоку появились рыжие волосы и самодовольное лицо наемника. Николай Автотор, лейтенант Жилетта. Опытный воин, управлявший отрядом Жилетта после «смерти» Альберика. И Виви поняла, что тут не только он. Рядом с ней находились и инженер Зита, и полукровка Леонардо, и даже маг Матеус (этот, правда, без сознания). Виви осмотрелась и поняла, что они уже покинули тронный зал. Вместо этого их окружали стены… какой-то небольшой комнаты. Впрочем, толщина колонн и вид комнаты говорили о том, что они до сих пор в замке Герансон. В ней стояли зачехленные тканью столы и стулья. Вообще, комната отсутствием окон, убранством и пыльным воздухом напоминала склад. Рядом со стенами виднелись магические инструменты и специальные полки с авиационными гундо, которые им уже доводилось видеть в действии во время чемпионата. — Вы все… живы… — кое-как проговорила Виви. И вдруг ощутила, как в глазах встала влага. Она несколько раз моргнула, стараясь сохранить лицо, и опустилась на пол. — Но… но что произошло?! — В двух словах не объяснишь, — сказал Альберик и сам поднялся в полный рост. Лишь сейчас Виви заметила, что левый рукав его одежды бессильно покачивается. Альберик потерял половину руки. — Господин Жилетт… — В моих воспоминаниях все еще полно темных мест, но… — Альберик вздохнул. — Левую руку я потерял, когда рухнула летающая крепость. Однако после этого… кто-то дал мне новую. А вот все, что было потом, — как в тумане. Впрочем, ясно одно: новая левая рука оказалась с характером. Альберик коснулся висящего рукава правой рукой. — Когда тот диверсант… Тору Акюра, отрубил мне левую руку, сознание начало постепенно возвращаться ко мне. Похоже, в той руке жило нечто, что управляло мной. Правда, полностью от его влияния мне удалось избавиться только что, — добавил Альберик и указал на свой лоб. На нем виднелся темный синяк. Видимо, что-то ударило его по голове, и силы удара хватило, чтобы окончательно пробудить его сознание. — Значит, вы и правда… и правда… Она не могла закончить фразу. Она не могла остановить свои слезы. Виви не выдержала, прижалась к груди Альберика и беззвучно разрыдалась.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Прости, что ты так переживала, — сказал Альберик и погладил голову Виви уцелевшей правой рукой. — Поздравляю, — подала голос Зита, словно пытаясь придать Виви сил. Но и она, скорее всего, чувствовала то же, что и остальные. Весь отряд Жилетта знал о решимости Виви. О том, что ради воскрешения Альберика она могла пойти на все… в том числе на вражду со всем миром в образе Чайки. — А… Виви вспомнила и невольно отпрянула от Альберика. Она обзавелась серебристыми волосами и фиолетовыми глазами. Она уже немного не та Виви Холопайнен, которую помнил Альберик. — Я, я… стала Чай… — Николай уже вкратце объяснил, что произошло, — ответил Альберик, словно пытаясь заглушить ее слова. — Тебе столько пришлось из-за меня пережить. Пожалуйста, прости. — Но… — Не думай о своей внешности. В конце концов, я ведь и сам не лучше, — с этими словами Альберик снова потрогал опустевший рукав. И действительно. Когда перед ним оказалась Виви с новыми волосами и глазами, характерными признаками Чайки, он посмотрел на нее тем же самым взглядом и погладил ее голову. Один из принципов Альберика гласил, что к людям нельзя относиться предвзято, где бы они ни родились. Что люди — не просто плоть и кровь. Что их следует оценивать по тем умыслам, что они воспитали в собственной душе. — Ты — Виви. Может, твои волосы и глаза заметно изменились, но я не сомневаюсь, что именно ты — моя драгоценная подчиненная. — Да!.. «Я вознаграждена», — ощутила Виви. Альберик Жилетт правда вернулся к ней. Быть может, он все еще не замечал любви Виви, но, во всяком случае, он — тот самый Альберик Жилетт, ради возвращения которого Виви рисковала жизнью. Он не из тех, кто лишь разбрасывается красивыми словами. Он рыцарь, который претворяет красивые слова в жизнь. И если он говорил Виви не волноваться, она и правда будет считать случившееся сущим пустяком. — Итак… — произнес Николай, словно подводя черту. — Трогательное воссоединение свершилось, и весь отряд снова в сборе. Хотя, пусть мы и в сборе… все же основательно потрепаны. С этими словами Николай слегка скривился от боли из-за тех увечий, что получил во время битвы на чемпионате (и которые нанес ему Альберик). — Тем не менее, не пора ли командиру объявить первый приказ после своего возвращения? — Если честно… что происходит — неясно. Что делать — непонятно, — отозвался Леонардо и пожал плечами. Затем он повернулся к выходу из комнаты и добавил: — По всей видимости, замок окружен магическим барьером, из-за которого мы не можем его покинуть.

***

Агентство послевоенного восстановления «Климан» создавалось из лучших побуждений и высоких идеалов. Растянувшаяся на три столетия эпоха войны продолжала влиять на человеческие жизни даже после своего окончания. Многие люди не знали, как совладать с тем самым «миром», до сих пор существовавшим лишь в помыслах, и остались у разбитого корыта, не в силах приспособиться к изменившимся временам. Задача «Климана» же заключалась в том, чтобы не пускать процесс на самотек, а активно способствовать переходу к мирной эпохе с самых разных углов. Однако на деле они превратились в разнорабочих, которых не баловали ни бюджетом, ни полномочиями и которым доверяли лишь гасить искры конфликтов в переживших войну странах. В каком-то смысле суть этой организации состояла в том, чтобы правители в разговорах о внутренней политике могли указать на нее и честно заявить, что они «вовсе не закрывают глаза» на недовольство жителей. Нетрудно догадаться, что оперативников на службе агентства состояло немного… к тому же на днях один из самых разношерстых, но в то же время эффективных — отряд Жилетта — откололся от агентства. Однако… — Что это значит? — спросил глава агентства, Конрат Штайнмец, покусывая незажженную сигарету. На другом конце магической линии связи находился один из его подчиненных. — Не знаем, мы совершенно не понимаем. Отряд Кампаньи, один из оперативных отрядов агентства. Подобно отряду Жилетта, возглавлял его рыцарь, Бенедикт Кампанья, и состоял отряд в общей сложности из десяти человек. Пусть отряд Жилетта и славился сплоченностью, Бенедикт собрал под своим командованием товарищей, с которыми служил еще во время войны, и потому его отряд считался более сильным. Впрочем, возвращаясь к делу… — До сих пор здесь ничего и никогда не двигалось, но вдруг… — передала магия голос измученного Бенедикта. Его отряду поручили исследовать руины Шамони * (по имени первооткрывателя), где по слухам появилось логово каких-то разбойников. Руинами Шамони называли неизвестные развалины, встречавшиеся по всему Фербисту. Но хоть встречались они повсюду, в их облике обнаружилось столько схожих черт, что скоро «руины Шамони» стало названием собирательным. Никто не знал, кто и когда построил их, но о каждых руинах маги говорили, что они сооружены на манер магического двигателя. Но кто мог создать магические двигатели размером с целые замки… и как? Безусловно, на ум приходили аналогии с летающими крепостями, по своей сути огромными магическими двигателями, но тайно сотворить машину такого размера совершенно невозможно. Более того, действительно ли эти руины можно назвать магическими двигателями, если многие считают, что они появились еще до того, как знания о магических механизмах стали общеизвестными, а магические технологии распространились по континенту? По одной из версий, Империя Газ в свое время пыталась установить контроль над всеми руинами. Во всяком случае, ясно одно — развалины эти явно заслуживали внимания. Но… — Грохот и… По словам Бенедикта, спокойные руины вдруг начали содрогаться. Отряду показалось, что, если уж затряслись руины, должно быть, начался некий катаклизм, однако за пределами развалин ничего не происходило. — Я тебя понял, Бенедикт. Прикажи своему отряду временно отступить, — сказал Конрат. Изначально в задачи отряда Кампаньи входило исследование руин лишь с той точки зрения, что там-де поселились разбойники из числа реваншистов Империи Газ… а собственно изучение руин Шамони в задачи агентства Климан не входило. — И что бы у вас там ни происходило… — Конрат прервался и повернулся. Он заметил, что его ассистент, Карен Бомбардир, стояла рядом и явно хотела что-то сказать. — Погоди секунду… чего тебе? — спросил Конрат у Карен. — Похоже, что-то происходит со всеми руинами Шамони на территории Фербиста. Дворец заваливают срочными сообщениями. — ?! От удивления Конрат не нашелся с ответом. Если уж не только развалины, где находился отряд Кампаньи, но и вообще все руины Шамони вдруг пришли в движение… едва ли происходящее удастся списать на ошибочное включение магического двигателя. Или, быть может, зря они предполагали, что руины Шамони существуют независимо друг от друга? Может, все их соединяет некая магическая сеть? Или же, как бы невероятно это ни звучало, все руины Шамони — на самом деле один огромный магический двигатель?.. — Кроме того… — Это еще не все? — переспросил Конрат, сводя брови. — До нас доходят доклады о том, что в княжестве Хартген творятся необычные явления, — Карен говорила неуверенно, что происходило с ней крайне редко. — Происходят они в столице, с замком Герансон. К тому же, по сообщениям, в замок невозможно попасть. Все эти доклады представили пограничные королевства, и ручаться за их точность не приходится, но… — Княжество Хартген… Именно туда и направлялся отколовшийся от агентства отряд Жилетта. Что же там происходит? Случайно ли таинственные явления начались одновременно с теми, что запустились в руинах Шамони? Нет ли такого, что происходит нечто серьезное, затрагивающее весь континент? Но с другой стороны, Конрату не хватало информации, чтобы понять происходящее, и не хватало людей, чтобы действовать. Поэтому… — Бенедикт. Немедленно покиньте руины. Я не знаю, что происходит, но нам с этим явно не совладать, — ему хватило сил лишь на этот приказ.

***

Каждого человека что-то связывает. Родословная. Окружающая среда. Талант. Оковы складываются из множества факторов. Именно они, сливаясь воедино, образуют предрасположенности человека. Они есть у каждого с самого рождения, и избавиться от них совершенно невозможно. Человек способен выбирать лишь в пределах тех ограничений, что наложены на него изначально. Свобода совершенная — не более чем иллюзия, существующая только в воображении. И Тору это прекрасно понимал. Но… — Да кто такой этот Проклятый Император?.. — со вздохом пробормотал он, дослушав Акари. Каждая носившая имя Чайки исполняла долг. Когда они выполнили свою миссию, открылась правда. Однако Тору ничего подобного даже представить не мог. — Разве можно такое придумать… а потом перейти от мыслей к делу? Он догадывался, что именно Император Газ спланировал все так, что Чайки, девушки с одинаковыми именами, одинаково стремящиеся собрать «останки» и обладающие одинаковыми провалами в памяти, непременно начнут конфликтовать и сражаться за «останки» друг с другом. В конце концов, если все как следует обдумать, никто другой не смог бы разыграть такой спектакль, а главное — получить с него какую-либо выгоду. Но вот все остальное так и осталось выше понимания Тору. — Чем выдумывать план, который начнет работать после смерти… почему он просто не предотвратил ее? — Он говорил так, словно у него была на то какая-то причина, но… прости, брат. Я так и не смогла полностью понять смысла их разговора, — ответила Акари. — Не вини себя, — Тору покачал головой. — Наверное, я бы тоже ничего не понял, окажись на твоем месте. Когда у тебя на глазах кто-то ест останки, а потом рожает Проклятого Императора, тут точно перестанешь понимать, что к чему. Как только одна из Чаек собрала все останки, в ней тут же пробудилось сокрытое в глубине души понимание своего истинного долга. А именно: съесть труп Проклятого Императора, переработать его внутри себя и воскресить… точнее, переродить императора. Разумеется, незрелое тело Чайки не может вынести роды более-менее взрослого человека. Таким образом, выполнившая свою миссию Чайка погибает во время родов от разрыва плоти, а все «запасные», не добившиеся цели Чайки превращаются в бесполезный мусор и теряют смысл жизни. Так или иначе, каждая Чайка — лишь расходный материал. Более того, они даже не люди. Если верить словам мага из отряда Жилетта, они — просто бесплотные «маски», внедренные в головы детей-сирот по всему континенту. Вся сущность Чайки сводится к минимальному набору воспоминаний, необходимых для формирования личности, и на деле они — только копии личности и воспоминаний настоящей принцессы Чайки, погибшей во время штурма столицы Империи Газ. Нет ничего удивительного в том, что Роберт Абарт при виде Чайки воскликнул: «Мы же убили тебя!» — ведь это действительно произошло. Все нынешние Чайки — лишь призраки той. Вернее, клоны призраков. — Ну и наворотил же он… — пробормотал Тору и посмотрел на свесившую голову Чайку. Она сидела неподвижно и смотрела в пустоту. Зная, что она лишь одноразовый инструмент. Что она даже не человек. Что она потеряла даже данную свыше цель. Поэтому… «Расходный материал», — всплыли слова в сознании Тору, словно подшучивая над происходящим. Ведь они должны описывать образ жизни диверсантов. Сильные мира сего расходуют диверсантов на свои нужды. Поэтому у диверсантов нет собственных целей. Диверсант Тору считал такое положение дел благом, а потому не имел права ругать императора Газа за его методы. В каком-то смысле ему удалось сделать на основе Чаек идеальных «людей-инструментов». Но… «Но я неудавшийся диверсант», — подумал Тору с толикой самоиронии. Он не смог вынести мысль о том, что его жизнь бессмысленна, что он просто родится и исчезнет. Он не смог смириться с жизнью человека, живущего в плену обстоятельств ради того, чтобы умереть. Подобно… ребенку Хасумин, которому она даже не успела дать имя. Тору до сих пор помнил, как стоял посреди дождя, прижимал к себе тело младенца и чувствовал, как оно остывает. Хотя, быть может, то тепло даже не принадлежало ребенку. Может, он погиб еще до этого, а Тору только чувствовал тепло Хасумин, долгое время прижимавшей младенца к себе. Сейчас правду уже не узнать. Она передала ребенку жизнь… но та не пошла дальше и угасла. Так неужели они, неужели все их предки рождались ради того, чтобы поток жизни иссяк? Неужели их жизнь, их гнев, их смех, их слезы — все было напрасно? Раз так, уж лучше бы он родился травой. Раз так, уж лучше бы он родился камнем. Но поскольку людям не удалось родиться кем-то еще, они… — Брат, — обратилась к Тору Акари. Похоже, она тоже не понимала, что сейчас делать с Чайкой. Сколько бы двоих диверсантов ни убеждали в том, что Чайки — расходные материалы и вообще не люди, они видели в них все тех же девушек. Конечно, они сочувствовали им в том, что те оказались личностями, насажденными сиротам, и что всех их с самого начала просто использовали, но ведь Чайки не выбирали этот путь самостоятельно. Дети не выбирают, у какого родителя им рождаться. Люди вообще не приходят в этот мир по собственному выбору. А значит… — Чайка, — Тору встал на колени перед Чайкой и обратился к ней. Но та не ответила. Ее фиолетовые глаза даже не посмотрели на Тору. Чайка потеряла цель в жизни, ее смысл существования вырубили под корень. Она превратилась в живой труп. Наверняка она смутно подозревала, что вся ее жизнь просчитана заранее. Однако мысли эти привели к эффекту совершенно противоположному — она считала, что кто-то «рассчитывает» на нее, «нуждается» в ней. Она цеплялась за эту мысль и двигалась дальше благодаря ей. Но… Если верить словам Акари, Чайки лишь подстраховывают друг друга. Их создатель отнюдь не «надеялся» на них. Он не испытывал по отношению к ним никаких чувств. За их численностью стоял расчет человека, подбрасывающего сразу несколько монет, чтобы хотя бы одна из них упала орлом. Никакой «надежды» на каждую в отдельности, один только «расчет» на всю группу. Именно поэтому Чайки даже не инструменты, а именно что расходные материалы. Сколько же Чаек он заготовил? Вряд ли десяток. Может, сотню? Тысячу? И скольким из них… удалось выжить? Наверняка и эта Чайка где-нибудь погибла бы, если бы не пересеклась с Тору и Акари. И даже такой вариант входил в изначальные планы. В отдельно взятой Чайке Трабант нет смысла. Лишь одна из них смогла бы выполнить их предназначение. Всем остальным суждено было стать бесполезным запасом… — Чайка. Тору протянул руку и коснулся ее щеки. Ее тело слегка дрогнуло. Убедившись, что она как минимум слышит его, Тору продолжил: — Хозяйка моя. Помнишь ли ты нашу первую встречу? — … — В тот раз ты заблудилась в лесу. Мне нечего было есть, и я пришел в лес собирать дикие растения. На нас напал единорог. Мы бежали… но не смогли сбежать. Сейчас уже казалось, что они познакомились давным-давно. Все потому, что время, которое они провели вместе, оказалось настолько насыщенным. — Я подумал было сдаться без боя, и тогда ты сказала мне, — Тору закрыл глаза и прокрутил в голове воспоминания. — «Найди. Еще одну. Цель». Помнишь свои слова? — … — Чайка снова вздрогнула. Но продолжала свешивать голову и на Тору не смотрела. Ее фиолетовые глаза все изливали пустой взгляд, не обращенный к чему-либо. — Вот и возьми себя в руки, хозяйка, — Тору схватил ее за щеки и силой повернул к себе. Не отрывая взгляда от глубин ее подрагивающих глаз, Тору приблизился на такое расстояние, что их лбы едва не соприкоснулись. — Разве не ты меня этому научила?! На такое расстояние, что они чувствовали дыхание друг друга. На такое, что чувствовали тепло. Тору не отпускал ее и продолжал говорить.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Цели в жизни всегда, с самого начала были ерундой! — чуть ли не пролаял он ей в лицо. — То… ру… Чайка моргнула очень медленно, очень неуверенно. Она словно лишь сейчас заметила его. Быть может, его слова хоть немного пробивались сквозь стену отчаяния, что окружала ее? Тору не знал. Не знал, но… пока что ему оставалось только верить. — Смысла нет! Причин нет! И не надо! — … — А поскольку их нет, ты сама можешь выбирать те, что тебе нравятся… а потеряв, выбрать новые. — … — Мы не инструменты , чтобы нами управляли! — крикнул Тору немного раздраженным тоном. Он не просто обращался к Чайке. Тору Акюра оглашал тот самый вывод, к которому в конце концов сам пришел. — Ты не инструмент для достижения какой-то там цели! Если ты для чего и инструмент, так это для своей собственной жизни! Выбрасывай из головы все цели, которые никак не помогают ей! А когда их не останется, можешь найти новые! Так же, как это сделал я! — Тору… — Чайка несколько раз моргнула и продолжила смотреть на него. Хотелось верить… что это хороший знак. Во всяком случае, мертвецы на недоумение не способны. — Но… — Да, я все понимаю, я много чего сейчас наговорил, но не сомневайся! Если ты все еще не знаешь, что тебе делать… — Тору отпрянул и переложил руки на плечи Чайки, — то живи пока ради меня. — ...Э? — Ты нужна мне, Чайка Трабант! Неужели этой причины тебе на ближайшее время не хватит?! — … На лице Чайки застыло изумление. Неудивительно, ведь Тору предложил хозяйке и слуге поменяться местами. Однако… — Если хочешь, можете несколько лет побездельничать где-нибудь в глубинке, — вставила Акари, выглядывая из-за плеча Тору. Затем она картинно вздохнула и повела плечами. — Как мой брат в свое время. — Но… — В этот раз он работать не откажется, так что прожить сможете. — Но… — А хочешь, я тебе пока фокус покажу? Забью брата молотом до полусмерти, закрою в гробу, досчитаю до десяти, открою — и чудо! — он целый и невредимый… — Перестань. — Почему ты не хочешь, брат? — Ты думала, что я еще и захочу?! — Для чего еще тебе бессмертное тело наездника на драгуне, если не для таких развлечений? — Начнем с того, что ты теперь должна извиниться перед всеми наездниками! — Но я!.. — вновь протянула Чайка. — Не… человек. Человек смог бы найти себе в жизни новую цель. Каждый человек рождается совершенно голым, не способным даже разговаривать. Но Чайка, в отличие от Тору и Акари, не человек. Она лишь бесплотная маска, созданная ради определенной цели. Не будь этой цели, она никогда не появилась бы на свет. Конечно, Тору твердил о том, что человеческой жизни не нужны ни смысл, ни причины, и что, как правило, ни того, ни другого вовсе нет. Однако еще не известно, подходят ли эти суждения Чайке. — Я… не… человек… — ...И что в этом плохого? — с искренним любопытством в голосе спросила... Фредерика. Превратившийся драгун. Существо, выглядящее как человек, но не относящееся к людям. — Кто ты? — вдруг спросил Тору. — ...Э? Таких слов Чайка не ожидала, и ее лицо слегка расслабилось. А Тору продолжал наседать на нее: — Разве ты не Чайка Трабант? — Нет… я… Чайка… Трабант… но… Да, фамилия Трабант — ничего не значащее слово, придуманное для того, чтобы властям было труднее преследовать Чайку. И все же это то имя, которым она назвала себя. Она придала своему имени форму, которую сама же и придумала. Она не смогла стать настоящей Чайкой Газ. Само ее существование подчинялось чужому расчету. Но все же… И как раз поэтому… — Вот и прекрасно, хозяйка. Тору отпустил плечи Чайки, взял ее за бока и помог подняться на ноги. — Я служил не Чайке Газ, а Чайке Трабант. И мне будет достаточно того, что ты будешь Чайкой Трабант и сама признаешь себя ей. — Тору… Готовая вот-вот расплакаться Чайка размашисто кивнула в ответ.

***

Место, отрезанное от всего остального мира. Отделенное от материка бескрайним морем. Окруженное скалами так плотно, что кораблю негде пристать. Не славящееся редкими растениями, животными или полезными ископаемыми. Крупная, но ничем не примечательная скала. Большая часть жителей континента не знала о ее существовании. И никому даже в голову не приходило отправиться в такое труднодоступное место по собственной воле. Другими словами, все жители скалы оказались на ней не потому, что захотели. Их привезли сюда насильно. — Кирилл! — послышался голос, и юноша перестал размахивать топором. На окраине леса стояла девушка и махала ему рукой. Кирилл считал ее очаровательной красавицей… но, скорее всего, по меркам большинства обитателей этого мира девушка относилась к «чудовищам», ведь она обладала звериными ушами и хвостом, которых нет у обычных людей. Теми же особенностями обладал и Кирилл. Полукровки. Так называли «искусственных» людей. Существ, измененных с помощью магии (в частности, биоалхимии), когда они еще находились в утробе матери, и таким образом наделенных способностями, которых нет у обычных людей. Символами их отличий служат всевозможные звериные органы. В случае Кирилла и девушки к ним относились уши и хвосты, но встречались и рога, и даже чешуя. Хотя полукровок и разрабатывали как солдат, превосходящих по возможностям людей… разница в строении тел привела к сильному неравенству в боевых умениях, что похоронило их надежды стать важнейшей силой на поле боя. Более того, после окончания войны они снискали всеобщую ненависть как плоды возмутительных экспериментов над людьми. Некоторых полукровок не стеснялись гонять камнями. Кирилл и остальные же вовсе относились к реваншистам Империи Газ. Они в принципе не могли никуда податься и поэтому остались жить на острове на самообеспечении даже после того, как избавились от принуждавших их к жестокости людей. — Урсра… Кирилл воткнул топор в ветку ближайшего дерева и подбежал к девушке по имени Урсра. Работа его состояла в том, чтобы рубить подходящие ветки, относить их обратно, сушить и превращать в дрова. В первую очередь от него требовалось терпение, и дрова он рубил в перерывах между руководством остальными полукровками. — Кажется, орехи в северном лесу уже можно собирать, — с улыбкой сообщила Урсра. — Хорошо. Нужно успеть, пока они не перезрели и не попадали сами, так что используйте фейл и… — начал Кирилл, но прервался. — … — Кирилл? — настороженно спросила Урсра и наклонила голову. — Тихо. Не шуми, — ответил он и напрягся. Сначала ему показалось, он услышал гром. Но нет. Звук постоянно, ритмично прерывался. Он напоминал… биение. Причем Кирилл слышал его не ушами, а… — Слышишь? — Это же... Урсра изумленно моргнула, затем повела ушами. Похоже, она тоже услышала звук. Что-то словно урчало у них под ногами. — Кстати, а ведь… Когда-то их остров был «тайной крепостью». Если точнее — исследовательским институтом, созданным Империей Газ для разработки магических существ и технологий. Здесь разрабатывались технологии изменения и подчинения фейл посредством магии и биоалхимическое клонирование подготовленных к воспроизводству фейл, которых назвали фейкерами. Также здесь искали возможность создавать новые типы фейл в дополнение к изначальным семи. Кирилл — одновременно и плод этих исследований, и один из охранников института. Однако маги-исследователи, хозяева крепости, уже погибли. После их смерти на острове осталось множество магических механизмов, но полукровки не умели пользоваться ими, да и вообще не знали, для чего они нужны. Может, один из них ни с того ни с сего включился? Обычно магическим двигателям для запуска непременно нужен маг, вернее, сознание живого человека, но нельзя исключать, что разработанные на острове двигатели могли какое-то время работать сами по себе или же запускаться дистанционно. Наконец, какой-то из двигателей мог на самом деле работать все это время, просто полукровки из-за нехватки знаний этого не замечали. В любом случае… — Урсра. Собери всех. — Э? Но… но зачем? Что происходит?.. — Я не знаю. Не знаю, но… как раз поэтому мы можем быть в огромной опасности, — объяснил Кирилл испуганной Урсре. Большая часть изобретений этого острова так или иначе относится к оружию. А значит, включившийся двигатель… вполне может таить в себе некую разрушительную силу. Полукровки не знали, на что он способен, и не знали, как его остановить. — Приготовьтесь в любую секунду покинуть остров. — Х… хорош… — Урсра попыталась кивнуть. — … А затем молча упала на колени. Девушка рухнула на землю прямо на глазах Кирилла. — Урсра?.. Он опустился на землю рядом с ней и потрогал рукой под подбородком. Пульс на месте. Жива, но без сознания. Но с чего вдруг? Недоумение Кирилла продлилось лишь мгновение. — О… а?.. Мир перед глазами покачнулся. Он понял, что упал на землю так же, как и Урсра. Он не чувствовал ни боли, ни тяжести, однако силы покинули его тело. Даже сознание не хотело задерживаться в голове. Его словно сразил приступ сна. — Вот… черт… — Кирилла хватило лишь на эти слова. В следующую секунду его сознание провалилось во тьму.

***

Отряд Тору добрался до врат замка, не встретив на пути никаких преград. Если говорить точнее, добрались они до главных врат, соединявших окруженную двумя рядами стен территорию с собственно замком. Тору решил, что среди такого хаоса бежать лучше не через узкие запасные проходы, а через широкие главные врата. Однако… — Что за? — отряд Тору смотрел на врата из-за тени колонны. — Что это такое? Оба створа оказались настежь открытыми. Казалось бы — ничто не мешало им выбежать наружу. Но раз так, почему с другой стороны врат стоит такая толпа солдат? Точнее, не только солдат — среди них затесались и слуги, работавшие в замке. Вероятно, там собрались все, кто по какой-то причине покидал замок. Однако они казались растерянными и внутрь замка не заходили. Точнее… — Они не могут зайти? — Там… По ту сторону врат что-то виднелось. Вот только ни Тору, ни Акари не смогли бы описать, что именно. Путь преграждала какая-то прозрачная стена, сделанная то ли из стекла, то ли изо льда. Настолько прозрачная, что они и не разглядели бы ее, если бы она не испускала то и дело голубое свечение. Судя по поведению рыцарей и слуг, «стена» появилась не только перед вратами, но и вообще вокруг всего замка, мешая как войти, так и выйти. Скорее всего, она закрыла замок даже с воздуха, потому что в противном случае в него вернулись бы авиаторы, ведшие трансляцию чемпионата. Помещения замка Герансон полностью отрезало от внешнего мира. — !.. Солдаты по ту сторону врат что-то кричали. Несколько солдат разделились на два отряда и попытались прорубиться сквозь незримую стену мечами. Они вложили в удар все силы, и клинки… так не смогли войти в стену. Там, где острия коснулись преграды, по ней пробежала рябь, словно от упавших в воду камней, но не более. Солдаты никак не смогли навредить стене. Некоторые даже упали на землю, не в силах совладать с инерцией. Затем место солдат заняли маги и вскинули гундо. Они попытались дружно развеять стену. Но… — !.. !.. В воздухе появились магические диаграммы, сработали заклинания. Разрушительная боевая магия покинула гундо и ударилась в стену… но снова вызвала лишь рябь и рассеялась в воздухе. Маги добились того же, чего и мечники. — Вероятно… барьер… — объявила Чайка, — использующий… материю… — Вроде того, что был в «долине, из которой никто не возвращается»? — спросил Тору. — М-м, — Чайка кивнула. — Невероятная мощь. Гигантский масштаб. Персональные гундо… могут нарушить. Но бреши… мгновенно латаются. Голубое свечение стены действительно напоминало магию. В магическое происхождение барьера верилось легко. Стена из чувствительной к магии материи. Такой и правда можно накрыть весь замок Герансон, хватило бы магической энергии. Вот только… чтобы закрыть целый замок, нужен невероятный запас энергии. В «долине, из которой никто не возвращается» на территории всего ущелья действовал лишь барьер, мешавший поисковым заклинаниям, а осязаемые стены, равно как и фальшивки-марионетки, создавались только вокруг незваных гостей. К тому же в тот раз Чайка могла вмешиваться в работу барьера собственной магией. Однако барьер вокруг замка не шел ни в какое сравнение с барьером внутри долины. Количество магический энергии в них разнилось не то что на порядок, а на два, три или даже больше. Даже если бы они нарушили работу барьера магией и проделали в нем дыру, она исчезла бы еще до того, как глаз успел бы заметить брешь. — Но зачем? И вообще, что… — Либо для того, чтобы в замок не проникли посторонние, либо для того, чтобы из него никто не смог сбежать, — проговорила Акари, поворачиваясь к глубинам замка. — Вопрос в том, кто создал барьер: некто снаружи или некто внутри? — ...Да уж понятно, кто. Наверняка он, — Тору тоже обернулся и посмотрел наверх. Где-то там, на верхнем этаже замка, за множеством стен, полов и потолков, находился тронный зал. Наверняка мальчик, представившийся Проклятым Императором, еще не покинул его. Судя по тому, что звуков битвы уже не раздавалось, «апостолов» он благополучно одолел. Конечно, могло быть и так, что поражение потерпел Проклятый Император, но… Кто бы ни стоял за барьером, если бы задача этой стены заключалась в том, чтобы не выпустить Проклятого Императора наружу или же не допустить чьего-либо вмешательства в его битву против «апостолов», она несомненно появилась бы гораздо раньше и так или иначе помешала бы Тору проникнуть в тронный зал. Поэтому куда вероятнее, что Проклятый Император развернул барьер уже после окончания битвы. Не совсем понятно, зачем ему понадобилось запечатывать замок после победы над «апостолами», но… — Короче говоря, отсюда сбежать мы не сможем. — М-м… — Идем искать щель в барьере? Отряд решил, что первым делом им нужно сбежать из замка Герансон. Поскольку черная Чайка уже выполнила миссию «принцессы с гробом», больше их здесь ничего не держало. Безусловно, Тору хотелось сказать императору Газу в лицо пару ласковых, но это дело совершенно не срочное. Поэтому Тору решил, что для начала им нужно обеспечить безопасность белой Чайки, его хозяйки. Совать нос в конфликт «апостолов» и Проклятого Императора их никто не просил, а разбираться в планах возрожденного императора Тору тем более не хотелось. Однако теперь… — Барьер, в котором есть лазейки, бесполезен, и неважно, против кого он направлен, — отозвалась Акари словами, которые невозможно оспорить. — Пожалуй, — Тору сложил руки на груди. — А значит… хоть мне и не хочется… Видимо, им не получится уйти, пока они не разберутся с тем, кто установил барьер… то есть, по всей видимости, с Проклятым Императором. Однако едва ли человек по имени Артур Газ прислушается к отряду Тору. Если уж ему пришло в голову наплодить целую армию Чаек и использовать их в качестве одноразовых инструментов, то вряд ли он согласится выполнить просьбу случайно оказавшихся не в том месте диверсантов в сопровождении одной из теперь уже бесполезных Чаек. То есть… «Мы должны убить его? Мы? Проклятого Императора?» Дьявол, ставший легендой еще при жизни и продолжавший влиять на мир даже после смерти, в одиночку расправился с целым отрядом апостолов. Противостоять ему… «Невозможно. Но…» Как раз такие убеждения и мешают двигаться дальше. На первом месте стояла не победа над Проклятым Императором, а бегство из замка. — ...Вернемся пока в тронный зал, — сказал Тору, обводя взглядом Чайку, Акари и Фредерику. Он не знал, что ждет их там. Более того — даже толком не представлял, во что их втянуло. Но… «Бессмысленно умирать я не согласен. Мы будем жить. В полную силу. Все вместе». Чайка, принцесса с гробом. Пусть она с самого начала была лишь инструментом и расходным материалом… Подобно тому, как Тору смог сознательно отказаться от диверсантского существования, так и она может выбирать, как ей жить, и отказываться от прошлого, кем бы ни родилась. Далеко не все в жизни человека определяет то, кем он родился. Даже принятые решения можно пересматривать снова и снова. Тору считал, что именно таким образом можно поквитаться с жестоким миром. И поэтому… — Идем, — сказал он, поднимаясь в полный рост.

↑ Это просто дичайшее мимими, вне всяких сомнений (не говоря уже о иллюстрации). (прим. ред.)

↑ К слову, в реальности Шамони — центр популярного горнолыжного региона Шамони-Монблан.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Отблески минувших дней

Сначала он ощутил сильный запах ржавчины, забивший нос. Но не счел его неприятным. Он вообще ничем не проникся. Похоже, человеческими чувствами он просто не обладал. Мышление работало без намека на эмоции. Поэтому… — … Он ничего не подумал о том, что стоит совершенно голым… и даже не дрогнул от того, что под ногами валялся рассеченный труп девушки. Он даже не сразу понял, что увидел под собой бездыханное тело. Камни, вода, деревья, воздух, плоть. Всё казалось ему равноценным. Тело под ногами — просто плоть, не более. «Останки», «мертвец», «покойник» — лишь слова, порожденные душевными ранами людей. Они полны бессмысленной информации, но лишены всякого толка. Но раз так… Почему он вообще задумывается о таких вещах и словно проводит грань между собой и людьми? Кто он? Что он? Сознание его работало исправно, но на месте той самой основы, за которую должна цепляться личность, зияла беспросветная пустота. — Я… Он осмотрелся и понял, что находится внутри небольшого здания. Возможно, внутри какого-то склада. Окон в нем не было, затхлый воздух и тьму пронзал лишь одинокий луч света, пробивавшийся через щель в стене и падавший на стену белой линией. Ничего другого взгляд не уловил. Ничто не могло объяснить ему, кто он такой. Но вместо этого… — Ты Империон * . Когда тут кто-то появился? Он не заметил никого, когда обводил комнату взглядом, но теперь обернулся и увидел мальчика, стоявшего с равнодушным видом. Мальчик стоял у стены на пыльном полу, однако вокруг него не виднелось ни единого следа. Либо он каким-то образом не касался пола, либо просто возник на том самом месте. Возможно, никакого мальчика нет, а это просто иллюзия. Но хоть он и не понимал, на кого смотрит… — Импе… рион?.. Слово ничего ему не сказало. Но отчего-то показалось до боли знакомым. Мальчик словно разглядел его мысли, кивнул и продолжил: — Ты тот, кто будет править и управлять половиной этого мира. — Половиной?.. «Править». «Управлять». Если задуматься о втором слове, можно прийти к выводу, что рядом со словом «половиной» ему делать нечего. Управлять должно чем-то целостным, потому что в противном случае неуправляемая часть будет непредсказуемо влиять на часть управляемую и тем самым обесценивать усилия. Однако… — Именно. Половиной, — подтвердил мальчик. — Править всем не дозволено. Может, тебе и хватило бы сил… но подобный исход нежелателен. — … Он нахмурился. Он не понимал. Но… — Смысл твоего существования — править половиной мира, — провозгласил мальчик. Мальчик говорил настолько твердым голосом, будто оглашал очевидную истину… И его собеседник молча кивнул в ответ. Он не испытывал недовольства. Человеческих чувств он не ведал. Раз ему сказали сделать нечто, что не слишком его затруднит, он так и поступит. А затем… — … Он заметил, что мальчик исчез. Но он уже знал свой путь. Уже не сомневался. Править половиной мира. Сделать ровно все необходимое для того, чтобы добиться этого. Могло показаться, что задача его поистине грандиозна, но он не боялся. Опять же, этим чувством он просто не обладал. Потому… — Половиной мира… — повторил он, вкладывая в слова буквальный смысл. Его совершенно не волновали замыслы того, кому слова принадлежали. Первым делом нужно выбраться и постичь мир. Он пошел к выходу, по пути наступив на труп. Он прошелся по нему, словно по песку или камню. Лишь много лет спустя он, наконец, понял, что в тот день наступил на тело той, кого по меркам мира следовало называть «матерью».

***

Его воспоминания не тускнели. И неважно, сколько лет осталось позади — десятки, сотни или еще больше. Он в мельчайших подробностях помнил все, что с ним происходило. Его таким создали. Поэтому он мог освежить в памяти любой день. В том числе тот, с которого все началось. — Хм… Артур Газ разместился на чудом уцелевшем троне (некогда принадлежавшем князю Хартгену) и проверил самого себя. Он начал прокручивать мысли, проверяя, связаны ли воспоминания друг с другом, нет ли в них разногласий, не прерываются ли нити размышлений. Он успешно избавился от своего тела, отфильтровал и отбросил все лишнее, переродился в желанную форму… однако метод выбрал достаточно грубый и неожиданных последствий исключить не мог. В работоспособности тела он более-менее убедился во время битвы с «апостолами», за исключением долговечности, которая ему в этот раз и не требовалась. Достаточно лишь того, чтобы тело прожило до следующей фазы плана. Серьезных провалов в памяти он не нашел. Примерно половину своей жизни он помнил в мельчайших подробностях. Конечно, нельзя сказать, что перерождение прошло совсем без потерь, ведь его останки использовали в качестве магического топлива… Однако все необходимые узлы, связывающие сознание Артура Газа, не пострадали, и мелочей он потерял не так уж много. — … На губах Артура Газа мелькнула натянутая улыбка. Вокруг него кружились смутные образы, похожие на порожденные проекторами иллюзии. Когда он создавал барьер, чтобы оградиться от незваных гостей, немного материи оказалось рядом с ним. Теперь она демонстрировала воспоминания, покинувшие сознание Артура. Разумеется, это всего лишь случайность, а не его замысел. Артур отнюдь не сумасшедший и не стал бы сознательно показывать другим собственную память. Но… — Это же… — обронил Син, ошарашенно глядя на иллюзии. — Выходит, рассказы о том, что Проклятый Император жил три… нет, пять столетий… Он не мог разглядеть детали, но наверняка заметил, что смотрит на пейзажи далеко не современные… и видит сцены, которым уже много сотен лет. Скорей всего, в водовороте иллюзий мелькали личности, которых Син знал по урокам истории. — Строго говоря, этому телу 608 лет, — заявил Артур Газ, указывая пальцем на себя. — Предыдущее совсем одряхлело, так что я его пересоздал . Он выглядел заново родившимся. Или, если точнее… заново переродившимся. — Но с точки зрения непрерывности воспоминаний, мне 1788 лет, — хладнокровно произнес Артур, обращаясь к ошеломленному диверсанту.

***

Близился вечер. На деревенских улицах сновали люди, спешившие домой после окончания работ. Вчерашний день не отличался от сегодняшнего. Сегодняшний — от завтрашнего. За пять послевоенных лет люди привыкли к тихой жизни. Каждый безосновательно полагал, что сегодня на мир опустится такая же ночь, что и вчера. Безусловно, мир не назвать неизменным, но людям казалось, что основополагающие законы не могут просто так взять и измениться — солнце, подобно волнам прибоя, так и будет появляться и исчезать каждый день, а время будет идти своим чередом. Можно даже сказать, люди достигли просветления и отныне считали, что любые изменения могут быть лишь поверхностными. Но… — Пап… Возвращавшийся с поля ребенок замер на месте. Его отец, мечтавший поскорее добраться домой и отдохнуть, сделал еще несколько шагов, затем тоже остановился и раздраженно взглянул на сына. — Чего встал? Быст… — Что там? — Чего такое? Ребенок указал пальцем, отец перевел взгляд… и заморгал. Мужчина подумал, что ему просто мерещится, но сколько бы он ни моргал и ни тер глаза, наваждение не исчезало. По привычно оранжевому небу бежал «разлом». Дерево? Башня? Новая черта пейзажа отчетливо виднелась за далекими горами. В стороне той находился Герансон, столица княжества. Если разлом находился за горами, до него, стало быть, даже на лошади ехать не меньше суток. И тем не менее… он виднелся совершенно отчетливо. Он напоминал вертикальную линию, разделившую пейзаж надвое. Не дерево. И уж точно не башня. За день деревья так не растут. За день такие башни не строят. Кроме того, мужчина никогда даже не слышал о настолько огромных деревьях и зданиях. Вершина его проходила сквозь закатное небо и уходила в бесконечную даль. Так что же это? Разумеется, крестьянин не знал ответа. Он мог пробормотать лишь одно: — Ничего не понимаю. В далеком небе виднелось нечто необъяснимое. Но не более. Не более, и все же… — Давай скорее домой. — Угу… Скорее всего, ребенок услышал беспокойство в голосе отца. В любой другой день он бы без конца спрашивал «а что это?», но сейчас послушно кивнул и зашагал быстрее. Деревенские старики поговаривали о таких вещах. О радугах, уходящих точно в небо. Об облаках в форме людей. О том, что необъяснимые вещи в небесах — предвестники катаклизмов. — … Отец вел сына за руку, быстро двигаясь и вздыхая. Никто не обещал им, что завтрашний день будет похож на сегодняшний. Неизменность бытия — закон, который они вывели исключительно по опыту, просто по тому, как время шло прежде. Разве кто-то говорил, что мир никогда не меняется? Сознанием мужчины овладело волнение. А затем… — У?.. С его телом ни с того ни с сего что-то случилось. Поле зрения начало быстро сужаться. У мужчины словно начался приступ из-за малокровия. Чувства отключались одно за другим. Даже сознание стало расплываться. Рука будто онемела и больше не чувствовала ладони сына. — … — он попытался было произнести имя ребенка, но не смог издать и звука. Более того, он не смог даже вспомнить имя сына. Или, если уж на то пошло, свое. Он отчаянно ворошил сознание, но оно проваливалось во тьму. В следующее мгновение отец с сыном упали на землю вслед за своими инструментами.

***

Приглянуться авторитетным личностям оказалось делом несложным. Конфликты и войны возникали повсюду — не только между странами, но и в среде аристократов, крупных землевладельцев и купцов. Достаточно поучаствовать в нескольких битвах, и слухи о тебе расползутся сами. Ну а если прославишься не только как сильный боец, но и как умелый стратег, люди точно начнут сплетничать на каждом углу. Пришло время, и его вызвал к себе один правитель. Он назначил встречу во дворце ослепительно белого цвета, которым очень гордился. Дворец разительно отличался от замков и крепостей. Весь пол устилали ковры столь пышные, что ноги в них просто утопали. Коридоры украшали картины, статуи и прочие произведения искусства. Даже дышалось во дворце по-особому от одной мысли, что многие из предметов убранства стоили дороже человеческой жизни и находились бесконечно далеко от быта обычных людей. Жители дворца тоже относились к тому типу людей, которые о войне ничего не ведали. Они носили роскошные одеяния из тончайших материй и надевали на себя изделия из золота, серебра и драгоценных камней, чтобы казаться как можно заметнее. — … Но он вел себя совершенно равнодушно. Да, он пришел без доспеха и даже удосужился отмыться от крови… но явился в той же одежде, в которой воевал — потрепанной и грязной. Он так выделялся на фоне особняка, что невольно привлекал любопытные взгляды изысканно разодетых людей. Вероятно, потому его сюда и пригласили. Дикий варвар явился в обитель незнакомых с войной людей на правах экспоната. Никаких чувств по этому поводу он не испытывал. В конце концов, все обитатели особняка наверняка погибнут через несколько десятилетий. Он уже успел понять, что у обычных людей, в отличие от него, жизнь ограничена по времени. Даже долгожители едва способны прожить столетие. Иногда ему доводилось слышать о тех, кто прожил двести или даже триста лет, но все подобные рассказы оказывались либо преувеличенными слухами, либо примерами случаев, когда люди принимали наследника какой-либо должности за ее прежнего обладателя. Люди просто проносились мимо него. Поэтому он не интересовался ими как личностями. Вернее, перестал интересоваться уже давно. Но… — … Кажется, это произошло именно здесь, в тронном зале. Когда его провели сюда, он встал на колени и уперся лицом почти в самый ковер. Вдруг дальняя дверь открылась, и в зал кто-то вошел. Конечно же, ему еще не дозволили поднять взгляд, и он мог разглядеть лишь ноги, но и те смогли ему кое-что сообщить. В зал вошли двое. Судя по размерам ног, походке, обуви и прочим признакам — один мужчина и одна женщина. — Подними голову, — разрешили ему. Даже на фоне чрезмерно украшенного зала мужчина казался слишком уж разодетым. Мантия из алого бархата, скипетр из чистого золота, украшенная драгоценными камнями корона. Короли одевались таким образом и в небольших странах. По крайней мере, опыт подсказывал, что всевозможные короли стараются выглядеть именно так… хотя до сих пор они его так близко к себе не подпускали.

«Смысл твоего существования — править половиной мира».

Вспомнился таинственный мальчик и его слова. Видимо, речь шла о том, что ему следовало стать королем. И он достаточно сделал на пути к своей цели. Большое число королей произошло от всевозможных разбойников. А значит, первым делом король должен обрести силу. Поэтому он столько времени набирался опыта во всевозможных битвах. Он уже заметил, что его тело во многом превосходит тела других людей. Поэтому он решил научиться умело управлять им и закалить собственные навыки с помощью сражений, ведь не подкрепленные опытом знания бесполезны. Но в любом случае… — То была славная битва. Король пребывал в отличном расположении духа. Его гость помог победить в битве и расширить его владения. То есть король получил новые территории и новых вассалов, что в его понимании означало душевное спокойствие и еще больше роскоши. По всей видимости, король считал, что и мир, и богатства в нем бесконечны. Этим его мнение сильно отличалось от мнения гостя, пытавшегося захватить «половину мира». Тот проводил вокруг мира четкие границы, иначе не знал бы, как отмерять «половину». — Как твое имя? Скорее всего, уже такой разговор короля и наемника — дело совершенно неслыханное. Король задавал вопрос с предвкушением, наверняка ожидая, что его гость расплачется от оказанной чести. Однако на самом деле тот просто решил, что король опьянел от воодушевления. — Артур Газ, — раздался сухой ответ. Он понимал, что отвечать достаточно лишь так, чтобы не терять расположение собеседника. Если постоянно делать ровно то, чего ждут, его перестали бы воспринимать всерьез. Затем перестали бы хорошо относиться. Наконец, пожертвовали бы на что-либо. И он так и не стал бы королем. Приносить кого-либо в жертву дозволено лишь королям. — Хм?.. Король недовольно нахмурился, но либо решил не портить праздничный день, либо убедил себя в том, что наемник по сути своей существо неотесанное. В любом случае, наказывать Артура он не стал. — Значит, Артур Газ. Я запомню, — сказал он. За этим именем не стояло особого смысла. За двести лет он несколько раз менял имена. Имя «Артур» пришло ему в голову относительно недавно, и сейчас он пользовался им чаще прочих. — В честь твоего триумфа в зале организован банкет. Ты тоже волен насладиться им в полной мере. — ...Как прикажете, — решил ответить Артур. А затем... — ... Он, наконец, увидел ее. Девушку, что стояла в двух шагах позади трона. Девушку, что вошла в зал вместе с королем. На вид ей было около пятнадцати, может, немного меньше. Она носила длинное платье белых оттенков. Одежда ее, в отличие от королевской, обилием украшений похвастаться не могла, но такая чистота очень подходила ее образу. Артур мгновенно понял, что смотрит на принцессу. Она показалась ему девушкой довольно скромной. Когда их взгляды встретились, она тут же стушевалась, отступила на полшага и спряталась за спиной короля. Похоже, внутри нее любопытство боролось со страхом. Удивительно, но во взгляде принцессы не таилось ни толики презрения — возможно, сказывалось строгое воспитание, а возможно, она просто не осознавала, насколько превосходит наемника по положению. — …

…

Трижды Артур прославился на службе этого короля, трижды тот приглашал его на банкет. И вот, на четвертый раз король официально предложил ему службу и должность. Другими словами, он заработал достаточно наград, чтобы впредь называть себя рыцарем. С точки зрения самого Артура, стремившегося стать королем, ничего удивительного в его достижениях не было. Однако окружение короля, прознав о быстром восхождении вчерашнего наемника, начало завидовать и ревновать. Некоторые пытались покушаться на его жизнь. И каждый потерпел неудачу. Артур не допускал ошибок. В людях он попросту не мог ошибаться, поскольку никому и никогда не доверял. Многие на его месте быстро устали бы от такой жизни, но сам Артур с легкостью отказывался верить кому-либо. А затем…

…

Церемония бракосочетания завершилась без происшествий. Он закончил слушать торопливые, приторные поздравления и наконец-то остался на террасе дворца наедине с женой. Хотя оба они по случаю нарядились в совершенно новую одежду, сшитую специально для свадьбы, позади осталось столько унылых церемоний, включая праздничный банкет, что жених с невестой изрядно измотались. — Я немного устала, — сказала принцесса и смущенно улыбнулась. По ее словам, она влюбилась в Артура с первого взгляда в тот самый день, когда впервые увидела его в тронном зале. Артур в тот раз тоже запомнил ее, правда, наравне с остальными обитателями дворца. Каких-либо особых чувств он к ней не испытывал. К тому времени Артур уже стал гордостью страны, одним из самых заслуженных бойцов. Он мог как геройствовать на передовой, так и придумывать стратегии, помогавшие одерживать победу за победой. Неудивительно, что у него появилось множество почитателей. Разумеется, вскоре другие страны начали обращаться к нему с выгодными предложениями, надеясь сманить к себе. Тогда король, не желавший расставаться с Артуром, решил его женить. Другими словами, он выдал за него свою дочь. Таким образом, Артур вошел в королевскую семью и получил новое звание. Брак с самого начала задумывался исключительно как политический. Конечно же, едва ли даже каждый десятый представитель царской семьи вступает в брак по любви. Их положение приводит к тому, что любой брак обязательно будет иметь политические последствия. Но что удивительно — принцесса искренне радовалась, что вышла замуж за Артура. «Я думала о тебе с того самого дня, когда впервые увидела», — порой говорила она. Говорила также, что Артур казался ей не похожим на тех людей, которых она знала до него. Возможно, дело просто в том, что она была слишком чувствительной. Просто в том, что боец-наемник показался строго воспитанной и знавшей лишь аристократов принцессе настолько удивительным созданием. — Артур? — принцесса вдруг слегка склонила голову. — ...Что? — Ничего… просто… — принцесса выглядела удрученной. — Неужели ты… не рад? — … Артур вновь посмотрел на принцессу, ставшую его женой. На ее лице читалось беспокойство. Скорее всего — потому, что Артур практически не выражал радости. Быть может, она даже подумала, уж не женился ли Артур против своей воли. Обычный человек на его месте наверняка счел бы ее волнение очаровательным. Но Артур, конечно же, не собирался менять свое отношение к девушке. Он пошел на брак лишь из-за того, что счел его выгодным, необходимым и удобным. Не больше и не меньше. И все же… — Я был рожден для того, чтобы стать королем, — сказал Артур, не отвечая на вопрос принцессы. До сих пор он никому не рассказывал о своих «истоках». Он не совсем понимал, с какой целью рассказывает о них принцессе. Казалось бы, Артур не совершал лишних движений. Казалось бы, таковы его принципы. — Так мне сказали, когда я родился. — Королем?.. — изумилась принцесса. — Ты… Королем, пусть даже маленькой страны, не становятся просто так. Хоть принцесса и была старшим ребенком короля, но далеко не единственным. И половина этих детей — мальчики. Порядок престолонаследия гласил, что королем автоматически станет кто-то из них. С этой точки зрения, некоторые могли бы расценить слова Артура как мятеж. Однако… — Хочешь избавиться от моих братьев? — Отнюдь, — не задумываясь ответил Артур. — … Принцесса успокоилась и расслабилась. По всей видимости, она решила, что «стать королем» для Артура означало «войти в королевскую семью». Поэтому улыбнулась, прижалась к нему и повисла на руке. — Значит, сегодня ночью твое желание исполнится. — … — Артур промолчал. Конечно же, принцесса ошибалась. Рожденный стать королем, Артур не стал бы радоваться до самого дня восхождения на престол. Что приятного в том, что твое имя добавили в самый конец списка членов королевской семьи? Более того, его попросили «править половиной мира». Маленькая северная страна на половину мира не тянет никак. В то же время поправлять принцессу он не собирался. В конце концов, человеку, который стремится править половиной мира, нужно пойти ради своей цели на определенные… весьма нетривиальные шаги. К их числу можно отнести и этот брак. Расстраивать «жену» бессмысленно. — Становится прохладно. Зайдем? — предложил Артур. — Хорошо, — беззаботная принцесса покраснела и коротко кивнула.

…

Похороны шли своим чередом. Стояла до неуместного безоблачная погода. Чинно двигалась похоронная процессия. — … Он смотрел из окна замка. Наверное, он, как муж, а теперь уже и вдовец, должен был возглавлять процессию. Однако вместо этого Артур смотрел на похороны жены издалека. Он понимал, что в противном случае может начаться хаос. Вот уже двадцать с лишним лет он почти не показывался людям на глаза. Образ вечно молодого, точнее, никогда не стареющего Артура поначалу вызывал у людей уважение и восторг… но постепенно его вечная молодость начала пугать их. В глазах людей он, почти не изменившийся за сорок с лишним лет, превратился в чудовище.

«Д-дорогой, ты монстр!..»

Артур смотрел на похороны и вспоминал последние дни из жизни жены. Она уже почти не могла говорить и должна была понимать, что любые слова могут стать для нее последними… и тем не менее бросила в лицо некогда любимому мужу именно эту фразу, которая глубоко въелась в его сознание. Она превратилась в старуху с серой кожей, потрескавшимися губами и бесчисленными морщинами. Даже если бы она не слегла от болезни, никто не узнал бы в ней ту девушку, которая когда-то вышла замуж за Артура. Но так и должно быть. Она сказала правду — раз Артура это не касается, он ненормальный. — Так и есть, — прошептал Артур, поворачиваясь к окну спиной и собираясь выйти из комнаты. — Я король, а не человек. — Истинно так, — согласился кто-то за его спиной. Артур остановился, обернулся и увидел рядом с окном златовласого мальчика. Того, что называл себя Ги. Скорее всего, он тоже не человек, ведь его внешность никогда не менялась. Вечный мальчик, не ведающий силы веков. — Кажется, последний раз мы виделись лет двадцать назад? — спросил не слишком удивившийся Артур. Мальчик приходил по относительно важным дням, разговаривал с Артуром на темы сомнительной важности, после чего исчезал. Артур предполагал, что его поставили присматривать за ним… но этим его знания о Ги ограничивались. — Возможно, мне стоит поделиться соболезнованиями? — Не делись тем, чего у тебя нет, — Артур улыбнулся как можно язвительнее. «Чего у тебя нет»... Артур сомневался, есть ли у создания по имени Ги хоть какие-то человеческие чувства. По его ощущениям Ги лишь пытался отыгрывать роль человека, а на самом деле с эмоциями его не роднило ничего. — Я хочу спросить тебя… — продолжил Артур, прищуриваясь. Поначалу он не задавался этим вопросом. Во-первых, он целиком и полностью осознавал свое место в мире как создания, которое должно покорно исполнять приказы и делать ради них все необходимое. Во-вторых, его нисколько не интересовали замыслы тех, кто стоит за Ги. Так почему же теперь он собирался задать свой вопрос? На самом деле, Артур и сам не смог бы объяснить. Возможно, после стольких лет в нем — пожалуй, можно даже добавить «наконец-то» — начали взрастать чувства, подобные человеческим. — О чем же? — Во время нашей первой встречи ты говорил, что я должен стать королем половины мира. — Действительно, говорил. — Почему половины? — … Ги несколько раз моргнул, не отрывая взгляда от Артура. Он словно делал вид, что вопрос застал его врасплох. — Король есть тот, кто стоит превыше всех. Коли так, не должен ли я владеть всем? Артур Газ не старел. К тому же его наделили крепким телом и ясным разумом, которые намного превосходили человеческие. А раз так, ему по силам захватить весь мир, пусть на это и уйдет немало времени. Его не ограничивала продолжительность жизни. Даже после поражения он смог бы начать сначала сколько угодно раз. Мировое господство им по силам. Но почему они… не стремятся к нему? Почему они ограничиваются «половиной»? — Разве нельзя мне завладеть всем? — Нельзя. Мы хотим половину, — сразу ответил Ги. — Но почему? — Потому что феномен под названием «война» требует как минимум две враждующие фракции, — проговорил Ги как всегда безразличным тоном, словно рассказывал о сущей мелочи.

***

Они словно попали в ожившую сказку. — Что это такое?.. — бормотал Тору, пока их отряд шел по замку. Замок наводнили образы. Вокруг то появлялись чьи-то силуэты, то вновь исчезали. Иногда в воздухе возникали целые пейзажи. Отличить прозрачные образы с расплывающимися краями от реальности не составляло никакого труда… но иногда они так внезапно перекрывали обзор, что мешали передвигаться по замку. О том, чтобы бегать по коридорам и лестницам, не могло быть и речи. — Реакция… материи… — прошептала Чайка. — Тоже в духе того, что было в «долине, из которой никто не возвращается»? — М-м. Вероятно, — подтвердила Чайка. Топливом для магии выступают воспоминания живых существ. Однако память не расходуется равномерно. Бывает такое, что обрывочные воспоминания утекают из магических контуров и проявляются в виде зрительных образов. Бывает и такое, что в воздухе начинают проецироваться воспоминания мага, непосредственно читающего заклинание. В особенности это касается «магических полей» — участков с распыленной на них чувствительной материей. На них магические фрагменты, с которыми не совладал заклинатель, могут принимать самые причудливые формы. — Оно случайно не попытается захватить и подчинить нас? — спросил Тору, прикрывая рот. Впрочем, если образы подобны той «ловушке», что организовал Симон Скания внутри «долины», затыкать рот и нос совершенно бесполезно. Нужно либо полностью задерживать дыхание… либо просить Чайку, чтобы она отделяла воздух от материи. — Наверное… не страшно, — проговорила Чайка, озираясь по сторонам. — Скорее всего… отец… Она на мгновение прервалась. Затем прикусила губу и продолжила: — Это воспоминания… Артура Газа. — Проклятого Императора? — М-м. Вероятно… Артур Газ. Применяет магию. Чайка взмахнула рукой, чтобы развеять перегородившую путь иллюзию. По изображению пошла рябь, как по поверхности воды, а через мгновение оно пропало. Заслуга тут, скорее, не руки Чайки, а того, что иллюзия изображала смутное обрывочное воспоминание. Прочие образы появлялись и исчезали с такой же легкостью, как и эта. — Наверное… он… — Чайка обхватила плечи и съежилась, — проверяет… свое тело после воскрешения… — Хватит. Прости, что спросил, — сказал Тору и положил руки ей на плечи. Любые вопросы, касающиеся императора Газа, напоминали Чайке о том, что когда-то он создал ее в качестве инструмента, и невольно заставляли ее задумываться, что было бы, собери она все «останки». Конечно же, сейчас ее поддерживал отряд Тору… но это не значит, что она могла просто сказать «со мной все хорошо» и в одночасье про все забыть. — Значит, в ходе проверки его воспоминания утекают наружу… — проговорила Акари, не расслабляясь ни на секунду. — Впрочем, пусть они нам и не вредят, хорошего в них мало. Если кто-то захочет спрятаться среди иллюзий и напасть на нас, заметить его будет непросто, ведь материю тяжело отличить от человека. Материя отличается от бесплотных изображений, которые создают проекторы. Все эти образы материальны, правда «тусклее» настоящих людей. Хотя диверсанты и умеют ощущать людей вокруг, сейчас, среди человеческих образов из материи, они могут не успеть заметить настоящего врага. А в случае засады даже секундное промедление смерти подобно. — И наоборот, сейчас проще всего застать противника врасплох, — заметил Тору. Конечно же, самого Артура Газа это вряд ли касалось, но всех остальных иллюзии наверняка сковывали так же, как и отряд Тору. Условия равны с обеих сторон. А значит… — Назад, — сказал Тору, хватаясь за комбоклинки. — М? — Кто-то идет, — пояснила Акари, а Фредерика взяла Чайку за руку и потянула назад. Тору и Акари спрятались за колоннами с обеих сторон коридора. Из глубины коридора доносился рокочущий звук, словно что-то катилось по полу. Что-то приближалось. Звук, скорее всего, издавали колеса. Подобно прочим ощущением, точно опознать звук мешала вездесущая материя, но Тору слышал, откуда он идет, и понимал, что источник звука не слишком осторожничает. Если к ним приближается выживший диверсант Субару или стражник замка, с ним следует поскорее расправиться. Конечно, князя Хартгена больше нет, а значит, отряду Тору незачем воевать против его людей… но едва ли рядовые солдаты уже успели разобраться в таких тонкостях. — … — … Тору и Акари молчали, подавая друг другу знаки с помощью пальцев. Акари кивнула, Тору пошел вперед. Овладевший способностями наездника на драгуне Тору собирался встретить противника первым. Даже если враг каким-то чудом успеет отреагировать и контратаковать, Тору скорее всего сможет пережить удар. Однако… — !.. — он резко выдохнул и выскочил из-за колонны. И замахнулся клинками в сторону человека по другую сторону иллюзий. В ту самую секунду перед Тору проходила призрачная девушка в белом платье. Удар развеял ее образ из прошлого, направился дальше… — ?! Вдруг послышался металлический лязг, и на руку Тору что-то намоталось. Точнее… — Стоп… ты?! В руку Тору впилось множество лезвий. Хоть ему никогда не приходилось испытывать на себе всю мощь этого оружия, он знал, с чем имеет дело. Со змеиным клинком. Принадлежавшим… — ?! За иллюзорной девушкой появилась другая. С серебристыми волосами и фиолетовыми глазами. Одна из тех, кому дали имя Чайки… Но при этом волосы у нее заканчивались чуть выше плеч, а во взгляде таилась сила и непокорность, которыми «белая» Чайка не обладала. — Красная? Похоже, красная Чайка — она же Чайка Богдан — угодила в замок до того, как его накрыло магическим барьером. — То… ру?.. Красная Чайка ошарашенно застыла на месте. Не успел Тору даже попросить отпустить его, как лезвия змеиного клинка расслабились, соскользнули с его руки, упали и отскочили от пола. Змеиный клинок, как и стилеты Тору, относился к комбоклинкам, то есть управлялся энергией владельца. Все движения комбоклинка отражали состояние того, кто его держит. — Кстати, я ведь совсем забыла сказать… — произнесла Акари без толики сожаления в голосе. — В тронном зале также была красная Чайка и несколько человек из отряда Жилетта. — Как можно забывать такие важные детали?! — Тору рефлекторно развернулся и прикрикнул на сестру. Но Акари лишь слегка наклонила голову и равнодушно ответила: — Я решила, что мой брат настолько жаждет окружить себя девушками… что наверняка предложит спасти и красную Чайку, если я упомяну ее. — … — он не нашелся с ответом. Если закрыть глаза на «окружение из девушек», Тору действительно не мог опровергнуть ее слова. Конечно, он уже много раз отказывался от предложений красной Чайки о сотрудничестве, но поступал так исключительно из-за ее конфликта с белой Чайкой, а вовсе не из-за личной ненависти. Более того, он считал, что должен благодарить красную Чайку наравне с белой за то, что она дала ему повод заново обдумать и исправить собственную жизнь. Но в любом случае… — Так ты жива… — обратился Тору к красной Чайке. — … Неизвестно, какую роль сыграли слова Тору… но та в ответ осела на пол, словно сломавшаяся марионетка. Змеиный клинок выпал из ее рук. Она лишь молча смотрела на Тору. Тогда он заметил прямо за ней лежавших без сознания друг на друге Давида и Сельму. Похоже, красная Чайка отыскала свой гроб и взвалила тела товарищей на него. Если белая Чайка таскала свой гроб за спиной, то гроб красной Чайки обладал колесиками, поэтому она могла волочить его за собой. — Эй. Ты в порядке? — … Красная Чайка молчала. Похоже, она… везла Сельму и Давида из последних сил. Ради них она отыскала свой гроб, отыскала змеиный клинок… возможно, даже сражалась с выжившими диверсантами Субару и стражниками замка. Конечно, отряду Тору повезло не пересечься с людьми князя, но вовсе не обязательно потому, что их уже не осталось. В общем, девушка добралась сюда из тронного зала, полагаясь исключительно на собственные силы. Отдача от постоянно нарастающего напряжения, совершенно непонятной ситуации и необходимости постоянно защищать товарищей разом навалилась на нее в ту самую секунду, когда она увидела лицо Тору. Еще какое-то время Чайка смотрела на Тору непонимающим взглядом, а затем… — Эй… — !.. …вдруг изо всех сил вцепилась в его протянутую руку. — Красная… Хоть ее реакция немного смутила Тору, он все равно притянул девушку к себе. Без конца дрожавшая красная Чайка не стала сопротивляться и встала, однако руку Тору упрямо не отпускала. Она держалась так, словно уже не могла стоять без нее. — Понятно… Тору бросил быстрый взгляд на белую Чайку, затем кивнул красной. Белую Чайку поддерживали Тору, Акари и Фредерика. Они вытащили ее, когда она пала духом, и смогли придать сил, когда она потеряла смысл жизни. Но красная… выбралась одна. Ее смысл жизни перечеркнули тем же самым образом, что и у белой Чайки, но она не захотела становиться бессмысленной жертвой битвы Проклятого Императора и «апостолов», не стала бросать все на произвол судьбы. Все-таки она сильна. Очень сильна. Но это не значит, что она не чувствовала боли. Она лишь терпела и упорствовала, не более того. У красной Чайки, как и у белой, должен быть предел, после которого она просто рухнет без сил. — А-а… — Тору смотрел в потолок и думал, что сказать. — Помнишь, что я говорил тебе? Он ласково похлопал красную Чайку по спине, словно плачущую девочку. — «Если, когда все закончится, ты передумаешь — дай знать». — … — красная Чайка вздрогнула. Она уткнулась лицом в плечо Тору и не смотрела ему в глаза… но наверняка услышала. Тору коротко вздохнул и продолжил: — Может, все еще не закончилось, но теперь мы, видимо, не враги тебе, а ты больше не «принцесса с гробом». Ей больше незачем соперничать с белой Чайкой. Обе они так и не стали «настоящими». Сейчас, когда черная Чайка «возродила» Проклятого Императора, и белая, и красная превратились в «не пригодившиеся запасы». Проклятый «смысл жизни», ради которого они появились на свет, больше не сковывал их. А значит… — Просто удивительно, как легко могут меняться положение в мире и смысл жизни. — … Наконец красная Чайка подняла взгляд и посмотрела на Тору. Вряд ли тому просто показалось, что в ее глазах застыла влага. — Серьезно, это такие мелочи. — Тору… А затем красная Чайка ослабила хватку. Тору убедился, что она крепко стоит на ногах, затем повернулся к белой Чайке, Акари и Фредерике. — В общем, прямо сейчас нам нужно подлатать наемн… — начал было он. — Тору. Не как со мной. Очень нежный. — Молодец, брат. Все-таки умеешь ты девушкам нужные слова подбирать. Тору увидел недовольные лица белой Чайки и Акари, услышал их бурчание и ненадолго замешкался. — Так… вы чего? — Казалось бы, войти в доверие к ослабшему человеку нетрудно, но меня радует, что брат даже в такие минуты старается изо всех сил. Недаром говорят, что львы и на зайцев охотятся, не жалея сил… — Тору? Лев? Хищник? — Мой брат — настоящий король хищных парней!.. — Я тоже хищница. — Хватит всякую чушь нести! То ли восхваляющая, то ли принижающая брата Акари. Немного отклонившаяся от темы Чайка. Не то что отклонившаяся, а совершенно не понявшая смысла разговора Фредерика. В сердцах ответивший им Тору. — Короче говоря, нам сейчас незачем сражаться с красной Чайкой. В то же время чем нас больше, тем легче реагировать на неожиданности, — сказал Тору, подходя к Давиду и Сельме. Он быстро оценил их состояние: серьезных ран нет, пульс в порядке. Все кровотечения остановлены — видимо, дело рук красной Чайки. Конечно, Тору не настолько разбирался в медицине, чтобы объявить, что с ними все в порядке… но похоже, никакого серьезного лечения наемникам не требуется. — Возьмем их с собой. Фредерика, прости, но тащить их тебе. — Не хочется мне везти кого-то, кроме Тору… — ответила та, совершенно не обидевшись. В следующее мгновение раздался хлопок, и она приняла форму четвероногого зверя. Давида и Сельму уложили ей на спину и привязали веревками. Затем Тору обвел всех взглядом. — Идем. Акари, белая Чайка и обратившаяся зверем Фредерика кивнули. Затем они дружно посмотрели на красную Чайку. Она подняла взгляд и… — Идем… куда? — спросила она умирающим голосом. В любом случае, ей уже хватало сил на то, чтобы говорить. — Пока что надо вернуться в тронный зал. Весь замок накрыт магическим барьером. Мы не сможем сбежать, пока он действует. А развернул его, по всей видимости, оживший Проклятый Император. — … — лицо красной Чайки дернулось. Тору сразу же продолжил, стараясь больше не упоминать это прозвище: — Как только барьер исчезнет, мы немедленно покинем это место. Затем мы… собирались найти себе какое-нибудь местечко и какое-то время просто пожить там расслабленной жизнью. — М-м, — белая Чайка кивнула. Она немного смущенно улыбнулась, а затем добавила: — Вместе. Расслабленно. Как Тору. — А вот это было лишнее. Красная Чайка какое-то время смотрела на белую Чайку и Тору. — Вместе?.. — Можно и с ними, если никто не против, — добавил Тору и указал на лежавшую на Фредерике парочку. — Но я… — Мне уже надоело повторять одно и то же, так что скажу прямо, — Тору бросил быстрый взгляд на белую Чайку, затем продолжил: — Меня не волнует, люди вы или нет. И вообще, еще вчера вы обе представлялись дочерьми типа, который по слухам прожил больше пяти столетий. Не поздновато-то ли причитать, что вы не совсем обычные? — Тору… — красная Чайка ошарашенно смотрела на него. А затем… — Но брат. Копейщик ведь мужчина. — ...К чему ты клонишь? — Тору скосил взгляд на Акари. — Так значит, мой брат дошел до того, что начал считать своими наложницами даже мужчин… Может, одну наложницу и одну зверушку я бы стерпела, но четыре-пять, да еще и с мужчиной? Не слишком ли ты погряз в жадности? — Наложницу и зверушку? — задумчиво переспросила Фредерика. — Наложницу и зверушку, — повторила Акари, показывая пальцем сначала на Чайку, затем на Фредерику. — ...И кого ты в таком случае считаешь женой? — … — Акари моргнула, не меняясь в лице. — Неужели ты хочешь, чтобы я заявила это вслух?.. Она крепко сжала кулаки, отвела взгляд в сторону и пробормотала: — Так значит… вот ты какой, стыд. Мне так неловко. — Хватит пороть чушь. И вообще, с какой стати ты вдруг именно сейчас начала краснеть?! — Покраснеть нетрудно — просто ненадолго дыхание задержать. — Это был риторический вопрос! — Я… наложница? — озадаченно вопросила Чайка, указывая пальцем на себя. — Ага, — Акари размашисто кивнула. — Тору. Множество. Талантов? — Ага, с давних времен ведь говорят, что великие люди велики и в любви. Мой глубокоуважаемый брат с легкостью управился бы с одной наложницей… но я не уверена, что даже ему хватит сил каждую ночь уделять время жене, трем наложницам, любимой зверушке и еще наложнику… — Какого черта ты начинаешь говорить об этом в такие тяжелые минуты?! — Ты ведь сам сейчас говорил о том, как в будущем собираешься сбежать в тихий городок и неспешно упиваться похотью в компании меня и Чайки. — И не искажай мои слова! — Тору, Тору! А ты знаешь, что у пресмыкающихся их два? * — Чего два?! — прикрикнул Тору на Фредерику, затем медленно выдохнул и зашагал вперед. Если подыгрывать фантазиям Акари, тут можно до самого вечера просидеть. Однако… — … Затем он обернулся через плечо и убедился, что следом за ним отправились не только Акари, белая Чайка и Фредерика, но и красная Чайка. Похоже, она все же смогла прийти в себя. — ...Акари, — шепнул Тору сестре, замедлив шаг и поравнявшись с ней. — Спасибо, выручила. — О чем ты, брат? — Твои шутки в такие минуты очень кстати. Они не могли расслабиться ни на секунду, опасность подстерегала на каждом шагу… и наверняка Акари решила бредово пошутить именно для того, чтобы и белая, и красная Чайки поняли, что «страдать всерьез — глупо». Особенно это касается Чайки белой, ведь для нее подобные перепалки Тору и Акари некогда были частью «обыденной» жизни. Шутки Акари наверняка сыграли роль маяка, разогнавшего тьму отчаяния и призвавшего Чайку вернуться в былые времена. Вернее, Тору воспринял поведение своей сестры именно так, хоть и… — Шутки?.. — Акари недоуменно наклонила голову. — Ну. Ты же шутила… правда? — Кто знает. Может, и да. Хи-хи-хи. — Нет, сейчас тебе надо было просто согласиться… и вообще, хватит так смеяться! — бросил Тору сестре, на лице которой так и не отобразилось никаких чувств, и которая смеялась лишь голосом. А затем он замедлил шаг. Потому что… — Тору. Между братом и сестрой просунулась голова Фредерики. Покрытый серебристой броней нос слегка подрагивал, наводя на мысль о принюхивающемся звере. — Чуешь? Чайками пахнет. — А? Еще бы ими не… — начал Тору, однако тут же переменился в лице. — Акари. Если Фредерика сказала, что пахнет «Чайками», она явно говорила не о белой и не о красной. А значит… — Есть. Акари быстро все поняла. Шаг она не замедлила, но взгляд ее стал гораздо пронзительнее, а рука потянулась к молоту. Тору и Акари напрягли чувства. Именно это умение диверсантов спасает их от большинства засад. Сколько бы враг ни прятался в засаде, диверсанты смогут уловить его ауру кровожадности, которая подскажет, где притаился враг и когда именно собирается напасть. Даже если враг обучен подавлять свою ауру, он практически неизбежно потеряет контроль над ней в последние мгновения перед атакой. Но что насчет врагов, у которых в принципе нет ауры? Насчет идеальных инструментов? Насчет бездушных марионеток? Они не думают… и потому ничего не излучают. А значит… — Выходит, барьер все же не для того, чтобы никто не сбежал… а для того, чтобы никто не проник, — проговорил Тору, доставая комбоклинки. Он увидел, как по ту сторону иллюзий мелькнула небольшая фигура. По всей видимости, противники стремились окружить их под прикрытием мелькающих иллюзий. Возможно, Проклятый Император наводнил замок образами из своих воспоминаний именно поэтому, возможно, просто решил воспользоваться ситуацией… но главное — если во главе противников стоит именно Артур Газ, врагам иллюзии, скорее всего, никак не мешают. — Значит, Проклятый Император подхватил… вернее, перехватил заклинание подчинения, которое использовала черная Чайка? — тихо проговорила Акари и нахмурилась. — Получается, наши враги — «Чайки», которым нашлось новое применение? — … — Тору молча посмотрел за спину. Скорее всего, белая и красная Чайки тоже уже догадались, с кем именно предстоит сразиться. «Им придется сражаться со своими сестрами… вернее, с тенями. Если белой Чайке уже доводилось воевать с Лейлой, красная…» Тору волновался о том, сможет ли красная Чайка воевать. Если учесть, что в первую очередь она будет беспокоиться о защите Давида и Сельмы, наверное, на ее помощь в бою лучше не полагаться. Но как только Тору начал прорабатывать тактику… — Брат, — вдруг подала голос Акари. — На всякий случай предупреждаю: даже не думай о том, чтобы и их забрать с собой. — А?.. — Даже твое тело не выдержит столько наложниц. — Хватит пороть чушь! — крикнул Тору… А в следующее мгновение они с Акари резко оттолкнулись от пола.

***

Неожиданный звук разнесся по всему Герансону, заставив жителей дружно повернуть головы. Он напоминал рев какого-то огромного зверя. Или же звучание какой-то огромной трубы — гулкое, мощное, глубокое. Звук плавно менялся и пропитывал город. Не похожий на раскат грома, не похожий на дрожь земли и, конечно же, далекий от завываний ветра. И в то же время — настолько же громкий. Его пронизывала странная скованность, не присущая естественным звукам. Слово «ненормальный» напрашивалось само собой. — Что происходит?! — Может, это как-то связано с отменой чемпионата? — Есть новости из замка? Неразбериха в Герансоне началась еще раньше. Ведь жителям объявили о том, что крупнейшее событие столицы, чемпионат боевых искусств, отменен. Для того чтобы жители и гости столицы могли насладиться чемпионатом, по всему городу организовали трибуны, где проводили трансляцию с помощью магии. С помощью заклинаний преломления и усиления света зрители могли насладиться зрелищем, спроецированным на городские стены, на дым или же на хрустальные экраны. Однако в какой-то момент магия перестала работать. Судя по всему, отключились магические двигатели, отвечавшие за усиление света и располагавшиеся внутри замка. Поместили их там потому, что замок Герансон находился в самом центре города, и из него разносить свет по районам оказалось удобнее всего. Другими словами, почти все трансляции шли через замок. Обрыв трансляции означал отмену чемпионата. Однако князь Стефан Хартген не сделал никаких заявлений по этому поводу. Непосредственно отвечавшие за проведение чемпионата солдаты и маги не понимали, что происходит. По трибунам расходилось смятение и недовольство зрителей. До насилия пока не дошло, но возмущенные вопли раздавались, а солдаты и маги беспомощно метались из стороны в сторону. Что же случилось? Солдаты и маги попытались было вернуться в замок и разобраться в происходящем, но никому из них так и не удалось проникнуть внутрь. Вокруг замка появился барьер из материи, полностью закрывший все входы: как двери, так и окна, включая вентиляционные. Никто не понимал, что делать. И тогда раздался звук. А кроме того… — Смотри… что это? Люди указывали друг другу на замок Герансон. Похожий на столб света барьер вокруг замка начал понемногу изменяться. Столб постепенно закручивался, на его поверхности появлялись выступы и впадины. Затем появились сложные письмена, между которыми забегал свет. Но этим все не закончилось — столб начал вращаться. Он напоминал скручивающуюся пружину. — Это заклинание?.. Маги заметили сходство столба с магическими контурами, которые используются для применения заклинаний. Но если так, речь шла о магии таких немыслимых масштабов и такой скрупулезной проработки, что никто из магов не мог разобрать, на какое заклинание смотрит и чего от него ждать. — Атакующее?.. — хватило сил предположить у некоторых из них. Но… что вообще можно атаковать таким огромным заклинанием? — Что с правителем? — Что вообще творится в замке? Никто не знал ответа на эти вопросы. Но… — А это что?.. Кто-то указал в небо. Тянувшийся из замка столб света… Направлялся вдаль. И в дали той виднелась странная тень, словно глядящая на землю с самих небес. Точнее, в самой тени не было ничего странного. Голова. Две руки. Туловище. Две ноги. Обычная человеческая тень. Странность же заключалась в том, что она закрывала собой все небо. Люди смотрели, как в небе медленно падал гигант размером с целый континент. — Разве это нормально? — Что за тень? — Может, пора бежать?.. — Куда? Нависшая над головами тень тревожила людей. Как ни крути, на доброе знамение она не тянула, а вот на зловещее — очень даже. Тень однозначно сулила некий катаклизм. Но хоть многие люди и догадывались об этом, никто не понимал, что конкретно им делать и куда бежать. Просто потому, что тень тянулась до самого горизонта. А затем… — … — … Люди попадали на землю. С ними случилось то же самое, что с теми крестьянами — они вдруг ни с того ни с сего рухнули без сознания, словно по городу прокатилась эпидемия сна. Те, кто успел это увидеть, в следующую секунду тоже потеряли сознание. — … — … Через мгновение никто уже не двигался. В княжестве Хартген… и на всем континенте Фербист воцарилась тишина.

***

Взрывы и звоны клинков накладывались друг на друга, отдаваясь эхом. Звуковые волны будто пытались сокрушить все вокруг себя. Чайка Богдан чувствовала их кожей и предавалась тяжелым размышлениям. — Это же… Отряд Тору сражался… Против «Чаек». Против таких же, как она, жалких кукол с записанными поверх личностями «Чайки». Они уже потеряли смысл существования и превратились в неиспользованный резерв, «бесполезных принцесс». Проклятый Император просто нашел им новое применение. Они все еще подчинялись заклинанию черной Чайки, большая часть их сознания все так же не работала. Сражаться с ними? Ей, находящейся в таком же положении? Красной Чайке казалось, что вступать в битву бессмысленно. Она не питала к противникам ненависти. Напротив, жалела их. Сложись судьба красной Чайки чуть по-другому, и она сама бы примкнула к ним, превратилась бы в живой, не способный мыслить труп, и атаковала бы отряд Тору. Но… — … Рядом послышался щелчок металла, и красная Чайка обернулась. Белая Чайка возилась с затвором гундо. — Ты… — прошептала красная Чайка. — Почему ты… Белая Чайка собиралась сражаться. Даже сейчас… после всего, что случилось. Против «Чаек», собственных теней. Откуда в ней силы воевать? Из-за увещеваний Тору? Из-за ненависти к другим «Чайкам»? Или же… — Чтобы жить, — ответила белая Чайка на языке Лаке. — Для чего? — спросила красная. Ведь в их жизни больше нет смысла. — Найду смысл снова. Вместе с Тору и остальными. Наверное… еще не все потеряно. Я уверена, мы еще окончательно не опоздали. — … — красная Чайка какое-то время смотрела на белую, а затем пробормотала: — «Ты сильна»... тоже мне. — Э? — белая Чайка изумленно моргнула. Вряд ли она могла узнать эти слова. Пусть их и сказал Тору, она в ту секунду находилась далеко от него. Быть может, сейчас те слова не вспомнит даже сам Тору.

«Ты сильна. И физически, и морально».

Именно так в свое время Тору оценил красную Чайку. Именно так объяснил, что нужнее белой Чайке, нежели «сильной» красной. Возможно, физически она действительно сильнее. Если бы сейчас они вступили в рукопашную, красная Чайка несомненно победила бы белую. Но… в чем она, сила? В том, чтобы никогда не проигрывать? Или же… в том, чтобы после каждого поражения подниматься снова? Силен или слаб человек, побежденный трижды, но вставший в четвертый раз? Они столкнулись с отчаянием лицом к лицу. Их смысл жизни уничтожили на корню. И все же белая Чайка пыталась выкарабкаться из пучины отчаяния. Ее мир рухнул так же, как мир красной Чайки, и все же она… Возможно, свою роль сыграли увещевания Тору, но человек с мертвой душой не слышит голоса других. Белой Чайке хватило сил на то, чтобы ухватиться за протянутую руку помощи. Ее сознанию хватило сил на то, чтобы ухватиться за последний луч надежды. — Я гораздо… — Э? Э? — Ничего, — ответила красная Чайка и крепко сжала рукоять змеиного клинка. Затем развернулась и пнула белую Чайку. — Мья?! — воскликнула та и повалилась на пол. В следующее мгновение над ее головой пролетела стрела. Видимо, ее выпустила Чайка-лучница. Следом прилетели еще две стрелы, но их красная Чайка отбила взмахом змеиного клинка. Родное оружие почувствовало, что его хозяйка сражается с отчаянием, и взмыло в воздух так же быстро, как и в былые времена. — Нечего валяться, — бросила красная Чайка белой. — Я не по своей во… — Ты же не хочешь путаться у Тору под ногами? — красная Чайка шагнула вперед, словно прикрывая собой белую. — Более того, если ты говоришь о «поиске смысла снова», то именно мы должны затушить этот пожар. Красная Чайка считала происходящее испытанием, которое ей необходимо пройти. Она должна победить других Чаек, свои «тени». Она должна отвергнуть жизнь Чайки-инструмента. И тогда они откроют свое будущее. Смогут пойти вперед и отыскать новую цель в жизни. Смогут окончательно расстаться с прошлым. — Идем же, «белая». — ...Как скажешь, «красная». Белая Чайка кивнула и перехватила гундо. Она наверняка поняла смысл слов красной Чайки.

В версии с изображениями тут находится картинка.

***

Девушка в бежевой одежде набросилась на него, пройдя сквозь иллюзию. Передовые бойцы занимаются в первую очередь тем, что обездвиживают врагов. Никто не требует от них победы с первого удара. Достаточно выиграть немного времени, а дальше в дело вступит поддержка лучников и магов, чьи удары будут куда смертоноснее. Точно такой же тактикой пользовался сам Тору во время битвы с единорогом, когда он только повстречал Чайку. Можно сказать, это самый основной из принципов взаимодействия бойцов. Ничего необычного в нем нет. Вот только… — … Он не чувствовал ее злобы. Он вообще не чувствовал почти ничего. Девушка двигалась, словно механическая кукла… но за каждым ее движением таились такие скорость и сила, которых совершенно не ожидаешь от столь хрупкого тела. Скорее всего, ее мышцы работали на самом пределе. Можно сказать, она пользовалась тем же «Железнокровием», что и Тору с Акари. За девушкой тянулся хвост из заплетенных в косу серебристых волос. Она не сводила с Тору холодный, бездушный взгляд фиолетовых глаз. Она Чайка. Одна из. С учетом одежды ее стоило называть бежевой Чайкой. В руках она держала… «Два клинка, значит?» — мелькнуло в голове Тору, пока он отражал удар правым комбоклинком. Каждая из Чаек специализируется на чем-либо. На магии, фехтовании, химии, подчинении, ублажении и так далее. Стоявший за созданием Чаек император Газ думал над тем, как не допустить смерти всех девушек по одной и той же причине. В результате он сделал так, что все в отдельности «проявляли» какие-то свои таланты. Каждая из них крайне искусна в том, что умеет. Даже неловкая и неуклюжая белая Чайка обладает выдающимися знаниями о магических технологиях. Тору никогда еще не видел, чтобы заклинание белой Чайки давало осечку. А значит… — !.. Вражеский меч попытался нанести рубящий удар. От него Тору отбился левым комбоклинком. «Как же не повезло…» Тору, как боец с комбоклинками, чаще всего полагался на тактику ударов с продолжением — другими словами, он пользовался уязвимостью врага, когда тот отбивал атаку первым клинком, и нападал вторым. Эта двухступенчатая тактика отлично подходила двум малым скоростным стилетам. Но когда и у противника два оружия, полагаться на эту уловку бессмысленно. Ведь по оружию они равны. А кроме того… — !.. Тору резко выгнулся — острие меча пронеслось перед самым его носом. При всей миниатюрности бежевой Чайки ее оружие могло похвастаться внушительной длиной. В том, что касается радиуса атак, она ничуть не уступала Тору. К тому же удары наносила очень быстрые — возможно, ее мечи такие тонкие для того, чтобы быть легче. «Хотя… не в этом ведь дело», — осмеял собственные мысли Тору, продолжая отбиваться от натиска бежевой Чайки. Может, с противником ему и не повезло, но Тору все равно явно превосходил Чайку как по физической силе, так и по отточенности умений. К тому же превращение в наездника на драгуне позволило ему практически забыть о защите. Он не мог совладать с Чайкой потому, что… «Это не она, но все-таки…» Он никак не мог побороть укоренившееся в сознании нежелание «вредить Чайке». Даже во время битвы с красной Чайкой Тору так и не смог заставить себя ранить ее. Конечно, можно говорить о том, что он не мог отвлечься от поединка с Давидом, что у него не было ни единой возможности задеть девушку, но все равно главная причина заключалась в том, что он не хотел поднимать руку на противника, который так похож на белую Чайку. Именно эта мысль его и сдерживала. «И Акари тоже?» Краем глаза он видел, как Акари сражается против одетой в серое Чайки с кастетами. Тору заметил, что и Акари двигается как-то неуверенно. Если говорить точнее, ее атакам не хватало резкости. Может, ее удары и дальнобойнее, и сильнее, чем у противника, но при этом Акари двигалась так, словно не хотела сражаться с серой Чайкой. Чувства, которыми она прониклась к Чайке в ходе долгого путешествия, мешали ей сражаться в полную силу против похожего противника. Но в то же время Чайки — не те враги, с которыми можно сражаться вполсилы. Как уже упоминалось, эти Чайки находились под действием постоянного «Железнокровия». Их тела работали на пределе. Конечно же, это приведет к тому, что их плоть начнет разрушаться раньше времени… но едва ли Проклятый Император жалел кукол, которых использовал в качестве расходных материалов. В конце концов, эти Чайки — лишь излишки, не сумевшие выполнить свое задание. — Кх… Но такими темпами не победить. «Я — наездник на драгуне», — напомнил себе Тору, в очередной раз заметив, что по привычке сражается на манер диверсанта. В напряженной контактной битве его тело неизбежно проявляло те навыки, которые он долгое время закалял… но так больше нельзя. Наездники на драгунах сражаются по-другому. После десятка уворотов и отклонений Тору… — !.. Намеренно принял клинок. Собственным телом. Он высоко занес правую руку, и бежевая Чайка не упустила возможности скользнуть ближе и нанести удар. Меч вошел в тело Тору сбоку, впился в органы и достиг позвоночника. Сила миниатюрного тела Чайки поражала. Обычного человека она наверняка разрубила бы пополам. Но… — Гх… — обронил Тору, но все же нашел в себе силы ухмыльнуться. Он остановил ее. Смог запечатать вражеское оружие, пусть и собственным телом. Можно сказать, бежевая Чайка потеряла один из клинков. Она тут же попыталась извлечь меч, но тело Тору сразу начало восстанавливаться и помешало ей. Оружие может застрять даже в теле обычного человека, если его вовремя не извлечь, но Тору избрал такую тактику сознательно. Он ударил противника по левой руке. Бежевая Чайка отпустила застрявший меч и потеряла равновесие. Теперь она практически беспомощна. Теперь ее можно одолеть, даже не сражаясь в полную силу… — Явись, «Кипятитель». — !.. Перед глазами Тору вспыхнули голубые кольца магических диаграмм. Притаившаяся в тылу Чайка в фиолетовой одежде и с гундо в руках собиралась разрядить в Тору заклинание. Причем… «Кипячение!» Тору приходилось видеть, как белая Чайка пользуется этой магией. Конечно, она пользовалась ей лишь для того, чтобы кипятить воду… но что, если заклинание, способное мгновенно довести любую жидкость до кипения, направить на человека, вернее, на его кровь? «Вот дерьмо!» Прицельный залп такого заклинания в голову способен убить даже наездника на драгуне. К тому же Тору стал наездником совсем недавно и пока не научился использовать магию так же легко, как Фредерика. На это потребуется слишком много времени. И даже если он избежит попадания в голову, но вскипевшая кровь доберется до мозга, исход будет тем же самым. — Тц… Тору попытался отскочить вбок… но потерял равновесие. Бежевая Чайка перехватила оставшийся клинок и набросилась прямо на него. Клинок вонзился ему в ногу. В следующее мгновение бежевая Чайка вцепилась в Тору мертвой хваткой. Чайки — расходные материалы. Они не станут сомневаться, если увидят, что под магический удар попадет не только враг, но и союзник. Тору так и не смог избавиться от наивности, и теперь она сыграла с ним злую шутку. — !.. Магические диаграммы фокусировались. Тору практически не мог сдвинуться с места, заклинание кипячения целилось точно в его голову… — Тору! — вдруг раздался вопль, а в следующее мгновение юношу отбросило в сторону. Но чем? Тору развернулся в воздухе и увидел Фредерику в звериной форме… а на ее спине — красную и белую Чаек. И, конечно, все так же привязанных к спине Давида и Сельму. — !.. Магия сработала. Но попала она в крыло Фредерики. Та закрылась крылом, словно щитом, и впитала заклинание. Естественно, жидкости ее тела тут же начали вскипать, но… — Фх! Взвился змеиный клинок. Кипящая кровь так и не успела проникнуть в тело — красная Чайка взмахнула змеиным клинком и начисто отсекла Фредерике крыло. Магия больше не могла навредить драгуну. А кроме того... — Явись, «Сминатель»! — воскликнула белая Чайка и направила на фиолетовую невидимую силу. Фиолетовая сразу же попыталась спастись, но не успела. Невидимый молот настиг ее и отшвырнул хрупкое тело назад, а гундо и вовсе переломил. Тело фиолетовой Чайки пролетело сквозь одну из иллюзий и скрылось с глаз. Сложно сказать, что с ней в конце концов случилось… но едва ли она легко отделалась после встречи с молотом, смявшим металл гундо. А затем… — Вы… — ошарашенно обронил Тору, глядя на восседавших на Фредерике Чаек. На что… — Тору, — сказала красная Чайка. — Наша цель. Убить «Чаек». — Но ведь… — Мы. Больше. Не с ними, — уверенно закончила красная и взмахнула рукой. Змеиный клинок со звоном вернулся в исходное состояние. — Поэтому… Возмездие. — Тору. Прошу. Помощи! — вторила белая Чайка, передергивая затвор. Похоже, белая и красная Чайки смогли договориться друг с другом. Они сочли, что ради того, чтобы распрощаться со званием «принцесс с гробами» и похоронить, наконец, свое прошлое, им просто необходимо сразиться с такими же Чайками и одолеть их. — Да уж… — бросил Тору куда-то в сторону. — В том, что касается упрямости, вы и правда достойны друг друга! — М?.. — М-м? Белая и красная Чайки дружно нахмурились. Но Тору не обратил внимания и… — Хозяйка отдала приказ, Акари… поможем им. — Так точно! — отозвалась девушка, и их поединок с вооруженной стальными кастетами Чайкой стал буквально искрометным. Может, Акари, как обычно, не изменилась в лице, но Тору услышал воодушевление в голосе сестры. Бессмысленно подчиняться хозяину, утратившему волю к жизни. Поэтому решимость Чаек словно разогнала сомнения Акари. — Но эту Чайку добью я! — бросила она и размахнулась молотом. Серая Чайка отбилась кастетом — вернее, отвела атаку, ударив по рукояти молота. Но… — !.. Акари резко выдохнула, и в ту же секунду наконечник ее молота расплылся перед глазами. Хоть серая Чайка и отбилась от молота четко выверенным ударом, сразу после этого наконечник молота описал полукруг и ударил ее по затылку.

В версии с изображениями тут находится картинка. Этим сверхсекретным приемом Акари практически не пользовалась. Как стилеты Тору относятся к комбоклинкам, так и ее молот не так прост, как кажется. Она способна сознательно отделять наконечник от рукояти и использовать тонкую цепь, связывающую части молота, чтобы быстро раскрутить оружие и тем самым сильно изменить траекторию удара. Кастет остановил рукоять, но наконечник сохранил импульс, быстро покинул поле зрения, описал дугу и нанес сокрушительный удар по затылку серой Чайки. Акари сделала все для того, чтобы враг привык к одним и тем же размашистым ударам и начал реагировать на них интуитивно… а в самом конце битвы обманула. Подобные тактики — и есть главное оружие диверсантов. — … Конечно же, молот, утратив значительную часть массы, не смог нанести удар в полную силу и поэтому не проломил череп противника… но серая Чайка все равно рухнула на пол. В следующее мгновение Акари от всей души пнула ее. На мгновение серая Чайка поднялась в воздух, а потом отскочила от пола. Пинок получился таким безжалостным, что серую Чайку сразу стошнило… и она упала в лужу собственной рвоты. — Хм? — Акари склонила голову. — Надо же. Какое интересное чувство. — А? — Мне полегчало на душе, брат, — проговорила Акари, возвращая молот в исходное состояние. — Это важное открытие. Оказывается, пинать Чаек приятно. — П… понятно. — Кажется, у меня появилась новая привычка. — А-Акари… Опасная… — Ну… ты ведь отличаешь друзей от врагов, правда? Не станешь же пинать наших Чаек просто потому, что тебе приятно? — вопросил Тору, глядя на стушевавшихся на спине Фредерики Чаек. Конечно, они сами грозились убить Чаек, но, когда увидели безжалостную казнь Чайки в исполнении Акари… наверняка начали беспокоиться и за свои жизни. — Что за глупость, брат? — нарочито возмущенно ответила Акари. — Мне неприятно, что ты меня так недооцениваешь. Хозяйку от врагов я прекрасно отличаю. — Это радует. — Белую я и пальцем не трону. Буду вымещать гнев на красной. — Я же сказал, прекрати! — Я просто шучу, брат. Наверное. — Что еще за «наверное»?! Их разговор еще не успел закончиться, а они уже пошли вперед, пробираясь через иллюзии. Они не знали, сколько еще Чаек «приспособил» император Газ. Как минимум, в бою их обстреливала из лука зеленая Чайка, но она успела сбежать, как только ее товарищей начали громить. Возможно, она еще вернется с подкреплением. И все же… — Покончим. С ними. — М-м. Белая и красная Чайки обменялись короткими фразами. Судя по всему, Тору зря переживал, что их Чайки превратятся в обузу.

↑ Пожалуй, самое время сделать заметку относительно этого слова. В оригинале оно написано как «Эмперион», что, на мой взгляд, следует рассматривать как ошибку Сакаки. Окончание «ион» в древнегреческом образует причастие, однако корень «эмпери» означает «опыт», в то время как кандзи японского указывают на другое значение слова: «управляющее стержневое тело». Все-таки в моем понимании здесь уместнее латинский корень «империи», означающий «власть, управление» (в таком случае «империон», видимо, «властвующий, управляющий»). Конечно, получается забавная ситуация, когда мы из латинского корня получаем слово по древнегреческим правилам, но вот такие вот дела. (прим. пер.)

↑ Эта фраза вынесла и переводчика, и редактора. (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Бог в своем раю

Зал, некогда называвшийся тронным, заметно изменился. Конечно, его и без того разнесла битва Проклятого Императора и «апостолов»... однако теперь к следам разрушения добавились возникшие из ниоткуда загадочные конструкции. Полупрозрачные объекты ростом с человека, похожие на ширмы или плиты, с выгравированными посредством материи заклинаниями. Они стояли, словно деревья в стеклянном лесу… или же надгробия на кладбище. Через весь пол подобно ковру тянулась магическая диаграмма, соединявшая плиты друг с другом. Сведущий в магии человек при виде этих диаграмм сразу бы понял, что смотрит на некую масштабную и тщательно проработанную систему передатчиков и управляющих магических контуров. В то же время он ощутил бы приступ отчаяния, поскольку так и не смог бы разобрать заклинание в силу его сложности и запутанности. Таким образом, тронный зал… и весь замок Герансон превратился в огромный магический механизм. Однако лишь его создатель знал, для чего он предназначен. Другими словами… — … На троне в самом центре зала восседал Проклятый Император Артур Газ. Многочисленные голубые всполохи заклинаний самой разной яркости, возникавшие с разных сторон, рисовали у его ног причудливые тени. Его руки покоились на подлокотниках, а глаза неотрывно следили за конструкцией… которую стоило называть лесом заклинаний. Внешность Артура быстро менялась. Хотя лицом он все еще чем-то напоминал того самого мальчика, что сражался с «апостолами», его облик уже миновал стадию юноши и постепенно устанавливался на этапе взрослого мужчины. Сложно сказать, какое слово подходило лучше — взросление или старение, — но такими темпами уже завтра Артур наверняка будет выглядеть как старик. Но что это значит? В зале не было никого, кто мог бы спросить Артура Газа. И даже кого-либо, кто просто мог задаться этим вопросом. Поэтому Проклятый Император продолжал чинно сидеть, а для его тела все так же проходил год за годом. Наконец… — Выполняются рабочие операции третьей фазы… в настоящее время обработано 70%. Рядом с ним стояла девушка с разноцветными глазами. Лада Нива. Живое гундо… и умеющий превращаться магический усилитель. Внимательный глаз без труда бы увидел, что вся энергия, перетекающая по напольной диаграмме, в конечном счете собиралась под ее ногами. Видимо, это она управляла немыслимым количеством энергии, поскольку ее хрупкое тело без конца испускало голубое свечение. — Изготовление ствола… 40%... в магических контурах отклонений не наблюдается… — тихо говорила Нива. — Что насчет гиперпространственного прицела? — Идет наведение на цель… до фиксации прицела осталось 43 единицы. Артур Газ удовлетворенно кивнул. Похоже, такого ответа он и ожидал. Ни задержек, ни затруднений не предвиделось. — … Но вдруг он прищурился и посмотрел за лес заклинаний. За полупрозрачными плитами появились тени. И одна из них… — Мы просим аудиенции у Проклятого Императора Артура Газа, — обратилась она к Артуру. — Мы видим, что вы очень заняты… но не согласитесь ли уделить нам немного времени? Голос казался спокойным и приятным на слух. Он не таил в себе злобы или угрозы — казалось, говорящий остерегался проявлять их. Во всяком случае, правил общественного этикета он придерживался. Видимо, к Артуру обращался чистокровный аристократ или вовсе член княжеской семьи. — Время у меня есть, — ответил он, глядя в одну и ту же точку. — Более того, его у меня с избытком. Итак… я слушаю вас. — Благодарим, — послышалось в ответ, и тени пришли в движение. Из-за плит выплыли фигуры. Четыре мужских, две женских. Их возглавлял однорукий рыцарь. — Хм, — подал голос Артур, увидев его. — Я видел тебя среди «апостолов». — Сейчас я не «апостол». Мое имя — Альберик Жилетт, я рыцарь Вимарка, — ответил юноша. И снова в голосе не прозвучало даже намека на насмешку или упрек. Несомненно, он решил, что сейчас с Дьяволом, некогда побежденным альянсом государств, следует общаться уважительно, как с аристократом или правителем. В то же время рыцарь не показывал и толики страха перед лицом мужчины, которого многие называли Чудовищем. В глазах, обращенных к Артуру, не было трусости. Рыцарь держался с достоинством. — … Спутники рыцаря разошлись в стороны из-за его спины и тоже встали перед Артуром. Девушка в очках, крупный мужчина, лысый мужчина, юноша-полукровка и… девушка с серебристыми волосами. — Она что… — заговорил Артур, едва увидев серебристые волосы, — Чайка? Хотя нет… Проклятый Император прищурился. — Ясно. Бракованная? — !.. Сребровласая девушка тут же поморщилась и попыталась выйти вперед, но Альберик вскинул руку и остановил ее. — Мы хотели бы о многом спросить вас, но в первую очередь желаем попросить о том, чтобы вы развеяли магический барьер, окружающий замок. Наши маги заключили, что заклинание такой проработанности и таких масштабов могли применить лишь вы. — Барьер я развеять не могу, — ответил Артур несколько ленивым тоном. — По крайней мере, пока. Я не хочу, чтобы мне помешали, но развею его, как только добьюсь цели. Придется проявить терпение… Едва ли у меня уйдет больше пары дней. — Цели… — Альберик шагнул вперед. — О какой именно цели вы говорите? Его вопрос касался самой что ни на есть сути происходящего. Чайки, принцессы с гробами. Если и их, и это невероятных масштабов заклинание Артур Газ заготовил заранее, получается, он предвидел и собственное поражение, и гибель Империи Газ… вернее, не только предвидел, но и знал о таком исходе. Но… — О возрождении Империи Газ? — Империи Газ? — на губах Артура появилась полуулыбка. — Она была не более чем инструментом, не более чем методом. Голос Проклятого Императора оставался безразличным. Обычный человек мог только мечтать о власти над империей, однако император Газ назвал ее «инструментом» и «методом», но не «целью». Он считал Империю отработанным ресурсом. Не более. Но раз так… — … — Альберик нахмурился. Судить о воскрешении Проклятого Императора как о части плана по возрождению Империи Газ проще всего. Такой замысел казался наиболее обычным. Но хоть Артур Газ и обладал всеми возможностями для воплощения такого плана в жизнь, он дошел до того, что рассчитал собственную смерть, разработал «механизм» воскрешения и наводнил континент «помощницами». Обычному человеку не могли прийти в голову такие мысли. — … — император молчал. Возможно, он не собирался раскрывать свои замыслы. А возможно, разговор виделся ему лишь способом развеять скуку, и сейчас он как раз наслаждался тем, что заставлял отряд Альберика думать и гадать. Альберик вздохнул и решил задать другой вопрос. — Прямо сейчас в окне видна какая-то огромная тень, нависшая над замком… нет, над всем княжеством Хартген. Что это? Она как-то связана с вашей целью? — … — Артур еще какое-то время помолчал, затем отвел взгляд от Альберика и посмотрел в сторону. И вдруг заговорил: — Можете считать весь этот зал моим телом. Смиритесь с тем, что передвигаться по нему незаметно для меня невозможно. Особенно в компании ваших неуклюжих спутниц, диверсанты. — !.. Отряд Альберика ошарашенно осмотрелся по сторонам. Из леса плит с заклинаниями, расположенного по ту сторону трона, вышло пять фигур. Юноша в серебристой броне. Девушка в черной кожаной одежде и с молотом. Златовласая девушка-драгун. И… — Чайки… — обронил Артур. Чайка в белом и Чайка в красном. Фальшивые принцессы. Одни из тех инструментов, что Проклятый Император разработал для своего плана. — ...Заметил все-таки? — раздраженно бросил Тору Акюра, тот самый юноша в серебристом доспехе. Однако он так и не привлек внимание Артура, чьи фиолетовые глаза все так же изучали белую Чайку. — Магический тип, номер 357. — … — та вздрогнула. На ее лице отчетливо читался страх… но она не стала отводить взгляд или опускать голову и упрямо смотрела на Проклятого Императора. — И… бойцовский тип, номер 712, — тихо проговорил Артур, переводя взгляд на красную Чайку. Та тоже застыла на месте, ощутив на себе пристальный взор… и тоже не отвела взгляд от того, кого некогда называла «отцом». — Номер 357. Как я понимаю, большую часть моих «останков» собрала именно ты, — продолжил Артур, вновь посмотрев на белую Чайку. — К тому же ты разыскала Ладу Ниву. Похоже, из тебя получился на редкость удачный экземпляр. Лишь затем Артур перевел взгляд на Тору. — А ты, я так полагаю, ее помощник. Можно сказать, именно ты сыграл главную роль в осуществлении моего плана. Ты достоин похвалы. — Спасибо, что ли, — Тору пожал плечами, затем уставился на Артура и продолжил с издевкой в голосе: — Награда будет? — Если и ты желаешь знать мою цель… и все, что связано с ней, то я согласен рассказать, — несколько ленивым тоном отозвался Артур. Возможно, его решение — очередной каприз или, опять же, лекарство от скуки. Однако… — Но только если вы готовы услышать правду, — добавил он. — Что?.. — Некоторые вещи лучше не знать, — меланхолично проговорил Артур. Все его гости дружно напряглись. — Во всяком случае, я в свое время пожалел о том, что узнал истину. Поэтому сейчас спрашиваю вас. Тем из вас, кто не готов посмотреть правде в глаза, лучше уйти. — … Оба отряда переглянулись. Но… никто не ушел. — Рассказывай. Мы не для того пришли сюда, чтобы уйти, так ничего и не узнав. — Так знайте же и жалейте, — Артур посмотрел в потолок. Где-то за ним, в небе над Хартгеном, наверняка висит все та же огромная тень. — Ибо я отвечу на вашу просьбу и расскажу о том… кто взирает на этот мир свысока.

***

Государства похожи на карточные домики. Они возвышаются и падают. Возвышаются и падают. И так до бесконечности. Тот, кто успел прожить вечность, не видит в государствах незыблемых твердынь. Более того, организационные функции какого-либо государства как раз проще всего проявить уничтожением, а затем возрождением страны. Именно поэтому Артур Газ создавал и сокрушал одну страну за другой. Он набирался опыта, и со временем границы его владений расширялись. Медленно, но верно. Иногда он сам становился королем, но нередко давал власть марионетке, которой отдавал приказы из-за кулис. Нестареющий Артур мог сидеть на престоле очень долго, однако чем дальше, тем сложнее становилась работа «лицом» страны. Если поначалу игра в «крепкого мужчину, которого не берут года», приходилась людям по душе, то спустя 30-40 лет неизменный облик Артура начинал вгонять их в страх. Подобно тому… как это случилось с его первой женой. В конце концов, когда Артур основал северную Империю Газ, о которой действительно говорили, что она владеет половиной мира, он нашел спасение в политике тщательной секретности. Один человек не может управлять огромной страной. Благодаря этой истине Артур смог доверить управление империей министрам, а сам практически прекратил появляться на людях. Он показывался лишь самым верным министрам, поклявшимся ему в верности, а также дипломатам других стран во время важных переговоров. И наконец… — Как я вижу, все идет по плану, — услышал Артур, когда изучал в личном кабинете доклады о последних магических разработках. С ним заговорил Ги, не появлявшийся вот уже больше сотни лет. — Ты и впрямь великолепный Империон. — Ясно. Прошло больше века… но Артур не проявил никаких чувств. Он считал Ги скорее явлением, нежели человеком. Иногда этот юноша возникал рядом с Артуром, чтобы дать какой-либо совет… не меньше и не больше. Его сущность мало чем отличалась от «божественных откровений», что священнослужители видят в природных явлениях. И все же… — Великолепный Империон… Почему-то слова Ги разожгли в Артуре интерес. Он не понимал, с чего обратил на них внимание именно сейчас. — Я единственный Империон? Или как? Если Артур Газ — единственное создание, относящееся к «Империонам», то с кем именно сравнивал его Ги, называя «великолепным»? — Ты первый из Империонов восьмой расы, — ответил Ги. — Восьмой?.. — Кракены. Драгуны. Грифоны. Единороги. Ортросы. Кокатрисы. Энты, — нараспев перечислил Ги. Он произнес имена существ, которых называли фейлами. Эти чудовища отличались от обычных животных умением применять магию. «Фейлами» же их назвали потому, что они не устроили бога… — Среди этих неудачных творений тоже существовали Империоны. Однако в силу своих особенностей все расы не смогли исполнить предназначения. Их исключили из плана и создали восьмую. — То есть… — Именно. Людей, — непринужденно подтвердил Ги, словно высказывая очевидную истину. — За счет того, что люди обладают внешним магическим органом, а не внутренним, они смогли придумать множество разнообразной магии. Они также разработали связанные с магией технологии, что помогло им развить культуру и сложное общество… а это в свою очередь привело к появлению моральных ценностей и психологии. Если взять какого-либо отдельного человека, он окажется «слабее» фейл. В случае поединка человек скорее всего проиграет даже кокатрису, практически не обладающему способностями к магии. Именно поэтому люди старались держаться вместе, основали общество, развили культуру и занялись наукой. В результате появились магические технологии, отличавшиеся многообразием по сравнению с магией фейл. Кроме того, люди могут подпитывать заклинания магическим топливом, что позволяет накладывать крайне мощные чары. Однако… — Ты назвал их «неудачными творениями»? — Да. Они получились неудачными, поэтому на них махнули рукой и назвали «фейлами». Конечно, это имя придумали люди, но они попали с ним в точку, — Ги слегка пожал плечами. — Ты говоришь с позиции бога, — Артур вгляделся в него и прищурился. Обычно взгляд Артура заставлял людей застыть на месте, ведь именно император Газ казался им богом. За долгие годы он обзавелся невиданной властью. Но все же… — Я не бог. Я его средство связи, — непринужденно признался Ги. Наличие бога он отрицать не стал. — Выходит, существование людей и короля, владеющего половиной мира… а также бесконечная война, в которой мир увяз, — тоже его замысел? — Именно так. — Но для чего? — задал Артур вопрос, который постепенно зрел в нем последнюю тысячу лет. Бог создал фейл, создал людей и использовал Ги в качестве гонца… вернее, «связного», но при этом никогда не виделся с Артуром и не оставлял никаких неопровержимых доказательств своего существования. Однако если бог действительно существует, какое отношение он имеет к этому миру? Какую пользу он извлекает из текущего состояния мира? Человек совершает всевозможные деяния ради утоления жажды — удовольствия, славы, денег и так далее. В обществе подобной жажде нередко противопоставляется «любовь» — родителя к ребенку, мужчины к женщине и прочие разновидности сильных чувств, которые испытывают люди, — но даже она есть жажда, происходящая из инстинктов и склонностей. — Что бог получает от мира? — Эх… — Ги покачал головой. В прошлом Артур совершенно не обращал внимания на бесстыжие, театральные манеры Ги, но сейчас ощущал явное раздражение. — Почему ты спрашиваешь сейчас? — Потому что именно сейчас самое время, — ответил Артур. — Я не знаю, как ты определяешь половину мира, но, если судить по площади, в настоящий момент моя власть уже фактически достигла того уровня, о котором ты говорил. Конечно, сама по себе Империя Газ занимает лишь три десятых доли площади всего мира, однако с учетом наших вассалов, дипломатического, технологического и экономического влияния… я действительно могу отдавать приказы половине всего мира. Артур говорил чистую правду, не прикрашивая и не преувеличивая. Потому он и спрашивал. Он справился с возложенной на него задачей, но что дальше? Да, Ги говорил ему продолжать войну, но что именно он понимал под войной? Острее всего стоял вопрос о том, ради чего Артур поддерживал мир в состоянии войны. Он не знал ответа и потому не понимал, какой именно статус-кво должен удерживать. А кроме того…

«Д-дорогой, ты монстр!..»

Поначалу эти слова его нисколько не задели. Он помнил их наизусть, как помнил и выражение лица жены, когда она произносила их, но и то, и другое можно списать на необычайную память Артура. Но сейчас Артур начал задумываться над ними. «Монстр». Почему жена назвала его этим словом? Просто потому, что он не стареет? Или же потому… что он, обладая внешностью человека, начисто лишен чего-то важного для людей? Сотни лет, тысячелетие он прикидывался человеком и отыгрывал роль. Неужели спустя столько времени он начал превращаться из бездушной куклы и пустого сосуда в создание, которое походило на человека не только внешне, но и внутренне? Говорят, ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой. А значит, имитатор спустя тысячу лет подражания… — Отвечай же, Ги. Артур задумывался совершенно всерьез. Он хотел знать, ради чего появился на свет. Хотел знать, чего именно от него хотят. Потому что без этого знания ему становилось не по себе. — ...Пищу, — лаконично ответил Ги. — Бог получает от мира пищу.

***

Поверить в рассказ сразу оказалось непросто. Артур не называл конкретных дат, но, судя по спроецированным на материю иллюзиям, те события случились далеко не век и даже не два века назад. Об этом не могли помнить ныне живущие люди… Другими словами, речь шла об «истории». Однако рассказ вел непосредственный участник тех событий. Если бы Тору услышал его от кого-то еще, то рассмеялся бы и счел шуткой или бредом сумасшедшего. Но в роли рассказчика выступал Артур Газ. Бессмертный император, о котором говорили, что он прожил то ли три столетия, то ли пять. И даже после того, как его убили и буквально расчленили, он совершенно неожиданным образом вернул себя к жизни. О таком персонаже нельзя размышлять, руководствуясь привычными рамками. Впрочем… — Вы говорите, что не стареете? — задал вопрос Альберик. — Меня таким сделали, — подтвердил Артур, не меняясь в лице. — Более того, выражаясь словами обычных людей, я не «расту». Уже при рождении я был завершенным, находился в равновесной точке существования. — … Сам Тору не видел случившегося, но Чайка и Акари рассказали ему, что Артур «переродился», вырвавшись из живота черной Чайки, когда та съела все «останки». Поначалу он выглядел маленьким мальчиком, однако теперь, по всей видимости, достиг «равновесия» в виде облика взрослого мужчины. Вероятно, он решил, что именно на этом возрастном этапе его тело наиболее эффективно. Но в любом случае, рассуждать о возрасте Проклятого Императора по человеческим меркам совершенно бессмысленно. — То есть ты хочешь сказать, таким тебя сделал некий бог? — в этот раз вопрос задал Тору. — Именно, — ответил Артур до того непринужденно, словно его спросили название родного города. Возможно, поскольку Артур, в отличие от людей, осознавал существование «бога» и мыслями, и чувствами, он не питал к нему благоговейных чувств. Но… — Но тогда… — начал Альберик, словно вызвавшись задать вопрос от лица обоих отрядов. — Кто есть бог? О какой пище идет речь? Разве богу нужна от нашего мира не только людская вера? — В том числе и она, так и есть, — Артур цинично улыбнулся. По ходу разговора с посетителями Проклятый Император без конца постукивал пальцами по подлокотнику трона. Судя по тому, что к его шее крепился соединительный шнур, а диаграммы на плитах без конца менялись, даже сейчас он продолжал выстраивать какое-то заклинание. Если вспомнить, что Артур мог мастерски размахивать мечом и при чтении заклинаний, наверняка этому сверхчеловеку не составляло никакого труда творить магию в уголке сознания во время беседы. — В конце концов… — продолжил Артур, вознося взгляд к потолку. — Все мы — лишь рыбы в аквариуме. — О чем ты? — Тору нахмурился. «Рыбы в аквариуме». Когда-то он… уже слышал это выражение. Его использовал кракен, которого они повстречали на острове реваншистов Империи Газ.

— В конце. Концов. Мы. Лишь. Рыбы. В аквариуме. Нас. Разводят. Нами. Пользуются. Но рыбы. Не знают. И знание. Бессмысленно. Для них. Когда. Противник. Вне. Аквариума. И его. Нельзя. Даже. Коснуться. Сопротивляться. Бессмысленно. Как. Ни старайся. Все мы. Рано. Осознали. Это. И смирились. Скорее. Всего. Это же. Касается. И других. Фейл. Первого. Поколения. Но. Император. Газ. Он…

После этих слов кракена убили напавшие полукровки, и договорить ему не удалось… но в своей речи он все же успел упомянуть «императора Газа». — Этот мир — аквариум, построенный богом, — повторил Артур Газ. — Механизм, созданный им для того, чтобы обеспечить себя постоянным притоком еды. Не больше и не меньше. — Еды… какой? — спросил Тору, вглядываясь в Проклятого Императора так, словно Артур и был тем самым богом. — Неужели он ест людей? — Тогда вы бы догадались обо всем гораздо раньше, — Артур покачал головой. — У бога нет «тела» в нашем понимании. Бог есть создание духовное… другими словами, он целиком состоит из сознания. — Целиком… из сознания? — переспросил Альберик, видимо, не сумевший связать картину у себя в воображении. Но Артур не стал отвечать и лишь продолжил монолог: — Как вам известно, наши сознания не могут существовать в этом мире без телесных оболочек. Голое сознание не может находиться в этом мире непосредственно, поэтому бог обитает на совершенно другом ярусе мироздания. — … Тору потерял нить разговора. Диверсантов не учат метафизическому мышлению. Диверсанты — целиком и полностью практичные создания. Выстраивать многоуровневые мысленные абстракции у них получается плохо. Отряд Альберика переглянулся — похоже, их это касалось в той же степени. Всех… кроме мага Матеуса, бывшего монаха. — … Лысый мужчина стоял с мрачным видом и о чем-то думал, видимо, уже успев сделать какой-то вывод. Быть может, он, как специалист по манипулированию фейлами, рассматривал понятие «сознания» иначе. Впрочем… — В том пространстве, расположенном на ином ярусе, даже время течет по-другому. Если выражаться понятными вам терминами, его можно назвать раем. Там и обитает «бог», — разжевал им Артур. — Но он далек от того смутного понятия бога, которое религии преподносят в качестве объекта для поклонения. Бог, о котором говорю я, — живое существо. В этом смысле он не слишком отличается от нас. Главная, но в то же время единственная разница между нами — в том, что у него нет физической оболочки. — Я не очень понял, о чем речь… но как все это связано с «пищей»? — Неужели неясно? — произнес Артур с толикой предвкушения в голосе. Тугоумие Тору его нисколько не раздражало. Артур еще раз посмотрел на потолок, затем обвел зал взглядом и продолжил: — Нам, телесным созданиям, нужна пища для поддержания тел. Мы поедаем трупы других живых существ — растений или животных, — перевариваем их внутри себя, превращаем в энергию или включаем в состав наших тел. Принцип одинаковый. Любое живое создание, пусть и не обладающее телом, обязано чем-то питаться. Действительно, вывод очевидный. Но чем в таком случае должно питаться чистое сознание? Конечно же… — Бог питается сознанием людей. Если выражаться точнее, он питается волнами, которые создают достаточно сильные эмоции, наполняющие этот мир. — Волнами?.. Он ест сознание людей. Поглощает волны, создаваемые душами людей. Прямо как… «Магия?» И правда — Чайка в свое время говорила, что магия по своей сути есть технология превращения памяти разумных существ в энергию. Память, в свою очередь, неразрывно связана с эмоциями. Есть воспоминания приятные, есть печальные, есть трагичные и так далее. Можно даже сказать, что воспоминания становятся сами собой именно благодаря эмоциям. «Кстати, а ведь топливом для Соары были…» Грат Лансия и Рикардо Гавани, захватившие власть над огромным магическим оружием, использовали в качестве топлива останки людей, переживших множество ужасов и мучений. — Выходит, это существо… похоже на магию? — высказал Тору свою смутную догадку. — Можно и так сказать, — с довольным видом подтвердил Артур. — Радость и печаль, что сменяют друг друга в ходе человеческой жизни, все эмоции, что сопровождают существование людей в этом мире, превращаются в пищу бога. Вернее, не совсем так, ведь бог неподвластен «смерти» в нашем понимании… Возможно, он воспринимает пищу как деликатес. Яркие, сильные эмоции людей радуют, опьяняют его. Они — то самое изысканное вино, которым он скрашивает вечную скуку. — … Виви с Леонардо поморщились и посмотрели в потолок. Может, бог не просто «восседает на небесах», но во всяком случае мысль о том, что даже сейчас, в эти самые секунды, некто собирает излучаемые людьми чувства и пожирает их, отзывалась ощутимой прохладой. — Для того чтобы обеспечить себя стабильным притоком волн сознания, бог наполнил наш мир множеством существ. Он занимался отбором и разведением, отпущенные в мир фейлы — прекрасный тому пример. Однако фейлы обладали такой магической мощью и с такой легкостью выживали в одиночку, что их эмоции притуплялись… «Кстати, а ведь Фредерика как-то говорила об этом», — вспомнил Тору. Именно притупившиеся эмоции и однообразие мышления подтолкнули драгунов к тому, чтобы связывать свое сознание с другими существами. Так они стремились избежать мысленного ступора. Другими словами, люди производят гораздо больше эмоциональных волн по сравнению с фейлами. И именно поэтому для бога они «вкуснее». С этой точки зрения, люди… «Его восьмые творения?..» — Именно, — заявил Артур, словно прочитав мысли Тору. — Фейлы — лишь прототипы, созданные до людей. На восьмой прототип, полученный из обезьян, бог возлагал самые большие надежды. Он надеялся получить создание эмоциональное, слабое, неполноценное, наделенное множеством противоречий и потому идеальное для его замысла. Люди — восьмые существа, наделенные даром магии. Использование магии требует интеллекта. У всех остальных фейл магия входила в число базовых возможностей организма, ограничивалась какой-то одной разновидностью и считалась частью жизнедеятельности… Это привело к тому, что потеря воспоминаний тоже стала неотъемлемой частью из жизни. Конечно, не все фейлы похожи друг на друга масштабами расходов на заклинания, но все они, пусть и обладая разумом, оказались гораздо «забывчивее» людей. В отличие от людей, фейлы могли выбирать, какие воспоминания тратить… но в целом их затраты в любом случае оказывались настолько значительными, что они не могли накапливать память, делиться ей друг с другом и на основе этой информации развивать цивилизацию. Это и привело к однообразию эмоций. Но… — Первым делом бог дал людям письменность — внешнее хранилище воспоминаний. — Артур нарисовал пальцем в воздухе несколько символов. — Благодаря этому память людей могла храниться очень долго. Люди обменивались друг с другом накопленными воспоминаниями, соединяли их воедино и развивали на их базе цивилизацию и культуру. Общественный порядок усложнился, вместе с ним усложнились и эмоции людей. Бога такие изменения лишь радовали, ведь его пища становилась «вкуснее». — … Зита только и делала, что открывала и закрывала рот, не в силах выговорить ни слова. Похоже, она уже догадывалась, какие затем слова произнесет Артур. — Бог дождался подходящего часа и дал людям магические технологии. Моими руками. Именно Проклятый Император придал магическим технологиям ту завершенную форму, которая известна людям сейчас, и об этом знал каждый человек, который пробовал магию на зуб. По неизвестной для людей причине Проклятый Император не стремился владеть технологиями единолично и не держал их в секрете, поэтому они закономерно распространились и в другие страны. Конечно, некоторых людей это удивляло, но… — Человек полностью вынес свой магический орган «наружу». В конце концов, люди стали во многом полагаться на магию и зависеть от нее. Они открыли множество разнообразных заклинаний. В то же время они научились скармливать магии «внешние» воспоминания. Останки и окаменелости других существ. Таким образом, магия начала тратить не их собственные воспоминания, а те, что сохранились в останках людей и фейл. Появление сухого магического топлива позволило увеличить сложность и масштаб заклинаний, что дало новый толчок развитию человеческой культуры и цивилизации. Но… — Однако чем дальше развивалась культура и цивилизация, тем спокойнее становилась жизнь людей. Магия нашла применение в логистике и сельском хозяйстве. Поставки еды наладились по всему континенту, смерти от голода сократились. Подобные процессы происходили в медицине, экономике и так далее. Возьмем такую ситуацию: на востоке континента небывалый урожай, на западе ровно наоборот… В результате, на востоке переполнены все амбары и урожай приходится топить в море, а на западе вспыхивают конфликты за запасы зерна. Но после появления транспортной и коммуникационной магии еду оказалось несложно распределить между нуждающимися. — А когда жизнь людей успокоилась… волны их эмоций тоже утихли. Живущий впроголодь человек становится раздражительным. Тот, у кого безвременно скончалась семья, будет скорбеть о ней. Сытости может радоваться лишь тот, кто познал голод. Поэтому спокойная жизнь притупляла человеческие эмоции. — Значит, оскудела и пища бога. — ...Потому что он питается гневом и печалью? — решил уточнить Тору. — И радостью, — ответил Артур. — Эмоции должны быть бурными, но разновидность значения не имеет. — … — А теперь, диверсант, вопрос задам я. Бог кормится сильными эмоциями. Что ему сделать для того, чтобы эффективнее добывать себе пищу? — ...И что? Ему нужно каким-то образом заставить человеческое общество испытывать сильные чувства? С самого начала рассказ о «боге, питающемся человеческими эмоциями» настолько вышел за рамки здравого смысла Тору, что ему едва хватало сил улавливать основную нить разговора. Он еле-еле поспевал за словами Артура. Однако… — Не стоит глубоко задумываться. Тору не понял, чего от него просят, но Артур нисколько не возмутился. По всей видимости, он действительно просто убивал свободное время. А может, руководствовался какой-то другой причиной. — Тебя бьют — ты злишься. Тебя колют — злишься сильнее. Тебя ранят — кричишь, что не хочешь умирать. Убивают твою семью — клянешься, что отомстишь. Болеешь — вздыхаешь о том, что не хватает лекарств. Голодаешь — завидуешь черной завистью сытым и негодуешь от мысли о том, что кто-то несправедливо живет в достатке. Итак… какой самый простой и эффективный способ получить множество людей, которые живут по таким правилам? — Это же… — хрипло обронил Николай. Наемник Николай Автотор. Переживший бесчисленное множество битв, он прекрасно понимал, на что намекал Артур. — Война!.. — Правильный ответ, — Артур повернулся к Николаю и кивнул. — Война есть настоящий ад на земле. Пока весь мир охвачен постоянной войной, для бога он полон изысканных яств. К тому же культура и магические технологии позволили войне достичь мировых масштабов, затронуть все до единого чувства людей. Да и сама война продолжала развивать цивилизацию и, следовательно, саму себя… — Как он смеет… — начала было Виви с перекошенным от гнева лицом. Но… — У людей нет права возмущаться ужасами войны, — хладнокровно парировал Артур. — Этот мир — не более чем аквариум бога, его ферма, его огород. Вам доводилось есть промысловую рыбу? Доводилось есть животных, выращенных на ферме? Да что там, растения — тоже живые существа. Доводилось ли вам есть пшеницу, выросшую в поле, но срезанную и сожженную? Что бы сказала вам пшеница, если бы могла говорить? — … — Виви замолкла. Но Артур вовсе не стал гордиться тем, что поставил девушку на место. Более того, он продолжил с толикой отрешенности в голосе: — Любому живому существу естественно так вести себя… а если ищешь уверенности в завтрашнем дне, если пытаешься обеспечить себя запасами еды, да еще и качественной, то, разумеется, прилагаешь определенные усилия. — Так мы… — Альберик прищурился, — просто скот или сельхозкультура? — Верно, — беспощадно согласился Артур. — Ты пытаешься сказать, мы родились и жили в мире бесконечной войны ради того, чтобы какой-то там бог был сыт? Что это смысл нашей жизни?! — Альберик направил на Артура полный ярости взгляд. — Именно, — подтвердил Артур, спокойно впитав его. — А я — просто овчарка, которой поручили руководить скотом. Когда Артур дал определение своей роли, на его губах мелькнула ироничная улыбка. Овчарка. Собака, что собирает разбредающееся стадо, при необходимости преследует его и руководит им. Значит ли это, что и Империя Газ была по своей сути лишь инструментом, который развязал и поддерживал войну на континенте? За войной стояла не жажда власти и завоеваний Артура Газа, не попытки захватить весь континент. Он стремился к военному хаосу как таковому и просто поддерживал его… «Во время штурма столицы Империи Газ погибли десятки тысяч человек, — подумал Тору. — Вряд ли хоть кто-то из них думал, что их жизнью и смертью управляет некий механизм». — Выходит, ты, а также магические технологии и империя Газ — только инструменты? — спросил Альберик. — Верно, — без промедления ответил Артур, а затем еще раз обвел гостей взглядом. — Что вы ощутили, узнав истину? Отчаяние? Гнев? Все они хороши, ведь именно их бог и требует от вас. Именно ради этого вы рождаетесь, живете и умираете. Бог желает бесконечной цепи сильных эмоций. — … Ни отряд Тору, ни отряд Альберика уже не могли ничего сказать. Над Тору нависла тяжесть затянувшейся тишины. Он не понимал, что теперь делать. Если верить словам Артура, все они танцуют под дудку некоего «бога»... которому простые смертные помешать не могут. Однако… — Но меня это не устроило, — мужчина, известный как Проклятый Император, покачал головой. — Империон? Император? Правитель половины мира? Он мог приукрашивать как угодно, но на деле я оставался овчаркой, да что там, инструментом. Я не вытерпел жизни инструмента. Многие называют меня монстром и чудовищем… На губах Артура вновь мелькнула ехидная улыбка. Возможно, он… вспоминал кого-то, кто осмелился назвать его «монстром» в лицо. — И тогда я начал считать, что раз уж я чудовище, то надо соответствовать ему и являться существом поистине свободным и поистине гордым. Поэтому я отказался быть инструментом бога. Может, последняя фраза и казалась несложной, но за ней стоял очень непростой поступок. Тору это прекрасно понимал. Но… — Таким образом, я стал бешеным псом, лающим на хозяина. Меня сочли бесполезным и попытались избавиться. — С помощью… «апостолов» и захвата Империи армией альянса шести государств? — уточнил Альберик. — Верно, — подтвердил Артур. — Вам ведь доводилось видеть его? Связного… нет, «щупальце» бога по имени Ги? В следующий миг Артур поднял руку и, видимо, прочитал какое-то короткое заклинание. Материя отреагировала и собралась на руке в призрачный облик мальчика по имени Ги. — Конечно, я бы не пошел против бога, будь меня так просто одолеть. Я предвидел, что меня сразят люди, подосланные Ги, поэтому решил пересобрать собственное тело, чтобы к следующей встрече с Ги и апостолами сразиться с ними более чем на равных. Для этого я придумал заклинание «Чайки». — Заклинание… — прошептала Чайка. Конечно, она уже осознавала, что представляет собой лишь существо, записанное поверх сознания живого человека, но даже сейчас наверняка болезненно восприняла очередное подтверждение того, что она не человек и не вещь. Тем более что об этом заявил Артур Газ, их «отец». — Все воспоминания прото-Чайки вплоть до самой гибели перенеслись в область воспоминаний мозгов исходных тел с помощью коммуникационной магии и запечатались в них. При выполнении определенных условий активации побочные Чайки пробуждаются, переписывают личность исходного тела и начинают собирать мои «останки». Побочные Чайки следуют физическим возможностям исходных тел и заложенным в них условиям, чтобы обретать различные навыки и черты характера. Разница в навыках и характерах — подстраховка, чтобы все Чайки не погибли от одного и того же. — … Тору вспомнил, как отличались навыки и характеры белой и красной Чаек… и, раз уж на то пошло, еще и голубой Чайки по имени Лейла. — ...То, что они все девушки, — тоже часть плана? — спросил он. — Безусловно, — отозвался Артур. — Так им проще найти себе защитников. Хотя, конечно, сам по себе женский пол тоже необходим, ведь им предстояло родить меня. Выходит, каждая Чайка с самого начала была Артуру как дочерью, так и матерью. Скорее всего, после поедания останков Артура их тела извлекают оставшуюся информацию, отфильтровывают воспоминания, а затем записанное в Чайках заклинание помещает получившееся «семя Артура» в матку. — … Артур говорил чудовищные вещи. Безусловно, они могли кричать «не верим» и отрицать слова Проклятого Императора. До сих пор Артур Газ только и делал, что говорил. Он не предъявил ни единого доказательства в поддержку своих слов. Весь его монолог мог быть плодом больного воображения, его нетрудно решительно отнести к бреду. Но… «Слишком многое сходится!..» — горестно протянул Тору у себя в голове. Слова Кракена. Магия как технология. «Апостолы». Чайки. А самое главное — Артур ничего не выигрывал от лжи. — Поняли? Согласились? Если да, то оставайтесь на месте и смотрите, как я побеждаю бога, — продолжил Артур. Тон его голоса остался таким же уравновешенным. Возможно, все просто шло в точном соответствии с его планом, но самозваный «убийца бога», задумавший замарать руки поистине великим делом, все равно казался слишком уж спокойным. — Если ты говоришь правду… — проговорил Альберик, сжимая рукоять меча. Похоже, что и он никак не мог смириться с тем, что Проклятый Император относится к людям, как к инструментам, и не испытывает по этому поводу каких-либо мук совести. — И бог действительно находится за пределами нашего мира… то как ты собрался побеждать его? — Для этого у меня есть Лада Нива, мой артефакт, — ответил Артур, бросая взгляд на девушку подле себя. Она стояла в самой середине леса полупрозрачных плит, соединенная с каждой из них. Она до сих пор находилась в форме девушки, но ее лицо не выражало ровным счетом ничего. Нива стояла неподвижно, словно статуя… или инструмент. — У бога есть канал, по которому он вытягивает пищу из этого мира. Он ведь не приходит в материальный мир лично, чтобы пожирать людей целиком. — Канал? — Слышали ли вы о «руинах Шамони»? — !.. — отряд Альберика переглянулся. — Так значит, Империя Газ в ходе войны пыталась удерживать контроль над бесполезными руинами для того, чтобы… — Отрезать врага от снабжения — основа многих тактик, разве нет? Получается, руины Шамони — механизмы для улавливания человеческих волн, которые они затем переносят к богу, чтобы тот питался ими? Тору мало что знал о руинах, но ему доводилось слышать о «древних развалинах, похожих по строению на магический двигатель». — Для простоты объяснения я называл его богом, но… — снова заговорил Артур, слегка щурясь. Затем он взмахнул рукой. Изображение Ги пропало, но вместо этого над головой Тору и остальных появилось «небо». Казалось, будто потолок вдруг куда-то исчез и открыл вид на творящееся снаружи. В окрашенном цветами заката небе виднелась громадная тень. Больше, чем горы. Больше, чем моря. Некий силуэт словно стоял на небесах и в эту самую секунду падал. — Если выразиться иначе и вспомнить, что он питается эмоциями людей… его можно назвать паразитом на теле мира. Он знал, что я захватил руины, и все равно не смог отсоединиться от них. Времени построить новые у него не осталось. Я использую руины, чтобы создать гиперпространственный коридор, через который прямое атакующее заклинание сможет достичь бога. Далее Артур пояснил, что Лада Нива уже подключилась не только ко всем руинам, но и к потаенным магическим двигателям, построенным в разных углах мира во время расцвета Империи Газ. Также он добавил, что остались лишь последние приготовления, и заклинание будет готово к выстрелу. — Измерения уже связаны, поэтому вы видите облик бога. — Так это бог? Он похож на гиганта… — Лишь проекция, тень, — Артур перебил Альберика и продолжил: — Это не значит, что он так и выглядит. Подобно тому, как у нашего сознания нет физической, осязаемой формы, ее нет и у бога. То, что вы видите, — только наша трансляция божественного сознания в понятную нам форму. — ...Ничего не понимаю, — раздраженно бросил Тору. Тема разговора приняла такой масштаб и жонглировала такими абстракциями, что Тору порой забывал о чувствах, томившихся в его груди. О собственном гневе, об отчаянии, что обрушилось на Чайку, вернее, всех Чаек. Сейчас все они казались мелочами на фоне громадных событий. — Понимать не обязательно, — отозвался Артур. — Главное… не мешайте.

В версии с изображениями тут находится картинка. После этих слов он протянул руку к Ладе Ниве. Пальцы коснулись скромной груди… и сразу же углубились внутрь плоти, но механическая девушка так и осталась совершенно неподвижной. — Время настало. Приготовления завершены. Узрите же убийцу бога. Артур договорил, и его рука, погрузившаяся в Ниву по запястье, начала двигаться. А в следующее мгновение… — !.. Отряд Тору шумно вдохнул. Величественный пейзаж над головами… вернее, проекция неба, вдруг исказилась. Пейзаж начал скручиваться в спираль, словно заводная пружина. Он вращался, будто выжимая гигантскую тень. А затем…

Прекрати.

В пустоте всплыло множество гигантских лиц. — Ги… — прошептал Тору. Все — лица того мальчика, что именовал себя Ги. Артур называл его связным бога… и его частью. Ги — лишь инструмент, чтобы подталкивать людей к нужным действиям. В этом смысле он похож на Артура, но ему не дали материального воплощения. Возможно, бог боялся, что и он сможет «восстать». А может, причина в другом. Но в любом случае…

Прекрати. Прекрати. Остановись, Империон. Если ты уничтожишь высшее существо, то сам лишишься смысла жизни. Прекрати. Перестань. Ты сломан. Твои действия бессмысленны.

Даже сейчас Ги продолжал говорить равнодушным голосом, но все же призывал Артура остановиться. Но едва ли тот собирался останавливаться. — А теперь бог… умрет, — сказал Артур, и ввысь устремились всполохи. Они направились к бесчисленным образам Ги, а затем выше, к тени. И тогда раздался грохот такой, словно рокотал весь мир. Пейзаж все искривлялся. Цвет неба быстро приближался к густо-кровавому, а голубые магические диаграммы рисовали в нем сложные узоры. И затем…

!!!

Никто не услышал ни звука. Но каждый распознал предсмертные вопли. Каждый ощутил, как что-то вздрогнуло у него в голове, как сверху их достигла ударная волна, как нечто покинуло тело и ушло вглубь земли. — Тень… — никто уже не вспомнит, кто обронил это слово. Тень в далеком небе разрывало на части. По ней бежали похожие на разломы фиолетовые линии, напоминающие слияние алого цвета неба и синего цвета магии. Тонкие линии впивались все глубже в тень. За несколько мгновений они покрыли ее целиком, а в следующую секунду накрывавший мир силуэт рассыпался на части. И тогда… — … Какое-то время все молчали. В тронном зале воцарилась томительная плотная тишина, порицающая любые попытки нарушить себя голосом. Тишина такая чистая и тяжелая, что даже сердцебиение и дыхание казалось на ее фоне безобразным шумом. Скорее всего, все собравшиеся в зале — за исключением Артура — задавались одними и теми же простыми вопросами. Действительно ли бог умер? И если да, что изменилось? Что теперь будет с миром? На лицах читалось не беспокойство, а самое обычное непонимание. Неясно, как именно Артур уловил их мысли, но… — Итак, — вновь заговорил Проклятый Император с торжественностью священника, проводящего ритуал. — Теперь пора приступать. — Приступать? — переспросил Тору, щурясь на Артура. — О чем ты? — К настоящему захвату мира, — с просветлевшим лицом объявил Проклятый Император.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, это романист Сакаки. Спасибо, что прочитали десятый том «Чайки, принцессы с гробом».

Приведу разговор с моей женой, случившийся, пока она читала девятый том. — Э? И что, Тору просто так взял и стал наездником на драгуне? — М? Просто так? Он ведь столько думал (не конкретно над тем, чтобы стать наездником, но все же). — Нет, в смысле, где укус от Фредерики, где порог смерти, а уже затем превращение в наездника и появление? Такое чувство, будто ты забыл страсти накалить. — А-а, ну-у, это, типа, когда я проектировал девятый том и думал над его кульминацией, там сразу было драматическое появление Тору, ну и вот так все получилось. — Я пониманию, но ведь «контракт» — потенциально одна из лучших сцен, нельзя же про нее забыть. — Ага, поэтому я вставлю ее в десятый том. С самого начала так и собирался. Так вот… В десятом томе множество бурных и неожиданных поворотов сюжета, но я, как автор (куда меня понесло?), считаю, что самая лучшая из сцен — как раз с Фредерикой в самом начале.

Многие годы читатели подмечают, что самыми обаятельными в моих произведениях получаются нечеловеческие героини, и что я просто не могу сдержаться и не построить историю вокруг близнецов. И действительно, писать Фредерику очень интересно. Пожалуй, в ее сцены я вкладываю больше всего усилий. Впрочем, если подумать, Чайки ведь тоже не люди (внутренне, а не внешне).

Кстати, одна из вещей, которая характерна исключительно для Чайки, состоит в том, что мне очень неловко за «обычную» Акари, которая постоянно жалуется на жизнь с Тору. Просто я боюсь, что если в их отношениях наступит дере-момент, то весь сюжет на этом и закончится.

А, да, следующий том по своей сути будет окончанием истории, но самая последняя книга тайтла — этакая «альтернативная версия» (не в том смысле, что ее как-то по-хитрому запихнут бонусом в блю-рей бокс, речь о сюжете) — выйдет где-то весной следующего года. Надеюсь, она вам понравится.

Что же. Полагаю, когда этот том выйдет в продажу, до второго сезона аниме останутся считанные дни. Поскольку, начиная где-то с девятого тома, сюжет писался вперед книг на каких-то там обсуждениях сценария, развитие сюжета и концовка в нем могут немного отличаться. Впрочем, раз режиссер Масуи и его команда уже экранизировали «Scrapped Princess» и первый сезон «Чайки», я им доверяю и сам с нетерпением жду финала аниме. Надеюсь, что и вы останетесь с Чайкой до окончания аниме и ранобэ.

В очередной раз благодарю Наманику-АТК за как всегда замечательные иллюстрации, моих уважаемых редактора и корректора, прочих причастных к созданию тома, а также всех тех, кто его купил.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От arknarok (перевод)

Здравствуйте. Спасибо, что прочитали 10 том Чайки. Очередной том ставит перед нами новые вопросы. Если точнее, он спрашивает у нас: насколько плотным может быть повествование, чтобы не превращаться в тягомотину? Насколько устал Сакаки от своего же сюжета? Насколько его отвлекает аниме, что он начал писать для галочки? Насколько ему хочется, чтобы его текст походил на сценарий для экранизации, а не на интересную книгу? Шутки шутками, но первый вопрос действительно заставил меня задуматься (в основном потому, что похожие мысли меня посещали после 15 тома Ускорки). Плотность повествования в 10 томе вышла за все разумные пределы и привела к тому, что произведение стало буквально монотонным. Весь том словно состоит из одной-единственной «замковой» сцены, которая все тянется и тянется. Более того, она даже не заканчивается, и в 11 томе мы будем заниматься точно тем же, чем занимались в 10. Это, на мой взгляд, огромный минус как тома (томов) в частности, так и ранобэ как жанра в целом. От томов ранобэ не ожидают самостоятельности. Их вполне могут с самого начала писать так, что они будут совершенно скучны и неинтересны в отрыве от остальных томов того же тайтла. Эта тенденция меня очень удивляет. Я могу объяснить ее лишь жесткими ограничениями по длине тома, которые вынуждают авторов обрывать повествование буквально посередине. В иных условиях Чайка 10 стала бы главой более крупного тома (который объединил бы всю последнюю арку), но мы имеем то, что имеем. Если отвлечься от философии в отношении японской литературы и вернуться к собственно сюжету 10 тома, то в нем, как ни удивительно, центральное место отводится проповедям Артура Газа. Наверное, их все же следовало как-то растянуть по всему тайтлу, поскольку если в первых томах нам давали лишь едва уловимые намеки на суть происходящего, то теперь приходится читать многостраничные объяснения того, что же вокруг происходит. Эта ситуация сродни тому, что вы стучите по перевернутой бутылке кетчупа, и вдруг он извергает в вашу еду все свое содержимое одновременно. Ладно — возможно, проповеди по устройству мира Чайки хоть кому-то понравились. Остальных наверняка куда больше порадовали сцена воссоединения Виви и Альберика, главгерой-терапия Тору в отношении белых и красных Чаек, битва с прочими Чайками и… и, кажется, все. Остальное — проповеди. Ну да ладно, если что в этой ситуации и обнадеживает, так это то, что следующий том станет последним в арке. Крепитесь. PS: По моим подсчетам, Чайка 10 стала сороковым томом ранобэ, который я перевел. От Бурда (редактура)

Алоха, Бурда с вами. Вот мы и закончили очередной том Чайки. Финал все ближе, и с каждым разом ожидается все сильнее. Истина где-то рядом! Ну как вам томик? Мы наконец-таки узнали, кто такой на самом деле Артур Газ и с чем его едят. Довольно интересно, не правда ли? Лично меня поразил его истинный возраст, а также наличие отнюдь не разовой женатости. А вообще, этот том можно назвать «философствующим». В нем много размышлений на самые разные темы. Одна из них — познание самих себя. Что делать, как жить дальше, когда узнаешь, что ты — никто, а твоя жизнь по сути своей полная бессмыслица? Пожалуй, такие вопросы не раз приходили на ум людям. Не думаю, что это можно преодолеть в одиночку, вот и у Чаек нашлись те, кто помог им встать на ноги. Понять, что в жизни есть еще много всего, ради чего стоит жить. Понять, что нами движут наши собственные желания. С другой стороны, противопоставляется идея, что мы пляшем под чью-то дудку кого-то иного, незримого нам существа, но это уже, скорее, вопрос веры. Впрочем, в идее есть рациональное зерно (но если начать подробный разбор, этак можно и пару книг написать). Что еще откладывается в голове, так это рассуждения о войне (причем так, что я завалил ими всю конфу в скайпе). И тут тоже не поспоришь. Война — рассадник эмоций, но лучше уж проявлять их счастливыми делами. Ух, что-то меня мальца унесло не в те степи. Надо разбавить это дело восхвалениями. Кому? Разумеется, ответ очевиден! Фредерика же во время ритуала мимими, да? Она бесподобна! Никогда она не перестанет меня радовать. Кстати, как вы могли заметить в послесловии Сакаки, он всегда тщательно к ней относится. Это радует еще больше! (А вот колористы так и не хотят мне ее красить, подлецы!) Кстати, надеюсь, в следующем томе Сакаки даст нам больше акаристайла, а то что-то его в последнее время маловато. Хотя по секретным сведениям он распространился и на других героев! Это слишком внезапно! Короче, давайте с нетерпением ждать следующего тома, где предстоит финал арки (надеюсь, грандиозный!), а еще окончание основной истории Чайки. А уж что будет в 12 томе – пока что секрет и для нас. В общем, до скорого, чайкоманы!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог. Наследник престола

Всю сознательную жизнь его окружал жестокий мир. Все живое обязано умереть. И с этим законом мироздания ничего не поделать. Нельзя и шагу ступить, чтобы не наткнуться на смертельную опасность. Старость, болезни, голод, раны, убийцы — все норовит закончить человеческую жизнь. В воинствующем мире приходилось напрягать все силы, только чтобы не умирать. А уж в деревне диверсантов, где даже маленьких детей подвергали суровым тренировкам, к смерти могли привести неосмотрительность или несчастный случай. Бывало, дети умирали просто потому, что им не хватало таланта. И даже те, кому удалось закончить обучение, порой гибли в первый же день на фронте. Смерть поджидала всюду, недостатка в ней не было. И на ней все заканчивалось. Она не давала времени найти в жизни толк и разобраться, для чего ты вообще появился на свет. Она словно говорила, что ни в рождении, ни в самом существовании нет никакого смысла. Поэтому каждый должен носить ошейник. Тебе говорят, ты родился для того, чтобы быть на поводке. Тебе говорят, твоя жизнь будет полноценной, лишь если будешь вести себя как дозволено. На другом конце поводка — твой хозяин, и именно он объяснит тебе, в какую сторону смотреть. А дальше нужно лишь делать все, чтобы исполнять приказы. Бежать, ни о чем не думая, — так спокойнее. Свобода пуста, она приносит только беспокойство и волнение. Сомневаться в ошейнике — значит, поворачиваться спиной к общественному порядку. Поэтому каждый, кто сомневался в жизненном пути диверсантов, стоял на их пути. Каждый — без исключения, — кто при виде ошейника спрашивал «тебе точно нужно носить его?» или «неужели тебе неведома ценность свободы?» вызывал у диверсантов крайнюю неприязнь. Поэтому… — Не двигайся. Син Акюра замер на месте, исполняя приказ. Голос говорившего не дрожал. Мужчина был абсолютно уверен в своих словах. С Сином говорил человек, полный твердой решительности и никогда не стоящий на месте. Его голос всегда полнился уверенностью и торжественностью, даже когда он отдавал приказы. Син Акюра решил, что этот мужчина достоин быть его хозяином. Совсем недавно он служил Стефану «Бальтазару» Хартгену, хозяину замка и абсолютному повелителю княжества, однако новый хозяин оказался еще непоколебимее, еще властнее. Син радовался службе. Ограничения означают порядок. Поэтому он не боялся, не сомневался и просто исполнял команды. — … Син сосредоточился на пальце мужчины, коснувшемся его шеи. Тот нащупывал что-то и словно бы даже заигрывал. — Сейчас я волью в тебя семя Империона, — сказал мужчина строгим голосом. Конечно же, Син не понимал смысла слов. Что есть «Империон»? О каком семени идет речь? Он не знал, но не волновался. Решив подчиняться, Син полностью остановил свои мысли. Сейчас они даже не колебались, поэтому он не чувствовал беспокойства. — Тебя ждут изрядные мучения, но они быстро прекратятся. Это связано с заклинаниями для повышения совместимости. У них уйдет примерно половина суток. Терпи. — ...Есть, — ответил Син, двинув лишь губами. Ему приказали не двигаться. Поэтому он собирался стоять вечно, подобно каменной статуе, до самого окончания мира, если только хозяин не отменит приказ. Син думал лишь об одном — как именно ему стоять неподвижно. Затем… — … Он ощутил на шее его дыхание. Теплый выдох, равно как и палец, отчетливо ласкал его кожу. А потом… — !.. На смену пришла резкая боль. Син мгновенно понял, что его укусили, но так и продолжил стоять столбом. Ему приказали не двигаться. Ему приказали терпеть. И он намеревался выполнить приказ. Но… — А... Оно — нечто — входило в него. Кровь покидала тело, а на ее место приходило что-то еще. Впрыснутое смешивалось с кровью в его сосудах. Сердце разносило его по всему телу, и оно неспешно впитывалось и в плоть, и в кость, словно капля черной краски, упавшей на белую простыню. Нечто перекрашивало его. Син понимал это. Не знал, как, но понимал. — А… а-а… — простонал он. Телесные инстинкты предавали безмятежность сердца. Во всем теле забурлила обжигающая боль. Ему говорили не двигаться, поэтому он напряг каждый мускул, пытаясь удержать себя, но не мог справиться с тем, что его тело предательски подрагивало. — А… а-а… а… а!.. Сина охватили судороги. — Алмарт. Лайторт. Хаф. Тинт. Элм. Сис. Тинт… Челюсти отцепились от его шеи… и мужчина произнес короткую фразу. Белый туман, окружавший их, слегка задрожал, начал обволакивать Сина и отвердевать, замуровывая его. Материя. Чувствительное к магии вещество, часто используемое магами. Вокруг Сина появлялась коробка из материи. Похожая на вертикально стоящий гроб. — Элм. Фос. Эу. Варн… На поверхности гроба всплыли голубые диаграммы, и тот стал еще крепче. Диаграммы скрыли мир от глаз Сина. Вскоре за ними скрылась и фигура нового хозяина. Но… — Отныне ты не человек, но Империон, — раздался все тот же величественный голос с другой стороны диаграмм. И вновь голос не колебался, подобно скале. И вновь мужчина словно говорил очевидные вещи, а потому не вкладывал в слова силу. Он будто считал каждое свое действие божественным промыслом, необходимым миру. Таким и должен быть владыка. Таким и должен быть повелитель. Даже сквозь боль Син ощутил прилив радости. И мужчина словно разглядел его насквозь. — Отныне ты перестанешь быть собой, неустойчивым существом — сомневающимся, неуверенным, гневающимся, горюющим. — О-о… о-о-о-о-о… — Как правитель, ты не будешь колебаться. Как правитель, ты не будешь сомневаться. Ты станешь машиной из плоти, работающей ради одной цели — править. — Ес… ть… Син выслушал речь мужчины, известного как Проклятый Император, так и оставшись на полпути между болью и радостью.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1. Три короля

В тронном зале воцарилась полная, почти болезненная тишина. Княжество Хартген, замок Герансон. За какой-то день зал изменился до неузнаваемости. Еще вчера он наводил тоску дотошной эффективностью и практичностью… но теперь в глаза бросалась другое: частично обвалившиеся стены и потолок, рухнувшие колонны и другие следы масштабных разрушений. А также поселившийся в развалинах лес из полупрозрачных надгробий, вернее, каких-то стеклянных плит. Они без конца излучали пульсирующий голубой свет… но не издавали ни звука. Снаружи как раз начинался вечер, но зал наполняла поистине полуночная тишина. — … Никто не мог решиться и нарушить тяжелое, отвердевшее молчание. Даже звуки сердцебиения и дыхания казались на его фоне невыносимым шумом. Безмолвие словно захватило их в плен, они не могли сделать ровным счетом ничего. — … В самом центре аномальной тишины стоял мужчина. Внешне он тянул на крепкого мужчину в самом расцвете сил, но… Дать четкую характеристику мешало то, что совсем недавно он был мальчиком, а чуть позже — юношей. Мужчина старел с невозможной для человека скоростью. И каждый, кто находился в этом зале, уже знал, что никакие человеческие мерки к нему не подходят. Проклятый Император Артур Газ. Некогда мужчина, что управлял бесконечной войной, охватившей мир. Если верить его словам, он — проживший больше тысячи лет монстр, созданный «богом», взирающим на мир свысока созданием, ради того чтобы тот поддерживал нескончаемую войну. Именно Артур заложил основы магической культуры на Фербисте, а затем развил ее. Великий мудрец и дьявол. Он заслуживал оба этих прозвища. Он уже стал героем мифов и легенд. Одним своим существованием он расшатывал здравый смысл. — … Его следовало о многом расспросить. Но все молчали. Никто не мог заговорить. Произошедшие события настолько вышли за грани привычного, что не получалось даже расставить приоритеты — то есть решить, какой из вопросов должен прозвучать первым. Им объявили, что мир — ферма, а они на ней — скот. Люди сражаются, злятся, радуются, горюют, и все их чувства, весь их цикл рождения и смерти преподносятся богу в качестве пищи и никакого другого смысла не имеют. Земля ушла из-под их ног, и они даже чувствовали себя немного опустошенными. Но все же… Один вопрос, вне всяких сомнений, посетил их всех. Сквозь разрушенный потолок виднелось раскинувшееся над головами закатное небо. Совсем недавно его накрывала гигантская тень в форме человека… а сейчас ее ошметки постепенно расплывались и неторопливо таяли в красных лучах заходящего солнца. Артур Газ назвал ее «богом». Вернее, самой настоящей тенью бога. Затем Проклятый Император использовал живое гундо по имени Лада Нива, собрал магическую энергию — то есть эмоциональные волны людей — со всего Фербиста и применил заклинание, которым убил бога, прятавшегося «снаружи» мира. Все это случилось только что. Только что гигантская тень высоко в небесах накрывала собой все княжество Хартген… а может, и весь Фербист. Теперь же ее останки постепенно растворялись в воздухе. Но…

«Неужели это все?»

Скорее всего, этим вопросом задался каждый. У него получилось слишком легко. Все кончилось в мгновение ока. Бог взирал на мир издалека и впитывал волны всевозможных чувств. Многие люди верили в него как в религиозное или абстрактное понятие. Людям хочется верить, что где-то высоко над головами обитает сверхъестественное существо, на которого можно свалить вину за мировые нелогичность и неравенство. Но сколько людей верило в то, что он действительно существует и обладает своим сознанием? «Может, бог есть. Может, его нет». Для жизни людям хватало такого отношения к богу. Иногда ситуация располагала к тому, чтобы молиться ему, иногда — к тому, чтобы проклинать, и людей это устраивало. Но вряд ли хоть кто-то знал, что бог и в самом деле обитал где-то над их головами и держал людей в клетке, как животных… да еще и занимался селекцией, чтобы получить как можно более эмоциональных существ. Именно поэтому факты так ошарашили всех. Спросить что-либо у самого бога они не могли — слишком большое расстояние их разделяло. Артур Газ не дал им даже попробовать и решительно применил «богоубийственное» заклинание. Бог умер. Но умер ли? До сих пор они, простые люди, не осознавали, что он вообще существует, а сейчас никак не могли проверить, говорил ли император Газ правду. Может, случившееся — лишь грандиозная афера Артура Газа? Действительно ли бог существовал? Действительно ли Проклятый Император сразил его? И если это так, что изменится? Что будет с миром? — … В воздухе витало даже не беспокойство, а банальное непонимание. Неизвестно, знал он об этом или нет, но… — Итак, — сказал мужчина, известный как Проклятый Император. Он говорил с торжественностью священника, проводившего ритуал. — Теперь пора приступать. — Приступать? — спросил, прищурившись, Тору Акюра, диверсант… вернее, уже наездник на драгуне. Черные волосы. Черные глаза. Приятные черты лица, на котором застыла печать вечной тоски. У него не поменялось ни телосложение, ни оружие… однако теперь его тело покрывал серебристо-оранжевый доспех. Став наездником, он получил возможность свободно изменять внешний вид брони. На первый взгляд, доспех казался тяжелым, однако на деле он служил Тору продолжением тела и ничуть не сковывал быстрые движения, освоенные в диверсантском прошлом. — О чем ты? Он стоял рядом с девушкой, которую считал своей хозяйкой, с Чайкой Газ… вернее, с Чайкой Трабант. Она хотела собрать останки Проклятого Императора, а Тору исполнял ее желание… совершенно не подозревая, что тем самым помогает Артуру Газу воскреснуть. Конечно же, он чувствовал отвращение и ярость как по отношению к черной Чайке, проглотившей останки и родившей Проклятого Императора, так и по отношению к Артуру Газу, который все это подстроил… однако сейчас чувства Тору отошли на второй план. Чайка Трабант лишилась «цели», здесь ее ничего не держало. Они собирались покинуть замок Герансон, как только пропадет тот барьер, что окружил его со всех сторон. Сейчас их с Артуром Газом не связывали никакие отношения. Убил ли он бога, собирается ли возродить империю — Тору не волновало. И все же… он не мог отделаться от беспокойства. Вернее, такое легкое слово, как «беспокойство», здесь никак не подходило. Они стояли перед выходящим за все рамки чудовищем, Проклятым Императором. Они не могли даже представить, о чем думает Артур Газ. Зачем ему вообще понадобилось пойти на убийство бога? Неужели ему просто надоело быть марионеткой в его руках? Но если так… что он будет делать дальше? — К настоящему захвату мира, — объявил Проклятый Император с просветлевшим лицом. — !.. По тронному залу прокатилась волна изумления. Бог создал Артура Газа затем, чтобы тот правил половиной мира. Ему отдали совершенно однозначный приказ — захватить половину мира, не более. Можно сказать, Артура Газа заставили стать «правителем половины мира». Что, если бы он стал верховным владыкой всего континента? Разумеется, война бы тут же закончилась. Чтобы война продолжалась, в мире должно существовать хотя бы несколько стран. Безусловно, какие-то конфликты могли бы возникать внутри самой страны… но абсолютный правитель наверняка смог бы их подавить. И как раз этого бог не хотел. А значит… — Выходит, ты избавился от мозоли на глазах? — протянул Тору. Того бога, что приказал Артуру Газу «править половиной мира», больше нет. Выходит, теперь Артур Газ может проявить свою силу, захватить и Фербист, и все прилегающие земли. Во всяком случае, теперь ему ничто не мешало так поступить. — Ты больше не ограничен половиной мира и можешь расширять свои владения как только пожелаешь? И ради этого убил бога? Если уж повелевать, то всем миром. Но хоть такое суждение и казалось понятным… — Верно, — Артур Газ плавно кивнул. — Каждый, кому дана такая сила, захотел бы воспользоваться ей по-полной, не так ли? В его голосе не слышалось гордости. Артур все еще говорил безразлично, словно рассказывая об очевидных вещах. Получается, он считал, что обладает достаточной силой для того, чтобы править миром? Быть может, так и есть, но… — Как бы там ни было, ты сделал достаточно, — сказал Тору, внимательно глядя на императора Газа. Ничего плохого лично Тору Артур не сделал. И все же Проклятый Император раздражал юношу. Он не мог смириться с мышлением Артура, считавшего… и пользовавшегося Чайками как инструментами, от которых затем можно избавиться как от ненужных. Однако… — Ты добился, чего хотел. Отключай барьер. Как говорилось ранее, в первую очередь Тору собирался обеспечить безопасность Чайки Трабант, которой служил по собственной воле. И стены замка для этого не годятся. Тору хотел покинуть это место как можно скорее. Но… — Не могу, — Артур Газ кратко покачал головой. — Чтобы достичь цели, мне нужно еще одно крупное заклинание. Я не хочу, чтобы что-то помешало мне снаружи, пока я его не закончу. Или кто-то. Тору прищурился и вгляделся в Артура Газа. Слуга самого бога. Дьявол, победивший бога. Если он не лгал, то разве кто-то мог помешать ему? Неужели кто-то мог встать на пути этого чудовища, тем более сейчас? Хотя… возможно, что остальные страны могли каким-то образом прознать о возрождении Проклятого Императора, вновь объединиться и напасть на него, чтобы снова уничтожить. Однако… «Или же… — вдруг подумалось Тору, — он гораздо уязвимее, чем нам кажется?..» Титул богоубийцы, приставший к Артуру Газу, невольно заставлял полагать, что он бессмертен, неуязвим и сильнее бога… а значит, убить его совершенно невозможно. Но это заблуждение. Во-первых, как-то раз его уже одолела восьмерка героев, а во-вторых, он лишь победил бога, но ничем не доказал, что всецело сильнее его. Пусть люди малы, пусть их без труда можно раздавить, но и сами люди порой умирают от укуса ядовитого жука. Аналогично, убийца бога вовсе не обязан быть сильнее него. Умелого мага в ближнем бою без труда одолеет даже второсортный мечник или копейщик. У каждого есть сильные и слабые стороны. А значит, Артур Газ просто не может быть совершенно непобедимым. Впрочем, как показала его битва против «апостолов», с человеческой точки зрения он действительно обладает невероятной силой. — И когда ты применишь это твое заклинание? — Полагаю, завтра с утра. Пока что я занят тем, что собираю магическую энергию со всего континента. — ...Со всего континента? Речь неожиданно пошла об очень серьезных масштабах. Тору и все остальные уже успели заметить лежащих без сознания людей за пределами барьера… но неужели подобное происходит по всему континенту? С учетом того, что на Тору вытягивание энергии из-за барьера не действовало, достаточно сильный маг смог бы защититься от посягательств императора Газа. Но если подумать о том, сколько всего в мире магов, придется сделать вывод, что за барьером лишь очень немногие люди оставались в сознании. — Я ведь уже говорил. Бог придумал устройства для сбора человеческих эмоций: руины Шамони. Прямо сейчас я снова использую их, чтобы собирать человеческие мысли. Во время убийства бога я хотел от заклинания только силы и дальнобойности… другими словами, в остальном оно могло быть грубым. Однако второе заклинание требует крайней точности. — Чайка… — обратился Тору к девушке возле себя, не сводя глаз с императора Газа. — Ты можешь сказать, что именно он задумал? Я все-таки в магии совершенно не разбираюсь. Длинными серебристыми волосами, круглыми фиолетовыми глазами девушка напоминала самого Проклятого Императора. Однако сейчас на ее аккуратном, очаровательном личике застыли беспокойство и тревога. Чайка. Когда-то ее звали принцессой погибшей страны с гробом на спине. Хотя на деле она никакая не принцесса, а лишь инструмент для воскрешения Проклятого Императора. — ...Предположить невозможно, — извиняющимся тоном ответила Чайка… белая Чайка Трабант. Она покачала головой, и длинные серебристые волосы тоже беззвучно качнулись. Похоже, даже она, будучи магом, не знала, что происходит. — Итак. В связи с этим… — продолжил Артур и обвел взглядом собравшихся в тронном зале, — у меня есть для вас предложение. — ...Что? — Предложение? Недоуменно переспросил Тору… и стоявший с другой стороны от трона однорукий мечник. Его аристократично приятные черты лица, светлые волосы и голубые глаза ничуть не изменились… но после того как он в буквальном смысле побывал по ту сторону смерти, его внешность обрела суровые оттенки обнаженного клинка. Этого юного рыцаря звали Альберик Жилетт. Совсем недавно он потерял память и действовал словно чья-то марионетка… но теперь, похоже, вернул и воспоминания, и характер, после чего воссоединился с Виви, Николаем и остальными членами своего отряда. Скорее всего, они так же растеряны, как и отряд Тору. Некогда и Альберик, и весь его отряд противостоял отряду Тору… однако людей Альберика, как оперативников агентства послевоенного восстановления «Климан», в первую очередь беспокоило возможное возрождение Империи Газ, которое могло привести к очередной мировой войне. Поэтому им поручили охоту на Чаек , собиравших останки императора Газа, и их поимку. Но какое решение им принять сейчас? Напасть на возродившегося императора Газа, чтобы остановить новую войну? Или же обратиться за советом к руководству, поскольку обстоятельства вышли далеко за пределы их компетенции? Или даже… если император Газ не соврал, то именно после окончательного захвата мира наступит истинная «послевоенная пора». Так может, им следует всецело помочь ему? Впрочем… — Возможно, всех вас привела сюда некая «судьба». Мне сгодился бы кто угодно, но я не стану скупиться, коли вы согласитесь, — пристальный взгляд фиолетовых глаз упал на Тору. — Особенно это касается тебя, наездник на драгуне… тебя ведь зовут Тору Акюра? — … — Ты, равно как стоящая возле тебя Чайка номер 357, приложили больше всего усилий к моему воскрешению. Полагаю, ты вполне заслужил того, чтобы в награду я исполнил твое желание. — Желание? — Роль, — император Газ слегка улыбнулся. — Вы пришли в этот мир никем, никем жили и никем бы сгинули, но я могу даровать вам непоколебимый титул… тот, что принадлежал мне. — Принадлежал… Другими словами — речь о той самой роли, которую дал ему бог? О… — Я дам вам треть мира. — Что?! Неужели он говорил о «роли» короля — правителя трети мира? Однако… — Теперь ты, рыцарь, — император Газ перевел взгляд на Альберика. — Ты получишь другую треть мира. Можешь объявить себя хоть королем, хоть императором. — … Тору не понял, о чем говорит император Газ, и переглянулся с Альбериком. Тот, судя по его виду, тоже не соображал, в чем дело. Отчетливее всего его изысканное лицо изображало смятение. Сначала он заявил, что захватит мир, а теперь предложил Тору и Альберику стать королями. Неужели император Газ собирался править оставшейся третью? Или же третью часть мира он отдаст кому-то другому, а сам станет верховным правителем над тремя королями? И тогда… — Вы предлагаете треть мира, император Газ? — спросил Альберик, прищурившись. — Но почему треть? — Потому что еще одного я уже выбрал, — ответил Артур и перевел взгляд в другую сторону. Где стоял… — !.. Несколько плит плавно разъехалось в стороны, открыв то, что находилось позади них. А именно — крупный объект, словно сделанный из прозрачного стекла. Похожий на вертикально стоящий гроб. — Син… — прошептала при виде него черноволосая девушка позади Тору. Несмотря на довольно юный возраст, ее внешности уже больше походило слово «красивая» нежели «очаровательная». Однако речь шла не о декоративной красоте, а о радующем взгляд качестве доведенного до совершенства инструмента или остро заточенного клинка. О той настоящей красоте, которая проявляется, лишь когда удается избавиться от всего лишнего. Акари Акюра, сводная сестра Тору. Обычно она не проявляла почти никаких эмоций — видимо, сказывались диверсантские тренировки, начавшиеся еще в бессознательном возрасте, — однако сейчас ее голос на удивление отчетливо дрогнул. Син Акюра. Человек, которого она увидела внутри объекта, был уроженцем той же деревни, где выросли Тору и Акари. Пусть их не связывало кровное родство, они считали Сина братом… и в то же время в королевстве Хартген он стал их врагом. Будучи старше Тору и Акари на несколько лет, Син все же успел получить опыт настоящих битв и стал настоящим диверсантом. Поэтому он мог стать Тору и Акари образцом для подражания, идеалом, к которому нужно стремиться. Но… — Хочешь сказать, Син принял твое предложение? — уточнил Тору, глядя на содержимое объекта. Син стоял с закрытыми глазами и будто бы спал… или даже умер, ведь он совершенно не двигался. С другой стороны, вряд ли его и в самом деле убили, ведь зачем Артур стал бы выставлять напоказ труп? — Именно, — подтвердил Артур Газ. — Обычно диверсантов презирают, на поле боя их считают шавками и инструментами. Это означает, что всю свою жизнь они доверяют другим. Каждому известно, что они ничего не желают для себя, не гневаются по своей воле, не вздыхают о своей судьбе и лишь равнодушно отыгрывают вверенную роль. Но с другой стороны, поскольку диверсанты сами себя считают инструментами, их приверженность такой судьбе позволяет им обрести на редкость устойчивую психику. — … Тору решил промолчать. Он решил, что Артуру Газу вряд ли стоит рассказывать о том внутреннем конфликте, с которым ему пришлось совладать. — Лишившись хозяина, утратив свою пользу как инструмента, этот мужчина сразу же принял мое предложение. Впрочем, вряд ли так поступил бы только он. — Что?.. — Люди не могут вынести мысль о том, что они никто, — проговорил император Газ чуть ли не нараспев. — Они дают себе имя и определяют свое существование с самых разных сторон. Люди достигают духовного равновесия, именно когда решают, кто они такие. — … Тору едва сдержался, чтобы не возразить ему. Но он решил, пусть лучше император Газ говорит, что ему вздумается. — Я могу определить и ваше существование, — продолжил Проклятый Император, обведя взглядом Тору и Альберика. — Станьте королями под моим началом. Вам больше не придется тщетно блуждать в лабиринте под названием «свобода». Никто не заметил, чтобы император Газ сделал хоть что-то, однако в следующую секунду объект беззвучно раскрылся. И одновременно с этим Син медленно открыл глаза. — !.. Тору ощутил, как по спине пробежал холодок. Что-то изменилось. Причем кардинально. Тору ощутил это каким-то неведомым чувством — быть может, инстинктами человека, быть может, умениями наездника. Он никогда не считал Сина противником, которого можно недооценивать. В бою один на один он бы ни за что не выстоял против опыта Сина. «Что за…» Даже сейчас в облике Сина не было ничего, что сковывало бы всех вокруг ужасом. Наоборот, его окружала холодная тишина. Неужели в нем за короткое время что-то пробудилось? Неужели он достиг следующей ступени диверсанта? Конечно, Син и без того относился к полноценным диверсантам, но это не значит, что он в совершенстве владел всеми диверсантскими умениями. Или же… — Син Акюра, — обратился к нему император Газ. — Да, мой господин, — отозвался тот. — Как мы и договаривались, я оставляю на тебя треть мира. Прочие мелочи остаются на твое усмотрение. Для тебя у меня лишь один безусловный приказ: правь. — Как пожелаете, — Син положил руку на сердце и поклонился. Похоже, он целиком и полностью превратился в слугу императора Газа. Тору не знал, что произошло между ними в их отсутствие, но Син сильно изменился с тех пор, когда служил князю Хартгену. — … Тору перевел взгляд с императора Газа на Альберика. Юный рыцарь-оперативник «Климана» щурился и вглядывался в императора Газа. Потому, что слова императора шли вразрез с его убеждениями и верой? Или же… настолько угодили в точку, что причиняли ему боль? В любом случае, прямо сейчас он явно не спешил целиком и полностью одобрить предложение… — Император Газ… — … Взгляд фиолетовых глаз устремился к юному рыцарю в ответ на его зов. Пусть Артур и заигрывал с ними обещанием поделиться третью мира, он все еще смотрел на них, как на камни возле дороги. Во всяком случае, так казалось Тору. — Вы все еще не ответили на мой вопрос. Почему именно треть мира? — повторил Альберик. — Если вы говорите, что обладаете достаточной силой для захвата мира, то и управлять им можете сами. И даже если бы вам не хотелось становиться публичной фигурой, вам сгодилась бы одна марионетка, не более. Вам нет нужды разделять вашу власть натрое и передавать кому-то еще. — Суждение верное, но… — император Газ коротко кивнул. — В разделении мира на три части, конечно же, есть свой смысл. Равновесие в разделенном надвое мире может очень быстро рухнуть. Поэтому я хочу разделить его на три части ради стабильности. Если выражаться кратко, я хочу создать так называемую неразрешимую трилемму. — Трилемму… — повторил Альберик вслед за императором. Мнение о том, что противостояние трех фракций порождает своего рода баланс, довольно распространено. На поле боя нередко сталкивались три армии, и тогда битва порой переходила в застой. На поле боя рождается пусть временное, но равновесие. Но важное условие состоит в том, что три фракции должны противостоять друг другу. Если две из них заключат союз, то с легкостью разгромят третью, и от равновесия в одночасье не останется и следа. Более того, странно вообще говорить о равновесии, когда правители всех трех фракций — лишь марионетки в чьих-то руках. В чем смысл трилеммы, которая существует только для вида? — Я хочу достичь мирового равновесия, — заявил император Газ величавым голосом. — Поэтому хочу поддерживать вечную войну трех фракций. — Что?! — ошеломленно воскликнул Альберик. Вместе с ним изумился и Тору, и все остальные. — Вы хотите вновь погрузить мир в хаос войны?! На мгновение Альберик скосил взгляд на Тору — несомненно потому, что тот в свое время говорил о том, что «война ему по нраву». — Для начала я хочу исправить ошибку в ваших суждениях, — отозвался император Газ. — Конкретнее — слово «хаос». — И что с этим словом не так? — Ваше восприятие войны как хаотического состояния. И, как следствие, восприятие отсутствия войны как равновесия. Как я понимаю, вы считаете именно так. И это ошибка, — равнодушным тоном пояснил Проклятый Император. — Окончание войны и ожидание следующей — застой и гниение, рождающиеся от спокойствия. Как только воцаряется мир и люди успокаиваются, возникают новые проблемы, не связанные с войной. Сильные мира сего начинают набивать карманы, растет разрыв между бедными и богатыми, возникает дискриминация во множестве ипостасей. В условиях, когда миру недоступна грубая, интенсивная терапия, он медленно движется к смерти.

В версии с изображениями тут находится картинка. — ?! — Скажи мне, рыцарь. Ты ведь раньше состоял в агентстве ускорения послевоенного восстановления «Климан»? — вопросил император Газ, перебирая в руке волосы стоявшей подле него Лады Нивы. Скорее всего, только что воскресший Проклятый Император знал о существовании «Климана» и членстве Альберика благодаря тому, что впитал накопившиеся в Ниве знания. Если подумать, император Газ никак не мог узнать о том, что Тору — диверсант. Впервые они встретились уже после того, как Тору превратился в наездника на драгуне. Возможно, подобно тому, как в голове Чайки отпечаталась «инструкция по применению» живого гундо, так и Нива извлекла из Чайки часть воспоминаний, а после воскрешения императора Газа передала их ему. Магия — технология, позволяющая использовать воспоминания в качестве топлива. А значит, должны существовать способы как-либо работать с самими воспоминаниями. Впрочем… — Разве ты никогда не жаловался самому себе о том, что тебе нет места в этом мире? Как бы гордо ни звучало слово «рыцарь», на деле вы лишь поколения скота, заточенного под участие в войне. Восхваленный правителями скот, выведший сам себя, разве что живущий не в клетках. — Что… — император так пренебрежительно высказался о рыцарях, что Альберик сразу напрягся. Однако Артур Газ не дал ему возразить и продолжил: — Разве в мирное время с вами не обращаются как с нежелательными личностями? Разве не поэтому тебя загнали в агентство послевоенного восстановления и заставили бегать у них на побегушках? Воинская слава? Тебе она не светит… пока продолжается мир. — … Альберик прикусил губу. Как ни удивительно, но Тору показалось, что он понимает чувства рыцаря. Когда война закончилась, Тору тоже оказался не у дел. Беспокойства и недовольства ему хватало с избытком. Пусть один из них мог бы заработать на войне славу, а другой нет, но их обоих готовили к жизни на поле боя. Все их способности и таланты закаляли под нее. Они ни за что не могли смириться и согласиться «жить по-другому» в мирное время, кто бы им что ни говорил. С этим Тору спорить не мог. И Артур Газ словно видел его насквозь… — Как насчет тебя, наездник на драгуне и бывший диверсант? Тебя ведь это тоже касается? — спросил император, переводя на него взгляд. — Пожалуй, по таким как ты мир ударил еще сильнее, ведь у вас нет своей территории и государственного жалования. Вы, диверсанты, в разы сильнее обычных людей, когда дело касается битв. Но покуда войны нет, вы лишь мешаете остальным. Бывают даже дни, когда вам нечего есть. То, что ты стал наездником на драгуне, ничего не меняет. Наездники по своей сути — живое оружие. Пока войны нет, они совершенно никому не нужны. — … Тору бросил взгляд на девушку в серебристой броне возле себя. Прекрасная леди-рыцарь с золотистыми волосами и красными глазами. Она производила впечатление роскошной дамы, родившейся в аристократической семье, подобно Альберику, однако на деле эта девушка — лишь имитация. На самом деле она даже не человек. Ее зовут Фредерика, фамилии у нее нет. Когда без фамилии никак, она представляется Скодой. Она драгун — разновидность дракона, владеющего магией. Тору вспомнил, как впервые встретил ее. Тогда она изображала Доминику, свою хозяйку. Доминика твердо убедила себя в том, что «ей место только на поле боя». Даже тяжело заболев, она мечтала лишь о том, чтобы умереть на поле боя. Когда болезнь забрала ее жизнь, Фредерика начала отыгрывать хозяйку, надеясь исполнить ее мечту. Едва ли Тору мог жалеть Доминику и Фредерику. Он оказался в том же положении, что и они. И, скорее всего, в том же, что и Альберик. Все они родились в мире, где каждый считал, что война — нечто само собой разумеющееся. И потому совершенно растерялись, когда ее не стало. Но… — … В тронном зале вновь воцарилась тишина. Похоже, отряд Жилетта целиком и полностью оставил переговоры с императором Газом на Альберика. По всей видимости, слова императора навели на какие-то мысли их магов — лысого мужчину по имени Матеус Каравей и девушку в очках по имени Зита Брузаско, — но оба они молчали. Похожим образом поступил и отряд Тору. До сих пор Чайка… Чайки не вмешивались в разговор по собственной инициативе. Речь шла не только о белой Чайке, но и стоявшей рядом с ней красной. — … Чайка Богдан. «Чайка-мечник» обладала теми же серебристыми волосами и фиолетовыми глазами, но в то же время совершенно противоположным характером. Она — одна из множества Чаек, разбросанных по миру, и особенности ее характера, опять же, служат лишь одной цели — не допустить вымирания всех Чаек по одной и той же причине. Узнав истину и потеряв смысл жизни, красная Чайка поначалу совершенно упала духом… но теперь, как и белая Чайка, более-менее оправилась. — … Молчали не только Чайки — вклиниваться в разговор не спешили и Акари с Фредерикой. Скорее всего, обе они решили оставить на Тору как переговоры, так и принятие решений. Спутники красной Чайки — маг Сельма и копейщик Давид — лежали без сознания в углу тронного зала и в разговоре тоже не участвовали. Наконец… — Мне сложно что-либо быстро ответить на столь внезапное предложение стать королем, — сказал Альберик, бросив краткий взгляд на отряд Тору. — Как я понимаю, вам нужно еще больше половины суток, чтобы закончить заклинание. Не дадите ли время на раздумья? — Вы не в том положении, чтобы выбирать, но… — отозвался император Газ. Он отнюдь не угрожал им, а говорил тихо и спокойно, словно напоминая о всем понятных вещах. Возможно, с точки зрения такого чудовищного создания выбор Альберика и выбор Тору кажется какой-то несуразной мелочью. Чуть ранее он говорил, что «мне сгодился бы кто угодно» и «вас привела сюда судьба». Наверное, у Артура Газа попросту не было каких-либо критериев, которым должны удовлетворять будущие короли-марионетки. Хотя, конечно, главный вопрос состоял в другом… «Что, если мы откажемся?» — подумал Тору, переводя взгляд на Сина. Вряд ли будущим королям-марионеткам позволят рассказывать о том, что произошло здесь, кому-то кроме своих самых верных сподвижников. Смысл от марионетки может быть, лишь когда правду никто не знает. А значит, если Тору откажется, ему, как знающему правду, могут не разрешить покинуть замок живым. «Возможно, в замке все еще остались диверсанты Субару. И вообще…» При необходимости даже Сина и императора Газа вполне может хватить, чтобы уничтожить все живое внутри замка. В конце концов, император Газ фактически в одиночку одолел всех «апостолов» — людей, которые по уровню умений не уступали Альберику, а то и превосходили его. А если прибавить Сина, ставшего практически совершенным диверсантом… «Или же с нами могут поступить как в долине, из которой никто не возвращается». С помощью материи можно подчинять себе сознание людей или же создавать боевых марионеток. Безусловно, использование материи ограничено областью действия магии, но Артуру вполне может хватить даже этого, чтобы разгромить отряд Тору. Так значит, остается лишь принять предложение проклятого Императора? Или же… — Вы вольны потратить время на раздумья, если оно вам нужно, — сказал «Империон» немного ироничным тоном.

***

Внутри замок Герансон напоминал руины. Помимо того что половину приписанных к нему слуг и стражников отправили помогать с проведением чемпионата, всех оставшихся устранили «апостолы» и Чайки императора Газа. Конечно, никто не проверял, на самом ли деле замок полностью опустел, но, во всяком случае, его наполнила расслабленная тишина. Отряд Тору не чувствовал никого поблизости. С другой стороны, повсюду то и дело встречались странные объекты — те же, что заполнили тронный зал, — испускавшие слабое голубое свечение. Либо они наблюдали за происходящем в замке, либо поддерживали барьер, либо участвовали в плане по превращению всего замка в гигантский магический двигатель. Тору совершенно не знал, какой ответ правильный, и даже Чайка, впервые столкнувшись с таким заклинанием, мало что в нем понимала. — Итак… Отряд Тору спустился на два этажа и разместился в подвернувшейся комнате. Судя по столам и книжным полкам, здесь трудились государственные чиновники. По сравнению с прочими, эта комната могла похвастаться достаточным простором, чтобы весь отряд Тору мог расположиться в ней на ночь. Впрочем, конечно же, выбор комнаты мало на что влиял с той точки зрения, что император Газ наверняка внимательно следил за каждым уголком замка. Тем не менее Тору решил, что оставаться под самым боком Проклятого Императора — лишь подвергать себя бесполезному и излишнему ощущению нависшей угрозы. Особенно это касалось белой и красной Чаек, которые оказались бы под немыслимым психологическим давлением. Пусть они уже во многом смирились со случившимся, император Газ все еще оставался их создателем и практически богом. — Что скажешь? — М. Заклинание. Работает верно, — Чайка кивнула и слегка качнула направленным вверх огромным инструментом — гундо размером с нее саму. У конца ствола неспешно вращались голубые магические диаграммы. Защитное заклинание. Или, если точнее, укрывающее. Плотность поля, которое оно создает, настраивается, и таким образом можно управлять, что может проходить сквозь него, а что нет. С помощью заклинания можно обеспечить герметичность пространства, что уже помогло в «долине, из которой никто не возвращается», или отсечь звук и свет. Магический экран мог даже полностью изолировать внутреннее от внешнего… как, например, сейчас. Правда, для этого пришлось определить внутренним пространством все помещение, иначе отряду Тору не хватило бы воздуха. Разумеется, они попросили Чайку включить защитное поле не просто так. В сложившейся ситуации трудно представить, что император Газ вдруг ни с того ни с сего нападет на отряд Тору. То же самое можно сказать и о прочих выживших людях, сокрывшихся в замке (если они вообще были). Поэтому магию они специально выбрали с тем расчетом, чтобы она помешала рассеянной в воздухе материи повлиять на разум и не дала бы императору Газу подслушать их разговор. — Значит, мы в полностью закрытой комнате? — задумчиво протянула Акари, складывая руки на груди. — Для чего же мой брат привел в закрытую комнату целых пять девушек? — ...Мне уже даже лень отвечать тебе, но все-таки: если ты говоришь «пять», то считаешь еще и не пришедшую в себя девушку-мага из отряда красной Чайки? Две Чайки, Акари, Фредерика и Сельма. Действительно, девушек здесь пять. Правда, одна из них — не человек, а драгун, принявший такую форму, но на это можно закрыть глаза. Чтобы не занимать лишнего места, Фредерика уже не поддерживала форму леди-рыцаря, а вновь обратилась юной девушкой. — Тебя не волнует даже то, что она была нашим врагом… Преклоняюсь пред твоим человеколюбием, брат. — Вот и преклоняйся, пока дыру в полу не протрешь, — бросил Тору и перевел взгляд на Давида с Сельмой. Они пока не пришли в сознание, но их дыхание и пульс выровнялись. Серьезных ран и шрамов они не получили. Бережный уход, аккуратное обращение — и уже скоро они придут в себя. Но будет ли от них толк в бою — зависит от того, остались ли у них силы. — Тору… — раздался голос красной Чайки, Чайки Богдан. Она уже не казалась вымотанной до крайности, как в первую минуту их встречи в замке. Казалось, по дороге к тронному залу она более-менее взяла себя в руки. — Вновь. Благодарю. — ...Чего это с тобой? — ответил Тору с натянутой улыбкой. — За Сельму и Давида. За спасение. Благодарю. — А-а, ты об этом. Так или иначе, Тору решил не бросать наемников, а погрузить их на Фредерику в форме зверя просто потому, что такой вариант показался ему логичнее и обещал меньше хлопот. — Очнутся — помогут в бою. К тому же, как бы ты поступила, брось я их? — … — красная Чайка не нашлась с ответом. Она ушла с поля битвы императора Газа и апостолов, утащила с собой двух напарников, отыскала свой гроб и оружие. Для подобного нужны недюжинная решимость и сила воли. Если бы Тору заявил, что двух дражайших для нее людей «лучше бросить, чтобы не мешались», красная Чайка наверняка осталась бы с Давидом и Сельмой… а потом, быть может, атаковала отряд Тору. — Я просто выбрал самый логичный вариант, — сказал Тору, а затем вдруг ухмыльнулся и добавил: — Правда, логика здесь чуток не диверсантская. — Тору?.. — Но я это я. Мне плевать, кем меня считают — диверсантом, наездником на драгуне или еще кем. Я делаю то, чего хочу. Только и всего. — … — какое-то время красная Чайка молча смотрела на Тору, но потом опустила взгляд. — Меня… можно. — М? — Сельма… любовница Давида. — А, да? Ну, я так и думал. — Но я. Могу… отблагодарить.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Отблагодарить?.. Стоп, только не говори, что поверила ее бреду! — воскликнул Тору. Красная Чайка недоуменно моргнула и посмотрела на указательный палец, который Тору приставил чуть ли не к самому ее носу. — Не слушай бредовые фантазии Акари обо мне! Она просто подшучивает, чтобы издеваться надо мной! — Что за вздор? — Акари покачала головой. — Чтобы я подшучивала над глубокоуважаемым братом? Я всегда серьезна! — Это еще хуже! Потому что тогда ты врешь напропалую! — Я просто честно говорю свои пожелания о том, чего бы мне хотелось, — равнодушно отозвалась Акари. — Это называется «девичьи мечты». — Где это видано, чтобы «девичьи мечты» кишели пошлым юмором?! — по привычке прикрикнув на сводную сестру, Тору протяжно вздохнул. — Но возвращаясь к делу… — Ну так что, Тору, ты примешь предложение императора Газа? — спросила Фредерика, задумчиво склонив голову. — Ты о том, что он предложил мне управлять третью мира? — Ага, о нем. — Ты серьезно думаешь, что я подпишусь под таким бредом? — Ну… я, конечно, догадывалась, что ты откажешься, но… — так же задумчиво продолжила Фредерика. — Разве с самого начала ты мечтал не о том, чтобы изменить мир? По крайней мере, мне кажется, что предложение императора Газа даст тебе так сделать. — Так-то оно так… — проговорил Тору, нахмурившись. — Но менять его придется так, как захочется Проклятому Императору. Разве он разрешит менять мир по моему желанию? — Значит, так? — Значит, так, — подытожил Тору. Фредерика пожала плечами и отступила. Как она уже говорила, ей с самого начала казалось, что Тору не захочет принимать предложение императора Газа. Тем не менее девушке-драгуну, видимо, хотелось услышать подтверждение своих догадок из уст Тору. В конце концов, теперь их судьбы связаны воедино. — Но брат… — Акари вдруг сложила руки на груди. — Тебе не кажется, что в таком случае император Газ может не выпустить нас живыми, поскольку мы слишком много знаем? — В этом вся загвоздка. Поэтому неудивительно, что Акари сразу обратила на нее внимание. — И еще, Акари. Ты… видела? — Ты про Сина? Заметив, как быстро ответила Акари, Тору понял — она тоже обратила внимание. — Он стал каким-то странным. — М-м?.. — белая Чайка задумчиво склонила голову, словно спрашивая о том, что именно поняли Тору с Акари. Тору повернулся к ней и пояснил: — Речь о том диверсанте, нашем старшем товарище. Он словно стал другим человеком. Этаким… — Тору сделал паузу, пытаясь подобрать нужное слово, но так и не смог. — В общем, такое чувство, что с ним лучше не связываться. — Если говорить проще, — добавила Акари. — За те полдня, что мы его не видели, он будто стал на порядок сильнее. — М? — Эх, пока непонятно? — Тору вздохнул и сложил руки на груди. — Еще бы ты поняла, конечно… но как объяснить?.. Ну вот, смотри, мы вроде как в боевых искусствах разбираемся. Когда их изучаешь, на каком-то этапе тебе уже достаточно одного взгляда на стойку врага, на то, как он дышит, и на прочие мелочи, чтобы примерно оценить его силу. В некотором смысле любые тренировки есть приведение тела и духа в оптимальную форму для выполнения определенной задачи. Конечно, выражения вроде «зарубить себе на носу» — просто поговорки, но на деле с ростом умений они действительно так или иначе отпечатываются в мозгу. Можно научиться применять какое-либо умение, не задумываясь глубоко о своих действиях. Причем этот принцип применим не только к умениям, но и к повседневным действиям, которые совершает тело. Другими словами, боевые движения оттачиваются до такого уровня, что воспринимаются наравне с дыханием или управлением мышцами. Например, рыба не задумывается над тем, как плавает. Достаточно развитый навык становится естественным. Как в случае императора Газа. Тору оценил его силу именно потому, насколько естественно тот вел себя. Однако… — Но это невозможно, — отрезал Тору. — Невозможно? — По правде говоря, сила, техники и так далее никак и ни за что не могут развиться на порядок за каких-то полдня, — пояснил Тору недоумевающей Чайке. Конечно, порой кто-то может стать резко сильнее за счет того, что в нем пробудилась тайная техника. Но даже если какое-то умение в ком-то и пробудилось, телу понадобится время, чтобы к нему привыкнуть. Совершенно невозможно с помощью одной лишь мысли вдруг стать в разы сильнее. — ...Логично, — красная Чайка согласилась и кивнула. Может, она тоже Чайка, но мечник, боец ближнего боя, а потому слова Тору наверняка нашли отклик в ее голове. Но… — Тору. Превращение в наездника? — вновь вопросила белая Чайка. Действительно, Тору и сам не потратил на контракт с Фредерикой даже половины дня, но при этом стал на порядок сильнее, однако… — Да, о том и речь, — отозвался он, вскидывая палец. — О чем? Син. Превращение в наездника? — Нет. Я сейчас о другом. Дело не в тренировках и не в пробуждении какой-то тайной техники… похоже, Син избрал какой-то особый метод. — ?.. — Например… что-то могло изменить его тело подобно тому, как это делали биоалхимики на том острове. — !.. — белая Чайка ошарашенно моргнула. — Раз уж на то пошло, то и сам Проклятый Император необычен. Если верить его словам, он создан как нечто большее, чем человек, да? Даже для перерож… Тору прервался, чтобы посмотреть на лица Чаек. И белая, и красная на мгновение дрогнули от испуга… но не более. — Даже для того, чтобы воскресить себя, необходимы технологии, позволяющие свободно создавать и изменять тела живых существ. В конце концов, его ведь разрубили на части, а он вновь собрал себя. — То есть… — решила подытожить Акари, — император Газ «переделал» Сина? — Это бы все объяснило. К тому же император Газ намерен назначить трех королей-марионеток в лице Сина, меня и Альберика Жилетта. Он хочет поставить нас на ту же должность, которую некогда занимал сам. А раз так, уж не собирается ли он сделать и наши тела бессмертными и нестареющими? Фактически Тору уже сейчас обрел без пяти минут бессмертие благодаря контракту с Фредерикой… но у него есть ограничения, и к тому же их контракт не способен предотвратить старение. В свою очередь бессмертие «Империона» — способность в первую очередь правителя. Наверняка она работает иначе, нежели бессмертие наездника, способность бойца. Скорее всего, Империон должен быть защищен от характерных слабых мест в защите наездника — ядов и болезней. Правителю особо не нужно стоять на передовой. В первую очередь ему надо волноваться о покушениях посредством яда и смерти от болезни. Едва ли правитель, не позаботившийся о контрмерах к этим неприятностям, сможет стать «вечным». — Но если это так, разве у нас есть надежда на победу? — спросила Акари и обвела взглядом Чаек, Фредерику и потерявших сознание Давида и Сельму. — Если учитывать и спящую парочку, нас всего семеро. Даже героев было восемь, но и девять «апостолов» не смогли сразить императора Газа. — К тому же мы сейчас не в лучшей форме, это да. Давид наверняка сильно ранен. У Сельмы видимых повреждений нет, но и она вряд ли в полном здравии. Остальные сильно устали. Конечно, они именно поэтому и выбрали комнату, в которой можно отдохнуть, но… — Да и помимо императора Газа и Сина против нас могут выступить Субару или подконтрольные императору Чайки-марионетки… Справиться со всеми мы не сможем. — Да, ты права, — признал Тору. — Тору… примешь. Предложение? — неуверенно спросила белая Чайка. — Я же сказал, нет, — уверенно ответил ей Тору. — Однако я хочу, чтобы мы все выжили. И с этой точки зрения принять предложение императора Газа — один из вариантов. — Тору? — недоумевала Фредерика, слушая противоречивые высказывания Тору. Белая и красная Чайки переглянулись. Они тоже ничего не понимали. Но… — Ясно. Значит, так? — одна лишь Акари понимающе кивнула. — Так? Как? — Помимо моего брата, есть еще один человек, который совершает такой же выбор, — ответила Акари красной Чайке.

***

Зита благополучно развернула укрывающий магический барьер и коротко вздохнула. Пусть она и обладала всеми характерными для магов знаниями и умениями, но училась все-таки на инженера. Лучше всего она разбиралась в создании магических двигателей, их настройке и ремонте. Когда Зита использовала магию, ее заклинания срабатывали реже и выходили менее эффективными, чем у полноценных магов. Другими словами, в исключительных случаях ее магия могла просто не сработать или не запуститься, а уже запущенные заклинания могли сработать крайне плохо. Впрочем… — Теперь мы… в безопасности, — проговорила она и повернулась к товарищам. Покинув тронный зал, они направились на первый этаж замка, в казарму стражников. Помимо внушительных размеров, в ней всегда хранился экстренный запас оружия и магического топлива. Собственно, даже этот барьер Зита развернула за счет сухого топлива, которое они только что нашли. — Ни свет, ни звук не могут выйти за пределы комнаты. Полагаю, что внутри помещения все еще содержится материя, но она оторвана от каких-либо сигналов и потому безвредна. — Спасибо, — поблагодарил ее Альберик. — Я могу считать, что сейчас меня можете слышать лишь вы? — Да. Думаю, да. — Отлично. После заверения Зиты Альберик обвел взглядом свой отряд. Наемник Николай Автотор, заместитель. Маг Матеус Каравей. Ассасин Виви Холопайнен. Полукровка Леонардо Стора. И инженер Зита Брузаско. Давненько весь их отряд не собирался на «стратегическое совещание». Будучи командиром и представителем знати, Альберик Жилетт мог в любой момент заставить их действовать по своему усмотрению. Однако на деле он практически никогда не принимал каких-либо решений, не посоветовавшись с подчиненными. Он всегда старался выслушать их мнение, если только ситуация не вынуждала реагировать мгновенно. Как говорил сам Альберик, «рыцарь всегда несется вперед, поэтому у него узкий кругозор». Отряд Жилетта состоял из самых разных людей (со всеми вытекающими последствиями), поэтому на подобных совещаниях озвучивались самые разные точки зрения на сложившуюся ситуацию. Именно поэтому Альберик так ценил обсуждения. — Итак, вопрос в том, что нам делать. — Вопрос, конечно, тот еще… — Николай пожал плечами. — Тот разговор вдруг зашел на такую неожиданную и такую масштабную тему, что здесь я уже совершенно бесполезен. Я попросту не понимаю, что происходит. Кроме того, совершенно неясно, можно ли верить во всю ту чепуху об убийстве бога и так далее, или же это просто часть плана Проклятого Императора. — Ну… тут ты прав, — Альберик кисло улыбнулся и кивнул. Действительно, обычному, незаурядному человеку внезапные слова о боге и бессмертии могут показаться невменяемым бредом. Если мир Альберика перевернулся с ног на голову, когда он стал «апостолом», — о чем он до сих пор помнил, — а Зита и большая часть отряда видела воскрешение Проклятого Императора собственными глазами, то Николая эти события не коснулись, поэтому он вполне мог высказаться в таком ключе. — Но Проклятому Императору совершенно незачем что-либо придумывать просто ради того, чтобы показать нам, — заметил Леонардо. Врожденные особенности юного полукровки и немного циничный взгляд на жизнь привели к тому, что он без труда мог отступить на шаг и оценить происходящее с точки зрения постороннего человека. — Я видел возрождение Проклятого Императора собственными глазами. Если возродиться удалось «дьяволу», вполне возможно, где-то существовал и «бог». А раз так, этого «бога» можно было уничтожить. — М-м… — протянул Николай. — Существовал ли бог на самом деле, говорил ли Проклятый Император правду, обладает ли он теми способностями, о которых говорит, — все это на самом деле неважно, — предельно хладнокровно высказался Матеус. С одной стороны, он, будучи бывшим монахом, находился ближе всего к тому, чтобы поверить в существование бога… а с другой — именно поэтому слова Проклятого Императора, с такой легкостью рассуждавшего о боге, могли вызвать у него подозрения. — Я считаю, нам незачем сомневаться, во-первых, в том, что мы полностью заперты внутри замка, во-вторых, в том, что Проклятый Император говорил совершенно всерьез. Кроме того, поскольку сейчас даже коммуникационная магия не может проникнуть за пределы замка, мы не можем ни спросить совета у штаб-квартиры «Климана», ни послать запрос о помощи. Таким образом… — Матеус прищурился, — в первую очередь нам следует подумать о том, стоит ли командиру принять предложение Проклятого Императора. — Стоп, Матеус, — вмешалась хмурая Виви. — Ты ведь понимаешь, что господин Жилетт… что наш командир ни за что и никогда не согласится с его словами?! — ...Ты думаешь? — отозвался Матеус и перевел взгляд на Альберика. — К чему ты так говоришь?! Виви возмущенно попыталась вцепиться в слова Матеуса, однако в следующее мгновение ее остановил сам Альберик. — Хватит. Матеус говорит совершенно правильно. — Господин Жилетт?! — Виви застыла на месте с таким видом, словно Альберик только что предал ее. — Но я сейчас не о том, что хочу стать королем-марионеткой или считаю, что вечная война пойдет миру на благо, — сказал ей тот, мягко улыбаясь. — Откровенно говоря, с точки зрения рыцаря, предложение Проклятого Императора само по себе достаточно заманчивое. Может, я не Тору Акюра, но я однозначно один из тех людей, которым из-за окончания войны не удалось проявить себя. Наследник семьи военных. Прирожденный рыцарь. Не будет преувеличением сказать, что Альберик родился ради участия в войне. — Господин Жилетт… — Однако я не хочу держать мир в состоянии вечной войны, на которой постоянно умирают люди. А если кто-то считает, что именно в этом и состоит честь рыцаря, пусть лучше участвует в чемпионатах вроде того, что устраивал князь Хартген. Хоть на чемпионатах и происходят смертельные поединки, в них не втягиваются ни в чем не повинные люди. Каждый, кто принимает участие в турнирах, морально готов убивать и быть убитым. Поэтому и рыцарь, и вообще любой военный человек вполне может продемонстрировать на чемпионатах свою силу и доблесть. — Как говорил Проклятый Император, он собирается назначить трех королей-марионеток, чтобы править миром. — Альберик вновь обвел взглядом товарищей и продолжил: — Я полагаю, что как минимум с этим он не шутил. Получается, сам он станет владыкой мира и будет управлять им из тени. Но ему может помешать то, что кто-то раскроет правду. Три враждующих короля, отвечающих перед верховным владыкой. Люди, которых затронет война, наверняка сочтут такую договоренность фарсом. Если они узнают о соглашении, смысл в марионеточных королях пропадет. А значит… — Поэтому нетрудно представить, что в случае отказа нам не позволят уйти отсюда живыми. Правда в том, что барьер Проклятого Императора мы разрушить не в силах. — Виви, командир беспокоится за наши жизни… — пояснила Зита. Она намекала, что даже если Альберик вдруг примет предложение Проклятого Императора, он сделает это отнюдь не ради амбиций или исполнения своих желаний, а исключительно ради спасения товарищей. — … Виви застыла с ошарашенным видом… затем покраснела и опустила взгляд. Она сочла позором то, что сильнее всех любила Альберика и в то же время хуже всех поняла его мысли. — Простите… — даже ее голос едва пробился наружу. — Не надо. Проклятый Император едва не превратил тебя в Чайку, так что ты имеешь полное право резко возмущаться. Тебе не за что извиняться, — отозвался Альберик. Затем он перевел взгляд на Матеуса, и тот тоже уверенно кивнул, хоть и не изменился в лице. — Однако на деле Проклятый Император сумел в одиночку одолеть девятерых «апостолов»... вернее, восьмерых, так как я покинул битву. Можно считать, что он обладает силой не менее чем восьми бойцов как минимум моего уровня, — продолжил Альберик, загибая пальцы на правой руке. — Однако нас шестеро. — И мы куда слабее вас, командир, — добавил Николай с усмешкой. Может, сам он скромничал почем зря, но Зита и Матеус действительно едва ли годились для непосредственных битв. Хоть они и маги, но каждый из них специализировался не на боевых заклинаниях. Их навыки могли помочь лишь перед началом битвы, на этапе подготовки к ней. Леонардо и Виви — легковооруженные бойцы, уступающие по силе ударов и выносливости Альберику и Николаю. Другими словами, в прямом столкновении толку от них будет немного. В этом нет ничего удивительного — отряд Жилетта собирался в первую очередь для разведки и преследования, никто не рассчитывал, что им придется часто сталкиваться с врагом в лоб. — К тому же «третий» показался мне каким-то странным. Альберик упомянул того, кто уже принял должность короля-марионетки. По всей видимости, он знакомый Тору Акюры… — Я бы сказал, он довольно умелый… но если честно, я так и не разглядел глубину его силы. Этим он похож на Проклятого Императора. — Вряд ли он, конечно, настолько же силен, но… — протянул с мрачным видом Николай, прокручивая в голове образ Артура Газа, обменивающегося ударами с девятью… восемью «апостолами» одновременно. — В любом случае, вы хотите сказать, что нашими силами победить будет тяжело? — Мы не в том положении, чтобы застать их врасплох, и даже толком не можем оценить, на что способны противники. Если попытаемся пойти на плохо продуманную хитрость, можем сами себя в ловушку загнать, — ответил Альберик на слова Николая. Можно сказать, выходов у них практически не осталось. Именно поэтому Матеус правильно намекнул на то, что Альберику следует принять предложение Проклятого Императора, если он хочет спасти свой отряд. Но… — Касаемо «третьего»... — вдруг вмешалась Зита, подняв руку. — Точнее, того объекта, из которого он вышел. Мне показалось, я узнала по крайней мере некоторые из магических диаграмм, что покрывали его. — Диаграмм?.. Альберик и Николай переглянулись. — Может, это не моя специализация, но те диаграммы используются для активации биоалхимических заклинаний. Другими словами, «третий»... — Возможно, прошел через магическое изменение структуры тела? — скривившись, закончил Леонардо. Его, полукровку, изменили посредством магии, еще когда он находился в утробе матери, и он из-за этого не смог жить как обычный человек. Именно поэтому к магическому вмешательству в тела людей Леонардо испытывал особенное отвращение. — Поэтому нужно учитывать, что превращение в марионетку Проклятого Императора может подразумевать и это. Если командир примет предложение, с ним могут поступить точно так же, — продолжила Зита встревоженным голосом. Конечно, мнения о том, насколько растягивается понятие «человека», могут быть самыми разными… но скорее всего некто вроде Проклятого Императора — не стареющий, не слабеющий, способный при соблюдении определенных условий воскреснуть, — отстоял от человечности еще дальше, чем Лео. Более того… — Магическое изменение, говорите… — Альберик опустил взгляд на обрубок левой руки. Когда он стал «апостолом», ему дали искусственную руку, которая двигалась ничуть не хуже настоящей. Она подключалась к его нервам и через них управляла сознанием рыцаря… — В худшем случае вас могут превратить в нечто невообразимое. В нечто, по сравнению с чем полукровки покажутся в разы ближе к обычным людям. Может, ему оставят внешность, но внутри он станет чем-то совершенно иным. И вообще — уж не обусловлено ли мышление императора Газа именно его бессмертием? Раз так, аналогичное изменение тела Альберика наверняка каким-то образом на него повлияет. Человеку нестареющему, далекому от смерти, трудно трепетно относиться к жизни. Люди проходят путь от крайне эмоциональных детей до более спокойных и рассудительных взрослых. Если же этот путь продолжить еще на сотни, тысячи лет, разве чувства не истлеют окончательно, разве не уступят место жестокому, бесчеловечному мышлению? — Как бы там ни было, я не хочу, чтобы командир превращался в такое. Пусть даже ради того, чтобы защитить нас. — Зита… Альберик изумленно окинул взглядом девушку-механика. А затем… — Ты ведь согласна, Виви? — Э?.. — Зита так неожиданно повернулась к Виви, что та оцепенела. — А, ну… конечно… и вообще, я хочу, чтобы господин Жилетт оставался сам… собой… вот… Если он спасет нас ценой своей жизни, я… пусть и выживу, но никогда себе этого не прощу… Виви покраснела и опустила взгляд.

В версии с изображениями тут находится картинка. В очередной раз ее эмоции взяли верх над рассудком. Слова, которые она произнесла, основывались на том, что она пережила после того, как встретилась с Альбериком в обличье «апостола». Любовь к кому-то распространяется не только на действия и умения человека, но и на его характер. Лишь в кошмарах Виви могла представить, что от личности ее возлюбленного может не остаться и следа. — Но раз так… — нахмурившись, проговорил Альберик, несколько секунд посмотрев на замолкших девушек. — Выходит, нам все же придется выживать через битву. А для этого им не хватало сил. Безусловно, иногда принять бой можно в невыгодных условиях, но бросаться в битву без единого шанса на победу — форменное, бессмысленное самоубийство. Но… — Господин Жилетт? — обеспокоенно вопросила Виви, глядя на то, как крепко задумался ее командир. И наконец… — Хочется, конечно, верить, что и они придут к тому же выводу… — подытожил Альберик с надеждой в голосе.

***

Чтобы восстановить силы, нужны сон… и еда. Это касается и магов, и мечников, и кого угодно. Отряд Тору всегда носил с собой «солдатские шарики» — питательную «еду» в форме небольших шариков, — но подобное питание годится лишь в экстренных случаях. Не стоит думать, что они могут заменить полноценные трапезы. Даже диверсанту пилюля не восстановит боевой дух, не говоря уж об остальном. К тому же солдатские шарики не избавляют от необходимости искать воду. Таким образом… — Вот весь улов. Тору разложил на письменном столе еду, которую им удалось отыскать в замке. Сушеное мясо, хлеб и вино вместо воды. — Охохо! — подал восторженный голос пришедший в сознание Давид. — Кажется, у нас будет шикарный ужин. — Если напьешься, твоим ранам будет только хуже, — тут же уколола его тоже оправившаяся от потери сознания Сельма. — Пригубишь и хватит. — Жестокая ты… — опечалено протянул Давид. Впрочем, он тоже понимал, что раненому нужно пить в меру, чтобы не навредить своему телу, поэтому в следующую секунду опустил протянутую за бутылкой руку. — Кстати о ранах. Фредерика, — Тору повернулся к девушке возле себя. — Может, ты его раны залечишь? — Нет. Не хочу, — сразу же ответила та. — ...Эй, ты. Вопрос о ранах Давида жизненно важный, ведь затем он определит, какую помощь тот сможет оказать в грядущей битве. Боец ближнего боя лишним точно не будет. Но… — В самом крайнем случае я согласна помочь Чайке или Акари, — продолжила девушка-драгун с недовольным видом. — Но с какой стати я должна кусать другого мужчину? — Но ведь… — Тору не нашелся с ответом. Практически с самой их встречи Фредерика постоянно кусала Тору, чтобы залечить его раны, поэтому он решил, что с точки зрения драгуна укусить человека — ни к чему не обязывающее действие на уровне рукопожатия. Видимо, он ошибся. Более того, из слов Фредерики выходило, что оно ближе к… — Что такое, голубки ссорятся? — поинтересовался Давид с любопытством в голосе. — Каким местом наш разговор похож на «ссору голубков»?! — нахмурившись, бросил в ответ Тору. Однако затем Акари сложила руки на груди и размашисто кивнула. — Так держать, брат. Тебе хватает развращенности, чтобы наслаждаться зрелищем того, как твоя любовница целует другого мужчину… — Тору. Извращенец? — белая Чайка задумчиво склонила голову. — Да, — Акари вновь кивнула. — Я всегда считала, что мой брат извращенец, с какой стороны ни посмотри, но настолько всесторонних увлечений не ожидала… — Хватит пороть невнятную чушь! И вообще, при чем здесь «любовница» и «поцелуй»? — Кстати, — все так же недовольно продолжила Фредерика, — теперь ты можешь пользоваться моей магией, Тору. Сам бы и укусил. — Э?.. Таких слов Тору не ожидал и резко застыл на месте. Но действительно — сейчас он мог использовать ту же магию, что и Фредерика. До сих пор он полагал, что владеет лишь магией изменения собственного тела, что способность лечить людей укусами ему не передалась, но… — Ты хочешь сказать, я… — Угу. Прошу, — Фредерика указала пальцем на Давида. — Но как я должен… Ладно бы мое тело… — Собственно заклинание возьму на себя я. Несложно, правда? Попробуешь? — … Копейщик сидел на полу с вытянувшимся лицом и несколько секунд недоуменно моргал, а затем... — Т… только больно не делай, — проговорил Давид, опуская взгляд. — Дурак! — воскликнула красная Чайка через мгновение и ударила того кулаком по затылку. — Дурачиться. Запрещаю! — Ка-ха-ха! — усмехнулся Давид, словно давая понять, что такой удар ему нипочем. — Ну, если не хочешь, то и не заставляй себя. Меня ранило дней десять назад, внутренности в порядке. Если не буду много двигаться, раны не откроются. — Речь ведь как раз о том, что тебе, возможно, придется много двигаться… — Тору вздохнул. — Мне ведь не обязательно кусать сами раны? Сгодится просто палец или рука? — Верно, — ответила Фредерика. — Не думаю, что в бою с Проклятым Императором обойдется без ранений, да и вообще еще один человек, способный исцелять раны, нам не помешает. Лучше все-таки попробовать, хотя бы ради того, чтобы я потренировался лечить других. — ...Тогда ладно, валяй, — Давид протянул правую руку. Какое-то время Тору смотрел на нее, затем укусил за запястье. Он не особенно понимал, что конкретно ему надо делать, но решил сначала представить рану в животе Давида так же, как представлял свою, а затем представил ее отсутствие. И тогда… — Оу?! — изумленно воскликнул Давид. Рану на его боку вдруг окутало голубое свечение. Из-за одежды они не видели, что на самом деле происходит, но свет отчетливо пробивался наружу. — Ничего себе, — проговорил Давид, поглаживая бок рукой. Похоже, его рана благополучно залечилась. — Впервые вижу магию наездников в деле, но да, с ней они и правда непобедимы. — Вовсе нет, — ответил Тору, вытирая рот. — Суть магии драгунов в «превращении». Я не «исцелил» твою рану, я «стер» ее. Эта магия не помогает против распространившихся яда, болезней… и этого. Тору указал пальцем на голову. — Если тебе отрубят голову или просто убьют одним ударом, ты все-таки умрешь. — ...Понятно, — Давид усмехнулся. Акари следила за их разговором со стороны, а затем… — Брат, — вдруг обратилась она к Тору. — Ты знаешь, я тоже ранена. — Неужели? Помимо того что Акари вообще редко показывает чувства, тренировки диверсантов наделили ее нешуточной устойчивостью к боли. Она и в самом деле может быть ранена, но при этом будет вести себя так, что со стороны никто ничего не заметит. Один из фундаментальных принципов битв гласит, что врага нужно бить по слабому месту, и раны входят в их число. Поэтому умение скрывать их от противника нередко относят к числу навыков настоящего бойца. — Поэтому тебе нужно меня вылечить. Заодно потренируешься. — Я не против… Можно? — Тору снова повернулся к Фредерике. Та даже не стала хмуриться и кивнула немного недоуменно, словно не понимая, зачем Тору каждый раз спрашивает. Может, он все еще не до конца понимал, что с ее точки зрения хорошо, а что такое плохо, но, во всяком случае, у нее нет привычки возмущаться по мелочам. — Куда тебя ранило хоть? — Так, что же выбрать… — ...Ну-ка погоди. — На самом деле я сильно страдаю оттого, что мне попали по горлу. — По горлу?.. — Да. Не стесняйся. Акари запрокинула голову и уставилась в потолок, словно добавляя к своим словам «и кусай» и обнажая чистую, без единого синяка, шею. — … Тору прищурился и посмотрел на сводную сестру. Затем вдруг обхватил ее, прижал к себе, чтобы она и сдвинуться не смогла, и впился зубами в шею. — !.. Акари на удивление широко раскрыла глаза и оцепенела. Пусть она сама попросила Тору, но все равно удивилась — видимо, ожидала, что тот в ответ как всегда прикрикнет и дальше не пойдет. А затем… — Эх, ты… — прошептал Тору, убирая губы от ее шеи, но не выпуская из объятий. — Не могла хоть сейчас честно признаться? Тебе… ребро повредили. Он обратил на это внимание, когда Акари обнажала шею. — Брат… ты можешь исцелять даже там… где не видно? — почему-то с придыханием проговорила Акари. — Его ведь не сломали… Я думала, болеутоляющего хватит… — Попали бы тебе туда еще раз, могли бы легкое проткнуть. И, если на то пошло, ребра, конечно, не видны, но как устроен скелет, я более-менее представляю. Думаю, трещины я убрал. Тору переложил руки на плечи Акари и отпрянул от нее. Затем вздохнул и обвел товарищей взглядом. — Ладно, на этом мы пока… так, — Тору прищурился. — Что вы делаете? — Образец для экспериментов. — Ловлю! Он обращался к белой и красной Чайкам, наставившим друг на друга гундо и змеиный клинок соответственно. — Это не повод сражаться друг с другом! Опасно же! — Ничего. До полусмерти. — Справлюсь. До порога смерти. С этими словами белая и красная Чайки сделали по полшага навстречу друг другу. — Я же сказал, хватит! — Как же тебя любят, диверсант, — весело отметил Давид. — Не расскажешь, в чем твой секрет? — Дурак. В следующее мгновение затылок Давида встретился с локтем Сельмы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2. Ритуал вознесения

В замок пробились первые лучи рассвета. Долгая ночь подходила к концу… но полупрозрачный барьер из материи ничуть не изменился. — … Тору взглянул на людей, лежавших по ту сторону врат замка. Когда чиновники, солдаты и простые горожане поняли, что в замке Герансон что-то случилось, они устремились сюда… и теперь лежали сплошной кучей прямо за барьером. На первый взгляд они совершенно не двигались, но внимательный взор разглядел бы, что у людей немного вздымалась и опускалась грудь. По крайней мере, они не умерли. — Сбор топлива для магии, значит… Как рассказала белая Чайка, происходящее за пределами замка — результат того, что Проклятый Император для своего заклинания собирает энергию с огромной территории. По всей видимости, речь идет не только о Герансоне, но и обо всем Фербисте. Магии нужны воспоминания людей. Иначе — их мысли. Чаще всего маги пользовались для своих нужд воспоминаниями, впитавшимися в останки разумных созданий — фейл и людей, но память также можно насильно извлекать из живых людей. Даже краткие, буквально мимолетные воспоминания могут соединиться в качественное топливо, если собирать их у сотен, тысяч, дюжин тысяч людей. Если извлечь из жителей всего континента воспоминания длиной в половину дня, с их помощью можно сотворить настоящее чудо. Но... — Что за заклинание понадобилось тому, кто убил бога?.. Если верить Проклятому Императору, в тот раз он применил заклинание, нанесшее прямой удар по богу, обитавшему на «ином слое реальности», другими словами, поразившее что-то за пределами мира. А сейчас он использовал гораздо больше топлива, чем тогда. Безусловно, он мог затратить много времени на одну только точную подстройку… но в таком случае люди за барьером уже наверняка пробудились бы. А раз нет, значит, магия продолжает высасывать их сознание. Ради чего? Ради захвата мира? Но Проклятый Император сам говорил о том, что добьется этого с помощью трех королей-марионеток. Несомненно, ему могут понадобиться заклинания для превращения королей в марионеток, но по крайней мере с Сином он уже «закончил». Значит, речь все-таки идет о каком-то другом заклинании, использующим неимоверно много топлива. — Тору! Он обернулся на голос и увидел белую Чайку. И вместе с ней — всех остальных: Акари, Фредерику, красную Чайку, Давида и Сельму. Кстати, Давид и Сельма тоже отыскали свое оружие. Они самостоятельно отправились на поиски после ужина. Оказалось, что и князь Хартген, и Проклятый Император относились к конфискованным трофеям достаточно небрежно и попросту свалили их в одном месте. Возможно, оружие слабаков их не интересовало. Затем… — Видимо, это за нами… — Тору прищурился и посмотрел за Чайку и остальных. В полумраке замка почти незаметно стояли несколько фигур. Серые плащи выдавали диверсантов Субару. Похоже, некоторые из них все же выжили. А может, все гораздо мрачнее — может, они, подобно недавно встреченным Чайкам, на деле лишь живые трупы, управляемые материей. — Идем, — обратился Тору к спутникам, проверил висящие на поясе комбоклинки и зашагал вперед.

***

Проклятый Император Артур Газ все так же восседал в тронном зале. На том же троне, в той же позе. Возможно, он не двигался с той самой секунды, когда отряд Тору покинул зал. Но… — … Тору прищурился и вгляделся в фигуру мужчины, пытавшегося завладеть миром. Что-то в облике Артура Газа смутило его. И поза, и выражение лица императора остались теми же. Но Тору чувствовал, будто что-то изменилось. Только что? «Усталость? Нет…» Тору ни за что не смог бы внятно объяснить, на основе чего сделал такой вывод, но Проклятый Император показался ему сильно уставшим. Ему мерещилось, что Артур Газ помрачнел всем телом. Разумеется, если он действительно потратил всю ночь на настройку заклинания, его усталость нисколько не удивляла. И в то же время неожиданным казалось уже то, что о Проклятом Императоре можно рассуждать с точки зрения здравого смысла. Или, быть может, дело просто в том, что заклинание Проклятого Императора могло вымотать даже чудовище в его лице. По бокам от Артура Газа стояли Син и Нива. Нива все еще находилась в человеческой форме, но стояла совершенно неподвижно, с закрытыми глазами, словно полностью войдя в роль гундо. Син, в свою очередь… — … Окинул взглядом вошедший в тронный зал отряд Тору и кратко кивнул. «Наконец-то все в сборе», — будто бы сказал он. И действительно, в зале собрались и семерка Тору, и шестерка Альберика. Вероятно, помимо них в уголках зала скрывались диверсанты Субару, но их Тору сосчитать не мог. — Итак, Тору Акюра и Альберик Жилетт, — Артур Газ вскинул руку, не вставая с трона, и указал на тех, к кому обращался. — Подойдите же. Я наделю вас силой королей. По всей видимости, Проклятый Император нисколько не сомневался в том, что они примут его предложение. Тору даже пришла в голову мысль отыграть согласие, подойти поближе и нанести удар исподтишка, но вряд ли столь дешевый номер сработал бы в присутствии Сина. Поэтому… — ...Не говори ерунды, — дерзко бросил Тору и улыбнулся, оскалив зубы. Разозлить и раззадорить противника — один из самых основных способов выудить из него информацию. Именно поэтому Тору постарался высказаться как можно оскорбительнее, хоть и не знал, сработает ли такая уловка с Проклятым Императором. — Когда это я говорил, что соглашусь на твое предложение? — … Артур Газ угрюмо взглянул на Тору, но отвечать не стал и просто перевел взгляд на Альберика. — А ты? — Я… — Тот скосил глаза на Тору, а затем уверенно продолжил: — Все-таки не могу принять ваше предложение. Судя по тому, что никто из спутников Альберика не удивился, они, видимо, тоже успели все тщательно обсудить. И, вероятно, пришли к тому же выводу, что и отряд Тору. Поскольку они не согласились покориться, им оставалось сражаться за свою жизнь. Своими словами Тору и Альберик по сути объявили войну. Но… — Хм… — Артур Газ, кажется, совершенно не оскорбился. — Решить все здесь и сейчас было бы не так хлопотно, но… Затем он повернулся к стоявшему подле него Сину. — Итак, Син Акюра, я поручаю выбор оставшихся двух тебе. Ты волен выбрать любого, в том числе Субару, но и обывателя наделить королевской властью должно быть интересно. — Как прикажете, — Син почтительно кивнул. — … А отряды Тору и Альберика схватились за оружие. Конечно, они не договаривались друг с другом, но если и отряд Альберика отказался от предложения императора, они волей-неволей превращались в союзников. Сложно сказать, сколько они смогут выстоять в бою против диверсантов Субару и самого Артура Газа, но Тору предполагал, что хотя бы 13 человек смогут чего-то добиться в условиях смертельной опасности. Однако… — О, вам… — Артур слегка улыбнулся при виде готовых к бою Тору и Альберика. — не обязательно спешить. Еще немного, и мое тело разрушится само собой. — Э?.. Тору не понял, о чем говорил Артур, но ощутил, как обе Чайки за его спиной вздрогнули. Затем, наверное, переглянулись, но Тору не сводил глаз с Артура и Сина. Отвлечь противника словами — уловка, на которую способен каждый. Но… — Я уже… — продолжил было Артур, но вдруг зашелся кашлем. И перед ним тут же разлилась красная лужа. Тору не сразу понял, что смотрит на кровь Артура. Великого и ужасного Проклятого Императора никто не ранил, и едва ли кто-то предполагал, что тот вдруг начнет кашлять кровью. — ...дошел до такого. — Невозможно. Как? — спросил Альберик. Артур вновь посмотрел на них и вытер рот. — Тело Империона изначально имеет предельные для человека характеристики. Ему доступны наивысшие умения, которые только может достичь создание, обладающее формой и структурой человека. И тем не менее, я проиграл, — говорил Проклятый Император, запачкавший свою грудь красным. — Наивысшие умения есть предельные, а переход через предел есть нарушение равновесия. — … Тору понял, о чем речь. Одна из тайных техник диверсантов Акюра называется «Железнокровие». Она тоже позволяет выйти за пределы возможностей тела, но при этом нарушить равновесие. Работающая сверх нормы плоть быстро изнашивается и начинает разрушаться. Похоже, это же применимо и к Артуру Газу. — В этот раз мне понадобилась сила выше предельной, чтобы одолеть новых «героев», вернее, теперь уже «апостолов», которых подослал бы Ги, а также убить его самого. Это значит, что я просил от тела невозможного. Потому оно уже разрушается. — … Его слушатели обомлели. Мало того что Артур Газ выставил почти немыслимые условия для своего возрождения, он с самого начала наделил себя продолжительностью жизни в пару суток. — Да, он говорил об этом… — пробормотал Матеус из отряда Жилетта. — Что ради победы над Ги… — Но ты не ответил на мой вопрос. Почему, Проклятый Император? — хлестко вопросил Альберик. Он либо видел в Проклятом Императоре лишь врага, которого нужно одолеть, либо просто перестал рассматривать Артура Газа как собеседника, в разговоре с которым нужно соблюдать учтивость. Во всяком случае, Альберик уже не обращался на «вы» к императору, человеку куда более важному по сравнению с рыцарем. — Разве ты не собирался приступить к захвату мира? — Конечно же, я приступлю, — Артур уверенно кивнул. Он не улыбнулся и ответил совершенно серьезно. — Я займу опустевший трон бога. — ?! Тору не поверил своим ушам. Бога? Того самого «бестелесного создания», которого Проклятый Импертор якобы уничтожил? Но… — Заклинание, что создалось вокруг Лады Нивы… — продолжил Артур Газ, указывая на сложные голубые линии магических диаграмм, распространившихся по объектам, наполнивших как тронный зал, так и весь замок Герансон. Даже сейчас все они мерно пульсировали. Человек внимательный и обладающий хорошей памятью без труда заметил бы, что линии диаграмм изменились за ночь. Другими словами, все это время заклинание создавалось, настраивалось и готовилось к запуску. — «Вознесет» меня. Я стану следующим богом. — !.. Но это… — В границах возможного, — хладнокровно отозвался Артур Газ, не гордясь собой и не насмехаясь над заурядностью гостей. — Люди способны поедать животных и переваривать их потому, что и те, и другие — живые создания, пусть и не похожие друг на друга. Поэтому люди поедают плоть зверей и превращают ее в свою кровь. Бог, поедающий сознание людей, и рожденные быть его скотом люди тоже схожи друг с другом, несмотря на разницу в размерах и строении. Артур Газ говорил совершенно спокойно и словно пытался полностью перекрыть своими словами высказывания Альберика. — Все, что я делал, шло к тому, чтобы узурпировать трон бога. — Неужели ты… — Да, включая мою смерть. Он словно рассказывал о ком-то другом. Этот мужчина рассматривал жизнь иначе, нежели Тору и все остальные. Не как драгоценное, незаменимое сокровище, а как инструмент, который можно легко подобрать, а затем вновь отпустить. Потому ли, что его создали идеальным правителем? Потому ли, что за тысячу с лишним лет он утратил человеческие чувства? Или потому, что… — Последние триста с лишним лет я действовал, ведомый лишь этой мыслью. Я захватил руины Шамони — те самые каналы, по которым бог получал пропитание. Я разработал заклинание, способное достичь его. Я строил гипотезы относительно сущности бога, собирал доказательства догадок и искал способ занять его место. Все тем же равнодушным тоном Артур Газ рассказывал вещи, выходящие за пределы человеческого понимания. Даже если человек узнал бы о существовании бога, ему бы и в голову не пришло уничтожить создание, находящееся где-то по ту сторону небес. А если бы и пришло — он никогда бы не придумал способ претворить задуманное в жизнь. Но этот мужчина смог. Сотни лет он копил знания и совершал один ход за другим. Конечно, он смог так поступить благодаря бессмертию и аномальному интеллекту, но… — Я — Империон, что означает «правящий». Меня породили, чтобы я правил. Естественно, что я буду стремиться к правлению в его окончательной форме. — Бред… — послышался тихий шепот наемника Николая, стоявшего позади Альберика. Даже если Артур Газ и говорил правду, в его логике присутствовало явное противоречие. Он настаивал на том, что стремился к абсолютной власти, поскольку его создали быть правителем… и тем самым признавал существование того, кто создал его. Он признавал, что смысл его существованию придал кто-то другой. Иными словами — что свой смысл жизни он обнаружил не сам. Однако затем он убил своего создателя, причем сделал это по той причине, что хотел занять его должность. Бесполезно спорить о том, что было раньше — курица или яйцо, бог или человек. Все эти рассуждения — мелочные, никчемные доводы, пытающиеся безусловно оправдать собственное существование. Тем не менее… — Пожалуй, я и правда неудавшийся Империон, — ответил Артур Газ, в очередной раз не разгневавшись. — Но я не буду стыдиться или сожалеть. Можно сказать, я стал самостоятельным лишь в ту самую секунду, когда отказался от жизни Империона-инструмента. — … Тору коротко хмыкнул. Проклятый Император, пользовавшийся Чайками как инструментами, сам оказался инструментом бога… но затем, подобно Тору, решил отказаться от такого существования. Наверное, сложись все немного по-другому, Тору порадовался бы за их собеседника. Однако цель, к которой в конце концов пришел Артур Газ, состояла в том, чтобы завладеть всем миром подобно тому, как когда-то владели им. Он стремился превратить в инструменты всех остальных. Неужели он, проклявший существование инструмента и отказавшийся быть им, не сомневался в своем стремлении подчинить других? Неужели он не понимает печали и ярости тех, кто однажды стал инструментом, но потом оказался бесполезен? Может, он двигается к цели, полностью отдавая отчет своим действиям? Может, считает, что не быть инструментом достаточно лишь ему? Может, ему кажется, что он лишь тогда перестанет быть чьим-то инструментом, когда сам начнет пользоваться другими? Или же он таким образом собирается отомстить за то, что использовали его самого?.. — Итак, Син Акюра. Остальное я оставляю на тебя, — с этими словами Артур Газ протянул правую руку, взялся за Ниву и притянул ее к себе. — Лада Нива. Активируй последнее заклинание: «Небесный правитель». — ...Так точно, — ответила Нива, открывая глаза. И тогда…

!..

Раздался грохот, похожий на звук взрыва. Весь тронный зал… весь замок содрогнулся. Воздух загудел и закружился. Созданные из материи объекты начали изменять свою форму, соединяясь друг с другом в единый круг… нет, в единую спираль. Каждый ее виток уходил все выше и выше. Словно винтовая лестница. — !.. Тору и все остальные ошарашенно посмотрели вверх. Грохот раздался потому, что крышу над тронным залом… над всем замком смело в мгновение ока. Над головами появилось серое небо, все еще окрашенное лучами рассвета. А также… — Не может быть… — раздался чей-то голос. Оказалось, это действительно винтовая лестница. Она плавно описывала витки и больше не возвращалась к земле. Голубая светящаяся лестница тянулась в самое небо, на котором все еще поблескивали звезды. Даже Тору не мог оценить ее высоту, настолько далеко она уходила. Но… — Что же, пора отправиться в путь, который превратит меня в бога. Артур Газ неспешно поднялся и уверенно ступил на голубые полупрозрачные ступени. Первый шаг. Второй. Третий. Он медленно переставлял ноги, оставляя следы из капель крови. Его тело уже начало разрушаться. Но при этом он однозначно продолжал использовать какую-то магию. От ступеней винтовой лестницы поднимались линии магических контуров и обволакивали тело Артура Газа. Тот шел вперед, не обращая внимания. Старые линии расплетались, на их место приходили новые. И каждый раз они оставляли свой отпечаток. Они переносили узоры на лицо, руки, ноги, туловище императора, и рисунки эти быстро меркли. Диаграммы словно впитывались в тело императора, сливались с ним. Артур Газ сказал, что эта дорога «превратит его в бога». Выходит, он собирался отбросить разрушающееся тело и вместо него принять форму другого создания, что существует в форме магических диаграмм? Быть может, этому мужчине, прожившему несколько тысяч лет и воскресшему после смерти, тело казалось лишь одеждой, от которого нужно просто избавиться, если оно начинает мешать. — Так значит… в конце концов ничего не изменится? — пробормотал Тору. Сменится существо на престоле, но ничего не поменяется. Люди так и продолжат рождаться и умирать без смысла: лишь ради того, чтобы утолять скуку бога гневом, смехом и слезами. Кто-то другой решит все за них и даже не попытается убедить людей в том, что они должны так поступать, потому что их для того создали. Никто не поведает людям, что все их отчаянное существование, все их эмоции — лишь леденцы для бога. Рождение. Смерть. Борьба в промежутке между ними, попытки оставить после себя хоть что-то. Все они… — Стой!.. — воскликнул Альберик и шагнул вперед. Но… — Не мешайте моему господину, — Син встал между ним и винтовой лестницей. Рядом с ним тут же возникли диверсанты Субару, да так слаженно, будто все превратились в единый организм. Видимо, они собирались защищать возносящегося Артура Газа любой ценой. — Син… Син Акюра, — сказал Тору, поравнявшись с Альбериком. — Ты великолепный диверсант. Возможно, даже идеальный. — Хм?.. — Син прищурился, словно впервые заметив Тору. Он будто пытался показать, что теперь, став Империоном и превзойдя обычных людей, он мог позволить себе не замечать бестолкового коллегу-диверсанта, у которого даже хозяина нет. — Каждый диверсант — инструмент. У них нет собственных мыслей, нет собственных желаний, их они замещают мыслями и желаниями тех людей, что называют хозяевами. Вот только… превращение в истинного диверсанта означает то, что ты уже не можешь стать кем-то другим. Жизнь диверсанта — проклятие, которое ты накладываешь на себя сам. — … — Син молча сверлил Тору взглядом. Совсем недавно Тору не смог бы вынести тяжести этого взгляда. Но теперь… — Я — Тору Акюра. Диверсант, наездник на драгуне, слуга Чайки — все это лишь части того, кто я есть. Я это я. — Разговаривать ты научился неплохо, — Син слегка ухмыльнулся. — Но слова, не подкрепленные силой, не лучше бреда. Сначала победи, потом говори. — Берегись… — прошептала Фредерика, вдруг приблизившаяся к Тору со спины в облике леди-рыцаря. — Я понимаю, — тихо отозвался тот. А в следующее мгновение… — Ша-а! — резко выдохнул Син. И сам он, и стоявшие по бокам диверсанты Субару устремились вперед.

***

Альберик шагнул вперед, извлекая меч из ножен. Принято говорить, что только глупейший командир встает на передовую сам. Но Альберик поступал так каждый раз. Помимо того что разношерстость отряда Жилетта мешала им использовать обычные стратегии, Альберик размышлял в первую очередь как рыцарь-мечник, который с самого начала боя устремляется вперед навстречу врагам. Тактику в общих чертах они обсуждали до начала битвы, далее командир чувствовал происходящее, стоя на передовой, и уточнял стратегию по ходу дела. Построение их отряда постоянно подстраивалось под ситуацию, зависело от местности и количества врагов, однако подчиненные рыцаря обсуждали возможные варианты расстановок еще до битвы, поэтому возиться с каждым из них после начала боя не приходилось. Чаще всего их отряд выстраивался клином: на передовой стоял Альберик, позади Николай и Леонардо, еще дальше оказывали магическую поддержку Матеус и Зита, которых защищала находившаяся поблизости Виви. Сейчас их цель — Артур Газ, взбирающийся по винтовой лестнице. Он не должен дойти до ее конца. Так решил Альберик. Но… — !.. Через мгновение перед ним вдруг возникло лицо Сина Акюры. Обычно рыцари неслись к цели напролом, ни на что не отвлекаясь. Если что-то преграждало им путь, они, как правило, пробивались силой. — Кх?! Но Альберик оказался перед Сином, который приближался с немыслимой скоростью, и не успел отреагировать. Рыцарь напоролся на контратаку противника, и его порыв обратился против него самого. Когда Син приблизился на расстояние удара мечом, он метнул несколько ножей. Сбить их мечом можно, лишь прервав атаку. Альберик мгновенно отвел его назад и защитился от броска. Но в следующее мгновение комбоклинок Сина попытался грубо воспользоваться уязвимостью рыцаря, что появилась из-за сбившейся стойки. Альберик успел остановить атаку рукоятью меча, но… — У?! Сила рубящего удара невольно отбросила его правую руку. Будь у Альберика обе руки, он наверняка выстоял бы, но сражаться приходилось одной. Рубящий удар, усиленный сложившимися импусльсами, выбил рыцаря из равновесия и едва не сломал ему кость. — … — Син не стал хвалиться тем, что провел успешную атаку. Он лишь закрутился на месте, направляя метательный нож в левой руке в лицо Альберика… — ?! Однако в последний момент мелькнула чья-то рука и остановила удар ладонью. Метательный нож прошел сквозь ее центр, но та не дрогнула и даже наоборот — крепко схватила руку Сина, словно на это и рассчитывала. — М… — кратко обронил Син и замер. Альберик услышал звук сдавливаемой плоти и костей. Он скосил взгляд вбок и увидел Тору Акюру, стоявшего в какой-то странной позе. Именно он защитил Альберика. — Ты… — Вот уж не думал, что однажды спасу тебя, — бросил Тору, не сводя глаз с Сина. В следующее мгновение Син попытался пронзить Тору комбоклинком, который сжимал в правой руке. Однако Тору, до того схвативший левую руку Сина, резко потянул противника за нее, вывел того из равновесия, а затем и вовсе перебросил через себя. Тело Сина с легкостью оторвалось от земли. Но брошенный диверсант не станет покорно падать навзничь. Син извернулся и приземлился на ноги. После чего… — !.. Тору тут же отрубил себе комбоклинком правую ладонь, которой и держал Сина. — Что ты делаешь?! — Я думал, тебе известно, что метательные ножи диверсантов обычно покрыты ядом, — пояснил Тору, поворачиваясь к ошарашенному Альберику… а затем взмахнул укоротившейся рукой. Она вспыхнула голубым светом и вновь отросла, вернее, вернулась к прежнему состоянию. Магия драгуна. — Как я и думал, так просто тебя не убить, — пробормотал Син. По всей видимости, он действительно смазал метательные ножи. Если с ядом ничего не сделать, он распространится по всему телу. Может, драгуна яд не убьет, но наверняка парализует, после чего ему отсекут голову. — Такова, значит, магия драгунов? — сказал Альберик, вновь сосредоточившись на Сине. — Удобная вещь. — Это точно. На губах Тору и Альберика мелькнула улыбка. За их спинами раздавался звон стали и беспорядочный топот. Иногда разрывались боевые заклинания. Спутники Тору и подчиненные Альберика сражались против Субару. Но командиры отрядов не могли отвлекаться на ту битву. Альберику хватило одного взгляда, чтобы понять — с Сином что-то не так. Обычный человек уже не мог победить его. Пусть их противник походил на человека, рыцарю казалось, будто он пытается сражаться против огромной боевой машины. Речь уже не о разнице в силе двух людей. Альберик стоял перед пропастью, что разделяла их, перед огромным сгустком чистой мощи, и ощущал отчаяние. — Эй… — обратился к нему Тору, все так же не сводивший взгляда с Сина. — Дай-ка руку сюда. — ...Что? — Давай сюда, я быстро, — повторил Тору. — Я верну тебе вторую руку магией драгуна. — !.. Альберик сразу понял, о чем речь, и протянул Тору сжимающую меч руку. Конечно, выходить из боевой стойки перед лицом врага опасно, но еще важнее вернуть себе былую силу. Тору на мгновение поморщился, а затем укусил руку Альберика. — ?! Рыцарь рефлекторно попытался отдернуть ее… но заметил, что на месте отсутствующей левой руки начал собираться свет. — Это же… — ошарашенно обронил Альберик. Внутри бессильно качающейся ткани вновь появилась левая рука. — Я еще толком не освоился, к тому же мне необходимо кусать других, чтобы их лечить. Двигаться при этом, конечно же, не выйдет. Не думай, что я смогу так делать прямо в разгар боя. — ...Хорошо, — Альберик кивнул и добавил: — Благодарю. — Должен будешь, — угрюмо отозвался Тору. В это же время Син… — Я тоже еще толком не освоился, — сказал он и взмахнул левой рукой. Затем схватил ей просвистевшее в воздухе… — Гундо?! — ошарашенно прошептал Альберик. В руке противника появилось гундо. Само по себе оно рыцаря не поразило. Оно напоминало модель, которой пользовалась Зита. Ошарашило Альберика то, что Син вдруг решил достать его. Вряд ли он стал бы пользоваться тем, чем не умеет. А значит… — Хья! — вдруг то ли взревел, то ли простонал Син. Если бы Альберик не сразился с императором Газом в образе «апостола», он бы никогда не опознал в этом возгласе текст заклинания. Артур Газ умел использовать магию, умещая целые заклинания в краткие выдохи. Син издал не просто звук — так человеческому уху слышится до предела сжатый текст. Правда, Син еще не достиг уровня мастерства Артура Газа, и его возглас больше походил на рев, нежели на выдох. — Явись, «Потрошитель»! — Берегись! — крикнул Тору, пригибаясь. Через мгновение Альберик сделал то же самое, и точно над его головой пролетело незримое лезвие. Оно срезало немного волос рыцаря, чуть не успевших опуститься вслед за телом. — !.. — Альберик резко обернулся. Он-то уклонился от атаки, но что насчет остальных? Опасения оказались напрасными. Син не стал безумствовать и подвергать опасности диверсантов Субару ради того, чтобы уменьшить число врагов. Потрошитель ушел вверх под плавным углом, врезался в стену под потолком тронного зала и исчез. Но… — Пользуешься магией? Хватит нарушать правила. — Кто бы говорил, наездник на драгуне, — отозвался Син на упрек Тору. И следом… — Хочешь, чтобы говорил диверсант? Сзади и сбоку появилась неизвестно когда подкравшаяся спутница Тору и взмахнула молотом. Альберик припоминал, что ее зовут Акари и она диверсант. Зал огласил громкий лязг металла. Акари выбрала превосходный угол атаки, отличную скорость и вложила в замах всю свою силу… но Син вскинул комбоклинок. Молот скользнул по его лезвию, и весь импульс рассеялся в воздухе. Он не отразил удар, а избежал его, лишь слегка изменив угол. Но… — Ха-а! — кратко и резко обронила Акари. Похоже, она знала, что ее атаку отразят, поскольку не замешкалась ни на секунду и тут же продолжила натиск. Она закрутилась так, словно молот утягивал ее за собой. Размашистый удар по ногам, с легкостью переломивший бы кости противника. Син избежал и его. Вернее, не только избежал, но и… — Этого еще не хватало. Ладно, убью тебя первой, — пробормотал он, затем занес гундо и попробовал ударить им Акари. Ей пришлось резко опуститься, когда она пыталась подкосить противнику ноги. Девушка едва успела остановить удар рукоятью молота, но… — Хья-а! Сжатое заклинание. Гундо прижимало Акари к полу. Сбежать она не могла. — Явись, «Потрошитель». Заклинание сработало. А вместе с ним — еще одно. — Явись, «Оборонитель»! — !.. Одновременно с вражеской атакой прямо перед Акари запустилось защитное заклинание. Два силовых поля сцепились, издали непонятный звук, а в следующее мгновение обратились голубым светом и погасили друг друга. Акари отшвырнуло в сторону ударной волной, но заклинание, по крайней мере, не перерубило ее пополам. — ...Бесполезная пешка пытается вмешаться? — тихо бросил Син, окидывая прохладным взглядом белую Чайку и ее гундо. Но вдруг… — Явись, «Сжигатель»! Сработало боевое заклинание. Сина охватило пламя. Магию применила Сельма, притаившаяся точно позади белой Чайки. Она ничуть не сдерживала себя и применила заклинание для того, чтобы буквально испепелить противника. Причем «Сжигатель» относится к той магии, что бьет по небольшой площади. От него нельзя увернуться, слегка пригнувшись. Однако… — !.. Охваченный пламенем Син исчез. Вернее, на деле пламя так и не смогло его достичь. — ?! Он с невероятной скоростью оттолкнулся от стены, затем от колонны и устремился точно к белой Чайке и Сельме. Однако дорогу ему перегородил наконечник копья. — Ха-а! Давид резко выбросил оружие вперед, прокручивая его в руках и словно ввинчивая в воздух. Син вскинул руку и ухватился за древко копья у самого наконечника. Короткое движение — и он не только отвел от себя удар, но и не дал Давиду как-либо продолжить атаку. Затем Син навалился на копейщика весом, и тот потерял равновесие. Диверсант двигался с потрясающей точностью. Но… — Попался! — Давид кинулся на пол, прижимая к себе копье и широко улыбаясь. Сбоку приблизились лезвия змеиного клинка и окружили Сина. Разумеется, это означало, что к атаке подключилась красная Чайка. Любое нападение змеиным клинком требует широких взмахов, то есть заметной подготовки. Возможно, Давид с самого начала нападал именно для того, чтобы противник не заметил атаки красной Чайки. — Фх! — резко выдохнула красная Чайка, словно превращая дыхание в еще одно лезвие, и потянула змеиный клинок. Связанные проволокой лезвия бросились к телу Сина со всех сторон. Но… — Хья-а! Сжатое до мгновения заклинание. От тела Сина разошлась ударная волна и остановила готовые впиться в него лезвия. Смертоносное кольцо замерло лишь на мгновение, но Син успел прыгнуть и покинуть опасную зону. Приземлился — и вновь оттолкнулся от пола. Комбоклинок в правой руке, гундо в левой. Казалось бы, любой на его месте фокусировался бы на одном из оружий и сражался бы неправильно… но только не Син. «Новоиспеченный» маг уже освоил новую силу в совершенстве. Или даже более чем в совершенстве, с учетом скорости его заклинаний. Однако… — Сэ-йя! Давид вскочил, даже почти подскочил, и выбросил вперед копье, не отставая от противника. Не ослабляла натиск и Акари — она метнула в Сина ножи, и те почти достигли его спины… однако тот прокрутился на месте, тем самым отбив их, а затем парировал атаку Давида с помощью гундо. Еще через мгновение подоспел змеиный клинок красной Чайки. С ним Син совладал с помощью комбоклинка, затем зачитал еще одно сжатое заклинание — то же, что и в предыдущий раз, — которое расшвыряло Акари, Давида и красную Чайку ударной волной. — Силен же он… — протянул упавший Давид. Едва ли даже ему, опытному наемнику, повидавшему множество битв, приходилось сражаться с таким чудовищем, которое умело пользоваться клинком и магией, да еще и одновременно. К тому же противник двигался очень быстро. Когда дело доходит до ближнего боя, ни белая Чайка, ни Сельма не могут оказывать магическую поддержку. Враг им попался в высшей степени непростой. Но… — Эй, рыцарь, — обратился Тору к Альберику, параллельно отбиваясь от насевших со всех сторон диверсантов Субару. — Можно просто «Жилетт». Чего тебе? — отозвался тот, отбиваясь от Субару уверенными движениями. Сейчас его тело двигалось куда послушнее по сравнению с тем, когда сражаться приходилось одной рукой. Может, Альберик уже успел немного привыкнуть к ведению боя без одной руки, но долгое время учился сражаться при помощи двух рук и теперь вновь мог проявить отточенные навыки во всей красе. — Прости, но можно я их оставлю тебе? Тору поднял комбоклинки над головой, поймал ими опускавшееся оружие диверсанта Субару, захватил его и отвел вбок. Противник потерял равновесие, и Тору тут же отбросил его от себя пинком по животу. — Их? О чем ты… — через секунду Альберик понял, о чем речь. — Хорошо. Тогда он на тебе. — Как ты мне легко доверился. — Сам удивляюсь. Хотя... — Альберик натянуто улыбнулся. — Я подумал, что мы станем союзниками, еще когда ты отказался от предложения императора. — Ты бы… остерегался обманщиков. Ты вообще слишком добр к людям, — Тору тоже выдавил из себя улыбку… а затем крикнул: — Фредерика!

***

— Фредерика! — Е-есть. Веселое щебетание заглушил хлопок крыльев. Принявшая облик дракона Фредерика отступила, вознеслась под самый потолок и заскользила по воздуху — все в точном соответствии с планом. По пути она ухватилась когтем за шиворот Чайки, которая стояла в обнимку с гундо, а затем приземлилась вместе с ней рядом с Тору. — Идем. — М! — с улыбкой откликнулась белая Чайка. Они взобрались на спину Фредерики, после чего полетели вглубь тронного зала, к самому трону императора Газа… вернее, к винтовой лестнице из материи, что появилась вокруг него. Пока они летели, Син бросил в их сторону недовольный взгляд… однако сосредоточенные атаки Альберика, Акари, красной Чайки и Давида не дали ему кинуться наперерез. Сину удалось выпустить в драгуна лишь одно боевое заклинание, но Сельма подавила его защитной магией. А затем… — Чайка. У самого основания полупрозрачной лестницы… ...стояла Лада Нива. Живое гундо, сотворенное императором Газом. Создание в облике человека, далекое от людей. Создание из плоти и костей фейл, далекое от магических животных. Всего лишь инструмент, который сделали с определенной целью. Но… — Нива. Нива. Остановись. Остановись, прошу! Белая Чайка спрыгнула со спины Фредерики, подбежала к Ниве и заговорила с ней. Если Нива не отключит созданную ею магическую лестницу — возможно, ее следует называть «аппаратом вознесения» — император Газ действительно взойдет на престол бога. Сложно сказать, как именно он собирался захватывать мир и править им, но ясно одно — если Проклятый Император добьется цели, отряд Тору уже не сможет убить его. Вернее, быть может, Нива способна уничтожить скрывшегося в параллельном мире бога так же, как в свое время уничтожила Ги… но едва ли император Газ не предусмотрел каких-либо контрмер. «Например, он мог настроить Ниву так, чтобы она самоуничтожилась после окончания вознесения». И если так, они действительно не смогут победить бога. Поэтому действовать нужно сейчас. Они должны сделать хоть что-то — либо убить… уничтожить Ниву, либо уговорить ее отключить аппарат вознесения. Пока еще не слишком поздно. — Нива! — Чайка… отойди, — бросил Тору подбежавшей к Ниве Чайке, спускаясь со спины Фредерики. — Мы не знаем, через сколько времени он станет богом. Нам нельзя мешкать. — Тору?! — испуганно воскликнула та, глядя, как парень направляет острие клинка на Ниву. Нива в ответ открыла глаза и посмотрела на Тору… но ничуть не изменилась в лице. Вместо этого… — Поздно… — прошептала она. — Аппарат вознесения. Работает. Сам. — Что?.. — Я. Лишь. Отпечатала. Пространственный. Чертеж. И влила. Стартовую. Энергию. — … — Тору нахмурился и перевел взгляд на белую Чайку. Та встала между Тору и Нивой. — Уже. Поздно. Нива. Ни при чем! Лестница. Равна. Огромному двигателю! — ...То есть лестницу создали как самостоятельный инструмент для превращения в бога? Как Тору уже знал на классическом примере летающих крепостей, магические двигатели бывают самых разных размеров — от гундо и до целых замков. И чем больше, чем сложнее заклинания, которые используют двигатели, тем громаднее они сами. Сейчас уходящая в небеса винтовая лестница служила императору Газу в качестве гундо. Одноразовому гундо не нужно быть долговечным… поэтому сейчас ему годилось даже созданное из материи. И получается, убивать Ниву действительно бессмысленно. А раз так… — Нива, — Тору опустился перед ней на колено и заглянул в глаза. — Ты хочешь помочь нам… нет, Чайке? Если Нива говорила правду, она вовсе не обязана быть врагом отряду Тору. Она выполнила свою цель. Возможно, император Газ уже не отдавал ей приказы. Но… — Чайка… — Нива повернулась к девушке. — Я. Превратилась. В отработанный. Инструмент. Ее тон не содержал ни намека на печаль. Она словно объявляла очевидные факты. Инструмент не обладает волей. Поэтому и не принимает решений. Он лишь выполняет свои функции в соответствии с приказом. И, разумеется, становится ненужным, как только завершает работу. Но раз такая судьба уготована инструменту с самого начала, о ней не следует горевать. О судьбе вздыхают лишь люди, рожденные без цели и не сумевшие отыскать ее, либо нашедшие цель, но так и не достигшие ее. Однако… — Нива. Не инструмент! — воскликнула Чайка. Когда-то те же самые слова она высказала в лицо Тору. Люди — не вещи. Люди — не инструменты. Но что насчет той, что создана быть вещью? — Я. Искусственный. Инструмент. — Больше не инструмент! — ответила Чайка, схватив Ниву за плечи. — Я инструмент. Я искусственная. Но сейчас не инструмент! Я — Чайка Трабант. Я живая. Я не вещь! — … — Я… — Чайка, наконец, устала выражаться на ломаном континентальном наречии и переключилась на язык Лаке: — Я не допущу, чтобы кого-либо считали инструментом! Даже Тору почти никогда не слышал в словах Чайки столь искреннего гнева. — Я отказываюсь соглашаться с тем, что кто-то счел тебя инструментом, воспользовался и объявил бесполезной! Я отказываюсь признавать тебя инструментом, Нива! Я не соглашусь с этим никогда и ни за что! Никогда, никогда и ни за что, пусть даже ты сама так считаешь! — Чайка… — Зачем тебе человеческий облик, если ты инструмент?! Зачем тебе человеческая душа, если ты инструмент?! Пусть тебя наделили и тем, и другим не специально, ты не должна быть инструментом, если обладаешь ими!

В версии с изображениями тут находится картинка. Чайка сама родилась инструментом. Ее роль подошла к концу чуть раньше… и она стала бесполезной. И теперь она, выкарабкавшаяся из пучины отчаяния, наверняка видит в Ниве того, кем некогда являлась сама. Она видит, как Нива признает себя инструментом, как принимает свою судьбу словно нечто само собой разумеющееся, и не может этого вынести. Возможно, на деле Чайка лишь тешит свое самолюбие. Возможно, если Нива согласна оставаться инструментом и довольна своей жизнью, у Чайки нет никакого права обвинять ее. Но… — Ради… — Нива неуверенно моргнула. — Того. Чтобы я. Могла превращаться. Могла реагировать. На разные обстоятельства. На разные заклинания. Могла использовать. Новейшие заклинания. Меня создали. На основе. Мозговой структуры. Драгуна. Мое сознание. Побочный эффект. Незапланированный. Живое сознание — необходимое условие любого заклинания. Хоть Нива по своей сути и является гундо… в то же время от нее требовалась достаточная схожесть с обычным магом, чтобы она могла изменять свою форму магией. Видимо, по этой причине ее и наделили минимальным сознанием. Нива пыталась сказать, что она обладала сознанием — а также душой — лишь для того, чтобы исполнять свои функции, не больше и не меньше. Вот только… — Если ты начала оправдываться, Нива, мы уже победили, — сказал ей Тору. — Потому что инструменты не оправдываются. — … — Нива посмотрела на него, затем опять перевела взгляд на Чайку. Показалось ли Тору, что на мгновение маска безразличия спала, и на лице Нивы мелькнули чувства? Или она все же колеблется? — Нива. Ты можешь применить то заклинание, которым император Газ одолел бога? — спросила Чайка на языке Лаке. Наверняка она надеялась по возможности пристрелить императора Газа прямо отсюда. Но… — Невозможно. Заклинание. Стерто. Наверное, поэтому Ниве и позволили остаться. Император Газ лично создал заклинание уничтожения бога. Больше ни один маг не смог бы его воссоздать. Более того, никто из них даже не понял бы, как оно работало. А значит… — Остается лишь одно… — пробормотал Тору, вглядываясь в уходящую сквозь потолок в небо лестницу.

***

Как правило, диверсанты не сражаются со своими противниками в честных битвах. Они устраивают засады, окружают толпой и вообще готовы идти на любые уловки, которые в обществе принято считать трусливыми и подлыми. В этом смысле к истинной сущности диверсантов ближе не Акюра, стремящиеся в первую очередь как можно сильнее развить навыки каждого отдельного бойца, а Субару, которые привыкли «давить числом» и не ожидать многого от каждого конкретного диверсанта. Пусть битвы один на один и случаются, как правило Субару удается разгромить врага за счет численного превосходства. Другими словами, их навыки не предназначены для битв в равных условиях. А поскольку сейчас им не удалось захватить позиционное преимущество… — Эти диверсанты вдвое слабее, чем могли бы быть. — Николай зловеще ухмыльнулся, размахивая огромным комбомечом. Чаще всего быстрые и ловкие диверсанты видели в крупных неповоротливых противниках вроде Николая легкую добычу. Если в бою один на один Николай еще смог бы за ними угнаться, то в бою против двух или более диверсантов он бы ничего не обещал. Однако сейчас его противникам недоставало живости. Слишком вялые шаги. Слишком медленные движения. И виновата в этом… — Явись, «Покров Иллюзий». ...магия, которую без конца поддерживал стоявший неподалеку от Николая Матеус. Вообще он специализировался на магии подчинения птиц и зверей, вот только сейчас подходящих целей для нее не было. Однако специализация вовсе не означала, что Матеус не знал других заклинаний. Подчинение птиц и зверей — лишь одна из разновидностей магии вмешательства в сознание, и Матеус владел большинством заклинаний этого типа. В данный момент он поддерживал поле, подавляющее разум. Любая попытка приблизиться к Николаю на расстояние удара заканчивалась тем, что Субару попадали под действие поля. Разумеется, так просто захватить контроль над их сознанием поле не могло, но немного сбить с толку — вполне. Расплывался мир перед глазами. Искажались звуки. Все чувства начинали немного сбоить… и этого достаточно, чтобы выбить человека из равновесия. Быстрые движения могли закончиться для противников тем, что они подвернули бы ноги или споткнулись. Разумеется, диверсанты прекрасно обучены управлять своими телами и настолько неуклюжих ошибок не совершали… но их скорость все равно слегка притуплялась. Затем в дело вступал огромный меч Николая, которым он словно пытался выкосить врагов разом, и диверсантам приходилось отступать. Субару пытались метать в наемника ножи, но бронированного и на удивление проворного для своих пропорций Николая маленькие метательные клинки не брали. К тому же… — Явись, «Прерыватель»! — раздалось заклинание, и Зита установила заградительное поле. Оно тут же отразило очередной залп из метательных ножей и игл. Зита не сделала поле всенаправленным — она установила незримый «щит», который отражал атаки лишь с одной стороны. Что означало… — !.. Сбоку пролетели метательные иглы Виви. Диверсанты, начавшие было переключаться с метательного оружия на клинки для ближнего боя, прервались и сосредоточились на бегстве от игл ассасина. — … Все это время Субару молчали. Они не ругались, не вопили. Когда они увидели, что враги защитились от их бросков, они решили, что «там невидимая стена» и мгновенно сделали еще один вывод — «там оружие не пройдет». Поэтому сейчас, когда Виви вдруг метнула в них иглы, они отреагировали слишком поздно. Конечно, так просто поразить диверсантов в уязвимые места не получилось, но после сочетания силового поля Зиты и игл Виви появилось отчетливое ощущение того, что Субару под давлением, что они начали действовать неуклюже. Противники явно с трудом сдерживали натиск. Не помогало и то, что поле боя в лице тронного зала уже повидало множество битв. Они уничтожили все, что в нем находилось, включая несколько колонн. В потолке тоже зияла огромная дыра. Вокруг валялась куча обломков, но диверсанты все равно не могли использовать любимую тактику постоянных пряток, перебежек и набегов. Вот только… — Настоящий противник — он, — проговорил Леонардо, отражая кортиком удар набросившегося диверсанта Субару. — Он тоже диверсант, но даже раньше стоял на другой ступени по сравнению с этими. В битве отряда Николая против диверсантов Субару фактически наступил застой — обе стороны топтались на месте. По сути, товарищи Николая занимались лишь тем, что сдерживали диверсантов, не давая им прийти на помощь Сину Акюре. И диверсанты Субару занимались тем же самым. Син Акюра. Один из новых Империонов, выбранных императором Газом. Он в одиночку уверенно держался против пяти бойцов — Акари, красной Чайки, Давида, Сельмы и Альберика — и даже постепенно побеждал их. Разумеется, Альберик не умел сражаться плечом к плечу с такими союзниками, и то же самое касалось Акари. По этой причине они не могли организовать слаженное нападение. Другими словами, они действовали как три независимых отряда, каждый из которых атаковал по-своему. Обычный человек ни за что не смог бы совладать с атаками с трех сторон. Однако Син Акюра спокойно переживал любые выпады. — Прямо как… — пробормотала Зита, — император Газ в бою против восьми героев. Или как он же в бою против апостолов. Наверняка пять лет назад во время штурма столицы Империи Газ в тронном зале развернулась похожая битва. Один боец в одиночку держался против натиска сил, превосходящих его в несколько раз, и умудрялся демонстрировать превосходство. Это уже не просто «так не бывает», а настоящее чудо. Людей, победивших императора Газа, называют восьмеркой героев. Другими словами, для победы над одним императором Газом понадобилось восемь человек, считая магов. Скорее всего, всю правду о той битве знали лишь те самые герои. Легенды о «победе над дьяволом» наверняка слились с фантазиями рассказчиков, сильно приукрасившими те события… — Если этот мужчина — Империон, он может обладать той же силой, что и император Газ… И если так, получится ли у пятерки бойцов победить его? — Нам нужно поскорее покончить с нашими! — ответила Виви с тревогой в голосе. Несомненно, она хотела как можно скорее прийти на помощь Альберику и оказаться рядом с ним. Будучи ассасином, она, как и диверсанты, не слишком годилась для битв лицом к лицу, но вполне могла воспользоваться ошибкой врага, чтобы нанести решающий удар. Однако… — Это будет непросто, — отозвался Матеус. — Наши противники — не дилетанты. Как говорилось ранее, диверсанты Субару заслуживали своей славы и делали все возможное, чтобы отряд Жилетта не смог воссоединиться с командиром. Даже сейчас, в не самых выгодных для диверсантов условиях, оставшаяся в живых семерка Субару продолжала атаковать. Они уже поняли, что уступают в ближнем бою и часто переходили на метательные ножи. Из-за этого никак не выходило их прикончить. Хоть отряду Жилетта и казалось, что запас метательных ножей должен был иссякнуть давным-давно (они слишком тяжелые, чтобы таскать их с собой десятками), враги продолжали метать их. Возможно, они заранее обустроили в тронном зале — или во всем замке — множество тайников. С учетом того, сколько времени диверсанты Субару служили князю Хартгену, они вполне могли их предусмотреть. Впрочем… — Если их громить, то всех сразу, — пробормотал Николай. Если прикончить одного-двух диверсантов и склонить чашу весов на свою сторону, выжившие Субару наверняка придут на помощь Сину Акюре и попытаются быстро добить Альберика и его товарищей. А так как противники Сина и без того едва держались, подкрепление Субару быстро разгромило бы их. Отряд Жилетта не мог потягаться с диверсантами Субару в скорости. Если бы и те, и другие дружно бросились на помощь товарищам, отряд Жилетта воссоединился бы с союзниками на несколько мгновений позднее… и диверсантам с их скоростью реакции этих мгновений вполне могло хватить. Поэтому, если отряд Жилетта и собирался как-либо помочь Альберику, первым делом от них требовалось победить диверсантов Субару… или по крайней мере надежно их обездвижить. — Я применю сильное заклинание, — подала голос Зита. — Мне нужно сосредоточиться, защищайте меня. Другими словами, она больше не могла помогать товарищам магией. Но… — Только поторопись! — бросила в ответ Виви. — Я понимаю. Николай молча кивнул. Зита начала читать длинное заклинание.

***

Силен. Слишком, до нелепого, силен. Именно эти слова лучше всего описывали Сина Акюру. Здравый смысл говорил, что такая сила невозможна. В любой битве хорошо обученных воинов — и неважно, каких именно, — человек, сражающийся в одиночку против толпы, не сможет захватить инициативу, если только между ним и противником нет безнадежной пропасти в умениях. Пусть у каждого человека две руки и два глаза, он не может смотреть в две стороны одновременно. К тому же у него одно сознание, поэтому он не может следить за атаками с разных сторон. Если во время поединка с одним противником второй подкрадется со спины, битва сразу же закончится. И даже если сражаться спиной к стене, враги могут зажать в тиски, и уйти от такого нападения будет очень непросто. Воевать трудно даже против двух противников. Против трех тяжело просто держаться, против четырех — избежать смерти в первые несколько секунд. Даже если надеть полный латный доспех, среди противников может оказаться маг, который с легкостью пристрелит неповоротливую цель. Раз уж на то пошло, пять неопытных крестьян вполне могут убить прославленного рыцаря. Но Син Акюра в лоб опроверг эти суждения. Он на равных сражался против четырех бойцов ближнего боя в лице Акари, Альберика, Давида и красной Чайки, защищался от залпов мага Сельмы и умудрялся иногда контратаковать. Он не просто сочетал ловкость диверсанта с умениями мага. Син сильно отличался от них скоростью реакции. Акари быстро поняла разницу. Их враг действовал слишком быстро. Пожалуй, скорость его тела не слишком впечатляла, но Син думал вдвое, втрое, даже вчетверо быстрее их. Как уже говорилось, человек может смотреть лишь в одну сторону. Следить за двумя направлениями сразу невозможно — так устроено человеческое сознание и человеческий мозг. Однако профессиональные бойцы, натренированные выживать в условиях хаоса битв, приучены смотреть на обстановку словно со стороны. Они способны превращать дружный натиск врагов в последовательность отдельных атак. Син Акюра не сражался со всеми противниками одновременно. Так могло показаться лишь обычному человеку. На самом деле он лишь переключался с огромной скоростью. — Империон… — пробормотала Акари, не отвлекаясь от битвы. Слово, которым некогда описывали императора Газа, перешло по наследству к Сину Акюре. Скорее всего, оно не просто титул, а знак некоей «переработки». Син чем-то неуловимо отличался от того себя, которого запомнила Акари. — ...Монстр, — глухо протянула стоявшая сбоку от Акари красная Чайка, собирая змеиный клинок. Именно. Другие слова здесь не подходили. — Отступник. — Мне жаль расстраивать тебя, если ты думаешь, что все диверсанты такие. Акари подскочила в воздух и швырнула в противника каменные обломки — метательные ножи уже давно закончились. На поле боя все средства хороши, в том числе бросание камней. Особенно это касается диверсантов, которым поручают проникнуть в ряды противника. Они вынуждены пользоваться всем, что подвернется под руку, иначе им не хватит оружия. — Тору. Акари. По сравнению. Другой… На порядок.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Се-йя! Пока Акари и красная Чайка обменивались впечатлениями, Давид сделал очередной резкий выпад, но Син с легкостью избежал его, шагнул вперед и попытался нанести рубящий удар. Хотя комбоклинок Сина сильно уступал копью по длине, диверсант двинулся так резко, что оказался вплотную к Давиду, лишив наемника возможности хоть как-то атаковать. — Тц… Давид прокрутил копье в руках, надеясь древком отвести лезвие в сторону. Син, казалось бы, не стал сопротивляться — клинок прижался к древку копья… а затем скользнул и сильно повредил Давиду тыльную сторону ладони. — Гх… Похоже, Сину удалось задеть мышцы или кость. Копье выскользнуло из правой руки Давида. Наемник не справился с весом собственного оружия и потерял равновесие. Комбоклинок тут же устремился к его шее, собираясь добить. Но его… — !.. ...отбил резкий выпад меча, выскочившего перед Давидом. Отбить выпад выпадом — все равно что попасть одной точкой в другую. Для этого нужна недюжинная концентрация. — Недаром ты состоял в апостолах… — тихо проговорил Син. Его взгляд уже остановился на Альберике, который до сих пор не отвел зажатый в правой руке меч. Он незаметно приблизился к Давиду со спины, а когда наемник потерял равновесие, тут же выбросил клинок, словно просачиваясь в щель. — Хья-а! Однако Сина провалившаяся атака нисколько не смутила — он сразу же повернулся на пол-оборота, убирая клинок и наставляя на Альберика с Давидом гундо. Мелькнули диаграммы разрубающего заклинания… — !.. Альберик и Давид перекатились по полу в разные стороны, уворачиваясь от очередного «Потрошителя». Магия разрезала воздух… а за ней пролетел комбоклинок Сина. Альберик попытался отскочить, но лезвие рассекло ему лоб. Однако… — !.. Альберик не закричал и не застонал. Он лишь выдохнул, шагнул вперед и вновь попытался пронзить противника. Колющий удар в отместку за нанесенную рану все же попал Сину в бедро, хоть тот и пытался извернуться. Сина ранило в первый раз с самого начала битвы. Что же до Альберика, Давида, Акари и красной Чайки, то все они уже получили по несколько ранений, хоть и не слишком серьезных. Именно они служили доказательством силы Сина. Впрочем… — Уф… победили, что ли? — Давид перекатился по полу подальше от противника и усмехнулся. Ранения в бедро куда опаснее, чем может показаться. Через бедра проходят важные сосуды, поэтому серьезные раны могут привести к смерти от потери крови. Хоть атаки ниже пояса не слишком впечатляют внешне, избежать их сложнее, и именно они нередко определяют исход поединка. Однако… — Может быть, — тихо ответил Син. А в следующее мгновение кровь вдруг перестала вытекать. — Что?! И Давид, и Альберик вытаращили глаза от изумления. Он не зажимал рану рукой, ничем ее не смазывал и не прижигал. Вернее, если бы он попытался сделать хоть что-то — со спины накинулись бы красная Чайка и Акари. А значит… — Остановил кровь мышцами, что ли? Но ведь… уо-о?! Син вновь бросился в атаку. Он попытался ударить до сих пор не поднявшегося Давида пяткой — конечно же, обувь диверсантов подразумевала металлические вставки как раз для таких приемов. Атака, безусловно, примитивная, но может оказаться смертельной, ведь хорошее попадание по животу вполне способно повредить органы. — Давид! — Явись, «Потрошитель»! И Чайка, и Сельма попытались защитить товарища. К Сину устремились лезвия змеиного клинка и заклинание. Однако противник лишь вскинул левую руку и защитился от обеих атак с помощью гундо — магию рассеял, лезвия отбил. Его защита действительно приближалась к идеальной. Он отвечал на всё, словно его глаза смотрели во все стороны сразу. Не удавалось отыскать даже совсем маленькую слабость, которая помогла бы пробить оборону диверсанта силой. Плохо дело. Почему-то даже ранение никак не повлияло на движения Сина. А вот Альберик и Давид из-за ран стали действовать немного неуклюже. А если не остановить кровотечение, уже скоро они вовсе не смогут сражаться. И уж тогда преимущество однозначно окажется на стороне Сина. И вдруг… — ?! Что-то полетело прямо в Сина. Совершенно неожиданно, без какого-либо предупреждения. Случившееся застало врасплох даже самого диверсанта. Похоже, такой возможности он просто не учитывал, иначе без труда увернулся бы. Вместо этого он рефлекторно взмахнул комбоклинком. Летевшее к нему нечто разрубило пополам, и оно упало рядом с Сином, испустив алые брызги. Тело диверсанта Субару. — !.. Удивление мелькнуло даже на лице Сина. Что происходит? Разве Субару не сражались против отряда Жилетта? Но когда Син, а следом и Акари повернулись в сторону, из которой прилетело тело, они увидела нечто невероятное. Одно. Два. Три. Четыре. Одно за другим летели еще несколько тел, словно выпущенные из катапульты. За происходящим стояла магия. Отряд Жилетта поймал диверсантов в какой-то сильный магический вихрь, раскрутил в воздухе… а затем начал ими швыряться. Похоже, речь шла даже не о боевом заклинании, а о разновидности магии, использующейся для управления магическими двигателями. Невидимая праща хватала приблизившихся к отряду Жилетта диверсантов вращающимся «кольцом», раскручивала и кидала. Скорее всего, магией управляла Зита Брузаско, девушка в очках. Тела вновь полетели в Сина, но теперь он не стал отмахиваться клинком и вместо этого просто уклонился. Но… — Кх… Он отвлекся лишь на мгновение. Однако это мгновение дорого ему обошлось. В воздухе просвистел вращающийся молот. Син тут же защитился от него комбоклинком. Плавная дуга, которую описывал в воздухе молот Акари, резко оборвалась, но… — !.. Но только не наконечник. Подобно комбоклинкам Тору, молот Акари не так прост, как может показаться. Несложное движение рукой — и наконечник отделится от рукояти. Пусть противник и заблокировал рукоять несущегося на него молота, острый наконечник сохранил импульс и попал по нему. Он вонзился в лоб Сина. Хлынула кровь. Но… — Хья-а! Сжатое заклинание. Во все стороны от Сина разошлась ударная волна. Она отшвырнула и Акари, и всех остальных, кто находился рядом с ней. Син восстановил равновесие, вытер со лба вытекшую кровь и уставился на Акари. — С тобой действительно тяжело сражаться. — Это комплимент? — отозвалась Акари, вскакивая на ноги. — Ты так уверена в себе, потому что выбрала Тору хозяином? На губах Сина мелькнула улыбка. Совсем не жизнерадостная, но и не загадочная. За ней виднелась кромешная тьма, сочащаяся злобой. — Действительно ли ты… сделала правильный выбор? — ...Что? — В смерти Хасумин виновата не ты, — ни с того ни с сего заявил Син. Хасумин Уло. Дочь торговцев, что иногда посещали деревню Акюра. Девушка, чья смерть отбросила огромную тень на жизнь Тору и Акари. — Это я все подстроил. — ?! — Ее сказки плохо влияли на нашу деревню, — тихо, чуть ли не шепотом продолжал Син. — Она заразила не только вас с Тору, но и остальных учеников деревни. Она отрицала войну и тем самым отрицала смысл существования деревни Акюра. — … — Акари молчала. Красная Чайка и Сельма напряженно перешептывались. — О чем они? — Неизвестно. Скорее всего… о прошлом. — Бандиты напали на торговцев по чистой случайности, но я воспользовался этим, — заявил Син, направляя на Акари острие комбоклинка. — Ты не должна чувствовать вины перед Тору. Используй логику, думай, как диверсант Акюра, и присоединись ко мне. Вот правильное решение настоящего диверсанта. — Эй! — воскликнул Давид, бросая взгляд на профиль Акари. Им едва хватало сил, чтобы сражаться на равных. Если Акари переметнется к Сину, силы Тору и Жилетта однозначно проиграют. Конечно, Давид не знал подробностей их отношений, но видел, что либо Син говорил весьма убедительно… либо его слова заставили дрогнуть решимость Акари. И тогда… — Ты прав, — Акари кивнула. — Это действительно правильное решение настоящего диверсанта. — !.. Красная Чайка и ее товарищи оторопели. Если Акари предала их, надеяться больше не на что… — И? Но вместо этого… — Что с того? — равнодушно продолжила Акари. — ...Что? — Это ведь ты, Син, называл меня и брата негодными, бракованными диверсантами. Какое отношение логика диверсанта имеет ко мне? Син нахмурился, а Акари все говорила как всегда безразличным тоном: — К тому же, Син, ты не понял одну вещь. — Одну вещь? И какую же? — Я и сама лишь недавно все поняла, когда смотрела на моего брата.— Акари слегка склонила голову. — Я действительно чувствую вину за смерть Хасумин… но не только. Вина — лишь повод, точнее, отговорка. Она выпрямила указательный палец на руке, которой держала молот. — Лишь повод для того, чтобы считать брата моим хозяином. — … Син промолчал. Даже Акари не знала, изумился он или разочаровался. Однако… — Син. На самом деле я не годилась в диверсанты всю сознательную жизнь. У диверсантов нет своих целей. Диверсанты ничего не желают. Их стремления им заменяют желания хозяев. Поэтому один диверсант никогда не может быть хозяином другого. Равно как одна пустота не может наполнить другую. — И еще кое-что, Син, — вдруг продолжила Акари, словно опомнившись. — Я тоже более-менее восхищалась Хасумин, поэтому должна отомстить тебе. Я бы не примкнула к тебе, даже если бы моего брата здесь не было. — Ты просто сгусток эмоций, — расстроенно протянул Син. — Учения Акюры отскакивают от твоего упрямства, как от стенки горох. — … — Какая жалость, что тобой управляют чувства и твое собственное сознание. Инструмент, отказавшийся быть инструментом, не нужен никому. Тебе не суждено кем-либо стать. Ты так и будешь бесцельно бродить, не зная, кто ты такая. — ...Неужели? — Акари недоуменно склонила голову. — Я Акари Акюра. Не больше и не меньше. И этого достаточно. Уголки рта Акари медленно потянулись в сторону. — Это мне жаль тебя, Син Акюра. За то, что тебя не устроило быть самим собой. Возможно, она просто насмехалась над ним. Но на губах ее появилась яркая… хищная улыбка. — …. — Услышал ли ты меня, настоящий диверсант Син Акюра? Что же, теперь поведу я, — и Акари, продолжая улыбаться, начала зачитывать: — Я есть сталь!

***

Винтовая лестница уходила в небо. Ступени из полупрозрачной, похожей на стекло материи и голубоватых магических контуров сливались с туманом в далекой выси и совершенно не поддавались счету. Но взбираться по ним, видимо, не составляло никакого труда… поскольку волочащий дряхлеющее тело Артур Газ уже успел скрыться с глаз. — Отсюда вверх, — проговорил Тору после короткого молчания. Он не мог отпустить Артура Газа так просто. Проклятый Император собирался создать мир, в котором бушевала бы бесконечная война. Быть может, речь шла о том самом мире, о котором когда-то мечтал Тору. Мире, в котором диверсант сможет проявить себя. Его ждало бы место под лучами софитов, а не звание пережитка войны и всеобщее презрение, с которыми приходилось мириться сейчас. Но почему Тору вообще мечтал проявить себя как диверсант? Из-за Хасумин Уло. Ее жизнь оборвалась, как и жизнь ее ребенка. Тору не хотел жить в мире, где люди рождаются и умирают безо всякой причины. Он не мог вытерпеть жизнь, которая ничего после себя не оставит и которую растопчут ради чьих-то амбиций. Поэтому ему хотелось изменить мир. А поскольку Тору вырос и воспитывался как диверсант, он знал лишь один метод: битвы. И значит, в мирное время ему ничего не оставалось. Оттого он и мечтал о войне. Но… «Вот тебе раз…» Жизни, которые топчут ради чьих-то амбиций. Сейчас под эти слова попадал каждый житель мира. Чудовище, называвшее себя богом, поглощало эмоции людей, взирало на мир из «иного измерения», куда не добраться ни на машине, ни на лодке, ни даже на летающей крепости. Оно наблюдало за тем, как мечутся и живут люди, и наслаждалось зрелищем. Император Газ сказал, что ради этого — и только ради этого — людей и создали. У жизни людей есть и смысл, и цель. Но Тору не мог их принять. Все отчаянные усилия ничего не подозревающих людей, появившихся на свет, служили лишь для ублажения вознесшегося над миром бога. Останься Тору в неведении, и он тоже развлек бы бога беспокойной жизнью, полной гнева, смеха, сомнений и страданий. Точнее, нет. Едва ли бог даже отличил бы его жизнь ото всех прочих подобно тому, как люди не различают крупицы соли в своей еде. Бог нисколько не уважал людей. Он относился к ним, как к расходным материалам, и поэтому… «Не допущу». Тору не знал, что случится, если по лестнице попытается взобраться кто-то кроме императора Газа. Отбросит ли и он тело, превратившись в божественное создание? Или умрет, не справившись с магическим вознесением? Тору не разбирался ни в магии, ни тем более в боге. Он не знал ответа. И все же… — Пожалуй, я еще успею догнать его, если побегу прямо сейчас, — решившись, проговорил он. Но хоть слова его выражали лишь ни на чем не основанную надежду… — М-м. Вероятно. — Но разве долететь не проще? Отозвались Чайка и Фредерика не слишком взволнованными голосами. — Долететь? Ну… пусть я и научился использовать твои способности, отрастить полноценные крылья и использовать их мне будет трудновато. — Э?.. — Фредерика недоуменно заморгала. — Что за «э»? — Тору, ты что, собрался пойти один? — А ты что, собиралась со мной? — спросил он в ответ, сокрушенно вздыхая. — Так, Тору, послушай, — причудливая морда драгуна оказалась у самого его носа. — Клятва драгуна и наездника — не какая-нибудь мелочь, понимаешь? Это буквально «пока смерть не разлучит нас».

В версии с изображениями тут находится картинка. — Да, но… — И к тому же оно на деле как? Да, ты заключил со мной контракт, и мы оба стали частями друг друга… но наездник все равно не может использовать магию драгуна, если слишком отойдет от него. А с учетом того, что там по пути магические аппараты и так далее, нас быстро разъединит. — Я… — Тору! Времени сомневаться! Нет! — И ты туда же! — Тору повернулся к Чайке. — Это слишком опасно, поэтому идти должен только… — Отказываюсь. Тору. Один. Не пойдет! — И я тоже иду, да. — Эй, вы… — Тору попытался наскрести убедительных слов, но затем… — Ай, ладно, делайте что хотите! Возможно, у них действительно не осталось времени. Ему не хотелось безнадежно опоздать из-за мелкой перепалки. К тому же до императора Газа наверняка легче долететь на Фредерике, чем бежать по винтовой лестнице. Плюс Тору могли пригодиться советы магов, чтобы остановить Артура. — Идемте! — М-м. — Е-есть. Тору запрыгнул на спину Фредерики, а затем потянул за руку Чайку. И она оказалась куда тяжелее, чем он ожидал. — ?! Повернувшись к Чайке, Тору увидел девушку, державшуюся за ее спину. Ладу Ниву. — … Тору хотел было что-то сказать… но промолчал, напрягся и затащил на спину Фредерики обеих девушек. Во-первых, он понимал, что сейчас нельзя тратить время… а во-вторых, счел, что если Нива сама пошла за Чайкой, то может пригодиться в бою. — Фредерика, — обратился к драгуну Тору, прижимая руки к крепкой, словно доспех, шкуре. — Когда мы доберемся до императора Газа, я, скорее всего… буду использовать магию постоянно. Возможно, тебе придется тяжело, но будь так добра. — Постоянно?.. А-а, — Фредерика поняла, о чем речь. — Угу. Доверься мне. Она кивнула головой, что венчала длинную гибкую шею, затем взмахнула огромными крыльями. Драгун уверенно поднялся в воздух в самом центре бесконечной винтовой лестницы, принял летную позу… а в следующее мгновение резко замахал крыльями. Огромное серебристое тело начало взлетать. — Не упадите! — крикнул Тору, хватая Чайку за шиворот, а затем перевел взгляд вверх. «В каком-то смысле мы тоже собираемся убить бога». Или, по крайней мере, того, кто собирается занять престол существа, определяющего мировой порядок. В некоторой степени желание Тору действительно исполнилось, хоть и совершенно неожиданным образом. — Все-таки… — Он повернулся к Чайке. — Всем, что у меня есть, я и правда обязан тебе. — М? — Чайка моргнула, не понимая, о чем речь. — А, хотя о ерунде будем говорить, когда вернемся. Приготовь защитные заклинания на всякий случай. — М-м. Девушка кивнула. Принцесса с гробом сияла улыбкой, казалась счастливой и особенно очаровательной — она будто разогнала всю скорбь и сомнения, что томились в ней.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3. Битва в небесах

Они словно летели сквозь звездное небо. Утро давно наступило, но вокруг царила тьма. Казавшиеся полупрозрачными ступени винтовой лестницы и поддерживавшие их стены совершенно не пропускали свет. Пространство внутри башни из материи наполнял полумрак. Власть темноты оспаривали лишь то и дело вспыхивающие диаграммы и контуры заклинаний. Ничего не подозревающему человеку башня показалась бы красивой. Но… — Что-то не так… — Тору сидел на спине взлетающей Фредерики и хмурился. Что-то не давало ему покоя. Его тело немного онемело. Слегка, но ощутимо. Вернее, неправильно. Все телесные ощущения немного притупились. Состояние отдаленно напоминало сонный паралич — явление, при котором человек, что уже пробудился и пришел в сознание, не может пошевелить телом. По крайней мере, Тору тоже казалось, будто связи внутри его тела нарушились. — !.. И тогда он заметил. Всполохи, что иногда испускала лестница, — похожие на молнии, но слишком тусклые и тонкие, чтобы пугать, — пытались обволакивать Тору, Фредерику и Чайку, но, не в силах угнаться за скоростью драгуна, бессильно развеивались и исчезали. Тору интуитивно понял, что дело в них. Именно они не давали ему покоя. Но что это за всполохи?.. — Чайка, давай защитную магию. Что-то тут не так. — М-м, — Чайка кивнула, зарядила гундо и зачитала: — Явись, «Прерыватель»!.. Вокруг ствола закрутились голубые диаграммы, но… — Хья?! В следующее мгновение разбились. — Что это значит? — Огромный магический двигатель… — нахмурившись, проговорила Чайка. — Влияние. Игнорировать. Невозможно. — А, вот оно что… Близость к крупному магическому двигателю порой вмешивается в работу заклинаний. Чайка говорила об этом, еще когда они штурмовали летающую крепость. Внутри той башни, сделанной по подобию магического двигателя, обычная магия или не работала… или срабатывала удручающе плохо. — Чайка. — Нива вдруг вцепилась в нее. — Нива? — Прошу, не двигайся. И Нива рассыпалась. Ее трансформации основаны на магии драгунов. Нива засветилась голубым и обволокла тело Чайки, словно тень. Когда свет погас, она полностью слилась с гундо Чайки, целиком покрыв его. — Ты сможешь пользоваться магией с помощью Нивы? — Вероятно. — Чайка снова зачитала заклинание и запустила магию. В этот раз ей удалось создать сферический полупрозрачный барьер, который окутал их отряд. Но насколько уже ставшее привычным защитное/нейтрализующее заклинание поможет им сопротивляться влиянию «башни вознесения»? Может, оно вовсе не защищает их и лишь тщетно пытается успокоить? Тору нисколько не разбирался в магии и не мог ничего сказать. Но затем… — Глупцы, — раздался сверху голос. — !.. Фредерика громко хлопнула крыльями и замерла в воздухе. Тору поднял взгляд, продолжая крепко держаться за нее. И увидел… — Вы решили погнаться за мной? При том, что даже толком не понимаете, где находитесь? Император Газ. Он смотрел на них со ступеней выше. И он… «Где раны?» Когда император Газ только начал подниматься по винтовой лестнице, он оставлял за собой кровавые следы. Он пояснил, что его тело уже не выдерживает. Такова расплата за «перевоплощение» в форму, способную одолеть Ги и «апостолов». Однако сейчас император Газ не истекал кровью. Более того… «Его аура…» Истончилась. Точнее, изменилась. Да, Тору понимал, где находится император. И в то же время ему казалось, что он смотрит на мираж, холодный и бестелесный. В этом смысле император уже ничем не отличался от… «Он похож на Ги». — Вы не сможете вернуться, — продолжил император Газ. — Вся эта башня, вся эта лестница — аппарат-переработчик, превращающий материальных существ в богов. Я лично разработал ее, и стану богом, как только доберусь до конца. — !.. Тору услышал, как ахнула Чайка. Быть может, она тоже до конца не понимала происходящее, но вспомнила диаграммы лестницы и осознала, что император Газ говорит правду. — Вы же не думали, что ритуал вознесения состоит лишь в том, чтобы добраться до расположенного где-то там божественного престола и сесть на него? Что человек станет богом, лишь только коснется престола? Глупцы. Стать богом далеко не так просто. — Что значит «мы не сможем вернуться»? — Чувствуете, как изменились ощущения? — император Газ прищурился. Он словно видел их насквозь. — Эта магия отделяет сознание от тела. В конце концов, тело превратится в бесполезный сосуд, и она уничтожит его. Затем сознание обретет новый сосуд — божественный — и станет абсолютным. Так вот что стоит за ритуалом вознесения? Отказ от человечности, обретение божественности? Однако в голосе императора Газа не слышалось эмоций — он словно зачитывал книгу, описывающую грядущие события. Возможно, он считал их неизбежными. — Абсолютным? Но ведь тебе удалось убить его. — Конечно же, я не стану наделять своих Империонов способностью разрабатывать магические технологии. Мир и без того стал достаточно сложным, а магия — достаточно распространенной. Ему не нужны Империоны-исследователи вроде меня. Даже если среди простолюдинов вдруг появится маг, талантливый настолько, что сможет разработать заклинание уничтожения бога, я устраню его задолго до того, как он добьется успеха, — меланхолично отозвался император Газ. Затем он обратил взгляд фиолетовых глаз не на Тору, не на Чайку, а на Фредерику. — Вы отправились в погоню верхом на драгуне? Даже я не возьмусь сказать, как заклинание подействует на тех, кто решил пройти сквозь него таким нестандартным образом. Возможно, оно отделит сознание от тела, но не найдет ему сосуда и развеет… а возможно, попросту разрушит ваши тела. И оба исхода сулят смерть. — Так почему же вы отправились за мной? — вопросил он с едва уловимым любопытством в голосе. — Неужели думали, что сможете стать богами, устранив меня? — Нам это не интересно, — сразу же ответил Тору. — Мы просто хотим победить тебя. Не дать тебе стать богом. Заставить понять, что не все в этом мире происходит по твоему желанию. Только и всего. — Глупость, — император Газ покачал головой. — Ради этого вы пришли сюда? Наплевав на смертельную опасность? Он развел руками, словно хотел показать искреннее разочарование. — Мир и без того полон вещей, которые происходят не по желанию людей. Разве жизнь обитателей подножья определяется тем, кто восседает на вершине горы? И словами, и жестами он изображал удивление и разочарование… хотя на самом деле не испытывал ни того, ни другого. Тору понимал это как по взгляду, так и по голосу мужчины. Тот просто имитировал удивление и разочарование, потому что сейчас эти чувства казались ему уместными. Хотя сам он не человек. — Воспользуйтесь религией или чем угодно, придумайте правдоподобную причину и смиритесь с абсурдом и нелепостью. Именно так живут люди. Я не собираюсь ни истреблять человечество, ни причинять им жуткие страдания ради собственного удовольствия. Война в вашей крови. Такими вас сделал предыдущий бог. Вы будете жить теми, кто вы есть, а я — смотреть и упиваться. Неужели вам это не по нраву? Империоны — лишь инструменты, которые ворошат мир нужным образом. Они изображают человеческие чувства, но не понимают их. И, конечно же, не ощущают. Именно поэтому император Газ без каких-либо угрызений совести создал «механизм» Чаек. Наверное, с этой точки зрения он действительно достоин стать богом. Жестоким, беспощадным, капризным тираном. — Не по нраву. Твои слова до невозможного бесят меня. — Даже несмотря на то, что не сведи тебя случай с Чайкой, ты бы никогда ни о чем не узнал? — … Тору ощутил, как Чайка вздрогнула после слов Артура. Он осторожно потянулся к ней рукой, не сводя глаз с императора Газа. Но пусть рука его протянулась вслепую, Чайка сжала ее в ответ. — Да. И вот за это я должен поблагодарить тебя, — Тору оскалив зубы улыбнулся, но край сознания посвятил руке Чайки. — Я не знал, кого защищать, а с кем сражаться, но ты дал мне и то, и другое. И в качестве благодарности я одолею тебя. — Ты хотел сказать, «убью»? — Может, дойдет и до этого, — подтвердил Тору. Едва ли он сможет остановиться, просто поколотив Артура. И едва ли Проклятый Император прислушается к словам юнца, не прожившего и пары дюжин лет. Чудовище, пережившее тысячу лет и собственную смерть, можно остановить, лишь окончательно уничтожив. — Но я в любом случае не допущу, чтобы ты стал богом. Боги нам не нужны. Пусть они навсегда останутся в головах священников и монахов! Тору поерзал на спине Фредерики и крепко сжал руку Чайки. Она поняла команду и отключила защитное поле. — Тебе конец, Артур Газ! Тору оттолкнулся от спины Фредерики и устремился к Проклятому Императору, взиравшему на него свысока.

***

Громко взвыла сталь. Син отбил удар молота Акари. Возможно, он собирался вынудить наконечник скользнуть по комбоклинку, но у него не получилось. Посыпались искры, раздался скрежет. — !.. — Акари резко выдохнула и закрутила молот. Молоты по своей сути плохо годятся для частых атак. Обычно их раскручивают перед ударом, чтобы придать как можно большее ускорение, и поэтому им не удается ошеломить противника частотой взмахов. Разумеется, с другой стороны, каждый удар молотом полагается на центробежную силу и потому очень силен, но факт остается фактом: редкие предсказуемые атаки без труда избегаются и блокируются. Поэтому Акари компенсировала недостаток «Железнокровием». Помимо того что ее перегруженные мышцы вращали молот быстрее, чем раньше, они еще и насильно искажали овальную траекторию ударов. Сложные движения позволяли атаковать противника по самым уязвимым местам. Вот только… — «Железнокровие» сейчас? — Син прищурился. — Разве ты выбрала молот не ради того, чтобы восполнить нехватку сил и веса женского тела? Вращение молота значительно повышает силу удара, и даже хрупкая девушка с его помощью может расправиться с бронированным рыцарем за один удар, но… Он не только сражался с Акари, но по пути еще и уворачивался от атак Альберика, Давида, Сельмы и красной Чайки, наседавших на него с боков и со спины. Кроме того, Сина окружил еще и отряд Жилетта, расправившийся с диверсантами Субару. Но они держались на расстоянии и вмешаться в бой не могли. Неосторожные атаки, в том числе магические, могли навредить Акари и остальным. — Если использовать «Железнокровие» в паре с тяжелым оружием, увеличивается и отдача… а с ней нагрузка. Я не знаю, сколько ты способна поддерживать его, но если превысишь порог, станешь слабее обычного человека. — … Акари молча продолжала натиск. К замахам молотом она примешивала пинки окованными ботинками. Хороший удар ботинком режет плоть не хуже рубящего удара. Но Син защищался от всех ее атак. Впрочем, когда Акари применила «Железнокровие», Сину все же пришлось сосредоточиться на обороне. Если до того силы противников были равны, то теперь усилившаяся Акари постепенно продавливала Сина. Однако, как он уже заметил, вечно так продолжаться не может. «Железнокровие» нельзя использовать долго. Если вовремя не отменить его и продолжать поддерживать, тело начнет разрушаться и, следовательно, слабеть. Даже если Акари собиралась пожертвовать собой ради победы, шансов на эту самую победу все еще не было. От Сина требовалось лишь переждать ее натиск в обороне, а затем, когда Акари, по сути, выпадет из битвы, просто добить всех остальных. Но… — Что ты задумала? — спросил Син, все еще щурясь. — … — конечно же, Акари не ответила. И затем… — ?! Движения Сина… вдруг замедлились. Под его ногами появилась голубая магическая диаграмма. А за ней… — Что это?! К ногам Сина пристала материя. Она не атаковала его, а просто цеплялась. Каждым движением ног Син разбрасывал ее вокруг себя, но подобно тому, как человек двигается против течения реки, не без труда. И конечно же, чем быстрее он пытался перемещаться, тем сильнее сопротивлялась материя. — Наконец-то, — проговорила Акари, в очередной раз замахиваясь молотом. — Когда включаешь «Железнокровие», неизбежно начинаешь упускать из виду некоторые события. — Что?.. — Ускоренное сознание перестает замечать все, что происходит слишком медленно. Можно привести аналогию. Лягушки ловят быстрых летающих насекомых и питаются ими. Но это отнюдь не значит, что у лягушек лучше реакция, чем у людей. И лягушки, и подобные им земноводные умеют быстро реагировать на летающих насекомых, но не умеют распознавать медленные движения. До определенной скорости они просто не отличают подвижное от неподвижного. «Железнокровие» обладает пусть не идентичным, но похожим недостатком. Нередко бывает такое, что диверсанты под действием этого эффекта не распознают… точнее, не замечают очень медленных движений противника — например, крайне неспешных и осторожных шагов-подкрадываний, на каждый из которых уходит 10-20 секунд или даже больше. Из-за ускорения глаза и уши передают информацию настолько подробную, что некоторые явления попросту «выпадают» из восприятия. — Син Акюра. Я с самого начала поняла, что твое нынешнее состояние во многом напоминает «Железнокровие». Похоже, мои товарищи смогли пустить в дело тактику… которую приберегли на тот случай, если ты войдешь в «Железнокровие». — !.. Син перевел ошарашенный взгляд на Сельму — девушку-мага, которая весь бой применяла лишь заклинания поддержки. Когда Акари использовала «Железнокровие» и вынудила Сина уйти в оборону, нужда в магической поддержке со стороны Сельмы практически пропала. А кроме того… — Мне помогли уважаемый монах и юная леди, — с натянутой улыбкой заметила Сельма, имея в виду Матеуса и Зиту из отряда Жилетта. Оба они не владели боевыми заклинаниями, но, будучи магами, несложные защитные заклинания творили без труда. Пусть они и не могли вмешиваться в ход битвы неуклюжей боевой магией, поддержка защитными заклинаниями никак не могла по ошибке навредить отряду Акари. — Мы разгадали ваш замысел, когда увидели движение материи и диаграммы, — пояснила Зита. Может, они и не обсуждали тактику заранее, но Матеус и Зита поняли, что задумали Сельма с Акари, и помогли им. — Как ты зовешь себя, Империон? — проговорила Акари, отпрыгивая назад. — Взирая на остальных сверху вниз, ты многое упускаешь из виду. — !.. Син бросился было следом за ней… но его ноги вновь опутала материя и немного выбила его из равновесия. И тогда… — Сей-я! — !.. Два рывка с обеих сторон. Копье Давида и клинок Альберика воспользовались ошибкой противника и с силой вонзились в его бока. — Хья-а! Еще одно сжатое заклинание ударной волны. Однако Матеус и Сельма успели развернуть барьер, и ударная волна отшвырнула самого Сина. Собственное заклинание ударило его словно огромным молотом и окончательно выбило из боевой стойки. Но покуда Альберик и Давид держали его на месте, Сину оставалось лишь выпускать ударные волны и вредить самому себе. А затем… — !.. — раздался резкий выдох и на левую руку Сина будто для верности намотались лезвия змеиного клинка. — Сначала. Эту. В следующее мгновение атака красной Чайки отправила ее, все еще сжимавшую гундо, в полет. Так и не оправившийся от ударной волны Син не успел избавиться от лезвий ее клинка, а уж о том, чтобы проводить какие-либо контратаки, и речи не шло. После чего… — Син Акюра. Акари резко оттолкнулась от пола и устремилась к нему. Син изо всех сил извернулся, отмахнулся от Давида и Альберика, затем выставил перед собой правую руку с комбоклинком. Но… слишком поздно. — Прощай. Акари занесла молот над головой и изо всех сил опустила его. Комбоклинок так и не принявшего правильную стойку Сина разломало, а затем молот вошел в лоб изумленного диверсанта.

***

Он не думал выжидать и высматривать. Времени не осталось. Поэтому Тору с самого начала набросился на Артура Газа в полную силу. — Я есть сталь… Ключевые слова «Железнокровия». Эта техника резко увеличивает силу и ускоряет реакцию с помощью самовнушения. Пробуждаются телесные резервы, а нервы обретают сверхчувствительность и передают огромные объемы информации. При должной концентрации в этом состоянии можно даже вычислять температуру и разреженность воздуха, опираясь лишь на осязание. — «Железнокровие»! Стоило Тору произнести эти слова, как волосы его окрасились кроваво-красным, а на лице появился рисунок, похожий на пересечение шрамов. Многих, кто видел это перевоплощение впервые, бросало в дрожь — им казалось, будто они смотрят на грозного демона. Тайная техника перекраивала тело, превращала его в боевой инструмент. Она действительно делала из человека сталь, вернее, оружие. Но… — «Железнокровие», тайная техника клана Акюра. Похоже, императору Газу козырь Тору оказался знаком. Конечно же, он нисколько не испугался и продолжал сверлить несущегося по ступеням Тору суровым взглядом. Он прекрасно понимал, что какая-то там военная шавка, пусть даже знающая тайную технику, не сможет одолеть его. И действительно… — !.. Резкий выдох и настолько же резкий выпад. Но рубящий удар комбоклинком даже не оцарапал императора Газа. — Тц… И причина вовсе не в том, что противник оказался неожиданно быстрым. Тору, пусть и мельком, довелось увидеть, как Артур Газ сражался против «апостолов» в тронном зале замка Герансон. Он обдумал скорость Артура в той битве и сделал вывод, что сможет поспевать за ним, находясь под «Железнокровием». Но… «Что за?!» Сам Тору двигался медленнее обычного. Его движения растеряли значительную долю той стремительности, которую обычно демонстрировали во время «Железнокровия». Конечно же, Тору замедлил их не сознательно, причина крылась в чем-то другом. Отчасти она состояла в том, что превращение в наездника на драгуне слегка исказило ощущения тела, но наибольший вклад внесли… «Чертово местечко!..» ...опутывающая Тору и вновь рассыпающаяся материя, а также вспышки магического света. Именно они… вернее, то необъяснимое давление, что наполняло сооружение, мешало Тору перемещаться. — !.. Он двигался словно под водой, и император с легкостью зашел ему за спину. В ответ Тору сразу же развернулся и попытался разрубить противника горизонтальным ударом. Но снова его клинок рассек лишь воздух. «Не может быть! Мы должны находиться в равных условиях…» Да, лестница влияла на него, но разве она не влияла и на императора Газа? Тогда откуда между их движениями такая разница? — Неужели ты думал, что мы в равных условиях? — обратился к Тору Артур Газ, словно прочитав беспокойство в его голове. — Я же говорил. Вся эта башня, все это пространство — магический аппарат моего вознесения. Ты поднялся по нему неправильным образом, а я — тот, для кого он строился. Едва ли он влиял бы на нас одинаковым образом. — !.. Так значит, незваные гости башни не могут даже толком двигаться внутри нее? Но тут… — Кроме того… — Явись, «Сминатель»! Слова императора Газа прервало заклинание Чайки. Артура Газа атаковало подобное огромному молоту незримое силовое поле… но не смяло его и рассеялось в воздухе. — Вы же не думали, что обычные боевые заклинания сработают внутри огромного магического аппарата? — вопросил император, которого атака нисколько не смутила. — Помимо того что здесь магия срабатывает крайне редко, она потребляет на порядок больше топлива. Я мог бы разметать вас в мгновение ока, если бы захотел. Я бы понял еще попытку применить магию внутреннего действия, но… — Явись, «Сминатель»! Чайка уверенно выстрелила еще раз, но теперь ее магия даже не сработала — разбились диаграммы. Тем самым она невольно подтвердила слова императора Газа. И затем… — Более того… Сзади на императора опустился огромный клинок. Рубящий удар Фредерики, обратившейся леди-рыцарем. Но поскольку она никогда не полагалась на отточенные умения в своих атаках, Артур уклонился от меча даже проще, чем от комбоклинка Тору. Затем император Газ бросил на Фредерику краткий взгляд, и ту отбросило заклинанием, хоть противник и не произнес никаких слов. — Гха… Тело женщины в серебряных доспехах билось о ступени. Но ни у Тору, ни у Чайки не было времени смотреть на нее. — Явись, «Потрошитель»! — Ш-ша-а! Тору предугадал следующий шаг Чайки и атаковал вместе с ней. В этот раз заклинанию кое-как удалось сработать и создать разрубающее силовое поле, которое полетело в императора с противоположного от Тору бока. Здесь, на лестнице, от такой атаки не увернуться… казалось бы. — ?! Но к изумлению Тору, Артур Газ легонько оттолкнулся от лестницы и быстро перепрыгнул на противоположную сторону. Его не достигла ни атака Тору, ни магия Чайки. — Ах ты… — Я попусту трачу время, — сухо заявил Артур Газ и вновь зашагал по ступеням. — Стой!.. — крикнул Тору и кинулся вверх. Но… — !.. По его спине пробежал холодок… и нехорошее предчувствие. Он тут же остановился и опустил взгляд на собственное тело. Броня наездника, созданная с помощью магии превращения Фредерики, не изменилась, но сквозь щели доспеха он видел, что с его кожей, с его телом происходит нечто непонятное. Тору перевел взгляд на ладони. На мгновение пальцы расплылись перед глазами. Сначала ему показалось, что глазам не удалось сфокусироваться, но нет. Размылись лишь пальцы, ничто больше. Выходит, что-то неладное творится с руками. «Так значит…»

Вся эта башня, вся эта лестница — аппарат-переработчик, превращающий материальных существ в богов. Я лично разработал ее, и стану богом, как только доберусь до конца.

Чувствуете, как изменились ощущения? Эта магия отделяет сознание от тела. В конце концов, тело превратится в бесполезный сосуд, и она уничтожит его. Затем сознание обретет новый сосуд — божественный — и станет абсолютным.

Я же говорил. Вся эта башня, все это пространство — магический аппарат моего вознесения. Ты поднялся по нему неправильным образом, а я — тот, для кого он строился. Едва ли он влиял бы на нас одинаковым образом.

Неужели тело Тору уже начало разрушаться? Но если так… — Чайка! — воскликнул Тору, оборачиваясь. — Тору!.. — испуганно отозвалась Чайка и посмотрела на него. Ее взгляд метался, перебегая то на собственные пальцы, то на пальцы Тору. Скорее всего, с ней происходило то же, что и с ним. Их тела — сосуды, которые нужно отбросить, чтобы обрести божественность. Вероятно, этот похожий на башню магический аппарат и до них дотянулся заклинанием обращения в «подобное богу живое сознание». Однако они прорывались сквозь башню на Фредерике. К тому же они не Артур Газ, под которого она строилась. Никто не мог обещать им, что их тела смогут правильно преобразоваться… но даже если так, Тору отнюдь не стремился стать богом. «Так он сбежал поэтому?!» Артур Газ совершенно спокойно держался против Тору, Чайки и Фредерики одновременно. Никто не мешал ему расправиться с ними прямо сейчас, чтобы не оставлять грязную работу на потом. И все же он так не сделал. Видимо, знал, что если их просто оставить здесь, то они не смогут стать богами и просто сгинут. Ему даже не нужно останавливаться и марать о них руки. Плохо дело. Очень плохо. Все могло кончиться тем, что они не просто не убили бы Артура Газа, но и бессмысленно исчезли бы. Кроме того… «Черт. Времени уже не осталось…» Время действия «Железнокровия» тоже подходило к концу. Как же быть — отменить его или наспех сдерживать разрушение тела с помощью магии Фредерики? Как бы там ни было, Тору предстояло сделать выбор.

***

Говорят, диверсантов ожидает ужасная кончина. При жизни их презирают, называют шавками и инструментами. После смерти от них не остается ни трупа, ни могилы, одни только слухи… Такова доля диверсантов. Можно сказать, диверсанты неспособны умереть достойно. В основном гибнут на поле боя и сами мечтают затеряться среди безымянных, позабытых в траве костей на поле отгремевшей битвы. Боевые шавки от начала и до конца. Вот кто такие диверсанты. Но раз так… — … Можно ли назвать диверсанта удачливым, если за его отходом в иной мир наблюдает столько людей? Акари равнодушно окидывала взглядом Сина Акюру. Из его проломленного черепа текли струйки крови, пересекавшие и рот, и уши, и нос. Разумеется, он находился при смерти и уже не мог сражаться. Даже после обретения силы и превращения в Империона структура его тела не изменилась. После такого удара ему едва хватало сил стоять. — … Губы Сина Акюры дрожали — он пытался что-то из себя выдавить, но так и не смог издать членораздельных звуков. Быть может, он уже забыл все слова. Его правый глаз все еще неотрывно смотрел на Акари, но левый, обращенный неизвестно куда, уже не двигался. Неудивительно, что он так выглядел после полноценного удара молотом по голове. Можно даже сказать, он еще легко отделался. Но в любом случае… — … Губы Сина Акюры вдруг искривились. Возможно, он пытался улыбнуться. Но никто не знал, что его развеселило. Насмехался ли он над собой, проигравшим после своих величественных речей? Хвалил ли старую знакомую за то, что она так выросла над собой? Или же до сих пор насмехался над Акари, которая так и не стала полноценным диверсантом? Никто не знал и не стремился знать. Смерти диверсанта не нужны слова. Другие поведают о том, насколько она страшна, — и довольно. Еще одна, последняя конвульсия… — … И Син Акюра умер. Акари продолжала молча смотреть. — ...Вы ведь были односельчанами? — спросила у нее Виви. — Ты часом не жалеешь? — Нет… — Акари покачала головой. — У нас нередко бывает так, что, если мы ненадолго покидаем деревню, в следующий раз можем встретиться со знакомыми уже врагами. Каждый из нас давно с этим смирился. — ...Гадкие вы ребята, — поморщившись, отозвалась девушка-ассасион. — У нас есть вещи поважнее, — Акари посмотрела вглубь тронного зала. На полупрозрачную винтовую лестницу, уходившую в бескрайнюю высь. Казалось, она достигает самих небес. — Я беспокоюсь за брата. — Акари пошла к ней. — За ними. Поможем. — Следом к лестнице зашагала и красная Чайка, словно так и надо. Но… — Стойте! — воскликнула девушка-инженер по имени Зита и перегородила им путь. — С дороги. Я не знаю, что ты задумала, но… — Я разобралась в лестнице настолько, насколько могла! Я все еще не знаю всего, но если вы ступите на нее, назад можете уже не вернуться! — ...Что? — переспросила Акари, нахмурившись, затем переглянулась с красной Чайкой. — Эта лестница, по своей сути, разновидность магического аппарата, к тому же созданная императором Газом. Если он говорил правду, то она способна лишь на одно — превратить его в бога. С самого начала предполагалось, что он единственный будет по ней подниматься. — И что с того? — Но поскольку на нее забрались еще несколько человек, есть опасность, что настройки аппарата уже… И стоило Зите сказать об этом… — Эй, что за?! — изумленно воскликнул Николай и указал пальцем на лестницу. Она… начала растворяться. Точнее, материя, из которой она состояла, начала возвращаться в исходную форму. Причем она осыпалась все быстрее и быстрее. Лестница рушилась целиком. — Вот черт… Акари и красная Чайка бросились вперед, оттолкнув Зиту с дороги. Но они опоздали. Лестница уже успела разрушиться настолько, что они не могли достать до ступеней. — Кх… Красная Чайка замахнулась змеиным клинком и ухватилась лезвиями за разрушающуюся лестницу. Однако, когда лезвия впились в ступени, а красная Чайка попыталась подтянуть себя к лестнице, материя разрушилась, и змеиный клинок звонко смотался. Ни допрыгнуть, ни ухватиться. И более того… — Но ведь… — на лице красной Чайки отпечаталось отчаяние. Выходит, что… даже если отряд Тору и одолеет императора Газа, они могут не вернуться? — Сделайте что-нибудь! — крикнула Акари, оборачиваясь к магам — Сельме, Зите и Матеусу. Но… — Мы не можем… — Зита покачала головой. — Это аппарат, созданный превратить императора Газа в бога… неудивительно, что он начал разрушаться, после того как император прошел по нему… Таким образом, Артур Газ собирался помешать кому-либо еще взобраться по лестнице и тоже стать богом. Действительно, заклинание вознесения единоличного правителя наверняка должно завершить себя. В этом нет ничего удивительного, как уже заметила Зита. Поэтому… — Кх… Акари раздраженно швырнула молот на пол. А лестница все продолжала разрушаться.

***

Вдруг Артур Газ остановился. Созданная из материи винтовая «лестница вознесения» сама по себе служила огромным магическим двигателем, подключенным к Артуру Газу. Естественно, что сейчас, во время работы двигателя, она передавала информацию прямо в его мозг. Поэтому он знал всё. В том числе то, что прямо сейчас в самой середине башни что-то взлетает. Конечно же, гадать, кто именно следовал за ним, не приходилось. — Глупцы. Но с другой стороны... Артур Газ прищурился и опустил взгляд на свои руки. Его тело уже наполовину закончило превращаться. Его противники — посторонние люди, к тому же взобравшиеся неправильным образом. Их тела уже должны были разрушиться до несовместимого с жизнью состояния. Как им удалось выжить? — Артур Газ! — донесся снизу крик. Он перевел взгляд и прищурился. Безусловно, его удивило, что ныне бесполезная Чайка-357 объединилась с Ладой Нивой… но тревожило несильно. Он уже стер из нее богоубийственное заклинание, а ритуал вознесения работал сам по себе. Нива исполнила роль «запала» и уже не представляла ценности для Артура. Да и хранившиеся в ней заклинания ритуала вознесения тоже стерлись. Такой ее сделал Виктор Ижмаш в соответствии с указаниями Артура. Вряд ли Ижмаш понимал, что именно создает… но наверняка в точности придерживался чертежей. Артур Газ доверил ему создание Нивы именно потому, что знал его. Итак… — Драгун? Ясно, — пробормотал Артур, удовлетворившись догадкой. Драгуны — одна из разновидностей фейл. Они владеют магией превращения. Другими словами, способны с помощью магии придавать себе любую форму. А за счет поддержания одного состояния могут залечивать свои раны. Именно поэтому их, в отличие от большинства других существ, считают практически бессмертными. — Не уйдешь! — воскликнул юный диверсант, вернее, наездник на драгуне. Кажется, его зовут Тору Акюра. Артур еще мог понять, как наездник с драгуном сохранили свои тела. Скорее всего, они постоянно используют магию превращения, чтобы останавливать разрушительные процессы. Конечно, надолго им магического топлива не хватит, но завязать короткий решающий бой таким методом вполне возможно. Вопросы вызывала Чайка-357, белого цвета и магического типа. Каким образом выживала она? — Ясно… Лада Нива. Мозговая структура Лады Нивы прямо позаимствована у драгунов, чтобы она могла управлять собственной формой. А поскольку во время использования магии гундо и сам маг фактически сливаются в единое целое, то не только гундо становится частью мага, но и наоборот. Если Лада Нива успела запомнить облик Чайки, то могла поддерживать его так же, как это делал бы драгун. — Но… Постоянное использование магии тратит огромное количество топлива. Артур не знал, сколько топлива они взяли с собой, но когда оно кончится, им придется перейти на собственные воспоминания. А их надолго не хватит. Вполне возможно и Тору Акюра, и Чайка скорее забудут, кто они такие, чем достигнут Артура Газа. — И все же они преследуют меня? — пробормотал он, ничуть не впечатлившись. В конце концов, они лишь люди… Тору Акюра ничем не интересовал Артура, а уж Чайка — и подавно. И все же они озадачили его. Для них, в отличие от него, смерть означает переход в небытие. Разве не этого больше всего на свете боятся люди? — Их гнев превосходит даже страх смерти?.. Артур Газ понимал происходящее на словах, понимал логически… Но сам испытать их чувства не мог. Он мог лишь… — Какая жалость. Вы могли принести бы мне столько наслаждения, став Империонами и начав ворошить мир, — произнес Артур Газ, вновь оказываясь лицом к лицу с поднявшимся до его уровня Тору Акюрой и его товарищами.

***

Немногим ранее. Сразу после того, как император Газ ушел, оставив отряд Тору позади. — Возвращайся назад, — обратился Тору к Чайке. — Нива ведь не даст твоему телу разрушиться? — М-м. Но… Чайка тоже быстро заметила, что Нива умеет пользоваться магией перевоплощения драгунов. Кроме того, Нива с самого начала проявляла пристальный интерес к телу девушки (Тору несколько раз доводилась видеть, как она ощупывала ее), и поэтому она научилась поддерживать форму Чайки без произнесения каких-либо заклинаний. Но загвоздка крылась в магическом топливе. Насколько им хватит его? Если за Фредерику, прожившую очень долгую жизнь и способную тратить воспоминания выборочно, еще можно не беспокоиться, то насколько Чайке хватит запасов сухого топлива для поддержания таких же заклинаний? Когда оно закончится, ей придется расходовать собственные воспоминания. Люди-маги не в силах выбирать, какие фрагменты памяти скармливать магии. По оплошности воспользоваться собственными воспоминаниями — и уже не узнаешь, какой именно части лишился. В худшем случае можно лишиться фундамента, на котором строится личность. Тело, пожалуй, и уцелеет, а вот психика начнет крошиться. — Тебе незачем идти за мной! — убеждал ее Тору. — Я решил покончить с ним просто ради собственного спокойствия. Ради себя. Ради собственного удовольствия. Другими словами, ради собственной прихоти. Тебе ведь незачем идти со мной ради такого?! Чайку уже не сковывал долг «принцессы с гробом» и «собирательницы останков». Она могла сбежать отсюда прочь при первой возможности, и никто не стал бы ее винить. Но… — Но. Буду вместе. Докуда угодно. — Нет, ты… — У меня. Страх. Боль. Скорбь. Горе, — продолжала Чайка. — Наверное. У красной… тоже. — … — Тору не знал, что сказать. Чувствуют ли Чайки утешение, когда делятся случившимся с сестрами по несчастью? Или же в силу своего положения могут лишь ранить друг друга еще глубже? Тору не знал, но… — Прочие. Чайки. Тоже, — сказала вдруг Чайка. — Наверное. Нам. В отличие от них… Повезло. По всему миру разбросало множество Чаек. Скорее всего, большая их часть «выпала из борьбы» очень быстро. Многие из оставшихся впали в отчаяние, подобно Лейле, голубой Чайке. Они тоже отказались от судьбы Чайки и возненавидели все и вся. — Поэтому ты… хочешь отомстить тому, кто принуждал их? — Нет. Почему. Я… Сейчас. Жива? — Что значит «почему»?.. Потому что повстречала Тору и остальных. Безусловно, Тору не собирался присваивать заслуги и считать Чайку своей должницей, но ведь и правда — если бы они не встретились в лесу рядом с Дельсорантом, едва ли Чайка смогла бы добраться досюда. Она не только великолепный маг, но и ничего не знающая о жизни неуклюжая девочка. Без Тору она уже превратилась бы в чучело на продажу или просто погибла бы где-нибудь в глуши. — Красная. Говорила, — Чайка опустила взгляд. — Наша. Удача. Зависит. От людей. Которые. Нас. Подобрали. — То есть… Не вдаваясь в подробности относительно правильности термина «подобрали», выживание, а также везение Чаек во многом зависело от того, какими «помощниками» они обзавелись. И в этом смысле везучей можно назвать как белую Чайку, так и красную. Ведь обе они смогли добраться сюда и пережить столкновение лицом к лицу с правдой. — Наше прошлое. Подделка, — Чайка слегка улыбнулась. Быть может, что сквозь слезы… — Истинные. Мы. Прожили. Лишь. Эти. Год-два. — … — Скорее всего. Наше всё. Это… Если предположить, что личность Чаек формировалась только при их жизни… то все они лишь младенцы. И почти вся их жизнь прожита под боком опекунов. Поэтому они для Чаек братья и сестры… другими словами, семья. — Для меня. Важнее всего. Тору Акюра, — отчеканила Чайка, поднимая взгляд. — Вместе. Всегда. Везде. До конца. Твоя цель — моя цель! Когда-то Тору дал себе такой же ответ на вопрос, который терзал его. Он решил, что Чайка Трабант очень дорога Тору Акюре. Что цель Тору Акюры — исполнять любые желания Чайки Трабант. — Сопроводить Тору. Вернуться с ним. Мой долг. Я сама. Так решила, — объявила Чайка без толики сомнения в голосе. — Нас… наверняка. Ждут. Акари. И красная. В одиночку Тору мог не вернуться живым после битвы с императором Газом. Поэтому она хотела пойти с ним. Чтобы вернуться вместе. Чтобы хоть немного помочь Тору выжить. Пусть Чайка и говорила о «долге», наверняка она сама желала этого и… — Не думай, что она переспорила тебя, Тору, — вдруг заявила Фредерика, принявшая второго всадника и раскинувшая крылья в стороны. — Чайка тоже сама пожелала и сама решилась, правильно? — М-м! — … Тору просил того же и от Фредерики. Чтобы и та жила не ради кого-то, а сама решала, что ей делать. Поэтому он согласился с тем, что теперь они с ней стали единым целым, и поэтому не боялся взять ее с собой до самого что ни на есть порога смерти. И к Чайке, похоже, нужно относиться так же. — ...Ладно, — Тору протяжно вздохнул, затем решительно посмотрел вверх. — Вперед. — Фредерика, спасибо. Тору, спасибо, — с улыбкой обратилась Чайка к Тору и к спине Фредерики. — Лечу-у! — весело объявила Фредерика, громко хлопнула крыльями и резко взлетела.

***

— А-а-а-а-а-а! Как правило, диверсанты не испускают боевых кличей. Они, в отличие от солдат и рыцарей, не выступают на авансцене театра боевых действий и вообще стараются скрываться в тенях. Если в бою им как-то и необходимо дать волю боевому духу, он точно не примет форму неистового рева. Идеальный диверсант — тот, кто не говорит лишнего, убивает мгновенно и беззвучно. Но… — А-а-а-а! Когда Тору обрушил на Артура Газа целую серию атак, он взревел так, словно пытался изгнать из легких весь воздух. Тору по очереди выбрасывал оба комбоклинка, пытаясь достичь жизненно важных точек. Горло. Левая половина груди. Лоб. Живот. Пах. Пускай удары он наносил краткие, «Железнокровие» так усилило его мускулы, что каждый выпад, каждый взмах таил в себе смертоносную мощь. Если бы он сражался против обычного человека, тот давно лишился бы всех конечностей. Но… — … Артур Газ с устрашающей точностью предугадывал все движения и отступал так, что атаки Тору каждый раз немного не достигали цели. Противник не пропускал ни единого выпада. Более того… — Придите, копья, — глухо произнес Артур Газ. Его голосу ответила материя вокруг — она превратилась в копья и обрушилась сверху. Тору рефлекторно прикрыл голову, а в следующее мгновение орудия вонзились в него со всех сторон. Вернее, большинство из них отразилось о комбоклинки и доспехи, но четырем удалось отыскать бреши и пронзить тело Тору. — А-а-а-а-а! — вновь взревел тот. Хотя наездник на драгуне и способен с помощью магии залечивать собственные раны, он не может изменять нервы или удалять их из тела. Другими словами, пусть наездник почти бессмертен, боль от ранений он ощущает так же, как и обычный человек. Кроме того, опыт — в том числе диверсантский, — накопленный Тору за примерно двадцатилетнюю жизнь, учил его как можно эффективнее сражаться, будучи обычным человеком, не обладающим регенерацией. От вражеского оружия надо уворачиваться и защищаться. Этот принцип уже впитался в его подсознание. А если тебя ранили — нужно рефлекторно отступить и уйти в оборону, чтобы не получить еще более тяжелых повреждений. Другими словами, пусть он и стал наездником, научиться спокойно принимать атаки телом и не отступать оказалось непросто. На свет упрямо выползали привычки диверсанта. Тору все понимал и потому ревел. Нельзя бояться. Боль есть, но тебя не убьют. Не отступай, даже если по тебе попали. Не ослабляй натиска, как бы тебя ни жгли и ни рубили. Ревом он обращался к самому себе. Тору пытался придать себе кураж берсерка. — Думал, наездника так просто убить?! — воскликнул он и вновь устремился вперед со все еще торчащими из тела копьями. Надвигаясь на Артура Газа, он по очереди вытащил каждое из них. Тело покрылось кровью, дыхание сбилось, в глазах горел свет ярости. Он словно превратился в аватара битвы. Если бы Тору приближался к обычному человеку, того наверняка сковал бы ужас. Однако… — Разумеется, я не думаю, что смогу убить тебя, — равнодушно отозвался Артур Газ. — Мне достаточно просто подождать, пока ты не достигнешь предела. — Да ладно?! — крикнул Тору, одновременно шагнув в сторону отступающего Артура. Он сокращал дистанцию такой яростной поступью, что ступени винтовой лестницы едва не крошились под ногами. Шаг. Второй. Третий. На четвертом его комбоклинки, пусть и немного, но вошли в тело Артура Газа. Да, пока немного. Пока слабо. Но Тору достиг его. Еще шаг, и сможет добить. Тору не сомневался. На всякий случай он напрягся, чтобы попробовать превратить комбоклинки в длинные мечи с помощью магии драгуна. Так следующий шаг сойдет за 2-3, а удар станет еще вернее. Но в то же мгновение… — !.. В этот раз копья выскочили снизу и приковали Тору к ступени. — Не ты один презираешь страх перед телесными ранами. Я все равно скоро избавлюсь от этого тела, — проговорил Артур Газ. Он вовсе не считал, что Тору надвигается на него. Он вынуждал того надвигаться. Артур лишь заманил Тору в ловушку, чтобы остановить. Теперь копья не падали с неба, они выросли прямо из лестницы. Другими словами, Тору буквально пригвоздило к ступени. — Что же. Пожалуй, для начала я избавлюсь от нее, — с этими словами Артур Газ обошел скованного Тору и повернулся к Чайке, притаившейся на спине Фредерики. — Не хочу, чтобы ты каким-либо образом вмешалась в ритуал. Однако… — Явись, «Потрошитель»! Чайка уже закончила читать заклинание и выпустила боевую магию. Пока Тору сражался с Артуром Газом в ближнем бою, она не могла атаковать, но теперь ей ничего не мешало. В сторону Проклятого Императора устремилось лезвие — обычно невидимое, но здесь, из-за влияния магического аппарата, похожее на голубоватое искажение пространства. В ответ Артур Газ произнес: «Явись, щит». Перед лезвием внезапно возник барьер, и оно рассеялось в воздухе. Однако вслед… — Явись, «Потрошитель»! — воскликнула Чайка, едва не срываясь на вопль, и выпустила следующее заклинание. Применяя одно и то же заклинание к одной и той же цели, его практически не нужно зачитывать заново, а потому можно повторить очень быстро… но если противник смог защититься или уклониться в прошлый раз, тот же метод сработает снова. — Бесполезно, — объявил Чайке Артур Газ. Он не насмехался, не жалел ее, а просто сообщал факты как они есть. — Да, сейчас у тебя есть Лада Нива, а вместе с ней — сила, неподвластная обычным магам… но поскольку сейчас она постоянно восстанавливает твое тело, отвлекаться на поддержку боевой магии не может. Ты бьешь вполсилы. — Явись, «Потрошитель»! — Очевидно, какой бы магией ты ни пыталась атаковать меня, мне нетрудно защититься простым заклинанием. — Явись, «Потрошитель»! — ...У тебя уже нет сил осознать истину? — тихо произнес Артур Газ, защищаясь от четвертого заклинания, а затем оттолкнулся от ступени. Он приземлился на спину Фредерики, тут же вытянул руку, схватил Чайку за горло и поднял ее хрупкое тело в воздух. — Чайка!.. Фредерика извернулась и попыталась его ударить, но ее движениям мешал страх скинуть с себя не только Артура, но и Чайку. — Триста пятьдесят седьмая. Ты внесла крупный вклад в успех моего перерождения. Сохрани ты молчание, и я бы не стал тратить силы на избавление от тебя, как от ненужного инструмента. Быть может, тебе даже… удалось бы обрести власть, богатство и процветание в мире людей рядом с Империоном Тору Акюрой. — … — Чайка лишь задыхалась и не могла ответить. Вместо ее голоса раздался… — ...не стану колебаться. Я есть орудие, несущее твою гибель. — ?.. Артур Газ услышал фрагмент ключевых слов, нахмурился и обернулся. Разумеется, они смутили его, ведь Тору и без того сражался под действием «Железнокровия». А значит… — Гха-а-а-а-а-а-а-а-а! Раздался рев, хлынула кровь. Тору обратил комбоклинки против собственного тела. Он взрезал плоть, рубил кости, и стоило ему насилу освободиться от оков копий, как он высоко подпрыгнул. — ?! Он двигался так быстро, что изумился даже Артур Газ. Тору достиг такой скорости, что его образ расплывался перед глазами. Очередная атака копьями, предпринятая Артуром Газом, пронзила лишь воздух, а в следующее мгновение Тору уже оказался перед самым носом Проклятого Императора. — Р-роа-а-а-а-а-а! — раздался рев уже не бойца, но дикого зверя. Артур Газ рефлекторно отпустил Чайку и попытался увернуться, но его выбило из равновесия. Опора под его ногами вдруг пропала. Фредерика приняла человеческую форму, полностью осознавая, что все они при этом упадут. — М… — А-а-а-а! Безжалостный взмах комбоклинком отрубил Артуру Газу левую руку. И в ту же секунду они начали падать. Когда рядом не за что ухватиться, не помогает ни непревзойденная реакция, ни богатырская сила. К тому же… — Тору! — Ага! Тору отлетел в сторону. Его пнула обратившаяся человеком и начавшая падать Фредерика. Он полетел точно на Артура Газа и, поскольку тот не мог увернуться от атаки в воздухе, устремил в него оба комбоклинка. Артур тут же вскинул руку и попытался защититься. Но клинки оказались быстрее и вошли в его тело с разных сторон. Тору все-таки использовал магию наездника и создал мечи поверх комбоклинков. Теперь они поменялись местами — обездвижило уже Артура. — О-о-о-о-о! Импульс, с которым набросился Тору, сместил вбок и его, и императора. Миновав несколько десятков ступеней, они врезались в лестницу. В воздух поднялись и рассыпались обломки голубой материи. — Ты… — Понятное дело, так только наездник и сможет, — ухмыльнулся Тору, покрываясь кровью еще гуще прежнего. — Это двойная доза «Железнокровия». Поскольку благодаря магии Фредерики Тору использовал «Железнокровие» без ограничений по времени, он решил применить еще одно поверх первого. Разумеется, в обычных условиях такое состояние продлилось бы невыносимо короткое время… да что там, сам переход в него грозил покалечить вырывающееся из-под контроля тело. Однако Тору смог сдержать саморазрушение с помощью магии Фредерики. Но сильная боль и чувство изнеможения набросились на него все с той же силой. Слабовольный человек на его месте завопил бы или тронулся рассудком… — М-м… Сила удара сломала созданный магией меч. Артур Газ обрел свободу и оттолкнул нависшего над ним Тору. Тот не стал сопротивляться и перекатился на спину… после чего вцепился в Артура Газа сзади и вонзил комбоклинки в его плечо и грудь. И тогда… — Чайка! Стреляй! — крикнул он. — Т… Тору?! — неуверенно бросила она в ответ, невольно изумившись. Но… — Пристрели его вместе со мной! — Нет! Отказываюсь! Тору, беги! — Не могу! Он сбежит, если я не буду его держать! Их противник в одиночку сражался против восьми героев и девяти «апостолов». Если Тору не будет держать его, тот сможет увернуться от боевого заклинания. Более того, он сможет защититься и если его обездвижить. Однако сейчас Тору мог ему помешать. Если бы Артур Газ попытался развернуть защитное заклинание, тот повредил бы ему горло, чтобы не дать дочитать. — Я вылечусь магией драгуна! Быстрее! — Но!.. Чайка боролась с сильными сомнениями. Артур Газ собирался отбросить теперь уже ненужное тело, поэтому вряд ли даже уничтожение жизненно важных органов гарантированно добьет его. Для победы нужно полностью развоплотить противника, не оставив даже трупа. Сейчас, благодаря магическому усилителю в лице Лады Нивы, Чайке хватало сил на магию такого уровня. Но под удар… попадет и Тору. Даже наездники на драгунах умирают как обычные люди, если повредить им голову. — Стреляй, Чайка! — рявкнул Тору. — Стреляй и покончи со своим прошлым собственной силой… собственной волей! — !.. — Чайка вытаращила глаза. Она по очереди смотрела то на фиолетовые — как у нее — глаза «отца», то на Тору. Оставшихся сомнений хватило на пару мгновений. После чего… — Ими. Дезар. То. Игл. Фиф. Айи… — Чайка начала читать заклинание. Вокруг вскинутого гундо, резко увеличившегося в размерах благодаря прицепившейся Ниве, начали вращаться голубые диаграммы. — Глупец… — глухо произнес Артур Газ. — Ты расстанешься с жизнью ради краткого удовольствия, ради морального наслаждения? — Я не собираюсь слушать наставления того, кто распоряжался жизнями других, словно инструментами. — … После слов Тору Артур Газ замолк. Тору держал его со спины и не видел выражения лица, но… «Он… улыбается?..» — к своему изумлению осознал Тору. Неужели их противник смирился с судьбой? Или же знал, как снова обмануть смерть? Или… — Пусть. Развеять вечную скуку я смог. — !.. И словно в ответ на его слова… — Явись… «Уничтожитель»! — сработала магия Чайки.

В версии с изображениями тут находится картинка. Явилось огромное, сияющее белым кольцо. Оно завращалось и полетело в сторону Артура Газа, постепенно сужаясь. По пути через него пролетали падающие осколки материи… а в следующее мгновение исчезали, обратившись крупицами света. Боевое заклинание «Уничтожитель» разлагает цель на мельчайшие частицы. Она распыляет любое материальное — и даже наполовину отбросившее материальную форму — создание, обращает его в бессмысленное, пустое ничто. То есть именно уничтожает его. Из-за своей силы оно уступает мечам и лукам в скорости, но если уж достигло цели, сопротивляться ему бесполезно. И в тот самый миг, когда оно коснулось бы Тору… — Ха… ха-ха-ха-ха! Мощь удара вспорола Тору живот. Артур Газ с силой извернулся и оттолкнулся от него. Его пронзали комбоклинки, а сзади сжимал сам Тору. Артур не мог достать противника ни рукой, ни ногой. Как ему удалось прыгнуть, так и останется тайной. Возможно, он применил заклинание, а может, тело Проклятого Императора уже перестало быть человеческим. — Ха! Ха! Ха-ха-ха! Магия Чайки впивалась в Артура Газа. И тогда… — Я обрету свободу пораньше. Боритесь в вашем бессмысленном мире, сколько захотите. Неприятный, пронзительный звук, подобный крику фантастической птицы. И тело Артура расплылось. Его очертания расплылись, и даже продолжавшийся хохот начал раздваиваться и растраиваться… — Ха-ха-ха! Ха!.. И затем Артур Газ превратился в бесчисленные частицы, рассыпавшиеся в воздухе. Потом и они начали распадаться и истончаться, словно испаряющаяся вода. Наконец, они исчезли. Не осталось даже трупа. Тору не знал, виновато ли в этом заклинание, или же тело Артура Газа изменилось настолько, что уже не могло оставить после себя материальные останки. Как только исчез Артур, Тору перестал ощущать и исходившее от него огромное, на порядок выше, чем от человека, давление. Но… — Все… кончено? — все-таки спросил он, потому что в ушах до сих пор звенел посмертный хохот противника. Тору казалось, что его обывательское сознание не способно определить, действительно ли ему удалось «убить» Артура, уже единожды одолевшего смерть. Но… — ...М-м. Полностью. Уничтожен, — ответила Чайка, все еще сжимая в руках гундо. По крайней мере, девушка, понимавшая в магии, с уверенностью заявляла о том, что Артур Газ погиб. — … На какое-то мгновение ее лицо напряглось и исказилось от боли — наверняка потому, что она подняла руку на того, кого называла «отцом», каким бы он ни был. — Я объявляю эту битву законченной, — зачитал Тору ключевые слова. Двойное «Железнокровие» развеялось. Ощущения обычного человека резко вернулись к Тору, но он не мог сдвинуться с места из-за нахлынувшей на тело усталости. Он впервые испытал на себе двойное «Железнокровие» и не думал, как его действие скажется на нем. Может, магия Фредерики и уберегла тело от гибели, но она никак не могла избавить от изнеможения, прочно вцепившегося в сознание. — Тору! Чайка подлетела к нему верхом на вновь обратившейся драконом Фредерике. Она кинулась ему на грудь, вцепилась в доспех и закричала: — Прекрати! Безумствовать! — Ладно-ладно, я понял, только не тряси. Что угодно, только не тряси, — ответил Тору, с трудом борясь против усталости. — И вообще, надо спешить. — М-м? — Ты что, забыла? Нам надо вернуться, и поскорее… иначе уже не сможем. — !.. Чайка опомнилась, ее лицо дернулось. Пусть они и победили Артура Газа, битва все еще не закончилась. Перед ними осталась еще одна трудная задача — вернуться живыми. Они огляделись по сторонам. Свет, окутывавший винтовую лестницу, пульсировал все реже. По потерявшей хозяина башне уже шли трещины. Сомнений быть не может. Скоро она полностью разрушится и превратится в материю. Но… — Раз так, то держитесь крепче… а, Тору ведь не может. Ну, что поделаешь, — Фредерика-дракон вытянула лапы и прижала Тору и Чайку к груди. — А теперь — обратно! После этих слов она громко хлопнула крыльями и начала резко снижаться.

***

— ...Эй, — ошарашенно обронил Николай, и все дружно подняли головы. Бывший тронный зал замка Герансон. Стены и потолок разрушились настолько, что слово «помещение» уже с трудом подходило ему. Все люди, собравшиеся среди гор обломков, следили за высившейся посреди зала башней. Башней ритуала вознесения, построенной Артуром Газом из материи. Впрочем… подходило ли словно «башня» — не слишком понятно, ведь ее фундамент уже разрушался. В небеса уходило нечто, что иначе как цилиндром и не назовешь. Или, если перебрать другие варианты, «аппаратом вознесения». Тору, белая Чайка и Фредерика устремились в погоню за Артуром Газом, а остальным оставалось лишь ждать внизу и гадать, справятся ли они. Впрочем… — Что за… Аппарат вознесения блестел. Если точнее, внутри него то и дело возникало, а затем снова гасло свечение совершенно беспорядочное… настолько, что даже человек, нисколько не понимающий в магии, быстро догадался бы: с аппаратом случилось нечто непредвиденное. — Они убили его? — пробормотал Матеус с отчего-то мрачным лицом. — Магический аппарат сходит с ума после смерти мага, императора Газа?.. — уточнила Зита. — Скорее всего, — Матеус кивнул. Далее к разобравшимся магам обратилась озадаченная Виви: — Короче, что происходит? — Вероятно, Тору Акюра и его товарищи успешно одолели императора Газа, — пояснил Матеус, поворачиваясь к девушке-ассасину. — Однако эта башня по своей сути — магический аппарат, превращающий императора Газа в бога. Он построен из нестабильной материи и к тому же потерял объект воздействия. Сейчас он не может управлять вобранной силой и начинает сходить с ума. Многие магические аппараты продолжают работать как ни в чем не бывало даже после смерти мага, но только потому, что они сделаны из настоящих материалов и имеют устойчивую структуру. Сотканная же из материи псевдоструктура не могла поддерживать себя после смерти заклинателя, императора Газа, и потому начала сбоить. — Надеюсь, она не рванет?.. — Это, конечно, вряд ли, но… — Матеус вдруг перевел взгляд на других девушек, тоже следивших за башней. На Акари и красную Чайку. Обе они ждали возвращения Тору Акюры и его товарищей. Молча кусали губы и смотрели. — Горевать и приносить соболезнования еще рано, — сказал бывший монах, однако затем добавил: — Но… если честно, я не имею никакого понятия, удастся ли им вернуться. — То есть… — Виви вновь посмотрела на аппарат вознесения и не смогла найти еще слов. Хоть они и заключили временное перемирие, Тору и его друзья долгое время были ей врагами. По-хорошему, за их жизни не переживала бы ни Виви… ни кто-либо еще из отряда Жилетта. Но пусть она и не молилась за их возвращение… ей казалось, будет несправедливо, если они не выживут. Наверное, ее чувства разделяли и товарищи по отряду. — … Виви перевела взгляд на Альберика. Тот тоже смотрел на уходящую в небо башню и кусал от досады губу.

***

Они летели быстрее, чем могли бы падать. Хотя они двигались точно вниз, Тору и Чайка с трудом сопротивлялись воздуху, норовившему вышвырнуть их обратно в небо. Да, Фредерика прижимала их к себе, но этого оказалось недостаточно: одежда наполнилась ветром, словно паруса, и тянула вверх. — Кх… Тору вытащил цепь из рукояти комбоклинка и связал между собой руки Чайки, Фредерики и свои — мера предосторожности на случай, если кто-то один из них потеряет сознание и ослабит хватку. — Когда уже… Никогда еще Тору не приходилось так долго падать. С первого взгляда на происходящее вокруг становилось понятно — с башней происходит что-то ненормальное. Ладно бы она просто разрушилась, но потеря заклинателя в лице Артура Газа привела к тому, что магические контуры внутри материи вышли из-под контроля. Сооружение вообще строилось наспех и устойчивостью не отличалось. Что именно делала башня — Тору не знал. — Когда уже земля?.. Они с Фредерикой без конца пользовались магией драгуна. Если точнее — с ее помощью они сдерживали попытки магических контуров «преобразовать» их тела. Чайка быстро тратила запасы сухого топлива, и оно уже подходило к концу. И наконец… — Эй, Фредерика, ты в порядке?! — обратился Тору к девушке-дракону, заметив, что та уже долго молчит. Поскольку сухое топливо питало магию Чайки «извне», они с легкостью могли оценить оставшиеся запасы, а расход его никак не сказывался ни на Чайке, ни на Ниве. Однако Фредерика использовала собственные воспоминания. Она всегда пользовалась магией легкомысленно, и обычно Тору не особо волновался за нее… но сейчас Фредерика применяла столько заклинаний подряд, что он не мог за нее не беспокоиться. — М?.. Что? — отозвалась она немного сонным голосом. — Сама ты «что». У тебя с памятью все нормально? — М-м… пока что да. Наверное. — Что еще за «наверное»? — Тору, слушай… — продолжила Фредерика чуть насмешливо. — Если я полностью израсходую свою память, последним заклинанием превращу себя в кошку, что ли… Ты меня как следует корми и люби, хорошо? — Ч… что ты несешь?! Если она полностью израсходует воспоминания — перестанет даже осознавать себя как драгуна? А значит, больше не сможет использовать магию? Другими словами… — Секунду, ты чего говоришь так, будто сейчас умрешь? ...Уже скоро у Фредерики останется до опасного мало воспоминаний? — Ты совсем тронулась?! Ты ведь можешь тратить мои воспоминания! Вот их и используй! — Угу. Еще немного и начну, — отозвалась Фредерика как всегда жизнерадостным голосом. Либо она не слишком глубоко задумывалась о происходящем, либо старалась не поддаваться печали. — Ведь если я стану кошкой до того, как мы спустимся, не видать мне кормежки как своих ушей. — Да я не об… — Тору, — вдруг прервала его Чайка. — У меня. Иссякло топливо. Аналогично… Тору обернулся и увидел, как Чайка заряжает последние запасы топлива в гильзу, а затем вставляет ее в гундо. Плохо дело. Дальше ему и Чайке… придется тратить свои воспоминания. Но если за Тору, доверявшему магию Фредерике, можно не волноваться, то Чайка, скорее всего, не могла выбирать, какие воспоминания потратить. Она не сможет узнать, что потратится и в каких количествах. И если случится так… что провалы в памяти уничтожат часть ее личности, это будет равносильно смерти. Вернее, даже не так. Если личность, выстроенная на сознании никак не связанной с Империей Газ девушки, если Чайка вдруг потеряет важнейшую часть воспоминаний, которая составляет ее существо, она… … Чайка? — ?.. Кто такая Чайка?.. — Кх!.. Тору вдруг понял, что происходит в его голове, и содрогнулся. Фредерика начала тратить его воспоминания. Воспоминания не похожи на страницы книги. Они не связаны друг с другом напрямую и не идут по порядку. Они похожи на огромную сеть, и если маленькое, но важное воспоминание вдруг исчезнет, все смежные с ним станут бессмысленными и непонятными. Вот и сейчас Тору не смог вспомнить, кому принадлежит имя Чайки, потому что у него исчезла какая-то часть основных воспоминаний, через которые он осознавал Чайку той, кто она есть. Конечно, они провели вместе не день и не два, и у Тору еще оставался большой запас воспоминаний, которые могли залатать пробел… но надолго ли его хватит? Нельзя продолжать. Сейчас уже не время стискивать зубы и терпеть. Остается лишь рискнуть… — Погоди, Чайка. — М-м? — Сломай магический аппарат… уничтожь эту башню! — выпалил Тору, пытаясь совладать с паникой. — Императора Газа больше нет, ее никто не восстановит. Если мы выберемся наружу, использовать магию для поддержания тел уже не придется! Быстрее! Конечно, Тору, будучи дилетантом в магии и двигателях, мог лишь предполагать, что у них получится. Он понятия не имел, имеет ли его предложение право на жизнь. — М… м-м! — Чайка поспешно кивнула и перехватила гундо. После чего… — ...М? Недоуменно моргнула. Так… словно не знала, как здесь очутилась. Чем забвение, чем потеря того себя, что жил до вчерашнего дня… …отличается от смерти? Тем, что… — Чайка! — воскликнул Тору, чувствуя, как по коже от ужаса пробегают мурашки. На место утраченных воспоминаний могут прийти новые. Забытое можно повторить. И таким образом — бороться против расширяющейся бездны бессмысленности. — Стреляй! Стреляй! Быстрее! — кричал Тору, держа ее в объятиях. — Тору?.. — Чайка озадаченно смотрела на него. Она словно не понимала, почему он так спешит. В ту же самую секунду Тору отчетливо ощутил, как из его сознания выпало несколько воспоминаний. События прошлого утратили смысл и превратились лишь в задники какой-то пьесы. А затем и они начали растворяться. Осталась лишь черная, выеденная пустота… которая постепенно расширялась. События в деревне Акюра. Путешествие с Чайкой. И затем… — Быстрее! Тору и сам перестал понимать, что за бред несет. Почему, зачем он вообще паникует? Почему он летит вниз головой, что здесь делает? Акари… где Акари? Надо к Сину, скоро тренировка с метательными ножами. А Фредерика еще не… Фредерика? — Ну-у-оа-а-а-а!.. Тору схватился за проваливающееся в прошлое сознание и силой вернул его на место. Еще не конец. Еще нет. Пока еще он мог связать обрывки воедино и залатать пробелы. Пока еще. Но насколько его хватит? Сколько еще до воспоминаний, на которых держится его личность?.. — Стреляй! — кричал Тору, подгоняемый лишь обрывочным чувством тревоги.

***

— ...А, — полушепотом обронил Леонардо. Где-то далеко вверху над их головами мелькнула вспышка. — Что это?.. И следом разделивший небо пополам полупрозрачный аппарат вознесения начал полностью разрушаться от той самой точки, где вспыхнул свет. Все произошло очень быстро. Башня выцвела, словно мокрое пятно на одежде в солнечный день, а затем постепенно растаяла в воздухе. И тогда… — Метеор? — предположила Виви. — Нет… — Матеус покачал головой. Они увидели, как что-то отделилось от середины разрушающегося аппарата вознесения. И это что-то двигалось совсем не так, как осыпающаяся материя башни. За ним тянулся голубой хвост, и оно описывало какую-то свою плавную траекторию. — Это же магический… Цвет напомнил о вспышках, которыми сопровождаются заклинания. Значит, либо Тору, либо Чайка применили какую-то мощную магию? Или же часть аппарата вознесения взорвалась и теперь падала, беспрестанно испуская магическое свечение? Или же… — Брат!.. — Тору?! Акари и красная Чайка одновременно испустили ошарашенные возгласы. Может, обе девушки и обладали прекрасным зрением, они ни за что не смогли бы признать в падающем объекте отряд Тору. Метеор, пересекавший уже поголубевший небосвод и оставлявший за собой отчетливый след… вдруг исчез. Если он упал на землю, то по пути пересек не меньше двух горных гряд. Или, по крайней мере, рухнул там, куда пешком за пару дней не доберешься. Но… — !.. — Акари оттолкнулась от земли и побежала. — Эй?! — бросил ей вслед Давид. Но Акари не ответила и даже не обернулась. Она неслась с прытью убегающего зайца. Куда она — к месту падения метеора? А затем… — Тору… — прошептала красная Чайка, а затем кинулась вслед за Акари. — Эй, ты-то куда?.. — вскинул руку в ее сторону Давид. Но красная Чайка обернулась лишь на мгновение… а затем сбежала подобно Акари. — Эх… все-таки она и правда безбашенная… Упрямая у нас принцесса, а? — Ну, почему бы и нет? Она будто бы выбралась из скорлупы. Все лучше, чем если где-нибудь валялась бы, — Сельма подтолкнула поникшего Давида в спину и улыбнулась. — Мы на это подписались. Давай за ней. — Да-да, ты права. Давид глубоко вздохнул, а затем вместе с Сельмой покинул бывший тронный зал по тому же пути, что и красная Чайка. После чего… — Что будем делать? — Леонардо повел плечами и повернулся к Альберику. Вряд ли красная или белая Чайка станут восстанавливать Империю Газ и угрожать общественному спокойствию. Возможно, приказы оперативников агентства послевоенного восстановления все еще требовали пуститься в погоню, но следовало признать, что никакого смысла в этом не осталось. — Что там с барьером? — на всякий случай спросил Альберик. — Уже исчез, — ответила ему Зита. — Хм… — Альберик ухмыльнулся, обвел взглядом подчиненных и продолжил: — Давайте пока обратно в «Климан». Получим указания от начальника. — ...Вот, значит, как. Николай тоже ухмыльнулся. Они уже пошли против «Климана». Причем не абы почему, а из-за смерти Альберика. Сложно сказать, как посмотрит на их дружное возвращение начальник агентства Конрат Штайнмец. Возможно, он удивится. Возможно, разозлится. Наверняка так или иначе накажет… — Попробуем доложить обо всем, что случилось. Конечно, поверят нам или нет — вопрос другой, — Альберик пожал плечами и тоже зашагал к выходу.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог. После

Полгода пролетело в мгновение ока. — Итак… — Акари еще раз проверила припасы в дорогу, затем вышла из комнаты. — Что же дальше? После событий в замке Герансон Акари направилась туда, куда рухнул «метеор», чтобы отыскать Тору. Но за полгода не нашла ни его, ни Чайку, ни Фредерику. К тому же тем «метеором» мог быть вовсе не отряд Тору. В таком случае Тору мог упасть куда-то в другое место или же умереть так, что от него не осталось никаких следов. Наконец, его могло так размазать о землю, что останки разлетелись бы по всей округе. Сельма и Давид давно отчаялись отыскать их живыми. Но Акари не сдавалась. Полгода она не могла отыскать Тору, но думала лишь, что ищет где-то не там. Нет трупа — нет и уверенности в том, что Тору мертв. По крайней мере, так считала Акари. — Это ведь мой брат. Я не удивлюсь, если он приземлился в каком-то непонятном месте, — тихо проговорила она, словно убеждая себя, повесила на спину любимый молот и спустилась по лестнице гостиницы. Здесь она потратила последние деньги, некогда полученные от Чайки. Всему приходит свой конец. И тогда… — ...Ты поздно, — в дверях ее ждала красная Чайка. Она тоже оделась в походную одежду. Все эти полгода она останавливалась в тех же гостиницах, что и Акари, пытаясь отыскать отряд Тору. Акари давненько не доводилось видеть ее в этой одежде, с до боли знакомым змеиным клинком за спиной. Но… — Что ты задумала? — спросила Акари, сводя брови. Разумеется, она рассчитывала искать Тору в одиночку. Да, эти полгода она искала его вместе с красной Чайкой, Сельмой и Давидом и жила в тех же гостиницах, что и они. Тем не менее Акари считала, что вчера их сотрудничество подошло к концу. Во всяком случае, Сельма и Давид больше не могли путешествовать. Сельма забеременела от Давида. Поэтому пока что они планировали осесть в какой-нибудь деревне. Пограничные поселки никогда не забывают об угрозах со стороны разбойников и грабителей, а потому с радостью примут у себя опытного копейщика Давида и мага Сельму. Акари знала, что некоторые деревни охотно предлагали им свободные дома. Она ожидала, что красная Чайка поселится вместе с ними. — Тоже буду искать. Тору и… — на мгновение красная Чайка замешкалась, но потом закончила уверенным голосом: — Мою сестру. Она имела в виду белую Чайку? Видимо, таким образом та поселилась в душе красной Чайки. Поскольку сейчас спор о том, кто все-таки настоящий, уже утратил смысл, решение однозначно мудрое. Но… — А Фредерику? — На нее плевать, — грубо выразилась красная Чайка. — Все равно… вместе с Тору. — Ну, тут ты права, — согласилась Акари. Трудно представить, чтобы драгун покинул связанного с ним наездника. Если тот, конечно, жив. Впрочем, и драгуны, и их наездники — самые неубиваемые создания на всем Фербисте. — Но Акари, — красная Чайка слегка наклонила голову. — Догадки… есть? — На самом деле нет, — хладнокровно отозвалась та. — Нет уверенности… — сникла красная Чайка. Акари окинула ее взглядом и… — Пока что я вернусь в Дельсорант, — заявила она, сложив руки на груди. — Дельсорант? Зачем? — Там мы… я и мой брат встретили белую Чайку. И оттуда я пойду по следам нашего путешествия. Полагаю, брат мой сделает то же самое. — Какие основания? — Интуиция сестры, — ответила Акари с отчего-то убежденным видом. На это красная Чайка какое-то время щурилась и глядела на собеседницу с подозрением… а затем протяжно вздохнула. Поскольку догадок не было и у нее, никакие сомнения не меняли того, что ей оставалось лишь следовать за Акари. — Других зацепок нет. Желаю путешествовать вме… — начала было она. — … После чего замотала головой, устремила на Акари ясный взгляд и проговорила: — Нанимаю тебя, диверсант Акари Акюра. — ...А? — Цель: поиск Тору Акюры и моей сестры. Нужна помощь. Нанимаю диверсанта. — … Акари молча посмотрела на красную Чайку. Она не знала, заметила ли та мысленный вздох Акари. Однако саму Акари посетило странное чувство дежавю. Однажды белая Чайка наняла Тору и Акари, чтобы отправиться на поиски «останков». А сейчас красная Чайка наняла Акари, чтобы отправиться на поиски Тору, белой Чайки и Фредерики. Поэтому в конце концов… — Похоже, отказываться мне незачем, — сказала ей Акари. — Но мой хозяин — брат. Поэтому наш контракт лишь временный, пока мы не отыщем его. — Довольно. Выдвигаемся немедленно. — И красная Чайка пошла, словно зазывая за собой. Акари посмотрела ей вслед, и затем покачала головой. — Красная Чайка. — ?.. — та остановилась и обернулась. — Дельсорант там, — Акари указала в противоположную сторону. — !.. — красная Чайка быстро покраснела. А Акари размашисто кивнула и… — Идем же, моя госпожа. — Высокомерная слуга!.. Акари выдвинулась и красная Чайка побежала, чтобы поравняться с ней. Девушки отошли от гостиницы и зашагали по ярко освещенным улицам на восток. Обратно по дороге, полной воспоминаний о давно минувших днях. Акари твердо верила, что по пути обязательно воссоединится с любимым братом.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, это романист Сакаки. Спасибо, что прочитали одиннадцатый том «Чайки, принцессы с гробом».

Так или иначе, на этом томе основной сюжет завершается. Большое спасибо читателям, которые оставались со мной. Однако я на манер одной известной манги скажу, что «мы еще чуточку продолжим» :) Если точнее, у произведения будет еще один новый том, но на этом томе сюжет заканчивается в том смысле, что книги догнали концовку аниме.

Если считать как OVA, так и полноценные сериалы, это уже третий мой тайтл в составе Фудзими Сёбо Фантазия Бунко, получивший экранизацию… а также тайтл, заставивший меня многое обдумать.

Когда я начинал писать его, у меня был где-то десятилетний опыт написания ранобэ, и за это время я успел немного повидать, как меняются «тренды» индустрии. Я начинал писать Чайку, когда пышным цветом цвели школьные ромкомы-гаремники и сильно переживал на тему того, можно ли в такое время продать фэнтези-тайтл.

Поскольку ранобэ — книги коммерческие, если серия не продается, то завершается очень быстро, и автору не удается реализовать задуманное… и мне невольно казалось, что тайтл, который в наше время будет от души играть в фэнтези, издатель убьет уже через пару-тройку томов. Мне было бы очень неловко перед купившими книгу читателями, если бы все так и завершилось, и раз так — почему бы написать не чистокровное фэнтези, а скромное, этакий слайс с бонусами? Так ведь безопаснее. Более того, такие произведения уже существовали и продавались, а у меня был интерес попробовать что-то этакое написать. (Кстати, в то же время шла работа над ранобэ Outbreak Company для издательства Коданся Ранобэ Бунко, и этот тайтл хоть и имеет фентези-сеттинг, но в целом ведет себя как слайс. Я задумал его так, чтобы в случае чего завершить за два тома, а в случае другого чего — продолжить писать и дальше.)

Однако госпожа М, бывшая на тот момент моим редактором, твердо настаивала на рельсах «фэнтезийного путешествия», а когда меня охватывали сомнения, уверенно говорила, что «мне интересно почитать ваше произведение в таком стиле». В конце концов, так Чайка и появилась на свет. При этом надо отметить, что госпожа М вовсе не фанатеет от одного только фэнтези. Ей доводилось редактировать книги самых разных жанров, включая школьную романтоту в современных сеттингах. К тому же она, наверное, входит в число рекордсменов по количеству экранизованных тайтлов.

Я не знаю причины, по которым она так «вцепилась» в фэнтези и заставила меня писать его. Скорее всего, их было несколько, и их можно охарактеризовать как расчет и анализ. Мои сомнения относительно содержания произведения много раз вступали в битву с госпожой М (например, ей не нравилась идея гундо, она пыталась заставить меня заменить их на «магические посохи»). Однако в результате она, как редактор, придала книгам множество не вредящих сюжету, но помогающих продажам элементов. В итоге Чайку приняли так, что первый том чуть ли не сразу пришлось допечатывать, серия перевалила за десять томов и получила аниме-адаптацию.

К слову, что касается таких популярных персонажей, как Фредерика и красная Чайка, изначально я планировал ввести их в сюжет позже, однако госпожа М и пришедший ей на смену Танапон вынудили меня вписать их пораньше. Судя по всему, не зря.

К тому же, как зрителям наверняка хорошо известно, студия BONES и режиссер Масуи выпустили крайне качественную адаптацию тайтла. Сэйю тоже сыграли настолько хорошо, что теперь у меня в голове Тору и Чайка разговаривают голосами Мадзимы-сана и Андзай-сан :)

Таким образом, произведение дожило до сегодняшнего дня благодаря помощи множества людей. По-моему, судьба ему досталась счастливая. Хотя я все еще считаю, что оглядываться по сторонам и быть в тренде — отнюдь не ошибка, возможно, и писать то, что хочется, что получается, что умеешь, — тоже правильно. Буду надеяться, последний том тоже порадует моих дорогих читателей.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От arknarok (перевод)

Здравствуйте, с вами переводчик Чайки. Спасибо, что прочитали одиннадцатый том. Что же, поздравляю нас всех — основной сюжет все же закончился. Да, впереди еще один том, но его лучше считать этаким оффспином, поэтому итоги можно подводить уже сейчас. Оправдала ли концовка Чайки мои ожидания? Пусть это не тот вопрос, на который стоит отвечать одним словом, но скорее нет, чем да. Вернее, ожидания мои не оправдала вся последняя арка, начавшаяся в 8 томе. Такое чувство, что такие длинные, растянутые на 4 тома истории Сакаки не даются. Может, у него отлично получается ставить и режиссировать события, но задумку губят два неизменных слабых места — антагонисты и неравномерная подача сюжета. Наверное, не только мне Артур Газ запомнился в первую очередь своим незатыкающимся ртом, а Син — своей совершенной бесполезностью. Наверное, не я том за томом устало ждал последней главы, где должно, наконец-то, начаться хоть что-то. В коротких арках эти недостатки не так сильно заметны (а в случае арки 5-6 томов Сакаки даже напрягся и придумал более-менее колоритных злодеев), но в арке Хартгена проявились во всей красе. Впрочем, как я говорил и в прошлый раз, куда интереснее смотреть на сильные стороны произведения, нежели на слабые. Надеюсь, сами битвы и эпические масштабы, которые приняло повествование, вам понравились, поскольку привычно смешных разговоров героев в этот раз оказалось не так много. Замечу, что эта формула максимального пафоса и сокращенных разговоров тоже перекочевала сюда из сюжетов японских игр (которыми Сакаки начал вдохновляться в 5 томе). Там, как известно, под конец начинают твориться жуткий пафос и фантасмагория, а герои потихоньку замолкают. Поэтому, наверное, 11 том должен понравиться не любителям хорошей литературы, а любителям игр в первую очередь. Вот такой вот парадокс. Что же, долгий путь подходит к концу, и впереди у нас остался выход героев на бис в лице 12 тома. Надеюсь, там мы с вами еще увидимся.

От Бурда (редактура)

Итак, снова здрасьте. Мы таки добрались до конца, который как бы и не конец. Что ж, можно сказать, что последняя арка истории завершена. Тот гигантский эпилог на полтома из 12 тома пока не будем упоминать. И совсем забудем про концовку аниме — даже не хочется вспоминать то, что там сотворили. Да, для оригинальной истории еще сойдет, но для экранизации... И ведь порезана сама суть ранобэ — то, к чему оно шло прошлые тома. И оставим в сторону Артура-который-постоянно-говорит-и-не-хочет-затыкаться (даже у Чайки бомбануло, как вы видели). Давайте поговорим о Ги. С самого начала истории личность загадочная и непонятная. Истинные его цели были неизвестны до самого конца. Персонаж, которому... САКАКИ УСТРОИЛ ИДИОТСКИЙ СЛИВ, ПОРОДИВШИЙ НЕ МЕНЬШЕ ВОПРОСОВ! Мы с Арком ушли в пространное обсуждение о том, почему Ги так бездарно слился и что вообще за тупые цели он преследовал. И как иначе думать? Помогать всем Чайкам возродить Артура Газа, чтобы потом его... убить? Логика, где ты?! И это не самое глупое. Зная, кто такой Артур с самого его создания, зная, какой силой он обладает. Почти два тысячелетия знакомства. И после всего этого Ги атаковал Артура ЛИШЬ С 9 ЛЮДЬМИ? Какой-то нелогичный бред, не считаете? И как итог, закономерный и быстрый слив и смерть. И ради чего были все те долгие усилия? Ради... этого? У нас, конечно, была идея, что, дескать, чтобы Артура убить окончательно (дабы не возродился больше никогда), надо его воскресить. Только так действия Ги выглядят хоть в какой-то степени осмысленными. Но даже так столь хреновая гибель Ги никак не оправдывает Сакаки. Кстати, как вам до жути идентичные смерти Сина и Артура? Видимо, и тут Сакаки не особо напрягался, разделив одно надвое. Но не будем же расписывать все негативом. Арка вышла довольно неплохой. И тут было много боев! А это очень хорошо. И было много Фредерики. А это тем более хорошо! Хватает и забавных моментов, порой даже очень в тему. А знали бы вы, как много юри- и яой-ситуаций можно выцепить из контекста))) А уж завершение тома смачной... кхм... ну вы поняли. В общем, шикарно же! Итак, остался лишь том. Мы наконец узнаем, что же случилось с героями, как они заживут после окончания всего (будет ли гарем, да). Но если то, что показывал мне Арк, верно, то у меня будет бомбить. А еще там есть сакакируссишь (внезапно). И в конце предлагаю выбрать вам свою реакцию на арку (радостную или грустную): 1) — А-а-а-а-а-а! 2) — А-а-а-а-а! До встречи в последнем томе!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава последняя. Тень Чайки

Посреди белизны замерзшего леса разорвался огненный шар. Пламя его, впрочем, не могло потягаться со взрывом. От грохота и ударной волны ряды хвойных деревьев вздрогнули, потеряв снежные шапки. Над белым покровом земли, отвердевшим под собственным весом, появились небольшие сугробы. И по ним… — ?! — !!! …пробежали дюжины солдат, оставляя отчетливые следы. — У-у-у! — О-о-о! Криками они словно пытались одолеть холод. Впрочем, могли ли они называться «солдатами» — вопрос спорный. Их форма отнюдь не могла похвастаться единообразием. Пусть каждый и носил белый плащ, в котором можно с легкостью укрыться в снегах, из-под плотной ткани выглядывали самые разные доспехи и оружие… причем последнее грубоватым видом порой напоминало переделанные сельскохозяйственные инструменты. К тому же и головы, виднеющиеся под капюшонами, пестрели разнообразием цветов кожи и волос. А значит, то же наверняка можно сказать о расах и национальностях. Различия проглядывались и в походке, и в хвате оружия. Отличались боевые стили, отличался опыт. Мелькали среди них и женщины. Язык не поворачивался назвать солдат «армией» — первый же взгляд выдавал собранный из кого попало отряд. Но с другой стороны, на плаще каждого из них (хоть и в разных местах) красовался один и тот же герб, и именно он позволял судить о том, что бойцы эти — солдаты. И пусть даже гербы были не вышитыми, а нарисованными, причем явно наспех, никакие грабители или разбойники не стали бы облачаться в подобные плащи, поскольку не увидели бы в них пользы. Тем более что герб принадлежал стране, погибшей восемь лет назад. Империи Газ. Огромной северной империи, о которой говорили, что она правит половиной мира. Она могла похвастать внушительной армией и передовыми магическими технологиями. Не будет преувеличением сказать, что во время мировой войны, длившейся больше трех столетий, именно она всегда находилась в центре событий и определяла жизнь мира. Когда в конце концов другие страны объединились в альянс и победили императора Артура Газа, империя в одночасье утратила силу, что соединяла ее воедино, и рухнула… Но оставила после себя слишком многое, и поэтому даже сегодня имя Империи тайно оказывает влияние на весь Фербист. Послевоенные процессы в странах альянса буксовали, государства-участники до сих спор спорили о том, как делить территорию бывшей Империи… И поговаривают, что среди бывших подданных Империи нередки голоса тех, кто желает возрождения страны. Возможно, эти солдаты — те, кто откликнулись на подобные голоса. Возможно — уцелевшие остатки армии Империи. Но против них… — Гады! — Что за бред?! ...сражались люди, явно не признававшие никаких законов. Скорее всего — разбойники. Подобно солдатам, они одевались кто во что горазд… но при этом готовились не к «битве», а к «охоте», и почти не носили броню, призванную отражать удары вражеского оружия. Вместо этого они кутались в меха, а некоторые вместо шлемов носили звериные черепа, видимо надеясь запугать противников. Другими словами, противники одевались для устрашения и защиты от холода. Они брали в кольцо тех, кто слабее, отбирали их жизнь и припасы… и именно поэтому избирали такую внешность. — Вот же мрази! — Да кто вы такие?! Разбойники грязно ругались на языке Лаке и старались защищаться от натиска неожиданно атаковавших солдат. Они даже пытались держать какой-никакой, но строй… наверное, в рядах разбойников затесались бывшие вояки. Всего восемь лет прошло после трехсотлетней войны, обуявшей весь континент. Она была делом обыденным и так или иначе влияла на жизнь каждого человека. Для многих война стала профессией. Но она закончилась, и страны занялись восстановлением экономики и сопутствующими сокращениями вооруженных сил. Не слишком умелые, не имеющие связей бойцы остались без дела. Нередко те из них, кто оставались без еды, превращались в разбойников и утягивали за собой весь отряд. И приобретенные за жизнь умения, и повернутое на войне сознание мешали им привыкнуть к жизни крестьянина или рабочего. «Врагов нужно убивать. Вещи забирать с их тел. В этом мире выживает сильнейший. Разве плохо жить по этому закону?» Такие люди не могут думать иначе. Однако сократившейся армии оказалось непросто обуздать появившихся тут и там бандитов. Беспорядки, которые они учиняли, прибавили головной боли правительствам разных стран. Но как бы там ни было… — Уора-а-а-а-а-а! — Гра-а-а-а-а! Среди хвойных деревьев раздавались почти звериные рыки и звон стали. Ни солдаты, ни разбойники не могли похвастать численным превосходством. Однако разбойникам явно не хватало воли к борьбе. Первый магический удар внес сумятицу в их ряды, и этим воспользовались солдаты Империи Газ. Обычно внезапные набеги — прием из арсенала разбойников… и оказываться по ту сторону засады они совершенно не привыкли. — Черт, бежи… — крикнул один из разбойников и развернулся. В следующее мгновение в его затылок влетела пятка армейского сапога. Нападавший вжался в промерзшую землю и ударил железной клепкой, которая в таких условиях превратилась в грозное оружие. — Гхе?! — кратко вскрикнул разбойник и рухнул на землю. Но поскольку в момент удара он разворачивался и не мог вцепиться в землю… ему повезло отлететь в мягкую кучу только что осыпавшегося с веток снега. Разбойник тут же вскочил — удар не выбил из него дух и не лишил сознания. Возможно, мороз притупил его чувства. На затылке проступила кровь, но он ее не видел. — Ч… что за?! Разбойник с перекошенным от гнева лицом отыскал взглядом обидчика. Однако тот уже словно растерял к нему интерес, отскочил в сторону и накинулся на следующего врага. — Кто… Одетый в черное юноша. Подобно остальным солдатам, он носил белый плащ… но так метался из стороны в сторону, так крутился и прыгал, что плащ без конца танцевал в воздухе, открывая заметный на снежном фоне черный костюм. Юноша почти не носил брони, а в руках сжимал пару стилетов, пригодных лишь для контактного боя. В бою он смотрелся необычно даже на фоне непохожих друг на друга солдат. Юноша в костюме, отличном в том числе и от одежды разбойников, оставлял очень странное впечатление. Хотя в этом виновата не только внешность. Он двигался совсем не так, как остальные солдаты. Он не пытался подстраиваться под остальных и накидывался на разбойников в одиночку. А единожды попав противнику по голове, не пытался добить и вообще ни секунды не стоял на месте. Другими словами, он отступал после каждого удара. Кроме того… — На колени, бросай оружие! Стоило разбойнику засмотреться на юношу, как к нему вдруг приставили пару копий. Похоже, что и остальных разбойников, которых юноша ранил и выбил из равновесия, настигали солдаты, вынуждая сдаться. По всей видимости, на это солдаты и рассчитывали, поскольку вокруг происходило то же самое. Юноша не просто бегал впереди отряда. Он врывался во вражеские ряды и лишь пытался сбить разбойников с толку. Он постоянно перемещался, устраивая налеты и диверсии. — Ч… что происходит? — воскликнул разбойник, поднимая руки. Какими бы простыми ни казались слова «налет» и «диверсия», успешно отыграть эти роли в одиночку очень непросто. Даже достаточно умелый боец не выживет, если его окружат многочисленные враги. А они быстро поймают наглеца в капкан… если только тот не умеет двигаться слишком быстро и слишком непредсказуемо. Не каждый человек способен на такое. — … Но юноша крепко держался за стилеты, хлопал плащом и все с той же легкостью метался по полю боя. Чаще всего он не наносил противникам даже двух ударов, не скрещивал с ними клинки и не задерживался, чтобы добить. Он старался не наступать на сугробы и постоянно отталкивался от стволов и ветвей деревьев. Его траектория изгибалась под такими запутанными углами, что он напоминал ожившую молнию. Можно сказать, юноша в одиночку вынудил сдаться несколько десятков разбойников. Он появился в рядах противников сразу после первого взрыва, раньше прочих солдат, и с тех пор без устали прочесывал поле боя. Из-за этого разбойникам не удавалось сплотиться, чтобы отбить атаку солдат. Более того, пытаясь достать юношу, нападавшего с разных сторон, они начали попадать друг по другу. — Не отвлекайтесь! — теряя терпение, крикнул мужчина, похожий на главаря разбойников. — Драпаем! Бросайте добычу! Разбойники, видимо, как раз вернулись с дела, на котором разжились множеством трофеев. Пожалуй, даже сброс балласта не помог бы им склонить чашу весов на свою сторону… но главарь полагал, что хотя бы сбежать им в таком случае удастся. По численности они не уступали противникам, но солдаты наседали на разбойников парами, и простая арифметика сообщала, что половина разбойников смогла бы унести ноги. Однако… — Дерьмо!.. — сплюнули напоследок разбойники, побросали все вещи и кинулись наутек. Их ноги проваливались в снег, скользили по ледяной корке, а они все равно отчаянно бежали. Дорога вела их вверх, пусть и по не слишком крутому склону, поэтому быстро сбегать не получалось, но… — ?.. Вдруг разбойник, бежавший в конце отряда, нахмурился и обернулся. Солдаты не бросились в погоню. Они не собирались их преследовать? И в то же время солдаты не стояли без дела. Некоторые вцепились в первые попавшиеся стволы, другие полезли на ветки. Что стоит за их движениями? И стоило разбойнику задаться вопросом… — Явись, «Кипятитель»! — прокатилось между деревьями название заклинания. Магия. Разбойники уже приняли на себя один магический удар, а потому мгновенно сообразили, что магия атакующая и направлена против них. Впрочем, что именно за заклинание сработало — они не знали. — Врассыпную! — крикнул главарь, срывая голос из-за страха и паники. Сильная боевая магия способна уничтожить целый отряд, если он передвигается плотной группой. Пусть они и не видели мага, главарь полагал, что разбежавшихся в разные стороны разбойников разом прикончить не получится. Однако… — Гхе?! Они вдруг услышали грохочущий шум воды с противоположной от солдат стороны и замерли как вкопанные. По пологому склону неслась бушующая волна. Самая настоящая. Огромная масса воды неслась к ним, собирая по пути снег и иней. Маг целился вовсе не в разбойников. А в снег и лед, собравшиеся выше по склону. Они обратились лавиной, вернее, потопом, и устремились к разбойникам. — Бежим! — К-куда?! Они ничего не смогли противопоставить волне, и та настигла их. Разумеется, волна не смогла бы утопить их. Вода дошла разбойникам лишь по щиколотку, однако текла так бурно, что словно оплела им ноги. Они не могли ни ходить, ни даже стоять. Разбойники падали, и течение уносило их вниз по склону прямо к поджидающим солдатам. — Де… рьмо… Некоторые пытались вскочить и сражаться, но волна, помимо всего прочего, лишила их тела тепла, которого и без того не хватало в мороз. Они уже не могли толком двигаться, некоторые разбойники даже не смогли подняться от переохлаждения. Те же, кто не потерял сознание, уже догадались. Солдаты обо всем знали и поэтому держались за деревья, вместо того чтобы преследовать разбойников. Они предвидели, куда те попытаются сбежать, вернее, просчитали оптимальную сторону для заклинания и напали с противоположной. — Отлично, всех повязали, — обратился к солдатам их командир. — У некоторых может быть инфаркт, их отнесите к Юрию. Принцесса приказала спасти всех, кого только можно. Всех, кто умирает от переохлаждения, растолкайте и дайте алкоголя. Кто выпьет сам — будет в наказание греть разбойников своим телом. По отряду прокатился смешок. Ни один разбойник больше не мог сражаться или как-либо сопротивляться. По сути, битва уже закончилась. И тогда… — ...Вижу, вы с ними разобрались, — раздался на поле брани голос, подобный серебряному перезвону. Державшие разбойников — а то и начавшие ухаживать за ними, — солдаты на мгновение замерли. Их взгляды сошлись на двух фигурах, неспешно выплывших из-за деревьев. На хрупкой девушке и высоком старике. — Похоже на то. Они, как и солдаты, носили белые плащи… но все равно выглядели так, будто им здесь не место. Оба не скрывали головы под капюшонами, а из-под плаща выглядывала богатая, изысканная одежда с длинными рукавами, достойная посетителя вечернего бала. Во всяком случае, их одежда не предназначалась для прогулок по лесам и холмам. Впрочем, на ногах их все же виднелись грубые клепаные сапоги, не дававшие скользить. На первый взгляд девушка казалась дочерью аристократа, вышедшей на прогулку в сопровождении дворецкого. — Это… она?.. — пробормотал один из разбойников, покачиваясь от переохлаждения. Видимо, он уже видел ее или, по крайней мере, слышал о ней. О внешности этой девушки. О круглых фиолетовых глазах, о длинных серебристых волосах. Такими же глазами, такими же волосами обладал Проклятый Император Артур Газ, правивший Империей Газ. А здесь, в северных землях, слухам о том, что у Проклятого Императора есть дочь, пытающаяся возродить Империю, верили многие. Другими словами, она… — Чайка… Газ… — Принцесса, здесь все еще опасно, — поспешил предостеречь ее командир солдат. Однако та не испугалась и покачала головой. — Правителю не пристало посылать людей на опасное поле боя в суровый мороз, а самому отсиживаться в тепле. Как ваша госпожа, я обязана по меньшей мере воодушевлять вас своим присутствием. — Принцесса… — проникновенно обронили солдаты и склонили головы. Девушка продолжила, обводя их взглядом: — К тому же эти разбойники некогда были подданными Империи, пусть и жили близ границы, ведь так? Я также обязана по возможности разрешить им раскаяться и присоединиться ко мне. Девушка говорила громко и уверенно, выдыхая белый пар. Поведением она действительно оправдывала титул принцессы. Даже в пронизывающий ветер, даже на поле брани она ничуть не теряла изысканности и величия. И тогда… — Имя мне — Чайка Газ, — произнесла девушка, обводя взглядом повязанных разбойников. — Я наследница воли покойного отца, истинная правительница Империи Газ и всех тех, кто желает ее возрождения. Я слышала, среди вас многие некогда были подданными Империи. Может, вы и превратились в разбойников, но если в душе вашей осталась верность и преданность Империи, то раскайтесь же и присоединяйтесь ко мне. — … Разумеется, никто из разбойников не ответил. Большая часть вовсе не разобрала слов девушки — настолько помутилось их сознание. Однако ни девушку, ни старика, ни даже солдат реакция разбойников не удивила. Возможно, на самом деле они вовсе не собирались приглашать их в свои ряды и спросили лишь на всякий случай, на правах «процедуры». — Ладно, пусть. Ведите их, — скомандовал солдатам старик подле принцессы Чайки. И вдруг… — ?! Рядом с Чайкой скользнула тень. Одетый в черное юноша — тот самый боец, который приводил разбойников в замешательство. Он уверенным движением перехватил обнаженный стилет в правой руке и замахнулся им на принцессу. Все произошло так неожиданно, что солдаты не успели никак отреагировать. Однако мгновением позже раздался громкий стальной звон. В сторону отскочил погнувшийся арбалетный болт. Лишь в следующую секунду солдаты сообразили, что юноша в черном защитил принцессу Чайку от покушения. — Явись, «Сминатель»! — раздалось название заклинания, в воздухе развернулись и сжались магические диаграммы. С ветки одного из деревьев рухнул разбойник с арбалетом. Похоже, он успел сбежать от «потопа». После чего… — Командир правильно подметил, — почему-то усталым голосом проговорил юноша в черном. Пусть он только что спас висевшую на волоске жизнь принцессы, гордиться подвигом ему явно не хотелось. — Вероятно, враги все еще остались. Вам следует воздержаться от посещения поля брани. — Люк… — Чайка моргнула и произнесла имя юноши. — Спасибо, что спас. — ...Я позволил себе слишком много слов. Прошу прощения, — Люк опустил голову. Небрежно заплетенные на затылке длинные черные волосы указывали, что обычно юноша не носил шлем. Из-за видневшейся под плащом черной одежды и пары стилетов, которые он держал обратным хватом, юноша походил скорее не на солдата, а на ассасина. Взгляд его черных глаз был одновременно и пронзительным, и немного апатичным… И даже услышав похвалу своей хозяйки-Чайки, он не слишком развеселился. Однако та вовсе не оскорбилась и не стала укорять его. — Мне не за что прощать тебя, ведь ты говорил из опасений за мою сохранность. Более того, я могу удостоить тебя похвалы как особо отличившегося в сражении и как сильнейшего бойца моей армии, выступившего на острие атаки… — Я польщен. — И тебя, Белая. — Чайка вдруг отвела взгляд от Люка и пробежалась им по сторонам. Затем вопросила чуть громче: — Где ты? — М?.. Из неприметного сугроба поднялась девушка с длинным гундо в руках. Точнее, то был никакой не сугроб, а белый камуфляжный плащ, совершенно не отличимый от снега. — Я здесь, — сказала миниатюрная девушка с длинными золотистыми волосами. Очки с толстыми линзами мешали толком разглядеть ее глаза… но форма носа и рта давали понять, что лицом девушка весьма миловидна и очаровательна. По всей видимости, она спряталась там еще до начала атаки. Плащ ее — кожаный, дубленый, промасленный — отличался от плащей солдат в том числе и пышностью. Видимо, изнутри он набит то ли ватой, то ли перьями. Вдруг что-то задвигалось в районе ее груди, затем в районе воротника появился холмик, и наконец показалась звериная мордочка. Кошка. Серый котенок. Судя по розовой ленте на шее — питомец девушки. Помимо того что кошка грелась под теплым, влагостойким плащом, девушка до сих пор прижимала ее к животу, чтобы она не замерзла. Затем котенок взобрался на голову девушки и вытянул передние лапы. — Ты тоже прекрасно потрудилась, — похвалила девушку принцесса Чайка, слегка улыбаясь. — Нам удалось обойтись малой кровью в первую очередь благодаря твоей сильной боевой магии. — М-м! — девушка радостно улыбнулась, повесила гундо на лямку и убрала за спину, затем сняла котенка с головы. Маленький зверек из числа тех, что обычно боятся холода, нисколько не возмутился и коротко мяукнул. — К тому же вы с Люком спасли мне жизнь, — принцесса Чайка окинула взглядом Белую и котенка и коротко усмехнулась. — С тех пор как вы присоединились к нам, сражаться стало намного легче. — Я не достойна такой похвалы, — ответила ей Белая на языке Лаке. Чайка воодушевленно кивнула ей, а затем обвела взглядом остальных солдат. — Вы все сегодня хорошо поработали. В честь этого в «замке» нас ждет небольшой банкет. Давайте же вернемся и отогреемся телами и душами. — Так точно, — дружно откликнулись солдаты на похвалу принцессы и поклонились ей.

***

Север континента Фербист, западные окраины бывшей Империи Газ. Ныне виконтство Дачия. Во время войны эта земля служила перевалочным пунктом на военной дороге, построенной для снабжения войск. С тех пор та дорога превратилась в перекресток нескольких торговых маршрутов. Большую часть холмов и лесов, занимающих основную территорию виконтства, зимой заваливает снегом, и вести здесь сельское хозяйство не слишком удобно. На руду эта земля тоже не слишком богата, но виконство зарабатывает в первую очередь за счет таможенных пошлин и живет весьма неплохо. Но мир устроен так, что, если где-то есть богатства, есть и те, кто стремятся завладеть ими. В последнее время две угрозы мешают спокойствию Дачии: многочисленные нападения разбойников и появление вооруженной группы, называющей себя «армией Империи Газ», во главе с девушкой, зовущей себя наследницей старой Империи.

***

Агентство послевоенного восстановления «Климан». Международная организация, созданная странами-участницами альянса, положившего конец долгой войне. Когда страны, сумевшие преодолеть разногласия, выступили единым фронтом и завершили войну, они приняли несколько конвенций и договоров, а также основали агентство как одну из политических мер. Оно предназначалось для принятия экстраординарных решений, выходящих за рамки правительства одной страны. Но… Несмотря на громкое название, фактически агентство выступало в роли «отговорки» стран перед населением — в первую очередь его приводили в качестве доказательства того, что мы-де прилагаем все усилия, чтобы решать многочисленные проблемы, возникшие в ходе войны. За фасадом международной организации многие решения принимались исходя из нехватки людей и бюджета. Значительной властью агентство тоже не обладало. Говоря откровенно, организацию собрали из тех «излишков», что появились у армий и правительств после реорганизации. Впрочем… какими бы ни были замыслы политических верхов стран альянса, большая часть сотрудников Климана всецело одобряла задачу поддержки послевоенного восстановления и продолжала тихонько, но усердно работать. — Кстати… Кадвелл, столица королевства Вимарк. Уголок центрального района. Второй этаж штаб-квартиры «Климана», кабинет Конрата Штайнмеца, руководителя организации. Несмотря на дежурное оформление комнаты флагами королевства Вимарк и агентства «Климан», вдоль стен стояли переполненные книжные шкафы, которых никак не хватало: горы бумаг и документов лежали повсюду. Посреди рабочего беспорядка сидели двое мужчин. — Как насчет твоей жены? — спросил первый из них — Конрат, хозяин кабинета. Второй же светлыми волосами и голубыми глазами напоминал прекрасного, но сильного сына благородной семьи. Несмотря на кажущуюся стройность, ни внешность, ни движения его не отдавали хрупкостью. Даже сидя на стуле, он источал определенное величие. Альберик Жилетт. Подчиненный Конрата и некогда командовавший своим оперативным отрядом рыцарь. В силу определенных обстоятельств он временно покинул агентство, но сегодня пришел к Конрату, чтобы попросить принять его обратно. — Она в полном здравии, — с усмешкой ответил Альберик и пожал плечами. — Хотя, конечно, мать ее до сих пор часто ругает. — Даже знатные семьи без споров со свекровью не обходятся, значит, — Конрат ухмыльнулся в ответ. — Как бы там ни было, формально у нее есть статус леди семьи Холопайнен… но что самое главное — и отцу, и матери она вроде бы пришлась по душе. Хотя во время их первой встречи произошло такое, что я за голову хватался. Альберик временно покинул агентство «Климан» затем, чтобы уладить вопросы, касающиеся собственной свадьбы. В невесты он взял свою подчиненную, Виви Холопайнен, однако та, пусть и воспитана в семье Холопайнен, на самом деле лишь ассасин, выращенный знатью как инструмент для политических интриг. Хоть семья Жилетт и не занимала высшего положения в обществе, Альберик все равно предполагал, что среди любителей «чистой крови» и хороших родословных среди его родителей и родственников будут какие-либо трения. — Кстати, это ведь твой отец пришел в вашу семью, а не наоборот? — Да. Но он, конечно, тоже потомственный воин, — ответил Альберик. В первую очередь положение рыцарского семейства означало, что Жилетты поколениями накапливали «подвиги». Разумеется, Альберика учили боевым искусствам еще с ранних лет, но даже женщины семьи Жилетт, пусть и не участвующие в битвах, обучены сражаться более чем достойно. Это касалось и матери Жилетта, старшей дочери нынешней главы семьи. — В конце концов, у нас матриархальная семья… и вот когда я представил Виви матери, она со словами «если хочешь, чтобы я признала тебя невестой мужчины из рода Жилеттов, докажи, что у тебя есть сила» выхватила меч… Ну а Виви как вкопанная застыла.

В версии с изображениями тут находится картинка. — ...Еще бы, — участливо отозвался Конрат. Весь смысл существования семьи Жилетт заключался в том, что они преуспевали в военных делах, и умение сражаться влияет в том числе на их мировоззрение. У них даже принято считать, что «чем лучше человек сражается, тем весомее его голос». А поскольку жене Альберика, возможно, предстояло родить следующего главу семьи, Жилеттам пришлось бы закрыть глаза на сомнительное происхождение девушки, окажись она сильной. — Наверняка ей было неудобно втаптывать в грязь женщину, которую в будущем придется называть матерью. — Мать использовала настоящий меч. — У-у-у… — Конрат искренне посочувствовал Виви. Тем самым мать Альберика как бы сказала Виви: «Хочешь войти в семью Жилетт — будь готова убить меня». Как пояснил Альберик, отец пытался остановить ее, но его слова ослабляло то, что он родился не в семье Жилетт. — Она ведь не по мечам специалист. — Да. В конце концов, Виви до самого завершения битвы не обнажила своего меча. Как упоминалось ранее, Виви — ассасин. Все полагающиеся умения в нее основательно вдалбливали с самого детства. На войне, где требовалась сражаться среди толпы и, возможно, не с одним противником, она не могла проявить свою силу, но в битвах один на один без постороннего вмешательства ее искусство расцветало. В итоге, она сражалась с матерью Альберика на равных… точнее, уворачивалась от всех ее выпадов, пока женщина, наконец, не выронила от усталости меч. — Все-таки моей матери уже пятьдесят пять лет… — усмехнулся Альберик. Другими словами, победу Виви принесла молодость… вернее, выносливость. Разумеется, как только мать лишилась оружия, Виви могла бы порубить ее собственным мечом или закидать своими любимыми иглами. Таким образом, фактически она победила. С самого детства пропитавшаяся бойцовским духом мать Альберика с достоинством признала поражение. И именно тогда Виви пришлась родителям Альберика по вкусу. Особенно матери — хоть она и покрикивала на Виви из-за мелочей, когда пыталась научить «быть настоящей женщиной Жилетт», но в то же время почти сразу же заказала ей платье с фамильным гербом и вообще нередко баловала. — Что ж, командир Жилет. — Конрат достал сигарету, зажал губами, но не закурил. — Сегодня ты пришел… чтобы вернуться? — Да, — Альберик слегка ерзнул, чтобы поправить осанку. — Я думаю, тебе сейчас самое время занять более надежное место. Не хочешь работы поспокойнее? — Поспокойнее? — Альберик нахмурился. — О чем вы… — Если конкретнее, я предлагаю тебе уволиться с поста командира отряда и вместо этого подумать о кресле руководителя агентства. — Вы… — Альберик смотрел Конрату в лицо округлившимися глазами. Тот ухмыльнулся, все еще не выпуская изо рта неприкуренной сигареты. — Я просто думал в скором времени отойти от дел. Но я не смогу уйти с чистой совестью, пока не определюсь с тем, кто займет мой пост. Да и тебе теперь, как человеку женатому, нельзя по миру постоянно мотаться, пока жена твоя места себе найти не может. — Виви тоже могла бы вернуться и сопровождать меня… — Альберик пожал плечами. Как бывшей сотруднице «Климана» и подчиненной Жилетта, ей хватало и опыта, и умений. — Но не будем об этом. — Альберик чуть опустил взгляд, словно не хотел вешать всю голову. — Я очень признателен, однако мое собственное мнение по этому поводу — если я и приму ваше предложение, то лишь после того, как разберусь со всем, что меня беспокоит. — Хм?.. — Конрат нахмурился. — Тебе что-то не дает покоя? — Да… кое-что. — Альберик бросил взгляд на окно, за простирающийся за ним небосвод. — Дело Чайки. — Ты… — Как я написал в рапорте и как подтвердили доклады со всего континента, описывавшие происходящее во время и после тех событий, Проклятого Императора Артура Газа можно считать поверженным. В свое время Альберик и отряд под его командованием сразились против воскресшего Артура Газа и его подчиненных. Под конец Проклятый Император убил «бога» и сам начал возноситься, чтобы занять его место (совершенно буквально). Пусть в итоге императора Газа победил не Альберик, но мир не обрел то устройство, о котором мечтал Артур Газ, а значит, все его амбиции наверняка погибли вместе с ним. И все же… — Однако однажды он уже вернулся с того света. К тому же на время смерти оставил в мире приспособления, которые воплощали его замысел. А именно: автономные живые механизмы, называемые Чайками. — То есть… — Конрат достал из кармана спичку и зажег сигарету. В кабинете сейчас не было Карен Бомбардир — ассистентки, не переносящей табачный дым. Она ушла по делам. Выходит, если как следует проветрить помещение, вряд ли она станет потом возмущаться. Беспокойство. Волнение. Смятение. Без сигареты эти чувства не получится отложить в сторону, чтобы спокойно все обдумать. По крайней мере, у Конрата не получалось. — Ты хочешь сказать, он все еще мог что-то оставить? — Как минимум, мы не знаем, сколько Чаек оставил после себя Проклятый Император. Сотню? Тысячу? Десять тысяч? Даже если отложить в сторону вопрос, «пробудится» ли каждая из них, возможно, на континенте еще остались истинные Чайки вроде тех, что нам попадались. Чайки, принцессы с гробами — «механизмы» воскрешения Проклятого Императора. Подобно тому, как в войне заранее планируют потери среди войск, император Газ заранее создал несколько… вернее, множество Чаек и раскидал их по миру. Разумеется, среди них наверняка есть те, кто погиб, так и не пробудившись, или же те, кто не пробудится никогда. Более того, жена Альберика, Виви, — одна из тех, в кого посадили «семя Чайки». В силу определенных причин Чайкой она не стала, однако счет подобных ей «резервных» Чаек все еще мог идти на сотни. А поскольку император Газ прошел через собственную смерть и воскрешение через матку Чайки ради того, чтобы «преодолеть свои ограничения и обмануть бога», никто не мог с уверенностью сказать, что он не утаил очередного безумного замысла, который Альберик бы себе в жизни не представил. — Сейчас, когда нет останков, мы считаем, что воскресить императора Газа невозможно… но значит ли это, что все они стали безобидными девочками? Может, предусмотрительный Проклятый Император встроил в Чаек нечто еще, заготовку для следующего «шага», и все они уже приступили к работе. И когда я думаю об этом… — И правда. — Конрат затянулся и медленно выдохнул. Он читал рапорт Альберика и знал, о чем речь… но не разделял его опасения. Возможно, их могли разделить лишь те, кто видел воскрешенного императора Газа собственными глазами. — Раз уж ты заговорил о деле Чайки… помимо тех, кого создал Проклятый Император, есть и те, кто просто пытается присвоить это имя. А раз миру не рассказывали о случившемся в замке Герансон, наверняка почти все сегодняшние Чайки — как раз актрисы. Даже после гибели Империя Газ продолжала влиять на страны, которые с ней граничили. Если вдруг появится некто, называющий себя законным наследником Проклятого Императора, он наверняка сможет отыскать в них деньги и последователей. Доклады других оперативных отрядов описывали встречи с мошенниками, которые пытались этим воспользоваться. Более того, поначалу агентство «Климан» поручило оперативному отряду Жилетта именно что преследование подобных «Чаек-самозванок»... то есть фальшивок. Правда, они натолкнулись на настоящую, в результате чего оказались свидетелями воскрешения Проклятого Императора. — Короче, ты хочешь сказать, что это еще не конец?.. — Каким образом определить, что «конец» настал, — вопрос очень сложный. — Это точно… — Но в любом случае, если некое «продолжение» будет, не факт, что все закончится так же благополучно. Откровенно говоря, я сам жив благодаря случайности… нет, чуду, — с этими словами Альберик напрягся. Он явно нервничал, но не до того, чтобы бояться. Конрат знал о тех событиях лишь по рапортам, но понял, что даже Альберик, мечтающий о воинской славе, не желает вновь сражаться против сил Проклятого Императора, с которыми ему пришлось столкнуться в замке Герансон. Но как бы там ни было… — Хм… хочешь сказать, безопасностью лучше не пренебрегать? Но это ведь вовсе не значит, что ты должен лично возглавлять поисковый отряд. Ты можешь стать моим преемником и получить достаточно власти для того, чтобы продолжать поиски, разве нет? — Вы… — Альберик моргнул так, словно такая мысль ему в голову не приходила, — ...правы. Так и есть. Юноша из семьи потомственных воинов самоуничижительно улыбнулся и покачал головой. — Кажется, я никак не могу отделаться от чувства, что должен работать на передовой. — Военное дело состоит не только в том, чтобы размахивать мечом. Думаю, любому военному человеку стоит научиться отправлять людей на задания, — продолжил Конрат, придвинув к себе пепельницу и стряхивая в нее пепел. — Вы правы… — Впрочем, даже если ты хочешь вернуться на передовую, придется немного подождать, пока возвратятся Николай и остальные. После всего случившегося Альберик уже не хотел брать руководство над новыми подчиненными, а они наверняка не хотели видеть своим командиром кого-либо еще. Пока Альберик находился в отпуске, командование оперативным отрядом временно принял его лейтенант Николай Автотор. — Где они сейчас? — В виконтстве Дачия. Ассоциация купцов попросила нас разобраться с нападениями разбойников и появлением вооруженной группы, называющей себя «Империей Газ».

***

Руины Шамони. На Фербисте множество каменных руин, которые называют этим именем. Никто не знает, кто их построил. Никто не знает, когда. Никто не знает, для чего. Шамони — лишь имя первооткрывателя руин, но их, конечно, находил не один человек. Собирательное имя руинам дали потому, что все они выглядят похожим образом. Многие из них снаружи напоминают шпили, а внутри устроены столь сложно, что наводят на мысли об огромных магических двигателях. Более того, складывается ощущение, что эти сооружения создавались вовсе не для того, чтобы их населяли или даже посещали люди. Тем не менее руины, благодаря огромным размерам, а также необычайной стойкости к непогоде, доказанной тысячелетней историей, вполне годились на роль пусть даже временного укрытия. Внутри них есть множество полостей, которые можно разделить на комнаты и соединить лестницами, тем самым создав несложную крепость. Одни такие руины стали базой армии новой Империи Газ под предводительством принцессы Чайки. — Сегодня вы все отлично сражались, — начала свою речь принцесса Чайка, обращаясь к солдатам новой Империи Газ с возвышения (благодаря вышеупомянутой сложности внутреннего строения руин ей организовали эрзац-террасу). — Уже некоторое время нас не атакуют местные феодалы, а наши ряды постепенно крепнут. Но наша цель все еще далека, а дорога к ней опасна. Никому из нас нельзя усыплять бдительность и предаваться самодовольству. Солдаты стояли по стойке смирно и смотрели прямо на нее. И тогда… — Но каждому работнику необходимы отдых и развлечения. Сегодня мы празднуем победу над разбойниками, и всем дозволено пить, петь и танцевать. Вдоволь вкусите удовольствия от жизни, — закончила Чайка, поднимая руку. — Ура-а-а! — дружно отозвались солдаты. Появились женщины и выложили рядами еду и выпивку. Изголодавшиеся солдаты тут же наперебой потянулись к угощениям. — О-о, да ведь это голубцы! — Давненько я их не видел, а ведь раньше постоянно ел. — Моя баба такие классные делала… Некоторые солдаты радовались вслух, увидев родную сердцу еду. Скорее всего, то были выходцы из Империи Газ или ее вассалов. Многие солдаты на службе императора потеряли свой дом, когда пала Империя Газ, а вместе с ней — окружающие ее государства. И кстати… Женщины, приготовившие еду, пришли сюда из окрестных городов и деревень. Именно по их просьбе солдаты занимались в том числе охотой на разбойников. Пытаясь восстановить экономику, виконт Дачия сокращал как армию, так и чиновников. В результате виконтству стало очень не хватать людей для поддержания порядка на своей территории… так что жители начали обращаться за помощью к тем вооруженным силам, которые не состояли на службе виконта. Например, к армии новой Империи Газ принцессы Чайки. Поскольку территория виконтства некогда принадлежала императору, местные жители не питали неприязни к Империи Газ, и даже наоборот — активно обращались за помощью к армии новой Империи, недовольные бессилием нового господина. В некотором смысле усмирением разбойников солдаты занимались в качестве оплаты за ежедневную помощь мирных жителей. И вот… — Вкусно! Вкусно! — приговаривала Белая, девушка-маг, сыгравшая крупную роль в сегодняшней битве. С этими словами она уплетала суп — одно из национальных блюд Империи Газ. Белая хваталась за всю еду подряд, словно стараясь не уступать солдатам. Котенок на ее плече лакомился мясом и соленой рыбой, которой она его кормила. — И это вкусно! И э… Она оборвалась на полуслове. Видимо, так быстро ела, что подавилась. Девушка-маг схватилась за грудь, начала мычать и краснеть. В следующее мгновение кто-то ударил ее ладонью по груди. — !.. — Чего это ты? Похоже, легкий удар так или иначе подействовал… Белая шумно проглотила еду, а затем зашлась кашлем под удрученным взором Люка. Котенок перепрыгнул с дрожащей Белой на плечо Люка. Тот слегка пощекотал зверьку подбородок, а потом погладил Белую по спине. — М-м… Благодарю. — Ешь спокойнее, чего ты, — Люк протянул Белой деревянную чашку. Та взяла ее, залпом выпила содержимое и испустила длинный вздох. — На волоске от смерти. — Приятная вышла бы смерть. — Так ведь… — Белая переключилась с континентального наречия на язык Лаке. — Я уже давно не ела настолько вкусной еды! — Уж прости, что я столь плохо готовлю. — Я н-не это имела в виду… К слову, Люк постоянно говорил на континентальном наречии. Однако Белую понимал и уверенно ей отвечал, так что на Лаке, скорее всего, говорил. Таким образом, у них получался довольно необычный диалог на смеси Лаке и континентального… Но с другой стороны, в армии возрождения Империи Газ * подобные сцены происходили нередко. Понятное дело, что и принцесса Чайка, и солдаты Империи Газ говорили в основном на Лаке, но наемники, прибывшие сюда из других земель, пользовались континентальным наречием. Были и люди вроде Люка, которые с разным успехом владели двумя языками, и в целом друг друга все так или иначе понимали. Сейчас, во время банкета, Лаке и континентальный смешивались повсюду. И тогда… — ...Развлекаетесь? — обратилась к Люку и Белой принцесса Чайка. Спустившись с террасы, она начала разгуливать среди солдат и воодушевлять их лично. Рядом с ней ходил ее бессменный дворецкий, служивший принцессе с самого детства, — ныне уже пожилой Алексей Экола. — Да. Более-менее, — ответил Люк. — Рада слышать, — принцесса Чайка мягко улыбнулась, но потом ее лицо слегка напряглось. — Как я уже говорила, ваши труды в самом деле принесли огромный вклад в сегодняшнюю битву против разбойников. Да, мы сражались не против людей виконта и не против солдат альянса… но все равно мы, кажется, впервые умудрились обойтись совсем без жертв. Выражаю вам искреннюю благодарность. — Мы недостойны таких слов, — сказал Люк, а затем ему в голову словно стукнула мысль, и он добавил: — Хотя… нам вас тоже следует благодарить. За то, что вы приняли к себе непонятных бродяг вроде нас. — Мы не в том положении, чтобы привередничать, — принцесса Чайка кисло улыбнулась. — Примерно половина солдат армии возрождения Империи Газ — наемники и бродяги. И я полагаю, что нам в результате «повезло» принять в свои ряды вас. — Вы нам льстите, — Люк опустил голову… а затем схватил за макушку нетерпеливо набивавшую рот Белую и заставил поклониться и ее. Возможно, эта парочка различалась и волосами, и глазами, и даже кожей… но все равно отчего-то напоминала трудолюбивого брата и беспечную сестренку. — В любом случае, я прошу вас развлекаться сегодня вместе со всеми. Это приказ. — ...Так точно. Вновь поклонившись на пару с Белой, Люк примкнул к солдатам. Те в полной мере признавали их заслуги, поэтому с улыбкой приняли в свои ряды, добродушно хлопали по спинам и пытались разговорить. Какое-то время принцесса Чайка смотрела на них… — … После чего развернулась и покинула пиршество.

***

Принцесса Чайка прошла через похожую на цилиндр пещеру и добралась до края руин. Цилиндрическая пещера использовалась лишь как проход. Трудно сказать, ради чего ее построил создатель руин. И пол, и стены, и потолок бесшовно перетекали друг в друга, из-за чего ходить по пещере было непросто. Сейчас, правда, по полу проложили доски. — … Почти все солдаты находились в «зале», где проходил банкет. Прочие части руин пустовали. По пути порой встречались факелы, благодаря которым яркости как раз хватало для прогулок, и тем не менее повсюду царил полумрак. Казалось, над всеми руинами нависла тьма. Принцесса Чайка прошла до дальней стены, уперлась в нее лбом, вжалась в камень и испустила долгий вздох. Радушие, которое она демонстрировала в банкетном зале, исчезло, лицо окрасилось мраком. Не верилось, что она осталась тем же самым человеком, пускай внешность ее ничуть не изменилась. — Принцесса… — услышала она голос позади себя. Принцесса Чайка обернулась и увидела Алексея. — Прошу вас, соберитесь с силами и обуздайте чувства. — Я знаю, — ответила она, вновь отворачиваясь к стене. Старик продолжил назидательным, упрямым тоном: — Все еще только начинается. — Я знаю!.. Алексей расслышал в ее голосе нотки легкого раздражения, коротко покачал головой и притих. На лице белобородого старика появилась жалость. — Прости, — сказала Чайка, вновь поворачиваясь к Алексею. — Я устала, пойду отдохну. — Конечно. Остальное оставьте мне. Алексей поклонился вслед ушедшей Чайке.

***

— Что ж… Он посмотрел на отражение в окне коридора и проверил, нормально ли смотрится его костюм. Он отдавал себе отчет в том, что на нем непривычная одежда. Те разы за всю жизнь, когда он облачался в строгие костюмы, можно пересчитать по пальцам одной руки. Костюмы он всегда брал в долг, своих у него не было. «Прямо дикий медведь, переодетый циркачами», — подумал Николай. От него прямо-таки исходило чувство того, что его переодели против воли. Однако… — Ничего страшного, — с натянутой улыбкой проговорила стоявшая рядом с ним девушка в очках по имени Зита. Обычно она носила костюмы, не стесняющие движения, но сейчас переоделась в платье. В коротких, не мешающих работе, волосах красовались банты и другие украшения, производившие сравнительно милое впечатление. — Не по себе мне как-то, — ухмыльнулся Николай. Николай Автотор. Зита Брузаско. Ни лейтенант отряда Жилетта, ни магический инженер из него же не собирались ни на какой бал. Они просто привели себя в надлежащий вид для встречи с правительством виконтства Дачия. Если бы они пошли на встречу с «сильными мира сего» в одежде простолюдинов, их бы не восприняли всерьез, а то и вовсе выгнали бы как невеж. Раньше груз подобных встреч ложился на Жилетта — командира отряда и представителя знати, но поскольку он в отпуске, переодеваться пришлось лейтенанту Николаю.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Покончим с этим поскорее. — Ладно-ладно, — с улыбкой согласилась Зита. Затем они вновь повернулись к массивной двустворчатой двери, перед которой стояли, и постучались. — ...Войдите, — раздался изнутри величественный голос. Николай и Зита открыли каждый свою створку. За дверью обнаружился зал заседаний. В центре стоял круглый стол, а вокруг него через равные промежутки сидело четверо чиновников. Все они носили дорогую, богато украшенную одежду, сидели идеально ровно и, словно сговорившись, смотрели на Николая и Зиту. Наконец, в глубине зала, на возвышении, виднелся трон феодала. На нем несколько небрежно, упершись в подлокотники, сидел юный правитель этих земель, виконт Дачия. — … Николай и Зита переглянулись. В прошлом они уже не раз видели подобное. Наверное, и сейчас перед ними… молодой, не осознающий себя как политика прожигатель жизни на престоле, а также высокопоставленные чиновники, которые пользуются безразличием феодала к государственным делам и распоряжаются властью по своему усмотрению. Они предположили это по одному взгляду, без каких-либо оснований, но вряд ли ошиблись. Ведь если бы чиновники захватили власть не только ради того, чтобы набивать свои карманы, если бы в полной мере выполняли свою работу, агентству не пришлось бы посылать сюда оперативный отряд. — Мы прибыли к вам из агентства «Климан». Николай Автотор и Зита Брузаско. — Спасибо, что проделали такой долгий путь, — ответил им один из чиновников. И прическами, и даже чертами лица они так походили друг на друга, что с трудом получалось разобрать, кто вообще говорит. Быть может, всех этих людей связывали кровные узы. — Вас можно считать представителями совета семи стран альянса? — Да, — Николай кивнул. — И чтобы не терять времени: местные жители, а также ассоциация странствующих купцов подали жалобу центральному правительству королевства Вимарк. Они заявляют, что частые вылазки разбойников вредят как мирным жителям, так и купцам. — Хо… — один из чиновников задумчиво наклонил голову. — Впервые слышу. А ты? — А я вот слышал. Но с другой стороны, в приграничных районах нападения бандитов и разбойников — вполне обыденное дело. — Сколько их ни топчи — все равно опять появятся. Армия может их на время разогнать, но пройдут сутки, и все вернется на круги своя. — В любом случае, вопрос поддержания правопорядка — один из тех, которые Его Величество король изволили включить в полномочия господина виконта. Вы согласны с тем, что вмешательство агентства «Климан» не слишком желательно? — чиновник повернулся к виконту. — Да… это так, — вялым тоном отозвался тот. — Будь все так просто, мы бы согласились, — терпеливо продолжил Николай, стараясь не вздыхать. — Однако, по всей видимости, в этих землях объявились вооруженные силы, называющие себя «армией новой Империи Газ». А возглавляет их девушка, называющая себя дочерью Проклятого Императора. — …Вот об этом я точно впервые слышу, — ответил один из чиновников. — Но пусть даже появился кто-то столь безумный, что называет себя подобным именем, эта шайка не слишком отличается от разбойников. Все же нельзя сказать, что это дело требует вмешательства агентства «Климан». — Покуда Чайка существует, происходящее таит в себе возможность дорасти до серьезного дела, стоящего превыше полномочий виконтства. По крайней мере, совет семи стран полагает именно так. По сообщениям, в попытке мятежа княжества Гавани тоже была замешана Чайка. — … — чиновники нахмурились и переглянулись. Николай продолжил, чтобы не снижать давление: — Если та Чайка — настоящая, то ее «армия новой Империи Газ» самая настоящая, несмотря на свои размеры, а любой конфликт с ней — не что иное, как война между двумя странами, что уже выходит за рамки ваших полномочий. — Хм-м… — один из чиновников развел руки в стороны. — Вы согласитесь подождать двадцать, нет, десять дней? — К чему вы? — Если честно, мы тоже прорабатывали план усмирения разбойников. Возможно, вам не сообщали об этом, но мы направили в центральное правительство Вимарка запрос о финансовой поддержке. — Теперь уже… и я впервые слышу. Когда зоны ответственности разделены, нередко бывает такое, что одно подразделение крупной организации совершенно не ведает о том, чем занимается соседнее. — Мы соберем наемников, усилим войска и займемся усмирением разбойников. — Наемников? — Поддержание крупной армии требует постоянных расходов. Поэтому наше виконтство в настоящее время сокращает вооруженные силы. Полагаю, что и остальные земли тоже. — ...Это да, — Николай неуверенно кивнул. Когда война заканчивается, армия превращается в проедающую деньги обузу. И действительно — примеров сокращения подконтрольных феодалам регулярных армий полно и за пределами виконтства Дачия. Как результат, армия испытывает нехватку людей, часть освобожденных солдат становится преступниками, страдает общественный порядок. Виконтство Дачия додумалось попросить у центрального правительства Вимарка финансовую поддержку, чтобы обзавестись наемниками. С наемниками и правда не нужно нянчиться. К тому же, как уже было сказано, сейчас на континенте множество бывших военных, потерявших работу. Недостатка в желающих поработать наемниками нет. — Наемники уже начали собираться. Более того, их так много, что мы как раз выбираем из них самых способных. Еще три дня, и мы закончим с отбором. Сразу после этого соберем из наемников отряд и отправим против разбойников параллельно с регулярными войсками. Полагаю, по ходу дела нам удастся победить и тех разбойников, что называют себя «армией новой Империи Газ». — Но… — Вы пытаетесь назвать происходящее «войной», но… у вас ведь нет никаких доказательств того, что та принцесса Чайка — настоящая, так? Более того, она скорее всего самозванка. А раз так, мы всего лишь поддерживаем порядок на территории виконтства. На это мы право имеем. — … Николай и Зита переглянулись. Похоже, чиновники во что бы то ни стало стремятся сделать вид, что уже со всем разобрались сами. Либо им не нравится, когда их власть оспаривают, либо у них какая-то другая причина. Может, они просто хотят удержать свою сферу влияния… — Безусловно, мы не отправим вас обратно как каких-то гонцов. Вам приготовлены комнаты и прислуга. Вы сможете понаблюдать за истреблением разбойников, после чего обо всем доложить центральному правительству. — ...Благодарю. Пожалуй, что-либо еще он сказать не мог. Николай и Зита откланялись, ощущая легкий дискомфорт.

***

Руины Шамони, вершина шпиля. Небольшая смотровая площадка. Разумеется, изначально ее и многого другого здесь не было. Площадку, как и все остальное, построили солдаты новой Империи Газ, прикрепив веревками доски к пологой вершине шпиля. Площадка дико скрипела каждый раз, когда на нее кто-то взбирался, и за это часовые ее очень не любили. Ни регулярные войска виконтства Дачия, ни бандиты еще ни разу не нападали на эту «крепость», ведь руины Шамони в большинстве своем скрывались в труднодоступных местах, не имеющих стратегической ценности. Солдаты считали, что вряд ли кто-то притащится сюда ради штурма крепости, а потому не утруждали себя бдительностью и нередко отлынивали. Кроме того, сейчас полным ходом шел банкет. Дозорных на смотровой площадке не наблюдалось. Вместо них… — … Принцесса Чайка вздохнула, обводя взглядом заснеженный лес далеко внизу. Облачко белого пара, покинувшего очаровательные губы, постепенно растаяло в холодном воздухе. Никто иной его так и не увидел. Принцесса Чайка часто приходила сюда посмотреть на лес, когда на душе ей становилось тоскливо. Если на часах кто-то стоял, она просила, и солдат с радостью оставлял ее одну. — Сколько еще… я так… — растворился в пустоте не обращенный ни к кому шепот. Конечно, она понимала, что ее шепот ничего не изменит. Он служил ритуалом, который помогал ей развеяться. Она собиралась произнести уже ставшие привычными слова, а затем вернуться внутрь башни. Но… — Принцесса? — раздался голос позади нее. Чайка испуганно обернулась. Ей показалось, что у нее сердце чуть не выпрыгнуло из груди, будто ее поймали за чем-то постыдным. — Люк… Белая?.. У круглого прохода в башню возникли фигуры Люка и Белой. Затем между их ногами появился котенок. Во время битв им порой приходилось действовать отдельно друг от друга, но все остальное время эта троица всегда держалась вместе. Даже в том помещении, где ночевали солдаты, они спали под одним одеялом у самой стены. — Что вы здесь делаете? — спросил Люк. Кажется, они пришли сюда вовсе не затем, что искали принцессу, и все же… — Здесь холодно. Вам не стоит зайти внутрь? — ...А вам? — Понимаете, Белая… — Люк ухмыльнулся и посмотрел на свою напарницу, — немного перепила… Как он рассказал, она с легкой подачи солдат выпила много фруктового вина и опьянела. И действительно — обычно бледное лицо Белой сильно покраснело, а сама она висела на левой руке Люка. — У-у… — стонала Белая, не отпуская его. Тот бросил на нее удрученный взгляд и добавил: — Вот я ее и взял сюда, чтобы в чувство привести… Эх, что же ты так, силенок не хватает, а пьешь залпом. — Я. Уже взрослая! Очень взрослая! — заявила Белая, все еще сжимая руку Люка. — Вино. Могу! — Так только дети и говорят. — У-у… — Белая свесила голову. — ...Вы так ладите друг с другом, — высказалась Чайка, обводя их взглядом. — Прямо как брат и сестра. — Возможно, но… — Люк пожал плечами. — Мы ведь совсем не похожи друг на друга… — Кстати, вы ведь… не знаете, как связаны? — проговорила Чайка, вспоминая свое знакомство с ними. Люк и Белая присоединились к армии новой Империи Газ примерно месяц назад. Они — пара бродяг — разгуливали рядом с руинами Шамони, где их нашли солдаты новой Империи… и в итоге те остались у них. Принцесса Чайка полагала, что в результате выиграли все, ведь в противном случае их могли атаковать разбойники или же заманить на свою сторону и превратить во врагов армии новой Империи. Если бы в рядах противников оказался такой сильный воин как Люк и такой великолепный маг как Белая, они смогли бы нанести сильный удар по армии новой Империи Газ. Но в любом случае… — Ну, да… — не слишком уверенно согласился Люк. — Мы с ней помним лишь последние полгода. Очнулись друг рядом с другом, ну и с тех пор путешествовали вместе. Вообще, Алексей и солдаты поначалу опасались парочки с амнезией и считали, что те на самом деле шпионы или убийцы, подосланные виконтством. Но если подумать, убийцы, пытающиеся влиться в ряды армии новой Империи, придумали бы более правдоподобную легенду. Кроме того, Люк и Белая показали себя как отличный боец ближнего боя и маг соответственно. Они внесли значительный вклад в победы армии и никоим образом не вредили солдатам, как поступили бы на их месте шпионы или убийцы. Пусть принцесса Чайка и не проводила четкую линию в вопросе того, доверяет ли им, но по крайней мере она от чистого сердца признавала их своими союзниками. — Мы даже не знаем, с какой стати оказались вместе. Они очнулись лежа на земле, сцепив руки. Кстати, котенок тоже примкнул к ним еще тогда. Они рассказывали, что зверек прижимался к ним и лежал рядом. Люк предположил, что котенок был их питомцем. — Вы и правда не очень похожи на брата с сестрой… — Вот именно, — согласился Люк со словами принцессы. Цвет кожи, волос, глаз, черты лица — во внешности Люка и Белой не перекликалось ничто. Похоже, они и национальностями различались. Белая, как и принцесса Чайка, лицом напоминала уроженку севера, но Люк свое происхождение ничем не выдавал. — Значит, вы… — принцесса Чайка посмотрела на них слегка шаловливо. — Любовники? — Вот уж не знаю, — Люк натянуто улыбнулся и пожал плечами. Он не стал ни соглашаться, ни спорить с ней — возможно, потому, что и сам над этим раздумывал. Непохожие друг на друга братья и сестры, конечно, встречаются, но с учетом того, что они — парень и девушка — очнулись, держась за руки, вывод принцессы Чайки напрашивался сам собой. — Путь запретной любви привел к тому, что вы решили вместе покончить с жизнью? — А может, мы просто брат с сестрой, — усмехнулся Люк. — Любовники… — Белая вдруг задумалась. — А может, муж и жена! — Я — твой муж?.. — Люк сложил руки на груди и посмотрел в полное снежинок небо. — Тяжело мне, наверное, пришлось… — Почему? — Готовить ты не умеешь, пальцы неуклюжие настолько, что даже штопать не можешь, отправишь тебя стирать — сама до нитки промокнешь. От тебя ведь дома никакого толку. — Обязанности мужчины и женщины. Можно менять местами, — ответила Белая, надувшись. — Деньги зарабатывать у тебя получается еще хуже. Это ведь с тебя торговцы дерут втридорога, когда ты за покупками идешь. Да и какое там посылать зарабатывать — если куда-нибудь одна пойдешь, тебя мигом в рабство продадут. — Возмутительное мнение! — рассерженно воскликнула Белая, сжала кулачки и попыталась было поколотить Люка по груди… но тот схватил ее за макушку и вытянул руку. Короткие ручки Белой никак не могли дотянуться до него. Ей это отнюдь не понравилось, так что она в ярости замахала руками, затем схватилась за ладонь Люка и попыталась отцепить ее от себя, но хватку парня разжать не получалось. Люк обладал силой, достойной мастера единоборств, и тоненькие ручки Белой не могли с ним потягаться. Конечно, она и сама не лыком шита — куда сильнее своих сверстниц, раз спокойно обращается с длинным, тяжелым гундо… однако с Люком в любом случае сравниться не могла. — ...Хи-хи, — наконец, Чайка не сдержала смешка. — Вы и правда хорошо ладите. — Вы так считаете? — с усмешкой отозвался Люк, удерживая ладонью размахивающую руками Белую. — Мне даже завидно. — … Белая вдруг прекратила бесноваться и посмотрела на принцессу Чайку. Глаза по ту сторону очков недоуменно заморгали. Лишь сейчас принцесса обратила внимание, что глаза у Белой такого же фиолетового цвета, как и у нее. Из-за очков она не замечала этого раньше… — Принцесса. Одинокая? — Пожалуй… не совсем одинокая, — Чайка покачала головой. — Вы все ведь со мной. К тому же у меня есть Алексей. Я не одинокая. Просто я… Чайка Газ. На мгновение принцесса смутилась, словно не хотела произносить свое имя. Ее собеседники, как люди посторонние, не поняли бы причины ее сомнений… но принцесса будто бы на мгновение усомнилась в том, что она на самом деле Чайка Газ. Впрочем, едва ли Люк и Белая стали бы запоздало задаваться подобными вопросами из-за такого пустяка. — У меня есть товарищи, но нет времени заводить друзей и любовников. И не будет, пока я не верну наш дом. — … — Какое-то время Белая удивленно глядела на принцессу Чайку, а потом вдруг выпалила: — Принцесса. Подруга! — Эй, ты… — осадил ее нахмурившийся Люк. — Ты чего это? — Я и принцесса. Подру… — Простите ее неучтивость, — прервал ее Люк. — Никакая не неучтивость! — возмутилась Белая и снова замахала руками. — ...Спасибо, — с улыбкой сказала принцесса Чайка, какое-то время посмотрев на Белую. — Я рада. — Подруги! Белая отцепилась от Люка, взяла принцессу за руки и потрясла их. Похоже, девушка-маг и в самом деле стремилась подружиться с принцессой Чайкой. — … — Люк приложил ладонь ко лбу и вздохнул. А котенок подошел к ногам принцессы Чайки и коротко мяукнул, словно одобряя.

***

За окном без конца танцевали снежинки. Благодаря толстому стеклу и ярко-красному огню камина в помещении холод нисколько не ощущался. Чиновники, сидевшие за круглым столом, оделись на редкость легко для северных земель. Перед ними стояли чашки с душистым чаем, привезенным из южных краев. Другими словами, чиновники не знали никаких бед. Им всегда хватало дров и угля, они жили в морозоустойчивых домах, да и перемещались куда-либо в теплых каретах. Беднякам же в этих краях часто приходилось кутаться в несколько слоев одежды даже у себя дома и отогреваться выпивкой. — Итак, что будем делать? — чуть раздраженно вопросил один из чиновников за круглым столом. Сегодня он, в отличие от вчерашней встречи с агентами «Климана», выставлял свои чувства напоказ и оттого казался человечнее со всеми вытекающими отсюда последствиями. — С армией новой Империи Газ? — Неприятные твари. Остальные чиновники тоже говорили с неприкрытым отвращением. — Война уже закончилась. Как они не понимают? — Сегодня все решают не войска, а политика и экономика. В углу зала прямо на полу сидел измученный усталостью мужчина. Он единственный выглядел так, словно недавно побывал на морозе. Помимо того что он до сих пор не снял теплую одежду, его волосы и обувь промокли от налипшего и растаявшего в комнате снега. Он — один из разбойников. Член той самой шайки, которую вчера разгромила армия новой Империи Газ. Все его товарищи либо погибли, либо угодили в плен армии новой Империи, и лишь ему повезло успешно сбежать и выжить. Но почему он бежал именно сюда, к чиновникам виконтства Дачия? Разве бандиты не прячутся от государства даже тщательнее, чем от армии новой Империи? — Уже третий случай? — во вздохом обронил один из чиновников. В третий раз им доложили о том, что вооруженные люди, называющие себя армией новой Империи Газ, уничтожили отряд разбойников. Они нападали на районы, контролировавшиеся… вверенные разным шайкам, которые не предупреждали друг друга. — Пока что мы только терпим непредвиденные убытки, но… — Трудности вызывает то, что они пользуются именем Империи Газ. — Из-за этого сюда даже климановцы приехали. Как чиновники вчера объяснили агентам «Климана», борьба с разбойниками и их междоусобные разборки действительно входят в компетенцию местных правителей. Если бы между собой сражались обычные преступники, они бы не стали обращать никакого внимания. Соседним феодалам или совету семи стран альянса никто бы ничего не рассказал. Но если враги называют себя «государственной армией»... То конфликт приходится воспринимать как войну. Причем войну с пресловутой «Империей Газ». Против такого врага совет пришлет не только агентов «Климана», но и других людей. Однако чиновники не хотели, чтобы посторонние совали носы в дела виконтства. Иначе тогда они узнали бы, что чиновники по сути правили землей сами, фактически отобрав власть у молодого, глуповатого, апатичного правителя. А захватив власть, начали набивать свои карманы. Они тайно договаривались с разбойниками: закрывали глаза на их поступки, снабжали оружием и информацией, а взамен собирали с них дань. И это лишь одно из тех «темных дел», за счет которых богатели чиновники. Но… — Это реваншисты Империи Газ? Или просто какие-то неподвластные нам бандиты взяли такое имя? — Сколько у них людей? — Поначалу была сотня… сейчас не знаю. Но их становится все больше. — К тому же у них много помощников. — Бывшие жители Империи Газ? — раздраженно вопросил чиновник. — Неблагодарные. Забыли уже, что мы решили не порабощать их… — Мы и не могли, слишком уж их было много. — Если слишком сильно давить на народ, он может и взбунтоваться. Изначально виконтство Дачия и соседние государства входили в состав Империи Газ, однако споры и стычки на границах приводили к тому, что эти самые границы часто сдвигались. Нередко происходило такое, что жители Империи Газ вдруг обнаруживали, как превратились в подданных аристократа другой страны. Собственно виконту Дачия королевство Вимарк выделило новую территорию уже после окончания войны, поэтому жители практически не питали к нему верности. Куда больше среди населения было тех, кто скучал по временам Империи. Но в любом случае… — Хотелось бы с ними расправиться до того, как они соберут серьезные силы. До сих пор чиновники старались делать вид, что никакой армии новой Империи Газ не существует, и считали их лишь очередной шайкой бандитов. Нередко за правильными словами и красивыми флагами скрывались головорезы, которые занимались исключительно грабежом. Будь и армия новой Империи одним из таких отрядов, чиновники могли бы закрывать на них глаза без какого-либо вреда для себя. И более того… — Хотя, погодите-ка, — вдруг заговорил другой чиновник. — Что, если мы, наоборот, как можно громче будем кричать об их угрозе? — О чем ты? — О том, что таким образом из центра удастся выудить побольше финансовой помощи. Что, если с армией новой Империи Газ войти в контакт, провести переговоры и заключить соглашение, вместе с тем рассказывая центру об «угрозе» с их стороны? Тогда правительство выделило бы им деньги на противодействие разбойникам… то есть попросту увеличило бы дотации виконтству. Однако… — Если совет узнает, что у них есть настоящая Чайка Газ, они ни слова не дадут вставить и пришлют вооруженный отряд. А с учетом того, чем все закончилось в княжестве Гавани, в этот раз они без обсуждений выжгут магией весь лес. А вместе с ним сгорят и некоторые из разбойничьих шаек, плативших дань чиновникам. Те лишатся источника дохода. К тому же вновь увеличится риск того, что кто-то захочет сунуть нос в дела виконтства. Лишь самые главные из бандитов знают о связях с чиновниками, но если кто-то из них вдруг выживет и проболтается, чиновники уже не отвертятся. И это… скверно. Весьма скверно. — Значит, мы хотим дотаций. И их будет тем больше, чем более опасная «угроза» над нами нависнет. Армия новой Империи Газ отлично годится на роль угрозы. В то же время мы не хотим, чтобы центр прислал сюда армию, так? — Как все сложно. — Похоже, если мы не хотим проблем, придется доказать, что Чайка Газ — самозванка, — подытожил один из чиновников, остальные кивнули. — Кроме того, мы должны доказать тем типам из «Климана», что эта их армия новой Империи Газ — на самом деле лишь шайка бандитов. — Это нетрудно, — ответил ему другой и ухмыльнулся. — У них во главе ведь Чайка Газ… то есть девочка, называющая себя дочерью Проклятого Императора, так? Однако разговоры о дочери Проклятого Императора начались уже после окончания войны. Мы можем просто нанять свидетеля, который скажет, что никаких детей у Проклятого Императора на самом деле не было. — Ясно… Чиновники с довольным видом закивали. Они могли назвать кого угодно «человеком, который работал на Империю Газ до конца ее дней» и заставить его лжесвидетельствовать о том, что «у императора Газа никогда не было детей», тем самым опровергнув существование Чайки Газ. — Но может ведь быть такое, что у той Чайки Газ есть какое-то доказательство, что она и в самом деле дочь Проклятого Императора. — Вот да. Вот в этом загвоздка. — А с этим справиться еще легче, — чиновник вскинул палец. — Достаточно, чтобы она просто не угодила в лапы агентов «Климана» или других таких отрядов. В крайнем случае можно отправить убийц, и если они избавятся пусть даже только от нее, этого хватит. — Во второй половине дня мы займемся отбором наемников, которых пригласили воевать против разбойников… поищем среди них кандидатов на роль убийц? — Нет. Для уничтожения армии новой Империи Газ лучше выбрать людей из регулярной армии и тщательно объяснить им, что надо любой ценой убить Чайку Газ. Нельзя, чтобы агенты «Климана» обо всем пронюхали. Чем меньше людей знает, тем лучше. — Хм-м… — На этом и сойдемся? — Пожалуй. Чиновники вновь кивнули друг другу и перешли к следующему вопросу. Им не повезло очутиться в нищей земле, бедной и на плодородные почвы, и на полезные ископаемые. Им приходилось прибегать к куче разных неприглядных уловок, чтобы извлечь хоть какую-то пользу из того, что фактическая власть в виконтстве перешла к ним. Они много и упорно работали над собственным обогащением, а потому считали армию новой Империи Газ лишь одной из многочисленных временных сложностей. По крайней мере, пока.

***

Воздух разрезала серебристая вспышка. Длинная, плавно изогнутая. Наверное, ее противник полагал, что точно рассчитал расстояние. Быть может, самоуверенно считал, что не проиграет девушке. И действительно, та двигала мечом слишком размашисто. Казалось, ее атаке не хватает должной резкости. Мужчина понял, что допустил фатальную ошибку, лишь в то мгновение, когда несколько острых клинков со всех сторон сошлись на его шее. — Что за?! Даже доспех не гарантирует безопасность. Броня делается так, чтобы боец мог перемещаться, и потому в ней непременно есть уязвимые и хрупкие места. Именно в них будет целиться опытный боец, точно рассчитывая угол, скорость и момент атаки. Проволока соединяла несколько маленьких лезвий. Она извивалась и меняла траекторию, словно живое существо, и в итоге забралась в щель между шлемом и верхней частью нагрудника противника. — Змеиный клинок!.. — ошарашенно протянули зрители. Девушка сражалась змеиным клинком. Пусть он и называется клинком, но на деле ближе к кнуту. Во время атаки оружие, напоминающее формой меч, разделяется на лезвия, соединенные проволокой, и атакует противника по немыслимой для меча траектории. Другими словами — это оружие убийцы, предназначенное для внезапных атак. Однако… — С-сдаюсь, отпусти! — объявил мужчина, срываясь на вопль. Не только потому, что с лезвиями вокруг шеи брыкаться бесполезно… но и потому, что он осознал искусность девушки. Просто махать змеиным клинком может каждый. Но научиться делать так, чтобы его лезвия забирались в щели доспеха противника, чтобы оружие обматывалось подобно живой змее… Во всяком случае, за пару дней такому вряд ли научишься. Девушка освоила оружие в совершенстве. — … Судья, стоявший чуть поодаль, уверенно кивнул… и девушка молча повернула запястье. Лезвия тотчас же отцепились от шеи мужчины и ослабли… а в следующее мгновение начали с приятными щелчками собираться обратно в меч. — Довольно, номер 223, Красная Богдан, — объявил судья, записывая что-то в журнал. Девушка не стала ни радоваться победе, ни гордиться ей. Она лишь хмуро кивнула, и рыжие волосы, едва доходившие до ее плеч, покачнулись. Затем девушка по имени Красная послушно вышла за пределы ринга. И вместо нее… — Далее номер 224, Акари Лексус, и номер 225, Хит Феррари. На ринге появилась еще одна молодая девушка. Ничего похожего на броню на теле, а из оружия только зажатый в правой руке молот. Но ее противник, Хит Феррари, по всей видимости, так впечатлился выступлением Красной, что явно не собирался расслабляться и крайне нервно извлек меч из ножен. — Начинайте! Стоило голосу судьи прозвучать, как Хит сдвинулся с места. Он взвалил меч на плечо и направил клинок за спину, словно пытаясь скрыть оружие, и тут же устремился к девушке по имени Акари. Он не задирал ноги и не делал слишком резких движений, однако приближался все равно быстро, подобно порыву ветра. Он прятал меч, не давая предугадать атаку. Стремительно приближался, мешая предположить расстояние, с которого атака начнется. В бою против такого врага тяжело понять, на каком расстоянии от него нужно держаться. Похоже, Хит стремился сражаться в первую очередь эффективно, а не красиво. Однако… — Ха-а! Хит размахнулся мечом. Отведенный за спину клинок описал в воздухе полукруг, лавиной обрушиваясь на девушку. На время соревнования бойцы обмотали лезвия кожей, чтобы ненароком не убить соперника, но Хит рубил с такой силой, что без труда переломал бы противнику кости. Акари в ответ… почти не шелохнулась. Она так и продолжила стоять столбом и лишь подняла молот перед собой. — ?! Хита выбило из равновесия. Удар, в который он вложил все силы, попал по рукояти молота Акари и сбился с траектории. Она не отразила удар, а изменила его угол, и лезвие заскользило по рукояти. Хит предполагал, что девушка отразит атаку, и намеревался воспользоваться отдачей, чтобы начать следующий взмах. Но она лишь приложила немного сил, чтобы отвести удар в сторону. Весь замах Хита пришелся, по сути, на воздух, а импульс начал утягивать за собой. Затем Акари подсекла его ногой. И без того потерявший равновесие Хит никак не мог устоять и тут же рухнул на землю. А через мгновение к его голове устремился острый наконечник молота, который еще называют «бронебойным». — ?! Хит напрягся, приготовившись умереть. Молот остановился перед самым его носом. — ...Итак? — Акари склонила голову. — ...Сдаюсь, — честно согласился Хит. — Победитель — номер 224, Акари Лексус! — О-о… — прокатилась волна восторга рядом с ареной. Конечно же, все понимали, что сейчас проходят не настоящие битвы, а только ограниченные поединки, в которых определится, кого из наемников возьмут на работу. Но с другой стороны, пришедшие добывать свой хлеб наемники были настроены очень серьезно. В таких условиях случайные «перегибы», приводящие к ранениям, встречаются часто. Ведь чем сокрушительнее победа, тем лучше тебя запомнит клиент. И все же наемники прекрасно поняли, на что способна Акари. Она не красовалась, и даже наоборот, победила минимальными движениями, и именно поэтому наружу просачивалась ее настоящая сила, которой не нужна излишняя реклама. И тогда… — ...Какая отличная парочка, — раздался голос одного из чиновников, с балкона наблюдавших за первым отборочным раундом, «экзаменом для наемников». Его товарищи кивнули. — У них более чем достаточно сил, к тому же они молодые и красивые. — А потому смогут усыпить бдительность врага. Возможно, армию новой Империи Газ лучше доверить не регулярной армии, а этой парочке. Вопрос лишь в том, можно ли им доверять… точнее, в том, умеют ли они держать рот на замке. — Хм-м… Чиновники опустили взгляд на документы. Под предлогом сдерживания ущерба от разбойников и противостояния армии новой Империи Газ, о чем они сообщили агентам «Климана», во всеуслышание объявили об укреплении вооруженных сил виконтства. Таким образом чиновники надеялись как получить побольше дотаций от центрального правительства Вимарка, так и собрать побольше откликов от наемников. В результате обнищавших сокращенных вояк прибыло раза в три больше, чем ожидалось. Поэтому чиновники решили подобным образом испытать их и отобрать сильнейших. Можно сказать, человеку государственной службы, сведущему в политике и экономике, логично думать о том, как получить самый качественный товар за те же деньги. — Видимо, отряд наемников соберется уже послезавтра. Испытания проводились в трех местах одновременно. Поскольку поединки старались делать похожими на настоящие битвы, длились они недолго. Бойцы сразу начинали биться в полную силу, и схватки, как правило, не затягивались. — Полагаю, их можно бросить в бой перед регулярной армией, в качестве передового отряда. — Бросать в бой наспех собранную разношерстую толпу без тренировок, которые бы дали им «попривыкнуть» друг к другу? Да еще и передовым отрядом? Ты не думаешь, что у них будут огромные потери? — Потому и предлагаю, — ответил чиновник, слегка улыбнувшись. — Мы лишь половину им платим авансом. Чем больше потерь, тем меньше платить. — Понятно. Остальные чиновники заулыбались и закивали. Вся их четверка — чистокровные конторные работники, никогда не бывавшие в бою. Поэтому с их точки зрения и число трупов, и суммы в бюджете — лишь цифры.

***

За отборочными поединками наблюдали в том числе Николай, Зита, а также их коллеги по агентству «Климан» и оперативному отряду — Матеус Каравей и Леонардо Стора. Однако они, в отличие от чиновников, выбрали для наблюдений не первую площадку, а третью. — Кажется, они подошли достаточно… серьезно, — высказался Леонардо относительно отборочных поединков в целом. — В общей сложности уровень собравшихся наемников весьма высокий. И глаза, и уши его тщательно улавливали происходящее на ринге. Таких как Леонардо называют полукровками. Их подвергли магической обработке, пока они еще находились в утробах матерей, и превратили в необычных созданий. Доказательства тому — звериные уши и хвост, которых не бывает у людей, и обострившиеся чувства. Благодаря им, а также отменной ловкости Леонардо выполнял роль разведчика и наблюдателя отряда Жилетта. — Значит, в мире так много безработных военных? — с хмурым видом проговорил Николай. Когда-то он и сам был наемником. Так получилось, что после окончания войны ему удалось прибиться к агентству «Климан», но сложись все иначе, и он сам мог бы оказаться на одном из этих рингов… или даже в рядах тех разбойников, кого эти наемники собирались уничтожить. — Трудно делать вид, будто меня это не касается. — Кстати, господин исполняющий обязанности, вы ведь сами из Империи Газ? — задался Леонардо запоздалым вопросом. — Нет, я не из самой Империи, а из соседней… страны-вассала. — Николай пожал плечами. — Война ведь все-таки шла три с лишним сотни лет. Семья из приграничного района могла не покидать родной деревни, но при этом родители нередко оказывались рожденными в Империи Газ, а ребенок — в какой-то другой стране. Насколько я знаю, в Империи родился мой дед. Но это, конечно, случилось задолго до моего рождения, поэтому на Лаке я не разговариваю. Более того, даже в виконтстве Дачия, бывшей территории Империи Газ, в настоящее время активно продвигалось общеконтинентальное наречие. Разумеется, полностью убрать Лаке из жизни людей не получалось, но любые запросы к государству и чиновникам требовалось подавать только на общеконтинентальном. Документам на Лаке очень часто давали от ворот поворот. И эта мера тоже вызывала народное недовольство. К тому же… — Я поспрашивал местных жителей, — заговорил лысый мужчина, маг по имени Матеус Каравей. — И похоже, что они не слишком хорошего мнения как о виконте Дачия, так и о тех чиновниках, что удерживают фактическую власть. Они не репрессируют видных деятелей и не собирают непомерные налоги… но что-то не так с экономикой виконтства. Работники купеческой ассоциации показались мне очень подозрительными. — Короче говоря, они не идут на резкие шаги, которые привлекли бы внимание центра, но на самом деле потихоньку хитрят? — Видимо, да. Хотя я пока, конечно же, не знаю, сколько людей вовлечено в «хитрости» и в чем именно они заключаются. — Вот сволочи… — пробормотал Николай. Если бы чиновники действовали бессовестно и творили зло в открытую, покарать их было бы гораздо проще. Но покуда они действуют скрытно, не высовываясь, собрать убедительные доказательства будет непросто. А с учетом состава отряда Жилетта и оставшегося времени они… — Лео и Матеус, я хочу, чтобы вы продолжили прочесывать город. Мы с Зитой постараемся каким-либо образом добиться повторной встречи с чиновниками, чтобы там их приструнить… но я в этом, если честно, слабоват. — Николай вздохнул. Внешность бывшего наемника совершенно не подходила его внимательности, дотошности, честности и недюжинной смекалке… но именно эти качества частенько приводили к тому, что он слишком погружался в раздумья и сам себя губил. Ранее его недостаток редко всплывал на поверхность лишь потому, что он всегда доверял право последнего слова Альберику. Так или иначе, его характер не годился для противодействия интригам и козням. — Вы уж постарайтесь, исполняющий обязанности, — натянуто улыбнулась Зита и похлопала Николая по широкой спине.

***

Называя себя армией новой Империи Газ, они были более чем готовы к конфликту с армией альянса. А раз изображали из себя вооруженные силы, то, конечно же, участвовали в битвах, а в них без раненых и погибших обойтись нельзя. Хотя, поскольку к армии новой Империи прибиваются все новые услышавшие вести солдаты, в целом их численность не сокращается. С тех пор как к ним присоединились два великолепных бойца в лице Люка и Белой, они пока не несли потерь, да и ранений стало значительно меньше, но совсем без царапин воевать не получалось. Кроме того, помимо убитых до вступления той парочки, были и те, кто получили серьезные ранения и до сих пор не восстановились. Особенно тяжело армии новой Империи приходилось в первое время — их почти никто не поддерживал, и никто из солдат тогда еще не умел сражаться в этих землях. И ладно еще те, кто в свое время служил на севере, но вступившие в армию выходцы из других земель часто свысока смотрели на сражения в зимних условиях… и в итоге порой теряли руки и ноги из-за обморожения. — Принцесса… Когда принцесса Чайка и Алексей подошли к «складу», сторожившие его солдаты вытянулись по форме. Однако принцесса в ответ сказала «не отвлекайтесь на меня» и тихо прошла в центр помещения. Склад, подобно тому залу, где несколько дней назад проводился банкет, занимал одну из сравнительно крупных пустот в руинах. В нем оборудовали полки, на которых хранили продукты, оружие и прочие разнообразные припасы. Разумеется, ни качеством, ни количеством запасов они похвастаться не могли, поэтому в центре зала стояли рабочие столы, рядом с которыми корпели бывшие солдаты, пытавшиеся привести оружие и броню в надлежащий вид. — ...Как ты? — Весьма неплохо, спасибо, — с усмешкой ответил один из них гостье склада. Он поклонился и в ту же секунду раздался сухой стук посоха. Из-за обморожения этот солдат потерял половину левой ноги и больше не мог участвовать в битвах. Поэтому ему пришлось вместо битв сторожить руины Шамони, «замок» новой Империи Газ, а также выполнять в нем прочую работу. Остальные работники склада — тоже так или иначе раненые солдаты, уже не годящиеся для битв. Всего таких в замке где-то дюжина, они занимаются уборкой, приготовлением еды, починкой оружия и доспехов, изготовлением мебели или надсмотром за пленными. На самом деле в боях ранило вдвое больше человек. Однако половина других покинула новую Империю Газ, а вторая половина скончалась от осложнений. Остались те, кто поклялся принцессе Чайке в верности, кто чувствовал себя в руинах как дома… и кому некуда больше податься. — Правда, когда ночью заморозки, пропавшая нога побаливает, — с усмешкой заметил бывший солдат. — Но к протезу я уже скоро привыкну. — Ясно… — ответила принцесса Чайка с каменным лицом. Казалось, она пыталась улыбнуться, но у нее никак не получалось. Она довольно часто ходила по руинам и разговаривала с солдатами. Пусть дальше разговоров дело не шло, поначалу солдаты все равно изумлялись тому, что сама принцесса обращается к людям, которых даже не обязана знать по именам. Однако сейчас солдаты принимали ее старания, и те превратились в источник их верности. Конечно, свой вклад наверняка вносило то, что в армии новой Империи Газ пока состояло лишь человек двести, что по меркам вооруженных сил немного. Такое количество людей можно знать в лицо, пусть и с трудом. Но у такого подхода есть не только достоинства. Так как принцесса Чайка знала всех солдат до единого, каждая из неизбежных потерь терзала ее сердце и душу. Эта боль ослабляла Чайку как командира войска. Алексей, ее однорукий дворецкий, по всей видимости, не особо одобрял поведение принцессы… но не мог закрывать глаза на духовный подъем в солдатских рядах, к которому приводила работа Чайки, а потому не слишком пытался ее остановить. И все же… — Береги себя. — Как обычно, я крайне признателен за ваши слова, — с улыбкой ответил бывший солдат и свесил голову. Любой более-менее опытный вояка понимал, что командиры, а уж тем более стоящие над ними аристократы, практически никогда не разговаривают с рядовыми солдатами. — До свидания… — принцесса Чайка обвела бывших солдат взглядом, кивнула и покинула склад. — … Дальше она шагала молча. За ней тенью следовал Алексей. Какое-то время они шли по руинам… затем поднялись по страшно скрипучей, наспех сделанной лестнице, которая вела в «покои» принцессы. «Покои» ее, впрочем, не слишком отличались от полевой палатки — от остальных руин их отсекала лишь деревянная перегородка. И потом… — … Принцесса Чайка ни с того ни с сего сжала правой рукой свои серебристые волосы и раздраженно потянула. — Принцесса… — с упреком в голосе попытался одернуть ее Алексей, но та не послушала и постепенно стащила волосы с головы. Не свои собственные. Парик. Из-под которого появились волосы соломенного цвета. — Перестаньте, принцесса. Что, если на вас кто-нибудь смотрит?.. — Я убедилась, что нас никто не преследовал, — со вздохом произнесла принцесса Чайка. Точнее, нет. Если называть серебристые волосы и фиолетовые глаза доказательством родства с императором Газом, она… — Сколько еще я должна… — Это необходимый шаг на пути к восстановлению вашего дома, — мягко перебил ее Алексей. Он пользовался опытом, полученным во время работы дворецким, чтобы управлять всей новой Империей Газ. Также именно он отвечал за распределение ресурсов, полученных от сочувствующих новой Империи, и раздавал солдатам поручения — в том числе тем раненым. Пусть он и не сражался на передовой, но внешность пожилого дворецкого давала знать, что работает он поистине самоотверженно. Алексей вносил огромный вклад в то, чтобы организация под названием «новая Империя Газ» продолжала работать. Он очень умелый человек. С этим не спорил никто. Но… — Вспомните о вашем покойных отце и матери, вспомните ваши сожаления. Дом Гордонов… — Алексей громко кашлянул и резко прервал себя, словно опомнившись. Если кто-то мог подсматривать — кто-то мог и подслушивать. — Мы зашли слишком далеко, чтобы отступить. — Я понимаю. Я все понимаю, но… — ответила Чайка и прикусила губу. Она словно признавала, что Алексей прав, но не могла смириться с его словами и разобраться в своих чувствах. И тогда… — А… Принцесса Чайка почувствовала, как о ее ноги что-то трется, и опустила взгляд. Снизу вверх на нее смотрел серый котенок с красными глазами — видимо, он зашел в «покои» вместе с ней. Котенок Белой. — Ты чего? — принцесса Чайка опустилась на корточки и заглянула котенку в глаза. Пожалуй, она впервые видела котенка самого по себе — обычно он ни на шаг не отступал от Люка и Белой. В этом и состоял смысл ее вопроса, но котенок в ответ лишь наклонил голову, словно не понимая, что не так. — Где твоя хозяйка? — … Конечно же, котенок не ответил ей. Возможно, ему захотелось зайти просто так, поскольку в следующую секунду зверек коротко мяукнул, отошел от Чайки, а затем исчез через щель в перегородке. — … Чайка выглянула наружу из покоев… но никого не увидела. Ни Белой, ни Люка. Похоже, их с Алексеем разговор слышал лишь котенок. — Принцесса… — Все хорошо, там никого, — со вздохом проговорила принцесса Чайка… вернее, девушка, взявшая это имя.

***

— ...Тайное донесение? Чиновники получили доклад за два дня до предполагаемой даты наступления на новую Империю Газ. — Так точно, — подтвердил подчиненный, который и принес донесение. — В нем человек сообщает, что «Чайка», в которую он верил, оказалась самозванкой. Поэтому, чтобы отомстить за предательство, он готов… — … Чиновники переглянулись. Они с самого начала готовили «свидетеля», настаивающего бы на том, что их «Чайка» фальшивая. Однако свидетельствовать они собирались уже после уничтожения новой Империи, против безмолвного трупа девушки, который не сможет ничего оспорить. Кто бы мог подумать, что объявится и настоящий свидетель? — Пускай будут два свидетеля. Так даже правдоподобнее, — высказался один из чиновников и повернулся к подчиненному. — Примите его с должным гостеприимством и вытяните всю информацию, что сможете. Размер их армии, расположение крепости, рельеф окружающей местности и так далее. Пригодится во время штурма. — Может, отложить операцию дня на три? — Действительно, если сначала получим сведения, будет надежнее. — Но в любом случае мы будем использовать тех наемников, что недавно собрали. — Однако расходы необходимо как можно сильнее сократить. Потому что сэкономленные деньги осядут в карманах чиновников. — Да, поэтому… — один из чиновников вновь посмотрел на подчиненного и проговорил таким равнодушным голосом, словно обсуждал погоду на завтрашний день: — Не сообщайте наемникам никакой информации, кроме расположения вражеской крепости. Все остальное — только регулярной армии. Затем подчиненному приказали удалиться.

***

Девушка-маг представлялась как Белая. Она куда лучше говорила на Лаке, нежели на общеконтинентальном наречии, потому окружающие строили догадки о том, что Белая родилась в Империи Газ, однако в остальном девушку, как и Люка, окутывали тайны… и порой весьма удивительные. Белая была единственным магом на службе новой Империи Газ, но по своим умениям, кажется, превосходила большинство магов мира… и могла с достоинством носить титул гениального заклинателя. Как и где девушка, которой по внешнему виду не дашь и двадцати, научилась таким сложным заклинаниям — не знал никто, да и гундо ее совсем не походило на те, которые по карману обычному человеку. Возможно, она подобрала его на каком-то поле боя, однако обслуживание такого механизма требует особых знаний и умений. Складывалось впечатление, что она хорошо ладит с Люком, и, кажется, с половину жизни провела в удивительных… и многочисленных приключениях, но память о тех временах потеряла и ничего не знала даже сама. С другой стороны, девушка порой говорила и вела себя на удивление непринужденно и даже по-детски. Вероятно, в этом тоже вина амнезии (скажем, если пятнадцатилетний человек потеряет воспоминания о последних десяти годах, превратится ли он в пятилетнего?), но среди людей принцессы Чайки не было врача, который мог бы что-либо прояснить. В любом случае… — Ванна! Через несколько дней после праздника по поводу победы над разбойниками Белая вдруг позвала принцессу Чайку с собой. Она объявилась в ее покоях, где принцесса и Алексей вели дела новой Империи, схватила Чайку за руку и громко выпалила несколько слов. — Сама сделала! — Сама?.. — повторила за ней недоуменно моргающая принцесса. Однако Белую, по всей видимости, недопонимание не волновало совершенно. Она потянула Чайку за собой, заставив встать со стула, а затем и вовсе куда-то повела. — Что ты… — Алексей нахмурился и попытался было остановить ее, но... — Принцесса Чайка. Подруга! — заявила Белая, ничуть не смущаясь, и повела принцессу за собой дальше. Однако… — Стой, — Алексей изменился в лице. — Ты собираешься мыться вместе с принцессой? — М-м! — Нет, я вам запрещаю! — отчего-то поспешно выпалил Алексей, но Белую ничуть не смутил, и она продолжила куда-то тянуть принцессу. Алексей что-то раздраженно проворчал под нос, напрягся и только собрался погнаться за ними… — ...Разве может что-то случится, если две девушки помоются вместе? — сказал ему прислонившийся к стене Люк, когда Алексей прошел часть цилиндрического коридора с полом из досок. — Неслыханно, чтобы принцесса Чайка, второй человек в Империи Газ после императора, и какая-то безродная… — Алексей прервался и замолк. Он осознал, что только что оскорбил Белую. И Люк не пропустил высказывание мимо ушей. — Хочешь сказать, ты не можешь допустить, чтобы какой-то безродный сброд, пусть даже женского пола, оказался в ванне вместе с ней? — высказал он слова, застрявшие в горле Алексея. — Ну… Хотя и Люк, и Белая считались подданными принцессы… прямо сейчас новой Империи Газ невыгодно терять расположение этой пары из-за какой-нибудь мелочи. Алексей отчаянно пытался придумать оправдание, и тогда… — ...Ну, в общем-то, ты прав. — Люк непринужденно пожал плечами. — Можешь не волноваться. Она не осквернит драгоценное тело принцессы своим прикосновением. — Не поймите нас превратно, мы вовсе не хотим как-либо оскорбить вас… просто ванна… — Белая! — М? — тянувшая принцессу по коридору Белая остановилась и обернулась. — Глубокоуважаемый Экола издал свой декрет. — М? Господин Экола уходит в декрет? — Нет, это немного другое, — не сдержался Люк, а затем продолжил: — Он приказал тебе лишь нагреть ванну. Вместе с принцессой не заходи. — У-у. Но мы. Подруги. — Белая надулась. Принцесса Чайка взглянула на нее с извиняющимся видом. — Ты же должна понимать, что можно, а что нельзя. Надеюсь, — бросил Люк. — Короче, глубокоуважаемый Экола рассержен и требует, чтобы ты не мылась вместе с ней. — ...М-м. Ладно, — все-таки согласилась не слишком довольная таким исходом Белая… и вновь потащила принцессу за собой. — Так сойдет? — ...Сойдет, — с крайней неохотой согласился Алексей и кивнул.

***

Как уже неоднократно упоминалось, руины Шамони не задумывались как человеческое жилище. Конечно же, здесь не найти ни ванных, ни туалетов, ни даже кухонь. Если говорить конкретнее, в руинах в принципе отсутствовали источники воды, а также водоотведение. Ни колодцев, ни прорытых от рек каналов. Поскольку сливать нечистоты в реку не получалось, их обычно сваливали в яму неподалеку от руин. Отчасти помогала низкая температура, благодаря которой яма не воняла, но во время особенно морозных ночей справлять нужду приходилось с факелом, спасающим не только от темноты, но и от обморожения. Мылись тоже абы как — для этих целей к стене башни «пристроили» дополнительное помещение. Но оно, как и все прочие сооружения, возводилось наспех, так что о герметичности и теплоизоляции говорить не приходилось. По этой причине «ванна» не допускала неспешные омовения в огромном резервуаре, полном горячей воды. Чаще всего воду набирали в крупную кадку, которой пользовались по очереди — залезали, согревались и быстро выходили. Конечно же, каждый день мыться не удавалось. Большая часть солдат добиралась до ванной лишь раз в три-четыре дня, а в остальное время вытиралась влажными полотенцами. Поэтому… — Это… — принцесса Чайка смотрела на «ванну» округлившимся глазами, — твоих рук дело, Белая? — М-м! — с довольным видом кивнула та. — Ты что, магию использовала? — Верно! В ванной появился небольшой бассейн. Чайка проделала в земле углубление и наполнила его, по всей видимости, вскипяченной талой водой. В бассейне легко уместился бы с десяток человек, а от воды поднимался такой пар, что тепло становилось даже снаружи. Вода по своей природе плохо нагревается и плохо охлаждается. Особенно когда ее много. Другими словами, такое количество воды быстро остыть не сможет. Кроме того… — Принцесса. С раздеванием. Подождите, — сказала Белая, перехватила гундо и зачитала заклинание. Вокруг направленного в небо ствола появились и закружились голубые диаграммы. — Явись, «Оборонитель»! — воскликнула девушка, и воздух сотрясся. Принцесса Чайка не сразу догадалась, что только что произошло. — Это же… — изумленно обронила она, оглядываясь по сторонам. За какое-то мгновение и ее саму, и бассейн накрыл белый купол. Похожий на какое-то магическое силовое поле. Воздух же сотрясся потому, что барьер частично вытолкнул его наружу. И словно в подтверждение ее догадки… — Скрывающая магия. Двойная. Останавливает воздух. Сохраняет тепло, — раздался с другой стороны барьера ставший куда менее внятным голос Белой. Кажется, она осталась за барьером. — Будете раздеваться. Не замерзнете. Она применила столько магии ради того, чтобы дать ей помыться? У Белой ушло по меньшей мере четыре заклинания: она растопила снег, вырыла яму, вскипятила воду и остановила ветер. Запасы необходимого для магии сухого топлива не бесконечны, и стоит оно немало. Чайка ошарашенно посмотрела на импровизированный бассейн, а затем… — Спасибо, — тихонько улыбнулась и начала раздеваться. Вероятнее всего, купол предназначался не только для защиты от холода, но и для того, чтобы скрыть принцессу Чайку от глаз солдат. Конечно, никакому солдату не захочется выходить в мороз за пределы крепости, но кто-то из них все же должен патрулировать территорию. — … Сняв с себя всю одежду, принцесса Чайка попробовала воду пальцами ног. Хоть от воды и шел белый пар, Белая разогрела ее ровно до такой температуры, чтобы принцесса могла не опасаться ожогов. — Ты ведь… не видишь меня? — Нет! Безопасно! — подтвердила Белая. Поэтому… — … После непродолжительных сомнений принцесса Чайка сняла парик. Коротко стриженные, постоянно томящиеся под париком соломенные волосы коснулись ее шеи. Ощутив не свободу, но изнеможение, принцесса Чайка погрузилась в воду. — ...Белая, ты еще там? — М? — Нет, ничего. Прости. Принцесса на всякий случай посмотрела сквозь барьер наружу, но Белая и не думала подглядывать. А если бы она так делала, ее бы наверняка изумили фальшивые волосы принцессы… но, судя по всему, девушка ничего не заметила. — ...Фух. Испустив вздох облегчения, Чайка вытянула погруженные в воду ноги. Она чувствовала, как вода постепенно топит застывшее в теле напряжение. Сколько лет прошло с тех пор, как она вот так нежилась в теплой ванне? Последний раз она наслаждалась водой, еще когда были живы ее родители… — … Соломенные волосы достались ей от матери. И она, как и мать, втайне гордилась ими. Поэтому в день ее гибели решила отращивать. Но когда восемь лет назад ее выгнали и из дома, и из причитающихся ей земель, Алексей постриг ее под мальчика, чтобы запутать преследователей. А начав носить серебристый парик, она совсем перестала ухаживать за родными волосами. И от мысли об этом принцессе Чайке… вернее, взявшей такое имя девушке становилось тяжело. Вскоре… — Принцесса, как вода? — Хорошая. Очень. Спаси… — принцесса Чайка вдруг ощутила, что к ее голосу примешались нотки плача, и умолкла. — Принцесса? — Н… ничего… ничего, забудь… — кое-как выпалила она, даже не отдавая отчет тому, удалось ли ей скрыть появившуюся гнусавость. Она гадала, почему с ней такое происходит… но сколько ни пыталась вытирать начавшиеся слезы, те никак не хотели прекращаться. — Принцесса? Принцесса Чайка? — обеспокоенно спросила Белая. — ...Хватит! — крикнула та в ответ, не сдержавшись. — Я не Чайка! — ?! Уж теперь ее собеседница наверняка удивилась. Образ застывшей на месте с выпученными глазами Белой так и встал перед глазами. Принцесса Чайка и сама замерла, вмиг раскаявшись. — П-прости меня. Я просто… — отчаянно попыталась она оправдаться. — Немного перегрелась, наверное. Вот и говорю ерунду… — Принцесса, вам отрегулировать температуру? — Не надо, я сейчас выйду. Я столь давно не принимала такую чудесную ванну, что она мне, кажется, в голову ударила… Чайка не знала, удалось ли ей обмануть Белую. Та, впрочем, не стала ничего подозревать, и вместо этого испустила радостный возглас: — Принцесса радуется… я счастлива. — П-правда? — Ведь мы подруги.

В версии с изображениями тут находится картинка. — … Принцесса Чайка прикусила губу. «Подруги». Вряд ли она могла произносить это слово. Ведь она врала про себя всем, кроме Алексея. Ради того, чтобы вернуть свой дом. Она взяла имя Чайки Газ, чтобы поскорее собрать деньги и заручиться поддержкой и помощью северных жителей, среди которых многие еще сохранили верность Империи Газ. Конечно, задумка принадлежала Алексею, но девушка согласилась с ней, не став возражать. Так Юлия Гордон превратилась в Чайку Газ. Алексей предположил, что, хоть саму Империю Газ не вернуть, собранных денег и солдат может хватить, чтобы восстановить дом Гордонов. Но даже если он окажется прав и у них все получится, однажды ей придется предать и Люка, и Белую, и всю армию новой Империи Газ. Всех солдат, что верили Чайке Газ, говорившей о возрождении Империи. И от таких мыслей… — … Принцесса Чайка изо всех сил зажала рот. Ей казалось, что лишь так она сможет скрыть от Белой свои всхлипы.

***

Хоть и наступил день, небо затягивала мрачная серость. Из нее сыпался снег и пытался еще тщательнее обелить зимний пейзаж. Панорама сильно утомляла взгляд — пусть она и не застыла окончательно, каждое движение в ней было примитивным. — … Пара солдат, стоявших на смотровой площадке, в очередной раз попыталась зевнуть, не открывая ртов. В дополнение к нескольким слоям одежды они грелись с помощью небольших лампад под плащами, а потому не слишком мерзли… но вместо этого страдали от сонливости, взбиравшейся от животов. Недавно — точнее, с того дня, когда у них появились такие сильные союзники, как Люк и Белая, жизнь в новой Империи Газ протекала даже чересчур спокойно. Может, они и не вступали в схватки с регулярной армией виконтства Дачия, но досаждавших местным жителям разбойников побеждали практически без потерь. Некоторых узников принцессе Чайке удавалось убедить, и таким образом армия продолжала расти. Кроме того, продолжала увеличиваться и морально-материальная поддержка со стороны окрестных городов и сел. Солдаты прошли огромный путь с ночевок на открытом воздухе и ежедневного волнения за то, хватит ли на завтра еды и дров. И поэтому постепенно начали расслабляться. Да, они посылали на смотровую площадку дозорных, но те лишь стояли там да изредка пробегались беспечным взглядом по окрестностям. И тогда… — Кстати… нас ведь скоро заменить должны? — вспомнил один из них и спросил товарища. Но тот не ответил. — Эй. Не спи. Дозорный высунул руку из-под плаща и постучал товарища по плечу. И тот… медленно накренился, а затем грохнулся на пол площадки. — ...Э? — дозорный удивленно посмотрел на лицо товарища. В то самое мгновение, когда он увидел стрелу, торчавшую из его горла, в затылок ему воткнулась точно такая же.

***

— На нас напали! На нас напали! — послышался голос сверху. Солдаты перевели взгляды и увидели еще двух, со всех ног сбегавших по лестнице у стены. Двое дозорных, отправившихся подменить других, возвращались и кричали во все горло: — Дозорных убили! Стрелами! От этих слов все остальные солдаты сорвались со своих мест. Одни побежали за оружием и доспехами, другие кинулись будить товарищей… Весть о вражеском нападении быстро разнеслась по башне, и в воздухе повисла тревога. Однако… — Кто враги — бандиты или регулярная армия? Сколько их? — обратился к солдатам командир. Но… — Э… а… ну… — М-мы не знаем! Испуганно прокричали солдаты в ответ, не скрывая паники на лицах. И как только они закончили спускаться по лестнице… — Куда их застрелили? Какими стрелами? — обратился к ним Люк. — Э? Какими? — переспросили те, словно не понимая смысла вопроса, и Люк тотчас же задал еще несколько: — Железными или деревянными, длинными или короткими? Абы куда застрелили или прицельно? — А! В голову и в горло, длинными железными стрелами… — Люк? — спросил командир, поворачиваясь к юноше. — К чему ты… — Я не знаю, напала ли на нас армия, но это точно не бандиты, — ответил тот. — А если и бандиты, то такие, которые могут потягаться с регулярными войсками. Снимать часовых первым делом — основа военной тактики. Далее, прикончить стоящих на смотровой площадке дозорных тяжелыми железными стрелами, попав точными выстрелами по дуговым траекториям с огромного расстояния можно только с помощью длинного лука или арбалета. К тому же обычный неопытный солдат на такое не способен. Возможно, их застрелил авиатор с внушительного расстояния, но такое дозорные, пожалуй, не пропустили бы. — А… ага, наверное, — согласился командир с ошеломленным видом. — Если на нас напала армия виконта, они, скорее всего, послали такие силы, чтобы однозначно нас разгромить. Неважно, будем мы защищаться или бежать, но решение нужно принять как можно быстрее, затем отдать приказы солдатам, или нас всех разом перебьют, — добавил Люк, обвел башню взглядом и мрачно продолжил: — Я бы посоветовал бежать. Если нас осадят, чтобы заморить голодом, мы не протянем и десяти дней. Это сооружение не задумывалось как крепость, способная выдержать осаду. — … Командир и солдаты переглянулись. Конечно же, никакие подкрепления им бы на помощь не пришли. А значит… — В… враги! — прокричал кто-то. Похоже, противник прорвал оборону, не дожидаясь их решения. Затем отчаянный голос сменился бульканьем крови. Кричавший солдат рухнул, пуская кровавые пузыри, прямо на глазах своих товарищей. Из цилиндрического коридора за его спиной появились вооруженные до зубов мужчины. Одежду они носили саму разную, а стало быть, на башню напали наемники. — В-в бой, в бой! — изо всех сил прокричал командир.

***

Приблизиться к руинам Шамони, где засела армия новой Империи Газ, под покровом скрывающих заклинаний магов и падающего снега. Взять руины в кольцо регулярными войсками, пристрелить из луков дозорных, затем отправить в бой наемников. В принципе, этим абзацем их тактика и описывалась. Поскольку враги засели не в рассчитанной на осаду крепости, было решено, что наемники смогут прорваться в руины и зачистить их. Поддерживало их план то, что благодаря перебежчику из стана новой Империи, они во всех подробностях знали размер и внутреннее устройство руин, а также мощь вражеских войск. Тактику они избрали довольно грубую. Для верности врагов следовало бы окружить, а затем постепенно уменьшать их численность. Возможно, предложить им сдаться, если карательный отряд стремился именно «подавить» неприятеля, а не «истребить» его. Однако чиновники и верные им военные видели в наемниках расходный материал, а потому настояли на внезапном нападении. — ...Они надеются, что нас всех перебьют и им удастся сэкономить половину суммы? — безразличным тоном пробормотала Акари, вторгаясь в руины вместе с остальными наемниками. — Чиновники. Так могут, — ответила Красная, бежавшая сбоку от нее. А затем… — !.. Красная замахнулась змеиным клинком и направила его на солдата новой Империи, вдруг выскочившего из укрытия сбоку от них. — Хье?! Тот увидел, как лезвия, подобно кнуту, намотались на правую руку с мечом, и вздрогнул от ужаса. Левая рука потянулась к запасному мечу, но было уже поздно. Если бы Красная захотела, она бы за мгновение нарезала его правую руку ломтями. — … Но незадолго до того, как «челюсти» змеиного клинка окончательно сомкнулись и прогрызли плоть солдата до кости, Красная вновь взмахнула оружием и вернула лезвия обратно. — ...Гхи?! — возвращаясь, клинки взрезали кожу правой руки солдата, и тот отшатнулся, вопя от боли. В следующее мгновение ботинок Акари, словно пришедший на замену змеиному клинку, попал по груди солдата. Того тут же сложило пополам, и он отлетел назад. — Если их не убивать, враги иссякнут вдвое быстрее. — Акари ловко приземлилась и тут же побежала дальше. — Давно поняла. Акари говорливая! — отозвалась, конечно же, Красная. Обе без труда расправлялись с внезапно появлявшимися солдатами новой Империи… но не добивали их. Красная могла с легкостью отрубить руку тому солдату, который напал на нее только что. Более того, она могла бы намотать змеиный клинок на его шею и обезглавить. Но Красная так не поступила. Она хотела заставить врага потерять столько крови, чтобы он не мог сражаться, но и не умер. И потому тщательно рассчитывала свои силы. Конечно, змеиный клинок, будучи комбоклинком, позволяет тонко подстраивать движения, но Красная все равно атаковала с поразительной точностью. Если мертвеца можно просто бросить, то стонущий от боли, а то и вопящий раненый солдат превращается в обузу для своих товарищей. В результате из боя выбывает даже больше врагов, чем от простого убийства. Многие наемники прекрасно знали об этой уловке, но мало кто из них умел держать ее в голове и в самом разгаре битвы «одергивать» себя за шаг от вражеской смерти. Во всяком случае, новички на такое точно не способны — слишком возбуждаются в бою и не могут совладать с ударившей в голову кровью. — Эй, вы… — бросил им другой наемник, хмурясь. Но Акари и Красная не остановилась. Более того — они пробирались в глубины руин все быстрее. Пусть они и не в рядах тех, кто нанес первый удар по руинам, сейчас девушки уже обошли своих товарищей и прорвали линию фронта. Естественно, поскольку они не останавливались, на них со всех сторон набрасывались солдаты новой Империи. Но враги действовали слишком разрозненно и не могли остановить Акари и Красную. Фактор внезапности работал как нельзя лучше. Армия новой Империи Газ еще не успела собраться с силами, чтобы отразить их натиск. Пара наемниц продвигалась все глубже, оставляя после себя полумертвых солдат. И наконец… — Красная! — воскликнула Акари. Та уловила в возгласе нотки предостережения и тут же взмахнула змеиным клинком так, чтобы его лезвия обернулись кольцом вокруг нее. Вращающаяся стая лезвий отразила рубящую атаку, попытавшуюся поразить ее затылок. — ?! — Красная услышала звон стали и обернулась. Она увидела, как перед ней приземлился мужчина в черном плаще с двумя стилетами. Из-за натянутого капюшона она не смогла разобрать его лица, но… — Кх… Вернув змеиному клинку форму меча, Красная прокрутилась на левой ноге и попыталась пнуть противника. Однако мужчина в черном принял стилетом выпад окованной железом подошвы, и ботинок соскользнул. — !.. Красная продолжила вращаться по инерции и потому потеряла равновесие, а стилет в левой руке мужчины уже направился прямо к ее шее. Он держал его обратным хватом и направлял сверху вниз. Если бы клинок вошел в ее тело под таким углом до конца, он, несомненно, пронзил бы сердце Красной. В беспощадной, смертоносной атаке мужчины не чувствовалось ни капли сомнения. — М… — кратко обронил он, и звук этот смешался со звоном стали. Его опускавшийся клинок с искрами отбросило обратно. Красную защитил молот Акари, который та успела подставить сбоку. — … — … Еще мгновение они смотрели друг на друга. Дальше молот яростно закружился, а мужчина начал выбрасывать стилеты по очереди с неподвластной глазам скоростью. Оружие раз за разом встречалось друг с другом, наполняя воздух искрами и стоном металла. Вообще, во всей красе себя проявляет именно раскрученный молот, и в лучших условиях он способен без труда пробить даже крепкий доспех. Однако движения его неизменно получаются размашистыми, а хозяин молота остается уязвимым, особенно когда дело касается противников с небольшим оружием, которым можно проводить быстрые атаки — например, со стилетом. А уж если противник и вовсе атакует с обеих рук, молотобоец оказывается в неоспоримо невыгодном положении. Но Акари не ограничивалась молотом и вплетала удары окованными ботинками, за счет чего заделывала бреши в обороне. Порой она принимала выпады стилетов рукоятью молота или же стальными щитками на тыльных сторонах ладоней. Но и мужчина в черном избегал сокрушительных ударов молотом, то отводя их в сторону стилетами, то уворачиваясь, а затем продолжал свой натиск. Мощи молота хватило бы, чтобы переломать стилеты, попытайся он полностью заблокировать удар, однако мужчина лишь слегка смещал траекторию молота, чем и обезвреживал его. Они оба демонстрировали реакцию настоящих мастеров своего дела. Наверняка обычный человек даже не смог бы понять, что вообще происходит. — ...Вот это да, — пробормотала Красная, держась побоку. Конечно, она и сама блестяще управлялась со змеиным клинком… но ее оружию не хватало прочности, чтобы сражаться им в ближнем бою. В таких яростных столкновениях лицом к лицу Красная неизбежно уступала Акари. Она не могла вмешаться в ее битву против мужчины в черном. Однако… — Явись… — !.. Она услышала голос, читающий заклинание. И едва он коснулся ушей Красной, как она взмахнула змеиным клинком. За мгновение тот удлинился в несколько раз и полетел точно на голос. Как только острие вонзилось в сложенные друг на друга деревянные ящики, Красная резко дернула клинок в сторону. — Хья?! — подала голос златовласая девушка-маг с на редкость увесистым гундо, показавшаяся из-за посыпавшихся ящиков. Она прервала заклинание, висевшие в воздухе голубые диаграммы остановились. В то же мгновение Красная кинулась вперед. В ближнем бою маг для мечника — лишь беззащитная добыча. Поэтому они, как правило, лучше всего себя показывают на открытом воздухе, когда обстреливают врагов с расстояния, неподвластного мечам и копьям. Однако здесь, во время рукопашной битвы в руинах, девушке-магу пришлось заняться поддержкой с расстояния, где ее чуть не достал змеиный клинок. — Маг! У них маг! — крикнул один из наемников, едва завидев девушку, однако... — Не вмешиваться! — прокричала Красная, отталкивая голову товарища. — Моя добыча! С этими словами она прямо на бегу снова запустила змеиный клинок в девушку-мага. Та испуганно попятилась назад и… — Явись, «Прерыватель»! — раздались слова заклинания, сработала магия. Но она не защитила барьером себя, а создала его между яростно сражавшимися Акари и мужчиной в черном. — М-м?! — … Противники отскочили друг от друга так, словно их отбросило. Мужчина в черном развернулся и подбежал к девушке-магу. — ...Неплохо, — глухо проговорила Красная. Этого хватило, чтобы она поняла — девушка-маг весьма сильна. Очень тяжело сделать так, чтобы магия сработала между двух яростно сражающихся людей. Поскольку маги вынуждены носить тяжелые гундо и строго соблюдать условия, которые ставят заклинания, они обычно очень неповоротливы. На такой прием способны лишь очень опытные маги с превосходно развитой интуицией, способной предвосхищать события. Очевидно, за плечами этой казалось бы юной девушки есть огромный практический опыт. Но… — Он есть и у меня! — воскликнула Красная, продолжая бежать к девушке-магу. С ней тут же поравнялась Акари и равнодушно заметила: — Слишком в раж войдешь — проморгаешь какую-нибудь ерунду. — И тебе я хочу сказать ровно то же самое! — крикнула Красная, мчась сбоку от Акари. Та, очевидно, попросту увлеклась поединком с мужчиной в черном. Не будет преувеличением сказать, что она забыла обо всем на свете. Именно поэтому на засаду девушки-мага реагировать пришлось Красной. Редко когда Акари, с ее характерными спокойствием и хладнокровием, так себя ведет. Однако… — Но ведь со мной ты, — как ни в чем не бывало сказала она. — Ты ведь прикрыла мою спину, не так ли? — … — Красная замешкалась с ответом, и… — М? Что такое? Ты смущаешься? — Замолчи! Девушки так и продолжали гнаться за мужчиной в черном и девушкой-магом вглубь руин, обмениваясь совершенно неуместными репликами.

В версии с изображениями тут находится картинка.

***

— Поторопитесь, принцесса!.. Алексей в сопровождении двух солдат рукой показывал Чайке, чтобы она не отставала. Поскольку руины Шамони не задумывались как крепость, в них нет лазеек для бегства или тайных проходов. Как ни крути, а вариантов эвакуации из руин немного. Более того, сейчас обе ямы, обычно служившие входами и выходами, заблокировали нападающие наемники, и принцессе с Алексеем оставалось бежать лишь наверх. Однако… — Принцесса! С противоположной стороны от атакующих к ним подбежали Люк и Белая. Оба бежали вверх по одному из сложно переплетенных склонов башни. На голове Белой виднелся серый котенок. — Явись, «Сметатель»! — Белая на ходу развернулась и выпустила заклинание. Магия разорвалась прямо перед носом преследовавших их наемников — двух на удивление молодых девушек — и обрушила склон, перегородив неприятелям путь. Конечно, надолго их такое препятствие не задержит, но… — О-о, Люк, Белая, — встретил их Алексей, немного успокаиваясь. Пожалуй, эта пара — самые способные из всех бойцов новой Империи Газ. И раз уж им удалось добраться до принцессы, ее шансы на успешный побег возросли на порядок. — Помогите принцессе бежать. — Так точно, но… — Люк посмотрел вверх. Бежать они, конечно, могли, но выше по склону находились лишь верхняя часть башни… и небо. — В ящике на дозорной площадке есть арбалет, веревка и блок. С их помощью вы сможете прицепиться к какому-нибудь дереву и сбежать. Я приготовил их на всякий случай и подумать не мог, что они все-таки пригодятся… — ...Ясно, — несколько ошарашенно произнес Люк и кивнул. По всей видимости, Алексей действительно приготовил этот выход специально для принцессы Чайки, раз солдаты о нем не знали. Получается, она и правда очень дорога Алексею, раз он так печется о ее безопасности, но… — Если вам понятно, то поспешим же. — Но… но Алексей, но Люк… — принцесса Чайка не разделяла их решимость. — Солдаты… — Их заменить можно, но вас — нельзя! — твердо отрезал Алексей. Конечно, с точки зрения слуги и союзника королевской особы Алексей сказал совершенно точные слова. Люди не равны между собой. Каждый человек ценит разных людей по-разному. И это на самом деле очевидно. Однако Чайка стояла с напряженным видом, а затем чуть ли не в слезах продолжила: — Но ведь я лишь Горд… — Принцесса! Будьте добры, отложите этот разговор на потом! — откликнулся Алексей, доставая кинжал, видимо припрятанный в кармане. Похоже, пожилой дворецкий собирался боем выиграть Чайке время. Другими словами, он и себя вносил в перечень тех людей, жизни которых ценит меньше, чем жизнь принцессы. И это тоже вполне себе последовательное мышление. — Алексей? Выходит, принцессу он доверил Люку и Белой, поскольку сам направился вниз по склону в сопровождении двух солдат, с которыми передвигался до этого. — Я выиграю вам немного времени для побега, принцесса! — Алексей! Не… — Если вы чувствуете хоть немного жалости к вашему пожилому слуге, принцесса… то прошу, оставайтесь Чайкой, пока не возродите ваш дом!.. — крикнул Алексей, оборачиваясь. И в следующее мгновение из его живота показалась прошедшая насквозь стрела. — !.. Алексей уперся в склон коленом. А снизу, на перекресте двух склонов… — Ты?.. — ошарашенно прошептала принцесса. По склону взбиралось несколько наемников… и одного из них, с арбалетом, принцесса Чайка знала. Мужчина с деревянной левой ногой. Один из тех раненых солдат, которого она не раз лично приходила подбадривать… — Почему?.. — А? Ты еще спрашиваешь «почему»?! — проревел в ответ раненый солдат. На лице его читался неприкрытый гнев. Раньше он никогда не показывал в ее присутствии столь неистового негодования, но теперь… — Ты, которая нас всех обманула?! Я все знаю, ты никакая не Чайка! — !.. Краткая пауза. И принцесса Чайка вздрогнула. — Обманщица! А ведь мы верили тебе! Верили! Наверняка этот солдат с искусственной ногой, кричавший на языке Лаке, в свое время был жителем Империи Газ. Когда принцесса Чайка и Алексей заговорили о возрождении Империи, он поверил и без каких-либо сожалений пожертвовал ради дела левой ногой. В каком-то смысле его гнев по отношению к обману, к «предательству» тоже можно понять. Но… — Принцесса! — Люк встал перед Чайкой, словно прикрывая. И тут в его плечо воткнулось небольшое оружие, обычно называемое метательным ножом. Откуда он взялся? Его явно бросил не наемник и не трясущийся от ненависти бывший солдат. Но не успели они найти ответ на вопрос, как… — Люк?! — Гх… Тот потерял равновесие. И все же собрался с силами, вновь закрыл собой принцессу, после чего взял ее на руки и отпрыгнул в сторону. Следом прилетело еще три метательных ножа, звонко вонзившись в стены и пол. Люк поставил принцессу Чайку на пол рядом с Белой. — Бери принцессу и беги к дозорной площадке. — Н-но… — За меня не беспокойся, беги! — М, м-м! Белая кивнула, схватила принцессу за руку и побежала по склону. — Люк! Алексей! Принцесса все смотрела назад и едва переставляла ноги. И тогда… — Поторопитесь, принцесса! — крикнул ей Люк, оборачиваясь. А в следующее мгновение к его животу подлетело… вернее, до его живота дотянулось острие змеиного клинка и вышло из спины. — Гха… — Люк! — Бегите! — в этот раз он крикнул, не оборачиваясь, но на удивление громким голосом для человека, которого так серьезно ранило. Затем он побежал вниз по склону… — Гхо?! Однако с другого склона к нему перепрыгнула стремительная девушка-наемник и ударила его по животу молотом. Наконечник, способный пробить доспех, попал точно в цель. Люка отшвырнуло в сторону и впечатало в стену. Тело сползло по ней, оставляя за собой кровавый след. Много крови пролилось и на склон. Даже дилетант при виде такого кровотечения понял бы, что это конец. Люка уже не спасти. Однако… — Белая! Люк… — … Но что бы ни говорила принцесса Чайка, Белая не оборачивалась и утягивала принцессу за собой вверх по склону, пусть ей и следовало беспокоиться о жизни Люка куда сильнее, чем ей. — Белая?! Не веря своим глазам, принцесса бросила взгляд на лицо Белой… но та лишь крепко поджимала губы. — Принцесса… идем, или старания Люка пойдут прахом, — глухо проговорила Белая на языке Лаке. — Белая… Все-таки она тоже не могла не обращать внимание. Мысли словно тянули ее за волосы со страшной силой. Но Белая держалась и не срывалась на плач. Она пыталась покинуть это место, чтобы принцесса Чайка смогла сбежать. — ...Прости, — в слезах ответила ей принцесса и побежала по склону следом за Белой.

***

Барон Гордон владел небольшой территорией, примыкающей к границе Империи Газ. Он стоял во главе семьи с длинной историей. Сохранять свое положение им удавалось за счет неоднократных союзов то с Империей Газ, то с альянсом государств. Долина, в которой располагалось баронство, не имела стратегической ценности, и обычно водоворот войны обходил ее стороной… но каждый раз, когда границы Империи и соседних стран изменялись, баронство формальным образом «захватывали». Подписывались документы о вхождении в ту или иную страну, приносились клятвы верности новому господину. Многие поколения Гордоны выбирали этот путь, поскольку меньше всего хотели вовлекать в войну свои земли и свой народ. Стратегическая бесполезность, сложный рельеф и относительная бедность баронства означали, что ни Империя Газ, ни соседние страны не отправляли туда войска, чтобы отбить территорию силой. Но… как бы ни любили барона его подданные, соседние государства и аристократы часто презирали его и считали, что «барон Гордон не ведает стыда». Восемь лет назад, когда страны континента объединились в альянс, окружили Империю Газ и начали решающее наступление, территория баронства сильно пострадала от масштабного заклинания (вернее, от его отголосков), однако соседние аристократы даже не попытались прийти барону на помощь и вообще делали вид, что его не существовало. Жители превратились в беженцев и разбрелись кто куда, из-за чего семья барона потеряла средства к существованию и фактически исчезла. Большая часть баронства сгорела дотла, сам барон и его жена пали жертвами военной неразберихи. И… — Поэтому… Алексей сказал мне, — тяжело дыша, закончила рассказ принцесса Чайка, вернее, Юлия Гордон, сидевшая на полу дозорной площадки с размазанными по лицу слезами, — что для восстановления семьи Гордон… мне лучше всего выдать себя за Чайку Газ, дочь Проклятого Императора, и собрать деньги и солдат под предлогом возрождения Империи… Может, имя барона Гордон не принесло бы деньги и людей, но стоило заговорить об Империи Газ, и их начали тайно финансировать купцы, а среди горожан отыскалось немало сочувствующих. Хотя сама Империя Газ и погибла, ее жители — нет. Чаще всего они лишь перешли под покровительство завоевателя подобно тому, как это случилось с подданными барона. Многие из таких людей до сих пор любили Империю Газ и скучали по ней как по своей родине. — Семья Алексея тоже поколениями служила Гордонам… Мне кажется, он предложил так поступить потому, что очень ценил нашу семью… Он говорил, что не прикидывается и не отыгрывает роль, что мы действительно важны для него, что не хочет терять нас и что всегда должен почитать нынешнего главу семьи… Когда семья Гордон погибла, Юлии было семь. В том возрасте она не понимала слов «баронесса», «аристократ» и «родословная». К тому же впереди ее ждали долгие годы в бегах. Поэтому, когда Алексей, взявший ее под опеку, попросил девушку стать Чайкой, она покорно согласилась. Однако… — Прости меня. Прости меня, Белая… Люк пожертвовал собой ради никчемной меня... Ладно Алексей, но в принцессу Чайку верили как Люк, так и другие солдаты. Они сражались ради нее и умирали. А Юлия все это время обманывала всех, кто поклялся ей в верности. — Принцесса… — Белая прижимала к груди котенка и обеспокоенно смотрела на Юлию. — Мне… уже слишком поздно просить прощения… но… Она не смогла закончить фразу. И затем… — ...Вот она! — раздался вдруг голос над их головами. — Да, у нее серебристые волосы! Это Чайка! — !.. Белая ошарашенно запрокинула голову. И посмотрела чуть выше шпиля башни руин Шамони. Там виднелось нечто черное и овальное, восседавшее на голубых вращающихся диаграммах. Штурмовик. Крупное гундо, заточенное под полеты, которым совместно управляют два-три мага. Предназначено для проникновения во вражеские тылы. Штурмовики — одни из крупнейших авиационных гундо, но связано это с тем, что на борту их находятся не только маги, но и 5-10 солдат. У наемников такого оружия быть не может. Скорее всего, к ним подобралась припозднившаяся армия местного феодала. Они подгадали удобный момент, после того как наемники начали штурм, и объявились. И теперь… — !.. Стоило Белой заметить, что со штурмовика свесились несколько веревок, как по ним уже заскользила восьмерка солдат. Каждый был вооружен лишь коротким мечом и облачен в легкий кожаный доспех… но под доспехами виднелись одинаково выглядевшая, чистая форма. Все-таки это действительно регулярная армия, а не наемники. Вот только… — Вот две дуры. Чего вы пришли туда, откуда не сможете сбежать? — Что будем делать? Для начала убьем? — Может, разденем и повеселимся? Лица уставившихся на них солдат казались мерзкими даже на фоне наемников, а глаза горели похотью. — Ты опять за свое? — раздраженно спросил один из них. — И откуда у тебя только силы в такой холод берутся? — Те маги сверху накинут скрывающее заклинание — и порядок. — Мне уже так надоело потом все маскировать под нападение разбойников. — Да какая разница, две бабы всего. Просто принесем доказательство смерти, и все тут. Сначала изнасилуем, потом головы отрежем и назад полетим. По всей видимости, эти солдаты и раньше извлекали из своей работы «дополнительную выгоду», занимаясь на службе грабежами и изнасилованиями. Слишком хорошо ощущалось, что они на этом собаку съели. Может, они и одевались как настоящие солдаты, но впечатление оставляли более мерзкое, чем наемники и даже разбойники. — … — от страха Юлия обхватила собственное тело и попятилась назад. Но… — А?.. Ты чего? Один из солдат подприсел и попытался заглянуть в глаза… не Юлии, а Белой, которая не только не отступила, но и шагнула вперед. На лице солдата красовалась неприкрыто зловещая улыбка. Несомненно, он полагал, что добыча сама идет к нему в руки. — Маг, что ли? — спросил другой солдат и свел брови, но не испугался. В ближнем бою маг не может толком сражаться, особенно когда на него одного приходится больше трех врагов. Едва ли огромным гундо так просто орудовать на дозорной площадке. Наверняка сами солдаты выбрали короткие мечи как раз потому, что рассчитывали на сражение на дозорной площадке. — Чего замолчала? — презрительно бросил первый солдат и опустился еще ниже, чтобы все-таки разглядеть лицо Белой. — Не хочешь попробовать зачитать свое лучшее заклинание, перед тем как превратишься в стонущую подстилк… бхе? Вдруг его голова резко повернулась. — А… что за… И не только повернулась. На лице появилось три крупных пореза. Нечто разрубило и кожу, и мышцы. Из раскрытого рта тут же закапали кровь и слюна. — Что?.. Остальные солдаты рефлекторно встали в стойки. Что только что произошло? Пожалуй, сразу не сообразил даже попавший под удар солдат. Ошарашенные взгляды противников сошлись на Белой… и, наконец, заметили. Котенка, которого она прижимала к груди. Но котенка ли? Можно ли назвать кошкой существо, лапы которого покрыты серебристой броней, из которой торчат по три длинных, словно мечи, когтя? Остальное тело нисколько не изменилось — котенок словно в какой-то миг превратился в странного маленького зверя с передними лапами, взятыми у какого-то другого создания. И более того… — … Белая метнула котенка. Серое тело сгруппировалось и кувыркнулось в воздухе… а затем раздался легкий взрыв. Солдаты застыли на месте, совершенно не понимая, что происходит. В следующее мгновение между ними и Белой с Юлей оказалась женщина. — Э? Ч-что за… — О-хо, ну что, наконец мой черед? — спросила, оборачиваясь к Белой, высокая, стройная молодая женщина в серебристом доспехе, с длинными, развевающимися на морозном ветру золотистыми волосами и… почему-то детским выражением лица. — Мне было та-ак скучно. Женщина говорила, нагло стоя к солдатам спиной. Может, внешностью она и напоминала рыцаря… но у нее отсутствовал меч, зато имелись длинные нечеловеческие когти на правой руке. И тогда… — Кх… Опомнившиеся солдаты перехватили мечи и вонзили их в спину женщине. Три клинка проникли в щели доспеха и воткнулись в тело. Но… — Ну что же… Ничуть не смущаясь торчащих из нее клинков, женщина схватила за шиворот одного из державшихся за мечи солдат и бесцеремонно швырнула его. Взрослый человек поднялся в воздух, словно детская игрушка, а затем впечатался в стену шпиля. Его полет напоминал сцену из комедии, а не кошмара. — Гхе?.. Судя по звукам, он переломал несколько костей. А затем… — Ч-чудовище… — Да-да, чудовище, очень приятно, — весело ответила женщина и, не думая вынимать из себя мечи, бросками лишила сознания еще двух солдат, а затем набросилась на оставшуюся пятерку. Маги-авиаторы что-то кричали, но не более. Все их силы уходили на то, чтобы держать штурмовик в воздухе, к тому же в таких условиях боевое заклинание могло зацепить и самих солдат. Поэтому им не оставалось ничего другого. В мгновение ока поколотив или же зарезав всех оставшихся солдат, женщина непринужденно побежала по шпилю. — ?! Сверху раздались голоса испуганных магов. Они тут же попытались заставить штурмовик отлететь назад, но… — У-уф, — испустила женщина короткий возглас, и раздался взрыв. В воздухе появилось облако серого дыма. Из него показались два длинных серебряных крыла, серебристый хвост и… — Драгун?! — голос мага сорвался практически на вопль. Как правило, штурмовики нависали над головами противников и атаковали их безнаказанно… так что едва ли этому транспортному средству хоть раз приходилось самому попадать под атаку сверху. Некоторые называют драгунов непобедимыми чудовищами, сильнейшими из фейл. Стоило огромному серебристому телу опуститься на штурмовик, и тот тут же сбился с курса. Магия — штука точная и сложная. Она способна вытворять самые разные чудеса, но стоит балансу заклинания нарушиться, и магия вмиг растеряет свою силу. Магия полетов — не исключение. Если заклинания магов-авиаторов дадут хоть одну осечку, транспорт непременно рухнет. Штурмовик врезался в стену башни и заскользил по ней вниз, осыпая все вокруг искрами. Хотя стена сильно замедляла скорость падения, едва ли маги отделаются легкими ранениями от удара о землю. А затем… — Эх, на душе полегчало. Драгун без труда возвратился на дозорную площадку. После очередного взрыва и облака дыма перед Юлией и Белой появилась та же женщина, что и раньше.

В версии с изображениями тут находится картинка. О драгунах говорят, что они способны принимать любую форму. Даже человеческую, если захотят. — Благодарю, Фредерика. — Белая подбежала к женщине. — Да-да-да, — та уперла руки в бока и горделиво вскинула нос. Похоже, этого драгуна звали Фредерика. Юлия смотрела на них ошарашенным взглядом. Всех ее сил хватило лишь на один вопрос: — К-кто ты… кто вы такие?

***

Затянутое чернотой от потери крови поле зрения постепенно прояснялось. И в то же время Алексей ощутил, как рядом с ним вновь оживают утихшие звуки. Так он понял, что избежал смерти. Но как ему удалось? Ведь он… — … Алексей моргнул и первым делом увидел перед собой голову юноши. Черные волосы, черные глаза, унылое выражение лица, пронзительный взгляд. Люк. Видимо, это он избавил Алексея от стрелы, что пронзила его. Люк стоял на одном колене рядом с стариком и смотрел на него. — Пришел в себя? — обратился он к Алексею, и дворецкий еще раз моргнул. Люк ведь… тоже попал под удар наемников и получил тяжелые раны. Однако он не стонал, не корчился от боли и вообще казался до того спокойным, словно его вовсе никто не ранил. Более того… — В органы. Не попали. К счастью. Рядом с Люком стояла девушка. Но разве она не та самая наемница со змеиным клинком, что напала на Люка? Хотя, что важнее… — Эти… волосы… эти глаза… — обронил Алексей, ошарашенно глядя на девушку со змеиным клинком. У нее были яркие серебристые волосы и чистые фиолетовые глаза. До того Алексей не мог разобрать цвет ее глаз из-за полумрака, но цвет волос однозначно изменился. Видимо, раньше девушка носила парик. И теперь сочетанием цветов она… — Настоящая… Чайка?.. — ... Красная , — недовольно процедила девушка со змеиным клинком, прищурив глаза. — Ага. Эта — самая настоящая, — добавила молодая девушка с молотом на плече, стоявшая рядом с напарницей. Но ведь и она недавно атаковала Люка? Алексей осмотрелся по сторонам и увидел, что на земле лежали как солдаты новой Империи Газ, так и наемники. Сложно сказать, живыми или нет… но похоже, Люк и пара девушек одолели их, не разделяя на своих и чужих. Конечно, едва ли они смогли обезвредить всех наемников, но… — Что… происходит?.. Почему… что вы… Что все это значит? Люк вздохнул и уставился на запутавшегося Алексея. — Ни с того ни с сего присваиваете имя Чайки, творите что попало... — Люк взял Алексея за воротник, оторвал его туловище от пола… а затем спросил все так же ничего не понимавшего дворецкого: — Ответственность нести будем? — Кто ты?.. — Эх, ты… — Люк поморщился так, будто происходящим был сыт уже по горло. — Из-за того что такие как вы нет-нет да появляются, я никак не могу отойти от дел. — Как же ты ненавидишь работать, брат, — отозвалась девушка с молотом. Судя по всему, братом она назвала именно Люка. Но… — Помолчи. — Но любить такого брата — поистине изысканное наслаждение… Что бы ни говорила девушка, лицом она так ничего и не выражала. — Какое, к черту, изысканное? — Называется «путь сводной сестры». Сама придумала. — Раздумай обратно. — В конце этого пути сводная сестра превращается в невесту. — Если на то пошло, не лучше ли с самого начала стремиться к тому, чтобы стать невестой? Непонятный разговор, завязавшийся между Люком и девушкой с молотом, прервал… — Тору! ...громкий голос, раздавшийся сверху. Алексей перевел взгляд на голос… и увидел, как к ним по склону спускаются бежавшая на дозорную площадку принцесса Чайка, Белая, а также незнакомая низкорослая девица с золотистыми волосами. Девица носила вычурное платье, которое наверняка совершенно не защищало от холода… откуда она вообще взялась? — А-а, Белая , Фредерика, отличная работа, — бросил Люк, обращаясь к Белой. Алексей обратил внимание на волосы подбежавшей к ним девушки-мага и протянул: — Она… тоже?.. Голову Белой тоже украшали не привычные золотистые, а серебристые волосы. Похоже, и она все это время носила парик. К тому же теперь сняла очки. И, увидев ее неприкрытые глаза, Алексей заметил, что они тоже фиолетовые, словно два аметиста. Еще одна «Чайка Газ», как ни посмотри. Конечно, помимо Чайки, в мире могут быть и другие девушки с серебристыми волосами и фиолетовыми глазами, но… — ...Стоп, если Фредерика в такой форме, у вас там что-то случилось? — Штурмовик прилетел, — ответила Люку златовласая девица. Видимо, Фредерика — это она. — Они, кажется, собирались сделать с их телами о-очень нехорошие вещи, так что я превратилась в дракона и сбила штурмовик. Я правильно сделала, Тору? — А-а… ну, ладно, сойдет, — ответил ей Люк… вернее, Тору, почесывая щеку. — Вы с Белой отлично постарались. — Вот только Белая ничего не сделала, — насмешливо заметила Фредерика. — Отвела «Чайку»! — возмутилась Белая и надулась. — Вы обе молодцы, не ругайтесь. — Тору. Похвалить. Обязан! — Белая повернула голову в его сторону. — Нет, ну сейчас же не время… эх, ладно, — проворчал Тору, а затем положил ладонь на серебристые волосы Чайки и нежно погладил их. Видимо, это и есть та «похвала», которую просила Белая. — Сойдет? — Э-хе-хе, — обрадовалась в ответ та и прищурилась, словно сама превратившись в кошку. — Эх, везет ей… — проговорила Фредерика и засунула в рот указательный палец. Затем указала им на свою щеку. — Тогда можно и меня, можно и меня? Полижешь мне лицо? Во-от тут. * — Я же говорю, сейчас не время, всё потом! Разумеется, Тору разозлился. И, глядя на него… — С каких пор вы… нет… с самого начала?.. — все так же ошарашенно пробормотал Алексей. — Великолепная догадка, — ответил Тору, поворачиваясь к нему. — Мы — «настоящие» со всеми вытекающими. Может, мы не слишком скучаем по имени Чайки, но не можем спать спокойно, пока им кто-то без спроса пользуется. Поэтому они выдали себя за других людей и примкнули к армии новой Империи Газ. Чтобы разобраться в происходящем? А про амнезию наврали затем, чтобы скрыть свои личности… — Брат… — подала голос девушка с молотом, делая шаг вперед. — Ты не думаешь, что меня тоже необходимо поощрить? — Аналогично, — добавила Чайка со змеиным клинком. — Я же сказал, потом… и вообще, — Тору посмотрел на фальшивых наемниц хмурым взглядом, — я на вас пожаловаться хотел. — М? Почему? — Вы ведь прикончили меня от всей души, совершенно не сдерживаясь, — ответил он, указывая на свой живот. На его черной одежде виднелись крупные дыры и пятна крови — доказательства, что те удары Алексею не приснились и не померещились. Впрочем, кровь на черном почти не выделялась. — Могли же просто сделать вид, что сражаемся! Хоть я и умею регенерировать, но вы же должны знать, что мои раны все равно болят. — … Чайка со змеиным клинком и девушка с молотом переглянулись. — Вот и к чему такая реалистичность? Били и кромсали так, словно всю душу вкладывали… Чем я перед вами провинился?! — Понятно… — девушка с молотом проникновенно кивнула и сложила руки на груди. — Вот, значит, что называют «недогадливостью». — Ужасно. Недогадливый, — поддакнула Чайка со змеиным клинком. Тору посмотрел на них… и моргнул, будто немного испугавшись. — ...Вы что, обвиняете меня? — вопросил он, не приняв их слова за ответ.

***

Части регулярной армии виконтства Дачия начали разворачиваться в лесу с небольшим запозданием… вернее, выждав значительное время после начала вторжения наемников. — Отряды с первого по третьего на позициях! — Отряды с седьмого по девятый тоже на позициях. — Четвертый, пятый и шестой задерживаются, пошевеливайтесь! По случаю марша через заснеженный лес все солдаты закутались в белые плащи с капюшонами, но с первого же взгляда в их рядах легко обнаруживались маги — в силу своей длины гундо под тканью не помещались. И магов было немало. Когда дело касается армии, обычно на десяток пехотинцев, вооруженных мечами и копьями, приходится меньше одного мага. Нередко попадаются целые отряды, где магов нет вовсе или же на сотню солдат приходится лишь один. Однако войска, окружавшие руины Шамони, более чем на треть состояли из магов. Причина в том, что после окончания войны виконт... а точнее, захватившие власть чиновники, во время реорганизации отдавали предпочтение магам, а большую часть обычных пехотинцев уволили. Хотя на поле боя пехотинцам отводится главная роль, в мирное время их нередко считают обузой, которую ни для чего полезного не приспособишь и от которой одни только убытки. Магов же, в свою очередь, ценят за то, что их магии даже в мирное время находится множество применений. Разумеется, на такое армия могла пойти лишь в том случае, когда во главе ее стоял не чистокровный офицер, прошедший через множество битв, а чиновники и их подчиненные, оценивающие все вопросы с точки зрения прибыли и убытков. Таким образом, среди всего прочего чиновников побудила обратиться к наемникам и нехватка пехотинцев. Пускай магия нередко играет решающую роль, но во все времена для завершения битвы войскам требовалось определенное число пехотинцев. Впрочем, как бы там ни было… — Мы на позициях. — Хорошо. Всем войскам — ждите команды, — приказал командир. Пусть регулярная армия виконтства и не могла похвастаться численностью, но возглавлявший ее мужчина явно был настоящим офицером, а из-под плаща у него выглядывало несколько орденов. С другой стороны, с пояса свисал лишь церемониальный меч, а брони он вовсе не носил. Видимо, полагал, что лично ему сражаться с врагами не придется. — ...Что-то они задерживаются, — обронил командир, хмурясь. План их операции начинался с того, что наемники одновременно вторгались на базу новой Империи Газ с двух входов, брали вражеские войска врасплох и ослабляли их насколько возможно. Затем они переходили к преследованию солдат новой Империи, однако намеренно оставляли один из выходов без защиты. Разумеется, солдаты новой Империи Газ при этом должны были выбежать из незащищенного выхода. Поскольку руины Шамони не задумывались как крепость, осаду они выдержать не могли. Если у вражеских солдат есть хотя бы относительно смышленый командир, он наверняка примет решение покинуть развалины. И наконец, улепетывающих бедолаг должны были расстрелять стрелами и заклинаниями части регулярной армии виконтства. Именно так они надеялись истребить всю вражескую армию без остатка. Другими словами, они прибегли к той же тактике, по которой загоняют медведей. Из-за того что регулярная армия виконтства не привыкла маршировать по снегу, развернулись они с задержкой, и поэтому войска новой Империи Газ могли высыпать из руин в любую минуту. Однако… — Генерал, нам доложили, что сбит наш штурмовик, — объявили подбежавшие солдаты. — Что? Он улетел в одиночку? — По всей видимости, чиновники дали его экипажу особое задание… — Дилетанты полезли не в свое дело, называется. Но все-таки они сбили штурмовик? Чем, магией? — Понимаете… Солдаты так и не ответили. Не смогли. В следующее мгновение они попадали в снег. Затем один за другим рухнули солдаты, защищавшие генерала. — Что?! — генерал ошарашенно обвел взглядом повалившихся солдат. Что произошло? Ни солдаты новой Империи Газ, ни наемники еще не покинули руины Шамони. Если их кто-то и атаковал, то… — Ну вот. Откуда они взялись? Может, они с самого начала скрывались за спинами солдат? Они носили такие же зимние плащи, что и солдаты, но явно отличались от них. Хотя бы тем, что в армии виконтства полукровки точно не состояли. — Наконец-то наш черед. Охранников генерала повалили странного вида бойцы со звериными ушами и хвостами. Удрученный голос принадлежал одному из них, вооруженному железным посохом. — Вот же Тору гад, самое интересное себе оставил. А нам досталась только грязная работа. — Н-на нас напа… — Спи спокойно. Только генерал потянулся за церемониальным мечом, как железный посох ударил его по животу. — Гх… В следующее мгновение генерал потерял сознание и рухнул в снег. Видимо, полукровки не пользовались клинками, чтобы кровь солдат не оставляла на снегу заметных следов. Скорее всего, они напали на все части одновременно. Подобная засада как раз лучше всего подходит сильным сторонам полулюдей — их развитым чувствам и ловкости. — Кирилл, — подбежала к говорившему молодая девушка-полукровка, стараясь сливаться со снегом. — Мы закончили. — Мы тоже. — Полукровка по имени Кирилл кивнул ей. Похоже, он был этаким командиром полукровок. — Акари Акюра не соврала нам, — обратился к Кириллу еще один полукровка. — В рядах регулярной армии действительно на редкость много магов. — Поэтому мы так легко управились. Атлетичные, прекрасно приспособленные к ближнему бою полукровки не оставляют застигнутым врасплох магам ни единого шанса. Пусть на стороне магов чудовищная мощь и разнообразие заклинаний, им приходится орудовать длинными тяжелыми гундо, а также читать и настраивать заклинания, поэтому быстро реагировать в чрезвычайных ситуациях они не способны. — Чем они думали, когда расширили спецотряд до трети войска?.. — задумчиво вопросила девушка. — Ну, не нам об этом говорить, — с усмешкой отозвался Кирилл. К бойцам спецотряда относят не только магов, но и самих полукровок. Пусть они и обладают отличной физической подготовкой, но уступают пехотинцам по выносливости, живучести и психологической уравновешенности. Составленный из одних только полукровок отряд тоже не слишком-то сбалансирован. — Что ж… остается надеяться, что Тору и остальные не оплошают. Может, мы нисколько не пострадали, но какой в этом толк, если погибнет наш господин? Несмотря на свои слова, Кирилл посмотрел на руины Шамони взглядом, в котором почти не читалось беспокойства. И практически в следующую секунду из них начали выбегать не солдаты новой Империи Газ, а фигуры, похожие на наемников.

***

Однажды Проклятый Император Артур Газ придумал план. Будучи непревзойденным магом, он клонировал личность одной девочки, дал ей определенную цель и шаблон поведения, а затем поместил личность в подходящих по возрасту девочек-сирот по всему континенту. Эта личность и зовется «Чайкой». Девочки, в которых пробудились Чайки, получили задание по сбору останков Проклятого Императора, разделенных на части восьмеркой героев. В конечном счете император рассчитывал с их помощью возродиться и продолжить работу… Таким образом, он сделал из Чаек разбросанные по миру инструменты осуществления своего грандиозного замысла. Возродиться ему, в конце концов, удалось, но после некоторых событий Артур Газ вновь погиб. Вот только… — Этот тип как-то раз уже победил смерть. Вскоре после того как наемников и солдат регулярной армии изгнали из руин — в основном силами Тору и Фредерики — принцесса Чайка, то есть Юлия, приказала уцелевшим солдатам новой Империи лечить друг друга и вместе с остальными направилась в их рабочую комнату, чтобы обсудить происходящее. — Начнем с того, что мы не знаем даже, сколько всего Чаек, вернее, семян Чаек разбросано по всему континенту. Сотня? Тысяча? Десять тысяч? Может, сто миллионов? Если в них и нет уже желания возрождать Проклятого Императора каким-то другим образом, не связанным со сбором останков, возможно, что некоторые из них настроены унаследовать волю императора и действовать самостоятельно. — … Юлия и Алексей слушали, не веря своим ушам. Все, что только касалось Чаек, описывало явления, далеко выходящие за рамки их воображения. Возрождение после смерти. Мироустройство. Девушки с посаженными в них семенами другой личности. И… — К тому же, если император Газ возродится снова, он наверняка снова устроит какую-нибудь пакость. Поэтому, как только появляется некая Чайка, мы приходим разобраться, настоящая она или нет. Перед вами еще две было. — Так вы… вы?.. — еле выдавила из себя Юлия. Тору до сих пор не коснулся в своем рассказе самого, так сказать, главного… но любой бы догадался, что такими знаниями может обладать лишь человек, лично пересекавшийся с тем самым Проклятым Императором. В то же время он не относился к плану Проклятого Императора с симпатией и не одобрял его. А значит… — Ну, да, — непринужденно подтвердил Тору. — Мы победили императора Газа.

***

Над головами чиновников вдруг прогремел взрыв. Как раз когда они поедали запоздалый обед в зале заседаний дома правительства, обсуждали насущные вопросы и ждали вестей об успехах карательной операции против армии новой Империи Газ. — Что за?.. Дом правительства, расположенный рядом с особняком виконта Дачия, построили уже после войны, а потому это было обычное здание, не похожее на замок или крепость… однако чиновникам оно служило символом власти и оттого некоторое сходство с «замками» имело. Здание отличалось прочностью, даже изнутри его укрепляли железные вставки. Впрочем… — Взрыв? Магия? Сверху на изумленных чиновников и их обед посыпались обломки и пыль. Они улеглись через мгновение, но затем на испачкавшихся чиновников упали снежные хлопья. — !.. — Где потолок?! Чиновники напряглись от изумления и посмотрели вверх. Потолок зала на верхнем этаже, где они сидели, будто бы полностью сорвало — и возможно, со всего здания. Вдруг пошедший снег либо до того покоился на крыше, либо просто прилетел с неба. — Э… это магия? — с трепетом в голосе проговорил один из чиновников. — Неужели армия новой Империи Газ? — Они пришли мстить за карательную операцию?.. — А ведь доклад что-то задерживается… В оставшемся без потолка зале слышались предположения, которые чиновники с трудом выдавливали из себя. Их дрожь хорошо показывала, что поддержать и подкрепить слова им решительно нечем. Однако… — Одним залпом? Быть того не может! На такое способно лишь заклинание уровня главного орудия летающей крепости!.. — Разве у армии возрождения Империи Газ есть такое мощное гундо и такой сильный маг? И если да, почему они не пускали его в дело раньше? Над чиновниками нависли вопросы и ужас. Как бы там ни было, если это не стихийное бедствие и не роковая случайность, а магическая атака, за ней вполне может последовать еще одна. И теперь она может разрушить дом правительства до основания, забирая с собой чиновников. — Н-нам… Нужно бежать. Чиновники встали на четвереньки и направились к выходу, молясь о том, чтобы следующей атаки не произошло. На ногах они не бежали потому, что ноги уже отказывались их держать. Однако… — Ч-что за?! — Внизу что-то… Наверное, виной тому пропавшая крыша. Когда чиновники немного пришли в себя, они услышали отчетливый шум, доносившийся снаружи здания. Крики. Звон клинков. Взрывы. Вопли. Даже человек, ни разу не участвовавший в сражении, все бы понял. Там шла битва. Видимо, она развернулась вокруг всего дома правительства. — Что вообще… Чиновники оказались в полной растерянности. И в следующее мгновение над ними возникла тень. — Э?.. Огромный силуэт опустился в зал заседаний через пропавший потолок. Чудовище, закованное в серебристый доспех. — Дра… гун? — ошарашенно пробормотали чиновники. Их пронзил взгляд огромных, размером с кулаки взрослого человека глаз. Дракон так внушал одним своим видом, словно был сделан из чистой стали. Чиновников пригвоздило к месту. Им казалось, что одно неосторожное движение — и их убьют. И тогда… — Это здание… — Объявляется захваченным именем моего брата, его сводной сестры, его веселого гарема и прочая, и прочая. — Что за сумасбродную шайку ты из нас сделала? — Не стесняйся, брат. — Не стесняюсь. Лишенный всякого волнения диалог все продолжался. Чиновники нервно пытались понять, кто говорит… и тогда со спины драгуна спрыгнули двое. Молодые парень и девушка. Одетого в черное юношу чиновники не знали, а вот девушку вспомнили. Она одна из тех наемников, что они наняли. Вроде бы она подавала заявку как Акари Лексус. Она откликнулась на объявление вместе с Красной Богдан, и обе без труда прошли отбор… — Господа чиновники!.. Охрана администрации хлынула в зал так резко, что едва не выбила дверь. Десять человек — два мага, восемь мечников. Конечно, не рыцари, но чиновники постарались выбрать для своей защиты самых лучших солдат, так что в охранников администрации брали самых элитных бойцов. — В-в-вы их… их!.. — чиновники указали пальцами на драгуна. Разумеется, стража немного вздрогнула при виде огромной фейлы, но все-таки… — Выиграть чиновникам время для бегства! — скомандовал, по-видимому, главный. — Не бояться, внутри здания его большое тело будет неуклюжим! Похоже, он заключил, что угрозу представляет только драгун, а парочка — это так, мелочь. Однако… — Я есть сталь… — практически одновременно начали они. — Стали неведом страх... — ...стали неведомо сомнение. — Встав против врага… — ...я не стану колебаться. — Я есть орудие… — ...несущее твою гибель.

В версии с изображениями тут находится картинка. Они равнодушно произносили слово за словом. Стражники, к несчастью для них, не знали их смысла. Не знали, что это ключевые слова тайной техники клана Акюра… — …«Железнокровие». Энергия тел незваных гостей высвободилась, волосы парня и девушки будто пропитались кровью. Одновременно с этим на их лицах проступили узоры, похожие на боевой раскрас дикарей. Оба они словно превратились в демонов, сошедших на поле боя. — !.. В следующее мгновение они с нечеловеческой скоростью набросились на стражников. Против солдат сыграло и то, что под их ногами сидели хозяева-чиновники с отнявшимися от страха ногами. За тот миг, пока стражники приходили в себя, парень и девушка подобрались к ним вплотную и, не обратив никакого внимания на солдат, обрушились на магов. Стилеты подрезали плечи, молот сломал кости, маги выронили гундо. От боли они потеряли равновесие, и тогда парень с девушкой пнули их в животы. Маги со стонами потеряли сознание. — !.. Восьмерка мечников попыталась накинуться на непрошеных гостей… но было уже поздно. Их противники, включая драгуна, обладали огромной мощью, но слабой защитой. Маги могли бы исправить положение и зачистить зал от неприятеля, но теперь, когда они пали, остальные солдаты растеряли уверенность в собственных силах. Откровенно говоря, они струсили. Остановить разогнавшуюся парочку уже никто бы не смог. Диверсанты отталкивались от стен, перебегали, скакали во все мыслимые стороны, полностью управляя ходом битвы, и без труда одолели мечников. После чего… — …Ну так вот, — раздался чуть усталый голос, и прямо перед глазами пытавшихся уползти чиновников появились стилеты. — Ик!.. Те невольно застыли на месте. Юноша окинул их взглядом, а затем сказал совершенно равнодушным голосом: — На чем мы там остановились? — На словах «проваливайте, отныне это здание будет моим с сестренкой любовным гнездышком», — отозвалась девушка с молотом. — Я такого не говорил, — юноша почесал затылок. — Ах да. Вы можете считать, что отныне ваша территория вошла в состав… э-э, как там… новой Империи Газ? Сойдет? — ...Ч-что? — от неожиданности и внезапности заявления один чиновник даже встал, переспрашивая. Драгун тотчас же смерил его таким взглядом, что он вновь вжался в пол. Новая Империя Газ. Она же… — Всего за половину дня… — Вы одолели армию и наемников, что на вас послали… — И захватили… наши земли? Чиновники свернулись на полу калачиками и говорили дрожащими голосами. В ответ им раздался размеренно-ленивый голос юноши. — Кто-о будет противиться, тех убье-ем. — … Чиновники дружно вздрогнули. И в продолжение… — О-го-го-о как убье-ем. Обяза-ательно убье-ем. Юноша говорил словно из-под палки. Казалось, самого его собственные слова нисколько не интересовали. — Принцесса Чайка во главу угла поставила управление страхом. Ну что, страшно вам? — … Чиновники переглянулись, все еще не поднимаясь с пола. Конечно, им было скорее страшно, чем нет, однако в первую очередь их страх зависел от пристального взгляда драгуна, притаившегося за спиной юноши. А если говорить честно, ни фраза о том, что принцесса Чайка будет править страхом, ни другие слова юноши не показались им правдивыми и к страху никакого отношения не имели. Сложно сказать, читала она мысли чиновников или нет, но… — Брат. Твоей речи недостает серьезности, — заметила девушка. — Вот кто бы говорил, — с унылым видом ответил ей юноша.

***

Прошла половина дня. Армия новой Империи Газ и полукровки под предводительством Кирилла Татры полностью захватили контроль над домом правительства. Конечно, у виконтства были и другие войска помимо тех, что отправились уничтожать новую Империю Газ, однако стоило им добежать до города… Как все вражеские силы напали прямо на их ставку. Обескураживающе примитивная… и в то же время вполне логичная стратегия. Почти пятьдесят полукровок, драгун и мощные заклинания вихрем разметали армию виконтства и поставили ее на колени. Дело в том, что Тору предвидел подобное развитие событий и потому попросил Акари и Красную изучить ситуацию в виконтстве изнутри — особенно то, что касалось расположения и подготовки войск. С учетом того, что ни сам виконт, ни чиновники никогда не пользовались особой любовью своих подданных, когда правительство скоро объявило о капитуляции, к каким-либо волнениям среди жителей это почти не привело. А затем… — А... что… Все причастные к событиям собрались в комнате дома правительства. И там Юлия обратилась к Тору. — …со мной будет? — А? В смысле? — переспросил тот, сводя брови. — Нет, ну, как бы… — не нашлась с ответом Юлия. Она присвоила имя Чайки. Она, пусть того и не желая, объявила о возрождении Империи Газ и обманом собрала вокруг себя людей, поверивших в ее дело. И то и другое — факты, за которые уже никак не оправдаешься. Теперь, когда появилась настоящая Чайка… настоящие Чайки, она больше не могла оставаться Чайкой Газ. Но от одной мысли о том, как такое воспримут солдаты новой Империи Газ, ей остановилось страшно. Вспоминался солдат с протезом вместо левой ноги. Возможно, и остальные обезумеют от ярости и попытаются убить Юлию. Однако… — Кем ты хочешь стать? — спросил ее Тору. — Э? В-в смысле, кем хочу… — Поскольку ты не «настоящая» Чайка, не созданная Проклятым Императором, нам ты не нужна. Продолжить ли начатое и пытаться возродить Империю Газ, поселиться ли в какой-нибудь деревне и возделывать землю — решать тебе. Тору говорил совершенно безразличным тоном. И тем не менее… — … Такое ей и в голову не приходило. Что у нее есть свобода выбора и право определять свое будущее. Она ничего не решала с тех самых пор, как потеряла дом и родителей. Словно проклятая, она повторяла себе о «возрождении дома» и не сомневалась, что сама желает этого. Уже очень давно она ни о чем не мечтала. Однако… — Я… — Юлия потупила взгляд, — все это время обманывала людей, собравшихся в новой Империи Газ. Я покорно отыгрывала роль принцессы Чайки… и правда в том, что не отказывалась, так как не думала своей головой и полностью полагалась на других. Поэтому я… считаю, что вина лежит и на мне. — И? — Я хочу хоть как-то искупить ее. Но как?.. — … — какое-то время Тору молча глядел на Юлию. — Что же, раз так, то давай искупим твою вину за присвоение имени Чайки. — Как?.. Юлия выглядела совсем растерянной. Она бросила взгляд на Алексея, словно моля его о помощи… но пожилой дворецкий-опекун казался полностью подавленным и лишь покачал головой. — Продолжай отыгрывать Чайку, — сказал Тору, бросая беглый взгляд на Белую и Красную… точнее, взявших себе новые имена белую и красную Чаек. — Э?.. — Ты послужишь приманкой, на которую будут слетаться другие Чайки, как настоящие, так и нет, — продолжил Тору, почесывая себе щеку. — Слетаться… но куда? Уж не ради ли этого Тору захватил виконтство Дачия? — С меня довольно, я уже устал бегать проверять всех как бы Чаек, затаившихся по всему миру. Поэтому я предлагаю создать здесь «Империю Газ» для привлечения Чаек. — … — Значит, мы пойдем на тот же шаг, что и княжество Хартген. В конечном счете, именно он экономит больше всего сил, — добавила стоявшая рядом с Тору Акари, складывая руки на груди. Разумеется, Юлия слышала о княжестве Хартген, но понятия не имела, почему вдруг о нем зашла речь. Выходит, княжество тоже как-то приманивало Чаек? — А, и кстати, — снова заговорил Тору таким голосом, словно собирался добавить какую-то мелочь. — Дом барона Гордона или как его там тоже можешь восстановить. Или точнее — можно мы таким образом расплатимся за то, что вы примкнете к нам? — А… а-а… — Тут такое дело… Каждый раз вызывать Кирилла и его ребят с острова долго, к тому же мне надоело слушать их жалобы. Если объявишь политику толерантности к полукровкам, сманишь их сюда со всего континента, добавишь вооруженные силы новой Империи Газ и в итоге усилишь свою армию… ну, года этак через два смотреться будем вполне пристойно. — … — Юлия уже не знала, что отвечать. Однако… — И поэтому… — Тору вдруг повернулся ко входу в помещение. — Я попрошу агентство «Климан» не вмешиваться. Стоявшие у стены с обеих сторон от входа Фредерика и Красная начали синхронно. По стене пробежали змеиный клинок и когти. В следующее мгновение стена обрушилась, и… — !.. По ту сторону идеально круглой дыры оказалось четверо. Богатырь, девушка в очках, юноша-полукровка и лысый мужчина. Стало быть — это они агенты того «Климана», о котором говорил Тору? Видимо, они стояли за стеной, чтобы подслушивать их разговор. — ...Как вы догадались? — с натянутой усмешкой проговорил богатырь и вскинул руки. По всей видимости, он спрашивал потому, что в их сторону уже смотрели и гундо Белой, и оружие полукровок, включая Кирилла. — ...Давно не виделись. — Если честно, я удивлен, что ты жив, — ответил богатырь. — Правда, вам вроде бы двоих не хватает. Где рыцарь и та грубая девушка-ассасин? — В отпуске, у них медовый месяц, — ответила девушка в очках. — … Тору заморгал так, будто его застали врасплох. Какое-то время он пытался подобрать слова, а потом… — А-а… ну, раз такое дело, передайте им от меня поздравления, как вернетесь. — Вы нас отпустите? — вопросил лысый мужчина, бросая взгляд на стоявших в боевых стойках полукровок. — Вообще… если бы вы не путались у нас под ногами, пока мы собирали останки, у нас никогда не было бы повода сражаться и пытаться убить друг друга. Но если вы слишком быстро обо всем доложите, мы и чихнуть не успеем, как нам начнут досаждать всякими там летающими крепостями… так что, пожалуй, какое-то время вы поживете у нас, — с превеликой неохотой высказался Тору.

***

Ей казалось, она видит сон. — … Юлия стояла на балконе второго этажа дома правительства, оглядывала припорошенный снегом город… и раз за разом хлопала себя по щекам, проверяя, не спит ли. Кончики промерзших пальцев отчетливо ощущали очертания горящего от волнения лица. Выходит, всё наяву. Она и представить не могла, что среди ее товарищей окажется «настоящая» Чайка и ее последователь. А уж то, что друзья той Чайки смогут всего за сутки полностью захватить пусть и небольшую, но управляемую знатью страну, казалось ей самой настоящей сказкой. К тому же… — Ай… Нива, прекрати! Прекрати! — Отказываюсь. Долг вассала — знать о своей хозяйке все. За спиной Юлии дурачились Белая… точнее, нанесшая решающий удар белая Чайка, и ее «живое гундо» по имени Лада Нива. Похоже, Нива очень любила ощупывать тело белой Чайки, и та с криками убегала от таких постоянных заигрываний. Юлия очень изумилась, когда гундо белой Чайки вдруг превратилось в девушку с разноцветными глазами, и полностью потеряла дар речи, когда с помощью этого гундо белая Чайка применила магическую атаку ни с чем не сравнимой силы. Судя по лепету ошарашенных чиновников, тот залп по силе мог показаться выстрелом из главного калибра летающей крепости… другими словами, белая Чайка носила с собой аппарат, сравнимый по мощи с крупнейшим магическим оружием на Фербисте. Многое в этой девушке выходило далеко за пределы здравого смысла. Впрочем, то же самое можно сказать не только о белой Чайке, но и о всех ее друзьях. За какой-то день Юлия наудивлялась на всю оставшуюся жизнь. — ...Что такое? — вдруг услышала она голос, обернулась и увидела Тору, как раз выходившего на балкон. — Чего такое лицо ошалелое? — ...Не могу поверить, что это правда. — Юлия натянуло улыбнулась. — Вчера и сегодня случилось столько всего невероятного, что мне кажется, будто я вижу сон. И даже не могу сказать, хороший или плохой. — Ну, в принципе, я тебя понимаю, — проговорил Тору, вставая сбоку от Юлии и прислоняясь к перилам. — Если честно, я сам себя так чувствовал в тот день, когда впервые встретился с Чайкой. — И ты?.. То есть ты-то? В некотором смысле этот юноша еще удивительнее Чайки и вообще самый необычный из ее друзей. Как Юлии объяснили, Тору — наездник на драгуне, заключивший «клятву» с драгуном Фредерикой, и по сути практически бессмертный. Именно поэтому он спокойно пережил нападение Акари и Красной… вернее, красной Чайки. Но и это еще не все. Фактически, именно Тору стоял во главе отряда, состоявшего из белой Чайки, Акари, Фредерики, красной Чайки, Нивы, Кирилла и полукровок. То есть именно он без особого труда захватил виконтство Дачия. И тем не менее… — Когда-то я был всего лишь неудавшимся диверсантом, — сказал Тору и пожал плечами. — Если бы я не встретил Чайку, то и по сегодняшний день ненавидел бы мир, из которого исчезла война, и впустую тратил бы жизнь в каком-нибудь богом забытом городе. — … Юлии, впрочем, так не казалось. — Хотя нет, меня бы к тому времени сестра убила. Она постоянно твердила о том, что сделает из брата-бездельника чучело. — Я полагала, вы с Белой брат и сестра, но… выходит, твоя настоящая сестра — Акари, та девушка с молотом? — Да, но сводная, — ответил Тору. По всей видимости, в деревне диверсантов, где выросли Тору и Акари, семьи, если их вообще так можно назвать, отличаются от тех, к которым привыкли обычные люди. По сути, вся деревня — одна большая семья, а брат и сестра, живущие у одних опекунов, на самом деле ближе к старшему и младшему ученику. — Красная тоже назвалась Чайкой, — сказала Юлия, вспоминая находившуюся в другой комнате девушку со змеиным клинком. — Так и есть. Она наша подруга, мы вместе сражалась против императора Газа. — Подруга… — повторила за ним Юлия… а затем неловко улыбнулась. — Так кто из них, в конце концов, твоя возлюбленная? — Возлюбленная? А-а… — Тору понял, что Юлия вновь подняла тему, которую они обсуждали в руинах Шамони, и задумчиво склонил голову. — У меня особо не было времени о таком думать. Я не мог расслабиться до самой победы над императором Газом, а после какое-то время… боролся с дырявой памятью из-за последствий того боя. Видимо, доля правды в его жалобах на «потерю памяти» все-таки есть. — Мы с Белой остались вдвоем, и у нас год ушел на то, чтобы связать обрывки воспоминаний и разобраться, кто мы такие. Сразу после этого мы встретились с Акари и Красной… ну а остальное ты и сама знаешь. Повстречали трех «Чаек» и разобрались, настоящие они или нет. Пускай Тору и говорил непринужденным тоном, словно рассказывая о заурядных достижениях, наверняка он прожил жизнь в десятки, сотни раз более драматичную, чем обычный человек. Юлии подумалось, что она на его месте умерла бы под сотню раз. — Как-то весьма… эпически. — Возможно. Скучно мне точно не было. — Тору оскалил зубы и улыбнулся хищной улыбкой. При виде нее Юлия ощутила, как ее сердце забилось быстрее. Наверное, она впервые увидела Тору Акюру таким, какой он есть. Всем своим существом она ощутила, что наконец-то повстречала его настоящего. — Все еще впереди. Но сразу скажу… — Вдруг Тору заговорил с серьезным видом. — Касаемо того, что ты будешь продолжать отыгрывать «Чайку». Я, конечно, много чего наговорил, но если тебе в голову пришел какой-то другой способ искупить вину, который тебя устраивает, то я не против. Как я говорил с самого начала, нам незачем держать тебя против воли. — Тору… — Я… Все мы ненавидим «возложенные кем-то задачи». Мы больше не хотим, чтобы нам кто-то что-то навязывал, и не хотим навязывать что-либо другим. Что бы ни случилось, в конечном счете расплачиваться человеку придется собственной жизнью… так что прошу, прими решение сама. — … — Юлия ненадолго задумалась… и кивнула. — Я согласна. — ...Ясно. — Тору слегка улыбнулся и тоже кивнул. И тогда… — Что ж, раз такое дело… — вдруг вмешалась в разговор стоявшая рядом с Тору и неизвестно когда возникшая на балконе Акари. — У меня есть предложение, брат. — Предложение?.. То есть тьфу, не подкрадывайся так. — Хе-хе-хе. Ты такой стеснительный, брат, — рассмеялась Акари, нисколько не переменившись в лице. — Я не стесняюсь, а боюсь. — Раз уж твой план действий переключился на ловлю Чаек на живца в виде этой девушки... — Эй, чего ты так выражаешься? — Зато так понятнее. Короче говоря, если теперь твой план — построить тут новую Империю Газ и «ждать» Чаек, то с неприкаянной жизнью бродяги ты распрощался, да? — спросила Акари, выставляя палец. — Ну, выходит, что да. — К тому же нас застала врасплох невероятная новость о женитьбе Альберика Жилета. — Акари выставила второй палец. — Это-то здесь при чем?.. Но да, я и в самом деле удивился. — Кроме того, ребенку Сельмы и Давида скоро исполнится два года. Отогнулся третий палец. — Ага, они там где-то рядом с бывшим княжеством Хартген поселились? — уточнил Тору, переводя взгляд на красную Чайку в комнате. — Верно, — кратко подтвердила та. — Ну, я рад слышать, что они успешно растят ребенка, но это ведь совсем никакого отношения к делу не имеет? — Как раз имеет, — настойчиво ответила Акари, снова собирая пальцы в кулак. — Я настоятельно рекомендую тебе остепениться, брат. — А? Ты чего, приказываешь мне жениться? — Да. — Акари кивнула так размашисто, словно Тору точно выразил ее мысли. — И советую выбрать ту, кого знаешь долго и кого хорошо понимаешь. — Короче, поскольку я до сих пор не понимаю, о чем ты думаешь, тебя из кандидатов исключать в первую очередь? — Брат… — Акари моргнула, затем продолжила: — Не надо стесняться. — Вот об этом я и говорю, что не понимаю твою бессвязность! — Тебе нужно быть честным с собой, брат. — Ты даже сейчас себе противоречишь. — У-у… вредный, — равнодушно протянула Акари. И тогда… — Тору! На балконе появились красная Чайка и принявшую форму юной девушки Фредерика. Но хотя они и не слышали, о чем сейчас шла речь… — ?.. — Красная Чайка нахмурилась, уловив то ощущение, повисшее между Тору и Акари. — Тору. О чем. Говорил с Акари? — Мы обсуждали, кто лучше всего подходит на роль невесты моего брата, — с отчего-то самодовольным видом ответила Акари. — Тору. Наконец сдался? — спросила красная Чайка, округлив глаза. — Да с чего вы, в самом-то деле? — со вздохом отозвался тот. Похоже, среди его спутниц было уже немало разговоров о том, кто выйдет за него замуж. — Однако я, как основательница «пути сводной сестры», хочу сказать, что жена моего брата должна быть к этому готова, — проговорила Акари отчего-то возвышенным тоном, складывая на груди руки. — С этой точки зрения именно я… — Я. Полностью готова. — Я. Поддерживаю! Поддерживаю! Готова, готова! — добавила, поднимая руку, белая Чайка. Она встала рядом с красной Чайкой, все еще таская за собой прицепившуюся к талии Ниву. — Готовы, значит? И к чему это вы готовы? — К тому, чтобы стать королевой, конечно, — ответила Фредерика, упирая руки в бока. — А? Королевой? — Тору округлил глаза. Фредерика вопросительно наклонила голову и продолжила: — Тору, ты ведь станешь королем? А, ну, то есть императором. — О чем ты? Речь ведь шла лишь о том, чтобы остепениться… — Ведь ты так или иначе создаешь новую Империю Газ, да? Пусть даже символом ее станет Чайка, если она не будет императрицей, кому-то придется играть роль императора. — … — Тору моргнул так, словно только сейчас это понял. — А-а… ну, получается, да. — Я ведь права? — ...Вот привалило-то, — откровенно уныло обронил Тору. Похоже, ему и в голову не приходило, что он и станет тем самым императором. Или же он, подобно Юлии, собирался назначить на эту должность какого-то заместителя. — Кстати, брат, — вдруг заговорила Акари, ненароком вспомнив, — если так посмотреть, не получается ли в конечном счете то же самое… что предлагал тебе император Газ? — ...Ты про треть мира? — Тору нахмурился. — И правда… только я страну создаю не для того, чтобы войну развязать. — Однако ни Вимарк, ни остальные страны альянса не закроют глаза на появление новой Империи Газ. Особенно если она поднимется с колен, а ее имя станет широко известным. — Тору. Закулисы, — проговорила белая Чайка, дергая Тору за рукав. — Закулисы? — Агенты «Климана». — А-а… ты предлагаешь заключить тайный договор с альянсом через Альберика Жилетта? Но возможно ли это? — М-м. Возможно-возможно. — Белая Чайка закивала. Тору сложил руки на груди, покрутил головой и протянул: — Хм-м-м… вопрос в том, послушают ли Вимарк и большие шишки альянса, что мы им скажем… Не слишком сложно будет их убедить? Его окружали Акари, белая и красная Чайки, и также Фредерика. И пусть Юлия совсем не понимала, о чем шла речь в последней части разговора… ее пленило обаяние их миролюбивой беседы. Поэтому… — А-а, если так… — Юлия подняла руку. — Разве по логике вещей… невестой Люка… то есть Тору… не должна ли стать я?..

В версии с изображениями тут находится картинка. Слова эти пришли ей на ум буквально только что. —!.. Однако после них Чайки переменились в лице. Юлия поразилась тому, как быстро похолодели их взгляды. — О чем ты? — переспросила Акари привычно равнодушным тоном, но с подрагивающими руками. — Хочешь сказать, моему брату все еще недостает кандидатов в невесты?.. — Да что с тобой такое, в самом-то деле?! — уже чуть ли не срывался на вопль Тору. Однако ни Акари, ни остальные девушки уже словно не собирались внимать его словам. — Все-таки нельзя больше откладывать. Если тебя сейчас не женить и не лишить возможности засматриваться на других девушек, ты так и будешь покорять их одну за другой, пока однажды все женщины континента не… — Я тебе что, чудовище похуже Проклятого Императора? — Тору… — Белая, а ты прекрати так жалостливо смотреть! — В любом случае, брат, если ты не можешь решиться, мы решим сами. — Каким образом? — уточнила, прищурившись, красная Чайка, явно не доверявшая словам Акари. В ответ та сжала кулаки. — Почему бы нам не сразиться голыми руками? — Нечестно, ко мне нечестно! Протестую! Отказываюсь! — воскликнула белая Чайка, запрыгав на месте. — Э? Я ж тогда выиграю, — изумленно отозвалась Фредерика, указывая пальцем на себя. Акари будто только сейчас заметила ее, перевела взгляд и прищурилась. — Секунду, драконица. Ты тоже собралась участвовать? — А как же, — ответила Фредерика непринужденным тоном, словно добавлявшим к ее словам «очевидно». — Когда я принимаю человеческую форму, то фактически ничем не отличаюсь от человеческой самки… то есть от женщины. Пожалуй, если понадобится, я ему и ребенка родить смогу. — Какое ты умопомрачительное создание, когда тебе это нужно. — Э-хе-хе. — На всякий случай поясню — это была не похвала. — В общем, поэтому я и подумала, что стану его женой, — с невинной улыбкой проговорила Фредерика, и тогда Акари вдруг достала молот. — ...Как пожелаешь. Сразимся, пресмыкающееся. Я снесу тебе голову еще до того, как ты применишь магию. — Разве ты не говорила о голых руках? — Только дурак пойдет сражаться голыми руками против владеющего магией драгуна. — Люди та-ак много врут. — Я жена. Ты вторая. Я старшая сестра. Ты младшая. Очевидно. — Отказываюсь. Отказываюсь. Равные условия! ...И так далее. Стороннему наблюдателю с трудом удалось бы сказать, спорят ли разошедшиеся девушки всерьез (правда, большая часть их разговора получалась бессвязной). Тору смотрел на них, хмурился и спрашивал: — Эй, вы, а моего мнения никто спросить не хочет? Но никто ему не отвечал. Юлия увидела, как протяжно он вздыхает, и натянуто улыбнулась. — И каково твое мнение, Тору? — Я… Тору затруднился с ответом. Причина, скорее всего, в том, что он не мог отрицать симпатии, которой питал к ним. И в то же время… он не был человеком беспринципным, готовым заигрывать со всеми девушками, хорошо к нему относящимися. Он не мог выбрать потому, что любил их всех. Хоть юноша по имени Тору и обитал где-то за пределами здравого смысла, в этом вопросе он вел себя прямолинейно и обстоятельно. Юлию удивительным образом веселило смотреть, как он мучается, и от того она все сильнее проникалась к нему чувствами. Она хорошо уяснила для себя, что хоть Тору — убивший Проклятого Императора герой, а также бессмертный наездник, заключивший договор с фейлой… в то же время он не какое-то неведомое создание, а такой же человек, как и она. Поэтому… — Тогда не возьмешь ли ты нас всех в жены?.. — Еще и ты бредом заразилась? — Если мы будем выстраивать иерархию на кулаках, я, скорее всего, займу последнее место. — Ну, это да, вы за ним с Белой будете драться… так, секунду! — Тору осознал смысл слов Юлии и насупил брови. И тогда… — Тору! Тору! Суди! Суди! — прокричала Белая, подскочила к Тору и оттянула его за ухо. За спиной ее, похоже, уже начался первый раунд битвы за звание жены Тору — Акари и обратившаяся рыцарем Фредерика скрестили молот и меч. — Я же сказал, никаких сражений… и не тяни меня, больно! И тем не менее Белая потащила согнувшегося Люка к «арене». При виде этой картины Юлия улыбнулась от души. Пожалуй, впервые за много лет. Что же дальше? Когда-нибудь бывший диверсант и действующий наездник на драконе Тору Газ как император, вернее, «император-дракон» выстроит новую Империю Газ, которая хоть и раскинется лишь на десятую часть земель старой Империи, но прославится как «дремлющий на севере дракон» и вступит в мягкий затяжной конфликт с альянсом государств. Но это, конечно же… — ...Да понял я, понял! — И что ты понял, брат? — Что выбрать из вас одну не смогу. — Почему? Неужели все мы не удовлетворяем твои вкусы, брат? — Наоборот, дура! — Тору… — Я на вас всех женюсь, ладно?! Только прекратите друг друга избивать! — М-м! ...уже совсем другая история. *** *** (Конец)

↑ Я не туплю, тут действительно то так, то этак пишется. (прим. пер.)

↑ После этого момента меня можно было выносить ногами вперед. (прим. ред.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Дополнительная глава. Спина героя

В версии с изображениями тут находится картинка.

Часть 1. Меланхолия великого лучника Зашелестела густая листва. Дерево словно ворочалось и возмущалось. Его листья уже успели пожелтеть и засохнуть в преддверии листопада. Теперь же они посыпались с ветвей… и открыли то, что пряталось на ветвях. А именно: миниатюрную девушку. — М?.. Девушка недоуменно моргнула. Видимо, она рассчитывала, что среди листвы ее видно не будет, однако теперь оказалась настолько заметной, что больше уже некуда. Она находилась в густом лесу, выросшем на пологом склоне холма. А для подъема выбрала особенно крупное, явно вековое дерево. Во все стороны от него уходили толстенные ветки, которые и не собирались ломаться под весом девушки и ее груза. Впрочем, конечно же, зря она ожидала, что раскидистая крона останется совершенно неподвижной. Даже забираясь на ветку, девушка раскачала ее так, что устроила листопад. — М-м… — затянула она, нахмурилась, но так и осталась миловидной. На вид ей было около пятнадцати. Она казалась хрупкой и очаровательной. Чертами лица обладала аккуратными, но все-таки еще немного детскими… Пожалуй, большинство людей, увидев эту девушку, сразу захотело бы окружить ее заботой. Серебристые волосы и фиолетовые глаза. Сочетание не то чтобы невозможное, но все-таки очень редкое. В свое время его имел правитель погибшей северной страны — Артур Газ, император Империи Газ. Немало людей, услышав о «серебристых волосах и фиолетовых глазах», в первую очередь вспоминали известное как Проклятый Император чудовище времен великой войны. Но, как ни странно… самым примечательным в девушке было даже не это. — Осталось… немного… — бормотала она, продолжая осторожно ползти по ветке. Но уже через несколько мгновений послышался громкий стук, вынудивший ее остановиться. — Мья?! Девушка попятилась назад, но потеряла равновесие… и не упала с ветки лишь потому, что вцепилась в нее всеми конечностями. Тем не менее она все-таки перевернулась вокруг ветви и теперь отчаянно держалась за нее уже снизу. — Б… беда!.. — ошарашенно воскликнула девушка. Равно как сама она свисала с ветки, с ее собственной спины свисало и кое-что еще. Черный гроб. Ящик для мертвеца, неизбежно наводящий на мрачные мысли. И именно по его вине девушка чуть не упала. Разумеется, ползая с таким багажом на спине, она просто напрашивалась на то, чтобы за что-то им зацепиться. Но хоть девушка и получила по заслугам, она не раскаивалась в собственной беспечности. Да и не до того ей было. Тем более что… — Мья?! — Курлык? Взгляд фиолетовых глаз встретился со взглядом черных глаз-бусин. Принадлежавших дикому голубю из гнезда, до которого девушка пыталась доползти. Сейчас она висела так, что гнезда не видела, но до этого ей удалось заметить внутри него несколько яиц. Голуби известны своей плодовитостью, и яйца несут круглый год. Поэтому люди считали, что ничего страшного не случится, если пару-тройку-четверку-пятерку… в общем, если они обкрадут голубей на несколько свежих яиц. — … — … Какое-то время девушка и голубь молча смотрели друг на друга. Но вдруг птица словно поняла, с кем имеет дело, расправила крылья и заголосила: — Курлык-лык! — Хья?! — Курлык-курлык-курлык! — Б-больно! Прекрати, пощады, раскаиваюсь! Голубь принялся клевать руки девушки, вернее вцепившиеся в ветку пальцы. Естественно, девушка закричала, но голубю этого не хватило, и следом он попытался клюнуть незваную гостью точно в круглый глаз. — Ай! Девушка тут же закрыла лицо руками — конечно же, убрав их от ветки, — а в следующее мгновение невольно расслабила ноги и полетела вниз. — А-а-а-а!.. А? Ее вопль продлился недолго. Девушка зависла в воздухе. К счастью, если так можно выразиться, гроб зацепился за другую ветку, и теперь девушка свисала с него. — Удача!.. Она довольно закивала, словно была совсем не против повисеть поднятым за шкирку котенком. Но уже в следующее мгновение голубь приземлился на ее макушку. — Курлык-лык! — Упорный?! Голубь вновь пытался заклевать ее лицо, и девушка замахала руками и ногами, пытаясь его отогнать. — ...Что ты там делаешь, Чайка? — раздался голос зрителя их битвы. Обладатель голоса вышел из кустов и посмотрел на девушку. Юноша в черном одеянии. Не то чтобы он носил сплошь черное, но в целом черными были и плащ, и видневшаяся под ним одежда. Более того, этим же цветом описывались его волосы и глаза. Ничего яркого он не носил. По этой причине он мог бы легко раствориться в темноте с помощью маски. Здесь, на фоне леса, он выделялся еще хуже. Чертами лица он обладал приятными… но хмурыми. К его лицу навсегда пристало тоскливое выражение, однако глаза смотрели пронзительным взглядом. — Тору! — поспешно воскликнула девушка, которую он назвал Чайкой. — Требую. Помощь. Помощь! — … Юноша по имени Тору устало вздохнул и залез в карман. В следующее мгновение нечто тонкое и черное звонко воткнулось в ствол дерева. Тору без какой-либо подготовки метнул небольшой нож, который пролетел у самой макушки Чайки и прошил голубиные перья насквозь. Некоторые порой называют такие метательные ножи сюрикенами. Они прекрасно лежат в руке и годятся для быстрых ударов, а также могут использоваться как метательное… или же потайное оружие. С легкостью прошедший сквозь перья сюрикен, конечно же, испугал голубя. Он сразу же забыл о голове Чайки и улетел в гнездо. — Я же говорил тебе не лезть куда попало, — сказал Тору, сведя брови. — И сказал ждать, пока я не добуду еды. С его пояса уже свисали две диких крысы. Не таких, которые вторгаются в дома и амбары сельских жителей, а куда более крупных, размером с кошку или небольшую собаку. — Свежие яйца. Добыть… — пробормотала Чайка, бросая взгляд на гнездо. Голубь сразу заметил ее взгляд, расправил крылья и грозно курлыкнул. — Только ждать. Мучительно. Я… могу. Что-то. Как вы, — продолжила Чайка и свесила голову. — Неожиданное сопротивление. Сильный враг. — Так ведь для голубей их яйца — дети. Вот родители их отчаянно и защищают… наверное, — равнодушно ответил Тору. Так пренебрежительно, словно он и с голубями, и с узами родителей и детей был знаком лишь понаслышке. — Родители и дети… — Чайка моргнула. — Короче говоря… оставь добычу пропитания нам. Каждый человек с чем-то справляется лучше, а с чем-то хуже. — М-м… Хотя Тору и говорил правду, Чайка все равно недовольно замычала. — И вообще, могла бы понять, что занимаешься ерундой, еще когда с этой штукой наверх полезла. — Тору, разумеется, имел в виду гроб Чайки. — Переборщи ты и получи травму, тут бы не до еды было. — ...М. — Чайка свесила голову. И тогда… — Брат, — раздался вдруг хладнокровный, равнодушный голос. — Чем ты занимаешься? — ...А? На лице Тору отразилось недоумение. В следующее мгновение из кустов ниже по склону появилась девушка. Красивая. Конечно, Чайка тоже отличалась изумительной внешностью, но эта девушка была именно «красивой», а не «очаровательной». И раскосые глаза, и заплетенные на затылке в хвост длинные черные волосы, и аккуратное личико с отчетливыми и ясными чертами — все в ней вызывало уважение. Грудь и бедра ее были женственно округлыми, однако подтянутое, словно у хищного зверя, тело совсем не казалось слабым или дряблым. Вот только… на ее лице не проступало никаких эмоций. — Акари… — обронила Чайка. — Меня послал набрать воды из ручья, а сам в это время сделал с Чайкой такое? По словам могло сложиться впечатление, что она обвиняет Тору, но красивое лицо не выражало гнева. Она лишь смотрела на Тору, словно пытаясь пробурить его взглядом насквозь. В руке она, кстати, держала за ручку небольшое ведерко. До самых краев наполненное водой. Наверное, внимательный наблюдатель при виде этого ведра изрядно изумился бы. Хотя девушка шагала по не слишком удобной поверхности склона, она совершенно не расплескала воду. Впрочем, ни Тору, ни Чайка то ли не удивились, то ли просто не заметили. — Что ты понимаешь под «таким»? — спросил Тору, хмурясь. — Принято считать, что подвешивать обмотанных веревками незамужних девушек — развлечение настоящих эстетов… И я удивлена, что мой брат оказался эстетом. — Чего? — Я не права? — Я ее не связывал. — ...Тогда неужели ты, — девушка по имени Акари чуть свела брови, — пошел на такое, просто чтобы заглянуть Чайке под юбку? — Мья?! Лишь сейчас Чайка поняла, в каком положении оказалась, и тут же прижала подол юбки. Действительно, если бы Тору сделал пару шагов вперед, ему бы открылось содержимое юбки, но… — Тору. Отойди. Требую: отойди! — закричала покрасневшая Чайка, видимо подразумевая «не смотри». Акари же кивнула, ничуть не изменившись в лице. — Сколько же усилий ты вложил. Неужели это и есть утонченный вкус, обладатель которого тратит много сил ради немногого? Великолепно, брат, мое уважение к тебе льется через край. — Прекрати нести какую-то околесицу, — раздраженно буркнул Тору. — И вообще, чем мне сейчас поможет то, что я увижу ее белье? — Мья?! Тору, возражаю! — Чайка задергала ногами, продолжая придерживать юбку. — Ты же у меня на глазах переодеваешься! — Хм. Тебе стало скучно просто смотреть на нее, поэтому ты развил в себе фетиш? Пытливость моего брата всегда восхищала меня. — Помолчи-ка. — Тору недобро глянул на Акари. — Чайка полезла на дерево, чтобы взять яйцо птицы, и упала. Не больше и не меньше. — Но, брат, не слишком ли это скучно? — Вот и хорошо, что скучно! С какой стати должно быть интересно?! — воскликнул Тору, едва не срываясь на крик… после чего вздохнул и опустил плечи. — Ладно, неважно, давай лучше поедим. Я от крика есть хочу. — Ладно. Акари кивнула. Видимо, против такого аргумента даже она возражать не могла. — Чайка, вскипяти магией… хотя, нет, нагрей какие-нибудь камни. От воды будет слишком заметный пар, — добавил Тору и развернулся. И тогда ему в спину… — Тору! — крикнула Чайка как можно серьезнее. — Чего? — бросил он через плечо. Фиолетовые глаза девушки посмотрели точно в фиолетовые глаза юноши и… — Требую. Спусти, — закончила она, бессильно свесив конечности. Похоже, в одиночку она бы не слезла. — Ты же сама требовала, чтобы я отошел. — Тору прищурил взгляд. Чайка задумчиво покрутила головой. — Глаза… закрой. — Что за бред! Акари. — Поняла, брат. Мог бы и не говорить, — Акари кивнула. — Но учти, я не в юбке, на меня снизу смотреть не так интересно. — Я тебя не прошу повисеть рядом с ней! Я хотел сказать, чтобы ты ее на землю спустила! — Ты слишком немногословен, брат. — Ты сама сказала не говорить! — Верно, потому что мы с тобой телепатически флиртуем, — с гордостью, но не меняясь в лице, заявила Акари. — Про «флиртуем» неправда. Про «телепатию», наверное, тоже, — ответил Тору и еще раз протяжно вздохнул.

***

Это была очень долгая война, продлившаяся не один человеческий век. В те времена никого не удивляло, что и отец, и сын, и внук родились в военную пору и в ней же погибли. Три сотни лет продолжался конфликт. Разумеется, он влиял на мышление людей. Когда война становится для них такой же постоянной и неизменной, как небо, горы, ветер и реки, они начинают строить свою жизнь вокруг ее. Диверсантов можно назвать крайним случаем такого мышления. Они — чистокровные вояки, специализирующиеся на грязной работе, которой не хотят заниматься традиционные рыцари и солдаты. Диверсанты не гнушаются ничем. Подлость, бесчестье и жестокость для них — обычное дело. Именно благодаря им в любой битве существовали закулисные элементы. Убийства. Бунты. Интриги. Засады. И многое другое. На них появился спрос. Конечно же, родилось и предложение. В какой-то момент диверсанты перестали возникать сами по себе и пришли к системе «деревень», где их воспитывали, а затем отправляли на задания. Именно такой метод позволил эффективно «плодить» еще более умелых диверсантов. Возникло несколько школ, каждая из которых воспитывала диверсантов и направляла их в разные страны, угождая пожеланиям высокопоставленных заказчиков. Громче всего гремели имена двух крупнейших школ — Акюра и Субару, — но не счесть и прочих безымянных, безвестных диверсантов, которые вершили свои темные дела на полях сражений, а потом так же бесследно исчезали. У диверсантов нет своих мыслей. Они примыкали к любой стороне, которая их заказывала… однако клиенты диверсантов особо этим не возмущались. Можно сказать, таким образом поддерживался баланс спроса и предложения. Однако долгая война… подошла к концу. Стоило воцариться миру, как теперь уже бесполезных диверсантов стали называть «бесчестными шавками». Вероятно, отчасти на общественное мнение повлияли высокопоставленные люди, опасавшиеся силы диверсантов. Те прекрасно знали, как устроить бунт или восстание. Каждая страна, прибегавшая к услугам диверсантов, хорошо осознавала, с какой «угрозой» имеет дело. Так или иначе, вместе с окончанием войны диверсанты потеряли свое место в мире. Более того, государи сменили милость на гнев, разгромили практически все деревни и вынудили многих диверсантов уйти в бега. К их числу относился и Тору Акюра. Точнее, к числу личинок диверсантов. Война закончилась еще до того, как он смог отправиться из деревни Акюра на свое первое задание. Бесчисленные навыки, которые он осваивал с самого рождения, оказались, по сути, запечатаны, поскольку проявиться могли лишь на поле боя. Ради чего он родился? Ради чего он жил? Тору все опостылело. Он проживал дни бесцельно, нигде не работая. И тогда ему… повстречалась девушка по имени Чайка. В ходе событий, которые им довелось вместе пережить, Тору узнал несколько фактов. Первый — что она собирает разделенные на части «останки» отца. Второй — что ее отец был императором Газом, некогда ключевой фигурой долгой войны. Третий — что существует организация под эгидой нескольких стран, пытающаяся поймать принцессу Чайку. Четвертый — что, если ей удастся стать законной наследницей и восстановить Империю Газ, мир может снова вернуться в эпоху войны. И так далее. Тору воспринял их с радостью. Война была ему по нраву. Его куда больше устроила бы военная пора, нежели этот спокойный мир, в котором ему нет места. Присоединившись к Чайке, которую наверняка сопровождали бы конфликты и потасовки, он смог бы распрощаться с праздными днями, притуплявшими его умения. Таким образом, Тору на пару со своей сводной сестрой-диверсантом Акари стали спутниками Чайки. Однако…

***

Гленн Донкервурт считал, что люди устроены на удивление разумно. Ребенком он полагал, что жить в холмах практически невозможно. Переменчивая погода атаковала то зноем, то стужей, склоны вынуждали тратить на себя все силы, скалы и обрывы таили в себе опасность, а вдобавок к ним опасаться стоило многих животных и растений, которые там селились и росли. В те времена он искренне верил, что люди по природе своей не могут жить в холмах. Однако жизнь заставила его взять в руки лук, бродить по холмам и прятаться в опавших листьях. Раз за разом повторяя одни и те же действия, Гленн привык к жизни в холмах. Более того, он прекрасно к ним приспособился. Его знали не только как «великого лучника», но и как «дьявола холмов». И действительно, Гленн был настоящим гением, когда дело касалось засад в холмах. Во время штурма столицы Империи Газ его довольно быстро сразило заклинание императора Газа, но некоторые люди считают, что, если бы битва проходила в холмах, Гленн расправился бы с императором в одиночку. Но как бы там ни было… — Хм?.. — Гленн прищурился и остановился. Каждый день он путешествовал по холмам. Таким образом он не только тренировался, но и выживал. Холм, на котором он поселился одиноким отшельником, предлагал ему более чем достаточно припасов для жизни. Гленн собирал грибы и дикие овощи, охотился на зверей и набирал воду. Этого вполне хватало, чтобы приготовить еду. Когда кончались дрова, Гленн брал ветки деревьев и сушил. На жизнь он не жаловался. Многие из его бывших сослуживцев удивлялись тому, что Гленн жил изгоем… однако он никогда не интересовался ни властью, ни роскошью, поэтому ему такой жизни вполне хватало. — Трое… Холм стал Гленну «ареалом». Он сразу понимал, если сюда кто-то приходил. — Один парень, две девушки… у одной на спине что-то крупное. Гленн смотрел на мягкую почву, покрытую опавшими листьями. Посторонний человек не разглядел бы в ней ничего особенного… но Гленну она говорила многое. Вес. Ширину шага. Рост. Половую принадлежность. Наличие багажа. Иногда по разбросу шагов и разнице в глубине следов удавалось даже понять эмоциональное состояние человека. Человеческие следы куда красноречивее животных. — Хе-хе. Ясно-ясно. — Уголки губ под усами Гленна потянулись в стороны и изобразили хищную улыбку, сквозь которую проглянули зубы. — Быть может, удастся поразвлечься.

***

— Хм-м… Акари моргнула и уставилась на миску, которую держала в руках. Внутри виднелось мясо диких крыс, разделанных Тору, а также отваренные дикие овощи. Хотя мясо дикого зверя должно было пованивать, поднимавшийся от миски запах все-таки пробуждал аппетит — то ли Тору как-то обработал его, то ли помогли овощи. — А, да, Акари, я взял у тебя алкоголь из сумки, — сказал Тору. В сумке Акари держала всевозможные реагенты для смешивания, и среди них часто бывал алкоголь, входивший в состав противоядий и анестетиков. Любой практикующий алхимик обязательно имел при себе хотя бы небольшую склянку или бурдюк с каким-либо алкоголем. — Ясно. Вот чем ты запах загасил? — понимающе кивнула Акари. Лицо ее не отражало ничего похожего на эмоции. Но Тору долго ее знал и понимал, что Акари не сердится. Она просто такая. Акари Акюра считалась младшей сестрой Тору, но кровь их не связывала. Деревня Акюра часто брала на воспитание брошенных детей, поэтому под словом «семья» в деревне понимались просто сожители. Конечно, попадались порой настоящие родители, братья и сестры, однако «семья», пусть и из чужих людей, давалась каждому… и Тору с Акари — типичный тому пример. — Прекрасно, брат. Из тебя выйдет хорошая жена, — безразлично заключила Акари. Тору зачерпнул суп из кастрюли, налил в миску и передал Чайке, после чего чуть прищурился и спросил: — Еще раз, с какой стати «жена»? — Разумеется, от тебя было бы неправильно ожидать, что ты сможешь стать кормильцем, ведь ты уже много десятилетий заявляешь, что «работа — для неудачников», и только валяешься дома. Скорее, даже человечнее закрыть тебя дома и ожидать, что ты сможешь поддерживать семейный уют. — Да сколько мне, по-твоему, лет? Раз уж на то пошло, обиженным на жизнь бездельником Тору жил лишь пять лет после окончания войны. — По моим ощущениям столько и выходит. — Хватит уже пороть чепуху. — Тору. Никчемный? — спросила Чайка, удивленно наклонив голову. — Не называй меня никчемным. — Бездельник? Тору не понимал, говорит ли Чайка от злобы, но слова «никчемный» и «бездельник» его точно не радовали. — Я не имел в виду подобрать другое слово! Прости, что был бездельником! Диверсанты — они такие: бесполезные, пока нет работы! — Но только не мой брат, — вдруг ни с того ни с сего возразила Акари. — Его можно гладить, его можно трогать, можно пожирать взглядом, можно… смотреть, как он перекатывается с голым животом. Поэтому я верю, что уже этим мой брат полезен. — Я что, щенок? — Ни в коем случае. Даже котенка или щенка можно научить работать. Однако моего любимого уважаемого брата я при всем желании едва ли смогу поставить на один уровень с ними. — Ты ведь на самом деле ненавидишь меня, да? Всю свою жизнь Тору частенько не понимал хода мыслей Акари, когда та начинала разговаривать. — Да. Ведь любовь и ненависть — две стороны одной медали. — Вот и не переворачивай ее. За этим бессмысленным разговором обед и закончился. — Итак… — Тору забросил пустые миски в пустую же кастрюлю. — Пожалуй, пора бы уже поговорить о работе, чтобы меня больше не называли никчемным бездельником. — М-м? — Чайка недоуменно наклонила голову и посмотрела на него. — Кончай корчить непонимающие морды, моя госпожа. Зачем мы, по-твоему, бросили машину и забрались в эти холмы? — спросил Тору, обращая взгляд к голубому небосводу по ту сторону верхушек деревьев. — Мы сейчас на вражеской территории. — !.. — Чайка резко напряглась. Когда Тору говорил о врагах, он имел в виду тех, кто убил ее отца, Проклятого Императора Артура Газа, и нынешних обладателей останков императора, ради которых Чайка рисковала жизнью. Когда Империя Газ гибла, особый отряд из восьми человек, которых позже прозвали «героями», убил императора и разделил его тело на восемь частей. Останки «чудовищного» Артура Газа, по легендам прожившего больше трех столетий, накопили в себе огромные запасы магической энергии. Трофеи, на проверку оказавшиеся дороже золота, герои разделили между собой. — Судя по полученной информации, в этих холмах живет Гленн Донкервурт по прозвищу «великий лучник». И, как подсказывает кличка, сражается он луком, — продолжил Тору, складывая руки на груди. — Он довольно стар. По слухам, ему около шестидесяти… — Пенсионер? — Вроде того. Но это не значит, что нам будет легко. Четвертый и пятый десяток лет считаются самым расцветом физических сил. Дальше любой человек неизбежно начинает слабеть, не считая исключительных случаев вроде «трехсотлетнего» императора Артура Газа. Однако… — Получается, он пошел на штурм столицы Империи Газ в пятьдесят с чем-то. Может, его лучшие годы позади, он выбивается из толпы уже тем, что добровольно вступил в отряд самоубийц, отправившихся убивать императора. — Вероятно, он компенсировал нехватку сил, на которые полагаются мечники и прочие бойцы ближнего боя, всевозможными уловками… И такой противник, к тому же обладающий богатым опытом, весьма опасен, — подхватила Акари. — В любом случае, недооценивать его не стоит. Лучше даже не думать о том, чтобы нападать на него в лоб, — подытожил Тору. — Атакуем. Сбоку? — Это просто выражение такое, — ответил Тору. Немного неуместный ответ дал понять, что догадливость у Чайки хромает. — Конечно, устроить засаду и напасть с неожиданной стороны — тоже вариант. Но как бы там ни было, мы имеем дело с лучником, а значит, наверняка победим, если навяжем ему ближний бой. Если он собирается держаться за лук до последнего, ему будет непросто выпускать стрелы, когда враги окажутся вплотную. С учетом нашего с Акари оружия мы сможем одолеть его еще до того, как он выпустит вторую стрелу. — Но от первой придется увернуться, — заметила Акари. — Стрелы рядового лучника это одно, но выстрелов мастера лука так просто не избежать. — ...Аналогично. Тактике против мага? — спросила Чайка, показав на себя. Будучи магом, она знала, что магу необходимо время, чтобы применить заклинание. Если маг и мечник окажутся на расстоянии, на котором можно разобрать черты лица друг друга, последний наверняка успеет подбежать и сразить противника еще до заклинания. В случае Чайки ее слабость в ближнем бою компенсировалась спутниками-диверсантами. — Ну… с точки зрения заточенности под дальнобойные атаки и слабость в ближнем бою, вы и правда похожи. У мага, пожалуй, больше радиус поражения, а у лука скорострельность. — М-м. — В любом случае, нападать в лоб — не самая разумная идея. Начнем, наверное, с того, что отыщем жилище этого Гленна Донкервурта. А дальше будем смотреть. Найдем слабое место — воспользуемся. В идеале… я бы хотел отыграть заблудших путников, подойти к нему поближе и зарезать в спину. — М! Подло, — недовольно проворчала Чайка. — Ага. Диверсанту это похвала, — с усмешкой ответил Тору. И перед самым его носом… *** *** Фью! *** *** Просвистело нечто, пронзившее воздух. Звонкий удар раздался то ли в следующее мгновение, то ли в то же самое. — … Чайка недоуменно обернулась на звук. Но еще до того, как она успела что-либо понять, сбоку появилась рука Тору и повалила ее на землю. — Ложись, дура! — приглушенно крикнул он. Рядом с тем местом, где они сидели, росло крупное дерево. В ствол его ни с того ни с сего воткнулась подрагивающая палочка. На конце ее виднелось оперение… *** *** Фью! Фью! *** *** В следующее мгновение палочек стало три. Разумеется, они не выросли из дерева сами по себе. Да и вообще палочки были не деревянными, а стальными. — Т… Тору?! — Не двигайся. Не разговаривай. Не дыши. — ?! От таких приказов у Чайки чуть глаза из орбит не вылезли, но Тору и Акари продолжали молчать с мрачным видом. Вернее, им было совсем не до объяснений. Тору затащил Чайку за ближайшее дерево, чтобы защитить. По воткнувшимся стрелам он уже догадывался, с какого угла засел враг. И все же… «Как?..» Столь меткий выстрел из лука с расстояния, на котором противника никто не смог почуять? «Он настолько силен?!» Вряд ли в них по ошибке стрелял некто посторонний, например ничего не подозревающий охотник. Главное доказательство тому в том, что вторая и третья стрела тоже однозначно целились в них. С такого невообразимого расстояния… С такой невероятной точностью… Стрелял не какой-то там охотник или заурядный лучник. Несомненно, стрелы принадлежали Гленну Донкервурту. Однако… «Вот уж не думал, что он нападет первым…» Гленн Донкервурт не мог ничего знать об отряде Тору. Даже если он каким-либо образом сумел их заметить, он не смог бы прийти к выводу, что перед ним враги, пришедшие за «останками». «Или он беспринципный головорез, который расстреливает всех, кто заходит на его территорию?» Тору вытащил из кармана метательный нож и подбросил в воздух. В следующее мгновение вращающийся клинок издал пронзительный лязг и улетел невесть куда. — … Рядом с Тору появилось подрагивающее древко еще одной стрелы. «Он быстр. А еще…» Второй выстрел был метче первого. Третий метче второго. Скорее всего, еще перед первым выстрелом он сделал поправку на ветер, температуру и так далее… а увидев результат, продолжил стрелять с той же позиции, внося дополнительные поправки. — Брат… — произнесла Акари, прятавшаяся за другим деревом. В руке она сжимала зеркальце, с помощью которого оценивала происходящее по другую сторону дерева. — Вон та скала. Тору пригляделся сам и увидел, что по ту сторону лесной чащи, в крохотном промежутке между деревьями, виднелся кусочек склона с торчащей из него скалой. Скорее всего, Гленн стрелял как раз с нее. Других позиций для стрельбы у него не было. Сдвинься он чуть в сторону, и стволы других деревьев перегородили бы путь к отряду Тору. — Значит, засада уже провалилась? — недовольно прошептал Тору. Вообще, отряд Тору, в частности Чайка, охотился исключительно на останки, а не на самого Гленна. Если бы им удалось останки изъять, смысл сражаться сразу бы пропал. Однако они предполагали, что Гленн, как один из восьми героев, вряд ли захочет так просто расстаться с драгоценным трофеем. Поэтому с самого начала они рассчитывали либо выкрасть останки, либо забрать их после победы. Они надеялись изобразить безобидных путников, подобраться на дистанцию ближнего боя, а затем в идеале прикончить врага в спину… — Тору. Сверху? Враг? — спросила Чайка, сжимая в руках гундо. Совсем недавно она использовала его для готовки и еще не успела разобрать и уложить в гроб. — Сможешь? — ответил Тору, бросая взгляд на гундо. — Наверное. Но… Магия не менее… а то и более дальнобойна, чем лук и стрелы. С учетом навыков Чайки она вполне могла поразить вершину скалы практически прямо отсюда. Сложность только в том, что применение заклинания требует прочтения и прочей подготовки, которую противник наверняка заметит. К тому же Чайке придется покинуть укрытие, чтобы прицелиться. А это равносильно тому, что попросить противника ее пристрелить. Однако… — Ничего не случится, если по ходу произнесения заклинания перед тобой будут возникать преграды? Например, что-то пробежит? — ?.. М-м. На мгновение Чайка озадачилась, но затем все поняла и кивнула. — Раз так… Тору достал из кармана дымовую шашку, один из самых стандартных инструментов готовых ко всему диверсантов. — На счет три, Чайка, целься в ту скалу. Я брошу шашку, так что ты ничего не будешь видеть… но дым быстро рассеется. Ты к тому времени дочитай заклинание, а потом попади. — М-м!.. — Чайка поняла замысел Тору и кивнула с самым серьезным видом. — Раз, два, три! — отсчитал Тору и швырнул шашку под корни дерева. Маленькая емкость внутри шашки разбилась, реагенты вступили в реакцию… и из шашки тут же повалил дым. Чайка тем временем залегла на землю и наставила гундо. Тору снял плащ и выставил его перед Чайкой, чтобы враг не заметил света магических диаграмм. И затем… — Коркт, эльм, найкт… Чайка начала читать. Вместе с этим вокруг дальнего конца гундо начали кружиться голубые диаграммы. По ходу заклинания они сцеплялись друг с другом и создавали законченный рисунок. — …«Потрошитель», — сказала Чайка… и замолкла. Тору схватил лежавшую рядом кадку и вылил на шашку оставшуюся воду. Реагенты смыло, дым перестал валить… и быстро рассеялся. После чего… — Явись! — произнесла Чайка последнее слово заклинания.

В версии с изображениями тут находится картинка. В тот самый миг, когда оно покинуло уста Чайки, нечто незримое пронзило голубую диаграмму и улетело вдаль. Оно напоминало воздушную волну, слегка преломлявшую свет. Наконец, волна вонзилась в скалу, на которой должен был прятаться Гленн. Послышался грохот, и скала… поддалась. Магия несравнимо мощнее стрелы. Выстрел Чайки взорвался посреди скалы и оставил в ней небольшую, но очень глубокую трещину. В следующее мгновение во все стороны начали расползаться другие. Скала разрушилась и покатилась по склону горой обломков. Так, в пыли склона, она встретила свой конец. — Мы его… задели? — пробормотал Тору, хмуря брови и глядя на плоды трудов. Чайка самодовольно передернула затвор и извлекла из гундо отработанную гильзу. — Непобедимая мощь. Может, выстрел и не задел сидевшего на скале человека… едва ли ему удалось откупиться малой кровью. Если и он сорвался со склона, его даже могло насмерть придавить камнями. — Кажется, ты переборщила, — усмехнулся Тору. А в следующее мгновение кончик его носа посетило уже знакомое чувство. *** *** Бах! *** *** Раздался громкий звук, и Чайка пропала с глаз Тору. — ...Э? — Чайка! Брат! — прилетел голос Акари. К стыду Тору, ему понадобилась секунда, чтобы осознать, что Чайку подбили. — Что?! — ошеломленно воскликнул он, поворачиваясь туда, откуда прилетела стрела… то есть направо. Ее пристрелили. Причем сбоку. Либо врагов несколько. Либо… — Чайка! — крикнул Тору. Прямо перед глазами пролетела еще стрела, и тело Чайки подкинуло в воздух. — Дерьмо-о-о! Тору поднял Чайку на руки и отпрыгнул вбок, уворачиваясь от третьей стрелы. И третья, и четвертая, и пятая метили точно в него, будто преследуя. — !.. Тору бежал, прыгая зигзагами. Где-то на десятой стреле он наконец-то сумел добраться до тени крупного дерева, которое наверняка смогло бы их укрыть. Он сразу же достал новую дымовую шашку и кинул ее в дерево по соседству. Вновь повалил белый дым, скрыв их от посторонних глаз… — Чайка! Эй! Тору принялся трясти маленькую госпожу за плечи. Ее подстрелили, но куда? Нужно срочно осмотреть рану, остановить кровь и как-нибудь обработать. Если ей попали не в голову и не в сердце, надежда еще есть… — Куда?! Куда он попал?! — ...М-м?! От паники Тору переменился в лице, но Чайка смотрела на него до неуместного недоуменно. Правда, он не нашел времени в чем-либо усомниться и… — Рана… где рана?! Тору метнул шашку, чтобы скрыться от Гленна, но бросил ее недостаточно далеко, и теперь дым мешал и ему. Он даже не мог как следует разглядеть Чайку, чтобы увидеть ее раны. Ее могло ранить так, что жизнь от смерти отделяли считанные мгновения. Тору водил руками по телу Чайки, пытаясь отыскать рану… — А, Т… Тору?! — Брат! Вдруг перед Тору пролетел метательный нож и воткнулся в ствол дерева. Похоже, его метнула Акари. — Успокойся, брат. Сейчас не время насиловать Чайку, — сказала Акари, по всей видимости перебравшаяся сюда из тени соседнего дерева. Правда, Тору все равно с трудом видел ее из-за дыма. — Ты совсем?! Сейчас не время шутить. Посмотри — Чайку подстре… — Сам посмотри, брат. Чайка не ранена. — ...Э? Когда в ответ раздался спокойный голос Акари, Тору еще раз взглянул на Чайку… вернее, на стрелы. На первый взгляд, они действительно торчали из ее тела, но… — ...В гроб? Обе стрелы угодили точно в гроб на ее спине. — Тебя гроб защитил?.. Тору вздохнул с облегчением. Видимо, после второго попадания Чайка подскочила из-за импульса, передавшегося гробу. Сам гроб оказался довольно крепким, и стрела его не пробила, однако вместо этого весь импульс достался Чайке. — Не пугай меня так… — проговорил Тору, обернулся и посмотрел на завесу. Как упоминалось выше, в этот раз в них стреляли совсем под другим углом. Другими словами, если Гленн один… он успел уйти с точки еще до того, как Чайка применила заклинание, зашел сбоку и обстрелял глупых противников, сосредоточивших все внимание на скале. «Ничего себе скорость…» С трудом верилось, что он смог так быстро переместиться по настолько неудобной местности. Быть может, Гленн придумал какое-то средство для быстрого перемещения по холмам. Например, значительно ускорить подъем и спуск можно с помощью одной только цепочки, натянутой вместо перил. — Короче говоря… мы в самом деле на «его территории». Он с самого начала знал, где враги, знал, с какого угла и какой точки их можно выцелить, знал рельеф, знал, где растут деревья, и так далее. Поэтому у него получалось выпускать стрелы в промежутки между деревьями. Кроме того, как только Гленн заметил, что его враги не лыком шиты, он тут же сменил позицию и обвел их вокруг пальца. Им попался крайне сильный противник. Да, магия сильнее и дальнобойнее, но луку и стрелам не нужны длинные заклинания, на них не влияют подземные энергетические потоки и так далее. По маневренности и скорострельности лучник на порядок превосходит мага. Кроме того… — Чайка, сможешь дать сдачи? — спросил Тору, однако ответила ему не Чайка, а Акари. — Не выйдет, брат. Сразу после второй стрелы я приготовилась кидать дымовую шашку, но сначала проследила, откуда прилетит вторая… и не увидела стрелка. Поскольку стрела летит только прямо, стрелка должно быть видно, если посмотреть вдоль траектории… должно быть. Но сейчас Акари не увидела стрелка там, откуда прилетела стрела. Иными словами, ее взгляд не отыскал его на траектории полета. Тем не менее Акари видела полет стрелы, то есть стрелок еще не мог никуда уйти. А стало быть… — Это же с какого расстояния он стреляет?! — воскликнул Тору. Только дилетант полагает, что стрела всегда летит чисто прямо. На деле она отклоняется вбок под действием ветра, а со временем теряет высоту и плавно падает на землю. Строго говоря, стрелы описывают в воздухе плавные дуги. Поэтому их можно выпускать и из укрытия, не показываясь врагу. Если лучник знал, где засел отряд Тору, и хорошо представлял траекторию собственных выстрелов, он мог воспользоваться сложным рельефом холмов и обстреливать их, оставаясь незаметным. — Плохо дело. Надо отсту… — Тору успел сделать только шаг, но затем заметил перед собой туго натянутую нить. — Это же… Обернувшись, он увидел среди деревьев хитроумно припрятанный арбалет. Наверняка тот застрелил бы Тору в спину, если бы он ненароком наступил на нить. — Он еще и ловушки расставил?! Узнав, что они будут иметь дело с «великим лучником», Тору предположил, что противник будет атаковать исключительно с помощью лука. В принципе, даже сейчас Гленн Донкервурт положился на близкого родственника лука, но установил его на манер ловушки. И к тому же… «Он что, стрелами загонял нас сюда?..» Тору уже не сомневался, что Гленн стрелял дьявольски метко и сильно. Но при этом Гленн не зазнавался. Даже когда он промахивался, его промахи отгоняли жертв туда, где он мог сделать следующий шаг… с помощью ловушек. Лучник сражался пугающе расчетливо и не совершал лишних движений. — Черт, здесь повсюду ловушки. Акари, Чайка, ходите осторожно! — !.. Чайка испуганно обернулась. Дальний конец гундо зацепился за свисавшую рядом лозу… — Хья?! И тут же полетела стрела, причем с совсем другого угла. — !.. Правда, Акари удалось сбить ее молотом. В отличие от стрел самого Гленна Донкервурта, эти делали ставку на незаметность, а потому не могли похвастаться ни размером, ни скоростью. В принципе, отряд Тору мог от них отбиваться, но… «Если они полетят со всех сторон сразу, мы не увернемся…» Они не знали, сколько в этих холмах притаилось ловушек. «Неужели Гленн Донкервурт все-таки больной на голову?..» Конечно, здесь крутые холмы, где людей почти не бывает, но разве случайного путника эти ловушки не прикончат? Или же он прознал о приближении отряда Тору, разгадал их маршрут и расставил ловушки рядом с ним? Если это так… ...то у отряда Тору нет ни единого шанса победить столь проницательного Гленна Донкервурта в его холмах. На стороне противника колоссальное позиционное преимущество. Более того, Тору уже не мог сказать, удастся ли им хотя бы выбраться отсюда живыми. Ни о какой засаде уже речи не шло. Их отряд не мог определить, откуда сейчас целится Гленн. Вероятно, он уже занял новую позицию и приготовился к следующему шагу. Новая стрела могла прилететь в любую секунду. Если они так и будут сидеть на одном месте, Гленн и вовсе сможет зайти со спины. «И что же нам… тогда делать?» Тору понял, что вдруг оказался в серьезной передряге, и прикусил губу.

***

— ...Все-таки попались, — бормотал на ходу Гленн Донкервурт, сжимая в руках длинный лук. Заметить его было бы очень непросто. Мало того что Гленн обклеил свой плащ множеством листьев, он передвигался исключительно от укрытия к укрытию. Из-за всевозможных подкладок его силуэт уже не напоминал по форме человека. Даже если кто-то и обратил бы внимание, что «там что-то шевелится», опознать Гленна удалось бы не сразу. — Как я и думал, они довольны умелы. Но сколько продержатся теперь? — продолжил Гленн… и нахмурился. — Но все-таки... та девчушка… Серебристые волосы и фиолетовые глаза. С такого расстояния Гленн не смог разобрать черты ее лица… но разве она не дочь императора Газа, убитая отрядом героев во время штурма столицы Империи? Или Гленн все-таки обознался? Наверняка ведь в мире есть другие обладательницы серебристых волос и фиолетовых глаз. — Ладно, неважно. Об этом можно и потом подумать. Куда важнее то, что они сделают теперь. Гленн глухо усмехнулся, постепенно приближаясь к следующей позиции. Ответных ударов он нисколько не опасался. Гленн стрелял навесом с высоты. Если среди противников нет еще более опытного лучника, им просто нечего ему противопоставить. Ведь атаковать сверху вниз значительно проще, чем снизу вверх. И тогда… — Хм? — Гленн остановился и прищурился. — Ясно. Дымовая завеса? Точку, в которой находились противники, окутал белый дым. Огонь так бурно не дымит, а значит они использовали какую-то дымовую шашку. — Но она вам не поможет. Конечно, на какое-то время Гленн упустил их из виду, но противники находились на пересеченной местности и могли бежать лишь определенными маршрутами. Как правило, люди сознательно или бессознательно убегают по самой удобной дороге. Особенно когда они волнуются и понимают, что находятся под ударом. На пути их ждут еще ловушки, из-за которых придется отказаться от нескольких дорог. В конечном счете «добыче» придется дойти до места, которое приготовил Гленн. И следовательно, хоть Гленн и не видел, где находятся противники, но мог предположить. Он знал рост, ширину шага, телосложение. Из них вывел скорость ходьбы, скорость бега и наличие багажа. А уже по ним мог довольно точно рассчитать движение. Достаточно будет прицелиться в предполагаемую зону и обстрелять ее по кругу, постепенно приближаясь к центру. И тогда попавшая под обстрел добыча встанет точно в нужную точку. Гленн ужасающе ловко ориентировался в пространстве и отлично умел наблюдать за людьми. Именно на этих умениях держалась невероятная точность его выстрелов. И именно благодаря им ему удалось дослужиться до звания «великого лучника». Ему даже доводилось в одиночку истреблять целые вражеские отряды, отправленные штурмовать позиции. И тогда. *** *** — !.. *** *** До Гленна донесся короткий неразборчивый возглас… а затем в воздух поднялось несколько птиц. — О. Сработало? — проговорил Гленн, расплываясь в улыбке. Его ловушки работали не только на стрелах. Многие звери и птицы ведут себя осторожно и бурно реагируют, когда к ним приближаются неосторожные люди… тем самым сообщая Гленну, где именно находится противник. Он снял с бедра три стрелы, еще одну приставил к луку и натянул тетиву. При желании он мог бы молниеносно направить все четыре стрелы в одну и ту же точку. И по опыту знал… что сейчас попадет как минимум в одного. — Извините, если в голову или сердце, — прошептал Гленн. Однако в то самое мгновение, когда он уже собирался выпустить стрелу… *** *** — Явись, «Пробиватель»! *** *** Вдруг раздался девичий возглас, и скала под Гленном частично взорвалась. — ?! Гленн прошел взглядом по длинной трещине в земле, оставшейся от магического выстрела, и обнаружил залегшую сребровласую девушку с гундо в руках.

***

Стрелы летают по параболической траектории. Другими словами, лучник способен выстрелом описать в воздухе плавную дугу и поразить врага. Если засесть достаточно далеко от противника, можно скрыться с его глаз, но все равно попадать. Но с другой стороны, хотя стрела и отклоняется вбок под действием ветра, лучник не способен сам изгибать дугу траектории и попадать в противника под углом. Другими словами, если нет сильного ветра, стрела двигается только вверх и вниз, но не влево и не вправо. По крайней мере, по воле самого лучника. Поэтому… — Раз уж мы не могли понять, откуда в нас стреляют, пришлось сначала ограничить противнику зону обстрела, — проговорил Тору, шагая по канаве, которую Чайка выдолбила в скалистом склоне заклинанием. — Дымовая завеса не только скрыла нас от него, но и наглядно показала, что никакого ветра сейчас нет. — ...Понятно, — согласилась Чайка, шедшая на полшага позади Тору. Как бы умно он ни выражался, на деле Чайка всего лишь применила магию пробивающего типа в том направлении, которое указал ей Тору. Как правило, магия бьет по прямой. А поскольку огибать препятствия, отделявшие их от Гленна Донкервурта, они не могли, пришлось пробить прямую дорогу. Тем не менее… — Именно в той стороне находилась достаточная для стрельбы щель. Через нее можно попасть в точку, в которую он успешно пытался нас загнать. Прочертить прямую линию до добычи в условиях лесных зарослей бывает крайне трудно. Доступных углов для атаки не так уж много. — Поэтому я знал, что враг обязательно придет куда-то туда. — Это и есть твой расчет? Но как ты определил, когда именно он добрался до точки? — спросила Акари. — ...Откровенно говоря, по наитию. — Тору почесал щеку. — Невероятно. — Вообще… мы потеряли возможность одержать чистую победу, еще когда угодили в подстроенную врагом ловушку, — мрачно добавил Тору. — Но судя по тому, что мы сейчас шагаем точно в нужную сторону, а в нас не стреляют, все прошло удачно. Не факт, что залп Чайки попал точно в Гленна Донкервурта, но мощности в нем таилось предостаточно. Даже если противник просто оказался рядом с областью поражения, его наверняка так или иначе задело. И словно в доказательство слов Тору… — ...Это он? — прошептала Акари. Они увидели на склоне фигуру человека, облепленного ветками и листьями. Рядом — следы крови. Видимо, Чайка все-таки задела Гленна. — ...Насмерть? — немного испуганно спросила она. Похоже, боялась, что ненароком прикончила Гленна Донкервурта. — Ты как всегда слишком добрая, — устало обронил Тору. — Это ведь он твоего папу убил. — М… м-м. — И нас тоже чуть не застрелил. — А вот и нет… — вдруг вмешался новый голос. — Я не собирался вас убивать, правда, не уверен, что вы мне поверите. — ?! Тору и Акари сразу прикрыли собой ошарашенно застывшую Чайку. Они пробежались взглядами по сторонам, но никого возле себя не увидели. — ...Все-таки промахнулись? Фигура оказалась не Гленном Донкервуртом. По всей видимости, он просто в спешке накинул плащ на камни и грязь. Сам же засел в каком-то другом месте и наблюдал за отрядом Тору. Судя по тому, что слышал их разговор, — где-то недалеко. Однако голос его многократным эхом отражался от склонов и мешал понять, где находился говоривший. — Кстати, эта девочка что, дочь императора Газа? Настоящая? — ...Он сомневается, — пояснил Тору. — М-м?! — Чайка переполошилась и воскликнула: — Я н-настоящая! Чайка Газ! — Слышал? — Тору демонстративно пожал плечами. Кажется, нападать Гленн не собирался. При желании он мог бы уже выпустить в них 5-10 стрел и пронзить насквозь всю троицу. — ...Они что, близнецы? — Близнецы? — Я лично видел, как ей отрубили голову. Если она не бессмертная, я, очевидно, начну что-то подозревать. — … Тору и Акари спинами ощутили, как Чайка вздрогнула. — Мы не знаем. — Как не знаете? — У нее амнезия. Она не помнит битву за столицу, год перед ней и год после нее. Так что и сама не знает ответа. Правда, граф Абарт тоже говорил, что она должна быть мертва. — Хм… — Гленн Донкервурт ненадолго задумался, а затем… — Ладно, неважно. Все равно мы ее только от неизбежности убили. Да и война уже кончилась. Мне незачем в нее стрелять. — ...Но ведь ты уже в нас стрелял? — иронично парировал Тору. — Ха-ха-ха, — рассмеялся в ответ Гленн. — Вот за это прошу прощения, да. Просто захотелось вас немного испытать. Правда, признаю, вы и умереть могли. — ...Испытать? — Я хочу заключить сделку, — заявил все еще не показывающий себя «великий лучник». — Как я понимаю, госпожа принцесса пришла не затем, чтобы отомстить за отца. — Ну… это так, — неохотно ответил Тору. Чайка добра. Слишком добра. Настолько добра, что не может отомстить за отца. Но несмотря на это, она все равно госпожа Тору. Все, чего хотела она, хотел и он. Поэтому… — Значит, вам нужны «останки», которые я с собой прихватил. Потому что других вариантов у меня нет. — ...Чего? Ты отдашь нам «останки», если мы согласимся на эту твою сделку? — Да, — без промедления подтвердил Гленн. — Мне-то они все равно как сувенир. Это Роберт с Симоном плясали от счастья, что им такое качественное топливо досталось. — … Император Газ прожил три сотни лет, а по некоторым источникам все пятьсот или шестьсот. По ходу жизни человеческое тело накапливает внутри себя мысли и воспоминания, которые служат источником магии. Безусловно, тело императора Газа превратилось в очень качественное и дорогое топливо. Настолько, что эти останки ценились дороже золота. Но как бы там ни было… — Тебе ведь ничего не мешает не предлагать сделку и просто пристрелить нас без лишних вопросов? — На самом деле мешает, — ответил Гленн. — Признаюсь, недавний залп принцессы повредил мне главную руку. Прямо сейчас я не могу толком стрелять из лука. Думаю, дней через десять более-менее поправлюсь. — … — Так вот, я не против отдать вам «останки», если вы выполните мою просьбу. Если честно, я поймал вас в ловушку для того, чтобы оценить навыки. — Короче, если бы мы не справились, то погибли бы? — Ну… да, — ответил Гленн. С самого начала он стрелял в них не потому, что увидел врагов, а потому, что хотел выяснить, будет ли от них толк. — Что скажете? Прошу прощения, но я не полный придурок и не стану просто так выходить к вам с раненой рукой. Если откажетесь, я просто уйду. И «останки» прихвачу с собой. — … Тору, Чайка и Акари переглянулись. Тору увидел, что Чайка кивнула, и затем сам кивнул неизвестно откуда наблюдавшему Гленну. — Хорошо. Мы тебя выслушаем.

Часть 2. Сын великого лучника За дверью оказалось… нечто. — … Тору Акюра, державший в руках охапку только что наколотых дров, остановился в проеме. Он гордился тем, что почти никогда ничему не удивлялся, однако зрелище даже его вынудило на мгновение застыть. — Добро пожаловать. — Рады гостям! Обе девушки развернулись, обратившись к нему. Одна высокая, другая низкая, но обе молодые. — ...Хм. Я думала, посетитель, а это брат, — продолжила, наклонив голову, высокая девушка. Заплетенные на затылке в хвост длинные черные волосы слегка покачнулись. Аккуратные черты лица словно скрывали недюжинный ум этой, откровенно говоря, весьма симпатичной девушки. Взгляд ее мог показаться чересчур пронзительным, но в то же время он придавал ее красоте изюминку. Акари Акюра, младшая сестра Тору. — Хе-хе-хе, — усмехнулась она. Выражение ее лица при этом нисколько не изменилось, а в голосе не появилось ни единой интонации — она словно читала слова с бумаги. Впрочем, она никогда не отличалась особой эмоциональностью. — Брат, ты прямо как истукан стоишь. — Истукан? — изумилась девушка пониже, стоявшая рядом с Акари. Хоть она и обладала волосами такой же впечатляющей длины, цвет они имели серебристый, напоминавший то ли снег, то ли лед. Из-за невысокого роста она немного напоминала ребенка, и это впечатление усиливалось некоторой округлостью, так и не покинувшей до конца ее лица. Во всяком случае, выглядела она значительно моложе Акари. Милая, утонченная… и очень очаровательная девушка. Чаще всего она представлялась как Чайка Трабант. — Это значит, если его ткнуть, он так на спину и упадет. — М-м? Выдающаяся сила? — Именно. Мы способны раздробить разум любой цели. Правда, у брата он и без того хрупкий… — Хватит уже чушь пороть, — проворчал Тору, щуря взгляд. — В кого это вы вырядились? — В официанток, разумеется, — ответила Акари. Обычно она носила черный кожаный доспех, не стеснявший движений… однако сейчас ее одежда ничем его не напоминала. На ней был передник. И… больше ничего. — Мне идет, брат? — спросила Акари, не меняясь в лице. Тору казалось, что ее обнаженные плечи и бедра выглядят слишком уж беззащитно. Броню она носила обтягивающую, но почти не обнажавшую кожу, так что сейчас ее одеяние выглядело очень соблазнительным… и даже возбуждающим.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Какое тут «идет»?.. Откровенно говоря, Тору, сам будучи здоровым молодым человеком, при виде практически обнаженных женских тел ощущал, что его пульс слегка участился. Но если бы он сказал правду, его на самом деле не родная сестренка могла бы ляпнуть что-то совсем неуместное, поэтому Тору изо всех сил пытался выглядеть угрюмее. — Вы, если не считать передника, все равно что голые. — М-м? Где голые? — изумленно переспросила Чайка и замотала головой по сторонам. Выглядела она точно как Акари. Только вот… в отличие от той, не осознавала, что стоит перед Тору практически без одежды. — Ты извращенка, что ли, раз не поняла? — Я-то думала, мой брат поймет наши минималистичные вкусы. — Не нашла, что сказать, и решила разыграть карту минимализма? — ...Анимализма? — Это другое, — поправил Тору запутавшуюся Чайку. Будучи рожденной в северной стране, она неважно говорила на общеконтинентальном наречии, распространенном в южной и центральной частях Фербиста. Часто она разговаривала, чеканя слова одно за другим, или неправильно воспринимала услышанное. — Неужели ты хочешь сказать, что не представляешь, как будоражит воображение одежда, которая чуть-чуть скрывает от глаз самое важное, брат? Она даже лучше привораживает мужчин и пробуждает в них низменные чувства, чем безыскусная демонстрация голого тела. — С чего я это представлять должен? Я просто знаю, что даже проститутки — и те скромнее одеваются. — И вообще, брат, ты кое-что неправильно понял. — ...А? — Проще показать. Смотри же, брат! — сказала Акари… и развернулась. Поскольку передник, как понятно из названия, прикрывает лишь перед, развернувшись, она должна была продемонстрировать ему голую половину тела, но… — ...Белье? — обронил Тору, прищуриваясь. Оказалось, Акари носила не только передник. На ее груди и бедрах виднелась тонкая ткань, незаметная под передником. — Нет, купальник. — ...Ясно. — Я носила его все это время. А ты назвал меня голой. Тебе показалось так потому, что ты всегда думаешь о непристойных вещах, — с этими словами Акари сжала кулаки. — Поэтому я восхищаюсь тобой, брат!.. — Кем ты меня считаешь? — Тору… непристойный? Извращенец? — Чайка округлила глаза и показала на Тору пальцем. — Не принимай ее слова всерьез! — воскликнул тот в ответ. Чайка, впрочем, ничуть не расстроилась и даже обрадованно спросила: — Подходит? Подходит? — А? А-а… — Тору не нашелся с ответом. Похоже, она, как и Акари, пыталась выяснить, идет ли ей этот наряд. В отличие от сестры Тору, она походила на ребенка — как лицом, так и телосложением —и не могла похвастаться рельефом груди и бедер. Причем ее это, видимо, сильно терзало, поскольку от любых напоминаний об этом она сразу расстраивалась. И потому в последнее время тело Чайки обсуждать запрещалось. Как бы там ни было, покинувшая северную Империю Газ девушка обычно одевалась достаточно плотно и редко обнажала кожу. Оттого ее тело совсем не ведало загара и оставалось бледным. Она казалась непорочно-белоснежной, поэтому сейчас ее вид вызывал у зрителя темные мысли о том, что ему удалось опорочить взглядом нечто столь невинное, что оно не должно показываться никому. Но так или иначе… — Я чуть не решил, что вы заведение попутали, — со вздохом произнес Тору. Если честно, в первое мгновение он даже подумал, не ошибся ли дверью. Но, конечно же, вокруг похожих зданий не наблюдалось. Рядом стояли лишь брошенные, превратившиеся в руины дома. Обитаемой осталась только эта гостиница под названием «Белый цветок». — Форма. Преследуем аутентичность. — Вас-то, казалось бы, никто не станет заставлять лезть в воду, — с еще одним вздохом возразил Тору и обернулся. Во все еще открытом дверном проеме виднелись очертания бугристых гор и раскинувшееся под ними озеро. И тогда… — О-о, спасибо, — обратился к Тору мужчина средних лет, вышедший из кухни в глубине заведения, вытирая на ходу руки. Средний рост, среднее телосложение, честный взгляд — ничто в нем не могло вызвать тревоги. Идеальная внешность для торговца. — Господин Донкервурт… — немного подавленно отозвался Тору. Небольшой гостиницей рядом с озером владел человек по имени Дойл Донкервурт. В связи с тем, что рядом располагался вулкан, озеро обладало одной особенностью — на его берегу без труда откапывались горячие источники. Со всех сторон озеро окружали крутые горы и расщелины, так что издалека сюда мало кто добирался… однако жители окрестных городов и сел считали озеро своим «секретным курортом», куда приезжали отдыхать. Поэтому тут вполне могла работать гостиница, жившая за счет любителей понежиться в горячей воде или поплавать. Вот только… Как недавно упоминалось, в настоящее время рядом с озером работало только одно учреждение — пресловутый «Белый цветок». Раньше тут были другие гостиницы, столовые, трактиры и прочие заведения, но все они остались не у дел. Их здания стояли заброшенные, а кое-где даже разрушенные. Впрочем, возвращаясь к теме… — Что это за костюмы? — спросил Тору, указывая на Чайку и Акари. — Как что? Форма, — моргнув, ответил Дойл, будто не понимавший смысл вопроса. — Официантам ведь положен передник. — А купальник зачем? — Чтобы не мешать купанию и плесканию, — произнес Дойл и улыбнулся открытой улыбкой. — Некоторые наши посетители не хотят каждый раз возвращаться в гостиницу или столовую за едой и просят еду к побережью, поэтому удобнее одеваться в одежду, которую не страшно намочить. — Эх… — Тору многозначительно вздохнул. Как бы сильно ему ни казалось, что собеседник просто придумал оправдание своим вкусам уже постфактум, Тору не мог начать безжалостно терзать своего пусть временного, но все-таки начальника. «Подумать только, что именно он — сын великого лучника…» — подумал Тору, оглядывая взглядом заведение. Ни других работников, ни посетителей в нем не было.

***

— Есть у подножья горы крупное озеро, — произнес Гленн Донкервурт, некогда один из восьми героев, одолевших Проклятого Императора Артура Газа. — У его берега стоит гостиница. Гостинице угрожают хулиганы из близлежащего города. В голосе Гленна не было ни намека на грусть или напряжение. Он рассказывал так, будто говорил о погоде. Ни сам Тору, ни его товарищи не могли сказать, с каким лицом Гленн на самом деле произносил эти слова, ведь они не видели его. — Поэтому у них уменьшилось число посетителей и разбежались все работники. Сейчас там всем кое-как заправляют муж с женой, владельцы гостиницы. Они все еще находились в холмах, которые Гленн Донкервурт называл своей территорией. Вскоре после битвы Тору, Чайка и Акари переместились к логову предложившего сделку великого лучника, где и слушали, что им предстояло сделать. Хоть Гленн и рассказывал им о сути «сделки», но на глаза упрямо не показывался. Его голос многократно отражался от склонов и доносился невесть откуда. Тору даже посетило зловещее ощущение того, что он разговаривает с призраком. — Не везет им, конечно... но что с того? Ты же не собираешься просить нас там работать? — Как раз собираюсь. — А? Тору нахмурился и посмотрел по сторонам… но снова так и не смог понять, где засел Гленн. Он уже не раз пытался по голосу определить, где находится лучник, но усилия не приносили плоды. Вероятно, Акари могла сказать то же самое. При этом Тору практически не сомневался, что сами они у Гленна как на ладони. Другими словами, великий лучник мог в любой момент пристрелить их всех. Из-за этого ни сам Тору, ни его товарищи не могли успокоиться, но пока им приходилось слушаться Гленна, который из-за «поврежденной руки» предлагал им некую «сделку». — Я хочу, чтобы вы устроились работать в ту гостиницу и защищали ее. — Какое тебе дело до той гостиницы? — … На этот раз Гленн не ответил. Прождав какое-то время, Тору пришел к выводу, что молчание — и есть ответ бесплотного лучника. Он не хотел отвечать? Не мог? В любом случае, с учетом непринужденной манеры речи Гленна его реакция казалась странной. — И вообще… Поскольку Тору не видел собеседника, длительное молчание заставляло усомниться в том, продолжается ли разговор. Если бы Гленн передумал и решил уйти, отряд Тору даже не заметил бы. Поэтому Тору решил взять инициативу и немного сменить тему — он хотел убедиться, что переговоры о сделке пока еще не сорвались. — Ты ведь и сам мог бы с легкостью припугнуть или перестрелять каких-то там хулиганов, разве нет? Почему же достопочтенный «великий лучник» так не поступил? Тору не знал, о каком количестве хулиганов шла речь, но едва ли бандиты, промышляющие вымоганием денег у гостиницы, решат рисковать жизнями в бою против легендарного лучника. Если говорить простым языком — если бы Гленн пристрелил парочку, остальные разбежались бы сами. Однако… — «Великий лучник»? — послышался в ответ насмешливый голос Гленна. — Да, иногда меня так называют. Глупое прозвище. Я любые прозвища и титулы считаю глупыми. — … Похоже, звание «великого лучника» ему не особо нравилось. — В силу определенных причин я не могу действовать сам. Я размышлял над тем, как же поступить, и тут подвернулись вы. Я сразу подумал, что вы кстати. В отличие от меня, вы натренированы сражаться в ближнем бою, к тому же с вами маг. Вы сможете защитить гостиницу втайне от ее владельцев. — Погоди-ка, — тут же перебил его Тору. — Что значит «втайне»? Охрана — само по себе занятие довольно муторное… а если охранять цель в секрете от нее самой, то и вовсе архисложное, ведь без ее согласия и содействия не выйдет даже постоянно таскать при себе оружие. — Диверсантам, тем более вашего уровня, это под силу, не так ли? — … — Тору глухо проворчал. Может, и под силу, но… — Только защитить? Больше ничего? — спросила уже Акари. — Нам не нужно убивать этих хулиганов? Нападение, как известно, — лучшая защита, а против постоянно нападающих врагов только лишь защищаться вовсе бессмысленно. Если не напасть на врагов самим и не переломить ход войны, однажды противники завалят защищающихся числом. — Владелец гостиницы очень упрямый. Можно сказать, он не любит насилие... И что важнее, за спинами хулиганов — наместник. Если случится серьезная стычка, будут неприятные последствия. — Э?! Какого черта?! — ошарашенно выпалил Тору. Наместники — представители феодала, назначенные управлять частью территории. Пусть непосредственную угрозу все еще представляют хулиганы, если их поддерживает наместник, ситуация становится в разы сложнее. Тору и его отряд рисковал записаться в пусть и неофициальные, но все же враги к правителю этих земель. — Конечно же, никаких доказательств причастности наместника к делам тех хулиганов нет. — Еще бы. Если бы они были, вся работа свелась бы к доставке тайного донесения феодалу. При условии, конечно, что он сам — честный человек. — Даже если мы вдруг согласимся… — продолжил Тору после протяжного вздоха. В свое время они напали на особняк правителя крупного города. Принципов, запрещавших нападать на знать, они не придерживались. Вот только… — ...мы не согласны работать долго. — Тору мельком глянул на Чайку. — Нам есть куда спешить. На самом деле Чайку звали Чайкой Газ. Еще пять лет назад она была принцессой Империи Газ, управлявшей северной частью охваченного войной Фербиста. Однако теперь той империи не существовало. Известный как «чудовище» император тоже покинул этот свет благодаря усилиям восьмерки героев. Чайка надеялась собрать и похоронить останки отца, которые герои забрали с собой после победы. С этой целью она и путешествовала. Даже если им удастся «выторговать» останки у Гленна, одного из вышеупомянутых героев, путешествие на этом не закончится. Оно будет продолжаться, пока они не соберут все фрагменты. — Дело здесь в том, что наместник досиживает остаток своего срока. Поэтому я прошу вас защищать гостиницу, пока он не покинет пост. Сам наместник надеется до увольнения захватить те земли себе, чтобы затем на них обогатиться. — В смысле? Как обогатиться? Довольно странно, что наместник будет заниматься рэкетом в отношении какой-то гостиницы, да еще и не через официальные каналы, а при помощи хулиганов. Трудно представить, что одинокая гостиница — такое уж прибыльное заведение… — Там нашли залежи сухого топлива, — честно ответил Гленн. Под сухим топливом понимается ресурс, который используется для сотворения заклинания. Он ценится на вес золота, а особо качественное топливо — и того дороже. Крупные залежи такого топлива могут оказаться огромное влияние на экономику страны. — Как я понял, там есть какие-то особенности пластов, из-за которых до залежей можно добраться только с земли, на которой стоит гостиница. Любые альтернативы потребуют слишком серьезных вложений труда и времени. Поэтому наместник решил за время своего правления всё там разорить, а затем начать раскопки. — Да так, чтобы феодал ничего не пронюхал?.. Если бы тот узнал про залежи сухого топлива, он бы немедленно объявил их своей собственностью и приступил к официальным раскопкам. А значит, наместнику ничего бы не перепало. Поэтому он, что неудивительно, решил успеть до конца срока выкопать сколько удастся и хоть немного обогатиться. — ...Ну и работенка, конечно, — бросил Тору. — И все-таки я не могу понять… — Хм? — Сделка есть сделка, но я не понимаю, почему мы должны действовать тайно. Тору смирился с тем, что Гленн собирался ими воспользоваться. Но отправляться на задание, не разведав тщательно все обстоятельства, — рисковать угодить в ловушку, о существовании которой даже не будешь подозревать. — Я повторю вопрос. Почему ты не хочешь защитить гостиницу сам? — … Тору уже успел подумать, что Гленн вновь решил ничего не ответить, но… — ...По моему почерку сразу станет ясно, что это я. Благо владелец гостиницы меня хорошо знает, — нехотя проговорил Гленн. — Он твой знакомый? — Тору чуть прищурился. — Почему он не должен узнать, что это твоих рук дело? И вообще, почему защита должна быть тайной? — ...Он мой сын. — !.. — изумилась Чайка. — И сын меня… на дух не переносит. Он скорее умрет, чем примет мою помощь, — раздался голос Гленна, в котором слышались нотки самоиронии.

***

— ...С какой стороны ни посмотри, это просто фетиш старых извращенцев, — со вздохом заключил Тору, еще раз оглядывая одежду Чайки и Акари… если передник поверх купальника вообще заслуживает слова «одежда». — М-м? — Чайка заметила взгляд Тору и ерзнула. Еще недавно она почти не стеснялась своей внешности, но когда Тору подтвердил, что она кажется практически голой, начала немного смущаться. — Тору. Возбужден? — Нет, успокойся, — ответил он, помахивая направленной на Чайку ладонью. — Тору. Очень грубо. — Чайка надулась. Видимо, и этот ответ ее не слишком устроил. — Тебе нужно, чтобы я тебя хотел? — Загадочное девичье сердце. — Девочки, знаешь ли, с гробами на спине не разгуливают, — ответил Тору, бросая взгляд на пресловутый черный гроб, который сейчас стоял в углу столовой, накрытый тканью. Он служил Чайке не только хранилищем гундо, но и контейнером для останков. Разгуливая с гробом, она сразу привлекала к себе всеобщее внимание, однако так дорожила им, что обычно никогда не снимала. — М-м, — проворчала Чайка, сводя брови. И тут… — Прошу прощения. Из кухни показалась жена Дойла. Выглядела она молодо, на двадцать с чем-то. Ее лицо не разило наповал, но, как и у мужа, сразу располагало к себе. Некоторыми чертами она все еще напоминала девушку. Звали ее, кажется, Миша Донкервурт. Однако первое впечатление при встрече с ней производили не имя и не черты лица… а рога на голове. Рога, которых у человека быть не должно. Пара рогов на голове Миши не отличалась выдающимся размером, но сразу бросалась в глаза. Кроме того, чуть ниже спины у нее был короткий хвост, не заметный спереди. Когда Тору впервые увидел ее со спины, он сразу обратил внимание на подозрительный бугорок на одежде. Эти необычные органы казались позаимствованными у зверей. Затем… — Извините, — раздался неуверенный голос, и из-за спины Миши высунулось лицо ее с Дойлом сына, внука Гленна. Его, в свою очередь, звали «Тарис». На вид ему было года три-четыре. Но хоть он и родился у Миши… рога и хвост у него все-таки отсутствовали. Миша относилась к полукровкам. В ходе войны, закончившейся пять лет назад, возникла мысль о «создании солдат, преуспевающих в чем-то конкретном». Она привела к магическим и биоалхимическим экспериментам над человеческими зародышами с целью их «преобразования», что позволило разработать целую технологию получения людей, обладающих необычной внешностью. В быту их называют полукровками. Как правило, их создавали в армейских учреждениях под присмотром магов и готовили к жизни бойцов (поэтому чаще всего под «полукровкой» понимали именно бойца), однако Миша не служила в армии. Вроде бы в свое время ей удалось дезертировать. Даже среди людей, рожденных для войны, есть те, кто никак не годится для битв в силу характера. Миша — типичный тому пример. Вырвавшись из своего учреждения незадолго до конца войны, она убегала до потери сознания. После ее подобрал Дойл… и они полюбили друг друга. По-хорошему армия должна была объявить Мишу в розыск… однако сразу после окончания войны все страны тут же принялись за сокращение численности войск, поэтому на сегодняшний день армии не прикладывали никаких усилий к розыску дезертиров и просто закрывали на них глаза. Другими словами, Миша затерялась в послевоенной суматохе и ненароком обрела свободу. — У него такой вкус, — извиняющимся тоном пояснила Миша. — ...Ну, я так и предполагал. — Тору натянуто улыбнулся. К слову, Миша отвечала за кухню, поэтому одевалась не как Чайка и Акари. То есть передник на ней был, а вот под ним — вполне обычная одежда. — До того, как забеременеть, я… — Неужели он и свою жену принуждал такое носить? — Было немного неловко. — Миша слегка улыбнулась. Для матери такого мальчика она казалась весьма… даже слишком молодой. — Ну… мы не в том положении, чтобы жаловаться на одежду. — Тору пожал плечами. Для того чтобы незаметно охранять жителей гостиницы, им пришлось поселиться в ней так, дабы вызвать как можно меньше подозрений. Остановившись как постояльцы, они точно не вызвали бы подозрений… но серьезно ограничили бы себя в перемещениях, к тому же показались бы хозяевам странными в том смысле, что не особо-то горели желанием проводить все дни на озере. Поэтому они остановились лишь на одну ночь, а наутро заявили, что у них нет денег. Подразумевая, конечно же, то, что отплатят работой. Таким образом, благодаря «вошедшему в положение» Дойлу отряд Тору стал работать в «Белом цветке». И, конечно же, сейчас они не могли жаловаться на непристойную форму. — Более того, вы нас могли поколотить и властям сдать, мы бы все равно промолчали. — Так бы мы точно не поступили, — усмехнулась Миша. — Мой муж страшно ненавидит насилие, оружие, армию и все такое. — Неужели? — Тору сделал вид, что ничего об этом не знал. — Да. Он всегда говорит, что хочет заниматься работой, которая приносит другим радость. И одежду он выбрал такую откровенную тоже поэтому… Когда мы впервые встретились, я была одета в военную форму, он с таким омерзением на меня смотрел. — … Тору изо всех сил подавил лезущую наружу улыбку. С точки зрения Дойла, известные как шавки войны диверсанты — самые мерзкие из созданий. «Сын великого лучника… это такая ирония судьбы или же неизбежное следствие?» — К слову, я закончила готовить. Поскольку сегодня посетителей снова нет, я предлагаю пообедать немного поран… Но не успела Миша договорить, как… — Эй! — раздался рык, совсем не похожий на приветствие. В ту же секунду парадная дверь «Белого цветка» с грохотом распахнулась. Похоже, посетитель открыл ее ногой. От силы удара дверь впечаталась в стену и издала протяжный скрип. — Как дела, миссис Донкервурт? — послышался глухой, угрожающий, совсем не подходящий словам голос, и в помещение вошло пятеро мужчин. Все были одеты в новенькую одежду, но без рукавов, чтобы продемонстрировать окружающим мощные руки. Двое имели при себе армейские мечи — возможно, они служили сами, возможно, подобрали на каком-то поле боя. Главарь их выделялся лысой головой. Также он на голову уступал своим приспешникам в росте, но зато умудрялся быть шире их в плечах, а от мускулов появлялось ощущение, что под его кожей бегут канаты. По всей видимости, своими руками он гордился особо и даже нанес на них татуировки в виде змей. — А-а? Мужчины прищурились и уставились на Тору, Чайку и Акари. Доказательств уже не требовалось. Наверняка в гостиницу зашли те самые хулиганы. — Ты кто такой? — спросил лысый главарь, сверля Тору взглядом. — Со вчерашнего дня — работник. Простите, вы посетители? — ответил Тору, выжимая из себя дежурную улыбку. Вместе с этим он успел оценить силу врагов. Лишь редкие эксперты способны спрятать от посторонних глаз свои умения, которые, как правило, находят отражение в походке, выправке, направлении взгляда, дыхании и многом другом. Вообще, конечно, «хулиганы» — понятие широкое. Времена настали такие, что некоторые из уволенных солдат быстро превращались в воров и грабителей. Даже самый заурядный хулиган мог иметь за плечами многие годы тренировок. «Они не новички, но особой угрозы не представляют», — заключил Тору. Похоже, все противники в свое время служили… но из армии их, видимо, выкинули уже давно, поскольку они явно пренебрегали тренировками и не могли двигаться должным образом. Однако… По условиям сделки с Гленном, Дойл не должен был прознать о том, что отряд Тору защищает «Белый цветок». Поэтому Тору решил избегать лишнего шума и постараться уладить вопрос более тихим способом. — О-о. Ну конечно, посетители, правильно? — сказал лысый главарь, под конец оборачиваясь к подручным. Те дружно заухмылялись. — Вот да, обслуживай нас как следует. — Ага. Вон та девушка, кажется, обслуживает очень хорошо. — А мне и женатая сойдет… пусть даже полукровка. — Ну ты и извращенец! — Доиграешься же однажды! Мужчины мерзко расхохотались. Тору чудом удержал себя от сокрушенного вздоха и нащупал припрятанную за спиной иглу. Обычно этот инструмент используется для убийства, но правильно уколов противника, можно нарушить ему функции организма или же просто усыпить. Правда, умудриться напасть незаметно для мужчин и Миши… будет весьма непросто. Конечно же, ни о каких метательных ножах или дымовых шашках и речи идти не могло. Тору скосил взгляд на Акари и заметил, что та тоже отвела руку за спину. Вероятно, она раздумывала над тем же самым. — Ну что, девушка. Обслужишь меня? Лысый подошел к Акари, положил руки на ее плечи и прижал к себе. — … Акари не стала сопротивляться и позволила тому обнять себя. Однако… — ...Упорные же вы ребята, — произнес Дойл, который в следующую секунду появился в обеденном зале. Тору на мгновение растерялся, затем решил пока посмотреть, что будет дальше. Едва ли бандиты намеревались выхватить клинки и накинуться на хозяина в первый же миг. — Так ведь в том и состоит торговля, чтобы удовлетворять желания клиентов, нет? Мужчины подошли к Дойлу с гадкими улыбками и обступили его. Дойл в свою очередь ответил обычным деловым тоном: — Вы не заплатили, а значит, не можете быть клиентами. — Заплатить — это пожалуйста. Забирай. С этими словами лысый, не выпуская из рук Акари, бросил на пол медную монетку. Разумеется, он так сделал, чтобы унизить Дойла, но тот лишь вздохнул и нагнулся к монетке. — Ой, оступился, — сказал лысый и наступил ногой на руку Дойла, протянутую к монете. Ногой, обутой в крепкие горные ботинки с шипастой подошвой. — … Дойл на мгновение нахмурился, но и только. Он замер с протянутой рукой и произнес, не поднимая головы: — Можешь ногу убрать? — О? О, ну да, прости. Однако мужчина не просто не убрал ногу, но и начал водить носком из стороны в сторону, придавливая руку Дойла к полу. Дойл испустил короткий возглас, но и только. Он не стал помогать себе второй рукой, не попытался поднять ботинок и просто молча терпел. — … Миша и Тарис смотрели на муки Дойла, бледные как смерть. — Тору!.. — Чайка тихонько дернула Тору за рукав. — Знаю… — шепотом ответил тот и взял иглу обратным хватом. Но тут… — Ну что, Донкервурт? Может, бросишь уже терпеть и сдашься? — спросил, нагнувшись, лысый мужчина, выпустив из рук Акари. Затем продолжил язвительным тоном: — У тебя ведь уже давно посетителей не было. Все остальные давно лавочки позакрывали, понимаешь? Удача покинула тебя. Тебе больше ничего не светит, понял? Дела будут идти все хуже и хуже. Что толку с того, что ты кого-то там нанял? Не думал, что надо знать, когда удочки сматывать? Нет? — … — Дойл молчал. Наконец лысый мотнул подбородком, подавая знак остальным. — Как хочешь. Парни, поразвлекайтесь с его женушкой и ребенком. — ...Стой, — в конце концов проговорил Дойл. — Моя жена и ребенок здесь ни при чем. — Ну как ни при чем? — возразил лысый, подло улыбаясь. — Они твои родственники. И если будешь сильно упорст… И тогда… — М?.. Выражение лица лысого вдруг обмякло. Он моргнул так, словно не понимал, что произошло. Затем отчего-то крепко сжал кулаки и сказал: — Я забыл, у меня важное дело. Уходим. С этими словами мужчина вышел из «Белого цветка», причем почему-то на полусогнутых. — А? Получившие неожиданные приказ об отступлении хулиганы выглядели озадаченными… но по всей видимости полностью доверяли лысому как командиру, так что вскоре тоже освободили помещение. Что же произошло? — ...Тору? — Чайка с подозрением взглянула на юношу. — Нет, это Акари, — ответил тот, затем повернулся к Акари, которая как раз подошла поближе, и прищурился. — Что ты сделала? — То же, что собирался сделать ты. — Я думал его просто усыпить… — А я аккуратно ткнула его пониже живота. — ...Жестокая ты… Другими словами, она выпроводила его тем, что ткнула в одну из мужских точек, которая вызывает сильнейшее желание поскорее добраться до туалета. Разумеется, он не мог прервать шантаж просьбой отлучиться в туалет, к тому же это сильно ударило бы по его авторитету среди дружков. Вероятно, все мысли об угрозах и потасовке из него выбило сразу же. — Брат, я ничем не собираюсь благодарить тебя за похвалу. — Это и не похвала, — прошептал Тору все так же не менявшейся в лице сестре.

***

Раны Дойла оказались серьезнее, чем ожидалось. — Кх… Похоже, у него треснула кость на пальце. До серьезного кровотечения дело не дошло, но раны мучили его сильнее, чем полагал Тору. Рука покраснела и распухла, движения пальцев вызывали боль и не давали ему даже толком пользоваться столовыми приборами. — Простите, — решил извиниться Тору. Они находились в глубине гостиницы, в комнате семьи Дойла. Рядом стояла обеспокоенная Миша и копалась в коробке с лекарствами. Правда, хорошо разбиравшаяся в фармацевтике Акари уже сделала мазь от опухоли, и Тору нанес ее на поврежденную руку. Поскольку все согласились, что Тарису сейчас на отца лучше не смотреть, его оставили в столовой вместе с Чайкой. Акари же вышла «подышать воздухом»... а на самом деле попытаться найти следы мужчин и развесить какую-нибудь сигнализацию. — Ты-то чего извиняешься? — ответил Дойл, постаравшись улыбнуться. — Если бы я вмешался… — То пальцы испортили бы тебе. Вместо этого будешь работать еще и за меня. Мне повезло, что они напали уже после вашего появления. — Дойл пожал плечами, а затем вновь поморщился от боли. — Знаете, мы много путешествовали и более-менее уверены в наших силах. Молча смотреть на то, как кому-то ломают пальцы… — Я не люблю насилие, — перебил Дойл. Затем уставился на распухшие пальцы и продолжил: — От него становится больно. Каждому. От боли люди злятся и нападают в ответ. Обидчику становится больно и он бьет снова. Все повторяется, и нет этому конца. Война закончилась. Я устал от того, что все подряд решается через насилие. — Поэтому будете молча терпеть? — Я не собираюсь требовать от других того же самого. Это мой… принцип, так сказать, — пояснил Дойл. — Почему бы тогда не отдать им гостиницу? — Не могу. — Дойл покачал головой. — Здесь… на этой земле… Он посмотрел в сторону заднего двора. — Спят мои мать и сестра. И, видимо, поэтому он не сдавался, сколько бы его ни терзали хулиганы. Гленн об этом ничего не говорил. «Ладно мать, но сестра… Выходит, дочь Гленна? Редкий случай». Война часто приводит к постоянному дефициту — в первую очередь к дефициту продуктов и лекарств. Из-за этого растет детская смертность. В те времена часто случалось такое, что из двух новорожденных младенцев выживал только один. — Гостиницей владела мать, я ее унаследовал. Местные хорошо знают об этих источниках и озере… но зачем хулиганам нужно это заведение? — Дойл вздохнул. Похоже, вести о залежах магического топлива до него не дошли. Видимо, он не разговаривал с Гленном… и, скорее всего, даже не встречался с ним. Кажется, он действительно ненавидел «великого лучника». «Он ненавидит насилие и потому не любит отца, прославленного война? Или же…» — В общем, предлагаю поесть. Еда уже остыла, но все-таки. Миша, вы с Тарисом еще не ели? — Сестра зовет, — сказал Тору и поднялся с места.

***

Посетителей не было весь день. Можно даже добавить «снова». Как сказала Миша, сюда никто не приходил уже дней десять, не меньше. Сейчас, во внесезонье, гостиница могла стоять пустой один-два дня, но десять дней простоя подряд — явно вина хулиганов. — Даже когда они не угрожают «Белому цветку», они сидят у моста и никого не пропускают, — добавила Акари. Все-таки ей удалось проследить за хулиганами. Они не стали возвращаться в особняк наместника и вместо этого остановились рядом с мостом, который соединял берег озера и город. Конечно, существовали и другие пути добраться до озера… но только обходные. Наверняка многие туристы предпочитали оставаться дома, нежели тратить на крюк целый день. Как бы там ни было, работать в пустой гостинице особенно не приходится. Поэтому вскоре после ужина отряд Тору собрался в комнате, которую им выделили. — Итак, что будем делать? — спросил Тору, падая на кровать. Чайка сидела у стены и полировала гундо. Акари сидела на еще одной кровати. — Не думаю, что тут есть над чем думать, — ответила Акари. — Выход очевиден. Раз кроватей всего две, мне с тобой придется спать вместе, брат. — Ты о чем там думаешь? — Разумеется, о моем глубокоуважаемом брате, — проговорила Акари, не меняясь в лице. — По-моему, у нас есть и другие варианты. Например, вы с Чайкой можете спать вместе или я могу спать на полу. — Какая глупость, брат. Хотя… — Акари хлопнула в ладоши и кивнула. — Значит, тебе хватит и просто смотреть на двух девушек со стороны? — Не знаю, что ты понимаешь под «хватит», но я с тобой не согласен. — До чего у тебя утонченный вкус… — Помолчи. Я вообще о хулиганах говорил, — перебил Тору. — Судя по состоянию Дойла, до откровенного насилия дело пока не доходило, но… Остальным гостиницам хватило устных угроз и забрасывания грязью, один только Дойл упрямо стоял на своем. Поэтому хулиганы перешли к более решительным действиям. — Сколько там наместнику осталось, два месяца? Если я правильно помню… проводить раскопки магией невозможно. — М-м, — Чайка кивнула. Если пытаться воздействовать на залежи сухого топлива магией, можно ненароком вызвать цепную реакцию. По той же причине рядом с керосином стараются не разводить огонь. Пользоваться машинами с магическими двигателями все-таки можно, но установить и запустить такое сложное устройство непросто. Если пользоваться магией нельзя, остается ручной труд. Отряд Тору не знал, какие залежи находятся под гостиницей, но вряд ли раскопки удастся провести за день или два. — Получается, наместник теряет терпение и идет на радикальные шаги? Также получается, что Гленн совершенно верно предположил — уже очень скоро Дойлу понадобятся эффективные телохранители. — Вот только… не любит насилие, значит? Защищать Дойла незаметно для него будет крайне сложно. Они прикинулись нищими и вынудили хозяев взять себя на работу потому, что рассчитывали иметь некоторую свободу маневра… однако диверсанты не могли использовать свой арсенал рядом с семьей Дойла, что серьезно усложняло задачу. — И конечно же, мы не сможем повторять сегодняшний маневр постоянно… Если такие загадочные неудачи будут преследовать хулиганов и дальше, они разгадают, кто работает в гостинице на самом деле. — Может, не убивать их, но покалечить так, что они не смогут какое-то время нападать? — предложила Акари. — Будь против нас одни только хулиганы, я бы согласился. Но соль-то в том, что их поддерживает наместник. Если кто-то серьезно ранит хулиганов, у него появится повод пригнать сюда целую армию под видом восстановления правопорядка на территории. Если наместник поймет, что у Дойла есть вооруженные телохранители, он может напасть еще более серьезными силами. Для этого он может пустить в ход армию феодала для «защиты мирных посетителей горячих источников от разбойников». Выдать раненых головорезов за «мирных посетителей» будет несложно. — ...Кстати, Чайка? — М-м? — Чем ты занимаешься? Еще недавно она полировала гундо, но теперь, видимо, закончила. Магическое устройство стояло у стены, а в руках Чайки виднелся лист бумаги. С каким-то рисунком. — Это что такое? — Хм-м, призраки? Тору и Акари посмотрели на рисунок и недоуменно покрутили головами. — Нет! Люди! — Люди?.. И действительно, теперь Тору понял, что на бумаге очень небрежно нарисованы несколько человек. — Понятно. Что сказать, Чайка… — Тору смотрел то на рисунок, то на самодовольно разглядывавшую его Чайку. — Теперь я знаю, что художница из тебя никакая. — Нет! Рисовала. Не я! — запротестовала Чайка, мотая головой. — Автор — Тарис! Мне. Подарок! — А?.. А-а, понял. Похоже, пока они оказывали помощь Дойлу, оставшийся в столовой Тарис успел подарить Чайке свой рисунок. Изображающий трех человек. Мужчину, женщину и ребенка. Разумеется, рассчитывать на мелкие подробности не приходилось, но, судя по рогам на голове женщины, Тарис, очевидно, нарисовал свою семью. — Рисунок родителей. Рисунок семьи. — Чайка кивнула и подняла рисунок повыше. Она смотрела на него, словно на шедевр, задевающий за живое. — Красота. — ...Наверное. — Тору решил согласиться. Чайка млела от слов «родители» и «семья». Настолько, что ее можно было назвать чересчур наивной. И это качество могло сыграть смертельную шутку с девушкой, которая путешествовала по миру в поисках останков отца. Конечно, Тору это прекрасно понимал и не собирался отрицать узы между родителями и детьми, иначе зачем путешествует Чайка? Он до сих пор не знал, где можно провести линию, отделяющую сантименты от наивности. Пока что он ни разу не разговаривал с Чайкой на эту тему. — И вот еще. — Чайка с еще более гордым видом достала вторую картину. — … Тору и Акари невольно переглянулись. На первый взгляд она не особо отличалась от картины Тариса. Во всяком случае, по композиции — изображала мужчину, женщину и ребенка. Вот только у ребенка за спиной что-то было. Вроде бы… гроб. «Неужели она…» Вдруг Тору задумался. Если эту картину нарисовала сама Чайка, вдохновленная художеством Тариса, то сейчас в ее голове под понятие «семья» попадает не Проклятый Император, а Тору и Акари. Впрочем, сама она могла этого не осознавать. — Тору?.. — Чайка недоуменно заглянула ему в глаза. Вероятно, она заметила его… трудноописуемое выражение лица. — Что? — Ничего, — ответил Тору, принимая обычный вид. — И кстати, Чайка. — М? — Как я и говорил, художница из тебя никакая. — Безжалостный! Чайка даже пошатнулась от шока. Откровенно говоря, ее картина (по всей видимости, изображавшая ее саму, Тору и Акари) довольно слабо отличалась от произведения Тариса. Навскидку фигуры на ней действительно могли показаться какими-нибудь призраками. Особенно с учетом гроба. — И правда, в картине есть недостатки. — М? Прошу уточнить. — Во-первых, глаза моего брата должны быть больше. — М-м? — Во-вторых, ноги моего брата должны быть длиннее. — М-м. — В-третьих, губы моего брата должны быть красивее. — Ты чего творишь?! — прикрикнул Тору на Акари, которая уже вовсю редактировала картину Чайки. За какие-то мгновения Акари полностью перерисовала Тору. Она наделила его неестественно огромными глазами, кошмарно длинными ногами и ртом с детально прорисованными зубами. Получившееся создание походило на Тору даже меньше чем то, что нарисовала Чайка. — Учу рисовать моего брата. — Зачем ты учишь ее рисовать еще абстрактнее? — Красиво же вышло, разве нет? Осталось добавить крылья, и мой брат станет повелителем земли, воды и неба. — Прекрати перевирать мою внешность. Я с тобой совсем в чудовище превращусь… — начал Тору и тут… — Погоди-ка. Никто ведь не мешает нам припугнуть их, если не прибегать к насилию... — У тебя появился хитрый план, брат? — спросила Акари, услышав бормотание Тору. — Короче говоря, главное — не ранить хулиганов, так? — спросил он, на ходу обобщая мысли. — Чайка. Мне понадобится твоя помощь, ты не против? — М? Разумеется, нет. — Чайка отложила картины в сторону и кивнула. — Акари. Ты ведь взяла свой ящик с реагентами? — Конечно, но… — Акари наклонила голову. — Что ты задумал, брат? — Ненасильственное решение. — Тору широко ухмыльнулся.

***

На пути между побережьем озера и ближайшим городом лежало глубокое ущелье. Здесь, в горах, людям часто приходилось преодолевать небольшие на первый взгляд расстояния очень сложными обходными маршрутами. Именно проблемы с доступностью мешали обрести озеру и горячим источникам должную популярность. Подвесной мост, проложенный через ущелье, не слишком приспособлен для повозок и машин, а объездная дорога занимает целый день. Впрочем, как бы там ни было… — Короче, пробуем завтра. Перед мостом вокруг костра сидели и потихоньку напивались те самые хулиганы, что с утра приходили в «Белый цветок». Наместник нанял их, чтобы прогнать Дойла Донкервурта и его семейство с земли, на которой стоит гостиница. Раньше они лишь докучали жертвам всевозможными проделками… но хозяин хулиганов заспешил, и им пришлось перейти уже к «работе». Поэтому сегодня они не стали возвращаться в город — мало ли что скажет наместник, если встретит их до окончания задания, — и решили заночевать в засаде у крупной скалы рядом с мостом. Отсюда они могли без труда гонять любых людей, собравшихся по незнанию добраться до «Белого цветка». Однако… — Что у тебя с пузом, полегчало? — со смехом обратились к главарю дружки. — Ага. Еще бы, там ничего не осталось, — с ухмылкой отозвался лысый. — Даже не знаю, с чего вдруг прихватило. — Подхватил чего от шлюхи из борделя? — Разве там можно подхватить такое, что понос пробивает? — Я же говорил, дни, которые кончаются на шестерку, — несчастливые. Так нет же, надо было упереться… Хулиганы смеялись и продолжали пить. Они полагали, что уж завтра смогут прогнать ко всем чертям и Дойла Донкервурта, и его семью. Им пришлось отступить из-за беды, постигшей живот главаря, но вообще их работа должна была закончиться уже сегодня, ведь наместник даже пообещал «придумать что-нибудь, если дойдет до трупов». Возможность прибегать к любым методам сильно облегчала им задачу. Они уже решили, что, если Дойл и завтра не изменит мнения, «Белый цветок» сгорит дотла. — Но я не думал, что в гостинице появится кто-то новенький. — Брюнеточка очень даже ничего так. — Да и вторая вполне себе… — Тебе что, ребенок больше понравился? Ну и мерзкие у тебя вкусы. — Да помолчи ты. Должна же работа какую-нибудь радость приносить. — Кстати, о странных вкусах, жена-то у Донкервурта тоже интересная. — Она же полукровка. Считай, наполовину животное… — Вот поэтому мне и интересно. Там она как человек или нет? — Если она тебе чего-нибудь откусит, я не виноват. Мужчины дружно усмехнулись. И тогда… — Хм?.. — один из хулиганов моргнул и посмотрел на мост. — Что такое? — Мне показалось, там только что… Они дружно прекратили болтовню и потянулись к оружию. Может, сейчас они и превратились в городских хулиганов, но в военное время были солдатами. Первым делом они подумали на ночное нападение хищника, а вторым — на попытку Дойла застать их врасплох (хотя верилось в такую возможность с трудом). — Эй! — воскликнул один из них и указал пальцем во тьму. Где виднелся… — !.. Мужчины коротко воскликнули. Там лежал гроб. Черный, почти сливавшийся с тьмой, но все же хорошо выделявшийся на ее фоне ящик мертвеца. Он появился совершенно неожиданно, наплевав на все законы здравого смысла. Причем сбоку от моста, в воздухе. Земли под гробом не было. Вниз от него уходило глубокое ущелье, но гроб оставался неподвижен. Либо он им мерещился, либо… — Эй, что за… Хулиганы переглянулись. Что происходит? Они не знали. Они не могли знать. Затем гроб начал дрожать… а потом его крышка медленно отодвинулась в сторону. — !.. Из открытого гроба медленно поднялось белое тело. Женщина. Белая женщина. С белой кожей. С белыми волосами. В белой одежде. Все в ней было пепельно-белым. В ее белизне не ощущалось ни капли жизни. Она походила на… — Призрак?! — воскликнул кто-то из хулиганов. Выяснять, правда это или нет, они уже не собирались. — Не может быть… Они все еще не выпускали из рук оружия, но чувствовали, как земля уходит из-под ног. Солдаты в большинстве своем суеверны. Победы и поражения в битвах крайне непредсказуемы и во многом происходят по воле случая. В поединках за жизнь не бывает уверенности. Поэтому их участники рассматривали исходы как проделки «бога» и «дьявола» и всегда действовали, учитывая «судьбу» и «удачу». Поэтому они, конечно же… — Что… что это такое?! — Ты дурак? Это же призрак!.. — Но ведь гроб может держаться в воздухе с помощью магии… — Погодите-ка… — перебил его кто-то. — Помните, мы слышали, что под гостиницей Донкервурта похоронены его мать и сестра? Если это так, то… И если призраки существуют, то… Наверняка этот решил, что негодяи пришли осквернить его могилу. — Что происходит?! Что это?! Я… — Не могу пошевельнуться! — раздался похожий на вопль голос. За ним раздался сухой стук — оружие мужчин попадало на землю. Ужас сковал их с такой силой, что они и пальцем пошевелить не могли. Не могли они и напрячься, и поэтому оружие покинуло обмякшие пальцы. — … Женщина подняла голову. И на ее лице… — У… у нее нет глаз! — раздался чей-то вопль. Следом завопили и остальное. Ее лицо появилось перед ними во всей красе. И, как правильно заметил кто-то из них, глаз у него не было. На их месте виднелись пустые глазницы, похожие на две пещеры. — А-а, она идет сюда! — на всякий случай добавил Тору. — Н-не подходи! — Не двигайся! Мужчины снова закричали. Они хотели броситься в бегство, но ноги не слушались. Сражаться они тоже не могли. Им оставалось… — А-А-А-А-А! …лишь вопить от страха до потери сознания.

***

Чайка окинула взглядом потерявших сознание мужчин… и недовольно надулась. — Разочарована. Сильно. — Да ладно тебе, — отозвался Тору, стоявший рядом с телами. Одновременно с его словами с вершины скалы, под которой сидели мужчины, беззвучно спрыгнула Акари. В руке она держала небольшой мешочек. С него она посыпала склон особым галлюциногеном, и тот падал прямо хулиганам на головы. Строго говоря, Акари использовала анестетик, но дозировка и сопутствующие препараты могли привести к тому, что он вызывал галлюцинации. Или, говоря простым языком, белую горячку. А поскольку хулиганы уже успели выпить, препарат подействовал очень быстро. Они не только не заметили Тору, который в какой-то момент присоединился к их группе, но и уже после пары наводящих слов с его стороны полностью поверили галлюцинации. — Ранена. В девичье сердце, — сказала Чайка, сидевшая на летающем гробу, затем взялась за гундо. Гроб неспешно подплыл к Тору и Акари, после чего приземлился. — Речь ведь не идет о том, что твое настоящее лицо ужасное. Мы специально тебя так загримировали и вроде бы даже объяснили, зачем. — М-м… Разумеется, на самом деле до смерти мужчин перепугал никакой не призрак, а Чайка. Она надела белую одежду, заколдовала гроб магией левитации, а сама забралась внутрь. С учетом собственной бледности Чайки в белых одеждах и ночном мраке она сразу бросалась в глаза. А если вспомнить, что перед глазами мужчин висел зловещий гроб, одного только слова «призрак» уже хватило, чтобы воображение начало дорисовывать остальное. «Безглазость» Чайки состояла всего-навсего в том, что на ее веках нарисовали большие черные круги. Дальше Тору бросил пару слов и повел галлюцинацию в нужную сторону. — Ну и тут дело такое. — Увидев, что Чайка все еще дуется, Тору почесал щеку и добавил: — Будь ты по-настоящему страшной, мне не пришлось бы им что-либо говорить. Сейчас им по мозгам так вдарило как раз из-за контраста: такое милое личико — и вдруг нет глаз. Пойми уже. — ...Правда? — С чего я тебе врать буду? — Тору. Правда. Так думаешь? — Я же сказал, я не вру. — ...Ладно. — Чайка просияла и кивнула. Акари выслушала весь диалог и… — Превосходно, брат. С тобой никто не сравнится в умении овладеть девушкой одними только словами. — Перестань мое имя порочить. — Пожалуйста, овладей еще и мной. Ну же. — Акари развела руки в стороны. — Можешь завоевать меня любыми словами, которыми только захочешь, брат. Скажи, что я красивая, скажи, что я твоя богиня, скажи, что при мысли обо мне ворочаешься всю ночь и не можешь уснуть, скажи, что на самом деле больше всего на свете любишь брюнеток с пронзительным взглядом и так далее. — Как-нибудь в другой раз, — ответил Тору сестре, которая начала наседать на него с безразличным выражением лица, а затем вновь окинул взглядом мужчин. — Ну, в какой-то степени, наверное, подействовало. Даже сейчас мужчины корчились и стонали — не иначе видели в кошмарах померещившегося им призрака.

***

— Доброе утро. Как и вчера, Тору притащил на кухню охапку дров на день. Там его встретили Дойл и помогавшая ему Миша. В столовой тем временем занимались приборкой Чайка и Акари, одетые во вчерашние наряды. — Тору. Будь осторожен, наверняка они придут и сегодня. Я возьму их на себя, а ты можешь спрятаться в комнате, — сказал Дойл. — А-а… — Возможно, ты не так уж и слаб, но прошу: никакого насилия в стенах «Белого цветка». — Как пожелаете. — Тору постарался согласиться с как можно более недовольным видом. Разумеется, он не мог сказать хозяину гостиницы, что «мы их так перепугали, и какое-то время они сюда не сунутся». «И по крайней мере, обошлись без насилия». На самом деле они могли так поколотить тех хулиганов, что те точно больше не стали бы приближаться к «Белому цветку». Но так они лишь выиграли бы немного времени, пока наместник не собрал бы людей покрепче. Сообщив противникам о «засаде» в лице отряда Тору, они помогли бы наместнику придумать ответные меры. Поэтому загадочная история о духе неупокоенного мертвеца могла оказаться даже выгоднее. В свое время Тору и Акари обучали, как использовать гипноз и наводить галлюцинации, чтобы вносить сумятицу во вражеские ряды. Конечно, речь шла не о призраках, а о внушении, что армия попала в засаду или западню, и это выматывало бойцов значительно сильнее, но сейчас пришлось подстроиться под ситуацию. «Вот только… не думаю, что так все и закончится. В неприятную мы все-таки историю вляпались», — подумал Тору… после чего вновь вздохнул при виде сомнительных одеяний Чайки и Акари.

Часть 3. Истина великого лучника Она почувствовала, как что-то легкое оказалось у нее на макушке. — М-м?.. Девушка с длинными серебристыми волосами недоуменно моргнула, на миг скрывая фиолетовые глаза. Из-за заколки в виде бабочки ее было прекрасно видно в любом полумраке… в том числе в лесном. Вне зависимости от того, желала девушка или нет. — Курлык. — М-м?! Лицо девушки напряглось, а сама она поняла, что ничего хорошего ее не ждет. — К-к-к-курлык! — Опять?! — воскликнула девушка, на голове которой сидел горный голубь. Точнее, ладно бы он просто сидел, но голубь уже принялся усердно клевать девушку в сребровласую макушку. Он долбил так часто, что извлекал из головы почти механические звуки. — Больно, больно, крайне больно, прекрати, прекрати, требую! — К-к-к-к-к-курлык! — Мья-а-а-а-а-а! Девушка бросилась куда глаза глядят… но уже скоро раздался отчетливый стук, и она повалилась на спину. Багаж, который она таскала за спиной, зацепился за ветку над головой. — Курлык! Голубь снова запрыгнул на голову девушки, почуял, что возможность выдалась идеальная, и начал клевать ее уже в лоб под корни волос. Девушка не могла подняться — она слишком торопилась, к тому же багаж тянул ее обратно к земле. Она лишь лежала на спине и беспомощно размахивала ногами, словно перевернутая черепаха. — ...Что ты вытворяешь? — устало спросил брюнет с черными глазами. Он взмахнул рукой, и голубь, издав напоследок недовольный «курлык», скрылся между деревьев, хлопая крыльями. — Тору. Благодарю, — поблагодарила она диверсанта по имени Тору Акюра, поправляя растрепанные волосы. — Чайка, — обратился Тору к своей сребровласой хозяйке. — Тебе уже прямо в лицо плюют… — Нет. Не плюют. Клюют. — Я в том смысле, что всерьез тебя не воспринимают. Тору посмотрел вслед улетевшему голубю и вздохнул. Когда они были здесь в прошлый раз, Чайка попыталась утащить яиц из его гнезда, за что голубь ее всю исклевал. Наверняка он запомнил Чайку — как минимум по характерным волосам — и вновь напал, когда та приблизилась к голубиному дому. Хоть и считается, что птицы обладают никудышной памятью, голубь, кажется, затаил глубокую обиду. А может, просто решил, что Чайка — легкая добыча. — Ну, как я говорил в прошлый раз, она мать. Она будет сердиться на тебя, пока птенцы не вылупятся и не повзрослеют. Не только диверсанты, но и любые хоть когда-либо жившие в лесу люди знают, что звери и птицы с детенышами куда опаснее обычных. — М-м… узы родителей и детей. Нужно уважать. Наконец Чайка смогла перекатиться на бок и оторваться от земли. — Не знаю, можно ли тут об узах говорить. По-моему, это у них просто повадки такие, — со вздохом ответил Тору. И тогда… — ...Что вам нужно? — раздался голос по ту сторону плотного занавеса из растений, росших на склоне холма. — Мне казалось, срок охраны еще не закончился. Только голос. Собеседник не показывал себя. Более того, отряд Тору вообще ни разу в жизни его не видел. Холмы были его «территорией»... то есть домом. Он прекрасно понимал, откуда надо говорить, чтобы его услышали. Благодаря этому он мог без труда вести переговоры, не высовываясь из укрытия. Гленн Донкервурт. Некогда его знали как «великого лучника». А также как одного из восьми героев «отряда самоубийц», в свое время победивших императора Газа. Также он владел частью останков императора. Он согласился отдать ее отряду Тору при условии, что они тайно защитят одну гостиницу от недоброжелателей… — Опять только голос?.. — проворчал Тору. Он полагал, что теперь Гленн, быть может, выйдет к ним лично… но тот, как и следовало ожидать, надежно спрятался от глаз. — Ты не сможешь отыскать его магией? — тихо спросил Тору у своей спутницы. — Множество. Препятствий, — ответила Чайка, хмурясь. — Невозможно отыскать источник звука. Невозможно отыскать источник тепла. Хотя среди заклинаний есть те, которые позволяют собирать информацию об окружающей среде, здесь, в дремучем лесу, отыскать Гленна с их помощью вряд ли получилось бы. В принципе, Тору мог почуять любого противника, находящегося достаточно близко, однако Гленн держался на значительном расстоянии, к тому же с легкостью затерялся бы среди прочей лесной живности. Некоторые диверсанты способны не только чуять противников, но и чутьем же отделять животных от людей, однако таких высот Тору пока не достиг. — ...Ладно, как скажешь. Он спрашивал Чайку лишь на всякий случай. Они пришли сюда вовсе не затем, чтобы сражаться с Гленном. — Мы проработали в гостинице десять дней… — продолжил Тору, понимая, что ничего другого не остается. Говорил он негромко, зная, что Гленн наверняка засел так, чтобы слышать их как можно лучше. — И все равно я считаю, что оборонять ее невозможно. Что за ненависть к любым формам насилия? Как твой сын докатился до того, что молча терпит любые удары? В обмен на «останки» Гленн потребовал, чтобы они защитили гостиницу, которой владел его сын, от нападок хулиганов. И отряд Тору счел бы задачу легкой… если бы сын Гленна, Дойл, не запрещал прибегать к насилию, не терпел бы преступления, на которые шли хулиганы, и не просил бы воздерживаться от любой физической расправы. Охранять такого человека практически невозможно. Да, отряду Тору удалось придумать, как на время отвлечь хулиганов от гостиницы «ненасильственным» путем, но в следующий раз та же тактика вряд ли сработает. По всей видимости, Дойл на дух не переносил отца… а вместе с ним возненавидел и насилие. Правда, до сих пор Гленн не вдавался в подробности. — Он меня ненавидит, — донесся голос, таивший в себе толику самоиронии. — Отца, которого все называют героем войны. — Вот этого я как раз и не могу понять. Простой конфликт отца и сына — это ладно, таких историй пруд пруди. Но как он дошел до такого неприятия насилия? Мне уже кажется, что он не только тебя, но и вообще всех военных ненавидит. — ...Вроде как он сильно ругался со своей невестой, пока они не поженились, — послышался в ответ проникновенный голос Гленна. Жена Дойла, Миша, тоже в свое время состояла в армии… но дезертировала. — Короче… говори уже подробности. Практически невозможно защищать человека, если он не хочет тебе в этом содействовать. Если в самый нужный момент он решит нам помешать, ничем хорошим дело не кончится. — … Какое-то время Гленн молчал. Возможно, великий лучник раздумывал, отвечать ли ему. Но наконец… — Мой сын считает, что я бросил его и мать ради войны… то есть я выбрал не семью, а войну. Поэтому он уверен, что это же относится ко всем воякам, — рассказал Гленн немного дрожавшим от сомнений голосом.

***

Тору Акюра стал диверсантом. Все свое детство он и его сестра Акари Акюра провели в тайной деревне диверсантов Акюра, где тренировались изо дня в день. Их тренировки включали в себя оттачивание любых навыков, которые могут пригодиться диверсанту на поле боя. Большая их часть относилась непосредственно к битвам. Другими словами, они учились убивать. Понятное дело, участие в битвах всегда подразумевает, что умереть может любой, поэтому даже во время тренировок диверсант постоянно рискует жизнью. Порой ошибки в ходе тренировок действительно стоили кому-то жизни. Поэтому Тору и другие диверсанты воспринимали смерть как нечто, витающее совсем рядом. Можно даже сказать, они считали ее очевидным исходом, который мог настигнуть их собственные тела в любое мгновение. Причем смерть… совсем не обязательно дожидалась битв или несчастных случаев. — Брат. — Когда Тору и Чайка вернулись к «Белому цветку», в дверях их встретила Акари. Понимая, что Дойла и его семью нельзя оставлять без защиты, Тору сказал Акари охранять гостиницу, а сам с Чайкой отправился на переговоры с Гленном. — Что? Что случилось? — Он заметил, что, хоть Акари и казалась как всегда невозмутимой… тон ее голоса все-таки немного изменился. — Как только вы ушли… — сказала Акари и указала вглубь гостиницы… но не в гостевые комнаты, а в те, где жила семья Донвервурт. И похоже… в этот раз беда пришла не от хулиганов. — … — быстро переглянувшись с Чайкой, Тору вошел в приоткрытую дверь. — ...Вот как. Он прищурился и посмотрел на ребенка, лежавшего на постели. Очаровательный малыш, которого посторонний мог принять и за мальчика, и за девочку. Одним своим видом он вызывал умиление у всех окружающих, даже у диверсанта Тору. Маленькая жизнь, не способная еще ничего сделать… и потому бесконечно чистая и невинная. Однако… — Тарис… Ребенок дышал прерывисто и явно мучился от боли, терзавшей все его тело. Внезапная болезнь способна подкосить всякого, как ни старайся вести здоровый образ жизни. Случалось такое, что еще вчера ребенок весело бегал со сверстниками, а уже с утра не может и пары слов связать. Впрочем… — Ему резко стало плохо. Он лег у себя в комнате, но недавно начал бредить, — пояснила Акари. — Тарис… — вновь повторила имя мальчика его мать Миша, которую вид больного ребенка довел до полной растерянности. — Ах, Тарис… Она огляделась по сторонам, словно надеясь отыскать спасение… и, наконец, посмотрела на мужа. — Может… это из-за меня? — О чем ты? — нахмурился и переспросил Дойл Донкервурт. — Ведь я… п… полукровка… — ответила Миша со слезами на глазах. На голове у нее виднелась пара рогов, которых у обычных людей не бывает. Полукровки — бойцы особого назначения, которых выращивали в военное время, подвергая человеческих зародышей влиянию магии в утробе матери. Большая часть полукровок имеет какие-либо внешние отличия от обычных людей, которые отражают их способности… и помогают отличить их от простых солдат. В случае Миши символом ее положения стали рога. Теперь она заволновалась, не отразились ли особенности ее тела на малыше. — Не говори ерунды. Эта болезнь не имеет к тебе никакого отношения, — отрезал Дойл. — Эти пятна на руках и ногах, учащенное дыхание… не буду вдаваться в прочие подробности, но это та же самая болезнь, что поразила мою мать и сестру. — ...Э? — Миша изумилась ответу и недоуменно заморгала. Они познакомились уже после смерти матери и сестры Дойла, поэтому ей и в голову не приходила возможная связь болезни Тариса с недугом, от которого погибли родственники Дойла. Однако… — Наверное, если кого-то из нас и винить в случившемся, то меня. Членов нашей семьи эта болезнь поражает особенно легко, — с досадой в голосе проговорил Дойл. — Н-но ведь болезнь твоей матери и сестры… — Миша не нашла, как закончить фразу. Дойл Донкервурт говорил, что они погибли от болезни. А значит, болезнь Тариса — не из тех, которые можно победить обычными лекарствами. Она прямо угрожает его жизни. — У нас с собой есть лекарства. Если пожелаете, мы… — вызвалась Акари. Во время обучения в Акюре наставники обнаружили в ней талант смешивателя-фармацевта и старательно развивали его. Семья Дойла не знала о том, что Акари диверсант… но сказать, что «у нас с собой есть лекарства», ничего не мешало. Однако… Дойл покачал головой. — Благодарю вас, но… потеряв от этой болезни двух близких родственников, я решил как следует изучить ее природу. Между появлением симптомов и точкой невозврата проходит около четырех дней… и за это время пациента может вылечить лишь специалист в лечебной магии. — Магии… Тору и Акари невольно посмотрели на свою хозяйку. — … Чайка была магом. Однако в ответ она поежилась и виновато покачала головой. — Необходимы… специалист… специальное гундо. По всей видимости, умение использовать магию не превращало человека в лекаря. Быстрое развитие магических технологий привело к появлению множества всевозможных магических аппаратов, с некоторыми из которых могли управиться лишь узкие специалисты. — Один такой есть в Аксре, — сказал Дойл, поднимая голову. — Как раз от него я и услышал про болезнь. Не волнуйся… я обязательно спасу тебя. В тот раз я был ребенком и не мог ничего сделать, но сейчас… На мгновение Дойл поморщился от душевной боли — не иначе вспомнил «тот раз». А именно — подробности смерти матери и сестры. — Сейчас я уже знаю, что делать. Сейчас я взрослый и могу это. К тому же со мной ты. Мы обязательно спасем Тариса, — сказал Дойл Мише, после чего повернулся к отряду Тору. — Прошу прощения, но мы должны готовиться к поездке в город. Можете ли вы присмотреть за гостиницей в моей отсутствие? — Можем, но… — Тогда прошу, — быстро закрыл Дойл тему и скрылся в дальней комнате. Путь до Аксры не очень близкий, и дорога требовала определенных приготовлений. Особенно если с тобой больной ребенок. — Спасибо вам. — Миша взяла Тариса на руки и проследовала за мужем.

***

Вопль прокатился по всему особняку. Слуги переглянулись, затем снова опустили взгляд и вернулись к работе. Каждый сделал вид, что ничего не слышал. На самом деле они прекрасно знали, кто и из-за чего издал этот вопль. Знали они и то, что мудрее всего будет убедить себя, что событий, приведших к воплю, никогда не происходило… ведь следующий вопль вполне мог издать тот, кто захотел сунуть нос не в свое дело. — Какой, к черту, «призрак»? — выпалил хозяин особняка Бенджамин Маркос, наместник этих земель. На полу перед ним лежали бандиты, которых он нанял избавиться от мешавшей гостиницы «Белый цветок», принадлежавшей Дойлу Донкервурту. Бандиты держались за горло и стонали. — Струсили и сбежали. Стыдно должно быть, «вояки». Вот почему на разбойников нельзя полагаться. — … Бенджамин отчитывал мужчин, а рядом с ним стоял примечательный человек. Худой, невысокий… и не дававший сказать о себе что-либо еще. Его голову скрывал черный капюшон, а тело — черный плащ. Он напоминал тень, которая вдруг решила подняться с пола. Однако кое-что отличало его от тени — гундо, испускавшее голубое свечение. Маг. Причем не просто маг, а… — Впечатляет. — … — капюшон мага чуть сдвинулся. Видимо, он кивнул. На его плечо беззвучно опустилась птица, глаза которой горели странным голубым светом. Обычно этих существ называли «кокатрисами». Их считали разновидностью фейл — существ, способных применять магию. Мужчин мучил не сам маг, а заклинание птицы. Сама по себе магия кокатрисов не наносит урона. Они способны манипулировать лишь нервами. Но этого хватает, чтобы полностью сбить с толку чувства жертв. Скажем, они могли повлиять на нервы рыбы и внушить ей, что она находится в воздухе. Та испытала бы страшные мучения и попыталась бы поскорее выскочить «наружу», все еще находясь в воде. Также они могли подменить ощущения человека от дыхания обжигающей болью в горле, которая приводила к страшным мукам при каждом вдохе. При необходимости они могли менять местами зрение и слух или наслаждение и боль… Фактически власть над нервами позволяла им подчинить себе любое существо. Тщательно отрегулировав внушение, они могли заставить жертву задушить себя, чтобы вырваться из мучений. Таким образом, хотя магия кокатрисов и не наносила урона, она могла убить их добычу. — Я недаром заплатил такие деньги, чтобы вызвать тебя, — довольным голосом продолжил Бенджамин. — Ты же умеешь управлять и другими фейлами? — Кроме. Драгунов. Кракенов, — ответил маг в черном. Речь его была прерывистой, словно он разговаривал словами, а не предложениями. Возможно, он приехал из какой-то далекой страны, где не говорят на общеконтинентальном наречии. — Плюс. Ограниченное. Число. — Неважно. Там всего-то владелец гостиницы и его семья, никаких затруднений возникнуть не должно. Займись ими сейчас же. Времени почти не осталось, так что можешь не мелочиться. В общем, как только я узнаю, что они действительно «исчезли», получишь оставшуюся половину. — Есть, — маг кивнул и перехватил гундо. — Паула. Паула. Орд. Нансе. Певсе… Фоф. Тинель… По ходу заклинания в воздухе начали неспешно вращаться диаграммы. И наконец… — Явись… «Подчинитель». Диаграмма вспыхнула особенно ярко. А в следующее мгновение… — !.. Бенджамин услышал странный звук, обернулся и увидел за окном нечто черное. На первый взгляд оно могло показаться лошадью… но нет. Об этом красноречиво говорил рог на голове. И еще красноречивее — то, что за окном второго этажа, на высоте от земли, никакой лошади стоять не могло. — Единорог!.. — изумился Бенджамин. Маг, в свою очередь, не обратил внимания ни на него, ни на корчившихся мужчин, прошагал прямо к окну и открыл его. Единороги считались хищными псевдолошадьми, нападавшими на людей безо всякой пощады, однако этот спокойно позволил магу оседлать его. — До свидания, — сказал маг, и капюшон вновь покачнулся. Когда Бенджамин понял, что тот поклонился, маг и единорог уже пропали с его глаз. Оставив после себя лишь характерный звук копыт, отталкивавшихся от воздуха.

***

Приготовления семьи Дойла затянулись. Двухдневный пеший поход с больным ребенком требовал обстоятельной подготовки. К тому же Дойл знал, что нужен хулиганам. Пускай отряду Тору удалось настолько их запугать, что к «Белому цветку» они больше не приближались, но рядом с городами семью Дойла могли атаковать уже другие бандиты. Никто не мешал наместнику нанять еще несколько шаек. Поскольку Дойл в силу своего характера избегал силовых решений, встреча с бандитами означала бы терпение и бегство. И продукты, и прочие припасы для ночлега на воздухе приходилось выбирать легкие и не затруднявшие движений. — Господин Донкервурт, — раздался голос Тору в комнате, где готовился к дороге Дойл. — Мы идем с вами. Вы не сможете убежать от хулиганов, если с вами будет Тарис. К тому же ближайший путь в город пролегает через мост… так что, если там кто-то засел, столкновения не избежать. — ...Хочешь сказать, вы будете нас защищать? — Дойл прервался и поднял голову. На его лице отражалось сомнение. — Как я уже упоминал, мы немало путешествовали. Кое-какие познания в самозащите у нас есть. Прошло лишь пять лет после окончания войны… окрестности городов до сих пор кишели бандитами, разбойниками и так далее. Оставшись без основной работы, многие бывшие солдаты вступали на путь беззакония. Если пассажиры регулярных, охраняемых повозок и машин и способные заплатить телохранителям купцы могли чувствовать себя на дорогах в относительной безопасности, то остальные путники рисковали жизнью… а если не могли постоять за себя, то просто выбрасывали ее на помойку, едва покидали город. Поэтому Тору говорил вполне правильные вещи, однако… — Мне всегда было интересно, вы что… бывшие солдаты? — Ну… вроде того. — Тору пожал плечами. — Вы не любите военных, мистер Донквервурт. — Ага. — Дойл кисло улыбнулся. — Во время нашей первой встречи я вел себя с Мишей довольно грубо. — ...Потому что полукровок создавали для войны? Технологию создания полукровок придумала армия. Все полукровки, еще оставшиеся в живых, либо в свое время были военными, либо вовсе не переставали ими быть. — Но почему? — … — Знаете, мне в голову приходила мысль. — Тору старался тщательно выбирать слова. — Мне доводилось слышать фамилию «Донкервурт», когда я служил в армии. Так называли «великого лучника»... — Значит, ты о нем слышал? — Дойл поморщился. Стало быть, он и в самом деле ненавидел в первую очередь Гленна, а не военных. Неприязнь к военным — лишь следствие того, что военным был Гленн. Однако… — Ты тоже из тех, кто восхваляет его и называет «великим лучником»? — Нет. Честно признаться, я толком не успел поучаствовать в битвах — война уже успела закончиться. Я слышал о нем, но не более, — ответил Тору. — Значит, вы в самом деле его родственник? — ...Он мой так называемый «отец», — бросил Дойл. — Но другие преклоняются перед ним как перед «великим лучником». Перед никчемным фанатом войны, который ушел на нее, бросив жену и детей, и никогда не вернулся. — Фанатом… — Он… и все военные, подобные ему, думают лишь о том, чтобы сражаться и прославиться на войне. Они никогда не возвращаются — ни когда их жена и дети умирают от болезни, ни когда уже умерли. Я писал ему, писал постоянно. Я был еще ребенком и не мог ничего сделать в одиночку. Умерла мать, через год сестра… а мне оставалось только смотреть на их страдания и смерть. — … Дойл тоже ругал себя за бессилие, которое помешало ему спасти дорогих людей. Но… — Какой еще «великий лучник»? Какой еще «герой»? Он… он только и может, что убивать людей стрелами. Он не смог спасти даже своего ребенка. Чем хороша его сила? Что за придурки станут восхвалять его и… Дойл прервался и замолк. Видимо, он спохватился и понял, что дал волю эмоциям. Дойл глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы успокоить разгоревшийся в душе огонь. — Я не такой. Я спасу своего сына. — … — Я понимаю, тебя не в чем обвинять. Прости. — Нет, не стоит извиняться, — сказал Тору, а затем… «Сейчас я действительно залезу не в свое дело». Чуть разочаровавшись в себе, он продолжил: — Но вы знаете, возможно… — Хм?.. — Бывает такое, что… человек не может вернуться при всем желании, — сказал Тору, вспоминая слова Гленна, произнесенные им после битвы. *** *** «Ладно, неважно. Все равно мы ее только от неизбежности убили. Да и война уже кончилась. Мне незачем в нее стрелять». *** *** В голове Тору эти слова, произнесенные с толикой раскаяния, никак не сходились с образом «фаната войны», который рисовал Дойл. Безусловно, случается такое, что окончание войны меняет характер человека, но… — Обстоятельства бывают разные. — Тору прокрутил в голове «причины», о которых недавно рассказал Гленн, и продолжил, тщательно выбирая слова: — Если человек, которого называют «великим лучником», покинул бы передовую, этим он нанес бы армии огромный урон. Именно поэтому дезертиров карают так строго. Куда важнее не то, что дезертир не исполнил свой солдатский долг, а то, что своим поступком он поставил под удар жизни многих бывших товарищей. — Разве мог он вернуться домой, зная, что его уход способен привести к десяткам, нет, сотням смертей? *** *** — ...Я не мог вернуться. Мои жена и дочь заболели и страшно страдали. Мой сын писал мне письма и просил о помощи… и все равно я не мог. — Почему? — На то время мы сидели в крепости в долине… и враг сильно наседал на нас. С каждым днем раненых становилось все больше, к тому же линия фронта постоянно растягивалась и нам не могли прислать подкрепление. Собственно, офицеры решили, что «у них “великий лучник”, ничего с ними не случится», и поэтому никого не присылали. — Так значит… — Именно. Ситуация сложилась такая, что без меня крепость бы немедленно пала. Всех моих раненых товарищей переубивали бы. Мои ловушки погубили многих вражеских солдат. Я прекрасно знал, в какой ярости наш враг. — И выбрал соратников, а не семью? — Ну, выходит, что да. Конечно, из писем ребенка я не понимал, что за болезнь поразила моих жену и дочь. Я не знал, умрут ли они. У меня в крепости было с дюжину раненых. Если бы крепость пала — погибло бы вдвое больше, а затем под удар попали бы близлежащие деревни и города. Я знал, что умрут по меньшей мере пятьдесят человек, а от меня требовали сделать выбор… *** *** — Но ведь… — протянул Дойл. — Получается, он решил, что жизнь десяток товарищей ему важнее, чем жизнь членов семьи? — Ну… Получается так. Если считать, что жизнь всех людей имеет одинаковую ценность, десять товарищей действительно важнее двух родственников. Нельзя сказать, что Гленн «ошибся». Но с учетом своей позиции Дойл не мог признать, что отец поступил правильно. Неудивительно, что он решил, будто отец «бросил их». — Возможно, настоящие герои действительно даже не вспомнят о семье, спасая товарищей. Наверное, военные восхищаются такими историями… Но я не стану его прощать. — … — Тору вздохнул. Он, как посторонний, не имел в этом вопросе права голоса, к тому же никто не обязывал его налаживать отношения между отцом и сыном. И тогда… — Короче говоря, я его… В следующую секунду Дойла прервали. *** *** Криком. И грохотом.

***

— Фейлы! Пусть Чайка и сорвалась на крик, но отреагировала быстро. Обычно она не отличалась проворством… да и вообще привлекала к себе внимание неуклюжестью, но тем не менее сейчас кинулась к гробу без малейшего промедления. Она не мешкала ни когда открывала крышку, ни когда начала собирать гундо, а ведь обычный человек, столкнувшись лицом к лицу с фейлой, не смог бы от страха и пальцем пошевелить… — Чайка! — воскликнула Акари, на ходу доставая из кармана метательный нож и кидая его. Клинок пролетел точно перед глазами Чайки и помешал кокатрису поразить ее магическим взглядом. — Акари. Спасибо, — ответила Чайка, продолжая возиться с гундо. А рядом с ней… — Вы… Стояла ошарашенная Миша, прижимавшая к себе больного Тариса, и не знала, что сказать. Но оно и понятно, ведь до сих пор Чайка и остальные говорили, что они «просто путники». Будучи полукровкой, а значит бывшим военным, Миша прекрасно понимала, что повторить трюк Акари способен не каждый. Кроме того, она хорошо знала, для чего нужны гундо. — Объясним. Позже! — воскликнула Чайка, достала из гроба патроны с сухим топливом и зарядила в гундо. Пока что ни о каких разговорах не могло быть и речи, поскольку в «Белый цветок» ни с того ни с сего влетели два кокатриса. Однако… — Что там, Чайка?! О как. Тору вбежал в зал из дальней комнаты, тут же увидел порхавших кокатрисов и нахмурился. — Брат! — откликнулась Акари и бросила ему недавно извлеченную из багажа пару стилетов. Свой любимый молот она при этом еще не достала, поскольку прекрасно разбиралась в отличиях… и преимуществах того и другого оружия. — Спасибо! Поймав все еще зачехленные клинки, Тору приложил рукояти к отпечатанным на ладонях эмблемам. Комбоклинки, позволявшие пропускать через себя энергию и таким образом становиться частью тела бойца, лучше всего проявляют себя именно в замкнутых пространствах. Их главная сила — в возможности точно контролировать направление удара. В свою очередь молот Акари, требовавший постоянного вращения, для битв в помещениях не годился. К тому же… *** *** Гьо-о-о-о-о-о-о! *** *** Кокатрис издал пугающий крик и бросился в атаку. Перед его клювом всплыла диаграмма и испустила тонкий луч «глазной атаки». Тору пригнулся, чтобы увернуться от нее, и тут же метнул один из стилетов снизу вверх. Но так как сражался он против проворной птицы, та без труда увернулась от броска. Клинок воткнулся в стену. Вот только… — !.. Тору прыгнул в сторону. Он коснулся ногами стены, будто освободившись от оков силы тяжести, после чего оттолкнулся снова и устремился к потолку. Диаграмма кокатриса и управлявший ей глаз беспокойно двигались, пытаясь успеть за скачущим Тору. Взять его в прицел никак не получалось. И тогда… *** *** Гьо?! *** *** В следующее мгновение фейла заметила, что на ее тело намоталась тонкая проволока. Тору прыгал по комнате не только для того, чтобы избегать «глазной атаки». Так он управлял движением проволоки, которая тянулась из воткнувшегося в стену стилета. В связанного кокатриса вонзился нож, который метнула Акари. Летающая фейла испустила громкий вопль и скончалась. Однако… *** *** Гьо-о-о-о-о-о! *** *** Второй кокатрис применил магию. Подобный игле «взгляд» оказавшегося совсем рядом с Тору кокатриса впился точно в диверсанта. Тот как раз находился в воздухе после очередного прыжка и никак не мог увернуться…

В версии с изображениями тут находится картинка. — !.. — Явись, «Мелькатель»! — прокричала… вернее, дочитала заклинание Чайка. Магическая диаграмма прокрутилась и сработала. Комнату тут же наполнил яркий свет и белый дым. Магия кокатрисов — в первую очередь «взгляд». Именно поэтому им достаточно посмотреть на цель, чтобы навестись, но по этой же причине они в принципе не могут поразить жертву, если мешают вспышки или дым. Более того… — !.. Как только Чайка применила заклинание, Тору зажмурился. Он уже не раз сражался бок о бок с ней и более-менее представлял, какие заклинания та может применить в сложившейся ситуации. Тору чувствовал происходящее острием комбоклинка, словно пальцами. Через него он считывал даже малейшие движения воздуха. Очертания кокатриса проступили сквозь дым. В следующее мгновение Тору взмахом комбоклинка снизу вверх отрубил ему голову. Голова с противным воплем впечаталась в потолок, а тело по инерции долетело до стены и сползло по ней, оставляя кровавый след. — Вы в порядке? — спросил Тору. — Конечно. — М-м! И Акари, и Чайка отозвались уверенно. Миша и Тарис, находившиеся рядом с Чайкой, тоже не пострадали. — Что это?.. — Из соседней комнаты появился ошарашенный Дойл. Он сразу подбежал к Мише и Тарису, убедился, что они невредимы, и повернулся к отряду Тору. — Вы… — Эх, дерьмо. — Тору почесал затылок. Гленн Донквервурт поставил им единственное условие — защитить семью Дойла так, чтобы они ничего не узнали. Таким образом, отряд Тору только что потерпел неудачу. Разумеется, они не могли предположить, что гостиницу атакуют летающие фейлы, но… — Чайка, готовь защитную магию. — М. — Акари. — Знаю. Акари достала из багажа запасные метательные ножи и дымовые шашки, после чего бросила их Тору. — Господин Донкервурт. Все подробности позже. Пожалуйста, сосредоточьтесь на том, чтобы донести Тариса до города. — О чем вы?.. — Понимаете, кокатрисы… — Тору перехватил комбоклинки, — не нападают стаями. Как правило, они действуют поодиночке, если не считать брачного сезона. Но если нас атаковали несколько… должен быть маг-манипулятор, который ими управляет. И значит, враг еще не побежден. И тогда, словно подтверждая слова Тору… — ?! У Дойла и Миши перехватило дыхание. Стену над парадным входом «Белого цветка» пробило. Ее проломили сильным ударом. По ту сторону дыры виднелось копыто. Оно напоминало лошадиное, но когти указывали, что конечность принадлежала иному созданию. В конце концов, не может же лошадь стоять на магической диаграмме, нарисованной прямо в воздухе. Другими словами… — Поразительно. Непостижимо, — раздался хрипловатый высокий голос. Тору перевел взгляд на фигуру, сидевшую верхом на единороге. Она носила черный плащ и капюшон, слишком теплые для такой погоды, и не давала понять, кто скрывается под ними. Тем не менее в одной руке фигура держала гундо, что позволяло признать в ней мага, который и управлял фейлами. — Задание — убить беззащитные цели. О таком. Речи не шло. — Значит, проваливай к своему хозяину и проводи повторные переговоры, — бросил Тору. — Отличный план. Однако… — ответил маг в черном хладнокровным, почти безжизненным голосом, в котором не слышалось ни гнева, ни усмешки. — Сначала убью вас. Чтобы. Два раза не ходить. В следующее мгновение Тору увидел по ту сторону пролома с дюжину кокатрисов и еще нескольких единорогов.

***

— Явись, «Мелькатель»! Чайка тут же применила магию. Она не стала использовать новое защитное заклинание и вместо этого повторила последнее, чтобы не дать противникам шанса воспользоваться задержкой. Повторение заклинания требует лишь повторных расходов топлива и небольшой подстройки, то есть одну и ту же магию можно выстреливать без перерывов. Вновь сверкнула вспышка, и появился белый дым. Под их прикрытием Тору и Акари бросились вперед. Диверсанты не нападают на врагов в открытую. Тем более что сейчас они находились в меньшинстве. Тору успел насчитать тринадцать кокатрисов и четверых единорогов. Если бы диверсанты попытались атаковать такую армию в лоб, то, несомненно, выдохлись бы первыми. Кроме того… «Этот манипулятор хорошо знает свое дело». Маги слабы в ближнем бою. Они вынуждены пользоваться длинными и тяжелыми гундо, а также читать заклинания и составлять диаграммы для каждого заклинания. Они хорошо годились в качестве бойцов поддержки на средних и дальних дистанциях… однако в ближнем бою становились легкой добычей для любого противника, что-либо понимавшего в единоборствах. Именно поэтому маги не выходили на передовую по своей воле. В обычных условиях никакой маг не показался бы на глаза Тору и Акари. Это стало бы для него форменным самоубийством. Однако… «Кокатрисы и еднороги… неприятное сочетание». Эти разновидности фейл объединяло умение летать. Кокатрисы, будучи птицами, умели летать сами по себе, а единороги могли «бежать по воздуху» с помощью магии. И уже этих особенностей достаточно, чтобы они стали серьезной угрозой для прикованных к земле людей. Кроме того, прямо сейчас фейлами управлял маг, а значит, они могли воевать подобно армии — использовать тактику и атаковать совместно друг с другом. Ничто не мешало им по-полной воспользоваться численным превосходством. Наконец, «мозг» стаи, маг-командир, сам сидел на единороге. Он находился слишком высоко, чтобы достать до него мечом или копьем, и достаточно высоко, чтобы обозревать обстановку. Пусть маги и не должны показываться на передовой, манипулятор нашел способ побороть свою уязвимость. Покуда среди врагов не было летающих бойцов или метких стрелков, он обладал неоспоримым преимуществом. Другими словами… «На открытом пространстве он может атаковать врагов безнаказанно!» Взгляды кокатрисов сводили противников с ума и останавливали. Дальше такого противника мог добить единорог усиленным с помощью силы тяжести рывком. Скорее всего, именно на это маг и рассчитывал. — !.. Как следует разогнавшись, Тору изо всех сил прыгнул. Продираясь сквозь дым, он обнаружил поблизости растерянного из-за потери зрения неподвижного кокатриса и сразу же отрубил ему голову. По силуэтам в дыму он понял, что и Акари достала одну из птиц взмахом молота. Однако… — Тц! Когда затем Тору метнул нож в сторону самого важного из единорогов, тот быстро сбежал вместе с магом. Самая лучшая и верная из тактик, пришедшая ему в голову, состояла в том, чтобы с помощью магии Чайки устроить неразбериху, за время которой быстро расправиться с «главарем» фейл. Однако маг оказался опытным бойцом и успел отреагировать. Кроме того, в следующее мгновение в небо взмыли и остальные единороги с кокатрисами. Тору и Акари остались без возможности кого-либо атаковать. — Акари. Приземлившись, Тору с Акари встали спина к спине. — Отступи к семье Донкервурт и защищай их. Мы с Чайкой что-нибудь придумаем. — Но брат… — возразила было та, однако… — Поняла. Тору почуял, как она кивнула. — Ты настолько хочешь остаться с Чайкой наедине... — А?.. — ...что даже сестру решил бросить? Бесстыжий. И чем же ты собирался наедине с ней заняться?! — Какое наедине, тут еще маг и целая толпа фейл! — крикнул Тору, отбиваясь комбоклинками от нападения кокатриса, пролетевшего сквозь дым. Акари в то же самое время бросила на землю дымовую шашку, начавшую испускать такой же белый дым. Пускай Тору не видел ее лица, но подозревал, что оно выглядело как всегда невозмутимым. — Все я понимаю. Просто пытаюсь разрядить обстановку смертельной опасности невинными шутками. — Откуда у тебя столько спокойствия?! Область белого дыма расширилась, сам дым уплотнился. А в самой ее середине… — Пожалуйста. — Как скажешь. Обменявшись короткими репликами, Тору и Акари кинулись в разные стороны.

***

— Она… Маг взмыл в небо на единороге и окинул взглядом «Белый цветок». Черный капюшон не давал разглядеть его лицо. И тем не менее складывалось впечатление, что его сокрытый взгляд обращен к выбегающей из «Белого цветка» Чайке. Несколько мгновений маг наблюдал за девушкой с длинным гундо в руках… — Убью. С нее, — пробормотал он и немного шелохнулся. Прядь серебристых волос показалась из-под капюшона, и маг вернул ее на место кончиками пальцев.

***

Тору истратил три дымовые шашки — оставшись, таким образом, с одной, — прежде чем смог добраться до Чайки. Та за прошедшее время успела выбежать из здания вместе с гундо и скрыться под навесом снаружи «Белого цветка». — М-м?! — изумленно воскликнула Чайка, когда Тору вытащил ее из укрытия. — Чайка… мне нужна помощь, — пояснил тот. — Мне нужно, чтобы ты подняла меня на высоту мага. — М? Невозможно. Левитация. Низкая высота. Легко сбить. — Чайка замотала головой. Заклинание полета, вернее «парения», действительно существует. Однако с учетом умений Чайки, характеристик ее гундо и того факта, магия чутко реагирует на любые изменения окружающей среды, о скоростном полете речь идти не может. Обычно полеты на пристойной скорости обеспечиваются множеством вспомогательных заклинаний, специальными авиационными гундо и большим расходом сухого топлива. Однако… — Не нужна мне никакая левитация. Просто зашвырни меня, — отозвался Тору и хищно улыбнулся.

***

— Что за?! Кратчайшая дорога к городу вела через мост над ущельем. Безусловно, были и другие дороги, позволявшие добраться до города, но рельеф и погода могли вынудить путников сделать серьезный крюк… при котором путь занял бы шесть, а то и семь дней. Акари уже несколько раз пересекала мост, преследуя нападавших на «Белый цветок» хулиганов. Однако… — Вот так дела, — ошарашенно пробормотал Дойл, несший на себе Тариса. — Теперь мы… «Не успеем показать Тариса лекарю». — ...Ясно. Это дело рук мага, — прошептала Акари, сводя брови. Поскольку маг на единороге мог двигаться по воздуху, он решил обрушить мост и таким образом запереть семью Донкервурт в окрестностях «Белого цветка». Так он мог не сомневаться, что прикончит всех. — Что же делать?.. — пробормотала Акари, глядя на обрезанные веревки и уходящие в пропасть останки того, что некогда было подвесным мостом. Даже диверсанты с их нечеловеческими умениями не смогли бы перелететь через ущелье — слишком уж далеко находился противоположный берег. Безусловно, они могли спуститься по склону, однако в семье Дойла не было скалолазов, и спуск они вряд ли бы пережили… не говоря уже о том, что с последующим подъемом они тем более не справились бы. Кроме того, на это ушло бы слишком много времени. — Я… я побегу, — ответила Миша. — Мы тренировали марш-броски… я оббегу ущелье. — Не говори глупостей. Долго бежать на полной скорости не получится, — бросил ей Дойл. — Но… но ведь тогда Тарис!.. Нам не остается ничего другого!.. — срываясь на вопль, возразила Миша. Они не могли ничего. Что дальше — ждать здесь и смотреть, как умирает Тарис? Бежать вокруг, понимая, что все равно не успеют? Разрушенный мост оставлял лишь эти варианты. — ?.. — вдруг Акари что-то заметила и подняла голову. В следующее мгновение нечто на огромной скорости пролетело перед ее глазами. — Что за?! — Акари недоуменно обернулась. Перед ней протянулся тонкий шнур… — ...Что это? Дойл тоже заметил странное происшествие. Он смотрел то за спину, откуда шнур прилетел, то туда, куда он попал. Шнур тянулся к стреле, воткнувшейся в противоположную сторону ущелья. Там он крепился к оперению. Другими словами. — Это же… — прошептала Акари. Пролетело еще три стрелы со шнурами. Все они воткнулись в ту же самую точку. — Госпожа Миша. Господин Дойл. Возьмите. — Акари достала из кармана два небольших инструмента и передала им. Оба они выглядели как двойные стальные кольца. Они часто пригождались, и поэтому диверсанты постоянно носили их с собой. Например, с их помощью…. — Хватайтесь за шнуры. Затем крепите ваши тела к другим шнурам с помощью этих колец и перебирайтесь на ту сторону. — ...Что? — изумился Дойл. Наверняка ее предложение показалось ему сумасшествием. Однако. — Я смогу! — воскликнула Миша. — В армии я училась перебираться по шнурам и веревкам!.. — Миша, ты… — Да, прошло много лет, но я смогу, я непременно смогу. Дорогой… дай мне попробовать, — настаивала Миша, глядя на него умоляющим взглядом. Она понимала, что в сложившейся обстановке Тариса иначе не спасти. — Но эти шнуры… эти стрелы… — Дойл мрачно посмотрел на ту сторону ущелья. Скорее всего, он тоже догадался, кто их выпустил. Кому удалось отправить тяжелые стальные стрелы так далеко и с такой точностью. К тому же четыре подряд. Обычный человек так бы не смог. А вот тот, кого называли «великим лучником»... — ...Ладно, — процедил Дойл сквозь стиснутые зубы.

***

Маг прищурился. — ...Бесполезно. Он уже понял, что сребровласая девушка с фиолетовыми глазами пыталась сплести какое-то заклинание. Может, она надеялась подстрелить его? Конечно, сильная сторона боевых заклинаний — возможность наносить ими удары на большом расстоянии. Однако и наведение, и запуск магии требовали много времени, поэтому поразить ими ничем не скованных единорогов и кокатрисов не вышло бы. Будучи магом, она должна была понимать это. Однако… — Явись… «Разрыватель»! — ?! Заклинание оказалось магией взрыва. Его цель разорвалась, испустив во все стороны ударную волну. Вместе с ней в воздух поднялись всевозможные обломки, и тогда маг решил, что именно их девушка собиралась использовать в качестве оружия. В следующее мгновение со стороны диаграммы на земле к магу и единорогу приблизился крупный камень. На котором стоял парень в черном. — Магией взрыва?! Обычно она использовалась для разрушения чего-либо, но им пришло в голову воспользоваться ударной волной, чтобы отправить юношу в полет. Для этого они поместили центр взрыва точно под застрявший в земле камень, на котором стоял юноша. Стало быть, они надеялись с помощью этого маневра ликвидировать позиционное неравенство? — Глупость! Маг отдал приказ связанному с ним единорогу и потребовал отступить по воздуху. Пусть парня и подбросило в воздух, он не умел использовать магию и не мог как-либо изменить свою траекторию. А значит, не мог и преследовать отступившего мага. Более того, в воздухе он уже не мог укрыться и превратился в прекрасную мишень для взглядов кокатрисов. — Смена приоритета. Начну с тебя… До сих пор маг рассчитывал в первую очередь расправиться с девушкой, но ему хватало опыта понимать, что планы иногда приходится менять, чтобы не ошибиться с оценкой обстановки. Поэтому он уже собрался приказать кокатрисам сосредоточиться на парне… — ?! Парень изменил траекторию полета. Он оттолкнулся от камня, на котором стоял. Отскочил вбок, преследуя отступающего единорога. Вокруг него уже успела собраться стая кокатрисов, но прыжок в сторону помог вырваться из окружения. Фейлы получили приказ мага и отправились следом за парнем, чтобы пронзить его «взглядами». Из-за этого все они собрались в плотную кучу… — !.. Парень метнул метательный нож. *** *** Взрыв. *** *** Похоже, к ножу крепился пороховой заряд. Может, он и не прикончил кокатрисов, но ударная волна и клубы дыма сбили их с толку. — Ах ты! — взревел маг и бросил в атаку трех остальных единорогов, томившихся позади. Однако в следующее мгновение в одного из них крест-накрест воткнулись оба клинка парня. Он выверил атаку потрясающе точно. Ошибись он на шаг — нет, даже на полшага, — и клыки единорога разорвали бы его в клочья. Вместо этого ему удалось воспользоваться вонзившимися в тело единорога клинками, чтобы вновь изменить направление полета. Парень обхватил шею заметавшегося в воздухе зверя, а затем переломил рог — источник магии фейлы. *** *** Гьо-о-о-о-о-о-о-о! *** *** Единорог начал падать, испуская похожий на рев и вопль крик. Парень оттолкнулся от туши и завис в воздухе. С обеих сторон к нему неслись два оставшихся единорога. Теперь он уже никак не увернулся бы от натиска. Но тогда… — Явись… — !.. Маг опомнился. Он так сосредоточился на парне, что совсем позабыл об оставшейся на земле девушке. К тому же он так усердно управлял тройкой единорогов, что его собственный уже долгое время не двигался с места. — «Потрошитель»! Магический клинок, прилетевший земли, пронесся совсем рядом с магом… и перерубил голову единорога, на котором тот сидел.

***

Прошло шесть дней. Когда Акари, провожавшая Мишу и Тариса к городскому лекарю, вернулась обратно, Тору продолжал заниматься срочным ремонтом разрушенной стены «Белого цветка». Останки фейл он закопал, чтобы их трупы не смогли доставить никаких неприятностей. Маг, управлявший ими, сбежал. Единорог, на котором он летал, упал на землю. В месте приземления обнаружили сломанное гундо и кровавые следы. Скорее всего, маг сильно пострадал. Он заслуживал похвалы тем, что все-таки смог уйти, однако без гундо уже вряд ли попытался бы напасть снова. Отряд Тору решил, что бросаться в погоню и добивать мага незачем. Да и не до того им было — вырвавшись из-под контроля, оставшиеся единороги начали бесноваться. В любом случае… Срок службы наместника, нанявшего хулиганов и магов, уже почти закончился. Наверняка он сильно торопился, раз попытался переубивать их с помощью магии. И следовательно, у него уже нет времени искать новых людей для нападения на «Белый цветок» или Мишу и Тариса. К тому же… — … В дерево рядом с «Белым цветком» воткнулась стрела, и Тору отвязал свисавший с нее сверток. Внутри он увидел… — Останки! — весело воскликнула Чайка, заглянувшая сбоку. Действительно, внутри оказался стеклянный цилиндр с человеческой ладонью. Гленн Донкервурт отдал имевшиеся у него «останки». А значит, он решил, что отряд Тору справился с работой и может больше не защищать Дойла, Мишу и Тариса. «Ну, он ведь раскрыл себя…» Даже Дойл догадался, что это Гленн перебросил шнуры через ущелье. Изначально Гленн нанял отряд Тору исключительно затем, чтобы Дойл не заметил его участия, но больше скрываться было незачем. Сколько бы еще врагов ни атаковало «Белый цветок», Гленн обязательно защитил бы сына. — Тору, — послышался голос Дойла, вышедшего из «Белого цветка». — Вы ведь… защищали нас по его просьбе? — Получается, что да. — Тору пожал плечами. — Наверное, я должен поблагодарить вас. — Да нет, не надо… — сказал Тору и поднял сверток с останками. — Нас просто наняли. И, как видите, уже заплатили. — … Дойл вздохнул. Видимо, он понял, что благодарность им означала бы благодарность Гленну. — И все же я… не могу простить его. Может, он и правда не мог вернуться с передовой, чтобы не навредить своим друзьям, но это не меняет того, что он выбрал сослуживцев, а не семью. — Да, это так. — Тору… — обеспокоенная Чайка смотрела то на Тору, то на Дойла. — Однако… — Дойл опустил взгляд, — я понял, что это решение… далось ему нелегко. Если бы Гленну в самом деле было плевать, что станет с его семьей, он бы не стал нанимать отряд Тору и отправлять его к Дойлу, и уж точно не вмешивался бы в самый критический момент, осознавая, что выдаст свое присутствие. Пока еще Гленн не показывался на глаза не только Дойлу, но и Тору, однако… — Когда Тарис поправится и вернется сюда с Мишей… — несколько неуверенным тоном продолжил Дойл, — я думаю, я… разрешу ему встретится с дедом, который его спас. — !.. Лицо Чайки засияло от счастья. Ее вообще до глубины души трогали любые разговоры о родителях, детях, семьях и узах между родственниками. — Это. Очень и очень. Здорово! — заявила она. — ...Наверное. — Дойл через силу улыбнулся. — Вы ведь… путешествуете с какой-то целью? Она как-то связана с моим отцом? — Мы… — Похороним. Моего. Отца, — уверенно ответила Чайка, пока Тору пытался придумать, что сказать. — Ясно. Дойл не стал спрашивать никаких подробностей. Сын одного из героев, убивших отца Чайки, лишь улыбнулся, кивнул и сказал: — Надеюсь, у вас получится. — М-м, — уверенно и даже гордо согласилась Чайка. «Родитель и ребенок…» Пока Тору смотрел на них, его вдруг охватило трудноописуемое чувство. Ни сам он, ни Акари не помнили своих настоящих родителей. Об узах, которые связывают родителей и детей, они знали лишь понаслышке и на самом деле никогда их не испытывали. Поэтому… «Может, это они — источник силы Чайки?» — подумал Тору. Лишь гораздо позже он узнал, насколько глубоко заблуждался.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Здравствуйте, это романист Сакаки. Спасибо, что прочитали двенадцатый… и на этот раз по-настоящему последний том «Чайки, принцессы с гробом». *** По-хорошему, основной сюжет закончился уже в предыдущем томе, но я все-таки решил выпустить повесть-эпилог, а в довесок к ней переиздать «арку Гленна Донкервурта», ранее издававшуюся поглавно в журнале Dragon Magazine. К слову, повесть изначально задумывалась как набросок для будущей манги (которая планировалась параллельным ваншотом к основной серии, которую рисует Сакаяма-сенсей), ну а арка Гленна Донкервурта вообще появилась на свет случайно, так что прошу меня простить за то, что том вышел таким необычным. Поскольку аниме и ранобэ — разные вещи, в аниме Гленн передал останки не белой Чайке, а красной, но обстоятельства всех этих изменений очень сложные. На самом деле, пока писался сценарий к аниме, никто не предполагал, что арка Гленна войдет в ранобэ, так что аниматоры решили оставить неизменной только одну вещь — манеру речи Гленна. *** Недавно я был на запуске аниме в Синдзюку в связи с тем, что и основной сюжет ранобэ, и аниме наконец-то закончились. Возможно, я, как родитель произведения, не буду объективен, но мне показалось, что все работавшие над Чайкой люди по-настоящему любят произведение. Несмотря на собравшуюся толпу, каждый из аниматоров потрудился отыскать меня, чтобы лично сказать, как весело ему было. Это произвело на меня очень сильное впечатление. К тому же они подарили мне книгу по Чайке со всеми своими автографами! Кроме того, я очень польщен, что Минасэ-сенсей, которая не аниматор, а мангака «Чайки в школе!», тоже приехала в Синдзюку, несмотря на простуду. *** Во время своей поездки я увидел законченную версию того мультфильма, что наверняка будет прилагаться к ограниченному изданию этого тома. Опять же, мне сразу показалось, что аниматорам было очень весело работать над этой серией… в которой было на удивление много битв и движений, хотя она задумывалась как комедия! Хоть я уже успел всех поблагодарить еще там, но все равно еще раз говорю спасибо всем работавшим над аниме, а также всем сейю! *** ...Так, а теперь немного про «эпилог». Я не стану ничего говорить про его содержание, но предполагаю, что некоторых читателей смутит структура главы, которая похожа не на традиционный сиквел, а на нечто непонятное. Ну, это мой «стиль Сакаки, который порой составляет текст так, словно что-то вспоминает и додумывает на ходу». *** Как бы там ни было, на этом «Чайка, принцесса с гробом» спустя столько времени завершается. Благодарю и поздравляю всех своих четырех редакторов — М-оку-сан, Танапона, хх-муру-сана и К-хаяси-сана, — иллюстратора Наманику-АТК-сенсея и многих других. А самая большая благодарность — всем, кто прочитал Чайку. *** Что же, возможно, мы еще увидимся в моей следующей книге!

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От arknarok (перевод)

*** Здравствуйте, с вами переводчик Чайки. Спасибо, что прочитали двенадцатый том. Летом 2014 года я взял себе новый тайтл, потому что на то время мне страшно хотелось переводить по выходным, а также попробовать что-нибудь без слов «Ускоренный» и «Мир» в названии. Если точнее, на то время я не считал, что «беру тайтл», так как не планировал его куда-либо выкладывать. Не планировал я выкладывать перевод и 12 ноября 2014 года, когда подавал заявку в РуРанобэ. Я указал в заявке, что имею на руках законченный том Чайки на случай, если им захочется изучить мои навыки на примере другого произведения (в первую очередь я вступал ради Ускорки). Тем не менее эти странные люди с какой-то стати вцепились в Чайку с не меньшим рвением, чем в Ускорку, и уже 16 ноября 2014 года состоялся первый релиз тогда еще «Гробовой принцессы». Так я подписался на дальнейшую работу над тайтлом. Прошло два года, и вот я пишу эти строки к релизу, который станет для ранобэ Чайки последним. Впереди читателей еще ждет небольшой бонусный рассказ, но основной сюжет завершается именно здесь. Таким образом, я могу с чистой совестью объявить, что впервые довел тайтл до окончания. Ура? Наверное, стоит немного рассказать о самом томе. «Последняя глава» все-таки оправдала свое название и подвела черту под основным сюжетом и под романтическими отношениями героев. Не уверен, что эти самые черты придутся по душе всем (впрочем, вряд ли кто-то будет спорить, что другой концовки у истории Альберика быть не могло), но они по крайней мере есть. Лично меня немного смущает именно судьба Тору. Если прошлый том угробил смысл существования Ги, то этот практически лишил смысла битву с Артуром. Но ладно, у автора свое видение. Что же до побочной истории… ну, жаль, что она происходит до появления Фредерики в сюжете. Ее не хватало. Еще раз благодарю своего редактора Бурду и эдитора Изеника за работу над томом. Благодаря вам русская версия Чайки стала гораздо лучше. И, конечно, спасибо читателям, которые вносили в нашу работу смысл. До встречи в других тайтлах. *** От Бурда (редактура)

*** Ну, что ж, господа, вот мы наконец и добрались до последнего тома Чайки. Теперь перевод серии полностью завершен. И знаете, у меня на этот счет двоякие чувства. С одной стороны, все же закончена такая большая серия. А с другой, совсем не хочется прощаться с полюбившимися персонажами. Ты прекрасно понимаешь, что все рано или поздно заканчивается, но так или иначе остаешься простым читателем, которому всегда хочется увидеть продолжение того, что ему интересно. И потому придется какое-то время потратить на то, чтобы осознать — конец он и есть конец, и дальше уже просто некуда. Конечно, бывают исключения вроде того же Гарри Поттера, когда Роулинг, хоть и клялась, что больше ничего не напишет, все же написала, но не в этом случае. Придется прощаться с этим миров, каким бы захватывающим он ни был. Два года... Два года прошло с тех пор, как началась работа над Чайкой. Иной раз и не задумываешься о том, сколько времени отдал на это. А потом понимаешь: «Ничего себе! Как время быстро летит!» Собственно, так оно и было. Два года пролетели в один миг. Казалось бы, еще недавно ты читал первые строки, а уже и конец серии. Можно немножко вспомнить былое. В послесловии к 1 тому я писал, как начал работать над Чайкой. Просмотрев аниме и узнав, что первоисточник — ранобэ, я полез искать наличие перевода. И разумеется огорчился, когда узнал, что все плохо даже на английском. Как и во многих случаях это означало, что познакомиться с оригиналом вряд ли выйдет. Если только чуда не произойдет, и кто-нибудь не поленится перевести. А потом к нам в команду пришел Арк. И пусть пришел преимущественно с Акселем, принес он и начало перевода Чайки. И конечно же, я просто не мог пройти мимо. Так и понеслось погружение в мир, созданный Сакаки Итиро. По счастью, работать над текстом было легко, чему немалая заслуга Арка, но, впрочем, порой попадались шикарные перлы. И хоть все казалось таким простым, быстро дело не особо двигалось. Тому виной в основном наша загруженность, но не меньше виноват и мой слак (как же без него!). Покопировать, что ли, Кавахару с его извинениями? Но нет, все было по плану, няхахаха! И как вам концовочка? Лично я доволен. Всегда думал, как же будут разбираться, кому принадлежит Тору. Но решилось все самым замечательным способом. Хотя ненавистники таких концовок будут вопить, она все равно шикарна. И черт, как же я буду скучать про акаристайлу. А попец Красной? А уж Фредерика! А-а-а-а! Как же без нее-то! Не увидеть мне больше мимими-моментов с ней. Хотя... я же могу все перечитать. Да, так и надо будет сделать. Но все равно, слишком уж полюбился мне этот персонаж, хотя поначалу она была, в общем-то, обыкновенной (ну почти) личностью, которая любила доставать Тору просьбами о бое. Но чем дальше, тем лучше она становилась. Короче, Фредерика ня, и это неопровержимый факт! Блин, до сих пор не особо верится, что это последний том. Хотя... может, теперь я наконец забуду то вступление? Думаю, все, кто читал, помнят его. «Это была долгая, долгая война...» Дальше продолжать? Уже не счесть, сколько раз Сакаки писал его. Но за все тома это вступление неизгладимо впечаталось в память, пусть его иногда несколько меняли. Стоит только услышать первую строчку, как мозг автоматически начинает продолжать. Надеюсь, я не один такой страдалец. В общем, я уже не знаю, что еще написать, потому как, хоть на душе много всякого, трудно выразить это все на письме. Мне одинаково и радостно, и горестно. Пусть Сакаки допустил немало промахов, пусть оставил некоторые вопросы без ответа, пришла пора прощаться. Спасибо всем, кто читал «Чайку − принцессу с гробом» вместе с нами все эти годы и поддерживал нас. До скорой встречи!

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Бонус

Первое, что бросилось ему в глаза, — яркий цвет серебра. Бесконечно чистый, и все же не белый. Похожий на серый, но блестящий и полный света. Цвет бликовал на солнце и оставлял неизгладимое впечатление. Поэтому… *** Первой заговорила девочка. — ...Папа. Большие фиолетовые глаза моргнули, а сребровласая головка наклонилась невинным, словно у птенца, жестом. На вид ей было 3-4 года. Говорить она могла лишь отдельными словами, да и тех знала немного. Даже донести до собеседника мысли — уже непосильная задача для детей такого возраста. В ответ… — … Тору Акюра промолчал. Он не знал, что ответить девочке. Мог ли он вообще знать ответ? Много ли на свете людей, способных подобрать нужные слова при виде девочки, которая обращается к ним на «папа», хоть и видит впервые в жизни? — Папа? Не добившись ответа от Тору, девочка наклонила голову еще сильнее. Она будто в самом деле недоумевала, почему этот человек ей не отвечает. — Эх… — протянул Тору. По ходу путешествия он свернул к горному ручью, чтобы набрать воды. Пусть ручей и протекал рядом с дорогой, никаких домов или хотя бы людей поблизости не было. В свое время эта местность якобы пострадала от крупнокалиберного залпа магического оружия. Он уничтожил не только леса, но и почву, оставив лишь голые камни да ручьи между ними. И купцы, и прочие путешественники останавливались в этих местах, только чтобы набрать воды. Другими словами, никого, кто мог бы быть родителем или опекуном девочки (хотя бы работорговца, перегонявшего товар), рядом не наблюдалось. Откуда она вообще взялась? Едва ли девочка просто заблудилась — ближайшие деревни слишком далеко. — ...Папа? — Будь мы в Акюре, ее бы куда-нибудь пристроили. — Тору сложил руки на груди. Тайная деревня Акюра, где вырос Тору, воспитывала диверсантов не только из детей, рожденных в самой деревне, но и из подобранных сирот. Затем диверсантов посылали на заработки по всему свету. Такой уклад жизни уже успел стать для Акюры традиционным. Конечно, нельзя сказать, что деревня принимала сирот из жалости, ведь некоторые из них расставались с жизнью еще в тренировках, так и не став диверсантами. В ходе войны появлялось много сирот, а враждующие стороны пытались заручиться помощью диверсантов. Деревня Акюра лишь сводила спрос и предложение. Тору слышал, что когда-то усыновили и его самого. Настоящих родителей он не знал. Итак, будь Тору сейчас в Акюре, он бы просто нашел этой девочке «дом» и «семью» среди отошедших от дел диверсантов… но сейчас Акюры не было ни здесь, ни где-либо еще — вскоре после войны власть имущие уничтожили дом Тору. — Но все-таки… — Он снова окинул девочку взглядом. Длинные серебристые волосы, круглые фиолетовые глаза. Бледная, словно никогда не ведавшая загара кожа, лишенные всякого изъяна черты лица. Девочка напоминала не растущего ребенка, а идеальную от рождения куколку. — Чем больше я на нее смотрю… — Брат, — послышалось из-за спины. Но первым делом Тору достигло не знакомое звучание голоса… а резкий порыв злобы. Он практически рефлекторно схватил девочку правой рукой и прыгнул влево. Уже перекатываясь по земле, он увидел, что над тем местом, где они только что стояли, пролетел железный молот. А затем… — Мне уже даже спрашивать тебя не хочется, Акари, — проворчал Тору, ставя девочку на ноги и затем вставая сам. — Хм? О чем это ты, брат? Боюсь, я не смогу сдержать себя и отвечу на почти любой твой вопрос, — ответила брюнетка, поднимая молот. Высокая, стройная, обладавшая всеми признаками женской фигуры и великолепными чертами лица… и тем не менее заслуживавшая слова «величественная», а не «прекрасная» и не «очаровательная». Она источала величие обнаженного клинка, даже просто стоя на месте. Многое в ней напоминало настоящее оружие — закаленное, избавленное от всего лишнего и прекрасное именно практичностью. Акари Акюра. Младшая сестра Тору. Впрочем, как и положено воспитаннице Акюры, не родная, а лишь тренировавшаяся у одних и тех же учителей… Но, как бы там ни было, они провели вместе всю сознательную жизнь. — Тогда что это значит? — Что ты понимаешь под этим? Акари крутила в руке молот, словно красуясь, но остальные части ее тела, включая лицо, оставались неподвижны. — То, что ты вдруг набросилась на меня со спины, не скрывая злобы. — Я не смогу победить своего глубокоуважаемого брата в честной битве. Разве не логичнее в таких условиях попытаться наброситься сзади и нанести смертельный удар? — безразличным тоном разъяснила Акари. — Зачем вообще нужно меня убивать? — Потому что моего брата, который насилует всех без исключения девушек и женщин, нужно держать на ошейнике и поводке, заливая свечным воском. — Воск тут лишний. Это уже пытка. — Чтобы мой брат воспринял это как пытку? Глупости. Это кнут моей любви. — Про кнут речь вообще не шла! Да и даже если бы я действительно кидался на всех без разбора, то тогда до такого бы точно не докатился! — воскликнул Тору, указывая на недоуменно глядевшую на него и Акари девочку. — Уж нападать на малышку я бы… — Папа. — девочка указала пальцем в ответ. — … — Тору не придумал, что сказать. — Брат… — Акари прищурилась. — Чего? — Серебристые волосы. Фиолетовые глаза. Называет тебя «папой». Тебе ни в чем не нужно сознаться, что может касаться этой девочки? — Нет. Ни в чем. Совершенно. — Это ваш с Чайкой ребенок, как ни посмотри! — Иди ты! И вообще, ты с нами всю дорогу! Даже если вдруг предположить, что я каким-то образом умудрился изнасиловать Чайку, она бы ни за что не смогла родить так, чтобы ты ничего не заметила!.. Кстати, посмотри — этой девочке никак не меньше трех лет! — И что с того? — Мы с Чайкой еще даже два года не знакомы! Числа не сходятся! — Мне больно слышать твои притянутые за уши отговорки, брат. — Это никакие не отговорки, а неопровержимые доводы! — закричал, срываясь, Тору. И тогда… — Тору. Акари. Помылась. Ваш черед… Рядом объявилась бледная девушка с фиолетовыми глазами, на ходу вытиравшая длинные серебристые волосы. Сейчас ее миниатюрное тело не сковывал походный наряд. Она только-только помылась в ручье и до сих пор носила простыню с прорезью для головы. Чайка Трабант. Хозяйка Тору и Акари, а также великолепный маг. И ко всему этому — бывшая принцесса погибшей северной империи Газ. Но поскольку этот титул привлекал к ней слишком много нежелательного внимания, она начала представляться фамилией «Трабант». Но возвращаясь к делу… — Мья?! — Чайка увидела девочку и округлила глаза. Причина очевидна — девочка напоминала Чайку и волосами, и глазами, и кожей, и чертами лица. Более того… — Мама? — девочка наклонила голову. По всей видимости, она считала Чайку своей мамой. — Тору!.. — Чайка повернулась к парню. — Когда. Мы с тобой. Завели ребенка? — Ради всего святого, начни размышлять хоть чуть-чуть логичнее, — отозвался Тору, опуская плечи. *** На самом деле отряд Тору ничто не обязывало заботиться о малышке, и неважно, потерялась она или осиротела. Даже сейчас, после войны, в городах и селах полно сирот, и некоторые работорговцы промышляли тем, что ловили и продавали их. Некоторые люди полагали, что жизнь в рабстве лучше, чем смерть голодным и свободным. Кроме того, работорговля уже успела укорениться в обществе. Многие видели ее недостатки, но изменить все в одночасье не могли. Так сложилось в обществе, так оно работало. Не больше и не меньше. Поэтому отряд Тору мог оставить девочку там, где она нашлась, и пойти своей дорогой. Но… — Что же теперь делать… — вздохнул Тору, сидевший на водительской площадке машины. Малышка вместе с Чайкой находились рядом с машиной. Чайка как раз учила девочку рисовать при помощи палочки. На земле уже появились неуклюжие портреты Тору и Акари. Отряд Тору успел и помыться, и набрать питьевой воды, но пока не покидал окрестностей ручья. Ги уже долгое время не выходил на связь, так что они просто искали любую информацию, касавшуюся «останков» или «героев». Другими словами, спешить было некуда. Кроме того, Чайка странным образом привязалась к девочке… или, по крайней мере, не хотела оставлять ее одну. Переубедить ее могли бы поиски «останков», но в силу вышеупомянутой ситуации Чайка желала в первую очередь помочь девочке. Таким образом, отряд Тору никуда не ехал и присматривал за малышкой. — Чайка. — М? — Та повернулась к Тору и чуть наклонила голову. — Ты же не попросишь взять ее с собой, да? — У… — Чайка свесила голову, словно Тору наступил ей на мозоль… а затем посмотрела на диверсанта исподлобья. — В том, чтобы брать с собой непонятно чьего ребенка, уйма минусов, но никаких плюсов. Сказать по правде, нам с Акари одной тебя более чем хватает. — ...Понимаю. Логично. Но… — Если собираешься припомнить Фредерику, то она сама решила отправиться с нами, да и, честно сказать, оказалась среди нас самой сильной. Под ногами она не путается, хоть и пользы особо не приносит. Под Фредерикой Тору понимал одного драгуна, фактически сильнейшую разновидность фейл. Фредерика владела магией превращения, которая позволяла ей принимать как облик огромного дракона, так и обращаться кошкой, девушкой, женщиной и так далее. Как-то раз она проиграла отряду Тору, пришедшему за останками. Затем Фредерика с чего-то прониклась любопытством к отряду и пошла вместе с ним. В то же время она оказалась своенравной и непредсказуемой. Могла в любую секунду исчезнуть, а потом так же неожиданно и без предупреждения объявиться снова. — ...Кстати, — вдруг голову Тору посетила мысль. — Это часом не Фредерика? — М? — Эта девочка, — пояснил Тору, указывая пальцем на беззаботно рисовавшую на земле малышку. — Она слишком похожа на тебя, чтобы быть обычным потерявшимся ребенком. А с учетом того, что Фредерика как-то уже принимала твой облик… — !.. — Чайка ошарашенно смотрела то на девочку, то на Тору. И наконец… — Тору и Фредерика. Завели ребенка? — Это еще с какой стати? — Тору свесил плечи и продолжил: — А вообще… Фредерика чаще всего принимает женский облик, но при этом остается фейлой. Возможно, женщинами она начала обращаться из-за клятвы с Доминикой… Кто знает, может, она и в мужчину превратиться может. — М? Фредерика. Пол. Нет? — Понятное дело, в драгунах я не разбираюсь. Драгуны вообще считались загадочными созданиями. По сравнению с остальными фейлами люди знали об их жизни немногое (как и о кракенах, но те обитали под водой, где людей не бывает). Драгуны не сбивались в стаи и жили далеко от людских поселений, поэтому на глаза людям практически не попадались. Свести драгуна и человека вместе могла только воля случая… или необычный характер самого драгуна. Не менее загадочен и вопрос о половой принадлежности драгунов. Люди относили драгунов к драконам, но речь шла лишь об одной из форм драгунов, которую люди боялись больше других. Собственного облика у драгунов не было в принципе. Их нетрудно считать бесформенными созданиями, этакой разновидностью амеб. А поскольку особей подобных существ зачастую не разделяют на самок и самцов, Фредерика тоже на деле могла оказаться бесполой. А если учесть легкость, с которой превращалась Фредерика, не такой уж и дикой кажется мысль о том, что она могла размножаться почкованием. — Эй… — Тору спрыгнул с машины и подошел к девочке. — Фредерика. Хватит уже, наигралась. — Папа? — малышка недоуменно наклонила голову. Тору в свою очередь поднял девочку за шиворот и прищурил взгляд. — Хватит. Может, ты хочешь застать нас врасплох, но смысла в этом никакого, так что прекращай. — Папа! Девочка решила, что Тору играет с ней, засмеялась и задергала ручками и ножками. И во всяком случае, прекращать обращаться к юноше на «папа» не собиралась… — Нет, все-таки, Фредерика, ты… — Что я? — вдруг раздался голос за спиной Тору. — ...Э? Тору невольно моргнул, после чего обернулся. По обочине дороги шла невысокая девушка с золотистыми волосами и красными глазами. Даже здесь, в глуши, она носила розовое платье с кружевами. Она будто очутилась здесь по ошибке, но Тору было не до впечатлений. — Э? А? Фредерика? — озадаченно спросил он. — Это я, а что? — Фредерика склонила голову. — Тебе что-то нужно? Или ты, наконец, захотел со мной сразиться? — А… нет, не в этом дело. Тору вновь посмотрел на девочку. Если Фредерика в самом деле не начала почковаться, выходит, что она к появлению девочки непричастна. Они вернулись к тому, с чего начали, так ничего и не узнав. — ...Брат. Вместе с Фредерикой к Тору подошла Акари. Она на всякий случай ходила изучать окрестности в поисках родителей или знакомых девочки, а по пути, видимо, встретилась с Фредерикой. — Я все обошла, но так и не нашла никого, кто мог бы ее знать. Поэтому она… вполне может оказаться брошенным ребенком, — безразлично проговорила Акари. Она предположила, что по какой-то причине — начиная от нищеты и заканчивая интригами знати, — родители девочки привели ее сюда, оставили и ушли. Детей бросали не так уж редко. С учетом того, что рядом никого не оказалось, догадка Акари действительно имела право на жизнь. Но она совершенно не объясняла сходство девочки и Чайки. Случайность? Или… — Э? — Фредерика вдруг перевела взгляд на девочку. — Это же… — Что такое, Фредерика? Ты ее что, знаешь? — спросил Тору, хоть и понимал, что едва ли дело в этом. — Нет. Просто она… — начала было Фредерика, но тут… — ?.. Вокруг Тору и остальных вдруг потемнело. Вернее, на них упала тень. Нечто огромное пролетело над их головами, закрыв солнце. Точнее, это был… — !.. Отряд тут же вскочил в защитные стойки. Они распознали фигуру, которая пролетела над ними и начала описывать крупный полукруг. — Драгун?! В мелочах облик дракон над их головами отличался от известной им формы Фредерики, но признать в нем сородича не составляло труда. Вообще, «драконов» существует немало, но только у драгунов чешуя напоминает человеческие доспехи. — ...Брат. — Чайка, заводи машину… хотя, нет, готовь гундо! — воскликнул Тору, хватаясь за комбоклинки. Фредерика после всего случившегося прониклась симпатией к отряду Тору и помогала ему… но лишь потому, что некогда связалась с человеком узами клятвы. Другими словами, она всегда находилась рядом с людьми. Но не все драгуны жили так же. Более того, в целом фейлы относились к людям весьма враждебно, а люди чаще всего видели в тех серьезную угрозу. Лишь драгуны и кракены стояли особняком, поскольку обладали развитым интеллектом и договаривались с людьми о сотрудничестве… но отряд Тору не знал, о какой части драгунов шла речь. Если конкретно этот драгун считал людей врагами, то вполне мог напасть на них. Кроме того, отряд Тору не знал, как в таком случае поведет себя Фредерика. Примет сторону сородича? Присоединится к отряду Тору? Решит никого не выбирать и остаться в стороне? Случиться могло что угодно, но если бы Фредерика обратилась против Тору и его товарищей, их всех ждала бы неминуемая смерть. Вряд они смогли бы отбиться или сбежать. Даже победу над Фредерикой они одержали при помощи множества оговорок и случайностей. — Откуда он тут ни с того ни с сего?! — воскликнул Тору, чувствуя подступающее отчаяние. — Фредерика! Он повернулся к перевоплощенному драгуну, все так же стоявшему рядом с ним. Фредерика нисколько не волновалась и не нервничала. Она смотрела на панику Тору так же недоуменно, как и девочка. А затем… — Тору. Спереди, — сказала Фредерика. Тот быстро перевел взгляд и снова увидел фигуру драгуна, уже закрывшую все поле зрения. Дракон шумно хлопнул крыльями и резко замедлился. Порыв ветра обрушился на Тору и Акари с такой силой, что им пришлось отступить на полшага, прикрыв головы… — Ох, прошу прощения. Тору услышал голос и недоуменно моргнул. — ...Э? От неожиданности он даже переглянулся с Акари. Голос принадлежал не Акари, не Чайке и не Фредерике. И, вроде бы, не девочке. Значит, оставался… — … Драгун мягко приземлился перед отрядом Тору. Он выглядел немного темнее Фредерики. Его чешуя казалась стальной, а не серебряной. Поэтому и мощь, которую излучало огромное тело, действительно внушала, однако… — Кажется, моя дочь доставила вам неудобства. — ...Э? Тору уставился на драгуна вытаращенными глазами. Голос издавал именно он. Других вариантов не оставалось. А значит… — Секунду… э-э… «дочь»? — Стоило взгляд отвести, а она взяла и вылупилась. — Драгун повел сложенными крыльями. Возможно, так драконы пожимают плечами. — Ох, и перепугалась же я. — Ты… ты ведь драгун, да? — Неужели не похожа? — ответил драгун, чуть наклоняя голову. — А. Или вам показалось, что, раз моя дочь приняла человеческий облик, он и есть настоящий? Не-е-е-е. Нет у нас никакого настоящего облика, раз уж на то пошло. Драгун говорил на удивление непринужденно. Причем, в отличие от Фредерики, ни в кого не превращался, из-за чего Тору чувствовал себя не в своей тарелке. Итак, если драгун назвал девочку своей «дочерью», выходит… — Вот так дела… — проговорила Акари, ничем не показывая удивления. — Кто бы мог подумать, что Чайка — дочь дракона, а не Проклятого Императора... — Да нет же, — отвлекся Тору, чтобы ответить сестре, а затем повернулся к недоуменно моргавшей малышке, стоявшей рядом с Фредерикой. — Папа? Даже сейчас обратившийся девочкой детеныш драгуна продолжал твердить одно и то же, не сводя с Тору глаз. *** Драгуны размножались яйцами. Другими словами, их детеныши вылуплялись из яиц, которые откладывала мать. Однако выяснилось, что момент рождения драгуна очень важный и очень тонкий. Как рассказали Фредерика и другой драгун (тоже безымянный и поэтому представившийся как «Запад-223»), поскольку у их сородичей нет «истинного облика», после рождения они для удобства подражают внешности первого увиденного существа. Эта внешность побуждает «первое увиденное существо» опекать и охранять детеныша, а сам детеныш через подражание учится необходимым для жизни навыкам. Со временем драгуны накапливают достаточно магической энергии и воспоминаний для самообучения магии методом проб и ошибок. Как правило, драгуны растут рядом со своими родителями и принимают их облик. Но если драгуна-родителя не оказывается рядом с только что вылупившимся детенышем и вместо него малышу встречается некое другое создание, которому можно подражать… То детеныш без каких-либо колебаний примет его облик — хоть кошачий, хоть собачий, хоть человеческий. Гнездо драгуна, которого они встретили, неожиданно атаковала стая ортросов. Пока он отгонял их, детеныш взял и вылупился. Появившись на свет, он не нашел рядом образцов для подражания и инстинктивно побрел искать опекуна. Через какое-то время он упал в ручей и вскоре заметил купавшуюся в нем Чайку. — Так вот почему они так похожи?.. — Папа? — девочка сидела на коленях Чайки рядом с Тору и озадаченно косилась на парня. Кстати, слова драгуны начинают запоминать еще до рождения, а поскольку родителем этой малышки оказалась на редкость разговорчивая особь, кое-какие слова она почерпнуть успела. — Возвращаюсь я в гнездо, а там яйцо разбито и в скорлупе ничего. Я так всполошилась, — продолжил драгун. — И ведь еще поговаривают, что если драгун не найдет образец, то у него не сформируется личность, и он вырастет чем-то непонятным. И еще я слышала, что некоторые детеныши твердо вдалбливают себе в голову, что они кошка, собака или человек. Это, конечно, сущий кошмар. — Значит, драгун может не знать, что он драгун?.. Возможно, несколько таких драгунов и правда скрываются в человеческом обществе. — Я сама согласна с тем, что с нами очень уж много хлопот, — снова заговорил драгун. — Но ничего, свою дочку я быстро переучу, и она станет таким же драгуном, как и я. — Это что, так просто? — Я не думаю, что человеческий облик отпечатался так уж глубоко. Как-нибудь справлюсь. Благо опыт есть. — Драгун говорил все тем же беззаботным тоном. — Кстати, э-э… Запад-223? Ты несколько отличаешься от того, какими мы представляем себе драгунов… большую их часть. — Тору покосился на Фредерику. — Вас таких много? — Не-а. Признаться, я сама была из таких. Ну, из тех, о которых говорила, что они считают себя людьми. Со временем, наконец, разобралась, но уже после того, как сформировался характер. — А-а… — У меня плохо получалось вести себя в человеческом обществе, так что новость я встретила с мыслью «надо же, это все объясняет» и тут же бросила быть человеком. Вот только говорливость нисколечко не пострадала. Другими словами, воспитание драгуна прямо влияет на его характер. — Думаю, у дочки случай гораздо проще, — проговорил драгун и поманил девочку лапой. — Ну же, иди сюда, я твоя мама. — … Девочка посмотрела на Чайку, затем на Тору, затем на драгуна. И… — … — прижалась к Чайке покрепче. Девочка словно пыталась сказать, что знать не знает никаких драгунов, но это и не удивляло, ведь настоящую мать она видела впервые. Пожалуй, такой реакции стоило ожидать. — О как, — драгун удрученно покрутил головой. — Ну ладно. Тогда… э-э… Драгун приставил лапу ко лбу и о чем-то напряженно задумался. — ...Вроде как-то так. Раздался хлопок, и драгун исчез в клубах дыма. Когда дым рассеялся, вместо него показалась высокая молодая женщина. Она немного напоминала дикарку — короткие растрепанные волосы, широкие плечи, мясистые руки и ноги. Тем не менее серебристым цветом волос и фиолетовыми глазами она напоминала Чайку и девочку. Скорее всего, эти цвета она выбрала нарочно. — Вот, я твоя мама. Теперь веришь?! — Мама! Девочка тут же спрыгнула с колен Чайки, подбежала к драгуну и вцепилась в него. Женщина подняла ее на руки, беззлобно улыбнулась и проговорила: — Вот. Ну а теперь мы возвращаемся домой. Еще раз извините. — … — Чайка привстала… но затем села обратно, так ничего и не сделав. — А, да. После такого ведь принято как-то благодарить, да? — спросил драгун, обратив внимание на поведение Чайки. — Нет, не надо, — ответил Тору, тоже поглядывая на Чайку. — Мы и сами ломали голову над тем, как быть. Спасибо, что пришла и забрала. — Ясненько. Ну и ладно. — Драгун кивнул… и отрастил на спине крылья, все еще не меняя формы человека и не выпуская девочку из рук. — Раз так, прощайте. Ну, скажи им: «До свидания». — До свидания? — повторил детеныш. Драгун сразу же взмахнул крыльями и поднялся в небо. Фигура быстро поднялась на высоту и превратилась в точку… а затем улетела куда-то на запад. — Что-то ты — Тору повернулся к Фредерике, — очень равнодушно вела себя. — То есть? — Ты ведь впервые за долгое время повстречалась с сородичем. — Это да, но… — ответила Фредерика настолько легкомысленным тоном, словно для нее эта встреча ничего не значила. Тору слышал, что менталитет драгунов сильно отличается от человеческого, но разницу понимал плохо. — Мы, в отличие от людей, обычно не сбиваемся в стаи. И вообще, мы друг другу скорее враги, поскольку воюем за территорию. Даже в брачный период сражаемся за самцов. — ...Ну вы даете. Впрочем, Тору помнил, что Запад-223 и сама не особо пыталась заговорить с Фредерикой. Если подумать, среди диких животных на удивление много тех, которые живут одиночками, защищая территорию, а с другими пересекаются лишь во время брачного периода. Может показаться, что они ведут одинокую жизнь, но к такому выводу может прийти только человек, привыкший жить в обществе. Другие сознания не обязаны с ним соглашаться. Хотя… наверняка Запад-223 отнеслась к отряду Тору с относительной симпатией как раз потому, что некогда считала себя человеком. «Настоящий» драгун вполне мог бы без лишних слов атаковать отряд. Так что с этой точки зрения… — Ты, получается, довольно странная по меркам драгунов. — Не знаю. Может быть. — Фредерика беззаботно улыбнулась. — Почему ты об этом говоришь? — А… да так. Просто подумал, как нам повезло, что первым драгуном на нашем пути стала ты. — … — Фредерика недоуменно моргнула. Казалось, она не совсем поняла слова Тору, однако… — Слушай-ка, Тору. — Чего? — Я чего-то не понимаю. Ты со мной спариться захотел? — Нет. Точно нет. — Тору замотал головой. Он так и не научился понимать, о чем думает этот драгун. *** Машина ехала по дороге среди разоренных военной магией пустошей. Чайка сидела в кресле водителя и держалась за рычаг. Тору меланхолично глядел вперед — … Вдруг он бросил на нее взгляд. На первый взгляд в сребровласой девушке ничего не изменилось… но иногда она будто бы смотрела не на дорогу, а в пространство. Сколько Тору ни всматривался в линию ее взгляда, она неизменно упиралась в пустоту. А значит, Чайке лишь мерещилось что-то, чего нет. Или, по крайней мере, пока нет. — Тебе настолько пришелся по душе детеныш драгуна, обратившийся человеком? — неожиданно спросил Тору. — Мья?! Чайка тут же посмотрела на него, затем резко замотала головой. Любой бы при виде ее поспешности понял, что Тору попал в точку. — Мы ведь пробыли с той девочкой совсем недолго. — Тору. Она. Не понравилась? — Я вообще ничего подумать не успел. Ну, разве что удивился, когда похожий на тебя ребенок вдруг меня ни с того ни с сего «папой» назвал… — М-м. Я. Она. Похожи. Очень. — Ну, еще бы, она ведь тебе подражала… — Наверняка… — Чайка вдруг неловко улыбнулась. — Мой ребенок. Быть может. Возможно. Такой… — Чайка покраснела и свесила голову. — Такой… наверняка… но…. — … Лишь теперь Тору понял, о чем речь. Чайка путешествовала, чтобы разыскать разделенные на восемь частей останки отца и похоронить их. Она утверждала, что это и есть ее смысл жизни, ради которого она готова пойти на все. Тору считал, что она погрязла в прошлом. Дань уважения мертвецу не вернет его к жизни. Она его даже не обрадует. Даже если загробный мир существует на самом деле, сложно сказать, действительно ли покойный отец Чайки радуется, глядя на старания дочери, ведь незамутненный взгляд подтвердит, что она занята крайне бесполезным делом. На поверхности можно оправдываться сколько угодно, но на деле любые почести покойникам воздаются ради живых. Вероятнее всего, в день смерти отца и гибели страны Чайка потеряла опору, которая поддерживала бы ее сзади. Она стояла на месте с того самого дня, в который завершилась многовековая война. Похоронив отца, она, наконец, примирилась бы с его смертью. А через примирение порвала бы с прошлым. Вот ради чего она собирала останки. Она считала слово «будущее» пустым и лишенным смысла, и лишь похороны могли все изменить. Хотя, нет. Так считала одна только Чайка. Тем не менее однажды она… вполне могла связать свою жизнь с чьей-либо и найти такое будущее, в котором у нее появился бы ребенок. Многие девушки видят одним из сценариев счастливого будущего тот, в котором они стоят возле мужа с ребенком на руках. Чайка сознательно отказывалась об этом мечтать. И именно поэтому ее так потряс миг, в который она обняла создание, так похожее на ее собственного ребенка. Чайка не думала, закрывала глаза, убеждала себя в обратном, но жизнь ткнула ее носом в правду и заставила осознать, насколько сильно она мечтала об этом в глубине души. — Ну, ты помни… — Тору посмотрел вслед улетевшему драгуну. — Как соберешь останки, похоронишь их и разберешься со всем, что тебе там надо, потом можешь заниматься чем хочешь. — Тору?.. — Можешь найти себе кого-нибудь, выйти замуж и родить. Не горюй так, мечта у тебя вполне достижимая. Конечно, прямо сейчас Тору казалось, что Чайка и сама еще ребенок. Он не мог представить ее в роли матери. Но кто знает, быть может, та форма, которую принял драгун по имени Запад-223… и есть возможное будущее, которое ждет Чайку. Не совсем близкое, но и не бесконечно далекое. Так что если Чайка решит двигаться к нему шаг за шагом… — Тору… — Чайка обрадовалась и кратко кивнула. ...С румянцем на щеках. Либо она застеснялась. Либо… — Кстати, брат, — вдруг обратилась к нему Акари изнутри машины. — То, что ребенок Чайки будет похож на детеныша того драгуна, это понятно. Но как будет выглядеть ребенок, которого рожу я? — В смысле?.. — Мне стало интересно. Крайне интересно. — Мне трудно представить даже то, что ты станешь мамой… — Брат. Мне потребуется твоя помощь, чтобы удовлетворить любопытство. — Какая еще помощь?.. — Тору вспомнил их групповой портрет, который Чайка как-то нарисовала. — Помочь вообразить, что ли? — Нет. Банальнее. — Ну? — … — … Повисло молчание. Чайка быстро переводила взгляд то на Тору, то на Акари. И наконец… — Отложим разговор. — Видимо, придется. — Акари кивнула и вышла на площадку с молотом в руке. — Кстати, драгун ведь тоже говорил о них, — пробормотал Тору, глядя на проступившие впереди силуэты. — О том, что ему пришлось выгонять с территории ортросов. — !.. — Чайка шумно вдохнула. Дорогу им преградила стая изрыгающих молний фейл, которых называли ортросами. Крупные стаи ортросов, грамотно использующие особенности местности, весьма опасны. Отряду Тору уже приходилось сталкиваться с ними незадолго до встречи с Фредерикой, и если бы не помощь пресловутой Фредерики, они пошли бы на корм фейлам. — Где Фредерика? — Исчезла куда-то, — ответила Акари. Стало быть, распугать ортросов Фредерикой не получится. — Она так каждый раз… ну точно кошка. Ладно, придется так. — Тору вздохнул и достал из ящика рядом с ногами шашки вроде той, что обычно начиняют порохом. Их они изготовили специально для таких случаев, памятуя о последней встрече с ортросами. Внутри скрывался не порох, а металлические сетки и просто железные шипы. Ортросы призывают магические молнии, которые, однако, ничем не отличаются от настоящих. От них можно защититься, если подготовить некое подобие громоотвода. — Вперед. — М-м! — Есть. Чайка и Акари кивнули. Тору смотрел на силуэты приближавшихся собак… «Папа». И вдруг почему-то вспомнил о той малышке. «Интересно, а у меня в будущем будет ребенок?» Ему было легче представить Акари или Чайку в роли матери, чем себя в роли отца. Если на то пошло, диверсанты вообще редко доживали до того, чтобы отойти от дел и завести домашнее хозяйство. Тору всегда считал, что однажды и сам погибнет на поле боя. Наверное, у него не было права учить Чайку жизни и читать ей нравоучения. Однако… — … Тору вдруг подумал, что и такое будущее его бы устроило. Он мог жить, растить детей и оставить после себя хоть что-то. Мог сделать то, что не получилось у Хасумин. И поэтому… — Сейчас нам обязательно нужно выжить, — прошептал Тору, совмещая эмблемы на ладонях и на рукоятях комбоклинков.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Chajka-−-princessa-s-grobom/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)