Ранобэ: Бродячие псы литературы

Описание: Это истории о сотрудниках Боевого Детективного Агентства и их рабочих буднях.

Боевое Детективное Агентство – организованная человеком со сверхъестественной способностью фирма, предоставляющая услуги частных сыщиков.

Практически все сыщики тоже обладают особыми сверхъестественными и не только способностями, помогающими им в ходе расследований. Таким образом, после полиции, защищающей город днем, и незаконных формирований, контролирующих улицы ночью, агентство является своего рода третьей, сумеречной силой, представляющей собой официально действующую организацию людей со сверхъестественными способностями. (с)

Кол-во глав: 1-45

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

Как того ни желай, а на одних идеалах не проживёшь!

Куникида Доппо, «Мясо и картофель»

Что такое идеал? На этот вопрос может быть бесчисленное множество ответов. Для кого-то это некая история, для другого — идея: у каждого своё определение. Для меня же ответ очевиден: это слово, написанное на обложке моего блокнота.

Этот блокнот может всё. Он ведёт меня по жизни, как ориентир, как мой повелитель, как пророк. Иногда он даже становится оружием или ключом.

Идеал.

В блокноте расписана вся моя жизнь. Он со мной повсюду, и в нём — всё моё будущее. От меню сегодняшнего ужина до планов переехать в новый дом через пять лет, от расписания дел на завтра до информации о том, где в районе дешевле купить редис. Планы, графики, цели, инструкции. Всё это я записываю в блокнот и ношу его с собой, чтобы воплощать свои идеалы в жизнь. Если немного преувеличить, можно сказать, что блокнот с надписью «Идеал» заполнен пророчествами обо мне, и эти пророчества — мои идеалы. Пока я им следую, всё будет в порядке. Пока я повинуюсь указаниям своего блокнота, я контролирую будущее.

Контролирую будущее. Какая блистательная фраза. Однако, какой бы замечательной она ни была, этот блеск — всего лишь фальшивка, и все мои идеалы — чушь, если я не вижу картину целиком. Поэтому стоит открыть первую страницу, на которой описан самый короткий путь к идеалу: «Делай то, что должно».

Моё имя — Куникида Доппо. Я истинный поклонник идеалов и стремлюсь к ним в реальной жизни. Я стараюсь воплотить их в действительность, а наш новый сотрудник буквально рождён для того, чтобы вносить в мир беспорядок. Это будет беспощадная схватка.

10 число .

Я пролистываю страницы блокнота за последние два-три дня. На них перечислены все важные события, которые имеют ко мне отношение .

- Визит Такекоши. Совместная прогулка под луной .

- Звонок от хакера Тагучи по поводу иностранного военного корабля .

- Ем грушу. Слишком сладкая .

Нет ничего плохого в том, чтобы перечислять самые обычные вещи. Так я никогда не собьюсь с дороги. О, чего же ещё желать !

— Стой! — Я бежал за преступником по улицам Йокогамы. На торговой улочке было шумно, как и всегда. Громкие выкрики продавцов за лотками сплетались с голосами прохожих, покупатели торговались в надежде снизить цену, с обеих сторон сигналили машины, которым не удавалось проехать. Даже если здесь на одной стороне улицы случится драка, на другой этого никто не заметит.

Я продирался сквозь галдящую толпу, преследуя нарушителя. Это был мелкий воришка, который устроил настоящий переполох в ювелирном магазине. Ничего из ряда вон выходящего, но это случалось уже в третий раз: владельцы магазинов на торговой улочке больше не могли закрывать на это глаза и подали запрос на поимку вора.

Мы погнались за ним, когда он сбежал с места четвёртого преступления. Вор был лёгок на ногу и скорость снижать не планировал. Добежав до конца торговой улочки, он свернул в узкий переулок и исчез из виду. Среди поднявшегося шума и беспорядка я пытался следовать за ним.

— Новичок, не тормози! — окликнул я коллегу, который бежал позади.

— Погоди минутку, Куникида, у меня шнурки развязались.

— Ничего не знаю, живо двигай сюда!

Меня неуклюже пытался догнать новый сотрудник, который поступил к нам всего несколько дней назад.

Его звали Дазай Осаму. Вот уж точно, имя, без которого можно обойтись.

— Я так устал. Ты слишком быстро бежишь, Куникида! Давай помедленнее, а то для здоровья вредно.

— Беги уже, лентяй! Это из-за тебя я себе язву заработал!

— Поздравляю!

— Заткнись!

Этот Дазай... Насколько он компетентен — было неясно, его прошлое оставалось загадкой, а работать он вообще не желал. Всё и всегда делал по-своему, в своём темпе, и моё расписание из-за него летело к чертям. Что ещё хуже, хобби у него было…

— Кстати, Куникида, этот парень сейчас сбежит.

Голос Дазая прервал мои размышления. Когда я развернулся, наш беглец как раз снёс прилавок с овощами, повернул налево и исчез. Я раздражённо цокнул языком и постарался припомнить карту. Преступник бежал по направлению к огороженному жилому кварталу. Там немало мест, где можно спрятаться.

— Ну вот, Дазай! Из-за того, что ты еле тащился, он сбежал в район, где его трудно будет найти!

— Разве это плохо? Всё как раз по плану. Кстати, я тут нашёл кое-что потрясающее. Рассказать?

— Потом расскажешь!

— Так вот, есть одна книга, называется «Полное руководство по самоубийству», очень редкая! Я её давно искал, и вот увидел в витрине одного букинистического магазина… Надо будет побыстрее закончить тут, пока её не купили.

Всё равно рассказал, зачем только спрашивал.

— Если ты так хочешь умереть, может, мне тебя пристрелить?! — заорал я, но он только просиял улыбкой:

— А можно, правда? Спасибо!

Нашёл время улыбаться! Этот парень никогда не брался за работу всерьёз, днём и ночью только и думал, что о самоубийстве. Для меня это было непостижимо, но он постоянно искал новые способы лишить себя жизни, неважно, насколько они были трудные или дорогие. Иными словами, он страдал манией суицида. Мания суицида! Отвратительно звучит. Но неважно, насколько безумные у него хобби, я должен был заставить его работать — не было ни единой причины провалить этот арест. Потому что в моём блокноте не записано “Не выполнить просьбу”.

Я свернул за угол, продолжая погоню. Впереди был узкий и тёмный переулок, настолько тесный, что в нём не разошлись бы два человека . По сторонам вздымались заборы, мелькали чьи-то дворы, колодцы, старые дома. Перед фасадами колыхалось на ветру сохнущее бельё. Я вытянул из кармана телефон и вызвал на экран карту. Точка на ней показывала наше местонахождение, вокруг были обозначены улицы и дома. Переулок шёл вдоль жилого квартала, а если преступник и дальше будет бежать прямо, то попадёт в заводской район, где выстроились ряды складов. Доберись он туда — и мы его никогда не отыщем. Крохотный силуэт вора маячил в конце переулка. Неужели он действительно бежит к складам?

— Чёрт возьми! — Я даже выругался. С таким отрывом трудно будет его догнать. А если не задержать воришку сейчас, он продолжит совершать преступления. Что же делать?

— Давай покончим с этим скорее и отправимся за книгой. Нужно просто помешать ему сбежать, верно? — Дазай мило улыбнулся, потом глубоко вдохнул и громко закричал: — Пожар!

На пути преступника к спасению высыпали из домов перепуганные жители. Домохозяйка с крышкой от кастрюли, сонный юноша, старик с доской для сёги. Удивлённые люди появлялись один за другим, набиваясь в узкий переулок. Преступник запаниковал: дорога оказалась перекрыта множеством людей, он не мог ни пробиться вперёд, ни повернуть назад. Попытался кому-то угрожать, но все были слишком заняты поисками источника пожара, чтобы слушать. Вздумай он вернуться, помешали бы открытые двери домов, которые буквально перегородили улицу.

— Как тебе?

— Идиот! Он-то остановился, но и мы до него не доберёмся!

— Не волнуйся, ты же у нас Куникида Доппо, самый компетентный детектив! Я подготовил для тебя сцену — так вперёд, твой выход.

Да я ему потом рот зашью!

Я открыл свой драгоценный блокнот и быстро начал писать. Нацарапал на странице «проволочный пистолет», вырвал её, произнеся вслух:

— «Поэзия Доппо!»

Сверхспособность. Как такое возможно? Это явление не поддаётся логическому объяснению. Единственное, что можно сказать — оно работает так, как работает. Почему именно страница из блокнота? Как можно обойти законы физики и преобразовать бумагу в нечто иное? Никто в мире не способен подвести под это теорию.

Вырванный клочок бумаги, над которым я произнёс пару слов, превратился в то, что я написал — в проволочный пистолет. Я вскочил на забор и направил своё оружие на преступника. С этой точки было заметно, что он, бросив бесплодные угрозы людям, которые стояли на пути, уже вытаскивал из нагрудного кармана пистолет. В таком бедном районе, и каждый мелкий воришка с пистолетом! Этому миру точно приходит конец.

В любом случае, нельзя было позволить ему стрелять в таком людном месте! Я прицелился и нажал на курок. Из моего пистолета вылетел крюк на туго натянутой стальной проволоке. Он выбил из рук преступника пистолет, который тот уже почти вынул, прошил насквозь рукав его рубашки и вонзился в стену.

— Джекпот! — неумело присвистнул Дазай. Я смотал проволоку обратно в пистолет и оттолкнулся от забора, чтобы пролететь в прыжке над головами местных жителей и приземлиться прямо перед преступником. Тот вытащил из кармана нож как раз в тот момент, когда я поднял голову, и ударил им снизу, почти в упор.

Такой дилетантский удар меня ни за что не достанет. Я легко повернул голову и уклонился от лезвия, затем несильно нажал на его локоть и запястье, вывернул их и, воспользовавшись силой его замаха, отбил локоть в другую сторону.

Преступник взлетел в воздух, описал дугу лицом вниз и врезался в стену. Кажется, он так и не понял, что произошло, а после падения потерял сознание. Перекинуть противника через себя, используя его собственную силу — этот приём называется «Бросок между Небом и Землёй».

Горожане, ошарашенные и потерявшие дар речи, переводили взгляды с нас на преступника и обратно. Наконец нагнавший меня Дазай окликнул их:

— Всем привет! Простите, что устроили переполох, теперь уже всё в порядке. Ложная пожарная тревога!

— Да кто… кто вы такие? — спросил один из жителей. Я вытащил из кармана удостоверение детектива и высоко поднял руку, чтобы всем было видно.

— Не стоит волноваться. Мы из Вооружённого детективного агентства.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1

7 число

Утром шёл дождь. Мрачный и стылый зимний дождь: наступило время больших холодов . Я хочу жить в соответствии с идеалами. Работаю ради того, чтобы воплотить их в жизнь. Чтобы идти вперёд без страха, без усталости, без сомнений. Увы! Хоть я и имею возможность мечтать о будущем, но позволит ли мне жизнь и дальше ревностно исполнять свой служебный долг ?

Поднимитесь на склон недалеко от гавани Йокогамы: там стоит офис Вооружённого детективного агентства. Это красно-коричневое кирпичное здание. Оно построено давно, а с моря дует сильный ветер, так что здесь ржавеют даже сточные трубы и телефонные столбы. Однако, несмотря на сомнительный внешний вид, здание на самом деле крепкое: даже если его обстреляют из автоматов, внутри никто не пострадает. Вооружённое детективное агентство занимает только четвёртый этаж: у всех остальных свои арендаторы. На первом этаже расположилось кафе, на втором — юридическая фирма. Третий пустует, а на пятом — склад самых разнообразных вещей. Перед зарплатой я часто залезаю в долги в этом кафе, а когда попадается трудное дело — иду за помощью к юристам. Направляясь на работу, я поднялся до нашего этажа на этом лифте. Выйдя из него, шагнул к двери в офис. На ней висела табличка в простой рамке. Кистью были написаны слова «Вооружённое детективное агентство». Я посмотрел на наручные часы: до восьми утра, когда я должен был появиться на работе, оставалось сорок секунд. Пришёл немного раньше нужного. Мой принцип — быть строго пунктуальным. Во время сорокасекундного ожидания я раскрыл блокнот и ещё раз просмотрел сегодняшнее расписание. Я уже проверил его за завтраком, затем ещё раз, когда выходил из общежития, и во время ожидания на светофоре, однако никогда не вредно повторить. Листая свой блокнот, я думал о рабочих делах. Потом поправил воротник и снова взглянул на часы. Ну что ж. — Доброе утро, — я открыл дверь. — Доброе утро, господин Куникида! Посмотрите, тут просто кошмар творится! У двери внезапно нарисовался Дазай. Улыбающийся. — После долгих стараний у меня наконец-то получилось! О, как же прекрасен мир вокруг! Это преисподняя, мир посмертия! Гляди, именно так я её и представлял! По земле струится дымок, лунный свет бьётся в окна, в розовом закатном небе танцует слон! Он активно жестикулировал и пританцовывал у самой двери офиса. И мешал мне пройти. — Хо-хо, всё же «Полное руководство по самоубийству» — настоящий шедевр! Я всего лишь съел кусочек гриба с горной тропинки позади здания, и уже направляюсь к смерти такой весёлой и приятной дорогой! Прекрасно, хо-хо! — взгляд у Дазая был расфокусирован, зрачки подрагивали. — П-пожалуйста, господин Куникида, сделайте что-нибудь! — ещё немного, и наш секретарь, казалось, расплачется. Похоже, Дазай вошёл в это состояние задолго до начала рабочего дня. Я взглянул на его стол: там лежала та самая проклятая старая книга, «Полное руководство по самоубийству». Она была раскрыта на странице «Смерть от яда: грибы», а на тарелке рядом валялся надкушенный кусок гриба. Если присмотреться, он немного отличался цветом от нарисованного в книге. — Эй, Куникида, давай ко мне в преисподнюю! Смотри, здесь спиртное и еда никогда не кончаются, а красивых девушек можно нюхать сколько угодно! — Помогите, господин Куникида! Что мы только ни делали... Иными словами, съеденный Дазаем гриб вовсе не был ядовитым, лишь вызывал галлюцинации. Но всё же. Каждое утро, стоило мне прийти на работу, как он тут же вносил беспорядок в моё расписание и в запланированные мной дела. А если я не могу последовательно выполнить всё назначенное себе на утро, как можно надеяться, что дальше день пройдёт по плану? Это просто немыслимо. Я проигнорировал Дазая, который покачивался и вихлялся, а также секретаря, в чьих глазах уже стояли слёзы, и прошёл к своему столу. Положил на него сумку, как обычно. Потом включил компьютер. Открыл окно, как и всегда. — Ого! Куникида, тут за окном гигантский морской анемон! Банан! Он ест банан! И собирает рассыпанные кругом белые бумажные дуделки! Как обычно, я налил себе в кружку кофе. Убрал ненужные документы, оставшиеся со вчерашнего дня. — Я понял! Я разденусь! Зрительский рейтинг поползёт вверх, если я разденусь! Это нелегко, но давайте снимем всё, а потом влезем в обтягивающие боди! Все наденем боди, зайдём в банк и спляшем там вприсядку! Я проверил ящик для входящих, как обычно. Допил кофе залпом. — Этот голос... ох, он... он в моей голове! Такой крохотный старичок! Он шепчет мне: поезжай в Киото, там делают печёный тофу с уникальным вкусом, я должен его попро... Я подпрыгнул и пнул Дазая в затылок. Он врезался в стену и потерял сознание.

А началось всё так. Этот парень, который провалил бы тест на звание человека, стал моим коллегой четыре дня назад. — Новый сотрудник? В тот день я раскладывал рабочие бумаги, когда меня вдруг вызвали в кабинет директора и попросили присмотреть за новым детективом Агентства. Неожиданно. Работа в Вооружённом детективном агентстве опасная, случаются и драки, и убийства, но я никогда не слышал, чтобы нам не хватало персонала. Я даже подрабатываю учителем математики в школе два раза в неделю. Конечно, в последнее время стало больше случаев, в которых требовалось содействие Агентства: "террорист с лазурным флагом", серийное исчезновение гостей Йокогамы, а также конфликты с нелегальной организацией, которая носила название "Портовая мафия". Я также был уверен, что вскоре увеличится число запросов на помощь нашего главного детектива, Рампо. Интересно, директор тоже предвидел это и потому принял такое решение? — Я вас познакомлю. Войдите, — позвал президент после некоторого раздумья, глядя на дверь. — Здравствуйте! Я посмотрел на улыбающегося человека, который стоял в дверном проёме. Пальто песочного цвета, рубашка с отложным воротником. Он был высокий и слишком худой, с растрёпанными тёмными волосами и в неухоженной одежде, однако, несмотря на неаккуратный внешний вид, имел приятное лицо. Меня слегка обеспокоили белые бинты, видневшиеся вокруг шеи и запястий. — Дазай Осаму, двадцать лет, приятно познакомиться. — О, ему двадцать, как и мне. — Куникида. Если будут какие-то трудности, обращайтесь ко мне. — О-о, так вы — следователь в славном Вооружённом детективном агентстве! Я впечатлён! Человек, которого звали Дазай, настойчиво завладел моей рукой и потряс её с преувеличенным энтузиазмом. В тот момент мне внезапно почудилось, что в его глазах промелькнул холодный и острый свет, который пронзил мой разум до самых глубин, воспарил, как святой монах, которые умеют летать над облаками... Но уже через миг этот взгляд просветлённого исчез, и на лицо Дазая вернулось обычное глупое выражение. Может, мне показалось? Или это был обман зрения? — И всё-таки, Дазай. Почему именно детективное агентство? Это ведь не храм, куда можно попроситься послушником и тут же получить согласие. — А, это. У меня не было ни работы, ни желания работать, но я часто выпивал в одном баре. Иногда болтал с одним дядечкой, который сидел рядом, и вот однажды мы поспорили: кто больше выпьет, того наймут на работу. Я решил, что это шутка, а потом вдруг выиграл. Кто бы это мог быть?

В версии с изображениями тут находится картинка. — Упомянутый человек — шеф Танеда из Особого отдела, — с серьёзным лицом сказал директор. — Он приходил вчера попросить об услуге. При звуках имени Танеды моё сердце пропустило удар. Все, кто работал в нашей сфере, знали этого человека: он был главой Особого отдела в Министерстве внутренних дел. Этот отдел занимался всеми делами, которые касались людей со сверхспособностями. Когда директор решил основать Агентство, помощь и авторитет Танеды немало в этом помогли. Какое бы влияние ни имел сам директор, он не мог отправить восвояси человека, которого рекомендовал Танеда-сенсей. — Буду полагаться на вас, семпай! — уж не знаю, догадался ли новичок о моём скрытом беспокойстве, однако он широко улыбнулся, показав белые зубы.

И всё же, какой бы он ни был важной персоной, с рекомендациями от Министерства внутренних дел и всё прочее... с самого утра наесться грибов и отправиться в мир галлюцинаций — такое поведение ужасно раздражало. Дазай стал моим напарником три дня назад. С тех пор я совершенно потерял покой, работа не двигалась с места, а звонки с жалобами так и сыпались. Стоило мне потерять Дазая из виду всего на секунду, как он тут же прыгал в реку. Говорил, что отойдёт на перерыв — а сам заваливался в бар и возвращался пьяным. Когда на него снисходило «божественное откровение» — ни с того ни с сего принимался флиртовать с красотками. В свои двадцать лет он вёл себя как настоящий ребёнок, делал что вздумается, наплевав на всех остальных, и то и дело напрочь рушил мои планы. Тем не менее, работа оставалась работой, а подчинённый — подчинённым. Если бы я возмутился всего через три дня после того, как директор доверил мне это дело, то потерял бы его доверие и запятнал репутацию Агентства. — Как там наш новый сотрудник? Мы с директором играли в го в маленькой комнате с татами на полу. Игровой клуб был расположен недалеко от здания Агентства. — Просто катастрофа. Это настоящий дьявол, полтергейст и дух бедности в одном флаконе, — я поставил чёрный камень на доску. Кипарисовое дерево отозвалось звонким стуком. — Но я как-нибудь справлюсь. Мы с директором часто заходили в этом место после работы. Садились напротив друг друга за доской для го и оставались наедине с игрой, в этой комнате в японском стиле. — Ты уж извини за такие проблемы, — директор выставил белый камень и завоевал преимущество, создав мне проблемы на правой стороне доски. — Ничего. Это ведь просьба Танеды-сенсея. Но зачем он направил к нам такого человека? Я всё ещё раздумывал над своим ходом. Может, попробовать выиграть ситуацию ко в правом нижнем углу доски? Нет, тогда я никак не смогу получить выигрышный ход ёсэ-ко . Даже если удастся завоевать преимущество на левой стороне, продвинуться к центру не выйдет, и всё будет кончено... У меня не оставалось вариантов. Кажется, через несколько ходов директор возьмёт верх. — Танеда-сенсей, бывает, ведёт себя сумасбродно, но оценить человека умеет с одного взгляда. Думаю, он разглядел в этом юноше неординарные способности. Ну разумеется. Все слухи о Танеде сходились в одном: в людях он разбирается, как никто другой. Иначе не стал бы главой Особого отдела в Министерстве внутренних дел. Значит, в этом всё дело? «Неординарные способности»? У этого парня, голова которого забита сплошным мусором? — Я согласен с этим мнением. На предварительном экзамене Дазай получил высший балл. Он прирождённый лидер. До такой степени, что меня одолевают сомнения. — Сомнения? Что вы имеете в виду? — Я искал записи о его прошлом, в офисе. Однако в них нет ничего. Полная пустота. Я обратился за помощью к знакомому следователю из полиции, но и он ничего не нашёл — это очень странно. Как будто кто-то намеренно стёр всю его биографию. Чтобы даже следователи полиции ничего не отыскали? По-настоящему странно. — Может быть, с ним ничего и не происходило: просто бездельничал всё это время? — Возможно. Иначе... Директор пару секунд молчал, потом на его лбу показалась морщинка. Он продолжил: — Ты уже спрашивал Дазая, какая у него способность? — Нет, пока нет. Действительно, я слышал, что он тоже одарённый, но ещё не имел возможности спросить. — Его способность... отменять прикосновением любые другие. Я не поверил своим ушам. Отменять? Могло показаться, что это простая и невзрачная способность, но даже среди одарённых это было необычно. Отключать способности других — невероятный дар... если правильно его использовать. Моя способность называется «Поэзия Доппо». Я пишу название вещи на странице блокнота, вырываю её, произношу про себя нужные слова, и эта вещь материализуется. Однако этого не случится, если по размеру она будет больше, чем страница блокнота. Довольно простая, мощная и часто критикуемая способность. Но даже так её применение не выходит за рамки простого удобства. Всё, что мне нужно, я могу получить из своего блокнота, если буду носить его с собой, однако на этом всё. Способность Дазая была совсем другой. Говоря теоретически, его противники не могли использовать способности против него. Даже самый сильный одарённый в мире, стоя перед Дазаем, станет обычным человеком. Неудивительно было бы, гоняйся за ним организации одарённых со всего мира в попытках рекрутировать. Я понемногу начал понимать, что имел в виду директор. — Иными словами, выходит так... В месте, куда ходит выпить такой важный человек, как Танеда-сенсей, рядом с ним случайно садится гениальный одарённый, и они случайно заключают соглашение. Этот одарённый берётся за предварительный тест и сдаёт его на максимальный балл, с его-то странной манерой речи и действий. Дальше он совершенно случайно оказывается безработным, и с помощью некоторых связей его безропотно принимают в Вооружённое детективное агентство, куда не так-то просто попасть. Не слишком ли хорошо, чтобы быть правдой? — Возможно, ты слишком усложняешь. Тем не менее, у Агентства давние связи с правительственными учреждениями и с полицией. В таком деле, бывает, натыкаешься на государственные секреты. Действительно, для какой-нибудь криминальной организации было бы выгодно заслать своего человека в Агентство: мы ведь сотрудничаем с полицией. Однако... Возможно ли, чтобы Дазай был таким шпионом? Настолько умелым, чтобы обмануть проницательного Танеду? Вот этот вот Дазай? — Куникида. Я хочу доверить его вступительный экзамен тебе. Я согласно кивнул. Вступительный экзамен, о котором упомянул директор — это финальная оценка, которой подвергается каждый наш детектив. Можно сказать, секретное испытание. Человек, который его не прошёл, никогда не станет полноценным сотрудником Агентства. — Во время работы всегда будь рядом с Дазаем. Убедись, что его намерения искренни. Если настанет момент, когда ты заподозришь в нём двойного агента, лазутчика, шпиона, что угодно — стреляй без колебаний. Более того, если его душа темна, если ты заметишь признаки злонамеренности... Директор потянулся назад, вынул из принесённой с собой сумки чёрный автоматический пистолет и передал мне. Я принял его без единого слова. Тяжёлый. — Ты выстрелишь. — Да. Если Дазай задумал что-то нехорошее, задача детективного агентства — пресечь это в зародыше. Сотрудник, который получил лицензию детектива, имеет те же полномочия, что и полицейский. При определённых условиях нам разрешают носить пистолеты и ножи. Мы имеем право требовать информацию от полиции. В ходе расследования может случиться так, что нам будут мешать, фальсифицировать данные полиции, ставить жучки или подслушивающие устройства в важных общественных зданиях. В худших случаях бывает, что террористы разрушают такие здания, отбирая жизни сотен и тысяч людей. Всё может случиться. Металлический пистолет холодным молчаливым грузом лежал в моей руке.

Волны мягко набегали на берег залива, и луна освещала их. Я шёл вдоль шумной и людной гавани. Звуки волн заглушали людской гомон, сияние луны соперничало с уличными фонарями. Рядом со мной подпрыгивающей походкой шёл Дазай. Смятение, вызванное в офисе его встречей с грибами, продолжалось полдня, и теперь мы наконец могли взяться за работу. — Куникида, та твоя способность, она называется «Поэзия Доппо», да? Покажи как-нибудь ещё раз. — Ни за что. Способности не для того, чтобы их так просто демонстрировать. Тем более, каждый раз я теряю одну из страниц блокнота, а он из ограниченного выпуска. Его создатель потратил немалое время, но произвёл только сотню таких, да и цена у них соответствующая. Стану я тратить страницы на твои глупости, — я посмотрел на часы и свернул в сторону. — Лучше шагай быстрее, Дазай, мы опаздываем на встречу. — Ты говоришь, опаздываем, а ведь время визита к информатору ты не назначал, так что и опоздать невозможно, так ведь? — Не так. По телефону я сказал «около семи». — И? Сейчас ровно семь. Идти нам всего пять минут, так что никак не опоздаем. — Болван! Если я сказал «около семи», значит, встреча должна состояться в промежутке от 18:59:50 до 19:00:10. Это же очевидно! — Только ты до такой степени соблюдаешь график... Мы с Дазаем шли дальше, обмениваясь такими вот репликами. Кстати, я каждое утро сверяю свои часы со стандартным временем, как только встаю с постели, так что отклонение составляет не больше секунды. — А кто наелся весёлых грибов и целый день мешал работать? Даже не думай это повторять. Ну, или убедись уже, что гриб ядовитый! — Ах, но было так весело... — Сейчас-то ты в порядке? Не видишь больше розовых слонов в небе? — Слонов? Глупости. Не может быть такого, чтобы слоны летали. Сейчас там летает фиолетовая слоновая черепаха. Кажется, он безнадёжен... После каждого разговора с Дазаем мне думалось, что мои сомнения по его поводу смотрятся очень глупо. Секретный агент? Злобный шпион? Да худшее, на что он способен — это прыгнуть под поезд и заставить его выбиться из расписания. Как ни крути, некомпетентность Дазая может только забавлять. Его стоит просто игнорировать. Хотел бы я так и сделать. — Дазай, ты ведь помнишь, по какому делу мы направляемся, правда? — Уничтожить фиолетовую слоновую черепаху. — До этого момента я думал, что ты просто ненормальный, но ты ведь нарочно, да? — Ха-ха, неужели? Ладно, это «дело о доме с призраками». Я насупился, когда он отозвался без промедления и с улыбкой. Вчера я получил по электронной почте письмо следующего содержания:

Уважаемый детектив , Надеемся, дела в Вооружённом детективном агентстве идут удачно . Мы хотели бы направить вам нашу скромную просьбу, раз уж представился случай. Знаем, что у вас очень много работы, но позвольте нам потревожить вас этой проблемой . Дело в том, что вот уже которую ночь мы сталкиваемся с очень странным явлением и теперь просим вас его расследовать. В здании неподалёку, которое вроде бы пустует, нам слышатся призрачные стоны и шёпоты. Кроме того, в окнах иногда мелькает тусклый свет, и мы, живущие поблизости, лишены отдыха каждую ночь . Пускай с нашей стороны очень неделикатно просить вас об этом, но всё же хотелось бы выяснить, не является ли это чьей-то злой проделкой. Если же является, то мы желали бы узнать, каким образом она была претворена в жизнь . Кроме того, нам хотелось бы оставить содержание данного письма в секрете. Просим вашей помощи в нашей эгоистичной просьбе и будем молиться за ваше здоровье и благополучие . С уважением , ...

Написано весьма уклончиво. Текст был полон иносказаний, однако суть, похоже, была в следующем: «Из здания поблизости доносятся странные звуки, проверьте». Сразу после того, как я получил это письмо, в офис Агентства доставили обговорённую в нём сумму за услуги. После вычета ожидаемых расходов гонорар оставался вполне приличный. В таких условиях не было причин отказываться, и мы собирались провести расследование по обычному сценарию. Однако кое-что меня всё же беспокоило. В письме не было имени просителя. Кто его отправил, где он живёт... ни единого указания на то, как с ним связаться. Сплошные неясности. Возможно, он намеренно скрывал свою личность, но кому же в таком случае сообщить о находках? Поэтому мне, а вместе со мной и Дазаю пришлось заняться нелёгким делом поиска этой безымянной персоны. — А может, тот, кто отправил это письмо, и есть один из злых призраков, которые ждут нас в том доме. И мы, детективы, придём прямо в ловушку и будем проглочены в один присест... — Идиот. Ни в одной страшной истории призраки не умеют отправлять электронные письма. — Даже если отправитель оказался бы призраком, я бы не испугался... вероятно. За разговором об этой бесполезной ерунде мы добрались до района складов на берегу залива. Тесно стоявшие здания из коричневато-красного кирпича отражали свет луны в тёмной и туманной ночи. Мы направлялись к одному из складов, который был меньше и старше остальных. Потолки в нём были высокие, а штукатурка отслаивалась от стен из-за постоянного ветра с моря. Пахло машинным маслом и запчастями, но вдобавок ещё пылью и стариной. Я нажал кнопку звонка. Раздался скрежет передвигаемых железных частей, и невидимые засовы поднялись. — Войдите, — донёсся изнутри высокий голос. Я наклонился и нырнул в тяжёлую и широкую дверь из берёзы, увешанную многочисленными замками. Комната была площадью метров тридцать. На полу и на стенах сгрудилось электронное оборудование, и мигающие светодиоды разгоняли полумрак. В центре выстроилась группа компьютеров, вентиляторы которых рычали, как бродячие псы. Каждый из четырёх мониторов на столе показывал свою картинку, бледно мерцая. — Привет, очкарик. До сих пор живёшь, как тебе говорит блокнот? — Твой дерзкий язык до добра не доведёт, посредник. Если Агентство соберёт всё, что у нас на тебя есть, десять лет в тюрьме проторчишь. И твой покойный отец зарыдает над этим зрелищем. — Папашу-то не трогай. Торговец информацией, который сидел, закинув ноги на стол, был четырнадцатилетним парнем с большими глазами и короткой стрижкой. Зимой и летом он носил одно и то же: белый свитер. Может, он и был невелик ростом, зато глаза блестели остро, как осколки стекла. — Кстати, чтобы ты — и опоздал? Неужто на свидании задержался? — он поднял мизинец, намекая этим жестом на девушку. — Разумеется, нет. Свидания я оставляю для той девушки, на которой женюсь. В моём блокноте расписаны все планы на это, вплоть до самой свадьбы, которая случится через шесть лет, — я раскрыл свой блокнот. — Да ну, очкарик, тебе уже есть на ком жениться? — Наша встреча запланирована через четыре года. — А, ясно... — мальчишка расширил глаза и отвесил челюсть, когда я серьёзно ответил на его вопрос, листая свой блокнот. — Быть взрослым — значит жить согласно идеалам и планам. Смотри и учись, молодой человек. — Хм-м... Вроде бы я более-менее изучил твой характер, Куникида, но вот сейчас было немного слишком... — Из-за деревянной двери позади меня появился Дазай. — Хм, новое лицо. Ты кто? — Привет. Я мог бы представиться, но Куникида сейчас скажет такое, что я, пожалуй, не буду. — Парень, прежде чем спрашивать чужое имя, следует назвать своё. А ты, Дазай, не предсказывай мои слова и действия без разрешения. — Да ты, видать, любишь слово «следует», очкарик. Ну да ладно. Тагучи Рокузо, четырнадцать лет. Моя профессия — хакер. — Поймали за взломом сети Агентства. Пришлось показать на нём пару бросков, — вежливо заметил я. — Хватит об этом, давнее дело уже. Кстати, хорош ерундой страдать, отдайте мне уже ту запись. Три месяца назад этот негодник Рокузо взломал информационную базу Вооружённого детективного агентства, и в нашем офисе воцарился хаос. Разумеется, мы ни в коем случае не упускали из виду вопрос кибербезопасности: суматоху быстро уладили и отследили хакера до этого самого склада. В конце концов, мальчишка сильно облажался. Запись данных, служившая доказательством его преступления, мы не передали в полицию в обмен на то, что он будет помогать в расследованиях в качестве информационного посредника. — Ну так что? Ты выяснил, кто отправил письмо? — Ты очень груб со своим коллегой, очкарик. И не мог же я сделать это моментально. Подожди ещё немного. Так всё и было. Этот парень получил задание отыскать того безымянного просителя. Отслеживать электронную переписку — его особое умение, так что дело обещало быть не очень сложным. — Я и без того уже занят другим делом — найти пропавших. Это ведь первоочерёдная задача, верно? — Верно, — согласился я. Серийное исчезновение гостей Йокогамы. Между жертвами не было никакой связи, каждый из них внезапно исчез в одно мгновение и больше не появлялся. На момент нашего разговора пропавших насчитывалось одиннадцать человек. Мы начали своё расследование месяц назад. Сходстав между пропавшими было немного: все они были не из Йокогамы и исчезли в момент передвижения пешком. Расследовать такое дело — всё равно что искать иголку в стоге сена. Рокузо дали задание составить список: чем занималась каждая жертва прямо перед исчезновением. Поиск предполагалось начать с данных, предоставленных железной дорогой и службами такси, однако, судя по всему, ситуация разворачивалась не слишком удачно. — А что это за дело? Первый раз о нём слышу. Расскажите мне всё! — Дазай тут же сунул в это свой нос, выказывая признаки интереса. — Позже расскажу, — мимоходом отмахнулся я. Конечно, для этого была своя причина. Я отложил эти случаи исчезновения, чтобы использовать как экзамен для Дазая. — Хм, рекрутируешь новых сотрудников? Да это повышение, очкарик. — Из него очень упрямый начальник, и меня это беспокоит, понимаешь... Рокузо, верно? Ты ведь хакер, кажется. Нет ли у тебя чего-нибудь, знаешь, про слабости Куникиды? Или компрометирующих фотографий, которые он скрывает? — Эй, Дазай! Хватит искать компромат на человека, который стоит рядом с тобой! — А ты сечёшь, новенький. Тысяча, десять тысяч или сто — какую сделку выбираешь? — У тебя и правда такое есть?! Погодите, погодите. Надо их осадить. — Что ты чушь несёшь, нет у меня никаких слабостей. Этот парень просто цену себе набивает, Дазай, не подыгрывай ему. — Хм-м... — в обращённом на меня взгляде Дазая клубилось множество скрытых мыслей. — Не веришь — не надо. Я заключаю сделки только с теми, кто мне доверяет. Однако если очкарик заплатит, я могу стереть все эти данные о нём. — Да кто тебе заплатит?! Нет на меня никакого компромата! Дазай, нам пора! — я схватил его за воротник и выскочил в дверь, оставляя жилище Рокузо позади. Сто одиннадцать тысяч йен, значит... ***

Ночью в складском районе не было ни души. Мы с Дазаем ждали заказанное мной такси. Фары проезжающих мимо автомобилей бросали на дорогу удлиняющиеся лучи света, словно желтоватые тени или дорожки из серебра. Рассеянный свет красных тормозных сигналов. Белый свет фонарей вырезал из тьмы тени окружающих нас зданий. Огни ночного города отражались в стёклах машин, и эти отражения утекали за горизонт, скрывались из глаз. Ветер с моря таскал тучи туда-сюда, луна бросала чёрно-белые тени на дорогу вдоль гавани. — Какой милый юноша, — Дазай смотрел на ночное небо. — С моей стороны было ошибкой позволить тебе с ним встретиться. Стоило сразу додуматься, что ничего хорошего из этого не выйдет. — Семпай, можно я спрошу? — Что? — Почему ты приглядываешь за этим Рокузо? Я посмотрел на Дазая. Его лицо было серьёзным. — Я тут раздумывал, почему ты дал ему это задание. С такими вещами, как поиск пропавших людей, агентство может справиться и без помощи, я уверен. Даже если не так — можно было всё обговорить по телефону, но ты специально приехал ради этого сюда. Я молчал. Ответить на это было не так-то просто. — Это связано с отцом парнишки? Вы всего раз упомянули его в разговоре... Я немедленно повернулся к нему опять. — Значит, я прав, — Дазай улыбнулся, глядя на меня. — Отец Рокузо... был отличным полицейским. Но он погиб. — Другого выхода не было, и я заговорил. — Он работал вместе с Агентством над поимкой одного преступника, который действовал с размахом: разрушал государственные здания и офисы разных компаний. Сколько полиция за ним ни гонялась, но никак не могла отыскать, где он засел. — Это было... «дело террориста с лазурным флагом?» — Верно. В том деле участвовали и полиция, и армия. Чудовищный случай, который поверг в шок всю страну. — В результате расследования Агентство успешно обнаружило его тайное логово и сообщило о нём городской полиции. — Что ж, неплохое достижение! — похвалил Дазай. — Да, так и было. Однако над делом одновременно работали армия, бюро общественной безопасности и полиция города. Цепочка командования смешалась, возник беспорядок. К несчастью, это помогло преступнику почуять опасность, и он забаррикадировался на своей секретной базе. Прихватив с собой немалое количество очень мощной взрывчатки. В моём разуме всплывали воспоминания. Сердитые вопли полицейских в телефонной трубке. Приказ арестовать. Приказ ждать. Противоречивые указания, летающие туда-сюда. — Из-за неразберихи в приказах быстро выдвинуться на место операции смогли всего пять детективов. Их инструкции гласили — ворваться и взять контроль над ситуацией... Казалось бы, в нашем-то обществе, что мог поделать против пяти человек этот преступник, «Лазурный король», который не имел сверхспособности и не входил ни в какую организацию? Однако же прибывшие на место люди не увидели всей картины. И решили, что нет иного пути, кроме как вломиться на его базу через крышу. — В результате преступник решился взорвать себя. И он, и пятеро детективов — все погибли. — И среди тех пяти... был отец Рокузо, верно? — Его мать рано умерла, и они с отцом остались вдвоём. Он говорил, что уважает своего отца, что он был хорошим полицейским. — Я сжал руку в кулак. — О секретной базе тогда сообщил им я. Если бы я связался с кем-то, кто имел больше полномочий. Или Агентство помогло бы с проникновением... — Я всё равно что убил их. — Это не так. Как ни крути, это ведь шеф полиции отдал приказ, а подорвал себя преступник. — Может быть. Но я уверен, что парень считает иначе. Иначе он бы не стал взламывать базу Агентства, надеясь нам отомстить. Возможно, Рокузо ожесточился по отношению к нам. Я никогда не спрашивал у него об этом. Однако... — Его отца больше нет. Только эта правда неоспорима. Кто-то должен присматривать за ним взамен отца, и иногда воспитывать. Вышло так, что на это способен только я. Просто так получилось. — А ты романтик, Куникида, — вздохнул Дазай с каким-то сарказмом в голосе. Я себя таковым никогда не считал, да и не понимал вовсе, как это.. Однако все знакомые твердили, что я романтик — уж не знаю, почему. Я ведь всё время говорю, что этот мир не следует по пути к идеалу. Пока я размышлял, рядом остановилась машина такси, и водитель помахал нам рукой. ***

Водители такси — такие люди, которые имеют самый разнообразный опыт и знания. Как сохранить чистоту и стабильность, как отыскать все короткие пути. Некоторые работали таксистами давно и были весьмы опытными водителями, другие — молодыми и обаятельно улыбались, третьи превыше всего ставили желание клиента сэкономить. Четвёртые внимательно выслушивали каждую просьбу и никогда не перебивали. Этого водителя я попросил только об одной вещи. — Давненько не встречались, верно, инспектор Куникида? Отличный сегодня денёк для детективных дел, не так ли? И очки вам сегодня так идут. Сколько работаю водителем, столько узнаю о преимуществах и недостатках очков, знаете ли! Может, дело в элегантности, может, повезло с обстоятельствами изготовления, но ваши очки, инспектор, просто великолепны, слово даю! — Умоляю, просто замолчите и поезжайте. Что он вообще имеет в виду, когда судит о качествах очков по «обстоятельствам изготовления»? Глупость какая... Хотя я не отказался бы послушать об этом подробнее. — Нет ничего лучше, чем молчаливый водитель такси. Пассажиры вам об этом не говорили? — Нет, такого никогда не слышал, вот. Обычно они вообще молчат, когда я за рулём. Только я один и болтаю. Кажется, я догадывался, как это такси называют в городе: «капкан». Мы с Дазаем уселись в такси, которое я заказал заранее, и направились к тому зданию, которое упоминалось в письме. За окнами машины стояла темнота, огней на улицах города почти не было видно. Еле заметные контуры деревьев в лесу то и дело пересекали поток лунного света и исчезали позади нас. Мы попали в «капкан» не просто так, разумеется. Даже специально вызвали именно это такси. Зачем? Чтобы получить нужную информацию. — Дазай, помнишь дело о серийных исчезновениях, которое я упомянул? — Которым занимается Рокузо? — Да. На данный момент пострадавших одиннадцать. Двоих из них видел наш водитель как раз перед тем, как они исчезли. — Я указал на сидевшего перед нами невысокого таксиста. — Не сказать, чтобы видел: просто подвёз их от гавани до отеля. Одна приехала в отпуск, второй был бизнесмен в командировке. — Вы уверены, что это были именно люди на фотографиях? — Я вынул из кармана несколько снимков. По снимкам с камер слежения в отеле мы уже подтвердили, что это наши пропавшие. Каждый из запечатлённых на фото появился в отеле, прошёл процедуру регистрации и вышел оттуда на следующий день. Их было трое. — Да, без сомнения, это те самые. Даже одежда была та же, что на снимках. Это я довёз их до того отеля. — Так, Куникида, ты не мог бы подробнее рассказать мне об этом, если есть минутка? — Ну... ладно. — Я принялся пересказывать суть дела. Примерно месяц назад таинственным образом пропал мужчина сорока двух лет, приехавший в Йокогаму по делам. Отследив его перемещения, я выяснил, что он добрался от гавани до отеля, зарегистрировался в нём, провёл там ночь и на следующий день вышел в город. Однако на назначенном совещании не появился, домой тоже не вернулся. Вещи остались в номере отеля, и ничто не указывало, куда он направился. Прочие жертвы оказались примерно в той же ситуации: одинокие туристы, посетители выставок, всего одиннадцать человек. Возраст, адрес и работа не совпадали: только тот факт, что каждый из них приехал в Йокогаму в одиночку. Полиция начала расследование на предмет того, куда каждый из них отправился, выйдя из отеля, но ничего не нашла. Люди будто исчезли в мгновение ока. Согласно мнению полиции, самая вероятная причина — похищение. Однако в таком большом городе трудно похитить человека так, чтобы никто не заметил. Кроме того, семьям не слали требования выкупа, и мотив оставался неизвестен. — Но ведь должна быть какая-то цель? Дазай, который до этого момента слушал молча, внезапно ясным голосом сказал: — Торговля людьми. — Что? — Я имею в виду, что похищенных продавали. Судя по тому, что ты рассказал, все они были здоровыми взрослыми людьми, так? Сердце, почки, роговица, лёгкие, печень, поджелудочная железа, костный мозг... если их продавали за границей, в японской валюте получится не так уж много, но тела одиннадцати человек — это уже куча денег. Если всем занимается один-единственный преступник, он теперь богат. — Действительно, на чёрном рынке такое бывает... однако много же ты об этом знаешь. Мне подумалось, что обычный человек о таком только в книгах может прочесть, или увидеть в кино. — Ничего подобного! Просто слышал один разговор, в баре на окраине города. Весьма сомнительное объяснение. Больше похоже на попытку оправдаться. Хотя в этом человеке всё было сомнительно. — В таком случае, как всё происходило? Вряд ли пропавшие лично просили покупателя приобрести у них органы посреди своего отпуска или деловой поездки. — Верно, звучит не очень правдоподобно. В таком случае, возможно, их не продавали на органы, а помогали исчезнуть. Такое приходит людям в голову из-за тех или иных обстоятельств. Человек обращается в некую службу, чтобы получить новое имя и новый паспорт, и — бац! Исчезает. Как-то так. — Даже если так, обращайся они к подобным специалистам по собственной воле, уж явно кто-то бы их видел, или на какой-нибудь камере осталась бы запись. — А если среди них есть мастер, меняющий людям внешность? — Если подумать, слышал я о таком. По крайней мере, среди фотографов есть люди, которые могут сделать мужчину точь-в-точь похожим на женщину. Например, набить щёки изнутри шёлковой подкладочной тканью, чтобы изменить черты лица, а потом... — Вас никто не спрашивал, — я быстро перебил водителя: его речь грозила затянуться. — О, я понял! Смотри, двое из этих троих носили очки! Я нашёл совпадение! Иными словами, это дело о серийных исчезновениях людей в очках! Я взглянул на снимки. Действительно, двое из пропавших носили очки. Один — в чёрной оправе, другой — в серебристой. — Значит, теперь твоя очередь, Куникида! — Какая ещё очередь? Среди девятерых оставшихся не все в очках. Никакое это не «общее». Насколько я помнил, из тех людей четверо были в обычных очках, трое — в солнечных, и ещё двое не носили никаких. — Надо же... Тогда, Куникида, у тебя нет иного выхода, кроме как стать приманкой. Преступник выбирает путешественников, верно? Значит, наденешь резиновые сапоги, рюкзак, рубашку в красно-зелёную клетку, горные брюки — и будешь ходить по улицам. А ещё снимать прохожих на камеру с огромным объективом и говорить «растудыть»! — Это ещё зачем?! — Надо «это ещё зачем, растудыть»! — Такое даже манёвром нельзя назвать! Свободен! — «Свободен, растудыть»! — Кончай нарываться! — Ну-у... Тогда, Куникида, давай ты будешь голый и в цилиндре кататься по улицам на одноколёсном велосипеде и рассказывать вслух, какие девушки тебе нравятся. — Ты отошёл от темы! — Тогда как насчёт костюма клоуна и книжки в руках, инспектор Куникида? — А ты вообще заткнись! Куда один, туда и другой! Я начал медленно закипать. — Дазай! Отнесись к делу серьёзно! Когда ж ты начнёшь работать нормально?! — Ну что-о? Я всегда серьёзно отношусь к работе! Раз так, то всё ещё хуже, чем я предполагал. — Ладно, тогда сделаем так. Я обещаю вскоре стать правильным детективом, буду со всей серьёзностью проводить расследования, проверки и составлять логические цепочки. А мой начальник Куникида будет молчать и с завтрашнего дня позволит мне работать одному. Я непременно стану именно таким человеком, какого ты хочешь видеть. Дазай немедленно придумал себе оправдание, но я никак не мог ему поверить. — И когда наступит это «вскоре»? — Как только мы выйдем из этого такси. О... — Серьёзно? — Разумеется. Поклонник самоубийства от своих слов не откажется. А взамен я кое о чём попрошу. Ну вот, я так и знал. — О чём? Если речь о прибавке или чтобы тебе давали работу полегче, то я откажусь, так и знай. — Нет, всё не так масштабно. Просто я только что кое-чем сильно заинтересовался... Дазай уставился на водителя, и его глаза блестели от любопытства. — Пустите меня за руль.

— АААААААААААА!!! — МУАХАХАХАХАХА! Я БЫСТР, КАК ВЕТЕР! — А-А... ДАЗАЙ, ОСТАНОВИСЬ, ПРОШУ ТЕБЯ, АААРГХ! — ЙУХУУУУУУУУ! — ОООООООО... ***

— Ну вот, прибыли целыми и невредимыми! — Больше никогда... не дам тебе водить... Двери такси открылись. Дазай лихо выпрыгнул из машины, ну а я почти выпал. Водитель без сознания лежал на пассажирском сиденье и до утра, похоже, не очнётся. — Мм, тебя укачало? Неприглядное зрелище. От слов Дазая во мне шевельнулось желание убивать. Да это даже не «укачало»! Я поднялся на подкашивающихся ногах. Чувство равновесия напрочь покинуло меня, словно я был оленёнком, который только учится ходить: все конечности дрожали. Даже самая тяжёлая тренировка по боевым искусствам не так утомительна. — А теперь примемся за работу! Раз уж ты дал обещание тем людям, сделаем всё быстро! Я даже не мог сказать «Дай отдохнуть!», ведь сам недавно прочёл ему лекцию на ту же тему. — Место, упомянутое в письме, где-то здесь, верно? Кстати, Куникида, ты ведь не боишься призраков, демонов и всего такого? — Призраков?.. Будто сотрудник Вооружённого детективного агентства может бояться таких вещей. Очевидно же, что холодное и огнестрельное оружие куда опаснее, чем всё сверхъестественное. — Вот и отлично. Потому что место нашего расследования как раз из таких. Я посмотрел туда, куда показывал Дазай. У подножия гор безмолвно возвышалось полуразрушенное чёрное здание. Заброшенная больница, которая сливалась с темнотой и источала в воздух сильный запах смерти и разложения. ***

За что? Почему нам пришлось проводить такое расследование посреди ночи? В жизни каждого человека рано или поздно наступает момент болезни. Не бывает людей с абсолютно здоровым телом и разумом. Все мы рождаемся и умираем в больницах. В таких местах встречаются наш мир и следующий. Больница — это грань между реальностью живых и миром мёртвых. Это здание просто оставили разваливаться на куски, что придавало ему ещё более жуткий вид. В разбитые окна светила луна, бросая на руины призрачные синие тени, неподвижная лужа воды отсвечивала безжизненным багрянцем. На лужайке перед зданием рос ядовито-красный ликорис. — Темно... ничего не вижу. — Разве это не к лучшему? Я медленно передвигал ноги по холлу заброшенной больницы. Дазай уже обогнал меня своими лёгкими шагами. Стены сгнили, с крошащегося потолка свисали какие-то провода. Подоконники отваливались, мебель и оборудование большей частью разворовали, а в палатах теперь обитали только черви и насекомые. Кому вообще придёт в голову проникнуться симпатией к таким руинам, и уж тем более вломиться сюда? — Клиент ясно выразился, что желает выяснить природу звуков и вспышек света, которые беспокоят его по ночам. Неизвестно, что мы здесь увидим. Будь начеку. — М-м... Я тебя, конечно, понимаю, Куникида, но ты не слишком перестраховываешься? Я бросил на него сердитый взгляд: — Что ты несёшь? Недооценивать противника глупо и невежественно. Просто запомни: достойный сотрудник Агентства всегда должен ожидать худшего и действовать соответственно. — С благоразумной опаской я продвигался вперёд, низко пригибаясь к полу, чтобы быть готовым к неожиданному нападению. — Неужели ты... боишься? — Н-н-ничего я не боюсь, идиот! — Тогда пойдём быстрее. — Болван! В таких фильмах герои всегда слишком увлекаются и поступают необдуманно. Давай, иди вперёд, притягивай опасности на себя. — В каких «таких фильмах»? — Неважно, просто иди вперёд. Я буду прикрывать тылы. — Да ты просто не хочешь идти первым... Кстати, в темноте совсем ничего не видно, может, достать зажигалку? Об этом я тоже уже думал. Так хотелось заручиться источником освещения, но... — Если в больнице кто-то есть, он может заметить свет. Тогда он поймёт, что мы здесь, и сбежит. Будем полагаться на свет луны. — А-а... Мы продвигались вперёд в темноте. Здание стонало под сильными порывами ветра. Откуда-то доносились звуки капающей воды. Какие же соседи могут быть у этой заброшенной больницы? Здесь ведь ни одного дома вокруг. Только бесконечный лес, поля да холмы. Яростный вихрь сотрясал деревья, и они громко шуршали листвой. Я припомнил письмо от клиента. Кто тогда эти «мы, живущие поблизости»? На несколько километров вокруг здания раскинулись места, куда никто и заходить не станет. Одни только лисы да медведи. Что же за человек тогда наш клиент? У него нет имени... Может, это и вправду злой дух? Сразу вспомнились слова Дазая. Везде царил полный мрак, не было видно ни зги. Сквозь щели в стенах просачивался ветер и завывал, как рыдающая женщина. Я не верю в призраков. Я учитель математики, человек науки, я знаю химию и физику. Размышления о мстительных призраках, принимающих облик людей, бесплодны. Страх темноты — просто надуманный бред. Я не боюсь. Я не дрожу, ничего такого, и не стану кричать. — Вот оно! АААААА! Впереди воскликнул Дазай, и моё сердце ушло в пятки. Дазай повернулся ко мне с широко раскрытым ртом, вгляделся в моё лицо, а затем медленно расплылся в ухмылке. Ах ты сволочь! — Да я тебя за это уволю! —Ну не-ет! Ты просто немного нервничал, Куникида, вот я и решил тебя немного отвлечь. — Всё, видеть тебя больше не хочу! — я отпихнул Дазая в сторону и зашагал вперёд. Проклятье, как темно. Ничего не видно. Из-за этого мозг рождал галлюцинации о том, что могло ожидать меня в темноте. Во мраке и пустоте среди теней мне послышалось, как кто-то длинно вздохнул. Темно. Темно. Хватит с меня. — «Поэзия Доппо!» Фонарь! Вспыхнул яркий свет. ***

Обыскивая больницу, мы нашли-таки признаки того, что в ней кто-то был. Смазанные полосы на полу от чего-то с колёсами, следы кожаных ботинок, нитки от одежды. Однако неясно было, кто оставил всё это: преступник, проникающий сюда каждую ночь, или просто воры, которые воспользовались ситуацией. Всё это помог разглядеть небольшой фонарик, созданный моей способностью, однако даже он не сумел полностью развеять тьму, окутавшую здание больницы. Всего в паре шагов от нас она сгущалась снова. Когда я светил вперёд, участок пола под ногами снова погружался во мрак, если опускал фонарь — перед нами становилось темно, как в пещере. Мы с опаской пробирались всё дальше, но не видели ничего, что помогло бы раскрыть дело. — Это определённо чья-то шалость. Возвращаемся. — Дазай повернулся на каблуках, как будто уже был сыт всем этим по горло. — Погоди-ка, а как же твоё обещание «стать правильным детективом, со всей серьёзностью проводить расследования, проверки и логические цепочки»? Так мы потеряем даже право зваться детективами. Нужно больше улик... — Незачем. Смотри. — Дазай поднял с пола кабель тёмного цвета. Оба конца уходили в пол, почему? — Это что... проводка? — Если так, то она была явно новой и совсем непохожей на прочие гниющие провода в этом здании. Наверняка её протянули здесь не позже пары месяцев назад. — Если проследить этот провод... — Дазай прошёл вдоль кабеля, сматывая его в поисках места, куда тот ведёт. Кабель был умело врезан и запрятан, но в итоге мы нашли его конец. Дазай наклонился и поднял ещё что-то: — Это... камера. Видимо, кто-то тайно установил её здесь. И явно не только здесь. О, о-о, наверняка этот кто-то отправил фальшивую просьбу о помощи, чтобы записать, как ты рыдаешь от страха перед привидениями, Куникида! Какой ужасный человек. — Ничего я не рыдал! — И правда, испугаться всего лишь прогулки по заброшенному зданию в темноте — это слишком даже для школьника. Я промолчал. — Наверное, призраки этой больницы совсем растеряли боевой дух. Люди здесь умирали от болезней, так? Или, скажем, от несчастного случая, тогда они могли бы остаться тут привидениями. У таких призраков даже не хватит силы духа, чтобы вселиться в кого-то и довести его до гибели. Зачастую их держат лишь старые привязанности и сожаления. «Я так не хотел умирать», что-то такое. О-о, суметь всё же умереть, но потом... Такая жалость. — Дазай... Ты, это, оставь лучше эту тему... — Если кто-то из них затаил злобу на живых, пускай это будет стройная девушка с туберкулёзом лёгких. Мокрые волосы развеваются, в голосе жажда мести: «Я так зла на вас, я завидую живущим, ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ИЗ ЭТОЙ МРАЧНОЙ БЕЗДНЫ, СПАСИТЕ МЕНЯ ОТ ЭТОЙ БОЛИ, ах, сколько боли, сколько крови, мои кости болят, моя плоть, мои внутренности, АААААААААА!» — Помогите!!! В темноте внезапно раздался пронзительный женский вопль, и моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Однако я тут же успокоился, словно меня окатили ледяной водой. Такой крик мог издать только живой человек. — Этот голос... — Он звучал оттуда! Быстрее! Не дожидаясь Дазая, я рванул по истлевшему коридору, как мог быстро сбежал по лестнице и пересёк вестибюль. Обломки под ногами я отпинывал от себя, пока бежал в сторону, откуда донёсся крик. Мы оказались в подвале. Куски потолка валялись на полу. По сторонам коридора мелькали маленькая кухня, склад лекарств, рентгеновский кабинет, морг. Следуя за голосом, я вбежал в кухню. Вот она! В большой цистерне для стирки белья плескалась вода, и из неё торчала женская рука, отчаянно цепляясь за край. Я рванулся к ней. На дне виднелась женская фигура в ночной сорочке. Её вторая рука была прикована к поручню внутри цистерны. Из-за него она не могла всплыть и скоро должна была утонуть насмерть! — Что здесь происходит?! — Нужно сломать эту решётку! — заорал Дазай. он цеплялся за гигантскую железную решётку, которая накрывала цистерну сверху и мешала девушке выбраться. Я схватился за неё обеими руками и затряс изо всех сил. Однако она была закреплена замком, и грубая сила здесь помочь не могла. Я встретился взглядом с девушкой в воде. Карие глаза с красным отблеском были широко распахнуты, умоляя меня. «Помогите». — Я спасу вас! Прижмитесь к стенке! — я замахал руками, побуждая её сдвинуться. Наверное, она меня поняла, потому что переместилась вбок и сжалась в комок. Я снял с пояса проволочный пистолет, отщёлкнул предохранитель и прицелился в дальнюю стенку цистерны. — Дазай, на пол! Я рассчитал угол, чтобы выстрел не срикошетил в девушку, и спустил курок. Пробитая стенка пошла трещинами, на пол хлынула вода. Я прицелился в трещину и, крутанувшись, врезал по ней ногой. Благодаря силе вращения мой пинок разрушил керамическую стенку, скреплённую известковым раствором. Сквозь появившуюся большую дыру вода полилась ещё сильнее. — Кха, кха! — благодаря тому, что я пробил стенку, уровень воды быстро опустился ниже лица девушки, и она принялась жадно глотать воздух. Похоже, мы успели чудом. Дазай повернул какой-то большой кран, и вода перестала литься. — Вы в порядке? — я протянул девушке свой платок сквозь решётку. Она взяла его всё ещё дрожащей рукой. — Похоже, кто-то пытался вас утопить. Вы видели, кто? — спросил Дазай. Девушка, которая всё ещё сильно кашляла и давилась воздухом, наконец подала голос: — Меня... похитили. Я приехала в Йокогаму по работе, но внезапно потеряла сознание и очнулась уже здесь. Мы с Дазаем переглянулись. ***

Вместе с Дазаем мы сломали решётку и наручники, чтобы освободить девушку. На решётке висело целых три замка, и мне не оставалось ничего другого, кроме как сбить их рукояткой пистолета. — Я Сасаки Нобуко, преподаю в университете в Токио. Я только добралась до Йокогамы, упала без сознания... и вот, оказалась тут. — Сасаки объяснялась чётко, хотя всё ещё была бледной до синевы, и текло с неё ручьями. — Вы знаете, сколько дней прошло с тех пор, как вы потеряли сознание и были похищены? — Извините... я была без чувств, так что точно не знаю. Но если судить по пустому желудку и общему состоянию... думаю, прошло не больше двух-трёх дней. Пострадавшие в деле о серийных похищениях исчезли в промежутке от тридцати пяти до семи дней назад. Если она сказала правду, то с высокой долей вероятности стала его двенадцатой жертвой. Всё это время Дазай молчал, сложив на груди руки, и напряжённо размышлял о чём-то. Сасаки была темноволосой и худощавой, примерно того же возраста, что и я. Её трясло. Может, её раздели после похищения, оставив в нижней рубашке и белье? Дазай одолжил ей своё пальто, однако в такое время суток, да ещё в мокром и полуголом виде естественно, что она никак не могла прекратить дрожать. Трясущаяся от холода рука, которая цеплялась за мою, и ноги, стоявшие на полу, были ужасно тощими. Облепившая тело одежда обрисовывала соблазнительный силуэт. Кожа была настолько бледной, что казалась почти прозрачной. С мокрых волос, облепивших шею, капало на грудь. Я почему-то отвёл глаза. — Гораздо важнее то, что в этом здании есть ещё похищенные, как я! Я слышала их голоса. — Что?.. Ещё похищенные? Значит, их тоже привезли сюда и заперли? — Я покажу! Идите за мной, — девушка выпрямилась и вызвалась быть нашим проводником, хотя всё ещё была дезориентирована. Однако... — Подождите, — я вытянул руку, останавливая её. — Дазай, что скажешь? — Госпожа Сасаки выглядит эротично, — с глубокомысленным лицом отозвался Дазай. — Посерьёзнее! — Хм, я переборщил... — Дазай снова сложил руки и ответил уже иначе: — Мы оказались в этом заброшенном здании, пытаясь раскрыть дело о подозрительных звуках и вспышках света, верно? А вместо этого мы обнаружили жертву по делу о пропавших. Эти случаи были отдельными, не связанными друг с другом. Если оставить в стороне то, что оба дела расследуем мы... Госпожа Сасаки, когда вы в последний раз видели преступника? — Мне очень жаль, но я ни разу толком не видела его лица... Когда я пришла в сознание, в цистерну уже лилась вода и почти накрыла меня с головой. Вероятно, преступник открыл кран примерно за пять минут до того, как я очнулась. Тогда она и издала тот крик, который мы слышали. Действительно, вовремя успели. — Значит, он был здесь совсем недавно. Трудно не думать о том, что он должен был заметить наше приближение. Тогда зачем он это сделал? — Может, запаниковал, что мы его заметим, или... Вдруг это была тщательно продуманная ловушка? Но оставить всё как есть из страха попасть в новый капкан — об этом не могло быть и речи. Если в этом здании находились и другие жертвы похищения, если был хоть шанс, что их держали здесь, мы не могли позволить себе бездействовать. — С первого похищения прошло тридцать пять дней. Если жертву держали здесь всё это время, её жизнь в опасности. Дазай, следуй за мной и защищай девушку. — Я положил руку на пистолет и пошёл дальше по коридору. К тому моменту, как я додумался позвонить в полицию, Сасаки привела нас к моргу. Трупы — важное имущество, поэтому дверь в морг была прочнее обычной, чтобы помешать кражам. На железном полотне двери висел засов. Живых людей на такой запирать тоже удобно. Убедившись в отсутствии ловушек, мы сломали засов и ворвались внутрь. Я перекрестил руки и направил вперёд сразу пистолет и фонарь. Морг был длиной метров десять и тонул в темноте. Большинство мебели вынесли или украли, так что внутри было очень пусто: разломанная каталка, валяющиеся мешки для трупов и ряды шкафов с контейнерами для тел. Больше там не было ничего, ни мёртвых, ни живых. Хотя нет: что-то шевельнулось в глубине, реагируя на свет фонаря. Я направил туда яркий белый луч. — П-помогите... — Там кто-то был. В железной клетке у стены находились четверо людей. Как и Сасаки, все были в одном белье. — Где мы? — Женщина кричала... Что с ней стало? — Успокойтесь. Мы здесь, чтобы спасти вас. Женщину уже спасли. Кто-нибудь ранен? — Н-нет, но... Что это за место? Почему мы здесь? Я подошёл ближе, чтобы рассмотреть их. Вход был с другой стороны, а сама клетка прикреплена к стене: проволочная, предназначена для перевозки диких животных. Трудно будет её отодрать с тем, что мы имели на руках. Сама клетка тоже была прочной, сломать такую непросто. — Здесь наверняка электронный замок, — Дазай вздохнул, подошёл ближе к клетке, и кивнул. — Хм, пароль... Возможно, биологический отпечаток или кодовое слово... Сим-сим, откройся! Молния — гром! Да состоит твоя жизнь отныне сплошь из позора! * Хмм, не открывается... Похоже, остаётся только ломать. А последняя фраза ещё откуда? — Чтобы её сломать... Где-то здесь должно быть... Стоило Дазаю потянуться к электронному замку, как Сасаки закричала, будто её ударили: — Нельзя! Не прикасайтесь к замку! Удивлённый Дазай обернулся. На терминале замигала красная лампочка. Сверху донёсся металлический звук, и что-то открылось. Изнутри клетки повалил молочно-белый дым, я инстинктивно отшатнулся, но глаза и горло уже больно закололо. Испуганные люди в клетке закричали. — Ядовитый газ! — у меня выступили слёзы от нестерпимой боли, картинка расплывалась, мир вокруг стал мутным и словно заплясал перед глазами. Сколько же я вдохнул? Но оставить жертв без помощи я не мог, и тоже потянулся к клетке. — Не подходите! Слишком поздно! — кто-то схватил меня за руку и потянул назад. Так громко. Я должен спасти их. Они просто не могут умереть. Вот что такое идеал. Именно таким должен быть мир. — Куникида, скорее! — откуда-то сзади закричал Дазай. Не хочу. Это неправильно. — Нельзя! — Сасаки остановила меня, вцепившись мёртвой хваткой. Зачем. Зачем она мне мешает? Нельзя дать этим людям умереть. Никто не умрёт у меня на глазах... Я позволил Дазаю увести меня из той комнаты. Не помню, что я тогда кричал. Четверо людей в клетке погибли. ↑ Искажённая цитата из «Исповеди неполноценного человека».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2

11 число

Той ночью я пришёл домой поздно и молча взялся за кисть и чернила. События этого дня навсегда врезались в память, и всё же я не сумел принять необходимость изложить их на бумаге . Как бы ни было тяжело, я выдержу. Как бы меня ни стыдили, я буду улыбаться . Молчание, снова молчание .

Я сидел за своим столом в офисе Агентства и читал газету. В СМИ с самого утра поднялась настоящая шумиха. Телевизионные передачи и интернет быстро распространяли сенсационную новость. «Жертвы серийного похищения найдены мёртвыми», «Погибли из-за спорного решения частного детектива». И фотографии. Белый дым, агония умирающих и я, схватившийся за железные прутья клетки. В газетах это пока не печатали, но это был лишь вопрос времени. Телефоны в Агентстве тоже звонили не переставая с самого утра. Пока что в основном жалобы, но рано или поздно начнутся угрозы судом от семей погибших. Кроме того, что важнее, местонахождение оставшихся семи до сих пор было неизвестно. Что за человек будет снимать на камеру, как ядовитый газ убивает его жертв, и покажет это всему миру? Телефон у меня на столе разразился раздражающим звуком. Я протянул руку, чтобы снять трубку. Но быстрее, чем я успел это сделать, её поднял Дазай и тут же опустил обратно на аппарат. Звон стих. — Именно этого и добивается противник, — весёлым голосом сказал Дазай. Он держал в руках фотографии. — Посмотри на это с другой стороны, Куникида: зато ты весьма неплохо на них выглядишь. Я хотел было молча забрать у него снимки, но Дазай быстро поднял руку, помешав мне это сделать. — Может, тебе лучше пойти домой? Выглядишь отвратительно. — Не пойду я домой. У меня есть работа. — Такой трудолюбивый даже в суровых обстоятельствах. Пока я дошёл до офиса, в меня два раза швырнули камнем. Я глянул в окно. Снаружи стояло несколько людей, выкрикивая протесты и мешая движению. Завтра их будет больше. — «Трудолюбивый»? Ты идиот. У нас есть дело, которое надо во что бы то ни стало закончить. Найти преступника. — Ну... В этом ты прав, — с бесстрастным лицом согласился Дазай. — Где сейчас госпожа Сасаки? — Ёсано осматривает её в медпункте. Хотя вроде бы с ней ничего серьёзного. — Послушаем, что она расскажет. Я встал. Госпожа Сасаки была единственным свидетелем, который вошёл в непосредственный контакт с преступником и выжил. Исследовав, как он похищает людей, мы сможем выяснить его личность. Дазай направился в медпункт первым, я — следом за ним, но сперва мой взгляд ещё раз упал на снимки. На них были запечатлены моё лицо, госпожи Сасаки и даже жертв, однако от Дазая мелькнул только краешек пальто. И как он умудрился не попасть на фотографии, которые снимали скрытно? ***

— Я ужасно извиняюсь... Хотелось бы мне вам помочь, но... — девушка, с которой мы разговаривали в медпункте, со стыдом на лице опустила голову. — У меня и без того слабое здоровье, иногда я теряю сознание, потому что страдаю анемией. В день того происшествия мне было особенно плохо... боюсь, именно поэтому я потеряла сознание на станции. Если всё так и было, то нам не узнать ни лица преступника, ни его modus operandi * . Однако... — Даже если всё было так, наверняка вас похитили именно после того, как вы потеряли сознание, в суматохе. Украсть кого-то с вокзала Йокогамы, где постоянно толпы народу, просто невозможно. Если кто-то нёс потерявшую сознание женщину на руках, то явно привлекал внимание. Может, преступников целая группа? Или был применён особенно замысловатый трюк... — Я... так благодарна вам за вчерашнее. Не появись вы, я лишилась бы жизни. И не только это: вы и сейчас продолжаете помогать, ухаживаете за мной... А я ведь незнакомый вам человек, у вас мало сведений, чтобы на меня полагаться. Сасаки снова повесила голову и замолчала. В сочетании с худобой и бледностью это делало её похожей на незаконченную марионетку, у которой обрезали нитки. И на самом деле, нить её судьбы едва не оказалась прервана: попытка убийства неизвестным преступником, непонятно за что... Она даже не могла быть уверена, что сейчас вне опасности. — К тому же... вы позволили остаться у вас на ночь... От меня одни проблемы...

В версии с изображениями тут находится картинка. Что?.. — Остаться? Где? — У меня, — безмятежно отозвался Дазай. А это вообще допустимо?.. В наши времена, в его-то возрасте... — Господин Дазай... Огромное вам спасибо. Вы... Я действительно... Вы так заботитесь обо мне, — почему-то её щёки покраснели. — Что-то не так, Куникида? У тебя сейчас такое странное лицо, ты в курсе? — Дазай... Я всё могу понять, но ты не слишком торопишься? — Да нет же, ничего такого. Это я попросила... У меня не было выхода. — Нет-нет, ничего страшного. Это простая вежливость. Я нередко так поступаю с людьми, которых вижу впервые, — Дазай улыбнулся ей в ответ. Я... не приветствую фривольные и бездумные любовные интрижки. Влюблённой паре надлежит быть скромными и уважать друг друга. Следовательно, я отрицаю отношения на одну ночь из простой похоти. Незапланированные, спонтанные связи следует порицать и критиковать. Следовательно... Следовательно, неважно, насколько Дазай популярен, я ничуть не испытывал зависти. И фрустрации тоже. Серьёзно, я вовсе не завидовал. ***

— Что за несчастная судьба у этой красавицы, — с улыбкой на лице заговорил Дазай, когда мы вернулись из медпункта и уже готовились к продолжению расследования. — Тебе нравятся такие девушки? — Мне все девушки нравятся . Ведь каждая из них хранит в себе божественную тайну рождения новой жизни. Однако мне показалось, что госпожа Сасаки из тех, кто согласился бы на самоубийство со мной, попроси я её об этом... — Да тебе на цикаде жениться надо. Отношения между мужчиной и женщиной должны быть чистыми и невинными. Супруги должны совершенным образом дополнять друг друга и быть вместе всю жизнь. Таков мой идеал. На самом деле, так написано и в моём блокноте. — А ты, Куникида, что думаешь о Сасаки? — Она жертва и свидетель в расследуемом нами деле. Вот и всё. — Поскольку я с трудом могу себе представить, то лучше спрошу... Каков твой идеал девушки, Куникида? — Хочешь прочесть? — Я открыл свой блокнот на странице «Супруга» и показал ему. Там были расписаны все мои планы. — Ничего себе! Это всё про идеальную жену?! Дазай читал мои записи с застывшим лицом. — Ого... Нет-нет, это само собой... о-о, серьёзно? — Это ещё что за реакция? Я написал странные вещи? — Да нет, думаю, это неплохо. То есть, любой мужчина согласится с этим... С каждой из записей на этой странице. — Вот видишь! Нет ничего плохого в том, чтобы стремиться к свадьбе с идеальной женщиной. — Верно, совершенно верно, Куникида. Но скажу тебе одно — лучше не показывай эту страницу женщинам. Иначе отвратишь их от себя. Даже я сейчас едва сдерживаюсь, чтобы не воскликнуть, что такой женщины не существует! Действительно? — Что ж, если ты всё понял, давай вернёмся к работе. Нужно отследить похитителя по оставленным им уликам. Заметил что-нибудь, Дазай? — Только одно. — Что? — Если ты тоже хочешь быть идеальным для женщин, сначала сделай что-нибудь со своими скучными очками, — Дазай запросто стащил с меня очки и нацепил себе на нос. Это было неприемлемо. — Хватит об этом! А ну верни! Мои очки вполне удовлетворительны, пока не мешают мне работать. Не то чтобы кого-то вообще волновало, сменю я их или нет. Дазай в очках смотрелся смехотворно. Почему-то даже более глупо, чем обычно. — Очки?.. Очки. Фотографии жертв. Их лица. Камеры наблюдения. В отеле все они... — Что такое, Куникида? Каждый из пропавших, выйдя из отеля, не пользовался транспортом. Каждый приехал в Йокогаму один. Снимки с камер наблюдения в холле отеля. — Идём, Дазай, — я стащил с него очки и надел их сам. — Я знаю, кто преступник. ***

Над заливом Йокогамы дул ветер. Мы с Дазаем стояли на берегу, возле устья реки. Если поднять глаза к небу, высоко наверху можно было увидеть солнце. Его лучи прорывались сквозь просвет в облаках и проливались на нас. Однако у меня на сердце было пасмурно. Рядом с нами нами остановилось знакомое такси. — Инспектор Куникида! Садитесь, скорее, — уже известный нам обоим водитель махал рукой. Мы быстро забрались в машину. — Простите, что так внезапно вам позвонил. — Если это важно для Агентства... нет, для вас, инспектор Куникида, тогда я с вами хоть в огонь, хоть в воду! Итак, что нас ждёт? Куда вам нужно добраться со скоростью света? Я доставлю вас туда быстрее, чем разрешают ограничения скорости! — Не выходи за границы правил. На самом деле речь о том деле с похищениями. Я знаю, кто совершил это преступление. — Да что вы говорите! Я видел отчёт по той заброшенной больнице... Люди лишились жизни, так жаль... Значит, вы собираетесь арестовать преступника, правда? Я с вами! Нужно действовать быстро, иначе он может сбежать. И где же совершились эти жуткие похищения?! — Прямо здесь. — А? — Преступник — вы. И похищения происходили здесь, в вашем такси.

— Что? Что вы говорите, я не понимаю... — Я долго думал, кто в этом мегаполисе может похищать своих жертв, оставаясь незамеченным? Где можно застать человека врасплох, оставшись с ним наедине, если не в закрытой комнате? Здесь. Ты заставлял их вдыхать сонный газ и похищал, когда они теряли сознание. А сам надевал маску, чтобы не надышаться. — Нет... Нет-нет, погодите. Ведь в материалах расследования сказано, что пропавшие куда-то уходили на своих двоих и только потом исчезали. Никаких свидетельств, что они садились в транспорт или входили в здания, я так слышал. Если бы все жертвы садились в моё такси, кто-нибудь точно заметил бы! — Именно. Каждая из жертв побывала в твоём такси. Однако, сколько полиция ни выясняла этот вопрос, никаких записей об этом не нашли. Потому что смотрели данные не за ту дату. Люди пропадали не в тот же день, когда оказывались у тебя в машине. — Что... Что вы имеете в виду? — Ну-у, Куникида, если ты так и будешь отвечать на каждый вопрос, конца-края этому не будет. Давай я расскажу, как всё было, по порядку, — Дазай перебил меня на середине фразы и продолжил моё рассуждение. — Вы, господин водитель, пока занимались своей обычной работой, искали среди пассажиров определённый тип людей. Критерии выбора были просты: человек должен приехать в Йокогаму один и направляться в отель, часть его лица должна быть прикрыта: шляпой, обычными или солнечными очками или чем-то похожим. Кроме того, им нужно было быть примерно вашего сложения, ведь вы невысокого роста. Под эти условия могла подойти даже женщина. Таким образом, связь между пострадавшими невозможно было обнаружить, и расследование зашло в тупик. — О чём это вы... — Потерпите с возражениями, пока я не закончу. Вы, как водитель, хорошо знаете эти места. По самым пессимистичным прикидкам, раз в два-три дня непременно появлялся кто-нибудь, подходящий под ваши требования. Тогда, как и сказал Куникида, вы распыляли в машине сонный газ. Затем увозили человека в тайное место, запирали и забирали его одежду и вещи. Вот почему те, кого мы нашли в заброшенной больнице, были почти голыми. А теперь самое интересное, — Дазай весело хлопнул в ладоши и продолжал: — Вы надевали одежду каждой жертвы и маскировались под неё, как и описывали вчера — наносили макияж, подкладывали ткань за щёки или на тело. Так можно довольно удачно изменить свою внешность. Разумеется, вы много тренировались и тщательно выбирали таких пассажиров, которых уверенно могли сыграть. Кроме того, вы ведь обманывали не живых людей, а камеры. Заходили в отели, куда намеревались заселиться ваши жертвы, и специально давали камере себя запечатлеть. Я вспомнил снимки с камеры безопасности, которые фигурировали в деле. Если припомнить, шестеро из одиннадцати пропавших носили очки, двое — солнечные очки, итого восемь, слишком высокий процент для простой случайности. Оставшиеся трое имели длинные волосы или носили шляпы, так что на записи их лица было видно лишь частично. Этот человек успешно маскировался под похищенных, потому что они были довольно сильно похожи на него. — Дальше всё просто. Вы оставляли вещи жертвы в номере отеля, а затем спокойно выходили из него на следующий день. Поскольку на записи один и тот же человек появлялся на входе, регистрировался в отеле и выходил из двери, полиция начинала расследование только с момента, когда он вышел из отеля. Логично, что они ничего не нашли, верно? Вы прекрасно знаете улицы Йокогамы: понимаете, где оставите след, а куда можно попасть так, чтобы не засветиться на камерах. Чем дольше мы искали, тем заметнее становилось, что «жертвы» избегали попадания на пленку и исчезали по собственной воле. — Это возмутительно. Даже если вы придумали это на базе логических рассуждений... Доказательства, точно! У вас нет доказательств. — Может быть. Судя по случаю с госпожой Сасаки, вполне вероятно, что вы занимаетесь этим в одиночку, — я продолжил за Дазаем. — Поскольку она потеряла сознание сама, похитить её было проще всего, с этим вам неожиданно повезло. Обычно люди пытаются вызвать «скорую помощь», если рядом с ними кто-то болен или упал в обморок, однако она может приехать не сразу. Но ведь дело было на вокзале, а там всегда стоит хотя бы одно свободное такси. Вы добровольно вызвались отвезти потерявшую сознание женщину, потому что уже решили, что предложите ей сесть к вам в машину. А затем забрали её на глазах у всех, вот только не в больницу. — Это... — Таксист, казалось, хотел что-то сказать, но потом замолчал. С моего сидения было плохо видно выражение его лица. Я перевёл взгляд на салон. В щелях кое-где виднелись частички белого материала. Я подцепил одну из них пальцем. — Если будете сдаваться добровольно, лучше делайте это быстро. Доказательства скоро найдут. Например, в этой машине... Чистите её сколько угодно после своих преступлений, но мелкие частицы газа всё равно оседают. Провести анализ — и состав немедленно станет очевиден. — Это... Я понятия не имею, что это. Может, пассажир что-то рассыпал. Такое бывает. Так или иначе, это не доказательство, — сдавленно возразил водитель. Однако такое отрицание звучало всё равно что признание. — Даже без доказательств ясно, что это могли сделать только вы, — я продолжил излагать свои аргументы. — Modus operandi, который описал Дазай, мог сработать только в такси, которым пользовались жертвы. Вы сами сказали, что подвозили двоих из них: это равнозначно признанию, что остальные девять тоже здесь побывали. — Инспектор Куникида. Это не вещественные улики, — таксист не смотрел мне в глаза, но говорил чётко. — Всё, что вы описали — только ситуационные доказательства. Даже если вы найдёте у меня дома орудия убийства, нет видеозаписей, что я был на месте преступления. Если меня и будут судить, то не признают виновным. Теперь замолчал уже я. Он был прав: чтобы доказать вину, требовались вещественные доказательства его связи с жертвами — следы крови, отпечатки пальцев, видеоматериалы, признание, содержащее сведения, которые мог знать только преступник. На тот момент у нас не было ничего похожего. Более того, из-за отсутствия доказательств обвинение могли признать ложным. Судя по тому, что он говорил, все улики были тщательно спрятаны. Он умнее, чем я думал. Что же делать? Однако следующая фраза стала для меня полной неожиданностью. — Инспектор Куникида... Давайте заключим сделку. Если согласитесь на мои условия, я сдамся полиции. — Что? — Я хочу вот чего: вы присмотрите за мной и обеспечите мне безопасность как вашему клиенту, пока расследование не будет завершено. Вы обязаны будете защищать меня как свидетеля, в течение семидесяти двух часов. — Защищать как свидетеля? О чём вы? — Нет времени... объяснять. Меня убьют. Они прикончат меня! — Погоди. Я не понимаю. Расскажи всё сначала. Кто хочет тебя убить и почему?! — Я не собирался заключать сделку с такими людьми... У них нет прикрытия в кругах, где торгуют человеческими органами, и на меня обрушится месть! Дело плохо... Очень плохо! Я даже не могу связаться с покупателем! Меня выбросят, как мусор... За что? Меня не должны были раскрыть... И скоро эти люди... — Вот оно что. Я понял, — Дазай коснулся подбородка и кивнул сам себе. — Эй, Дазай! О чём это он? Что он имеет в виду? — Всё именно так, как он и сказал. Он продавал людей синдикату, который торгует органами. Однако, когда всего за месяц на рынке оказалось множество свежих органов, цены упали, и начался хаос. Представь себе, что некая большая компания со сложной структурой управления поставляет на рынок определённый товар, и вот какой-то малый бизнес внезапно вмешивается в их дела. Как ты думаешь, что произойдёт? — Большая компания... разозлится? — Если она работает по закону, то начнётся честная конкуренция. Однако если это подпольный бизнес, который торгует человеческими органами, их валютой будет насилие и кровь. И если эти парни, которых подгоняют собственные демоны смерти, по-настоящему разъярятся...

В этот момент в машину что-то врезалось. Потом ударило в неё ещё и ещё. Раздавался высокий звук. Такси, в котором мы сидели, задрожало с правой стороны. Окно машины разбилось. — В нас стреляют! Пригнитесь! — закричал я. Осколки окна усыпали салон, машина тряслась, как под ударами молотков. — Это они! С-спасите! Я не хочу умирать! — Эй, погоди! — но водитель уже открыл свою дверь и побежал прочь от нападавших. — Куникида, он не должен сбежать или погибнуть, мы только добрались до сути дела! Поймать его важнее, чем справиться с врагами! — крикнул Дазай, лежавший лицом вниз. Я и без него это понимал, но ситуация заметно осложнилась. — Я пойду за таксистом, а ты отвлеки нападающих, Куникида! — Подожди, одному действовать опасно! Дазай! Не слушая меня, Дазай ринулся следом за водителем. Я не должен был позволять новичку работать одному в ситуации, когда в нас стреляли, но факты были таковы, что у меня не осталось выбора. Выругавшись себе под нос, я посмотрел в сторону противников. Трое, чёрные костюмы и чёрные очки, вооружены пистолетами-пулемётами, какие контрабандой провозят из других стран. Люди, которые внезапно превращают улицы города в поле безжалостной битвы, их одежда, их навыки... — Хуже и быть не могло! Портовая мафия! Мафия. Незаконная организация, чья штаб-квартира стоит на берегу залива Йокогамы. Они вели подпольный бизнес, жёсткий и неумолимый, железно соблюдая свои правила и объединяясь по приказу босса, чтобы разнести врагов в клочья. Самая жестокая нелегальная структура во всём городе. И сейчас мне противостояло трое мафиози. Если я промедлю, то буду убит. — «Поэзия Доппо», световая граната! Я написал эти слова на странице блокнота и вырвал её. Сжал листок в кулаке, и он изменил форму, превращаясь в гранату. Сквозь разбитое окно я бросил её во врагов. Световая граната — такое оружие, которое временно лишает противника зрения и слуха. Если рядом с местом взрыва окажется больной человек, звуковой и световой удар может привести к его смерти. Мафиози явно не ожидали такой контратаки — они согнулись, стискивая головы руками. В этот краткий момент я выскочил из машины и бросился к ним. Ударил ближайшего локтем в шею, роняя его наземь, затем пнул второго, отправляя в полёт. Третий попытался ударить меня пистолетом: я развернулся боком и пропустил его мимо, чтобы он потерял равновесие, затем схватил за запястье и вывернул руку. Продолжая проворачивать его запястье против часовой стрелки, я отшвырнул противника прочь приёмом, который называется «Бросок на четыре стороны». Враг описал в воздухе дугу, рухнул на землю и потерял сознание, ударившись головой. — Вот так. — Убедившись, что все они в отключке, я вернулся к машине такси. Надеюсь, у Дазая тоже всё прошло удачно... Внезапно я ощутил позади себя безумную жажду крови. Прежде, чем я успел обернуться, нечто уже поравнялось со мной, и место, где я только что стоял, пронизал чёрный поток. Он врезался в такси и развалил машину надвое, словно вовсе её не заметив. Автомобиль разломился ровно пополам, половины взмыли в воздух, рассыпая винты и железные стержни из места разреза. Мне некогда было удивляться: отталкиваясь от земли, я уворачивался снова и снова. Ближайшие ко мне столбы и перила то и дело разлетались на куски. Я развернулся на 180 градусов и увидел вдалеке юношу в чёрном пальто. — Кха, кха... Так это он намеревался меня убить. — Кха... Я завернул сюда довершить мелкую работу, однако ты в момент справился с тремя людьми, достойно похвалы. Теперь твоим противником будет «Расёмон». Не поднимая оружия и не становясь в боевую стойку, этот то и дело кашляющий парень просто направился ко мне. Однако всё его существо излучало дикую злобу. Невысокий, в чёрном пальто, способность выглядит как чёрные ленты. Адская гончая мафии. — Ты! Акутагава Рюноске из Портовой мафии! — Да, это я. По приказу босса я собираюсь обезглавить кретина, который осмелился влезть в дела мафии. Где он? — Его здесь нет. Сбежал, поджав хвост, — я указал рукой в направлении, куда улизнул таксист, однако сам не отрывал взгляда от Акутагавы. Я не выпущу его из поля зрения ни на мгновение. Худшее, что только могло случиться. Даже самые крепкие из тех, кто представлял теневую сторону Йокогамы, разбегались с воплями, стоит им заслышать имя Акутагавы. Адская гончая с чёрными клыками, одарённый, который несёт бедствия и разрушения. Апостол трагедии и отчаяния. Его имя было черно, как ночь. Я впервые видел вживую его способность, но судя по тому, как он развалил машину пополам, она куда опаснее, чем говорили слухи. Как же мне поступить? Всё просто. Цель Акутагавы — наш похититель. Если он действительно настолько серьёзный противник, мне незачем жертвовать собой ради защиты таксиста. Проще всего будет смиренно отступить. — Он свидетель. Пока я не узнаю, где оставшиеся жертвы, я не позволю его убить. Если хочешь поймать его — сначала придётся справиться со мной. — Защищаешь убийцу ценой собственной жизни? Надо же, как далеко ты готов зайти. Будь всё проклято. Я и мой дурацкий характер. Однако, как член Вооружённого детективного агентства, я не мог позволить свидетелю по делу оказаться беспомощной жертвой третьей стороны в этом конфликте. «Делай то, что должно», вспомнил я слова из своего блокнота. Чёрное пальто Акутагавы зашевелилось. Будто тысячи мстительных духов собрались воедино и сгустились в одну полупрозрачную фигуру. Нечто, обитавшее в этой ткани, приняло форму с тысячью острых клыков или когтей. — Я гончий пёс Портовой мафии, Акутагава Рюноске. Приветствую. — Куникида Доппо, член Вооружённого детективного агентства. Приветствую. Чёрные клыки рванулись от Акутагавы ко мне, как внезапный ливень. Я отпрыгнул в сторону, некоторые из них резанули по одежде, а другие проделали множество дыр в стене позади меня. До того, как он успел отозвать их и снова направить на меня, я быстро написал в блокноте пару слов и выдрал страницу. Она снова приняла форму проволочного пистолета, я нажал на курок и выстрелил. Однако прежде, чем крюк успел впиться в Акутагаву, его остановила незримая стена. — Что?.. Он ведь не сделал ни движения, чтобы защититься. Это тоже его способность? Быстрее, чем я успел смотать проволоку, часть пальто Акутагавы превратилась в голодную звериную пасть. Она зарычала и рванулась ко мне параллельно земле. Так быстро! Я попытался выгнуться и увернуться, однако клыки уже пронзили левое плечо. Брызнула кровь. Но у меня не было времени её останавливать: клыки снова и снова атаковали меня, и я мог только отступать и уклоняться. Контратаковать не выходило, я не мог даже приблизиться!

В версии с изображениями тут находится картинка. — Неужели в вашем Агентстве умеют только убегать? Как скучно, — выплюнул Акутагава и выпрямился. На моём лице выступил холодный пот. Он силён. Смертельные клыки с высокой скоростью преодолевали разделяющее нас расстояние, и мне оставалось только уворачиваться от них, не думая о том, чтобы ударить самому. Даже моё дистанционное оружие отбили так легко. Если мне и повезёт попасть, остаётся таинственная невидимая защита. Ни одной уязвимости. Уклоняясь от непрестанных атак, я приземлился на тротуар, и тут же по спине пробежал холодок. Из-под моих ног разом вырвалось множество чёрных клыков, похожих на копья, которые легко пронзили дорожное покрытие. Пока моё внимание удерживали атаками в воздухе, другие рыли землю у меня под ногами! Я изогнулся и снова отпрыгнул, но центр тяжести был слишком низко. Мне не успеть. Один из клыков вонзился мне в бок и вышел из спины. — Аргхх! — от нестерпимой боли у меня потемнело в глазах. Не в силах справиться с ней, я упал на колени. Плохо дело, на подходе ещё несколько. Если я перестану двигаться, следующая атака меня убьёт. Однако я ничего не мог предпринять. Лента «Расёмона» обвилась вокруг моей шеи. Ноги оторвались от земли. Чёрная ткань изогнулась, как змея, и с силой ударила меня о стену. — Как глупо. В конце концов, вы всего лишь плохо оплачиваемое детективное агентство. Мне стоит оказать тебе услугу и перерезать шею прямо здесь и сейчас. Чёрная лента затянулась, и мир окрасился красным. — Снова и снова, все вы... Хватит мешать моей работе! Задыхаясь под нажимом, я выстрелил из проволочного пистолета, но не в Акутагаву. Прямо за ним виднелась труба, снабжавшая водой здания вокруг, и крюк вонзился в неё. Из дыры забил фонтан в сторону Акутагавы. — Что?.. — Акутагава поднял руки, чтобы защититься от брызг. Дорожка, на которой он стоял, напрочь промокла под напором воды, текущей под высоким давлением. — Глупец, как будто меня испугает жалкая струйка! Я раскрыл блокнот левой рукой. Когда я писал в нем «проволочный пистолет», то использовал ещё одну страницу. — «Поэзия Доппо», шокер! — я активировал высоковольтный шокер и швырнул его в лужу воды. Вспышка. От земли посыпались искры. — Ааааааа! Вода послужила проводником, и шокер вспыхнул белым и фиолетовым. Цветная молния, словно змея, рванулась к уже промокшему Акутагаве. Засияв ярче солнца, вспышка оторвалась от земли и наконец исчезла во взрыве. Чёрная ткань «Расёмона», сжимавшая шею, выпустила меня, и я упал на тротуар. Коснувшись ноющей шеи и зажимая бок, я взглянул на Акутагаву. Он скрючился на земле, от него поднимались пар и белый дымок. — Ха.... Ха-ха-ха... — его опущенные плечи затряслись от смеха. Даже после сильного удара электричеством он ещё мог двигаться. — Выходит, Вооружённое детективное агентство не просто сборище клоунов. Отлично. Просто замечательно. — Если хочешь ещё, давай. В моём блокноте хватит страниц, — я заставил себя встать и поднять пистолет. — Я с удовольствием проверил бы, можешь ли ты действительно меня превзойти, но, похоже, сейчас нам снова помешают, — Акутагава смотрел туда, откуда доносились сирены и свистки полицейских. Видимо, им сообщили о перестрелке. — Куда бы этот предатель ни сбежал, я смогу его выследить. На сей раз я отступлю. Продолжение не заставит себя ждать. Всё ещё кашляя, Акутагава повернулся ко мне спиной. Вот так просто взял и и ушёл, будто свернул домой после скучной прогулки. Хотя, если быть честным, продолжи он драку — итог для меня был один. — И не возвращайся! — глядя вслед Акутагаве, я упал на колени. Акутагава из Портовой мафии... Он именно такой, как шепчут о нём слухи — нет, сильнее, чем в слухах. Не хотел бы я схлестнуться с ним ещё раз. Хотелось только вернуться домой и заснуть мёртвым сном. ***

Впрочем, покой нам только снится. После короткой передышки я снова отправился в Агентство, чтобы подробно сообщить о ходе дела. Меня наскоро подлатали в медпункте, после чего я вернулся в офис. Дазай был уже там, попивал чаёк — он-то свою работу сделал. — Дазай. Ты ведь задержал таксиста? — Разумеется. А потом немедленно передал его полиции. Я бы тоже предпочёл, чтобы его не прикончила мафия. Мне стало спокойнее. Дазай не настолько идиот, каким кажется. Когда на нас напали, и в то же время Дазай улизнул, чтобы заняться другим делом, я засомневался в нём. Неужели сбежал из-за их вмешательства? Однако он отлично выполнил своё дело, так что я мог оставить лишние тревоги. — Значит, дело будет закрыто, когда водителя признают виновным в серийных похищениях? Мы исколесили весь город, занимаясь этим делом, и где же награда? Полиция наверняка припишет все заслуги себе, отправив нам письмо с благодарностями. Ну что ж. — Не хочется больше работать сегодня. Давай сходим выпьем, когда закончим с делами. — Семпай угощает? — радостно улыбнулся Дазай. — Ну и проблемный же ты подчинённый. Угощаю, только работай завтра как следует. Я вернулся за свой стол, чтобы закончить работу. Просмотрел текущие документы, принял несколько звонков. Затем подписал отчёт по делу, которое мы только что завершили. Бросив взгляд на экран компьютера, я заметил входящее письмо. Без особого интереса открыл его, однако содержание привлекло моё внимание. Я дочитал до конца, потом перечитал снова. — Дазай. — Только заговорив, я понял, что до того задерживал дыхание. — Пьянка отменяется, пришёл новый запрос. — Э-э? Но я уже настроился выпить, и желудок у меня принял форму пиалы! — Запрос. От того же анонимного клиента, который отправил нас в заброшенную больницу. У меня пересохло в горле и онемел язык. Так ужасно было произнести это вслух. — Нас просят обезвредить бомбу. Если этого не случится к закату завтрашнего дня, погибнет больше сотни людей. ↑ Почерк, образ действий

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия 1

Полночь. Мерцающие над абсурдно оживлённой торговой улицей декоративные огоньки молча смотрели вдаль. Он прятался в машине, незримый для всех. Она стояла на парковке, где больше не было ни души. Салон озаряло только слабое сияние светодиодов. — Закончим докучливую работу поскорее, — пробормотал он, ни к кому особенно не обращаясь. На коленях у него стоял тонкий ноутбук, и экран быстро заполнялся символами. — Хотя я терпеть не могу эти электронные игрушки, — его тихому смешку вторил лёгкий стук пальцев по клавишам. На экране танцевали строчки. — Однако только это я не могу доверить никому другому, — он улыбнулся сам себе в полумраке. — Ну что ж... смогут ли Куникида и Агентство выбраться из ловушки и защитить Йокогаму? Он — Дазай — глянул в окно машины. Мигающие огни города отражались в тёмных водах обширного океана…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3

12 число Я встретил рассвет в Агентстве. Не мог заснуть и сидел там посреди ночи, включив только одну лампу . Я думал о множестве смертей и множестве сомнений . Между мной и этими людьми не было большой разницы. Мы все живём под одним небом в одном уголке огромного мира. А ведь есть ещё те, кто держит друг друга за руки, глядя в бескрайние небеса . Господь, покажи мне дорогу .

— Начнём с общего отчёта, — сказал я всем, кто сидел за большим столом. Мы собрались в комнате для совещаний, она же приёмная. Всего семеро человек: детективы и другие сотрудники Агентства. Можно сказать, присутствовали все наши основные силы. Такие общие встречи случались очень редко. Я открыл папку с бумагами и начал объяснять:

В версии с изображениями тут находится картинка. — В связи с текущим делом хочу попросить всех просмотреть документы, которые у вас на руках. В двух словах, Агентство стало целью террористической атаки, и, кроме того, подверглось скандальной критике. — Мы все знаем, что Агентство в паршивой ситуации. Нет нужды так туманно описывать инцидент с бомбой, — произнесла наш уникальный в своём роде врач, доктор Ёсано. — Понимаю. Террорист направил нам следующее письмо. Чтобы получить представление о характере преступника, всем стоит прочесть его хотя бы однажды. Я тоже достал распечатанное послание. Оно было написано весьма вежливым стилем:

Уважаемый господин , Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии . Хочу высказать вам свою благодарность за своевременную помощь в отношении недавнего расследования по поводу заброшенного здания. Сознавая всю поспешность этого, всё же осмелюсь высказать вам новую просьбу . Некоторое время назад я разместил взрывчатку в определённом месте этого города. Для начала рискну просить вас как можно скорее разыскать и изъять эти бомбы во имя общественной безопасности . Лимит времени до взрыва истечёт на закате завтрашнего дня. Я искренне желаю, чтобы вы разрешили данное дело до этого момента . Настоящим информирую вас, что эти бомбы, на создание которых было затрачено немало моего времени, могут отнять около сотни жизней. Как и в предыдущем случае, жертвы будут испытывать невероятную боль до самого конца . Этот огонь невозможно погасить, как и белое пламя закатного солнца. Целые ряды зданий будут полностью разрушены, пылающие люди станут носиться в панике, растает асфальт, горящие машины, разлетаясь в стороны, будут врезаться в дома, и ад разверзнется наяву. Чтобы предотвратить такую катастрофу, Вооружённому детективному агентству стоит приложить максимальные усилия . Возможно, это дополнение покажется вам бесполезным, однако в этом случае, как было и с моим прошлым запросом, я намереваюсь запечатлеть действия Вооружённого детективного агентства на фотографиях. Если Агентство не преуспеет в своих попытках обезвредить бомбы, прошу вас без лишней враждебности принять мысль о том, что я опубликую и эти снимки тоже . Молюсь за ваше здоровье и благополучие . С уважением , Лазурный апостол .

— Отвратительное письмо, — выплюнула Ёсано. — Именно. Если вспомнить, что в заброшенной больнице были установлены камеры слежения, не может быть сомнений, что именно этот человек, зовущий себя «Лазурным апостолом», распространил фотографии, которые ославили Агентство на весь город. А также именно он стоит за новой террористической атакой. «Если Агентство не успеет обезвредить бомбы, как не выполнило свою задачу в прошлый раз, доверие общества к вам упадёт ещё ниже»: вот что значит эта угроза, как я полагаю. — Значит, цель преступника — создать Агентству дурную славу, — спокойно сказал директор. — Боюсь, что именно так. Агентство уже пережило немало нападений. Выстояло бы даже против отряда армии. Однако мы всё же коммерческая компания, и доверие клиента — ценность, которая позволяет нашим услугам продаваться. Кроме того, мы не можем показать всему городу свою беспомощность в результате этого скандала. Если информация о том, что мы не сумели обезвредить взрывчатку, распространится, и решит вмешаться министерство юстиции, наша репутация будет втоптана в пыль, а мы — загнаны в угол. — Так что, никто не может найти, где заложены бомбы? — В письме сказано, что в случае взрыва погибнет не меньше сотни людей. Наши сотрудники пытаются отфильтровать места, которые подходят под это условие. Однако таких очень много, начиная с вокзалов и общественных зданий. Почти невозможно обыскать их все до того, как истечёт время. — А если искать камеры безопасности? Если я не ошибаюсь, как и выразился в своём письме преступник, для уничтожения репутации Агентства ему потребуется запечатлеть, как мы терпим неудачу в обезвреживании бомб, и распространить новости об этом. То есть, ему необходимо расположить рядом скрытые камеры, как и в прошлый раз. Однако... — Если он использует камеры или подслушивающие устройства на батарейках, то может собирать видео или голосовые записи раз в несколько дней. Они могут быть размером с игральный кубик или с авторучку, и отправлять данные по беспроводной сети, пока взрыв не лишит их работоспособности. Бомбы и то сложно будет найти вовремя, а камеры — почти невозможно. На всякий случай мы опрашиваем поставщиков электроники, не покупал ли кто-нибудь недавно камеры и «жучки» в больших количествах, но... На мои слова трудно было найти ободряющий ответ. — Что насчёт людей, которые могли бы носить имя «Лазурный апостол»? — Тоже ничего не вышло. «Лазурный апостол». Это письмо отличалось от предыдущего тем, что преступник поставил под ним своё имя. Я не знал, что он хотел этим сказать. Всё, что нам было известно — он имеет широкие знания о взрывчатых веществах и по какой-то причине планирует падение Агентства. — В данный момент мы опрашиваем сотрудничающие с нами организации на предмет списков людей, которые профессионально занимаются взрывчаткой и могут быть недовольны Агентством. — С Рампо до сих пор не связались? — спросила Ёсано. Насколько я помнил, директор пытался это сделать, но... — Я разговаривал с ним утром. Похоже, расследование на Кюсю достигло своей кульминации. Вскоре он вернётся, однако трудно сказать, успеет ли до заката, — директор сложил руки на груди. Рампо-сан, которого упоминала Ёсано — это Эдогава Рампо, главный детектив Агентства, тоже одарённый. Его потрясающая способность называется «Супер-дедукция». Она позволяет ему мгновенно раскрыть любое преступление, даже убийство, нападение или похищение. Будь он здесь, мы быстро справились бы с расследованием, однако как раз сейчас он находился в командировке на Кюсю по делу, о котором нас попросил правительственный чиновник: таинственное убийство, в котором вроде бы мёртвый человек восстал из могилы и прикончил свою жену и друзей. Быстро вернуться Рампо не успеет. — Можем ли мы допросить таксиста, которого взяли под стражу? — задал третий вопрос директор. — Сейчас он находится в воздухе, на грузовом военном самолёте. Этот метод изоляции призван защитить его от убийц мафии, так что, боюсь, встретиться с ним будет трудно. Этот план был придуман для того, чтобы мафия не могла добраться до водителя. Но из-за него и мы не могли получить информацию от свидетеля. — Пусть с ним свяжется военная разведка. Он может ответить на наши вопросы письмом, сам оставаясь в самолёте. — Я немедленно подготовлю запрос. Трудно представить себе, чтобы этот таксист был «Лазурным апостолом». Он никак не мог специально послать в Агентство письмо, в котором указывал, где держит своих жертв. В некотором смысле и сам таксист стал жертвой благодаря информации, которую дал нам «Лазурный апостол». Но что же тогда их связывает? В любом случае, оставалось только ждать от него ответа. — Слушайте все. Это дело — трусливая атака на само Агентство. Перед нами две цели: найти террориста, который называет себя «Лазурным апостолом», и обезвредить бомбы. Вторая приоритетнее, так как имеет лимит по времени. Если мы не найдём бомбы и позволим людям умереть, то лишимся права зваться детективами. В этой битве на карту поставлена гордость каждого из вас: как людей, не как сотрудников Агентства. Начать расследование! Директор закончил диктовать указания. Все одновременно встали и принялись за дело. ***

Расследование началось очень активно, не оставалось ни минуты на передышку. Конечный срок — закат. Где-то в этом городе мы должны были найти заложенные бомбы, но где — никто понятия не имел. Времени не было. В самый разгар дела мне пришла в голову одна идея, и я взялся за телефон. Я ведь просил Рокузо отследить то, первое письмо. Если он что-то нашёл, мы значительно продвинемся вперёд. Наконец, после долгих гудков, Рокузо взял трубку. — Привет... Это Тагучи. Я сейчас... а-а... меня нет дома, поэтому — чао. — Эй, хорош лодырничать. Это очень важно. — Какого чёрта! Это ты, очкарик? Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени? Всего девять утра! — До девяти спят только такие отбросы общества, как ты! Ложись раньше, вставай раньше и хоть иногда выходи из дома. Твой образ жизни вреден для здоровья. — С чего это ты такой заносчивый? Ты мне не отец. — Не в этом дело. Я просто... «Я просто не могу быть твоим отцом». Уже начав говорить это, я проглотил половину фразы. — Неважно. Ситуация изменилась. Нужно быстро выяснить, кто отправил то письмо. Ты продвинулся в этом? — А, ты об этом. Дело труднее, чем казалось. Технически говоря, он отправил его одновременно со множества хабов, чтобы труднее было отследить. Это вам не любительские шутки. Я уже хорошо представлял себе, что наш противник вовсе не любитель в своём деле. — Этот человек прислал нам второе письмо. Можешь проверить его тоже и сравнить результаты? — Шансы есть, но точно не скажу, пока не сделаю. Он и другими методами пользовался. — Что ты имеешь в виду? — Я говорю, что он прикрылся другой компьютерной программой, используя несколько слоёв хабов. Я могу начать отслеживать его с этой точки, однако для этого нужны не самые законные методы. — Не имеет значения. Это дело важнее, чем такие тривиальные мелочи. Начинай. — Уверен? Это на тебя не похоже, очкарик-чистоплюй. Я ведь записываю нашу беседу. Взамен ты передашь мне ту информацию о том, как я взломал Агентство. Иначе я воспользуюсь своей. — Передам, когда настанет время. Поспеши. В первую очередь, у меня не было полномочий, чтобы отдать ему те документы. Я солгал ему, чтобы он занялся делом, но, кажется, Рокузо этого не заметил. — Какой ты добряк, очкарик. Не забудь отдельно оплатить обращение ко мне, — на этом он повесил трубку. Я задержал руку на телефоне на некоторое время, обдумывая ситуацию. У меня не было времени на оскорблённые чувства. Приоритетнее всего поиск бомб. Если мы не сможем найти их, пока не истекло время, множество людей погибнет в этой катастрофе. Я мог повторять это много раз, но не имел ни единой зацепки. Чёрт побери, и куда только в такое время исчез Дазай? ***

Обыскав торговые улочки, я наконец нашёл Дазая. Он оживлённо беседовал с некоей женщиной в старой кофейне, выходящей окнами на улицу. — Так вы впервые в Йокогаме? Может быть, показать вам город? — Извините, ради меня вы... А вам можно? Похоже, у Агентства большие проблемы из-за этих бомб. Господин Куникида, кажется, был ужасно занят, когда я звонила ему утром. — Куникида просто трудоголик. Вы не слышали? Если он назначил встречу на двенадцать часов, то придёт за десять секунд до срока. Прямо как поезд! — О, даже так... — Эй, Дазай! Хватит отлынивать от работы! И нечего использовать меня, чтобы девушек кадрить! — А потом в заброшенной больнице он так испугался призраков, что зарыдал, как девчо... — А ну слушай меня! — я снова пнул Дазая в голову с разворота. Слишком уж он веселился, разговаривая с Сасаки. — Ай! Какого чёрта ты творишь? О, Куникида, ты тоже здесь? — Что значит «ты тоже здесь»?! Ты уже заметил меня, но всё равно продолжал говорить! Сейчас такое важное для Агентства время, а ты сбегаешь на свидание?! Да ещё с жертвой по тому самому делу! — Завидуешь? — Ничего я не завидую! Я совершенно, ни капли не завидовал. — И ничего подобного. Эту девушку чуть не убили, она получила психологическую травму, понимаешь? Так что защищать её сердце и заботиться о нём — тоже важная миссия для детектива! Кроме того, я по опыту знаю, что только доброта, терпение и улыбка могут помочь женщине, которая прошла через ужасные испытания. — Последнее уже полный бред, болван. Хотя стоит записать это в блокнот попозже... — И разве у тебя есть шансы, с твоим-то фривольным и бездумным стилем в одежде. У такой красивой девушки наверняка есть парень, верно? — Вот такие мысли и делают тебя Куникидой. Если бы ты только спросил, узнал бы, что у неё нет ни родственников, никого, на кого она могла бы положиться. Даже любимый человек недавно оставил её. Я... помнил, что у неё нет никого, кто мог бы о ней позаботиться, но чтобы настолько? — Вот почему, Куникида, у меня и получится, — Дазай с ухмылкой подтолкнул меня в бок. — Получится что? — Я понятия не имел, о чём он говорит, и скривился. — Слушай, Дазай. Я пришёл рассказать, что было на утреннем собрании, которое ты пропустил. Прогуляешь ещё одно — я приму быстрые и необходимые меры, когда буду в следующий раз реанимировать тебя после попытки суицида. — О боги, Куникида, ты выдумываешь такие неприятные вещи... — Дазай состроил недовольное лицо. Я, довольный этим выражением, положил документы на стол рядом с ним. — Вот последняя информация. Прислали расшифровку полицейского допроса таксиста. Он признался в том, что запирал жертв в клетке и разместил там ёмкость с ядовитым газом, чтобы они не сбежали. Однако это всё, что он сделал. Сказал, что не помнит, чтобы устанавливал скрытую камеру и делал фотографии. Трудно поверить, чтобы он соврал в такой ситуации. Иными словами... — Преступников минимум двое. Один похищает, второй снимает. Первым был таксист, значит, второй — «Лазурный апостол», так? — Боюсь, что так. — Извините... — тихо произнесла Сасаки. — Не уверена, что мне можно слушать этот разговор. Это ведь секретная информация Агентства по текущему расследованию... Наверняка это нарушение, рассказывать постороннему... — Вы ведь были жертвой, госпожа Сасаки, какой же вы посторонний. Не стоит волноваться. Если бы это было нарушение, наш строгий любитель правил Куникида не стал бы всё рассказывать в вашем присутствии. — И вовсе я не строгий. Нормальный я. — Вот видите? Иногда он бывает покладистым и даже удачно шутит. Ну что? Есть ещё сведения о преступнике, которого мы ищем? — Нормальный я... — Извините, я всё поняла. Вы нормальный. Продолжайте, пожалуйста. За что она извиняется? — Тогда я продолжу. Проверка прошлого водителя не дала результатов. Судя по собранным данным, у него нет связей с теневым миром: обычный водитель такси. И никаких подозрительных знакомых с криминальными связями. Трудно поверить, что такой человек сам по себе начал похищать людей и передавать синдикату, который торгует органами. Очевидно, кто-то рассказал ему, что такая схема поможет быстро обогатиться. — Значит, это был «Лазурный апостол»? В таком случае, не проще ли узнать его имя у самого водителя? — Он сказал, что не может назвать имя, иначе его точно убьют. Я всей душой хочу вытрясти из него сведения, но, к сожалению, полиция держит его высоко в воздухе. Пока мы договоримся об очередном интервью, уже наступит закат. Что же за человек этот второй преступник? Убедил таксиста заняться торговлей органами, разместил скрытые камеры в заброшенной больнице, да ещё изготовил бомбы и и разложил их неизвестно где, чтобы поугрожать Агентству. Какова же его цель? — Извините... Может, я покажусь вам дерзкой, но... — всё это время Сасаки молчала, но теперь заговорила. — Этот «Лазурный апостол», как вы его назвали... он случайно не связан с преступником из того дела о «террористе с лазурным флагом»? — Из того дела?.. Дело «террориста с лазурным флагом». Тогда погиб на службе отец Рокузо. Когда я увидел слово «Лазурный», мне тоже подумалось, что это работа того человека. — Но ведь кукловод, который звал себя «Лазурным королём», погиб во взрыве. Мёртвые не могут угрожать живым. Так устроен мир. — Хорошо сказано, Куникида. Призраки ведь не такие уж страшные, верно? — Даже не начинай снова о призраках. — Но... Я слышала, взрыв был масштабный, а останки не нашли. Что, если он сбежал и сейчас где-то прячется? Я тоже тогда задавался этим вопросом и обратился с ним к полиции. Однако ответа не получил. — Согласно выводу судмедэкспертов, Лазурный король несомненно мёртв. Их навыкам можно доверять. Если учитывать, что это их коллеги в тот день попали в ловушку и погибли при исполнении, вряд ли эксперты могли что-то просмотреть или ошибиться. — Но... — Лично я мало знаю про Лазурного короля, но не может ли это быть группа его последователей, которая хочет отомстить Агентству? Что за необразованность. Не имея иного выбора, я стал объяснять снова. Лазурный король стремился уничтожить совершенно определённые государственные учреждения и составил план, который мы назвали «дело террориста с лазурным флагом». Разрушения были так масштабны, что эту террористическую атаку назвали самой опасной в истории страны. До того, как поднять лазурный флаг, этот человек был обычным высокопоставленным чиновником. Лучший выпускник параллели в лучшей школе, учился за рубежом, занимался законодательством и управлением, работал на государственной службе в столице: он был из той молодёжи, которая стремится к высшим чинам. Неясно, почему он передумал и решил уничтожить правительство. Однажды на национальное телевидение прислали странную запись. Молодой человек, прикрывший лицо однотонным голубым флагом, заявлял о неких преступлениях. Он назвал себя «Лазурный король» и публично оплакивал несовершенный мир, а также озвучил мысль, что только несовершенством можно исправить несовершенства. «Неважно, сколького мы добились, наши соседи по-прежнему будут болеть, наши отцы и матери — умирать, а люди считаться злодеями по односторонним свидетельствам. Так давайте же стремиться к идеальному миру. И создаст его не Бог, но мы сами, несовершенные, с окровавленными руками...» В то самое время, как он произносил эти заявления, произошло три разных нападения на государственные объекты. Кто-то поджёг здание полиции, заминировал их штаб-квартиру и устроил столкновение на скоростной трассе. Дальнейшее расследование показало, что жертвами этих атак стали: убийца восьми человек, который остался безнаказанным из-за нехватки улик; член парламента, про которого говорили, что он использует на личные нужды бюджет помощи странам третьего мира; и небольшая группа полицейских, которые напали на молодого чиновника из законодательного органа и прикрылись именем закона. Все они погибли в этих террористических атаках. Он осудил преступников, которых не смог осудить закон, и сам совершил преступление в результате. Эти нападения повергли страну в шок. Одновременные атаки на хорошо защищённые государственные учреждения, несмотря на все меры безопасности — никто не думал, что такое возможно. А потом Лазурный король повторил своё беззаконие, много раз, каждый раз убивая других преступников. Полиция и правительство, чья гордость была задета, разослали по всей стране приказ отыскать и арестовать его. Агентству тоже пришёл такой запрос. Что случилось потом, я уже описывал. Обнаружение секретной базы, вторжение и самоубийство путём взрыва. Дело было закрыто ценой горы трупов. — Однако если это дело рук Лазурного короля, неясно, почему он так упорно пытается испортить репутацию Агентства. — Разве он затаил обиду не лично на тебя, Куникида? Лазурный король? Затаил обиду на меня? Верно, это я тогда получил информацию, которая позволила его выследить. Я связался с полицией и заставил выдвинуться к нему группу следователей. Но... Нет, не может быть. Известнейший террорист в истории страны... или его призрак. Лишившись жизни, Лазурный король не смог избавиться от своего негодования, и решил отомстить мне и Агентству... — В любом случае, стоит сохранять осторожность, пока мы не выяснили, кто наш преступник. Неизвестно, когда он решится напасть. Госпоже Сасаки тоже необходимо безопасное убежище. — Ты имеешь в виду офис Агентства? Но по ночам там никого нет. Куда же... — и тут я осознал, к чему клонит Дазай. — Только не говори мне, что под предлогом защиты ты собираешься привести её к себе. Это непростительно, ты, мерзавец, так бесстыдно проводить вместе дни и ночи, это подозрительные и нездоровые отношения! Ты что, совсем как животное? Возмутительно, я бы больше симпатизировал ей, если... — Погоди минутку, Куникида. Между мной и госпожой Сасаки нет ничего такого. — А? — Это правда. В первую ночь я спал в соседней комнате, потом тоже пальцем до неё не дотронулся. Невежливо приставать к человеку, которого только что чуть не убили, разве нет? Да ещё потом получить за это от своего вспыльчивого семпая. Ясно... Вот как. Видимо, я поторопился с выводами. — Так и знал, что ты не так поймёшь, Куникида. Но не стал тебя поправлять — это слишком забавно. Ну что он за человек! Даже такой неиспорченный и серьёзный мужчина, как я, может просто ошибиться. «Она всего лишь осталась на ночь, а ты уже подозреваешь, Куникида, да ты настоящий извращенец». Теперь я не мог объясниться перед ней или отплатить ему тем же, оставалось только промолчать. Если бы он только этого не сказал! Но, разумеется, я его подозревал. Это же Дазай, в конце концов. Если бы только он не был идиотом, который пытается соблазнить каждую встречную. Трудно оценить, насколько можно сблизиться с жертвой преступления. — Не сбивай меня с толку. Ничего не было — вот и хорошо. С этого момента сохраняй дистанцию с пострадавшими и заводи с ними только допустимые отношения. Так будет профессионально. — Что ж... Я понял, — Дазай серьёзно кивнул и повернулся к Сасаки. — Кстати, у вас есть идеальный тип мужчины? — Это называется «я понял»?! — Да он сам себе противоречит. «Просто нравятся все женщины»... — Т-тип?.. Эта идея кажется мне смехотворной и рождает чувство стыда... Но мне кажется, что мужчины, которые способны отбросить свои идеалы и ринуться в самую гущу событий... поразительны. Так и сказала. — О-о, тогда всё пропало, это совсем не про тебя, Куникида, безнадёжно. Надо же... Поболтайте тогда вдвоём, мне нужно срочно посчитать количество пальцев на руках. — Дазай! Не устраняйся из разговора без спроса! — Ну что ты делаешь, я же забыл, на каком числе остановился! — Хватит дуться и сядь обратно! Останься мы наедине в этот момент, я бы даже не знал, что сказать! — Дело в том, что... я обычная женщина. Даже будь я рядом с человеком, который стремится к идеалу, то не смогла бы ему пригодиться. И даже поддерживай я его идеалы всем сердцем, рано или поздно мы устали бы друг от друга... В худшем случае он выбрал бы идеал и оставил меня. Вот почему я не хочу встречаться с идеалистом, — Сасаки мимолётно улыбнулась. Почему... — Твоё выражение лица так просто прочесть, Куникида. — Я н-ни о чём таком не думаю! И не смотри сюда, Дазай! — Ай! — это я силой отвернул его лицо в другую сторону. — Сначала говоришь «иди сюда», потом «не смотри», ты меня только путаешь! Давайте вернёмся к нашей теме. А о чём мы говорили? — Верно, безопасность госпожи Сасаки. Ну, полиция вряд ли нам поможет, но... — Простите... Я очень благодарна, что вы позволили мне ночевать у вас, но, наверное, это всё же слишком большие хлопоты... Я найду себе другое место сегодня, отель или что-нибудь ещё, так что не беспокойтесь. — Ни в коем случае. Невозможно гарантировать, что в отеле будет безопасно. Кроме того, это плохой знак после того, как вы оказались замешаны в таком деле. И неизвестно, в какой момент Дазай превратится в озабоченное животное. Переночуете у меня. — Что? — Что? — Меня-то явно не в чем обвинять! — Как ни крути, это было подозрительно! Такое бесстыдство. — Ничего подобного, я имел в виду только невинные вещи! — Ха-ха-ха, я пошутил. Госпожа Сасаки, уверяю вас, у него дома вы будете в безопасности. Кроме того, всё в порядке — у Куникиды нет подобных желаний... нет, не в этом дело, он просто серьёзно относится к своим идеалам. Хотите почитать его блокнот? Идеальная женщина Куникиды — потрясающий образ. Дазай передал Сасаки мой блокнот. Я мгновенно проверил карманы: пусто. — Дазай! Когда ты успел?! — Вот, эта страница, — Дазай раскрыл блокнот и ткнул в него пальцем. — О... А разве можно? Такие личные вещи... — Но вам ведь интересно, правда? — Ну... Если честно, немного любопытно, — Сасаки хихикнула, заглянула в мой блокнот. И тут же побледнела: — Что это значит? А, понимаю... Но это... Мой образ идеальной женщины. Восемь страниц, пятнадцать разделов. Длинный список из пятидесяти восьми пунктов. — О... А, то есть... Хммммм, о-о... Я припомнил слова Дазая: «Лучше не показывай эту страницу женщинам, иначе отвратишь их от себя». Сасаки закончила читать и подняла голову. Весёлое выражение лица исчезло. На его месте застыла холодная, безжизненная улыбка. — Господин Куникида. — Да?.. — Такого человека не существует . ***

Кто-нибудь, принесите мне выпить. ***

Сердце нашей страны, её столица — Токио. Здесь собрались все основные политические и экономические учреждения. В одно из этих зданий постоянно входит и выходит очень много посетителей. Помимо этого, в нём работает множество людей со всего мира. Это посольство США в Японии, самый большой зарубежный анклав на территории страны. Неважно, что время уже за полдень: в этой приёмной всегда полно посетителей, которые ожидают своего часа. Все они молчали, будто пришли сюда на суд и теперь замерли на своих местах, размышляя о чём-то, недоступном никому, кроме них самих. На большом экране транслировали матч Высшей лиги по бейсболу, и мужчина средних лет в кепке лениво втолковывал команде, за что они потеряли очко. Я взглянул на Дазая, который сидел рядом. Он довольно улыбнулся. Кажется, и впрямь дождаться не может, когда же мы исполним свой план. Но улыбаться тут было нечему. — Готов, Куникида? — Меня это очень беспокоит. Прошу тебя, не просчитайся. Если мы провалимся, то судить нас будут по международным законам. — Международный преступник... Звучит почему-то круто. Что ж, я пошёл! — Эй, погоди! — внезапно накатившая тревога подтолкнула меня остановить Дазая, но он уже шёл к стойке администратора. Более того, Дазай был одет в потрёпанную и залатанную одежду, в то время как я — в дорогой тёмно-синий костюм с галстуком. Дазай остановился прямо перед администратором за первой стойкой посольства и громко спросил: — Э-э-эй, почему опять не на-аша о-очередь? Мы ждём уже шесть часо-ов! Все люди вокруг повернули к нам головы. Японка за стойкой удивлённо моргнула. — Хватит, хватит с меня, хватит, я не стану больше ждать! Немедленно позовите главного! — Дазай размахивал руками и ворчал на администратора. То, что мы обозвали планом, включало в себя «одеться так, чтобы вызвать жалость». При взгляде на убого выглядящего Дазая меня тошнило. Если бы это был я, если бы мне пришлось сыграть такую роль — я бы лучше выпил яд и умер. — Извините, мне очень жаль! Вы не подскажете, какое у вас дело? — девушка за стойкой запаниковала. Хотя она вела себя достойно, виновата ведь была другая сторона. — Я ведь только что сказал, разве нет? Моя цель — эмигрировать, э-миг-ри-ро-вать! Переехать в такую выдающуюся страну, как Соединённые Штаты — вот чего я до смерти хочу, от самого сердца. Но даже при этом я жду уже целую вечность! И вы говорите, что откажете мне? Откажете мне?! Чтобы какой-то простой клерк принимал решения от лица правительства — это настоящее превышение полномочий, милая! — Ты, придурок! Чего ты здесь шумишь?! Создавать беспорядок в таком учреждении — это серьёзное преступление! — разумеется, от входа к Дазаю уже бросились охранники. Теперь мой ход. — Погодите, я пришёл сюда с этим шумным парнем. Уверены, что у вас есть право его арестовать? — Я встал на пути бегущих охранников. — Согласно Венской конвенции о консульским сношениях, статья тридцать один, параграф два, «власти государства пребывания не могут вступать в ту часть консульских помещений, которая используется исключительно для работы консульского учреждения, иначе как с согласия главы консульского учреждения, назначенного им лица или главы дипломатического представительства представляемого государства»! Пока глава консульского учреждения не назвал этого человека препятствием своей работе, он считается привилегированным посетителем посольства. Если вы без разрешения прервёте этот спор, возникнет международный конфликт! Охранники, на которых я наорал, растерялись. Хотя они должны были хорошо знать Венскую конвенцию, однако притормозить при упоминании международного конфликта — естественная реакция. — Я ХОЧУ ЭМИГРИРОВАТЬ! Позовите главного! — Дазай принялся кататься по полу, суча руками и ногами, словно праздновал то, что охранники до него не добрались. Всё шло согласно плану, но всё же он был совершенно безрассудным. Что же до причины, по которой мы, представители Вооружённого детективного агентства, приняли решение пробраться в такое важное и престижное место, как посольство США, где собралось множество дипломатов, и устроить такой переполох...

— Значит, террорист иностранец? — спросил я. Мы снова сидели в кофейне с видом на главную улицу города. — Ага. Более того, профессионал, — отозвался Дазай, попивая кофе. К такому заключению он пришёл на основе слов университетской коллеги госпожи Сасаки. — Она специализируется на криминальной психологии и может сообщить что-нибудь полезное, — сказала нам тогда Сасаки. Кроме того, она упомянула, что эта её коллега — признанный криминалист-теоретик, получила несколько наград на известных семинарах и считается отличным преподавателем. Итак, для нас проделали исследование по преступлениям, похожим на наше. — Моя коллега заметила, что в Японии никогда не было инцидентов с бомбами, в которых погибло бы более сотни человек, как описывается в том письме... Разумеется, кроме прошедших войн. — Значит, это описание преступления, которое случилось за рубежом? — Да... За границей таких было немало, одни по политическим причинам, другие совершили террористы, помешанные на своей идеологии. Однако ни в одном документе не описывается, какая применялась взрывчатка и кто её делал, извините... — Нет, эта информация весьма полезна. Значит, Лазурный апостол, изготовивший бомбы, знает, как и из чего делались те, которые фигурируют во взрывах за рубежом. Мы стали на шаг ближе к преступнику. — Да, но... мы всё ещё не знаем, где он разместил свои бомбы. Успеем ли мы вовремя? Нужно было узнать хотя бы имя и лицо преступника. Без этого у нас не оставалось зацепок. Дазай коснулся пальцем своих губ и о чём-то глубоко задумался. — Наш преступник скрывает свою личность... И нам никак его не найти, — внезапно пробормотал он. — Похоже, выбора не остаётся — я должен это сделать. — Сделать что? — Куникида, в том письме с угрозами явно говорилось, что бомбы изготовлены вручную, верно? Но разве так просто сделать бомбу, которая может убить больше ста человек сразу? — Для обычного человека сложно, но профессионал на такое вполне способен. Работа детектива опасна, и чтобы преуспеть в ней, я изучаю математику и прочие науки. Я знаком и с опасными химикатами — в определённой степени. С теми, из которых можно изготовить бомбу, нужно обращаться крайне осторожно, при особой температуре и в тщательно подготовленной среде. Всего одна ошибка, и всё взлетит на воздух. Однако сами эти материалы крайне просты, их можно найти даже в школьной лаборатории. Соляная кислота, азотная кислота, азотистые удобрения, алюминий. Их вполне можно легально и недорого купить. Сложность изготовления бомбы в том, чтобы тщательно соблюсти пропорции и процедуру, а также условия её транспортировки и детонации. — Проще говоря, каждый профессионал в создании бомб имеет свой уникальный рецепт, который появляется на рынке под определённым брендом, так что... — Именно. Вот почему не так-то просто повторить бомбу, которую уже использовали в прошлом. — Вы имеете в виду, что... бомбы, которые убили где-то сотни человек и те, которые мы ищем, изготовил один и тот же человек? — И не только. Вам не показалось странным визуальное описание взрыва в том письме? Я снова опустил взгляд на письмо. «Этот огонь невозможно погасить, как и белое пламя закатного солнца. Целые ряды зданий будут полностью разрушены, пылающие люди станут носиться в панике, растает асфальт, горящие машины, разлетаясь в стороны, будут врезаться в дома...» — Я всё думаю о том, что автор письма наверняка уже видел такое в реальности. — Что? — Госпожа Сасаки. Есть ли видеозаписи хоть одного взрыва из тех зарубежных, которые вы упоминали? — Нет... Кажется, нет. Саму по себе бомбу нетрудно заметить, не думаю, что у людей, столкнувшихся с таким, было время на съёмки. — Так обычно и бывает. Однако в этом письме с угрозами очень ярко описана картина взрыва, происходящего в городе. Судя по всему, это именно зрелище в течение нескольких минут после детонации. Вероятно, преступник установил бомбу и сбежал с места взрыва, но позже вернулся туда и увидел картину, которую описал нам. — Вы хотите сказать, что человек, ответственный за прошлые взрывы, и есть «Лазурный апостол»? В таком случае уже вырисовывался профиль преступника. Профессионал в обращении со взрывчаткой, устраивал такое за рубежом, а теперь находится в Японии. Однако... — Не получается. Этого недостаточно. — Почему? — Ты не в курсе, потому что тебя не было на собрании. Мы уже связывались с полицией и бюро общественной безопасности, собрали информацию о всех профессионалах в стране, которые могут изготовить бомбу. Никого подозрительного. Каждый человек из этого списка, который может иметь навыки или материалы для создания бомб, находится под постоянным наблюдением. Ни один иностранец с такими навыками не может просто так бродить вокруг. — Хе-хе, — ухмыльнулся Дазай. — Это что ещё за мерзкий смех? — Даже у полиции есть тайны, которые они не могут разглашать частным детективам. Данные об иностранных секретных службах. Уверен, что уж они-то подозревают, кто этот преступник. — Иностранные секретные службы? — Тогда это ЦРУ или АНБ. Или британская МИ-6. В целях защиты безопасности и благополучия своей страны их агенты нередко работают за рубежом, однако... — Эти люди ни в коем случае не передадут японскому частному агентству подобную информацию так просто. У тебя вообще есть хоть один знакомый в такой службе? — Не-а. — Вот видишь! — Но я уверен, что мы отыщем их, если кое-куда отправимся. У меня появилось плохое предчувствие.

Вот почему нам пришлось пробраться в посольство США. План Дазая был крайне прост: затеять ссору с сотрудниками. Если нам повезёт, появится кто-нибудь высокопоставленный, чтобы уладить конфликт, и мы сможем пообщаться с ним напрямую. Устроить переговоры с каким-нибудь важным чиновником. Для агента секретной службы за рубежом посольство — это островок безопасности. Кто-нибудь в посольстве непременно должен иметь контакт с такими людьми. Разумеется, это был безрассудный и слишком решительный метод. Однако не осталось иных вариантов выхода из тупика, в который зашло наше расследование. Работая с Дазаем, я постепенно осознал, что он мыслит гораздо быстрее и глубже, чем кажется. Дазай — это бездонная пропасть. Что-то он скрывает за своим эксцентричным поведением. Невозможно избавиться от ощущения, что в нём таится некая холодная и дьявольская мудрость. Я уже не мог думать о нём как о простом бродяге безо всяких навыков. Каждый раз, как я задавал вопрос, он увиливал от темы, и я не настаивал, но не скрывается ли в его прошлом нечто тёмное? Что бы это могло быть? Нелегальная деятельность?.. — Дамочка, ну разрешите мне эмигрировать! Эй, смотрите сюда, слушайте меня! Смотрите на меня не отводя глаз! Именно, вот этими самыми глазами! Давайте, посмотрите ещё! Неважно, он просто идиот. — Эм... В таком случае, заполните вот этот формуляр и подождите... — администратор очень робко протянула ему листок. — Это я уже делал! — завопил Дазай. Разумеется, он врал. — Заполнил своей любимой шариковой ручкой и даже тщательно вписал все подробности, но это не помогло, поэтому я с вами и разговариваю, понимаете?! Дазай вынул из нагрудного кармана толстую чёрную ручку и показал девушке. — Точно такой же ручкой пишет один диктатор на Ближнем Востоке, ну разве не впечатляет? Ничего, можете рассмотреть. Вот, глядите, она тяжёлая, дорогая и очень неудобная. И я много раз заполнил с её помощью ваш длинный формуляр, так что теперь я, разумеется, злюсь! А вы бы не злились? Сам виноват, что взял такую ручку, подумал я. Однако промолчал и продолжил наблюдать. — Понимаете, дамочка, я романист. Вы читали мои книги? Я напишу про вас в следующей, вы только позовите того, кто у вас главный. Напишу про то, как мы с вами совершаем самоубийство двух влюблённых. Определённо напишу, этой самой ручкой, вот только эмигрирую! Дазай неожиданно уверенно играл роль писателя-неудачника. Наверняка потому, что постоянно цеплял девушек в барах. — Ну сделайте же что-нибудь! Если дела пойдут плохо, бюро общественной безопасности меня убьёт! Это потому, что я пишу о чём хочу, понимаете? Всего-то напечатал, что в министерстве иностранных дел носят парики, так теперь они нацелились на меня! Это нарушение свободы слова, такое самоуправство со стороны государства непростительно! А ещё то, что у них фальшивые волосы! — Эй, братан, не вопи ты так, я же игру не слышу! И чем тебе парики не угодили? — с сильным акцентом закричал мужчина в чёрной кепке, который сидел среди ждущих людей и смотрел трансляцию бейсбольного матча. Но Дазая таким было не остановить. — Ну что вы такое несёте! Это им не стоило злиться только за то, что я рассказал про парики! Им бы не на меня ругаться, а сразу демонстрировать свои сияющие лысины с самого начала! — Извините, вы пришли с ним, да? Его поведение, это уже слишком... — сотрудница посольства с паникой смотрела на меня, её взгляд умолял о помощи. Простите, девушка, это всё ради спасения сотен жизней...

В версии с изображениями тут находится картинка. — Я его редактор. Понимаю, ситуация непростая, но, сами видите, он никого не слушает. Если кто-то авторитетный ему откажет, он наверняка смирится. Извините, но лучше вам об этом сообщить. — О... — воля сотрудницы уже была на пределе. Она машинально кивнула и встала со своего стула. — П-подождите минутку... Наверняка у неё просто не осталось сил иметь дело с Дазаем. Это я понимал. Сам испытывал то же самое, от всего сердца. Мы немного подождали. Потом девушка вернулась и провела нас с Дазаем в соседнюю комнату. — Сюда, пожалуйста.

— Эта ситуация меня очень беспокоит, — в кабинете, куда нас привели, сидел лысый мужчина неазиатского вида. На его визитке было написано «атташе третьего ранга». Неплохая добыча. Но этого было недостаточно. Он явно ничего не знал о секретных службах. Теперь начиналось самое сложное. — Я сочувствую вашему положению. Я поклонился. И получил поклон в ответ. От иностранца, в культуре которого нет такой традиции... это сбивало с толку. — Вы спасаетесь бегством из такой мирной страны, ищете убежища у нас... в наши дни это необычно. Если обратитесь в министерство иностранных дел, вас несомненно ждёт отказ. Поэтому... — О, хватит уже об этом. Мы — прости, старина, ты нам даже особую комнату подготовил — но на самом деле я не писатель. Я вынул из нагрудного кармана удостоверение. На чёрном материале были вытиснены золотистые буквы. — Мы из Бюро общественной безопасности столичного департамента полиции. — Б-бюро общественной безопасности?! — чиновник был ошеломлён. Этого следовало ожидать. Когда узнаёшь, что напротив тебя сидят офицеры общественной безопасности из страны пребывания, ситуация резко меняется. — Ситуация сложилась таким образом, что мы не смогли подать формальный запрос на встречу. Однако это удостоверение должно убедить вас, что мы действительно те, за кого себя выдаём, — я поднял повыше свои «корочки». На них золотом по чёрному было написано «Бюро общественной безопасности», а внутри — моя фотография и должность. Атташе взял у меня удостоверение и сверил фотографию с моим лицом. Разумеется, «корочки» были фальшивые. Я создал их с помощью своей способности «Поэзия Доппо», посмотрев на настоящие. Таким образом, раскрыть ложь, только глядя на удостоверение, было невозможно. А если нас и раскроют, то всё только начнётся. — Обстоятельства таковы, что нам срочно необходима некая секретная информация, которой владеет ваша страна. В частности, сведения секретных служб о специалистах, которые способны изготовить бомбу и в настоящий момент находятся в этой стране. Это чрезвычайно важный вопрос, от которого зависит безопасность государства. Просим вас как можно быстрее его разрешить, — эти слова я затвердил заранее. — Т-такой безрассудный поступок... — Мы знаем, что это выглядит безрассудством, — я продолжал давить. — Если вы не владеете информацией, то не могли бы вы пригласить того, кто имеет такие полномочия? — Конечно, есть такие люди из секретных служб, которые периодически появляются в нашем посольстве, но я не могу так просто... — В настоящий момент мы на военном положении. Это критическая ситуация, и жизни сотен людей висят на волоске. Заслышав, что жизни могут лишиться сотни людей, чиновник побледнел. Похоже, он хороший человек. — П-подождите здесь. Атташе вытер пот со лба и связался с кем-то по телефону, который стоял тут же в кабинете. Он говорил тихо и явно спорил с собеседником, потом снова повернулся к нам. — Что ж, у меня хорошие новости. Обычно мы не удовлетворяем такие запросы, однако... — он улыбнулся и с облегчением вздохнул. — Мы очень вам благодарны. — Я говорил с секретарём министра, однако выяснилось, что мой начальник и ваш, то есть глава Бюро общественной безопасности, давно знакомы и иногда обедают вместе. Если эта просьба исходит напрямую от вашего директора, я уверен, что такую встречу можно будет организовать. Удачное сложение обстоятельств. — О... — Мне сказали, что ваш шеф скоро прибудет. А пока что устраивайтесь поудобнее, — облегчённо произнёс атташе, всё ещё стирая со лба капли пота. Плохо дело. Очень плохо. Глава Бюро общественной безопасности столичного департамента полиции — это сам начальник департамента, генеральный суперинтендант. Полномочия у него, вероятно, есть, но не факт, что он знает о террористе и взрывчатке. А если и знает, то никогда не одобрит попытку украсть у иностранной секретной службы закрытую информацию о бомбах, которые, может быть, существуют, а может быть, и нет. Кроме того, мы ведь всего лишь частное агентство, а притворились сотрудниками Бюро. — О, мистер атташе, мы извиняемся, но не стоит.... — А? Нет-нет, не волнуйтесь. Какая бы это ни была секретная информация, генеральному суперинтенданту мы в просьбе не откажем. Будьте уверены. Что же делать? Если он сейчас появится, всё пойдёт прахом. — Действительно, не стоит... Потому что, э-э... Атташе непонимающе смотрел на нас. — Шеф не сможет прибыть. Из-за... обстоятельств. — Действительно? Из-за каких же? Плохо дело. Импровизировать я не умел. Совсем. — Шеф... Очень занят. У него множество дел. — Уверен, что это так. Однако по телефону он только что сказал, что с удовольствием прибудет сюда. — Да, он так сказал, но на самом деле это не так. Когда он так выражается, случается совершенно другое... — Э?.. — Ну, разные вещи — например, встретит по пути знакомого и заболтается, или пойдёт в магазин за собачьим кормом, который как раз кончился, или документы в другие ведомства отправлять начнёт. — Он что, домохозяйка? — атташе склонил голову к плечу. Боги, что я несу. — В л-любом случае... шефу не стоит знать о нашем с вами разговоре. — Не стоит знать? Вы что, пришли сюда втайне от вышестоящих? — Н-ничего подо... На самом деле да. — Но разве можно? Почему же так вышло? — Это всё наша небрежность. — Небрежность?! — атташе был шокирован. — Да, небрежность. Э... ситуация чрезвычайная, так что я просто забыл ему сообщить. Вот почему, как бы сказать, ситуация чрезвычайная, и я забыл ему сообщить. — А зачем вы это сейчас повторили? — Большего я сказать не могу, это конфиденциальные сведения. Неважно, просто позовите сюда знакомого секретного агента! До чего я, интересно, ещё договорюсь, если продолжу? — Такое безрассудство. Местонахождение нашего секретного агента ведь тоже засекречено. Мы просто не можем принять такое объяснение... — Ну что ж... Похоже, выхода нет, — Дазай вздохнул и наклонился вперёд на стуле. — Мистер атташе, давайте я вам объясню вместо своего косноязычного подчинённого. Причина, по которой мы держим это дело втайне от шефа, кроется в определённых обстоятельствах. Понимаете ли, по Бюро ходят слухи, что среди нас есть предатель, который сливает этому подрывнику секретную информацию. — Что вы сказали?! — Поэтому нам необходима помощь других следователей, чтобы выловить и преступника, и предателя, и всё зависит от исхода наших с вами переговоров. Если предатель узнает, что шеф направляется сюда, преступник может взорвать бомбы немедленно. Мы должны их найти до того, как это произойдёт. После этих слов атташе опять изменился в лице. — Э-это явно серьёзная проблема. Почему же вы раньше не сказали, — он мельком глянул на меня. — Он не сказал вам потому, что опасался утечки информации. Лжёт он, может, и неумело, но это всё ради сохранения секретности. Будь вы на месте японского офицера полиции, сказали бы прямо, что ваш босс, возможно, предатель? — Вы правы... — он повесил голову. — К счастью, мы в определённом смысле сумели отследить преступника, который изготовил бомбы. Он явно ответственен за один из случаев со взрывами, который произошёл за рубежом. Наш противник — преступник международного уровня, так что это чрезвычайно важное расследование, от исхода которого зависит безопасность как нашей, так и вашей страны. Поскольку в нашей организации случился внутренний конфликт, нам необходима помощь вашей секретной службы, чтобы закрыть это дело. Можем ли мы просить вас о сотрудничестве? — Понимаю. Позвольте мне помочь. Дазай... Ты потрясающий. — Я проведу вас. Сюда, пожалуйста, — атташе торопливо встал и указал нам дорогу рукой.

Нас привели в кабинет на подвальном этаже посольства. Это был чей-то офис. Атташе с нервным выражением лица попросил нас подождать и куда-то ушёл, оставив нас в кабинете. — Не стоило вам так мучать нашего атташе. Он хороший человек. Единственный здесь хороший человек, я бы сказал. Человек средних лет, вошедший в офис, был нам уже знаком. — Вы ведь... Это вы смотрели бейсбол в комнате ожидания! Значит, вы секретный агент из США? Это был белый мужчина в чёрной кепке. Определённо тот самый человек средних лет, который со скучающим видом пялился на бейсбольный матч. — На пропуске вообще написано, что я уборщик, — секретный агент показал нам бейджик, который висел у него на груди. — И? Что в таком месте делают двое людей из Вооружённого детективного агентства, которым сейчас полагается искать бомбы? Мы с Дазаем переглянулись. — Так вы знали? — Моя работа — следить за всеми неприятностями в этой стране. Кроме того, раз уж такая шумиха поднялась вокруг организации одарённых с самого утра, я должен был сообщить об этом на другой конец света. Я наблюдал за вами с момента вашего появления в посольстве. Значит, секретным службам и правда известно всё. Совсем как в кино или в книгах. — Мы ищем человека, который установил бомбы где-то в городе. Тот же самый человек некогда совершил похожее преступление за рубежом. У вас не найдётся нужных нам документов? Цитируя самого преступника, «этот огонь невозможно погасить, как и белое пламя закатного солнца». Похоже, он уже убил больше сотни человек, и... — А-а... Я так и думал, это он, — мужчина покачал головой. — Вы кого-то подозреваете? — Если он упомянул негасимый огонь и белое пламя, это явно взрывчатка на основе алюминия, а это значит — Арамта. Вот его файл. Он достал из шкафа папку с документами: — Закиэль Арамта. По происхождению японец, поставлял бомбы террористам на Ближнем Востоке. Год назад появился в Японии, с тех пор мы за ним присматриваем. — Не сообщив об этом Бюро общественной безопасности? — отозвался я, глядя в документы. — Так сложилась ситуация. У нас были связаны руки. Он настоящий волшебник в изготовлении бомб и одновременно торговец, который продаёт их террористам. Если мы заполучим список его клиентов, то разом поймаем всех этих идейных нелюбителей Америки. Я пролистал документы. В них была фотография Арамты и данные о его прошлых преступлениях. — Его бомбы имеют самый опасный состав из всех возможных, — я прикусил щёку изнутри. — Если такое взорвётся в пределах Йокогамы, пострадает значительно больше сотни людей. Арамта специализировался по взрывчатке на глинистом растворе, в который замешивал мелкую алюминиевую пыль. Поместив стокилограммовую бомбу в автомобиль, он мог взорвать её на расстоянии — например, с помощью сигнала смартфона. Основным ингредиентом был нитрат аммония, добавкой — перекись ацетона. Такой состав можно было делать в больших количествах и задёшево. При этом взрыв обладал убийственной силой на расстоянии примерно двести метров от эпицентра. И даже за границей этого круга можно было погибнуть от невероятного жара или от дождя из алюминиевых осколков. Тот факт, что Арамта использовал алюминий, однозначно указывал, что его цель — массовые убийства. Алюминий — легковоспламеняемое вещество, и пока он излучает белый свет, огонь от взрыва будет распространяться. В то же время плоть жертвы будут пожирать расплавленные брызги температурой в 600 градусов Цельсия. Помимо этого, алюминий — такой металл, который при реакции с водой образует горючий водородосодержащий газ. Значит, если плеснуть на него водой, он только сильнее разгорится. Таким образом, потушить пламя с помощью пожарных шлангов, предотвратить его распространение и организовать спасательную операцию будет трудно. «Этот огонь невозможно погасить, как и белое пламя закатного солнца»... Всё, как он и сказал. Действительно дьявольская взрывчатка. Если бомба сдетонирует в людном месте, число жертв может перевалить за тысячу, учитывая вторичные катастрофы — остановку поездов и прочие несчастные случаи. Кроме того, в машине бомбу можно легко провезти в город, избежав полицейского досмотра. Ни в коем случае нельзя позволить взорвать такое в Йокогаме. — Где сейчас Арамта? — Два дня назад он стряхнул с хвоста моего коллегу и исчез с радаров. Мы как раз полагали, что он планирует устроить какую-то суматоху. Проклятье. Чтобы найти бомбы, сначала нужно найти Арамту. Однако, узнав его имя и историю, мы уже продвинулись вперёд. Кроме того, высока вероятность того, что Арамта и есть Лазурный апостол. Почему он решился угрожать Агентству, пока было неясно. Даже если он затаил на нас злобу, у него связаны руки: предыдущий случай мы всё же раскрыли. — И что теперь? Что вы хотите взамен за свою помощь, мистер шпион? — Дазай широко улыбался. — Ничего. Как иностранный гражданин, я не могу закрыть глаза на ситуацию и позволить сотням людей умереть. Я с удовольствием передам вам эту информацию во имя правосудия. — Я вам не верю. В отличие от моего коллеги Куникиды, я недостойный человек. — Дазай снова улыбнулся в ответ. Верно, агент секретной службы США обязан заботиться в первую очередь о безопасности и благополучии граждан своей страны. Подумав некоторое время, агент ответил: — Если вы сумеете захватить Арамту, не передавайте его Бюро общественной безопасности. Приведите его ко мне, и я выбью из него тот список клиентов. — Не передавать его Бюро, говорите? — я поднял брови. — Если именно он стоит за сложившейся ситуацией, то его должна допросить полиция Японии. — Смотри, Куникида, они планируют сами «допросить» этого преступника, чтобы получить от него информацию. Методами, которые международный закон не одобряет. Если они будут сотрудничать с полицией другой страны, то не смогут применить такой вульгарный подход. Поэтому он хочет, чтобы мы тайно передали ему Арамту. Я посмотрел на агента. Он хранил непроницаемое выражение лица и молчал. Значит, отрицать не собирался. Не только преступники нарушают закон и преступают нормы морали. Но я ведь обычный гражданин, ничего не изменится, если я прочитаю лекцию секретному агенту. — Эта встреча должна остаться в секрете. Вы не будете передавать эту информацию никому другому. Платить за неё также нет необходимости. Идём, Дазай. Я повернулся и поторопил Дазая на выход. — В следующий раз подойдите к администратору и скажите, что вы из компании "Фенимор транспортейшн". Она свяжется со мной. Поразительно, как вы столько раскопали по этому делу, начав с мелких улик. Если Агентство когда-нибудь решит вас уволить, с удовольствием предложу вам место кандидата в нашу секретную службу. — Вот так. Что будем делать, Куникида? — Я не собираюсь работать в организации, которая и пальцем не пошевелила, узнав, что в японском городе заложены бомбы. До встречи. Не дожидаясь ответа, я вышел из комнаты. Агент не произнёс больше ни слова. ***

Мы с Дазаем вернулись в Агентство, чтобы разобрать полученные документы. До заката оставалось примерно два часа. За это время мы должны были поймать террориста Арамту и заставить его выдать места, где заложены бомбы. Всего за два часа. Однако были и хорошие новости. К нам прибыла подмога. При вести об этом ко мне вернулась уверенность: мы успеем обезвредить бомбы.

— А-ха-ха-ха-ха! Без меня вы ни на что не годитесь! Это дело могу завершить только я! Только мы вернулись в Агентство, как я с порога услышал знакомый громкий смех. — Рампо-сан! Как прошло расследование на Кюсю? — А, это. Мне нужно было только взглянуть на труп, как я сразу понял, кто преступник и как он это сделал. Так что я быстро раскрыл дело и вернулся, — отозвался, лениво потягивая свой напиток, наш ведущий детектив, Эдогава Рампо. — Слушай, Куникида. Такой переполох всего из-за парочки бомб? Беспомощные младшие сотрудники — это всегда столько возни. Из-за вас мне пришлось отменить планы поездить по Кюсю туристом и вернуться сюда. А я так хотел попробовать яйцо, сваренное в горячем источнике! — Простите, Рампо-сан, но нам действительно нужна ваша сила. — Моя сила? — Да. Мы должны были раскрыть это дело сами... однако не сумели, и пришлось прибегнуть к вашей помощи. Мы очень извиняемся. Рампо уставился на меня, потом глубоко вдохнул и наконец сказал: — Что ж, ничего не поделаешь! Не стоит стыдиться, Куникида, это просто я слишком талантлив! Моя «Супер-дедукция» — лучшая из всех возможных способностей, вполне понятно, что вам приходится полагаться на неё! — Он громко засмеялся и несколько раз двинул меня в плечо. — Всё именно так, как вы сказали, — я низко ему поклонился. — К-куникида, ты в порядке? Выдержишь? — робко спросил Дазай. Выдержу что? О чём это Дазай? Разве Рампо-сан не прав в каждом слове? — Дазай, передай документы Рампо. — А, да. Привет, я новенький, Дазай. Надеюсь на вашу поддержку. — А-а, я слышал. Лучше находи мне побольше дел, я решу их все. Забирая у Дазая документы, Рампо мимоходом глянул на него. — Новичок, значит. Дазай, вроде бы?.. Где ты, говоришь, раньше работал? — Что? Рампо уставился на Дазая безо всякого выражения. Будто что-то высматривал. — После окончания школы я особо ничем не занимался. Так, бродил без дела. Даже когда Дазай дал ответ, Рампо не сказал ни слова и продолжил пялиться на него. Через пару секунд... — А, понятно. Хорошо. Ну что ж, работай усердно, — закончив фразу, он принялся складывать документы по террористу на стол, будто ничего не произошло. Что это было? — Эй, Дазай. Что сейчас такое произошло? — Даже не знаю. А ведь это меня тут расспрашивали. Кстати, а какая у него способность? И правда, я ведь ещё не рассказывал Дазаю об этом. — Способность Рампо называется «Супер-дедукция». Это потрясающий дар: взглянув только один раз, он видит истину, стоящую за любым делом. — И такое бывает?! — Даже Дазай удивился. — Да. У него немало поклонников среди полицейских и государственных чиновников. Каждый раз, когда им достаётся слишком сложное дело, они просят помощи у Рампо. Именно он — тот одарённый, на котором держится Агентство. — Даже трудно сходу сразу поверить в такую способность, — Дазай всё ещё сомневался. — Поймёшь, когда увидишь её в деле. — Куникида! Давай я просто найду бомбы своей «Супер-дедукцией», так пойдёт? — Да. Времени не осталось. Важнее всего узнать местонахождение взрывчатки. Узнаем, где она — сможем обезвредить. — Значит, этого Арамту можно не искать? — Первым делом бомбы. — Ладненько! А-ха-ха, вот я вернулся, и вы опять на заднем плане! Дазай, подай мне вон те очки. Рампо нацепил очки в чёрной оправе, которые ему передал Дазай. Это означало, что сейчас он использует свою способность. Рампо сузил глаза, и его сияющий взгляд пронзил всю Вселенную, а мысли воспарили до небес, куда не достигает взор божественного оракула. — «Супер-дедукция!»..

— А, я понял, — пробормотал Рампо, снимая очки. — Что, серьёзно? — Дазай, стоящий позади Рампо, сглотнул и с заинтересованным видом наклонился вперёд. — Карту, — Рампо махнул согнутым пальцем. Я достал с полки карту Йокогамы и окрестностей и разложил её на столе. Разрушительное оружие, которое может убить сотни людей. И изготовил его тот, кто торгует бомбами и слушается «Лазурного апостола», предвещающего смерть. В каком же безумном месте установил свои бомбы такой человек? Вокзал, крупная больница, школа? Или, может быть, небоскрёб, мэрия или торговый центр. В худшем случае это может быть вообще что-то немыслимое. — Бомба... — Палец Рампо навис над картой. Я сглотнул. — Здесь. У рыболовного магазина. Э?.. Может, я не расслышал? Или это какое-то особое место, где втайне торгуют опасными вещами? — Ясно... Теперь я понял, — через какое-то время пробормотал Дазай. — Конечно же. Ну конечно! У вас и впрямь потрясающая способность, Рампо-сан! Да, рыболовный магазин, где же ещё она может быть! Ну, Куникида, поспешим! — Ты, наверное, в восторге от моего величия, новичок? — Да! Это невероятно! Безо всякого сомнения, вы непревзойдённый и именитый детектив, Рампо-сан! Я так рад, что вступил в Агентство, лучше и быть не могло! Идём, Куникида, что ты застрял, мы ещё успеем до заката, если отправимся сейчас! — Эй... Но, Дазай... — Объясню по дороге! Скорее! — Удачи. Дазай потянул меня за рукав, и я покинул Агентство вместе с ним, всё ещё сконфуженный.

Мы взяли автомобиль, принадлежащий Агентству, и направились к рыболовному магазину. За руль сел я — если пустить туда Дазая, машина превратится в адское устройство смерти. — Теперь объясни, что всё это значит? — спросил я Дазая, который сидел рядом на месте пассажира. — Я объясню, только сперва скажи мне, Куникида: ты ведь не сомневаешься в дедукции Рампо? — Нет, когда он её применяет, сомнений быть не может. Бомба определённо у рыболовного магазина. Но как в этом убедился ты? Способность Рампо позволяла ему разглядеть истину. Ещё не бывало случая, чтобы он промахнулся. Но что заставило Дазая это понять? — Всё становится ясно, если взглянуть на карту. Когда Дазай упомянул карту, я тоже вызвал её в памяти. Вокруг рыболовного магазина, куда мы направлялись, не было ничего, кроме дорог, офисных зданий и мелких лавочек. Нельзя сказать, что в случае взрыва повреждения были бы незначительны, но мелковато для террориста международного уровня. — Хватит меня проверять, мне и без того есть о чём поразмыслить. Просто озвучь вывод. — Пока я читал документы, всё думал — этот Арамта ведь устроил немало больших взрывов в разных странах, верно? Более того, ни одно место не атаковал дважды. Он выбирает популярные среди туристов места, престижные отели, военные базы, почтовые отделения, небоскрёбы, подвалы зданий. Куда же он мог нацелиться в этот раз? — Не трать время, говори быстрее. — Цель Арамты — нефтяные резервуары. Осознание обрушилось на меня, как тяжёлый молот. Нефтяной индустриальный комплекс Йокогамы! Ясно. И почему я раньше этого не понял? В Японии немало портов, но Йокогама — один из ключевых пунктов транспортировки горючих ископаемых. В этом городе множество складов для хранения нефти и природных газов. Горючее складируется и перевозится в огромных количествах, чтобы поддерживать работу множества компаний в регионе Канто. Более того, вокруг этого индустриального комплекса расположены фабрики, на которых обрабатывают химикаты, металлы и горючие материалы — для всего этого нужно неочищенное топливо, а продукция фабрик расходится по всей Японии. Если рядом с нефтяным комплексом взорвётся бомба, загорятся расположенные поблизости резервуары. Пламя от такого взрыва неизбежно распространится на весь порт. В худшем случае потребуется несколько дней, чтобы с ним справиться, и это будет самый масштабный индустриальный пожар в истории страны. Горючие ископаемые трудно потушить, а ущерб будет сказываться долгое время. Несомненно, люди тоже пострадают, однако экономические убытки будет просто невозможно подсчитать. — Понимаю. Значит, ты восхищался Рампо, потому что он был прав? — Нет. Что? — Я восхитился оригинальностью выбора нефтяных резервуаров в качестве цели, а вовсе не способностью Рампо. — Тогда почему? — Ха-ха... Самое удивительное — в том, что это вовсе не способность. Чего? — Ты что несёшь? Не говори чушь, как будто такое можно проделать без способности! — Именно поэтому это так впечатляет! На самом деле, когда Рампо принялся за дедукцию, я незаметно прикоснулся к его волосам. — Что? — действительно, Дазай всё это время стоял позади Рампо. Но когда он успел... — Ты уже знаешь, что я отменяю чужие способности. Этакий анти-талант. Пока я прикасаюсь к любой части тела человека, насколько бы сильной ни была его способность, он не может её использовать. Иными словами... Так «Супер-дедукция» Рампо — вовсе не способность? — Но тогда... — Тогда это самая обычная дедукция. Всего лишь с помощью наблюдения и размышлений он за секунду делает теоретический вывод. Карта Йокогамы, документы с информацией по Арамте и познания в сфере поджогов. Связав всё это воедино, он мгновенно пришёл к выводу. Будто великий сыщик из книги... Нет, самое интересное начинается после того, как дело раскрыто. Обычный «великий сыщик» никогда в жизни не сравнится с Рампо, который может решить загадку, только взглянув на документы — даже не побывав на месте преступления и не видя лица преступника. Его талант к дедукции действительно пугает. К дедукции? Так это не способность, а просто результат обдумывания? — Как такое вообще возможно? Каким образом... — Именно это меня и поражает. Будь это способность, можно было бы всё списать на неё. Я бы вовсе не удивился и не стал этим интересоваться. Но Рампо делает это путём размышлений, на которые способен любой. Арамта исчез из-под наблюдения секретной службы США два дня назад. Значит, у него не было времени подделать пропуск и пробраться на нефтезавод под видом рабочего, так? Проще всего арендовать машину, набить её взрывчаткой и припарковать недалеко от резервуаров. Если радиус взрыва — двести метров, значит, резервуары должны находиться примерно на этой дистанции. И в порту под эти критерии подходит только одно место... — Тот самый рыболовный магазин? — Да. Хотя это место непросто отыскать. Обнаружить его, только раз взглянув на бумаги... это действительно потрясающий талант к наблюдению! Кроме того, он выглядел так, будто в самом деле намеревался использовать способность. Великий человек. Надо отдать ему должное. Теперь я наконец понял, чем так восхищался Дазай. Действительно, будь это даже божественно эффективная способность, она оставалась бы просто способностью. Однако если дело в колоссальных навыках дедукции, это уже совсем другая история. На данный момент Рампо-сан раскрыл не десять и не двадцать дел: в каждом из них ему требовался только один взгляд на собранные данные, чтобы мгновенно увидеть истину, и он ни разу не ошибся. Такой талант был не просто божественным, он выходил за всяческие рамки. Обычный человек, который превосходит одарённых. Так и поверишь, что рядом с нами по земле ходит настоящее божество. И всё же... Я взглянул на сидевшего на пассажирском месте Дазая: — Впервые вижу, как ты удивляешься чьим-то способностям. — Правда? Вообще-то я часто удивляюсь. Вот так тянешься палочками к моллюску на тарелке, а он живой: настоящий шок... — Я не об этом. Мне кажется, обычно ты видишь людей насквозь.

В версии с изображениями тут находится картинка. Пускай Дазай постоянно вёл себя эксцентрично, мне всё же думалось, что он испытал на себе немало всего. Не знаю, почему, но, казалось, он прячет свои настоящие эмоции. Нет ли под этим беспечным фасадом чего-то скрытого от посторонних глаз? — И вправду, тебя я уже более-менее рассмотрел, Куникида, удивляться не буду. Это всё потому, что ты более наивен, чем сам думаешь. — Что ты сказал?! — Ты опять так искренне реагируешь, это хорошо. А потом будешь втайне думать про себя, действительно ли ты такой наивный. И это тоже хорошо. — Ты... Чем бы мне его отбрить? Неважно, что я скажу, он только ответит, что так и думал. Не хочется это слышать. — Что ж, тогда я ещё покажу тебе вскоре, что умею удивлять. Я превзойду твои ожидания. — С нетерпением этого жду. Если сумеешь меня удивить, я щедро тебя угощу, идёт? — Идёт. Только посмей потом забыть. — Не забуду. Неважно, чем кончится это пари, я буду в выигрыше. Смотри, вот и рыболовный магазин. Я сбросил скорость и остановился на краю аллеи, откуда было видно нужное место. ***

Мы вышли из машины и уставились на рыболовный магазин. До заката оставался ещё час. Если нам ничто не помешает, мы обезвредим эту бомбу. — Ну что, наши перспективы стали радужнее? — Всё просто. Нужно искать большой фургон с затонированными стёклами, которые скрывают, что у него в салоне. Наша машина была припаркована недалеко от магазина, и мы осторожно подошли к нему. Если мы хотим предотвратить взрыв, не стоит сбрасывать со счетов возможность, что кто-то прячется рядом и наблюдает. Похоже, у магазина был нерабочий день: по парковке вразброс стояло всего с десяток машин. Ни единого человека не видно. С западной стороны поднимался холм и бросал на парковку мрачную тень. Если повернуть и пройти совсем немного, открывался вид на огромные нефтерезервуары, стоящие длинной цепочкой до самой воды. Между двумя резервуарами не было и сотни метров. Если на парковке произойдёт взрыв, пламя точно доберётся до них. — Куникида, взгляни-ка на ту машину. Я посмотрел, куда указывал Дазай. Там был припаркован небольшой белый автомобиль с рекламными изображениями на корпусе и идентификационным номером: машина явно арендованная. Даже с места, где мы стояли, было заметно, что стёкла у неё тонированные. Более того: внутри, похоже, никого не было, а шины деформированы сильнее, чем у стоящих рядом машин. Это значило, что в ней везли весьма тяжёлый груз, и издалека. Я написал в блокноте «электромагнитный глушитель». Листок превратился в карманный глушитель электромагнитных волн. — Дазай, размести это рядом с машиной, только не напорись на ловушку. Я проверю окрестности. Глушитель был похож на простой сотовый телефон, однако мог сделать бесполезными любые беспроводные устройства, искажая электромагнитные волны вокруг себя. Радиус его действия — примерно пять метров. Если оставить его рядом с бомбой, преступник не сможет активировать её дистанционно. Держа в руках проволочный пистолет, я искал, не засели ли поблизости враги. Бдительности не терял, однако, похоже, засады не было. Зато за кустами и на деревьях нашлось несколько камер. Некоторые — такие же, как в заброшенной больнице, другие маленькие и беспроводные. Сомнений нет, бомба недалеко. Внезапный возглас заставил меня поднять голову. — Что это было? На другой стороне улицы столпилось с десяток людей — они явно окружили что-то лежащее на земле и рассматривали его, не подходя близко. Их беспокойные лица встревожили и меня. Всё ещё с пистолетом в руках я подошёл к толпе... и увидел, что их так взволновало. Мне стало трудно дышать. Этого не должно здесь быть. Мёртвое тело Арамты. — Куникида, я разместил глушитель, что делать дальше?.. Дазай окликнул меня сзади, но тоже замолчал, стоило ему увидеть труп. Почему? Почему он лежит тут мёртвым? Растолкав людей, я подошёл ближе, чтобы осмотреть тело. Посмертного изменения цвета кожи ещё не произошло. Челюсть не успела закоченеть. В подмышках сохранялось тепло. Определённо, его убили совсем недавно. Прямо перед нашим прибытием. Более того, на теле не было внешних повреждений. Невозможно было определить причину смерти путём одних наблюдений. Вместо этого... на коже виднелись маленькие цифры, похожие на веснушки. По всему телу были рассыпаны пары нулей. Что это, татуировки?.. — Куникида, сапёрная команда полиции скоро прибудет. Давай оставим это профессионалам, а сами пока что отступим, — Дазай положил руку мне на плечо. — Я... понимаю. Я порылся в вещах Арамты, но там было лишь немного мелочи и фальшивый паспорт. Ничего полезного. Оставив загадку позади, мы протолкались сквозь растущую толпу и убрались с места происшествия. ***

За рулём корпоративной машины я продолжал думать. Зачем убили Арамту? Чтобы заткнуть ему рот? Или... — Куникида, размышления — это важно, конечно, но безопасное вождение — тоже, — сказал Дазай с пассажирского сиденья. — Знаю, — я сжал руками руль. Нужно систематизировать факты о ситуации. На первый взгляд, у нас есть два дела: похищения и угроза взрыва. Эти преступления совершили наш таксист и Арамта. Пока что всё было понятно. Однако если взглянуть глубже, у этих преступлений была совсем другая цель. Раздуть скандал вокруг Вооружённого детективного агентства. Для этой цели некто использовал и таксиста, и Арамту. Кто-то ещё организовал эти преступления. И этот кто-то — «Лазурный апостол». Именно он контролировал таксиста и Арамту, заставляя их идти на преступления. Оставаясь свободным от подозрений, этот кукловод планировал одну мерзость за другой, которые вроде бы не были связаны друг с другом, и таким образом нападал на Агентство. Чтобы организовать такую атаку, нужны немалые умения. Он ведь даже не давал им инструкций, просто позволял совершать преступления по своему усмотрению. И таксист, и подрывник действовали на знакомой им территории и знакомыми методами. Возможно, они даже не знали, что являются пешками в чужой игре. Если не остановить кукловода, вскоре случится третья катастрофа. Без сомнения, она тоже будет направлена на уничтожение Агентства. Как же нам в такой ситуации добраться до начала этого клубка, если мы ничего не знаем о «Лазурном апостоле»? Кроме того, была ещё одна проблема. Какие обвинения предъявить этому «Лазурному апостолу», когда мы его найдём? Единственные преступления, которые он совершил лично — тайно делал фотографии и рассылал угрозы. Сам он никого не похищал и не взрывал. Эти преступления люди совершили по своей инициативе, поэтому будет трудно судить «Лазурного апостола» за организацию взрыва или похищение людей. Придётся ждать появления доказательств, что он давал преступникам указания? Или... Тут мне позвонили. Сам директор. Я вырулил на обочину дороги, остановился и нажал кнопку принятия вызова. — Куникида, с нами связались военные. Тот таксист... погиб. Что?! — Но он же был на военном самолёте, в воздухе! — Верно. Он внезапно скорчился от боли и умер прямо посреди допроса. Причина неизвестна, но по всему телу у него проступила цифра «ноль». Немедленно возвращайтесь в Агентство. Мы должны тщательно это расследовать. Звонок прервался. В моей голове заскакали сотни вопросов. Теперь все ниточки, ведущие к «Лазурному апостолу» были оборваны. Единственной зацепкой был человек, который рассказал таксисту о бизнесе по торговле органами, но со смертью свидетеля найти его будет невозможно. Будто преступник знал обо всём, что мы делаем, и оставался на шаг впереди. Он успел избавиться от Арамты до того, как мы прибыли на место преступления, а теперь убил и таксиста, лишая нас последней подсказки. Да что же он за человек? Похоже, он знает об Агентстве всё и предсказывает наши движения в мельчайших деталях. И теперь вмешивается, контролируя всё из-за кулис. — Куникида, у тебя такое страшное лицо. Всё в порядке? Мне некогда было даже ответить Дазаю. Как противник получал информацию о наших действиях? Как умудрялся опережать профессионалов детективного агентства? Телефон зазвонил ещё раз, и цепочка размышлений оборвалась. Это уже от Рокузо. — Говорить можешь, очкарик? — Что такое? — То письмо, которое ты просил меня отследить. Я сделал это. — Что?! Верно, у нас оставалась ещё одна возможность. Письмо с угрозами было подписано «Лазурный апостол», и в нём была информация о похищениях и о взрыве. Если мы найдём того, кто его отправил... — Мало того, оба письма были отправлены с одного компьютера. На нём было дочерта защиты, но я смог её обойти. И... — Куникида, кто это звонит? Я вытянул руку, чтобы оттолкнуть Дазая: — Продолжай. — Ты просил меня отследить письмо, но пояснить результаты — уже другой разговор. Всё ещё хочешь услышать итог, хотя это означает проблемы? — Хватит набивать себе цену. Говори скорее. — Ладно, я скажу. В общем... Письмо отправили из Агентства. С компьютера того новенького, Дазая. Что? Мои мысли застопорились. В голове воцарилась пустота. Это невозможно. Наверняка это ловушка. Дазай ведь всё это время работал вместе со мной. Всегда был рядом... Тот, кто знает всё об Агентстве и о наших действиях. Тот, кто сейчас вмешивается и контролирует всё из-за кулис. — Я перезвоню, — сказал я и повесил трубку. — Что тебе сказали? Судя по тому, как ты разговаривал, это был Рокузо? — Заткнись на минутку. Мысли беспорядочно метались в мозгу. Дазай. Дазай Осаму. Новичок, который внезапно появился в Агентстве. И сразу после этого произошла серия преступлений. «— Я обратился за помощью к знакомому следователю из полиции, но и он ничего не нашёл — это очень странно. Как будто кто-то намеренно стёр всю его биографию» ... Там, в заброшенной больнице, когда мы пытались спасти жертв, ядовитый газ повалил после того, как Дазай притронулся к электронному замку. На фотографиях, которые опубликовали в прессе, не было видно его лица. Как он умудрялся избегать внимания скрытых камер? Хитроумный, невидимый «Лазурный апостол». Кукловод, который сам не пачкает рук. У него острый ум. Великолепное актёрское мастерство, которым он обманул девушку в посольстве. Его знания о чёрном рынке, на котором торгуют органами. — Дазай. — Что? — Надо кое-куда завернуть. ***

Я выкрутил руль и свернул на горную дорогу. На ней не было ни души. Я вёл машину до заброшенного склада посреди холмов. — Где мы? — спросил Дазай при виде этого здания. — Это склад, который мы иногда используем по работе. Раньше здесь хранилось сырьё для завода, но та компания переехала за рубеж, и это место опустело. Сейчас здесь никто не бывает. Я привёз тебя сюда, чтобы поговорить наедине. — Хм. Приятно слышать, — невыразительно отозвался Дазай. Подъехав ближе, я остановил автомобиль. У здания было четыре стены, и никто не сможет подсмотреть за нами снаружи. Если прибудут подкрепления, я услышу. — Выходи. Дазай молча выбрался из машины. Перед тем, как выйти самому, я проверил наличие пуль в магазине пистолета. Потом раскрыл блокнот, написал пару слов на странице и тоже открыл дверцу. — Какое тихое место. Тебе и вправду хотелось поговорить со мной наедине. Ну? И о чём будет разговор?.. Я нацелил на Дазая пистолет. — И зачем это?.. — А сам не догадался? — Погоди, Куникида. Ты вроде не любишь такие шутки. — Терпеть не могу. Так что это не шутка. — Видимо... это из-за того, что тебе сказали по телефону. Что бы это ни было, уверяю тебя, это простое недопонимание. Если ты расскажешь, что тебе сообщили, я объясню, что ты не так понял. — Надеюсь на это, — я не снимал палец с курка. — В самом начале, в заброшенной больнице, где погибли те люди... Ты умело уклонился от скрытой камеры, и твоего лица не было на фотографиях. Почему? — Так вот в чём дело, — Дазай сделал обеспокоенное лицо. — Когда мы вошли в ту комнату, я просто заметил расположение камер. Но тогда мы уже нашли жертв, и я не успел рассказать вам. Это моя вина, согласен... — Неужели? А может, ты заранее знал, где и для чего там эти камеры? Дальше. Это ты предложил отправиться в посольство, чтобы узнать личность подрывника. Как ты сумел до этого додуматься? Может, потому, что уже знал об Арамте? — Не может быть. Ты серьёзно? За это меня стоило бы похвалить, а не подозревать. Ты действительно во мне сомневаешься? — А синдикат, который торгует человеческими органами? Откуда ты о нём знаешь? — Это... Я же сказал, услышал в баре... — Расскажи что поубедительнее. И с Танедой из Особого отдела ты тоже встретился там случайно? — Погоди... Не так быстро! Опусти пистолет, тогда поговорим. — Почему письма, подписанные «Лазурным апостолом», были отправлены с твоего компьютера?! Отвечай! — заорал я, отщёлкивая предохранитель. При этом звуке лицо Дазая потеряло всякое выражение. — Ясно. Значит, вот что сообщил тебе Рокузо. Такие навыки в его-то возрасте... Из него вышел бы отличный детектив. Дазай говорил ровно, на его лице не отражалось никаких эмоций. Ничего. Если подумать, он действительно иногда не походил на человека. Сильная, эксцентричная персона, он привлекал внимание и был само воплощение плутовства. Он так убедительно сыграл свою роль в посольстве. Кто знает, может, тот Дазай, которого я видел до сих пор, тоже был всего лишь ролью? — Объясни всё это так, чтобы я понял. Иначе я выстрелю. — Не выстрелишь, Куникида, — Дазай покачал головой. — Ты методичный идеалист, тебе важно решить загадку и арестовать преступника только после того, как он сам признается. Ты судишь людей по закону, это часть твоих идеалов. Пока истина ещё не раскрыта полностью, ты никогда не застрелишь подозреваемого в таком месте. — В деле «Лазурного апостола» нет места закону. Не будет вынесен приговор тому, кто сам не похищал людей, не устраивал взрывы и не совершал других преступлений. — Я выстрелю, если будет нужно. «Если его душа темна, если ты заметишь в нём признаки злонамеренности... Ты выстрелишь», так сказал мне директор. В моих руках лежал доверенный мне тяжёлый пистолет. «Делай то, что должно». — Куникида. Даже если я и есть «Лазурный апостол», и твои идеалы диктуют тебе, что такого человека необходимо убить на месте — ты всё равно не станешь стрелять. В глазах Дазая горел жестокий огонёк. Он настоящий монстр, который видит людей насквозь. — Попробуй припомнить. Когда был убит Арамта, при нём было немного денег и фальшивый паспорт, больше ничего. А где, как ты думаешь, детонатор для бомбы? Бомбу планировали активировать беспроводным устройством. Иначе выполнить угрозу было бы невозможно. — Он... у кукловода, который управлял Арамтой. — Именно. А если этот кукловод знает о каждом движении Агентства? Если он в курсе, что мы выяснили местонахождение бомбы? Думаешь, её переместят? Не логичнее ли заложить вторую где-то ещё? Когда Дазай успел засунуть руку в карман пальто? Я не мог разглядеть, держит ли он в ней что-нибудь. Значит, он имеет в виду, что где-то есть и другие бомбы. И что он может нажать кнопку детонатора в любой момент. Вот почему я не должен в него стрелять. Как наивно. — Я уже продумал это. Смотри. Я вынул из своего кармана ещё одну вещь и положил на пол. — Это глушитель, и он сейчас активен. В радиусе пяти метров от меня не сработает ни одно беспроводное устройство. Даже тот детонатор. — Что?.. — Дазай, казалось, был в шоке. Не опуская пистолета, я сам вытащил его руку из кармана. Что-то зацепилось за ткань. Авторучка и кусок голубой ткани.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Жаль, я не сумел тебя обмануть. Это всего лишь ручка, — улыбнулся Дазай. Кажется, та самая, которую он демонстрировал в посольстве. Его любимая ручка, что-то в этом духе. — Обычный человек поверил бы. Но чтобы обмануть партнёра, который знаком с твоими методами, этого недостаточно. Я открутил колпачок авторучки. Вместо стержня с чернилами из неё выпал длинный и тонкий цилиндрический предмет. Карманный детонатор. — Это он? — Молодец, Куникида... Ты разгадал и этот трюк, потрясающе, — Дазай холодно улыбнулся. — Мне понравилось быть твоим партнёром. При его словах я взъярился: — ЗАТКНИСЬ! Потом прицелился и выстрелил. Пуля ударила в пол у самых ног Дазая, однако выражение его лица так и не изменилось. — Зачем тебе всё это?! Для чего ты придумал этот план и стал угрожать Агентству?! Зачем ты убил тех похищенных людей и установил бомбы?! Ты... Ты... Ты слишком мастерски работаешь. Настолько, что был идеален в качестве партнёра. — Предупреждаю в последний раз. Рассказывай всё, иначе я стреляю. Что за человек этот Дазай? Что за человек этот «Лазурный апостол»? Он ничего не делает своими руками. Заставляет других людей совершать преступления, а потом убивает их самих и разыгрывает из себя жертву. Убивает преступников... «Так давайте же стремиться к идеальному миру. И создаст его не Бог, но мы сами, несовершенные, с окровавленными руками...» Не может быть. Я взглянул на кусок голубой ткани, который достал из кармана Дазая. Где я недавно видел похожий? «— Я слышала, останки не нашли. Что, если он тогда сбежал и сейчас где-то прячется?» Личность Лазурного короля раскрыли давным-давно. Бывший чиновник из элиты общества. Однако не так уж невероятно, чтобы он попросил профессионала изменить своё лицо и прошлое. Чтобы обмануть аналитиков военной полиции и сфабриковать доказательства своей смерти. Мы ведь проверяли прошлое Дазая. Ничего. Сплошная пустота. Возможно, Дазай и был этим человеком. — Ты... Это ты — Лазурный король? Ты придумал этот грандиозный план, чтобы отомстить Агентству? — Стреляй. — Дазай улыбался с каким-то превосходством. Совершенно спокойный. — Ты победил, Куникида. Просто выстрели. Полагаю, тебе дали именно такие указания. Это будет правильный поступок. У тебя достаточно навыков, чтобы сделать это. — Каких ещё навыков?! — Я не возражаю, чтобы именно ты выстрелил в меня. Нет. Это не то, чего я хотел. Мне нужна была правда, я хотел услышать её от Дазая. «— Если его душа темна, если ты заметишь в нём признаки злонамеренности...» Нет. Я должен быть уверен в истине. «— Ты выстрелишь» . Он не возражает, чтобы в него выстрелил именно я? Так, значит? Ах, вот в чём дело. — Я понял. Я выровнял пистолет и прицелился Дазаю в лоб. Напряг руки, закрыл один глаз и зафиксировал взгляд на цели. С такого расстояния я не промахнусь. — Я выстрелю, Дазай. Действительно выстрелю. Я заставлю тебя лишиться спокойствия в самый последний момент. Даже при этих словах он не потерял невозмутимости. — Стреляй. Дазай сказал своё слово. Никаких больше сомнений. Я позволил своему пальцу нажать на курок. Из ствола пистолета вылетела пуля. Она разрезала воздух, летя к цели... И ударила прямо в лоб. Голова Дазая откинулась назад, будто ему сломали шею. Тело согнулось от силы удара. Подлетело в воздух. И упало. Я опустил пистолет. Из дула поднимался лёгкий дымок. Я не промазал. Пуля попала Дазаю в самый центр лба. С такого расстояния я никак не смог бы промахнуться. Я вернул предохранитель на место, убедился, что пистолет не выстрелит по ошибке, и положил его в нагрудный карман. Потом сильно согнул корпус авторучки, в которой Дазай спрятал детонатор к бомбам. Устройство сломалось в моих руках и перестало работать. Нужно решить, что делать дальше. Я вышел наружу и зашагал к припаркованной машине. Через несколько шагов мне позвонили. Наверняка сигнал появился, стоило мне отойти от глушителя, который остался на полу. Безо всяких эмоций я посмотрел на экран телефона. Звонили из Агентства. — Алло. На той стороне оказалась Ёсано. — Куникида! Тут такое происходит! Этот кретин, «Лазурный апостол», прислал ещё одно письмо! Я тебе сейчас перешлю, займись этим немедленно! — Но я сейчас... На экране телефона всплыло приложение электронной почты, и звонок прервался. Я открыл входящее письмо. Оно гласило следующее:

Добрый день . Я хотел бы направить вашему Агентству третий запрос . Сегодня я разместил устройство для прерывания сигнала на пассажирском рейсе JA815S. Это остановит двигатели и отключит рычаги управления самолётом . Прошу вас удалить данное устройство из салона самолёта и обеспечить безопасность пассажиров . С уважением , Лазурный апостол .

— Самолёт?.. Что ж, вот и третья угроза. В отличие от похищения или установки бомбы, нападение на пассажирский рейс очень трудно предотвратить. Невозможно удалить устройство из салона самолёта, который летит на большой высоте. Для этого понадобится военный рейс. Нет, даже если привлечь военных, не выйдет перебраться на пассажирский самолёт. Остановит двигатели и отключит рычаги управления. Что всё это значит? Даже если пассажирский самолёт зависнет в воздухе, некоторое время его будет поддерживать динамическая сила. Хотя даже так самолёт неизбежно упадёт на большой скорости и врежется в землю. Если отключить рычаги управления, его невозможно будет отклонить в сторону от курса и направить в сравнительно безопасный для падения океан. При столкновении с землёй пассажирам настанет конец. Погибнут все, если только не случится чудо, какого не бывало с самого создания мира. Третья угроза оказалась неизбежной. Остался только один способ решить проблему. Я взглянул на Дазая. Он лежал на полу лицом вверх, с закрытыми глазами. Я медленно наклонился к нему. ***

— Сколько ты ещё будешь притворяться мёртвым, идиот? А ну встал и пошёл работать! — я пнул Дазая в бок. — Нуу, я ещё поспать хотел! — заныл Дазай. ***

— Что, снова экстренная ситуация? — Да. Теперь угрожают устроить авиакатастрофу. Если ты не кукловод, который за этим стоит, тогда помогай. — Если бы ты и вправду думал, что я — это он, то выстрелил бы из другого пистолета, — Дазай улыбнулся, всё ещё сидя на земле. — Ты как всегда, балбес. Это была хорошая стратегия. Но не втягивай меня больше в свои игры. Я перекинул Дазаю пистолет, из которого выстрелил в него. Дазай поймал его, и оружие в его руках превратилось обратно в листок из моего блокнота. — Но как ты узнал? Этот пистолет был идентичен тому, который мне дал директор. Ты и вправду думал, что я собираюсь выстрелить из настоящего? — Всё дело в доверии, конечно. Такой осторожный человек, как ты, не будет угрожать настоящим оружием. — В твоих устах даже слово «доверие» теряет свою чистоту. Оружие, которым я угрожал Дазаю, было создано из листка бумаги моей способностью. Пуля — тоже, поэтому, стоило ей коснуться Дазая, как она исчезла — ведь он отменяет чужие способности. — Когда ты понял? — Когда ты кое-что произнёс. Дазай ни за что бы так серьёзно не сказал «Я не возражаю, чтобы именно ты выстрелил в меня». Работая с ним, я постепенно выучил, что в 90% случаев, когда он выдаёт что-то подобное, то просто издевается над собеседником. В такой ситуации он должен бы плясать от радости со словами «Наконец-то я смогу умереть». Он такой человек: что нормально для прочих, для него странно, а странное — нормально. — И ещё кое-что. Та штука в корпусе авторучки, это ведь не детонатор, а «жучок», верно? — В точку, — Дазай с улыбкой ткнул в мою сторону пальцем. На работе детектива меня держат вовсе не за удачливость. Вблизи несложно отличить детонатор бомбы от чего-то другого. Дазай устроил это маленькое шоу, чтобы избавиться от прослушки. Он уже знал, что я подготовил глушитель, который сделает «жучок» бесполезным. — Когда его успели подменить? — У рыболовного магазина. Когда мы осматривали тело, там была целая толпа людей, помнишь? Это сделал один из них. Серьёзно, это была моя любимая ручка... Я требую компенсации. Хотя писать ей было неудобно. — Значит, именно тогда тебе подложили фальшивую ручку и голубую ткань? Таким образом преступник пытался подставить Дазая. Но это он сделал зря. — Это всё ты! Ты знал, что преступник войдёт с тобой в контакт. Вы явно не случайно оказались рядом. — Разумеется. Ради этого момента я и продолжал играть роль. Дождался, пока мне подложат прослушку, а взамен подсунул ему передатчик GPS. Ему с такими навыками до меня далеко. Дазай разгадал схему, которую использует преступник, и перехитрил его. «Лазурный апостол» совершает преступления, не пачкая собственных рук. Похищение, взрывы — он доверил всё это другим людям, чтобы самому не попасть под подозрение. Спланировал всё до мельчайших деталей. Значит, и «Апостола» мог изображать кто-то другой. Дазай додумался до этого. — Первая странность: тогда, в заброшенной больнице газ был выпущен в клетку ещё до того, как я прикоснулся к замку. Значит, преступник активировал его дистанционно, пытаясь сделать вид, будто я в этом виноват. Зачем бы ему это делать? Тогда я и начал сомневаться, а потом довольно быстро сообразил, в чём дело. Наш противник хотел создать фальшивого «преступника». Новичок с пустым прошлым подходил для этого как нельзя лучше. Однако Дазай не сделал ничего, чтобы ему помешать. — Преступник не собирается сам появляться на сцене. Он полностью уничтожил все свидетельства и следы, которые ведут к нему. Однако даже с таким противником рано или поздно настанет момент встречи лицом к лицу. Тот миг, когда он будет создавать себе новую марионетку. Отличная возможность встретиться с ним самому. Водитель такси, террорист — это единственный миг, в который он побуждал их совершать преступления. Значит. Чтобы войти с ним в контакт, пришлось самому совершить то, что ему нужно. Если бы ты не разгадал этот план, Куникида, уже меня арестовали бы как преступника. Таким образом, Дазай подыграл противнику и продолжил представление, в результате чего мы смогли уничтожить «жучок» естественным образом. А кукловод, который тайно нас подслушивал, пока я не сломал прибор, должен был подумать, что всё идёт по плану, и проблем больше не будет. Всего на мгновение остаться без наблюдения. Ради одного момента, когда преступник утратит бдительность, он не сказал мне правды и заставил в нём сомневаться. Им стоит как минимум восхищаться. Страшный человек. Преступник смог контролировать террориста с военным прошлым, так что он весьма изобретателен. Чтобы разгадать его планы и не дать взвалить на себя фальшивые обвинения, нужно мощное чутьё. И всё же Дазай нарочно поддался ему, сделал себя приманкой, а потом ударил в спину. — Ну что ж, тот, кто положил мне «жучок», сейчас наверняка смеётся как сумасшедший. Я попал под сомнение и был обвинён согласно его плану, значит, пора делать следующий шаг. Я кивнул. Письмо с угрозами насчёт самолёта пришло настолько вовремя, что трудно считать это совпадением. Услышав с помощью «жучка» разговор, в котором я озвучил свои сомнения Дазаю в лицо, преступник, должно быть, решил, что Дазай был казнён. Это ему и было нужно. И вот — третья угроза, как раз в момент, когда Дазай упал на пол. — Для Агентства это должен был быть худший момент во всём деле. Мы просто не можем придумать способ удалить его устройство с самолёта в воздухе. Я, который предположительно писал эти письма, должен лежать мёртвым после твоего выстрела. Агентство загнано в угол, для него это конец. Именно. Если бы всё шло так, как предполагал преступник, именно это и должно было произойти. Если бы его противником был не Дазай. — Остаётся только одно. Если ты подложил ему передатчик GPS, нужно выяснить координаты и отправиться по ним, немедленно. — Наша очередь прийти в гости к преступнику, — Дазай тоже поднялся. ***

Мы оставили «жучок» и глушитель на полу склада и вышли наружу, к машине. Дазай запустил GPS-устройство для отслеживания, размером с мобильный телефон. Передатчик оказался ближе, чем я ожидал, тоже в холмах. Мы попросили Агентство выяснить, что там находится. Если это и вправду база преступника, к неё наверняка есть какая-то защита. Однако из Агентства нам сообщили, что удалось связаться с самолётом. Среди багажа пассажиров обнаружили устройство для передачи видео, с функцией коммуникации. Его перенаправили на мой телефон. Камера показывала показывала салон для пассажиров. — Я... Лечу на самолёте... На этом месте... сидела моя мама, но ей стало плохо... Поэтому говорю я... Самолёт... медленно падает... люди так кричат... и плачут... — Чёрт побери! С видео с нами говорила девочка лет десяти. Сидя в салоне трясущегося самолёта, он смотрела в камеру, а по лицу текли слёзы. — Капитан сказал... всем сесть... но никто не слушает. Все так испугались... — Мы говорим с тобой снизу. Слышишь меня? Я понимаю, тебе тяжело, но расскажи, пожалуйста, что происходит вокруг! — Самолёт... падает. Говорят, двигатели не работают... и управление тоже. Девочка явно была перепугана насмерть, но, кажется, понимала, о чём мы её просим, и объясняла как могла. — Вы слушаете?.. Мы... умрём?.. Тут все так говорят... Мне страшно... Мама не двигается... и не отвечает. Помогите нам, кто-нибудь, пожалуйста, помогите... — Госпожа, вы меня хорошо слышите? — Дазай отобрал у меня трубку. — Мы специалисты по самолётам. Вы рассказали нам, что происходит, и теперь всё будет хорошо. Мы починим самолёт. Вы не могли бы назвать своё имя? — Чи... Чиё... — Не волнуйся, Чиё. У тебя есть сладости? — Есть... мама дала мне конфеты. — Конфеты? Я тоже люблю конфеты. Когда кладёшь в рот конфету, сразу успокаиваешься, правда? — Эй, Дазай... — Всё в порядке. Чиё, разверни конфетку и съешь, только не спеши, прочувствуй вкус. А потом отнеси камеру капитану, пожалуйста. Знаешь, где сидит капитан? Девочка вытерла с лица слёзы и кивнула. — Там никто не будет кричать. И всё будет хорошо. Маме тоже станет лучше. — Я не могу одна... без мамы... — С мамой всё будет нормально. Капитан об этом позаботится. Иди к капитану и отдай ему камеру, хорошо? Девочка, вздрагивая, уставилась в пол. Потом зажала в руке конфету и встала, направляясь к кабине пилотов. Я крепко стиснул руль автомобиля. — Это капитан пассажирского рейса 815S. Двигатели и рычаги управления отказали, в данный момент мы летим по инерции. А вы кто? На экране появилось лицо капитана. Судя по его виду, опытный пилот, лет сорока. Я направил камеру на себя и ответил: — Мы из Вооружённого детективного агентства. Военные не могут направить вам своевременную помощь, ситуацией занимаемся мы, потому что знаем о ней больше. В каком состоянии ваше воздушное судно? — Вооружённое детективное агентство? Это же вы позволили похищенным людям умереть от ядовитого газа! Вы точно справитесь? Если вдруг... — К сожалению, с текущей ситуацией никто не знаком лучше нас. Прежде чем военные оценят её серьёзность и направят спасательную группу, пройдёт несколько часов. — Мы не можем столько ждать! Все механизмы самолёта перестали работать, мы не можем даже накрениться, не то что включить ускорение. По расчётам, до удара о землю осталось не больше часа! — Слушайте меня. Вся эта суматоха кем-то подстроена. В салоне нет никаких подозрительных устройств или следов разрушений? — Мой второй пилот... нашёл в багажном отсеке большую железную штуку. Она как-то подключена к кабелям в самолёте, но металлическая часть сварена прямо со стеной. Мы не можем оторвать её или разрезать с теми инструментами, что под рукой. Ясно. Скорее всего, эта машина вмешивается в работу систем управления. Скорее всего, преступник пробрался в ангар, где стоял самолёт, и приварил к стене устройство, которое временно парализует работу двигателей и рычаго. А после взлёта дистанционно активировал его и захватил управление. Я припомнил, что когда-то читал по работе о похожем случае. Довольно давно военные заявили, что разрабатывают устройство для перехвата контроля над вражескими самолётами. Однако для этого требовалось пронести его на борт самого самолёта, и разработки зашли в тупик. Эта ситуация напоминала тогдашнюю. Если преступник установил на борту похожее устройство, тогда сигнал к нему, идущий с земли, можно попробовать перехватить. Иными словами, если мы прервём эту связь, высока вероятность, что контроль над самолётом можно будет восстановить. — Капитан. Мы немедленно устраним причину, по которой управление самолётом парализовано. Когда мы дадим вам сигнал, будьте готовы немедленно набрать высоту. — Я понял. Однако это будет невозможно, если мы опустимся слишком низко. Торопитесь, у нас четыреста десять пассажиров. Кроме того, судя по расчётам, мы врежемся в землю в оффшорной зоне Йокогамы примерно через час. Всего час. Неважно, насколько жёстким будет приземление — спасти жизни всех четырёх сотен пассажиров явно не удастся. Более того, если он упадёт в таком оживлённом месте, как оффшорная зона, повреждения на земле тоже будут значительными. С этим не сравнится даже взрыв бомбы Арамты. Времени не оставалось. Я нажал на педаль газа. Мы мчались по холмам Йокогамы, приближаясь к источнику GPS-сигнала. Вокруг не было ни души, только дикорастущие деревья дарили густую тень. — Выходит, здесь? — Я остановил машину. Прямо перед нами в склон горы были вделаны ворота из чёрного металла. Это была японская военная база, точнее, бомбоубежище, построенное в первую великую войну, а теперь позабытое. Заброшенная и неиспользуемая военная база, которая постепенно разрушалась. Да уж, если сюда заедет автомобиль, или внутри бабахнет пушка, об этом никто никогда не узнает. Внезапно с обеих сторон холма послышались выстрелы. На нашу машину обрушился град пуль, и металл застонал. — На нас напали! Выбираемся из машины! — Я нажал на педаль газа, и автомобиль рванулся вперёд. В то же время мы выпрыгнули из неё и побежали к лесу. — Похоже, местом мы не ошиблись... Мы засели за камнями, а нас обстреливали из пистолетов. Трое... Нет, четверо. — Что будем делать, Куникида? — крикнул Дазай, прячась за каменистым склоном. — Они тянут время! Я прикрою, а ты давай внутрь! — над моей головой опять засвистели пули. Я оценил ситуацию: противники беспорядочно стреляли из пистолетов, прячась за укрытием. Оружие у них хорошее, но навыки с Портовой мафией не сравнить. — «Поэзия Доппо»! Световая граната! Много же я в этот раз потратил страниц! Я швырнул во врагов световую гранату. Яркий свет и громкий звук взрыва напугали противников. — Давай, сейчас! — подгонял я Дазая, сам стреляя из пистолета. Дазай рванул вперёд, как будто вход на военную базу влёк его магнитом. ***

Разделившись с Куникидой, Дазай в одиночку проник на обветшавшую военную базу. Электрические огни освещали зону обслуживания, через которую лежал путь вглубь базы. Это было нечто вроде сортировочной станции. Открытое двухэтажное помещение, стены обиты железом. На первом этаже ржавели брошенные автомобили и самолёты, на втором располагался узел связи. Дазай поднялся к нему по лестнице. Покрытие пола протёрлось, повсюду виднелась ржавчина, пожиравшая выцветший голубой оттенок, однако здесь явно кто-то регулярно бывал: петли на дверях были новенькие. На столе стояли недопитые банки с алкоголем и лежала недокуренная самокрутка. Большой коммуникатор на стене моргал огоньками и явно передавал какой-то сигнал. Дазай подошёл к коммуникатору, и в этот момент свет заслонила чья-то тень. Сзади стоял невесть как успевший там оказаться массивный мужчина, по виду иностранец. Под тёмной кожей перекатывались внушительные мускулы. На руке — татуировка с камелией. Глаза были тёмно-зелёного цвета. На лысой голове виднелись старые шрамы. Мужчина молча смотрел на Дазая сверху вниз. Потом громыхнул: — Ты что тут делаешь? — Как что, предупредить пришёл, конечно же! — немедленно воскликнул Дазай, быстро повернувшись к нему. — Агентство уже знает про это место, нужно скорее бежать, иначе нас всех повесят! Где босс? Они скоро пробьются, времени нет! — загнанный в угол, он тараторил без остановки. — Я тебя не знаю! — Ну разумеется, я двойной агент, про меня знает только босс. Он ведь помешан на секретности. А ну, быстро зови его! Здоровяк заметно растерялся: — Сейчас. Он повернулся и отошёл от коммуникатора, оказавшись спиной к Дазаю. Раздался звук удара, и он медленно упал на пол. На затылке красовалась здоровая шишка. Позади него ухмылялся Дазай, сжимая разбитую бутылку. — «Босс помешан на секретности»... Я с ним незнаком, но, видимо, угадал. Дазай, только что ударивший человека, который повернулся к нему спиной, отбросил бутылку и снова занялся коммуникатором. — Теперь надо только послать сигнал отмены... ***

Разобравшись с теми, кто стрелял в нас из пистолетов, я последовал за Дазаем. После контратаки, встретившей нас у входа, царившая внутри тишина показалась мёртвой. Кое-где попадались свежие следы от обуви или шин: это место явно служило базой парням, которые нам были нужны, но отыскать Дазая в нём было непросто. Наверняка он уже ждёт там, куда указывали координаты передатчика. Не успел я пройти помещение, обитое металлическими листами, как откуда-то сверху донёсся звон разбитого стекла. Это Дазай там с кем-то сражается? Я выставил пистолет перед собой, прижавшись к стене. Ствол был направлен внутрь базы, не ко входу: именно там стоило искать врагов. Когда-то первый этаж этой базы, похоже, служил ангаром бронированным автомобилям и самолётам, однако сейчас от него осталась голая земля. На втором этаже, наверное, должен быть узел связи или офис. Тогда моя цель именно там... В этот момент меня охватило сильное ощущение опасности, по спине продрало холодом, будто под кожей пронеслось целое стадо мурашек. На земле подо мной проявился какой-то рисунок. Сначала круг, потом в нём какие-то цифры и символы. Цифры были написаны на старинный манер, так что трудно прочесть. Будто узоры из гримуара какого-то волшебника... Стоило мне наступить на рисунок, как тело снова сковало холодом. Это... Меня пронзило неприятное, болезненное ощущение. Я закатал рукав. На коже проявились цифры: 39. Я проверил остальное тело: руки, грудь, ноги. Эти цифры, выглядящие как татуировка, повторялись девять раз только там, где можно было рассмотреть: может, были и ещё. И за несколько секунд до этого их точно там не было. — Отдай мне своё число, отдай! Я быстро перевёл ствол пистолета туда, откуда донёсся этот высокий голос. Там стоял невысокий мальчик... нет, юноша. Он шёл ко мне неровной походкой. Я переводил дуло следом. — Стоять! Я из Вооружённого детективного агентства... Не успел я договорить, как отлетел в сторону, будто в меня ударил невидимый кулак. Потом меня вдавило в землю, подняло ещё раз и отбросило в стену, так что погнулся железный лист, в который я врезался. У меня зашумело в голове. Мир закружился перед глазами. Чувство равновесия взбунтовалось из-за того, что меня так мотало по помещению. Надо как-то этому противостоять... Я кое-как подобрал валявшийся недалеко от меня пистолет. И вновь невидимая сила ударила меня в грудь и подняла в воздух. Кости заскрипели. Пистолет снова вылетел из рук. — Ка-акой ты энергичный, прямо круто! Наверняка и число у тебя хорошее! Этот худой парень подобрал мой пистолет и с любопытством заглянул в отверстие ствола. Он явно одарённый. Это боевая способность, которая действует на расстоянии. Я посмотрел на свою руку. Цифры сменились на 32. Неужели... — Разнюхали про это место, Агентство, молодцы-ы. Он направил пистолет на меня и выпустил разом всю обойму. Когда в магазине не осталось пуль, ударник сухо щёлкнул впустую. Все до единой пули зарылись в землю перед моими ногами. — Ну не-ет. У тебя такое важное число, не пристрелю же я тебя так просто. Ну не-ет. Мой тощий противник рассмеялся каким-то больным смехом и подошёл ближе. — Число означает количество ударов. Кроме того, оно уменьшается со временем. А когда дойдёт до нуля... — Ты... Это твоя способность убила таксиста и Арамту. — А-ха-ха-ха! И это выяснили, ну детективы так детективы, ха-ха-ха! Я посмотрел на него. Тощая фигура, светлые волосы, одет в вытертую парку. Совсем непохож на военного. Однако в одном я был твёрдо уверен. Эта способность... Именно он здесь главный. ***

В это время Дазай разбирался с терминалом коммуникатора. — Ну и старинная же штука! Это, похоже, частота, а вот это угол... За спиной Дазая что-то промелькнуло. — О нет, никак не могу ввести последние настройки! Похоже, без управляющего ключа их никак не изменить! Сзади в голову Дазаю прилетел кулак. Его отбросило, как куклу, завертело и шмякнуло об пол. — Больно же... — ухмыльнулся Дазай, поднимаясь. Улыбка его стала жестокой. На щеке выступила кровь. Здоровяк снова шагнул к нему с пустыми глазами. В обоих огромных кулачищах у него были зажаты кастеты. Он снова замахнулся и ударил, однако Дазай оттолкнулся от стола и уклонился. Встретившись с сокрушительным ударом, дерево стола разлетелось на куски. — Потрясающая физическая сила! Тебе бы в грузчики податься! Дазай ускользал от него снова и снова, удерживая дистанцию между собой и противником. — Неудачно вышло, сам-то я не силач. Если такой боец, как ты, попадёт по мне кулаком, я же разобьюсь, как глиняная кукла... Однако я ведь обещал Чиё, что спасу её. — Я не позволю тебе... использовать это. — Здоровяк встал перед коммуникатором, преграждая путь. — Вот как. Тогда мне лучше сдаться и сбежать! — Дазай внезапно развернулся и бросился к выходу. — А ну стой! Дазай проскочил деревянную дверь и захлопнул её за собой. Враг, бежавший за ним, протянул руку, чтобы открыть её, и в этот момент Дазай подпрыгнул и резко пнул его ногой. Дверь за спиной помешала противнику защититься, и он, не выдержав пинка Дазая, отлетел прямо на неё, а потом рухнул на пол среди обломков. — Страйк! — Дазай приземлился на пол и шагнул к противнику, чтобы добавить ещё. Тот, казалось, вовсе не почувствовал боли и тут же пнул Дазая в колено снизу. Дазай, предвидевший этот удар, отскочил назад. — Ну и крепкий же ты! Здоровяк поднялся, напрягая спину, и замахнулся правой. Дазай изогнулся и уклонился, но рука противника уцепилась за его одежду, и он потерял равновесие. — Чёрт!.. — Дазай получил удар в живот, моментально отскочил, но враг тут же ударил снова, без замаха, с явным желанием убить. Дазая отбросило назад. После удара, который чуть раньше разнёс в щепки стол, он согнулся пополам и параллельно земле отлетел спиной в противоположную стену. Изо рта потекла кровь вперемешку с желудочным соком. Здоровяк продолжал наступать. Дазай перекатился, избегая удара похожей на увесистую дубинку руки, однако обратным движением та врезалась ему в скулу, чуть не сломав шею. Дазай, пошатываясь, поднялся на ноги: — А ты не только сильный, но и быстрый... Ты что, среди горилл вырос? Он продолжал беззаботно болтать, но глаза, рассматривавшие противника, по-прежнему опасно блестели. Шансов на победу не было. Он бросил мимолётный взгляд за окно комнаты. Внизу Куникида тоже сражался с противостоящим ему одарённым. ***

Я рванулся к своему противнику. Оружия я уже лишился, так что оставался ближний бой. Парень отступал, я шёл напролом, целясь кулаками в его торс. Мои навыки в боевых искусствах в основном направлены на броски, которые используют скорость атаки врага против него самого. Сейчас же противник не подходил ко мне близко, и его требовалось сначала поймать. Он же уклонялся, изгибая своё тело, которое, казалось, вот-вот сломается. Я наступал, стараясь его сцапать, однако тут парень вытянул руку, и я резко остановился. Снова эта его атака! Я покатился по земле, пытаясь уйти из области действия его жеста, однако меня опять отбросило назад, так что застонали все до единой кости в теле. Разум не успевал за телом, и я почувствовал, что теряю сознание. Но я ведь уклонился, так почему... — От моей способности не уйдёшь, видишь ли! Это не просто невидимый удар. Людей, у которых есть число, я могу бросать, бросать и бросать во все стороны! Так что... — А-а-а! Мой позвоночник хрустнул. По мановению руки этого парня меня вдавило в землю, будто гравитация мгновенно усилилась в тысячу раз. — Вот так, пришибу как муху! — Он замахал рукой вверх-вниз, и меня опять ударило оземь, с каждым разом всё быстрее, будто в меня опять и опять врезался поезд. Кости скрипели, и рвалась кожа. Цифры на моём теле сменились на 21. — Это число показывает, сколько тебе осталось жить! Когда оно опустится до ноля, ты умрёшь, корчась в муках! От этой судьбы не сбежать никому! Никому! Никому! Никому! Никому! Удары о землю стали слабее, однако я не мог пошевелить и пальцем, будто все мышцы в теле уже порвались на ниточки. С каждым вздохом изо рта текла горячая жидкость. — Уже сдаёшься, дяденька детектив? Парень беспечно подошёл ближе, однако я, распластанный по земле, не мог даже двинуться. Было тяжело дышать. Всё тело ныло как сумасшедшее. — Я с самого начала думал, что хорошо бы вот так прикончить вас всех по одиночке. Не знаю уж зачем, но хотели подставить того новичка и уничтожить вас изнутри — так не вышло, этот план вы разгадали... Он оказался совсем близко и легкомысленно пнул меня в голову. В глазницах вспыхнул алый фейерверк боли. Однако сопротивляться я не мог. — Однако нужно смотреть в будущее. Я вот убью-убью тебя, там наверху убьют-убьют вашего новичка, потом рухнет тот самолёт, а с ним и репутация вашего Агентства, и работать в Йокогаме станет посвободнее. Станет ведь? — Работать... говоришь? — Мы возим грузы, прячась от гражданских организаций одарённых, таких как ваша. Скупаем человеческие органы, продаём оружие. Процветающий бизнес! Человеческие органы и оружие... так он из синдиката, который торгует людьми! Это им продаёт органы Портовая мафия. Они транспортируют органы, химикаты, талантливых преступников. Незаконно торгуя на чёрном рынке чем угодно, эта компания воплощает в себе всю тьму города. Пользуясь поддержкой теневых поставщиков, они укрепляют связи с иностранными преступными организациями. — Мы учли ошибку Лазурного короля. Детективов вашего Агентства недооценивать нельзя. Нас кормит осторожность. Самых опасных врагов надо уничтожать первыми. Это основы бизнеса, основы! Я взглянул на своё число. Оно снизилось до 11. Когда останутся одни нули, я умру, как умерли таксист и Арамта, и никто не выяснит причину смерти. — Для иностранных торговцев за оружием... высоковато вы нацелились. — За этот город, который стоит вне законов, спорят Портовая мафия и иностранцы, в нём повсюду тлеют искры вражды. Вкусное местечко! Как и сказал этот парень из синдиката, который занимался в том числе оружием, в Йокогаме вражда не утихает никогда. С точки зрения торговцев огнестрелом — перспективный свежий рынок. Поставляя в другие страны человеческие органы, возможно — безрассудных наёмников, а здесь продавая прибывающее контрабандой оружие и опытных солдат, можно было немало заработать. Иными словами, в наш ночной мир, в котором не действовали закон и мораль, прибыли из-за океана очередные торговцы смертью. Но всё же...

В версии с изображениями тут находится картинка. — Мы не позволим вам... так просто торговать тут оружием. Если в мелких стычках с ножами бывают порезы... то с пистолетами люди начнут убивать друг друга. А это.. — Опа, чего это ты делаешь? Парень поднял руку, и я взмыл в воздух. У меня опять вышибло дух, а на пол выпал блокнот, который я прятал у груди. Чёрт... — Так ты время тянул, значит, а сам буквы черкал? Но это всё без толку, без толку. Знаю я твою способность. Моя тетрадочка! Он подхватил мой блокнот и стал размахивать им в воздухе. У моей способности два слабых места. Она требует времени на написание слов... и её невозможно использовать, если блокнот окажется в чужих руках. И вот теперь она стала полностью бессильна. Сзади на поясе у меня ещё висел проволочный пистолет, который я использовал раньше, но это не такое мощное оружие, чтобы кого-то убить. Однако сдаваться было нельзя. Этого я никак не мог сделать. Не потому, что в том самолёте ждали спасения люди, и не потому, что хотел сохранить своё место в Агентстве. Я буду делать то, что должно. У меня болело буквально всё, но я собирался с силами, пока он не смотрел на меня. — Смотри-ка, а ты ещё не совсем дохлый. Тогда получай добавки! — и снова удар. Я отлетел назад и покатился по земле. — Кха... — я сплюнул кровь. Перед глазами всё поплыло. Я не знал, сколько ещё смогу выдержать. — Зря трепыхаешься. Гляди, вот ключ. Он управляет коммуникатором, который транслирует сигнал на устройство в том самолёте. Без него вы пассажиров не спасёте... Хочешь ключик? Ну, хочешь? Парень действительно вынул из кармана небольшой ключ. Тонкий, хрупкий на вид, тускло-жёлтый ключ. Я уставился на него. — Если хочешь, то смотри! — он с силой согнул ключ... и тот со звоном разломился пополам. — Нет... — А-ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Кончились твои надежды! Теперь вы никак не остановите падение самолёта! Это конец! Конец! А-ха-ха-ха! Он презрительно засмеялся. Этот смех возвещал крушение всего. Конец света. — А теперь — занавес. Я убью тебя. А потом издам триумфальный вопль! — он снова поднял руку. Цифры на моей руке показывали 04. Я бездумно поднял глаза на окна узла связи на втором этаже. И увидел там Дазая. Избитого, покрытого синяками... ***

Внизу лежал Куникида. Он вытерпел столько ударов, что всё тело было покрыто ранами. Здоровяк атаковал снова. Очередной удар, от которого чуть не оторвалась голова, пригвоздил Дазая к окну. Стекло брызнуло осколками. Он увидел Куникиду. Они встретились взглядами. А потом оба закричали. ***

— Куникида! — Даза-ай! ***

В один миг мы поняли друг друга. Я выхватил проволочный пистолет и выстрелил в окно, где увидел Дазая. Крюк на конце проволоки безошибочно впился в стену рядом с ним. Я стал сматывать проволоку, и моё тело взмыло в воздух. ***

Дазай выпрыгнул в окно. Приземлился он уже на первом этаже. Оттолкнулся ногой от рамы, а потом извернулся в воздухе. Смотрел он в это время на Куникиду. Тот тоже был захвачен тем, что смотрел на Дазая. Проволока утянула его за собой с земли. Эти двое поменялись местами, обменялись взглядами, как будто словами, и снова разошлись. ***

Я взлетел в воздух благодаря тому, что быстро смотал проволоку обратно в пистолет. Дазай уже выпрыгнул из окна узла связи и сейчас опускался вниз. Я же, наоборот, летел к разбитому окну. Подтянувшись на проволоке... я в буквальном смысле стал подниматься вверх по стене. — Уо-о-о-о-о-о! Отталкиваясь от стены, я побежал вверх, быстро добрался до окна и, игнорируя осколки стекла, влетел внутрь. Подняв глаза, увидел перед собой массивного темнокожего мужчину, у которого на пальцах обеих рук блестели кастеты. Эти кулаки, каждый из которых мог превратить человека в кашу, тут же понеслись мне в лицо. Здоровяк взлетел в воздух. Потом врезался в стену. На лице у него были написаны шок и изумление. Он так и не понял, что произошло. Я же всего лишь использовал против него его же силу. Он быстро поднялся и ударил второй раз... — Сколько ни бей, а будет то же самое! Я обратил его бросок против него самого, схватив за запястье, когда противник пролетал мимо. Потом, дёрнув по диагонали, легонько ткнул его в колено. Собственный вес потянул его назад, и мужчина будто наткнулся на прочную стену, а потом перевернулся вверх ногами. ***

— Э?.. Ты же... — Извини, тебе придётся драться со мной. Дазай приземлился внизу и лёгкими шагами направился к юноше. — Почему?! Почему число... не появляется... «Ускорение» не работает... Почему? Почему, почему, да что такое?! — Плоховато вы провели разведку. На мне способности не работают. Парень пятился от Дазая и протягивал руку в его сторону, однако тот продолжал идти, не обращая на это никакого внимания. — Как вы это сделали?! Ни слова друг другу не сказали, просто переглянулись и поменялись целями! Одновременно посмотрели друг на друга! Как вы провернули этот трюк?! Дазай всё ещё шёл к нему с улыбкой на лице. Тот пятился, словно уже знал, что проиграл бой. — Т-ты! Кто ты такой?! У тебя нет прошлого! Кто ты, кто ты, кто ты такой?! — О, прости, я не представился, — Дазай остановился перед парнем, глядя на него сверху вниз. Не спеша сжал руку и поднял её на уровень глаз. Его правый кулак врезался парню в лицо и бросил его на пол. Провернувшись в воздухе, тот закатил глаза и рухнул мешком. — Меня зовут Дазай. И я — детектив из Агентства. ***

Здоровяк пёр снова и снова, как животное, и опять улетал в стену. Чем сильнее противник, тем эффективнее мои броски против него. Несколько раз попробовав на себе мой приём, он повернулся, доломал оконную раму и спрыгнул вниз. Выглянув из окна, я увидел, что он упал без чувств и потерял сознание. Очнётся нескоро. Я посмотрел на свою руку. Цифры исчезли. Должно быть, дар Дазая пересилил способность противника. Надо же. Успокоившись, я повернулся к коммуникатору. Осталось разобраться только с этим. Я принялся искать, где на этой старинной машине вводить частоту сигнала и угол. Он был действительно древний, но я мог в нём разобраться... — Куникида! Дазай, победивший своего врага, поднялся ко мне по лестнице. — Похоже, для этого коммуникатора нужен управляющий ключ! Но тот парень его, кажется, сломал! — Дазай с паникой в глазах протянул мне обломки ключа. — Так мы не сможем использовать этот механизм! И самолёт... — Я уже решаю эту проблему. Каждый день бывают такие безвыходные ситуации. Надо просто сделать вот так... Я вытащил листок бумаги из кармана, который специально пришил на бедро своих брюк. — Это листок для чрезвычайных ситуаций. Всегда его ношу. Развернув лист, я собственной кровью написал на нём два слова. — «Поэзия Доппо», управляющий ключ! Листок бумаги изменил форму, превращаясь в тускло-жёлтый ключ. — Моя способность позволяет воспроизвести любой предмет, который я хотя бы раз увидел. И сохранить при этом все его функции. — Правда?! — От такого глаза округлились даже у Дазая. — Правда. Удивлён? Удивился же? Значит, ты угощаешь! Получив ключ для управления коммуникатором, я вставил его в отверстие на панели и повернул. Загорелся зелёный огонёк. Тогда я с силой нажал кнопку отмены сигнала. — Теперь самолёт снова должен слушаться рычагов! Дазай, свяжись с пилотом! — Уже звоню! Наконец мы могли убираться с этой базы. Однако в этот самый момент раздался низкий звук, от которого задрожала земля. Этот шум... Мы бежали к выходу, а звук становился всё громче, пока нам не стало казаться, что мы сейчас оглохнем. — Капитан, вы слышите?! Мы отключили мешающий сигнал! Теперь вы можете выровнять самолёт, быстрее задирайте нос и набирайте высоту! — Уже делаю! Но мы уже слишком низко! Проклятье, не успеть! Это шумели двигатели самолёта, который проносился уже над самой землёй. Мы с Дазаем выбрались на воздух. На землю легла огромная тень, и сверху раздавался оглушительный рёв. Мы подняли глаза к небу. Прямо на наших глазах гигантский самолёт становился всё ближе! Он пронёсся над нами и исчез где-то впереди. В направлении города. В направлении к земле. Только не упади. Ты ни за что не должен упасть. Не падай. Лети. Лети в небо. — Лети-и-и-и-и-и-и-и-и!!! — закричал я во всё горло.

Туша самолёта затмила солнце, а потом он задрал нос. Набрал высоту, устроив на земле небольшой смерч, и взлетел навстречу заходящему солнцу. Взлетел. Успел. В густо-красном закатном небе остался белый след, а потом побледнел и исчез. Мы с Дазаем долго смотрели на это зрелище.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4

13 число

Я давно не был дома, но сейчас собрался туда вернуться. Хочется расслабиться и провести хоть один день своей жизни мирно . Мы с коллегами спасаем множество жизней, но всё же люди умирают. Это реальность. Из неё возникает проблема. Однако если забыть про реальность, проблем будет ещё больше. Путь человека в этом мире неизменен. Жизнь и смерть остаются всё теми же. Мы не осознаём эту реальность. Смотрим на неё, но не видим .

Дело о серийных террористических угрозах было закрыто. Агентству осталось разобраться с последствиями. Мы выслушивали соображения полиции и отчёты об убытках, общались с прессой. У детективов всегда много офисной работы. Мне некогда было тратить время на сантименты. Дазай же, стоило ему почуять приближение волны дел в офисе, тут же нашёл отговорку, что ему надо кое-что расследовать, и сбежал. Найду — прикончу. Столько людей видело, как низко в небе над ними пролетел тот пассажирский самолёт. В новостях сообщили, что предъявлены обвинения многим участникам зарубежной нелегальной организации, а также о том, что Агентство арестовало их лидера. С одной стороны, нас хвалили за предотвращение беспрецедентной катастрофы в береговой зоне, а с другой — обвиняли за то, что с нами оказалось связано столько чудовищных случаев. Особенно долго, похоже, нам будут припоминать смерть похищенных людей от ядовитого газа. К концу дня я кое-как разобрался с длинным списком навалившихся дел и направился в кабинет директора по его приглашению. Войдя внутрь, я поклонился. — Как работа? — директор не поднимал взгляда от бумаг на столе. — Дел невпроворот, как обычно. Да ещё и Дазай слинял куда-то. Этот человек терпеть не может офисную работу, тут же скидывает на ближайшего клерка. И от совместных расследований с военной полицией уклоняется. Я бы пихнул его как-нибудь в котёл с кипятком, да ведь он будет так рад наконец покончить с жизнью, что умереть-то как раз и не сможет. — Только сделай это там, где никто не увидит, — директор собрал бумаги стопкой, положил её в конверт и посмотрел на меня. — На этот раз отправили как следует. Официальную благодарность от главы военной полиции, то есть. «Вы — достойный пример для всех следователей в этом городе». Теперь и с моих плеч упал тяжкий груз. Были моменты, когда я думал, что репутацию Агентства уже не спасти. Это... Прежде, чем я успел раскрыть рот, директор уже продолжал: — Жизни людей важнее нашей репутации. Если сохранить Агентство означало подставить их под удар... Впрочем, дело уже закрыто. Благодаря тебе, Куникида, — он помассировал пальцем складку между бровями. Даже директор, который никому не показывает своего волнения... должно быть, и он устал. — Ну, Куникида, что думаешь о своём «домашнем задании»? «Домашнее задание»... Он имел в виду вступительный экзамен Дазая. Верно, директор ведь просил меня оценить, можно ли принять его в Агентство. — Я уже составил мнение о Дазае. Этот человек ужасен. Игнорирует приказы вышестоящих, посреди расследования исчезает неведомо куда, обожает самоубийства и женщин, не любит офисную работу и работать вообще. Он из тех, кого называют отбросами общества. В любом другом месте он не продержался бы и трёх дней... — Я помолчал, затем продолжил заготовленный монолог: — Однако у него потрясающий талант к работе детектива. Через несколько лет станет выдающимся сотрудником Агентства. Он прошёл экзамен. — Ясно. Что ж, не буду сомневаться в твоих словах, — директор прошёлся кистью по документу о принятии на работу, поставив свою подпись. «Разрешить Дазаю Осаму вступление в Вооружённое детективное агентство». — Кстати, директор. Если вы не возражаете, я хотел бы уйти из офиса после обеда. — Не возражаю. Что-то важное? — Небольшое дело.

***

Пробравшись сквозь густые кусты, я вышел к небольшому кладбищу на холме над побережьем. Невысокие памятники, стоящих на склоне, отражали солнечные блики, плясавшие на морских волнах. Я прошёл вдоль одного из рядов и остановился у свежей могилы с небольшим надгробием. Опустил на неё цветы и сложил руки в молитве. — Посещаете могилы недавних жертв, господин Куникида? При звуках этого чистого голоса я открыл глаза и увидел рядом Сасаки, в белом кимоно и с букетом белых хризантем. Она положила цветы рядом с моими, и я опустил глаза. — Вам идёт кимоно. — Траурное платье было бы лучше, но у меня есть только это. Вы всегда приносите цветы погибшим в деле, которое расследуете? Могила, у которой мы стояли, стала последним пристанищем одной из жертв ядовитого газа в деле о серийных похищениях. — Да. Этому нет особых причин. Мне просто кажется, что я должен так поступать. Она не стала соглашаться или возражать, просто улыбнулась мне. С моря подул ветер, и деревья в лесу зашумели и закачались. Я заговорил снова: — Когда я впервые увидел чужую смерть, то пропустил следующий рабочий день без разрешения: так рыдал, что не смог подняться с постели. Мне казалось, второй раз я такое не переживу. Однако теперь я не могу пролить ни слезинки. Наверное, посещение могилы — это замена рыданий, на которые я уже не способен. Тогда мёртвые хотя бы не приходят ко мне во снах. — Вы думаете, что если плакать по ним, они упокоятся? — Не знаю. Возможно, ни покоя, ни спасения им это не принесёт. Хоть лей слёзы, хоть читай молитвы над могилой — мёртвые уже не услышат. Время их жизни уже остановилось. Мы можем лишь оплакивать их. Одни умирают, другие скорбят, такова реальность. Остаётся только верить в то, что это естественно в нашем мире. — А вы жестокий человек, господин Куникида... Услышав это, я оглянулся. К моему удивлению, в глазах Сасаки стояли слёзы. — Рассказывая тогда о себе... я соврала кое в чём. Мой любимый оставил меня... потому что погиб. Он горел своим идеалом, а я пыталась стать для него опорой... Но он умер в одиночестве, и меня не было рядом, чтобы сказать, что я люблю его. Если честно, в такие моменты я никогда не знал, что сказать в утешение. — Вот как. Это было всё, что я мог ответить. — Умершие несправедливы к нам, господин Куникида, в этом вы правы. Его время уже остановилось. Что бы я ни сделала, он уже не обрадуется этому и не улыбнётся мне. Я так устала... — после длинного монолога она уже не могла сдерживать слёзы, и они покатились по щекам. Хотел бы я знать, есть ли в мире такой мудрец, который смог бы остановить эти слёзы, даже познав в отшельничестве всю истину жизни. Я не мог. Я живу идеалами, записываю их в свой блокнот, готов вытерпеть что угодно, чтобы воплотить их в жизнь. Но, думаю, в этом случае не было идеального ответа. Как и идеального мира, в котором можно спасти всех и каждого. И никакие утешения не могли помочь одной-единственной рыдающей женщине. — Простите, я растревожил вам душу... Я — я сейчас уйду. С вами всё будет в порядке? Глупый вопрос с моей стороны. — Да... Вообще-то моим делом теперь занимается не военная полиция, а советник по внешним связям... Дело сложное, так что его переадресовали туда. Сейчас я как раз собираюсь на встречу с этим человеком. Советник военной полиции по внешним связям. Наверное, он хороший человек. Сасаки ведь помогла нам в этом деле: может, и её карьере это поможет. — В таком случае я ещё обращусь к вам, если будет нужно по работе. — Конечно, — Сасаки улыбнулась. Ветер дул откуда-то издалека, обдавал ласковым дыханием гряду холмов и снова исчезал за горизонтом. Сасаки молча поклонилась мне и ушла. Проводив её взглядом, я стал бездумно смотреть на пейзажи Йокогамы. К реальности меня пробудил внезапный звонок Дазая. — Куникида, ты не мог бы приехать кое-куда? — голос Дазая звучал непривычно угрюмо.

***

— И зачем мы здесь? Дазай вызвал меня в ту заброшенную больницу, где мы расследовали первое дело. Во тьме ночи она выглядела жутко, однако днём это было просто покинутое здание. Мы стояли в одном из помещений недалеко от входа: похоже, раньше это была больничная палата. Лучи солнца, проникавшие в разбитое окно, ложились на пол светлым узором. — Как тут снять предохранитель? — Дазай, что было неожиданно видеть, держал в руке оружие. Небольшой самовзводный пистолет, собственность Агентства. Наши сотрудники могли брать их по своему усмотрению. — Ты мне только за этим позвонил? — я поразился, но всё же снял для него предохранитель. Дазай пару раз прицелился в никуда, затем произнёс: — Не думаю, что Лазурный апостол был среди тех торговцев оружием. Непохоже на то, правда? Что? — Подумай сам. Смогли бы они устроить всё это? Да и мотива у них нет. — Мотив я выяснил — Агентство мешало им закрепиться в Йокогаме, вот они и решили нас уничтожить. Разве не так? — Да, они сами наверняка думали именно так. Но неужели без этого было не обойтись? — Что ты имеешь в виду?.. — После дела Лазурного короля они считали Агентство чрезвычайно опасным. Но ведь им мешали не только мы. Городская и военная полиция тоже, а если дело в одарённых — так они есть и в Особом отделе. Устроить масштабный террор ради одного только Агентства — не слишком ли много затрат? — И каков твой вывод? — Им дали искажённую информацию. Иными словами, тот, кто впутал синдикат в это дело, убедил их, что именно Агентство — самый серьёзный противник. Не может быть. Он имеет в виду, что настоящий Лазурный апостол всё это время оставался за кулисами? — Дазай. У тебя ведь уже есть подозрения, кто это может быть? — Да. — Так кто же?! Я неосознанно схватил Дазая за загривок. Он даже не изменился в лице и сказал, прямо смотря на меня: — Я уже отправил этому человеку письмо с просьбой прийти сюда. И добавил, что у меня есть доказательства его преступлений. Скоро он будет здесь. Что? Я осмотрелся. Бывшая больничная палата выглядела просто: в одном конце комнаты дверь, в другом — окно. Перед нами стояли две больничных кровати, от которых остались только рамы. Рядом — пустой шкаф для лекарств. Больше ничего. На полу ни комьев пыли, ни камешков. Здесь царила пустота; и сюда должен прийти наш преступник? — Шаги, — внезапно сказал Дазай. Я невольно обернулся ко входу. И правда, в коридоре раздавался звук чьих-то шагов. Он медленно приближался. Я заметил, что Дазай крепко сжал в руке пистолет. Значит, для этого он его взял? Своё оружие я уже вернул директору. Создать новое из страницы блокнота? Нет времени. По щеке стекла капля пота. Звук приближался. Уже совсем скоро. Сначала можно было рассмотреть только ноги, потом торс, и наконец, лицо... — А ты зачем здесь, очкарик? У входа стоял... — Почему... что ты тут делаешь? — Я первым спросил. Пришёл узнать правду об этом деле? Это был Рокузо, мальчишка-хакер. Так это он преступник?.. Он — Лазурный апостол? В мозгу тут же закрутились шестерёнки. Рокузо было бы нетрудно подставить Дазая, изобразив, будто то письмо отправлено с его компьютера. Нет, само предположение о том, что Лазурным апостолом может быть Дазай, родилось на основе информации, которую сообщил Рокузо. Хакер, который занимается нелегальными вещами, вполне мог связаться с зарубежной преступной организацией и повернуть дело так, чтобы мы видели всё с нужной ему стороны. Кроме того, у него есть мотив. Есть причина ненавидеть Агентство — и меня. — Почему, Рокузо? Всё дело во мне? Ведь так? Твой отец умер из-за меня... и поэтому ты затаил такую злобу? — Отец? Конечно, я ненавижу того, кто убил отца. Но ты, очкарик... Неожиданно в разговор вмешался Дазай: — Понятно. Значит, ты перехватил моё письмо, Рокузо? Что? Дазай ведь отправил письмо преступнику, разве нет? В этот момент грянул выстрел. Пуля пробила в груди Рокузо большую дыру. Брызнула кровь. Я успел только открыть рот, как мальчишка уже повалился лицом вперёд. Застрелен. Я повернулся к Дазаю, но его пистолет не был поднят, а выражение лица застыло, как и моё. От входа, позади упавшего Рокузо, раздался голос. — Простите, господин Куникида... В дверях появился ещё один силуэт. Чёрные волосы, тонкие запястья, белое кимоно. От пистолета в её руке поднимался дымок. Она перешагнула тело и направилась к нам. Как ни странно... она была прекрасна. — Так это ты Лазурный апостол? — мой голос звучал как чужой и эхом отдавался в комнате. — Да, — её холодные слова ударили мне в уши. — Госпожа Сасаки. Это вы всё спланировали. Вы... признаёте это? — спросил Дазай. — Господин Дазай. Прошу вас. Пистолет... Бросьте его. Иначе... — она прицелилась в Дазая. — Брошу. Но позвольте взамен задать вам пару вопросов. — Я не против. Спрашивайте что угодно. — Хорошо. Тогда я его бросаю, — Дазай немедленно уронил пистолет себе под ноги. Оружие ударилось об пол с тихим стуком. — Госпожа Сасаки, почему вы нацелились на Агентство? — Вы ведь уже поняли, господин Дазай. — Действительно. Вы необычайно быстро мыслите, хотя и скрывали это в разговорах с нами. Да ещё известный психолог-криминалист, в таком-то возрасте... Преклоняю голову. Оставив игры позади, Дазай продолжал: — У вас было две цели — осудить преступников и отомстить Агентству. Я прав? Осудить преступников? Совсем как... — Я не нашла для этого... иных способов. — Но был ли смысл в этой мести? — В мести в принципе нет никакого смысла, господин Дазай. Но я... не могла иначе. Знала, что совершаю ошибку, но мне казалось, что я потеряю саму себя, если не сделаю это. Ради умерших. Месть? Действия Агентства часто вызывают гнев. Вполне понятно, что кто-то захотел нам отомстить. — Верно. Даже если месть бессмысленна, кто-то должен её совершить. И кроме вас, не осталось никого, кто мог бы это сделать. «— Он погиб. Он горел своим идеалом...» — Вам не хватило бы сил сделать это в одиночку. Однако вы обладаете знаниями о психологии преступников и не раз использовали их, чтобы этим людям вынесли приговор. Поэтому план с Лазурным апостолом подходил вам как нельзя лучше. Дазай на секунду прервался, чтобы глянуть на меня, а затем закончил: — Все ваши действия были местью за мёртвого возлюбленного — Лазурного короля. Преступник, который изобличал преступников. Незаурядный террорист. Его обнаружило Агентство... и он погиб. — Давно ходили слухи о том, что у Лазурного короля был помощник, слишком уж блистательно совершались эти преступления. Однако его наёмники не знали ничего, не говоря уж об имени террориста, и дело закрыли, заключив, что у Лазурного короля не было соратников, разделявших его идеалы. Ведь преступники сбиваются в банды в основном ради денег или политических выгод. Однако в деле «террориста с лазурным флагом» не было ни того, ни другого мотива. Но тогда никто и предположить не мог, что любовница Лазурного короля — куда лучший стратег, чем он сам. — Он был... благородным. Страдал, мечтая создать идеальный мир, где не будет угнетённых людей и преступлений. Он знал, что не всех можно спасти, если всё время подчиняться законам, и выбрал путь, на котором мог изменить эти законы — стал государственным чиновником. Сасаки изливала нам душу, сохраняя безразличное выражение лица. — Однако и эта дорога опасна: бюрократы были порочны, коллеги создавали ему помехи, вышестоящие не понимали... он терпел неудачи, поднимался с колен и снова боролся... Он ступал босыми ногами по лезвиям мечей, а я видела его мучения, оставаясь рядом. И однажды он сломался. Решил умереть, отчаянно преследуя свой истинный идеал, и придумал этот гибельный план. Совершать преступления, осуждая на смерть других преступников. Так он боролся за идеальный мир. — Значит, это действительно вы продумывали для Лазурного короля его преступления. Потому что любили его. — И не сожалею об этом, — ясным голосом отозвалась Сасаки. — Его идеалы — мои идеалы. Я охотно стану демоном сама, если это поможет его делу. — Однако Лазурный король умер. Агентство выследило его, и он подорвался вместе с полицейскими, среди которых был отец Рокузо. На этом стоило и вам остановиться. — Я не могу. Его план ещё не выполнен до конца. Не все указанные им преступники получили своё. Кроме того... Возможно, это смешно слушать, но... он мёртв, с этим ничего не поделать — и я не вынесла этой правды. — Вы составили план, в котором ещё не получившие свой приговор злодеи совершат новые преступления, а осудят за это Агентство. Попав в самый центр скандала, Агентство было вынуждено отыскать и арестовать их. Водитель такси, который не оставил доказательств причастности к серийным похищениям. Дьявольски изобретательный подрывник Арамта, которого наша страна даже не успела признать преступником. Нелегальные торговцы органами и оружием, контрабандой провозившие свои товары в страну. Безликие злоумышленники, которых трудно было бы судить по нынешним законам. — И самое потрясающее в этом плане — вы, госпожа Сасаки, не совершили ни единого преступления. Вполне возможно, установкой камер, оборудованием мест для похищенных и переговорами с Арамтой занимался оружейный синдикат: не удивлюсь, если вы лично там и не появлялись. Также они, вероятно, до самого конца думали, что действуют по собственному плану и согласно только своим намерениям. Итак, вы не оставили улик. Они даже не поняли, что вы передавали им искажённую информацию. Даже если полиция начнёт расследование, они спишут это на ошибку при получении ими сведений. Даже преследуя преступников, даже допрашивая Дазая, я уже чувствовал: тот, кто стоит за этим делом, сам не пачкал рук. Не совершивший ни одного преступления не может быть осуждён по закону. Неужели всех это устраивает? Мир, в котором возможен такой абсурд — стоит ли он того, чтобы в нём жить? — Вы подстроили собственные травмы и похищение, чтобы замаскироваться под жертву и подобраться к Агентству, устранив подозрения в свой адрес. Ведь таксист вас вовсе не похищал. Мы не копали настолько глубоко, но у него не было причин отклоняться от первоначального плана, «похищать тех, кто едет в отель» и увозить со станции потерявшую сознание женщину. Слишком много свидетелей. Однако он не мог сказать, что не знает ни про какую «девушку со станции»: пришлось бы признаться, что остальных жертв он видел. Таким образом вы умело использовали слабости каждого из тех, с кем встречались, и пробрались в самое сердце Агентства. Дазай свёл брови, так что между ними образовалась глубокая складка. — Чего я не могу понять, госпожа Сасаки... С вашими мозгами и знаниями в криминальной психологии, находясь в самом центре системы расследования преступлений — вы ведь могли создать куда более жизнеспособную организацию по их устранению. Возможно, это не сделало бы мир идеальным, но в нём стало бы меньше преступников. Так почему? — Я... вовсе не так амбициозна. Я всего лишь... не хотела смотреть, как он страдает. Почему. Единственный вопрос крутился у меня на языке: почему? Кто ошибался? Кто отошёл от идеала? — Ваши преступления подошли к концу, госпожа Сасаки. Вы были невидимым преступником, который не марает рук, но теперь застрелили Рокузо собственными руками, и это скрыть не удастся. Мы — свидетели. Вы будете осуждены по закону. — Нет. Не буду, — и она нацелила пистолет на Дазая. Даже сейчас... чем она собиралась нам угрожать? — Свидетелей не будет, потому что вы не сможете ничего рассказать. Если вы раскроете кому-то ещё, что здесь произошло, на Агентство снова обрушится волна критики. — Она сузила глаза. Ещё одна атака? Она продумала даже это? — Прекратите, — медленно произнёс я пересохшим горлом. — Хватит. Перестаньте нападать на Агентство. — Не двигайтесь, господин Куникида. — Перестаньте! Почему? За что?! Вовсе не Агентство вам стоило бы атаковать! — Тогда скажите мне, господин Куникида. На кого мне наставить пистолет? Кого я должна ненавидеть? — Я... — Должен ведь быть кто-то. Тот, с кого всё это началось. Обязан же где-то существовать справедливый мир, в котором все будут спасены и вознаграждены по заслугам. Тот, кто ставит препятствия на дороге к такому миру, и должен быть источником всего зла. Должно быть что-то... Видимо, Сасаки решила, что я колеблюсь потому, что не могу ответить. Она нахмурилась и опустила взгляд. — Я, как и до этого, останусь оружием, направленным туда, куда указывают его идеалы... идеалы Лазурного короля. Вы и ваше Агентство не должны вмешиваться. Это будет... — она медленно опустила пистолет. — Мы заключим соглашение. Вы не мешаете мне, а я не нападаю на Агентство. Сейчас я уйду отсюда. Продолжу своё дело в другом месте, собрав других людей. И снова, и снова. Я не дам вам этому помешать. — И вас это устроит? — Дазай уставился на неё пронзительным взглядом. — Вы ведь и сами знаете, господин Дазай. Вы всегда просчитываете наперёд и выбираете наилучший вариант, не позволяя эмоциям ослепить вас. Вы понимаете, что должны делать в такой ситуации. — Именно. Я не сделаю ничего. — Тогда... — Сасаки посмотрела на меня и слегка улыбнулась. Неужели она и вправду будет дальше выполнять свой план? Обманывать людей, манипулировать преступниками, оставлять после себя горы трупов и осуждённых. Как последователь погибшего Лазурного короля. Как Лазурный апостол. «— Его время уже остановилось. Что бы я ни сделала, он уже не обрадуется этому и не улыбнётся мне» . «— Я так устала...» Нельзя позволить ей убивать людей. Это никакой не идеал. Идеальный мир всегда будет маячить впереди, и кто-то будет препятствием на дороге к нему. Как разглядеть этот идеал, как до него дотянуться... — Господин Куникида... — шепнула Сасаки. — Когда я была в той цистерне, вы... бросились на помощь безо всяких сомнений, хотя не знали, не обман ли это. Это... сделало меня немного счастливее. Мы видимся в последний раз, так что я скажу вам одну вещь. Господин Куникида, вы... Выстрел. Три пули прошили её грудь. Из отверстий хлынула кровь. Она повернулась в своём белом кимоно, словно порхнул в воздухе упавший лепесток, а затем, как марионетка с обрезанными нитями... — Сасаки! — я рванулся к ней, подхватил с пола. Лёгкая, словно кукла, в которой грамма живой плоти. Льющаяся кровь окрасила белое кимоно густо-алым. — Поделом... вам... Я поднял голову. Рокузо, распластавшийся на полу, теперь держал в руке чёрный пистолет. — Лазурный король... вы... убили моего отца! — бледный от потери крови Рокузо улыбался, глядя бешеными глазами. Из ствола пистолета струился дымок. — Вы враг моего отца... он служил правосудию! Поделом вам... — Оружие выпало из его руки. Он упал лицом в лужу собственной крови, дёрнулся ещё раз и больше не двигался. — Господин... Куникида... — прошептала Сасаки, которую я держал на руках. Из уголка её рта медленно текла струйка крови. — Вы немного похожи... на моего любимого... — в её красновато-коричневых глазах дрожали солнечные блики. — Ради идеала... не убиваете... вы мне... нрави... И она умерла. — Она убила слишком много людей, Куникида. Это не могло кончиться иначе. Слова Дазая внезапно разозлили меня. Я схватил его за воротник с криком: — Дазай! Он даже не изменился в лице, только рассматривал моё яростное выражение. — Куникида. Твоего идеального мира не существует. Отступись. — Заткнись, Дазай! Это была всего лишь женщина, которая едва ли до этого держала в руках пистолет! Она не должна была умереть! Ты ведь мог её не убивать! Если бы ты подольше обдумывал этот план, лишних жертв можно было бы избежать! — Я вовсе её не убивал. Это был Рокузо. — Думал, я ничего не пойму?! — Я ткнул пальцем в валявшееся рядом с мальчишкой оружие. — Это ведь твой пистолет! Пока я говорил с ней, ты подопнул его к Рокузо! Ты знал, что он в неё выстрелит! — Дазай стоял у кровати и вполне мог подтолкнуть пистолет ногой так, чтобы Сасаки не заметила. — Я её не убивал. — Всё равно что убил! — Извини, но ты не докажешь, что я собирался это сделать. Это Рокузо взял пистолет и нажал на курок с намерением её убить. Пистолет просто мешался мне под ногами. Убийство, которым он не замарался сам. Дазай сделал то же самое, что и Сасаки. Убил человека чужими руками, используя мотивы другого человека. По нынешним законам это не может считаться преступным намерением. За это не судят. — Куникида. Это был её единственный шанс на спасение. Наилучший вариант. — Нет! — заорал я. — Это совсем не идеал! Должно было быть ещё что-то, должна найтись настоящая проблема! Потому что... Если Сасаки действительно ненавидела этот мир, если по-настоящему хотела нас уничтожить... Тогда, в этой же больнице, я пытался шагнуть в облако газа, но она остановила меня. Иначе я вдохнул бы яд и умер на месте. Если она и вправду так легко отбирала жизни, было бы проще простого убить меня тогда. Отомстить. Выдать это за простую небрежность. Её никто бы не осудил. Но она спасла меня — зачем? Может, это были простые инстинкты, банальный рефлекс? Я выкрикнул в лицо Дазаю слова, которые душили меня: — Потому что на самом деле она этого не хотела! Ей вовсе не нужен был мир, где все преступники получат по заслугам! Она только... «— Я всего лишь... не хотела смотреть, как он страдает» . «— Нельзя! Не прикасайтесь к замку!» — Скажи мне, Дазай! Разве это правильно, что в неё стреляли, и она погибла?! Разве это идеальный мир... которого я хотел... Дазай перевёл взгляд на меня и спокойно произнёс: — Куникида. Те, кто считает, что идеальный мир существует, начинают ненавидеть тот, что не идеален, и приносят боль окружающим. Таким был Лазурный король. Во имя идеала и справедливости у таких людей страдают всегда слабые, кто попался под руку. — Теперь Дазай смотрел мимо меня, куда-то далеко. — Требовать от мира справедливости значит держать в руке нож. Им можно только ударить, но нельзя никого защитить и спасти. Госпожу Сасаки убила справедливость Лазурного короля. Обвинения Дазая ударили меня прямо в сердце. Я всегда стремился к идеальному, к справедливому миру. Старался воплотить его в реальность, отбрасывая все трудности. — Куникида, пока ты так рвёшься к идеалу и отвергаешь всё, что тебе его заслоняет, однажды пламя, что горело в Лазурном короле, вспыхнет и в тебе. Тогда оно сожжёт всё вокруг тебя. Я уже видел такое. Взгляд Дазая был направлен на нечто невидимое остальным. Непостижимым, невозможным для меня образом он смотрел на тьму внутри человечества, в самую бездну, что таилась в сердце нашего мира. — Я... — Мои руки отпустили Дазая. Я понял его слова. Возможно, справедливость не следует искать вовне, её можно требовать лишь от себя. Однако... Сасаки была мертва, Рокузо тоже. Пытаясь найти справедливость в том, что случилось с ними, я находил в своей душе лишь бессилие. Я выглянул из окна заброшенной больницы. В полуразрушенном дворе на клумбах покачивался под ветром красный ликорис * . Даже когда я закрыл глаза, это зрелище, этот алый цвет не исчез, отпечатался на обратной стороне век. Как и тень её улыбки. ↑ Ликорис, он же красная пауковая лилия, на языке цветов означает «Мы не увидимся больше».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Интерлюдия 2

Приближалась ночь. На прибережном шоссе, с которого видно порт Йокогамы, горел перевёрнутый набок фургон. Машина военной полиции, в каких перевозят заключённых. Двое охранников уже были мертвы, их тела лежали внутри. — Н-не надо! П-почему вы, мафия, хотите м-меня убить... Живых на дороге тоже было двое. Один силуэт — юноша из синдиката по торговле оружием. Он был арестован и под конвоем отправлен в тюрьму, однако по пути на автомобиль напали, и его ранили. — Почему? Ты спрашиваешь меня, торговец? — Вторая тень носила чёрное. Акутагава подошёл ближе, и его пальто шевелилось само по себе. — Вы решили одурачить Портовую мафию. Покупали органы у того таксиста, а затем сдали его нам, чтобы избавиться от улик. Те, кто пытается обмануть мафию и использовать в своих интересах, неизменно будут уничтожены. Как и ты сейчас, — ноги Акутагавы в чёрных ботинках всё приближались. Его собеседник попятился и упал. — Н-нет-нет-нет, со мной так просто не расправиться! Умри! — Он вскинул руку. На коже Акутагавы, словно татуировка, проявилось число: 21. Юноша снова махнул рукой, и «Ускорение» отнесло Акутагаву назад. Однако... — Ч-что? Отброшенный его жестом Акутагава плавно остановился, затем снова сократил дистанцию, ничуть не изменившись в лице. — Значит, вот так? — пальто превратилось во множество чёрных игл, которые вонзились в асфальт и приняли на себя силу удара, поддержав тело Акутагавы в воздухе. Над его плечами поднялись две чудовищных головы, и «Расёмон» рванулся в ответную атаку. Торговец оружием попытался увернуться, но слишком медленно. Острые челюсти чёрных зверей растерзали его; юноша вопил в агонии, пока его рвали на части, потом умер, и от него остались только мясные ошмётки. Акутагава рассматривал эту картину, словно только сейчас очнулся. — Потрясающе. Такое зрелище кого угодно лишит аппетита. Акутагава обернулся и увидел ещё одного человека. Быстрее, чем тот успел снова открыть рот, чёрные лезвия Расёмона атаковали его, рванулись к шее, чтобы перерезать её. Однако, стоило им достичь цели, как их натиск оборвался. Некая невидимая сила заставила лезвия соскользнуть, и они лишь слегка задели кожу. Какая-то защитная способность. — Не стоит так внезапно нападать на деловых партнёров. — Мерзавец, так это ты манипулируешь Портовой мафией ради своей выгоды! Человек приблизился, так что Акутагава смог его разглядеть. Это был мужчина средних лет, белый, в чёрной кепке. Сотрудник разведки США, с которым Дазай и Куникида столкнулись в посольстве. Он почесал в затылке и дружелюбно сказал: — Полагаю, это недоразумение. Меня скорее можно назвать клиентом. Разделавшись с этими торговцами оружием, вы получили доступ к международным каналам контрабанды. Мы помешали нелегальным коммерсантам из нашей страны устроить большие проблемы в Японии. По-моему, вышла неплохая сделка. Мы хотим, чтобы вы перестали преследовать этих воров. — Ваша разведка постоянно морочит всем головы и подстрекает людей. Уверен, в этом деле у вас был и другой интерес. — Верно, был. Но вам не стоит думать об этом, дело окончено, — агент всё ещё улыбался. — Случай с Лазурным королём заставил поволноваться и нас тоже. Ведь среди осуждённых им чиновников были те, кому мы нелегально помогали, эксплуатируя их слабости. Лазурный король этого не знал, но тщательное расследование выявило бы связь. Таким образом, мы тоже желали, чтобы он покинул этот мир. Выследив Лазурного короля, мы сдали его убежище Вооружённому детективному агентству. Замаскировав источник информации, разумеется. Кроме того, мы отправили неверную информацию в штаб полиции, повергнув цепочку командования в полнейший хаос. Как и планировалось, несколько полицейских загнали Лазурного короля в окружение, он подорвал себя и погиб. Истина о нашем участии была погребена вместе с ним. Все были слишком рады тому, что преступника наконец не стало. Акутагава обдумал слова агента, затем сказал: — Оставим в стороне уничтожение торговцев оружием. Но зачем иностранной разведке устранять террористов в Японии, чтобы сохранить секретность? — О, в этом случае я действовал не от лица своего правительства. Я состою в рядах ещё одной организации, это было их поручение. Тех, кто называет себя Гильдией. — Значит, ты двойной агент. Как банально. — Просто работаю по совместительству. У каждого из членов Гильдии есть официальное прикрытие. — Агент повернулся на каблуках и зашагал прочь. — Возможно, однажды я ещё предложу мафии выполнить для нас пару заданий. Тогда и увидимся. Акутагава уставился ему в спину пронзительным взглядом: — Погоди. У меня есть вопрос. Услышав его слова, агент остановился. — Я ищу одного человека. Он может касанием руки отменять способности других. Знаешь, где его найти? — Нет, извини. — Тогда исчезни. — Хорошо-хорошо, — агент снова сдвинулся с места и вскоре исчез в ночной тьме. — Где же вы... Почему вы так внезапно исчезли? — произнёс Акутагава, оставшись на дороге совершенно один. — На мгновение я решил, что Лазурный король — это вы. Но это было не так. Где вы? Не может быть, чтобы вы умерли. Наверняка ещё живы и где-то в Йокогаме. Ветер с побережья подхватил слова Акутагавы и унёс, исчезая за обрывом скалы. — Я непременно найду вас. Мой учитель, бывший главарь мафии, господин Дазай...

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог

Я сидел за столом в Агентстве и перелистывал страницы блокнота. — Вот. Это всё, что случилось два года назад, когда мы расследовали «дело Лазурного апостола», — завершив длинный рассказ, я наконец захлопнул блокнот. — Первое дело, над которым вы работали вместе с Дазаем, — восхищённо добавил сидевший рядом Танизаки. — Именно. И с тех пор он нисколько не изменился. Всё такой же бесцеремонный и навлекает на меня неприятности. Вот и сегодня на работе не показался. Наоми, засекла сигнал передатчика? — Есть данные. Похоже, последние двадцать минут он не двигался с места. Местоположение... кажется, это река? Река? Наоми развернула карту, я склонился над ней. Маленький передатчик в виде монеты, который я дал Дазаю, подавал сигнал с середины реки. Я немного подумал. — Понятно. Этот идиот шёл вдоль реки, потом прыгнул в неё, и кошелёк вместе с передатчиком унесло водой. Кошелёк вынесло на берег в этом месте, а сам Дазай, видимо, где-то ниже по течению. Так и думал, что случится нечто подобное. Не зря Дазай, разговаривая со мной по телефону о ходе расследования, сказал «Какая отличная река», а затем звонок прервался. Сколько же ещё этот суицидальный маньяк будет мешать мне работать! — Пойду поищу этого олуха. Как ни печально, перед тем, как заняться делом, придётся найти напарника. — Осторожнее там. А какое у вас сегодня задание? — спросил меня вслед Танизаки, который тоже встал со своего места. — Ловим тигра-людоеда, который вызывает волнения в Йокогаме. Задача не из простых, и всё же... «— Через несколько лет он станет выдающимся сотрудником Агентства » . И всё же Дазай наверняка решит её с лёгкостью. Я вышел из здания Агентства, прихватив с собой блокнот. Наступали сумерки, и небо Йокогамы делили между собой синий и красный цвета. Ноздри защекотал какой-то запах, и я остановился. Окинул взглядом город. Да, здесь с людьми иногда случались грустные или страшные вещи, которые нам приходилось расследовать. Мои идеалы частенько получали трёпку, а меня охватывала глубокая скорбь. Слова теряли значение, сердце истекало кровью. Следовать идеалам тяжело и бесперспективно, однако я всё же, всё же... Снова сделал шаг, повернувшись спиной к шумной Йокогаме.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Тем, кто впервые обо мне слышит — добро пожаловать. Если мы уже знакомы — привет, давно не виделись! С вами Асагири, автор манги «Bungo stray dogs». Обычно я пишу примерно так: Дазай, с ухмылкой: — Что, Ацуши-кун, опять работа? Молодец, старайся! Ацуши, с неописуемым выражением лица: — А вы... опять пытались утопиться? Потом мой иллюстратор Харукава-сенсей рисует картинку, превращая эти туманные заметки в настоящий диалог и вдыхая в персонажей жизнь. Получается легко и весело. Однако с книгами всё иначе. Здесь я подхожу к делу ответственно, расписываю всю сцену, от стакана на столе до реплик случайного старикашки. Затем над книгой трудятся редактор, корректор, куратор — и получается то, что вы видите. Если сравнить со съёмками фильма, то в случае манги Харукава-сенсей работает за актёров, оператора, звукорежиссёра, осветителя, монтажёра и многих других, а я отвечаю за сценарий и режиссуру. Когда же дело касается книги, все эти роли исполняю и сам. Это большая ответственность. Засев за первую свою книгу, я, придавленный этой тяжестью, трясся, как телефон в режиме вибрации. Впрочем, усилия дали свои плоды. Думаю, эта книга по миру «Bungo stray dogs» получилась куда более богатой, нежели манга, и я получил от её написания больше удовольствия. Изложенные в ней события происходят за два года до начала манги, однако я задумал её таким образом, чтобы эта история могла взволновать и удивить даже читателя, незнакомого с сюжетом «Bungo stray dogs». Кроме того, я уже раздумываю над второй историей, о прошлом Портовой мафии. От мысли о такой ответственности меня опять трясёт так, что дрожат ножки котацу, за которым я сижу. Надеюсь, я напишу эту книгу прежде, чем в полу появятся дырки, так что ждите. Напоследок хочу поблагодарить ответственного за выпуск манги, моего куратора в издательстве Beans, а также художника, который неизменно рисует для меня стильные обложки и иллюстрации. Харукава-сенсей, без ваших иллюстраций эта книга осталась бы историей по «Bungo stray dogs», но несомненно потеряла бы что-то важное. Спасибо также специалистам по рекламе, дистрибьюторам, сотрудникам книжных магазинов — и всем вам, кто дочитал до этого момента! До новых встреч. Асагири Кафка

переведено: Эйнэри для команды fandom Bungo Stray Dogs 2017

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

Я сейчас в Токио, пишу это в гостевом доме одного из проулков Гинзы, а несколькими часами ранее пил в баре «Люпин» в компании Осаму Дадзая и Анго Сакагути… точнее, Осаму Дадзай пил пиво, Анго Сакагути — виски, а я, зная, что меня ждёт бессонная ночь за рукописью, ограничился кофе. Разговор зашёл об одном моднявом писателе, и Анго Сакагути сказал: «Для него литература — инструмент флирта, вот же идиот». Осаму Дадзай спросил: «Думаете, мы нашими творениями сможем произвести впечатление на дам?». На что я на диалекте цугару ответил: «Дамы от наших творений носы воротят, даже если и попытаешься — провал обеспечен». Из «Литературы возможностей» Сакуноскэ Оды

Будто ведомый кем-то, я отправился в бар. Одиннадцать часов вечера. Из темноты проступило размытое, напоминающее привидение, пятно света от газового фонаря. Свернув, будто не желая попасть в него, я открыл дверь бара и спустился по лестнице, погрузившись по грудь в густой слой табачного дыма. Дадзай уже сидел за стойкой и вертел в пальцах стакан. Он здесь частый гость. Заказанное не пьёт, лишь молча его разглядывает. — О, Одасаку, — обрадовался он мне. Подняв в приветствии руку, я сел на соседний стул. Бармен, ничего не спросив, привычно поставил передо мной стакан крепкого алкоголя. — Что делал? — спросил я. — Размышлял. На философско-метафизическую тему. — А именно? Дадзай недолго подумал, прежде чем ответить. — В жизни намного чаще терпишь неудачи, чем добиваешься успеха. Как считаешь? — Верно, — согласился я. — Значит, я должен не покончить с собой, а предпринять попытку суицида! Ведь по этой логике, потерпеть неудачу в попытке намного вероятнее, чем успешно совершить самоубийство! Правильно я говорю? Я какое-то время смотрел на свой стакан. — Действительно. — Так я и думал! Эврика! Прямо сейчас и проверим! Мастер, у вас в меню есть моющее средство? — Нет, — ответил пожилой бармен, протирающий бокал в углу стойки. — А разбавленное содовой? — Нет. — Нет, значит… — В таком случае, ничего не поделаешь, — кивнул я. И ещё раз обозрел бар. Он находится под землёй, поэтому окон здесь нет. Этакая барсучья нора — стойка и стулья, заставленная бутылками стена, немногочисленные тихие посетители и бармен в тёмно-красной жилетке. Свободного пространства с трудом хватает, чтобы двоим разминуться. Всё здесь такое старое, будто вросшее в само пространство. Я отпил от своего стакана и спросил Дадзая: — Что, на работе неприятности, раз тебя потянуло на философствование? — В точку, — скривился он. — Причём большие. Была операция на живца. Началось всё с того, что поступила информация о неких забавных ребятах, вознамерившихся помешать нашей контрабанде и заодно её прикарманить. Решили запустить лапу в чужую кормушку, представляешь? «Вот же бесстрашные наглецы!» — восхитился я и весь в предвкушении отправился в засаду. Подумал, если всё удачно сложится, меня ждёт героическая смерть. И кто явился? Какие-то хиляки с почти игрушечными пушечками, в общей сложности человек десять. А я ждал грузовики с пулемётами и гаубицы! В расстройстве приказал окружить их прямо там, на складе, а они в слёзы и разбежались! И умереть не удалось. Такая досада. Нечто подобное я и предполагал. Не могу представить, чтобы у Дадзая на самом деле что-то не получилось. — На кого эти хиляки работают? — Мои молодцы разбираются в камерах с теми, кому не удалось сбежать, так что они очень скоро заговорят. Надо быть действительно очень наглыми и рисковыми, чтобы не испугаться расправы известной своей жестокостью портовой мафии. А если бы они оправдали ожидания Дадзая — то есть додумались захватить пулемёты и гаубицы, — то их можно было бы дополнительно похвалить за умение правильно оценивать обстановку. Потому что против него по-другому никак. Среди портовой мафии ходит поговорка: «Самое большое несчастье для врагов Дадзая — это сам Дадзай». Если он того пожелает, запросто может устроить пикник прямо посреди разборок, пока вокруг него будут греметь выстрелы. Он был прирождённым мафиози . Осаму Дадзай — один из руководителей портовой мафии, незаконной организованной группировки. Любой посторонний, услышав, как этот совсем ещё молодой человек представляется «главарём мафии», наверняка бы поднял его на смех. Но он бы тут же оборвался при взгляде на список великих — в смысле, тёмных и кровавых — дел Дадзая. Примерно половиной своей прибыли за последние два года портовая мафия обязана именно ему. Будучи скромным маленьким человечком в нашей большой организации, я не возьмусь представить, во сколько нулей записывается эта сумма и сколько десятков загубленных жизней за ней стоят. Ибо любой успех имеет свою цену. — Опять поранился? — облизнув край стакана, указал я на свежую повязку. — Опять, — усмехнулся Дадзай, оглядев себя. Само его тело служит тому доказательством. Проще говоря, он вечно в бинтах. В любой день на нём можно найти хотя бы одну незажившую рану. Одного взгляда на Дадзая хватает, чтобы вспомнить, что этот человек живёт и дышит в самом эпицентре жестокости и смерти. — Где ногу поранил? — поинтересовался я, а сам подумал, что наверняка это было последствием жуткого кровопролития. — Читал на ходу книгу «Как не пораниться от невнимательности» и угодил в водосток. Причина оказалась на удивление банальной. — А руку? — Машина сбила с обрыва. — А лоб? — Опробовал способ покончить с собой, разбив голову об угол тофу. — Ты поранился о тофу? Если да, то у тебя просто чудовищный недостаток кальция в организме. — Я приготовил его по оригинальному рецепту для придания твёрдости. Солью убрал влагу, придавил грузом… И всё на своей кухне. В итоге он стал таким плотным, что им можно было забивать гвозди, а я стал главным специалистом по приготовлению тофу во всей организации! Один из пяти главарей изучает тофуварение… Мелким скромным гангстерам не понять, что творится в головах большого начальства. — Тофу-то вкусным получился? — полюбопытствовал я. — Это как раз самое обидное, — досадливо поморщился Дадзай. — Тоненькими пластинками и с соевым соусом — просто объедение. — Ух ты… — восхитился я. Дадзай из тех поразительных людей, которые превосходят даже собственные ожидания. — Угости в следующий раз. — Одасаку-сан… У тебя неадекватная реакция, — раздался со стороны входа голос. Его обладатель — интеллигентного вида молодой человек — как раз спустился по лестнице. — Ты слишком к нему добр. В двух случаях из трёх, когда Дадзай-кун открывает рот, он так и просит, чтобы ему врезали молотком по затылку, иначе с ним никакого сладу. Оглянись вокруг, прочувствуй, что даже воздух в баре напрягся, потому что никто не потрудился вовремя его осадить. Бармен дрожит как осиновый лист. Его зовут Анго Сакагути. Круглые очки и деловой костюм придают ему учёный вид, но на самом деле он наш коллега. Мафиози, отвечающий за сбор и анализ данных. — Привет, Анго! Давненько не виделись, как у тебя дела? — улыбнулся и помахал ему рукой Дадзай. — Как у меня могут быть дела? Я только что вернулся из командировки в Токио. Без ночёвки — туда и назад. Чувствую себя смятой старой газетой, — помотал головой Анго, садясь на соседний с Дадзаем стул. Сняв с плеча светло-вишнёвого цвета сумку на ремне, он положил её на стойку рядом. — Мастер, как обычно. Когда он ещё только опускался на стул, бармен уже поставил перед ним стакан с золотистой жидкостью — приступил к приготовлению напитка, заслышав шаги Анго перед входом. Поднявшаяся пена искрила в рассеянном освещении бара. — Командировки — это здорово. Я тоже не прочь отправиться куда-нибудь поразвлечься. Мастер, ещё баночку! Дадзай помахал в воздухе пустой консервной банкой из-под крабов. Перед ним стояли ещё три такие же. — Кто сказал, что я развлекался? Не все в мафии, знаешь ли, страдают от избытка свободного времени, как ты, Дадзай-кун. Это была рабочая поездка. — Если хочешь знать моё мнение, Анго, — сказал Дадзай, прямо пальцами доставая из новой вскрытой банки кусочек мяса, — всё в этом мире существует, дабы развлечь нас в ожидании смерти. Так в чём состояла твоя работа? Анго, не глядя никуда конкретно, коротко ответил: — Поиск сокровищ. — Ого, круто. И как? — Никак. Только зря съездил. Поступила информация о первоклассном товаре из Европы, но в действительности пришлось копаться в бесполезной рухляди уровня местных ремесленников. «Поиском сокровищ» в нашей организации обозначали контрабанду: преимущественно произведённое за границей оружие или другие товары, ввезённые в страну нелегально. Редко этим же кодовым словосочетанием отмечали драгоценности и произведения искусства. — Но мне всё же повезло наткнуться на неплохие антикварные часы конца Средневековья. Подделка, скорее всего, но неплохого качества, так что покупатели найдутся. Анго приоткрыл сумку, показав обёрнутую бумагой коробку. Поверх неё лежали сигареты, складной зонтик и личные вещи, необходимые в дороге. — Во сколько закончилась встреча? — глядя внутрь сумки, спросил вдруг Дадзай. — В восемь часов вечера. На развлечения времени не осталось, — усмехнулся Анго. И добавил: Но зарплату свою я отработал, голову мне никто за лодырничество не откусит. — Ты слишком себя недооцениваешь, «знаток мафии» Анго Сакагути, — улыбнулся Дадзай. Анго, будучи своего рода «службой информации» мафии, являлся связующим звеном для тайных переговоров между ней и другими организациями. Он не состоял ни в одной из группировок и подчинялся лично боссу. В его обязанности входило оповещать о датах сделок и заключении союзов, а иногда быть посредником в решении разногласий между гангстерами и выявлении предателей. Другими словами, он был тёмным эмиссаром, владеющим самой секретной и важной информацией. Практически все сведения, от которых зависит деятельность и само существование портовой мафии, прежде чем попасть на стол к боссу, проходят через руки Анго. А значит, если его схватят враги, они могут под пытками получить от него бесценную информацию. Никто бы не стал возлагать столь огромную ответственность на неподготовленного человека. Для такой работы нужно обладать несгибаемой силой воли. — На фоне достижений самого молодого главаря за всю историю портовой мафии моя карьера сравнима с резюме бедного студента. Кстати, почему вы сегодня оба здесь? Есть повод? — И правда. Одасаку? — Никакого, — ответил я. — Мы не договаривались. Когда я зашёл, Дадзай уже был здесь. Хотя это было далеко не первое подобное совпадение. — Да? А вот у меня было предчувствие, что я встречу вас обоих сегодня здесь. Потому и пришёл, — сказал Дадзай и улыбнулся, будто его насмешили собственные слова. — У тебя к нам какое-то дело? — Нет. Просто подумал, что было бы неплохо посидеть с вами. И всё. Дадзай стукнул ногтём по стакану. Я знал, о чём он говорил. Мы часто собирались в этом баре, словно желали сбежать от чего-то. Но полноценным общением это вряд ли можно было назвать, скорее пустой болтовнёй до поздней ночи. По непонятной причине мы регулярно встречались здесь. Хоть мы и состояли в одной организации, но Дадзай был в числе руководителей, Анго — информатором, а я — мелким гангстером низшего звена, так что при обычных обстоятельствах мы могли и имён друг друга не знать, не говоря уже о том, чтобы вместе пить. Но как-то так вышло, что, несмотря на должности и разницу в возрасте, мы находили общий язык. Скорее всего, как раз из-за пропасти в служебных обязанностях. — Мне вдруг подумалось, — глядя куда-то в пространство, сказал Дадзай. — Мы уже давно выпиваем втроём, но не помню, чтобы Одасаку хоть раз жаловался на свою работу. — Действительно. С другой стороны, у него, в отличие от нашей с тобой, Дадзай-кун, служба немного специфическая. — Что в ней специфического? — помотал я головой. — Скажи уж просто: ерундой всякой занимаюсь. Не о чем рассказывать. — Вот вечно ты отнекиваешься, — недовольно насупился Дадзай. — А ведь из нас троих именно у тебя самая интересная работа! Так что давай, сознавайся! Чем ты занимался на этой неделе? Я недолго подумал и принялся загибать пальцы. — Расследовал случай кражи в магазине, платящем нам дань. Преступниками оказались учащиеся местной начальной школы. Затем искал пистолет одного гопника из подконтрольной банды. Он утверждал, что потерял его, пришлось сначала обыскать его, а затем его квартиру. Нашёл в горшке для варки риса. Далее, вмешался в разборки служащего одной из наших фирм-«ширм» с его женой и любовницей. Ещё обезвредил неразорвавшийся боеприпас, обнаруженный позади штаб-квартиры. — Одасаку, предлагаю совершенно серьёзно, давай поменяемся работами? — засверкав глазами, придвинулся ко мне Дадзай. — Не получится. — Но ведь неразорвавшийся боеприпас! Ты слышал, Анго? И почему всё самое интересное достаётся Одасаку?! Так нечестно! Завтра первым делом отправлюсь к боссу и твёрдо заявлю, что уйду из руководства, раз его членам не позволяют обезвреживать неразорвавшиеся боеприпасы! У других главарей от этого заявления наверняка бы глаза на лоб полезли, но давно привыкший слушать Дадзая вполуха Анго лишь рассеяно согласился: — Действительно. Я хоть и состою в рядах мафии, но задания мои вряд ли можно назвать вершиной преступного мастерства — по большей части это нудная работа, за которую больше никто не пожелал взяться. Я занимаю низшую ступень в иерархии, никакими достижениями похвастаться не могу и ни в какой группировке не состою — на кого ещё спихивать всякую ерунду, за которую даже никто не заплатит? В общем, для мафии я мастер на все руки. Не то чтобы мне это нравилось. Пока я стоял между женой и любовницей служащего, которые крыли меня на чём свет стоит, мне целых два раза на полном серьёзе захотелось откусить себе язык и умереть от потери крови. Но я вынужден этим заниматься, потому что ни на что другое не способен. Ведь я… — Хотя бы возьми меня с собой в следующий раз! Я не буду мешаться! — Не советую, — покосился Анго на Дадзая. — Ладно поиски преступника или потерянной вещи, но проблемы, связанные с человеческими отношениями… присутствие Дадзай-куна только ещё больше всё распалит. — Знаешь, в этом есть даже нечто прекрасное: распалять проблемы в отношениях уже одним своим присутствием. — Об этом я и говорю. Я ничего не ответил на замечание Анго и отпил от стакана. — Дадзай-кун, прежде чем начать мешаться под ногами, как насчёт найти себе хобби? Что-нибудь безопаснее, чем неудачные попытки самоубийства. — Легко сказать — хобби, — скривился Дадзай, став ещё больше похожим на шаловливого мальчишку. — Шахматы или го — это слишком скучно. Есть другие предложения? — Займись спортом. — Не люблю напрягаться. — Почитай учебники. — Лениво. — Тогда попробуй кулинарию… Нет, забудь, что я сейчас сказал. Анго повесил голову и прикрыл рот ладонью. Видимо, вспомнил вкус «супа радости», которым однажды угостил нас Дадзай. Само блюдо, как и обещало его название, вызвало массу приятных эмоций, вот только следующие несколько дней напрочь выпали из памяти. Позже, когда мы спросили у Дадзая об ингредиентах, он лишь многозначительно захихикал. — Кстати, я как раз придумал новый рецепт супа! Снимите пробу? Я назвал его «супом сверхсилы»! Отведав его, вы сможете несколько часов бегать, не зная усталости, мечта, а не… — Ни за что, — отрезал Анго. — Перед работой, может, и неплохо было бы, раз потом не будешь чувствовать усталость. — Одасаку-сан, вот поэтому Дадзай-кун вечно творит, что ему заблагорассудится, потому что ты вовремя его не одёргиваешь! Ага. То есть сейчас я, по мнению Анго, должен был «одёрнуть» Дадзая. Будет мне урок на будущее. — Мастер, у вас молоток есть? — Нет. — Нет, значит… — В таком случае, ничего не поделаешь, — улыбнулся Дадзай. — А-ах… Только вернулся с работы, а уже голова раскалывается… — простонал Анго. Устал, должно быть. — Ты слишком много работаешь, Анго. — Точно. Анго бросил на меня и Дадзая сердитый взгляд. — Может, и так. А прямо сейчас вдобавок чувствую себя, как на неоплаченных сверхурочных. Пожалуй, я пойду. — Уже? — огорчённо спросил Дадзай. — По правде говоря, — натянуто улыбнулся Анго, — когда я пью здесь, с вами двумя, я почти забываю, что являюсь членом преступной группировки и занимаюсь чем-то незаконным. Мастер, до свидания. Анго взял со стойки сумку и поднялся. — Ты с ней в командировку ездил? — спросил я без всякой задней мысли. Просто не придумал ничего иного, чтобы хоть немного его задержать. — Да. Там нет ничего особенного. Сигареты, средства самозащиты, зонтик, — перечислил Анго, шире раскрывая сумку и демонстрируя содержимое. — Плюс фотоаппарат для работы. — Точно, а давайте сфотографируемся, — внезапно жизнерадостным тоном предложил Дадзай. — На память. — На память о чём? — спросил я. — О том, как мы втроём были здесь. Или о завершении командировки Анго, или об успешном обезвреживании неразорвавшегося боеприпаса. Да мало ли причин. — Как пожелает господин главарь, — пожал плечами Анго и достал из сумки чёрный фотоаппарат — старую «зеркалку» в не менее потрёпанном временем чёрном чехле. — Смотри, чтобы мы классно получились. Анго, криво усмехнувшись, сфотографировал Дадзая и меня. Затем, по просьбе Дадзая, я взял «зеркалку» и снял их с Анго вдвоём у барной стойки. — С такого угла я получусь красавчиком, — заявил Дадзай, закинув ногу на стул и наклонившись, принимая позу. — Дадзай, с чего тебя вдруг потянуло фотографироваться? — Подумал, если не сделать этого сегодня, не останется доказательств, что мы здесь собирались. Не знаю, почему, — улыбнулся он. Его слова оказались вещими. В тот вечер грядущая пустота от утраты ещё только таилась впереди, невидимая и не ощутимая, но уже перечеркнувшая все дальнейшие шансы запечатлеть на плёнку наши общие моменты. Больше нам не удалось сфотографироваться вместе в том баре.

Потому что очень скоро одного из нас не стало.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1

В портовой мафии существуют три правила: беспрекословно подчиняться приказам босса, не предавать организацию и отвечать на любые враждебные действия сторицей. Именно в таком порядке значимости. Тем утром я как раз наливал себе кофе, когда мне вдруг позвонили. Из динамика донёсся равнодушный голос советника: — Сакуноскэ Ода. Тебя ждёт босс. Кусок хлеба, который я только успел укусить, едва не выпал у меня изо рта. В голове первым делом вспыхнуло: «Увольнение? Избавление от балласта? Кадровые перестановки?». Даже кончики пальцев похолодели. Положив трубку, я в страшной спешке запихнул в рот хлеб, порезал яичницу с канадским беконом на три куска, проглотил их, почти не жуя, и всё-таки налил себе в кружку кофе, не забыв добавить в него рафинад и сливки. Кофе я выпил, пока надевал рубашку. Едва не обжёг язык, но зато он живо прочистил мне мозги и вымыл из них глупую идею бежать куда глаза глядят. Я побрился, натянул штаны, надел наплечные кобуры с привычными девятимиллиметровыми пистолетами и пальто сверху, затем вышел из дома. Сев в машину, я на запредельных скоростях погнал по шоссе к офису. Не помню, как доехал, но, кажется, пару-тройку раз выезжал на встречную полосу. Как бы то ни было, в лобби я шагнул целым и невредимым. Поздоровавшись со знакомыми охранниками, зашёл в лифт и поднялся на последний этаж. Что в лобби, больше напоминающем холл европейского пятизвёздочного отеля, что в этом ультрасовременном лифте не было ни пылинки, и всё сияло чистотой без единого отпечатка пальца. Штаб-квартира портовой мафии находится в элитном районе в самом сердце Йокогамы по соседству с ещё четырьмя похожими небоскрёбами. Из лифта со стеклянной стеной открывался вид на город. По мере подъёма всё меньше зданий оставалось на уровне глаз, но даже когда не стало ни одного, лифт не замедлился. Глядя на утренний город, я размышлял о возможных причинах вызова к боссу. Если хорошенько подумать, никто бы не стал вызывать в штаб-квартиру сотрудника низшего ранга, только чтобы избавиться от него. Как раз для этой цели существуют заброшенные здания, где человека, ставшего ненужным, можно без лишнего шума расчленить. Да и поручают это специальным людям — «уборщикам», которые сделают всё быстро и достаточно дёшево. По сравнению с предыдущим, нынешний босс — человек расчётливый и предпочитает максимально эффективные методы. Но, в таком случае, что ему может быть нужно от такого мелкого гангстера, как я? Открывшиеся створки лифта оборвали мои мысли. Коридор впереди был застлан толстым ковром, заглушающим даже громкое топанье бегущих ног, а его крепкие стены не пробил бы и ручной противотанковый гранатомёт. Благодаря скрытым лампочкам весь проход заливал рассеянный молочный свет, не оставляющий ни малейшей тени. Перед кабинетом стоял охранник в чёрном деловом костюме. Я назвался, и он молча указал мне заходить. Я остановился перед двойными дверями. Оправил одежду и ощупал подбородок, проверяя, не осталось ли не сбритых волосков, после чего кашлянул и произнёс тоном, с каким, наверное, в церкви обращаются к Господу: — Босс. Это Ода. Прибыл по вашему указанию. — Элис-тян, ну надень платьице! Хотя бы на секундочку! На мгновеньице! — донёсся из-за дверей подозрительный возглас. Сделав вид, что ничего не слышал, я выждал три секунды и повторил: — Босс. Это Ода. Прибыл по вашему указанию. — А-а, ну нельзя же, раздеваясь, всё разбрасывать! Такая дорогая юбочка, — вновь услышал я не менее странные фразы. Немного подумав, я решил изобразить из себя невоспитанного подчинённого, случайно открывшего дверь в неудобный для начальства момент. — Прошу прощения, — сказал я, переступая через порог. По просторному кабинету бегали двое: мужчина средних лет в белом халате и девочка лет десяти. Девочка была наполовину голой, а мужчина был боссом мафии. — Не хочу! Не буду! — Ну пожалуйста, Элис-тян, ну надень! Я так старался, выбирал! Только взгляни на эти тёмно-красные оборочки! Совсем как лепесточки, тебе очень пойдёт! — Я не против красивых платьев, но мне не нравится твоя настойчивость, Ринтаро! — Будто это только сейчас началось. Всё, тебе некуда бежать! — Босс, — позвал я, и эти двое одновременно повернулись в мою сторону. Оба улыбались. И не шевелились. — Прибыл по вашему указанию. Вы что-то хотели? Босс, продолжая улыбаться, молча на меня смотрел. С мольбой. Да не смотрите вы так на меня… — Вы зачем-то меня звали, босс? — Э-эм… Босс обвёл взглядом стоящий в центре кабинета стол, лампу на потолке, окно, картину маслом, подсвечник из белого золота и остановил его на девочке рядом. — Зачем я его звал? — Мне откуда знать! — огрызнулась Элис, посмотрев на него как на кучу экскрементов, и скрылась в соседней комнате. Я молча ожидал следующих слов босса. Тот вновь покрутил головой по сторонам, после чего зашёл за стол и щёлкнул каким-то тумблером. Стёкла в окнах, из которых открывался панорамный вид на город, потемнели до непрозрачных серых панелей, и кабинет резко погрузился в полумрак. Босс опустился в кожаное кресло, и тут же откуда ни возьмись по бокам от него бесшумно встали два секьюрити. Горящая на столе из красного дерева лампа освещала половину лица босса. Прищурившись и сведя брови, он поставил на стол локти, сплёл перед собой пальцы и глухо сказал: — Итак. — Да, босс. — Ода-кун. Я позвал тебя для очень важного разговора, — пригвоздив меня суровым взглядом, продолжил он. — Слушаю. Он недолго помолчал. — Ода-кун, тебе никогда не говорили, что у тебя неадекватная реакция? Откуда он знает? — Не раз, — признался я и вопросительно посмотрел на одного из секьюрити. Тот, не шевелясь и сохраняя непроницаемое выражение лица, отвёл взгляд. — Короче говоря. Ты только что сюда пришёл и ничего здесь не видел. Тебе всё ясно? — Да, — кивнул я. Я ведь на самом деле только что сюда пришёл, что тут такого? — Я только что сюда пришёл, и вы, босс, были столь добры, что даже прервали догонялки с раздеванием девочки и занялись мной, за что я очень вам признателен. Так чем я могу быть вам полезен? Босс сжал пальцами переносицу и погрузился в размышления. Наконец, будто придя к какому-то выводу, он кивнул. — Дадзай-кун однажды сказал: «У Одасаку напрочь отсутствуют скрытые мотивы, к этому нелегко привыкнуть, но постепенно это становится как бальзам на душу». Кажется, я начинаю понимать, о чём он говорил. Не знал, что они меня обсуждали. Но это же Дадзай… наверняка ляпнул, что первое в голову пришло. Какой парень, не так давно справивший двадцатилетие, будет воспринимать других людей, как бальзам на душу? Кашлянув, словно закрывая эту тему, босс сказал: — Итак, к делу. Он взял лежащий на столе серебряный портсигар и недолго на него смотрел, после чего вынул из него сигару, но закуривать не стал. Крутя её в руках, он тихо произнёс: — Я хочу, чтобы ты нашёл одного человека. — Нашёл человека? — переспросил я. Стоило порадоваться, что он не приказал мне «умереть на месте», но расслабляться было ещё рано. — Позвольте уточнить. Раз вы лично вызвали меня сюда, это далеко не обычный человек. Вы уверены, что мне по силам столь важное задание? — Хороший вопрос, — усмехнулся босс. — Учитывая твой ранг, в обычных обстоятельствах от тебя только и был бы прок, что использовать в качестве щита во время перестрелки или отправить с бомбой в руках в полицейский участок. Но я в курсе, на что ты действительно способен. Поэтому хочу поручить это задание именно тебе. Босс вернул сигару в портсигар и убрал с глаз упавшую чёлку. Затем сказал: — Пропал наш информатор Анго Сакагути-кун. Если бы кто-то мог заглянуть внутрь меня, в тот миг он бы увидел нечто, сравнимое с извержением огромного вулкана. Только роль камней, лавы и дыма, заволокшего всё небо, играли бесконечные знаки вопроса. Но в реальности вся моя реакция ограничилась рефлексивным сжатием пальцев. — Сохраняешь спокойствие — молодец. Если бы ты впал сейчас в панику, я бы передумал насчёт твоей кандидатуры для этого дела… Но продолжу. Анго-кун исчез прошлой ночью. Домой, судя по всему, так и не вернулся. Скрылся он по своей воле или его похитили — пока не ясно. То есть Анго пропал сразу же после того, как мы расстались в баре. Не помню, чтобы он как-то странно себя вёл, пока мы там сидели. Анго упомянул, что собирается прямиком домой. Ложь мы бы с Дадзаем заметили. Скорее всего… Думаю, что заметили бы. — Как тебе известно, Анго-кун служит у нас информатором, — тяжело вздохнул босс. На его лице было написано искреннее беспокойство за судьбу подчинённого. — В его голове хранится уйма важнейших секретов мафии: методы ведения «чёрной» бухгалтерии, наши фирмы-«ширмы» и их управляющие, способы связи с регулярными поставщиками и покупателями нашей контрабанды. Любая группировка с готовностью выложит за него состояние, чтобы воспользоваться нашей ахиллесовой пятой. Но и без того я считаю Анго-куна талантливым и важным подчинённым и хочу по возможности его спасти. Ты меня понимаешь? У меня язык не повернулся сказать, что я его понимаю: слишком разнились наши положения мелкого гангстера и руководителя целой преступной организации. Поэтому я ограничился нейтральным: — Разумеется. Босс взял со стола перо для письма и покрутил его в пальцах. — Слышал, ты специализируешься на подобных сложных заданиях. В мафии, куда ни плюнь, одни профи в стрельбе, драке или запугивании, поэтому подобные тебе кадры очень ценны. Я полагаюсь на тебя. Кажется, босс явно меня переоценивал. Я никогда намеренно не занимался розыском пропавших, всего лишь брался за всё, что мне поручали. Да, среди моих заданий попадались и весьма специфические, но это потому что мне далеко до «профи в стрельбе, драке или запугивании». Босс с довольным видом выдвинул ящик стола и достал лист поблескивающей из-за вкраплений серебристой фольги бумаги-васи из провинции Этидзэн. И написал на нём гусиным пером: Сакуноскэ Ода Сим обязую оказывать предъявителю сего всевозможное содействие. Огай — С этим внутри организации тебе будет сподручнее. Держи. Я взял листок, известный в рядах мафии как «серебряный оракул». Сказанное его обладателем приравнивалось к словам самого босса, то есть при предъявлении этой бумаги любой мафиози рангом ниже пяти главарей обязан был беспрекословно подчиняться, в противном случае его ждала казнь за предательство. Сложно было поверить, что в моей руке оказалась такая редкость. Я невольно засомневался в реальности происходящего. — С ним перед тобой и главари по струнке вытянутся, — улыбнулся босс. — Кстати, ты вроде дружишь с одним из них — Дадзай-куном? И это несмотря на разницу в вашем положении. Он большой талант, если что — смело к нему обращайся. — Такого намерения у меня нет, — ответил я. То была чистая правда. — Вот как? Но, знаешь ли, невозможно стать самым молодым главарём за всю историю существования портовой мафии просто за красивые глаза. Коллеги его сторонятся, но я считаю Дадзай-куна невероятно способным. Ещё года четыре или пять, и он вполне сможет меня убить и занять моё кресло, — озорно улыбнулся босс.

В версии с изображениями тут находится картинка. Выражение моего лица осталось безучастным, но про себя я едва устоял на ногах от удивления. И внимательно вгляделся в босса. По его детской открытой улыбке ничего невозможно было понять. Наверное, он всё-таки шутит. — Буду ждать хороших новостей, — сказал он и с тихим стуком вернул перо в подставку. Это послужило сигналом, и я, поклонившись, развернулся и направился к дверям. В горле странно пересохло. Утомлённый целой чередой невероятных событий мозг никак не мог сфокусироваться на проклюнувшемся в глубине души ростке беспокойства. Точно фантомная боль от старой раны на спине, оно смутной тенью маячило где-то на краю сознания. — Ода-кун, — донёсся сзади голос босса, когда я уже коснулся двери. — Хорошие у тебя пистолеты. Я опустил взгляд на торчащие из кобур потёртые чёрные рукояти. — Старые, только и пользы, что привычные для рук. Но спасибо. — Мне слегка любопытно, это правда, что говорят: будто ты никогда из них не убивал? Я кивнул. Отпираться было бессмысленно. — Правда. — И почему же? Прежде чем ответить, у меня ушло несколько секунд, чтобы восстановить ритм дыхания. — Вы спрашиваете это как босс? — Нет. Исключительно из личного интереса. — В таком случае, я не хочу отвечать. Босс на мгновение округлил глаза. Затем сложил на груди руки и усмехнулся. Словно учитель, глядящий на нерадивого ученика. — Что ж. Можешь идти. Надеюсь на добрые вести.

* * *

В это же время Дадзай был в порту. В десяти минутах ходьбы от гавани Йокогамы находится складской район в окружении искусственных насаждений. Там ютятся небольшие корабли с потерянными номерными знаками, угнанные со всех концов земли автомобили и сепараторы для очищения наркотиков. Жители соседних кварталов и даже полицейские без особой нужды в эту «запретную зону» и носа не кажут, она контролируется незаконными организациями, в том числе портовой мафией. Этим утром здесь из воды подняли три трупа. — Удостоверьтесь, чтобы полицейские об этом не пронюхали. И вызовите «уборщиков». Нужно забрать тела. Вокруг трупов деловито суетились мужчины в чёрном — члены портовой мафии. Преступники до мозга костей, сейчас они с невозмутимыми лицами чётко и слаженно выполняли порученную работу. Этому были две причины. Во-первых, потому что из воды подняли их товарищей — таких же, как они, членов портовой мафии. И во-вторых, потому что, учитывая всю серьёзность сложившейся ситуации, на место вскоре должен был прибыть для координации один из пяти главарей. — Проверьте, остались ли у убитых семьи. Если да… — руководивший гангстерами седой джентльмен с сигарой, одетый в строгий костюм и чёрное пальто с иголочки, осёкся и недолго помолчал. — Я сам им сообщу. Рюро Хироцу, один из старейших членов организации, достал из кармана механические часы на цепочке, взглянул на циферблат и добавил: — Главарь вот-вот будет. Нужно успеть оценить ущерб. — Доброе утро, господа! — почти одновременно со словами Хироцу донеслось со стороны насаждений. Все гангстеры с взволнованными лицами повернулись на голос. К ним развязной походкой направлялся ещё очень молодой парень, почти юноша — Осаму Дадзай, один из пяти главарей портовой мафии. Голова, шея и рука у него были забинтованы. Хироцу торопливо потушил сигару и сунул её в карманную пепельницу. Все гангстеры приложили руку к груди в знак почтительного приветствия. — Минуточку, я только пройду эту часть…. А, чёрт, он меня обошёл! Получи взрывом! Блин, увернулся! Дадзай на ходу играл на портативной консоли и не отрывал взгляда от экрана. Попадись на его пути хотя бы небольшая ступенька — и он бы точно навернулся. — Да что такое, уже который раз не могу пройти этот резкий спуск! Только захожу на него, и этот гад… А-а, опять обошёл! — Дадзай-доно, — вместо вконец растерявшихся подчинённых нерешительно заговорил Хироцу. — Ваше прибытие — честь для нас. Трое из охраны склада оружия были убиты, на данный момент… — Давненько не находилось самоубийц, нацелившихся на склад оружия мафии! Причина смерти? — не поднимая взгляда от экрана, спросил Дадзай. — В каждом от десяти до двадцати пулевых отверстий девятимиллиметрового калибра. Все убиты на месте. Похитили хранившееся здесь огнестрельное оружие: сорок винтовок, восемь ружей, пятьдесят пять пистолетов, две снайперские винтовки и восемьдесят гранат. Плюс восемнадцать килограммов мощной взрывчатки. Электронный замок склада был открыт, мы пока не выяснили, откуда они могли узнать код… — Я взгляну. Держи, — передал Дадзай консоль Хироцу. — Есть, — от неожиданности выражение лица того окаменело. — Фишка в том, чтобы на середине прохождения, где будет отрезок по прямой, в нужный момент применить ускоритель. Так где трупы? — Да, э-эм, их сложили у волнолома… Ох, а какие кнопки нажимать? — резко разволновался Хироцу, занятый консолью. Дадзай, оставив его без внимания, энергично зашагал в указанную сторону. На берегу лежало трое мужчин в чёрных костюмах и солнцезащитных очках. Здоровяки до вчерашнего вечера, а сегодня — лишь крупные безжизненные тела с опухшей кожей после нескольких часов пребывания в солёной воде. Но умерли они не от утопления, к тому моменту, когда их выбросили в море, и они погрузились на дно, в них уже почти не осталось крови. — Хм, — Дадзай без особого интереса разглядывал трупы. — Они даже не вынули пистолеты из кобур. Как непрофессионально. Что ещё… Почти все раны сквозные. Учитывая их количество, стреляли, скорее всего, из пистолетов-пулемётов с близкого расстояния. А противники не так просты, раз смогли незаметно подобраться к ним. Есть на что надеяться. Что с камерами? — спросил он Хироцу. Тот уныло смотрел на изображение сильно покорёженного корпуса на экране консоли. — Нижайше прошу прощения… — едва слышно прошептал он. Дадзай недоумённо на него воззрился. Судя по его лицу, он успел забыть, что отдал Хироцу консоль. — Хироцу-сан, — прищурился Дадзай. — Знаете… Если вы дадите мне ещё шанс, я обязательно… — сжав консоль в пальцах, начал оправдываться Хироцу. — От подчинённых, связавшихся с наркотиками, стоит вовремя избавляться, — ни с того ни с сего заявил Дадзай. — Наркотиками? — Хироцу резко побледнел. — Нет, что вы, у нас нет никого, кто бы… Мои люди все профессионалы… — Пистолет, — указал Дадзай на пояс Хироцу. Тот прикрыл кобуру ладонью. Не намеренно, а инстинктивно. — Ты обычно не носишь при себе оружие и всегда осторожно с ним обращаешься, однако этот пистолет заткнул просто за пояс, значит, он не твой и это не товар на продажу. Им явно не раз пользовались, то есть он принадлежит одному из твоих людей. Не так ли? Хироцу ничего не ответил, и Дадзай продолжил: — У тебя, как у командира, в подчинении порядка двадцати человек. Ты одолжил пистолет у кого-то из них? Нет. В такую рань необходимости в оружии в принципе нет. Ты у кого-то его забрал. Зачем? На рукояти остались следы белого порошка и крови. Но на тебе самом их нет. Получается, кто-то из твоих людей устроил перестрелку из-за наркотиков прошлой ночью, а ты ни о чём и не подозревал. Его поймали, и так пистолет оказался у тебя. Ты не хотел рисковать. — Я… — едва слышно выдохнул Хироцу, но Дадзай его проигнорировал. — Ты понимаешь, что этот твой подчинённый пошёл против политики нашей организации? Наркобизнес — дело прибыльное, но при этом очень накладное. Секретная служба по контролю обладателей сверхспособностей, отдел по контролю за незаконным оборотом наркотиков, подразделение военной полиции по охране общественного порядка и другие правительственные структуры только и ждут, как бы поймать нас за руку на первой же промашке. Одним лишением пистолета тут не отделаешься. — Но… — Хироцу-сан. Хоть я и не очень понимаю, за какие такие заслуги, но меня ввели в руководство. А у руководителя, хочет он того или нет, много подчинённых. Не в моём характере возиться с теми, кто меня подводит. Поэтому от таких бездарей я избавляюсь. Как и ты должен поступить со своим подчинённым. — Я прошу прощения, — с трудом выдавил Хироцу. «Избавиться» на языке мафии означало смертный приговор. Ослушайся он приказа одного из главарей, и это было бы равносильно измене — его самого бы приговорили к такой же участи. Извинившись, Хироцу замолчал. Дадзай не отрывал от него холодного взгляда. Казалось, даже время замёрзло. — Да шучу я! — вдруг жизнерадостно воскликнул Дадзай. Хироцу растерянно посмотрел на него. — Твои подчинённые преданы тебе, потому что знают, что ты так просто их не бросишь. Решай сам, как поступить. Боссу я ничего не скажу, — улыбнулся Дадзай и хлопнул Хироцу по плечу. Тот кивнул и машинально потёр шею — горло перехватило. Дадзай, будучи самым молодым членом руководства за всю историю существования портовой мафии, был живой легендой внутри организации. От его взгляда ничего не могло укрыться. Это касалось как их врагов, так и тёмных делишек самих гангстеров. И самое главное: никто не имел ни малейшего представления, чего он хочет и что ему не нравится, что ему дорого и что вызовет осуждение. Даже один из старейших членов мафии, прослуживший ей несколько десятков лет, Хироцу мог только гадать, что было на уме у Дадзая. Никто бы не удивился, если бы тот прямо здесь и сейчас приказал от него «избавиться». — Вернёмся к главной теме. Есть изображения нападавших? — щёлкнув пальцами, спросил Дадзай. По знаку Хироцу один из мужчин в чёрном принёс распечатанные кадры из записей видеокамер. Всего пять штук. Дадзай взял их и принялся внимательно рассматривать. На них пятеро неизвестных проникали на склад и выносили оттуда оружие и боеприпасы. У всех были потрёпанные сумки на ремне, а вместо пальто — какие-то грязные балахоны из мешковины. На первый взгляд — вылитые бомжи с улицы. Однако… — Они солдаты, — легонько усмехнулся Дадзай. — Причём прошедшие серьёзную подготовку. Он покрутил в руках снимки, рассматривая тёмные фигуры в лохмотьях со всех ракурсов. — Выглядят попрошайками, но при этом держат дистанцию, сохраняя обзор, и продвигаются в ромбовидном боевом порядке. Хироцу-сан, узнаёшь эту модель? — указал Дадзай на пистолет на поясе одного из нападавших. — Старая, и даже очень. Наверное, даже старше меня. За серый корпус и узкий ствол этот пистолет прозвали «грау гайст * ». Устаревшая европейская модель. — Я вчера уже видел такие пистолеты, — сощурился Дадзай. — Прежде чем обчистить склад, эти воры напали на меня и моих людей. А значит… то был отвлекающий манёвр. Хе-хе-хе, надо же, как интересно, эти весёлые ребята даже превзошли мои ожидания. Дадзай со снимками в руке развернулся, прижал к губе большой палец и, задумчиво бормоча себе под нос, зашагал по кругу. — Они специально дали нам знать о своём намерении завладеть контрабандой, чтобы мы направили на место совершения сделки как можно больше людей, оставив склад с минимальной охраной. И так они смогли украсть оружие, и немало. Но зачем? Для перепродажи? Нет, в этом случае связываться именно с оружием было совсем не обязательно. Вот оно что, понятно… Дадзай оборвал бормотание и погрузился в задумчивое молчание. Гангстерам оставалось терпеливо ждать. Люди Хироцу застыли, неотрывно глядя на главаря, который был младше их всех. — Знаете, — после продолжительного молчания сказал Дадзай, — что-то у меня в горле пересохло. — Мы сейчас же что-нибудь купим. Хироцу дал знак стоящему рядом подчинённому, и тот сорвался с места. — Кофе с большим количеством молока. Холодненького, — донёсся ему в спину жизнерадостный голос Дадзая. — Но безо льда, ладно? И желательно без кофеина. И с двойным сахаром! Глядя вслед мужчине, который, обливаясь холодным потом, твердил про себя заказ главаря, Дадзай тихо сказал: — Хироцу-сан. Эти ребята напали не просто на какой-то склад. Это один из трёх самых охраняемых запасников оружия портовой мафии. Система безопасности здесь на высочайшем уровне, сигнализация включается уже при одном приближении постороннего. Но они спокойно её обошли, и ко всему прочему им был известен код к замку. А его знают лишь руководители и их замы. Как же столь сверхсекретная информация оказалась в руках врагов? Мышцы лица Хироцу напряглись. Вариантов было не так много: либо кто-то из членов слил её под пытками, либо сказал под воздействием какой-то сверхспособности, либо среди них был предатель. В любом случае итог был неутешителен. — Грядёт война, — глядя на высотки города, легонько улыбнулся Дадзай. — Вскоре там вырастут столбы дыма. И небо раскалится докрасна. — Неизвестно, кто наши противники? — подавив эмоции, ровным тоном спросил Хироцу. — Мои ребята под пытками расспрашивали тех, кого смогли схватить вчера, но безрезультатно. Стоило на секунду отвлечься, и они проглотили спрятанные у коренных зубов ампулы с ядом. Единственное, смогли выбить название их банды. Дадзай пристально посмотрел на Хироцу, словно хотел подчеркнуть важность слова, которое собирался произнести. В его взгляде, способном обеспечить кошмарами на несколько ночей любого обычного человека, читалось обещание грядущих страшных кровопролитий. — «Мимик».

* * *

По поручению босса я приступил к поискам Анго. Хотя понятия не имел, с чего начать. Это всё-таки не потерявшуюся кошку искать (говорю по опыту), а информатора мафии. В случае с кошкой чаще всего достаточно отправиться к местной «кормушке» для дворовых животных. Но что за «кормушка» могла быть у Анго? Не имея других вариантов, я стал строить теории. Исчезновение Анго могло произойти по двум причинам. Либо он сам этого пожелал, либо его похитили. Если первое, тот тут я бессилен. Анго не подросток, рассорившийся с родителями. При желании, он мог накопить несколько миллионов иен, неподдающихся отслеживанию, и с этой суммой отправиться на другой конец земли и присоединиться к кочевникам. Так что эту теорию я отмёл сразу. Осталась та, по которой некто увел Анго насильно. Не зря босс сказал, что, учитывая, какие бесценные для наших врагов сведения хранятся в его голове, этот исход наиболее вероятен . В этом случае можно было надеяться, что Анго сумел незаметно оставить какие-то подсказки. Как крошки из сказки братьев Гримм. Поэтому я первым делом отправился к нему домой. Если подумать, я практически ничего не знал о личной жизни Анго. Мы сохраняли дистанцию в общении друг с другом, и ни Дадзай, ни Анго о себе не распространялись. Мы трое были похожи на воров-одиночек, из-за проливного дождя застрявших под козырьком заброшенного храма и от нечего делать болтающих о всякой ерунде, не затрагивая личные темы. Но я помнил, как Анго упоминал, что из-за частых командировок вынужден постоянно проживать в гостиницах. Так как за ним наверняка многие охотятся, эти гостиницы должны иметь связи с мафией. Таких в префектуре несколько. Приватность в них на первом месте, охрана состоит из пары дюжин вооруженных пистолетами профессионалов, и действует строжайший «фейсконтроль». Я начал обзванивать эти гостиницы. Управляющие, все как один, стоило им понять, что я из мафии, тут же сменяли холодный тон на учтивый и с готовностью отвечали на все вопросы. Встреться я с ними лично, и они наверняка бы бухнулись мне в ноги. На третьем звонке я наконец узнал адрес Анго. Это оказался восьмиэтажный отель за песочного цвета забором недалеко от главной улицы. Его окружали похожие по стилю здания, рядом был парк, в целом очень спокойный район. Обычная для подконтрольной мафии территории тишина. Анго здесь наверняка нравилось. Я взял у управляющего ключ и отправился к номеру. Согласно словам управляющего, Анго жил здесь полгода, заплатил вперёд. Из-за работы возвращался редко, несколько раз в месяц появлялся, ночевал, и опять исчезал. Но строго-настрого запретил впускать кого-либо в номер. Это оказался одноместный люкс. Убирались здесь на совесть — нигде не было ни пылинки. В гостиной практически отсутствовали личные вещи, лишь на книжной полке лежали распечатки с информацией о разных местностях и несколько старых романов. В хорошо скрытом, так что сразу не заметишь, вентиляционном окне в потолке едва слышно гудел вентилятор. В углу комнаты одиноко стоял чёрный деревянный стул с круглым сидением. В спальне кроме кровати, застеленной без единой складочки, был ещё небольшой письменный стол и тумбочка с лампой. Под ней лежала биография одного гениального математика, жившего столетие назад и оставившего после себя уравнение, сравнимое по своей сложности и красоте с произведением искусства. Этот номер был очень в стиле Анго — чистый, минималистичный и необжитый, если не считать нескольких «островков знаний». Я встал посреди гостиной и внимательно осмотрелся. Что-то не давало мне покоя. Что-то мелкое и на первый взгляд незначительное. — Анго Сакагути, информатор на службе мафии, — произнёс я вслух. — Умный и скрытный человек. Никто не знает, кто он на самом деле. Разумеется, мне никто не ответил. Я повернулся к окну. Оно было двухстворчатым с четырьмя стеклами. За ним открывался вид на Йокогаму. Внизу зеленел парк, а сразу за ним начинался район небоскрёбов. Ночью, должно быть, он светился миллионом огней, напоминая отражённое в глади озера звёздное небо. Я повернулся к окну спиной и обвёл взглядом комнату. И тогда понял, что меня смущало. Я гангстер, не способный на убийство. Из-за этого мне поручают всякую глупую и скучную работу. Но благодаря ей я навострился подмечать кое-какие странности, недоступные обычным людям. Обрывки никому неинтересных ниточек, потянув за которые, можно подчас подобраться к неожиданной истине. Чёрный стул в углу. Он был здесь совершенно не к месту. Стилю гостиницы он не соответствовал, кроме того, в этой комнате даже стола не было, к которому его можно было бы приставить. Я подошёл к стулу. Самая обычная модель массового производства. В надежде, что ко дну прилеплена важная подсказка, я поднял его и перевернул, но ничего особенного не увидел. Поставив стул на место, я присел на корточки и ещё раз тщательно его осмотрел. И заметил. Поверхность сидения была слегка потёрта, хотя по самому стулу не скажешь, чтобы им так часто пользовались. Всмотревшись, я различил в коже белый отпечаток подошвы. «Вентиляция в потолке». Я взял стул и поставил его под решёткой. Если встать на него, высоты едва хватало, чтобы дотянуться. Сама решётка отлита из белого материала, напоминавшего резину, и разглядеть, что позади неё, было почти невозможно. С трудом сняв решётку, я увидел тихо вращающийся вентилятор. Поводил рукой внутри шахты. Не сразу, но мои пальцы на что-то наткнулись. С тихим шорохом из-за края вентиляционного окна показалась железная коробка. Я слез со стула и смахнул с неё пыль. Небольшой и лёгкий белый сейф, закрытый на ключ. Но при наличии отмычки вскрыть его труда не составит. Держа сейф обеими руками, я с силой его встряхнул. Внутри что-то металлически зазвенело, перекатываясь.

И тут мне пришло видение.

Белый сейф в моих руках мгновенно окрасился в алый. Как и стена, и пол передо мной. На них будто брызнули чем-то красным. Кровью. Моей кровью. Я опустил взгляд и увидел, как из моей груди вырывается ещё один фонтан. Что-то вонзилось мне в спину и прошило насквозь грудную клетку. Я обернулся как раз в тот момент, когда стекло взорвалось осколками. На значительном расстоянии от гостиницы в окне дома напротив что-то блеснуло на солнце… что-то, напоминающее прицел снайперской винтовки. Я потянулся к пистолету в кобуре, но руку отбросило новым выстрелом. Брызнула кровь, и от удара меня развернуло на полкорпуса. Ощущая вкус поднявшейся по горлу крови, я рухнул, как подкошенный. Перед глазами всё потемнело.

На этом видение закончилось.

Я всё ещё держал в руках сейф. Белый. Окно тоже было цело. Я бросился на застеленный ковром пол. Практически одновременно с этим раздался звон разбиваемого стекла. В стене напротив появился чёрный кружок. В следующую секунду к нему прибавился ещё один. Я перекатился по полу в сторону, откуда высотки в окне уже не было видно, выхватил из кобуры пистолет и, прижавшись спиной к стене, затаился. На столике лежало зеркальце. Я кое-как дотянулся до него. Оно едва не выскользнуло из вспотевшей ладони, но мне всё-таки удалось его удержать и поднести к лицу, ловя отражение вида из окна. Вспоминая видение, я поискал ту самую комнату со стрелком. Из-за расстояния мне не удалось его разглядеть, только и успел заметить, как человеческий силуэт торопливо подхватил вещи и скрылся. Я опустил пистолет. И лишь тогда обратил внимание, что всё это время задерживал дыхание. Снайпер. Что же такого есть в этой комнате? Что случилось с Анго? Меня должны были застрелить. Я не видел вспышки, и грохота выстрела так и не донеслось. Убедившись, что цель ушла, снайпер немедленно покинул позицию. Он явно профи. Всего несколько секунд назад я умер. Меня застрелили в грудь.

Но вмешалась моя сверхспособность.

* * *

Не чуя под собой ног, я сбежал по лестнице и, сбив нескольких ни в чём не повинных клиентов отеля, выскочил на улицу. Снайпер не мог уйти далеко. Необходимо было узнать, кто он. Бросившись к зданию напротив, я выхватил из кармана мобильный телефон. Хороший снайпер может поразить сердце цели на расстоянии с километр. Но в моём случае дистанция была значительно меньше. И он находился на знакомой мне территории — я держал в памяти все закоулки этого района и, принимая в расчёт, откуда произошёл выстрел, мог предсказать несколько возможных путей для побега. Не снижая скорости, я набрал номер Дадзая. — Дадзай? — О, ты так редко мне звонишь, Одасаку, наверняка предстоит что-то интересненькое! Хм-м-м, дай-ка я пораскину своими гениальными мозгами и угадаю, в чём дело. Ага! Тебе вдруг пришла в голову классная шутка, и, не в силах терпеть, ты набрал меня… — В меня стрелял снайпер, — сказал я, и поток слов Дадзая оборвался, словно он втянул их назад в лёгкие. — В номере Анго. Сейчас я его преследую. Стреляли из здания напротив букинистического магазина. Если бежать оттуда, он свернёт либо к храму Кокуё, либо к причальной стенке, либо попытается скрыться позади торгового квартала. — Мне перекрыть ему пути отступления? На секунду я заколебался. Я позвонил Дадзаю, потому что в такой ситуации он был единственным, к кому я мог обратиться. Но он главарь мафии, второй в иерархии после босса, при обычных обстоятельствах мне бы пришлось ждать месяц, чтобы добиться с ним встречи. Обратиться к главарю за помощью — это то же самое, что попросить премьер-министра погулять с собакой. — Дадзай, при мне сейчас «серебряный оракул». Если тебя не затруднит… — Да перестань ты, мне нет дела, есть он у тебя или нет. У тебя проблемы, так? — весёлым тоном перебил Дадзай. — Мои люди немедленно перекроют улицы. Я тоже выезжаю. Не рискуй зря, Одасаку. Я поблагодарил и отключил связь. И сосредоточился на том, чтобы как можно быстрее двигать ногами и руками. Кем же был этот снайпер? Снайперы — люди тщательные и терпеливые. В их понимании Бог — это не Христос или Будда, а План. Они изучают противника, находят наилучшую позицию для стрельбы и ждут. Хоть несколько дней, не зная сна и отдыха, не меняя положения, пока в объективе прицела не покажется цель. Только жуют, не глядя, питательные батончики, а если они закончатся — голод им не помеха. Раз снайпер засел в той комнате, значит, он ожидал появления человека, которого можно оттуда застрелить. Учитывая, что следили за номером Анго, первой на ум приходит мысль, что он и должен был стать жертвой. Это логичный вывод. Вероятно, план снайпера был именно таким: дождаться возвращения ничего не подозревающего Анго и убить его. Но в этом случае возникает вопрос: почему он передумал и выстрелил в меня? Прошли считанные часы с тех пор, как я принял решение отправиться в номер Анго, его поступок кроме как жестом отчаяния сложно назвать. Кроме того, в меня выстрелили сразу же после того, как я нашёл сейф. Почему меня не убили в тот момент, когда я зашёл в гостиную? Возможно, у снайпера не было конкретной цели, и он должен был стрелять в каждого, кто зайдёт в номер. Или кто найдет сейф. Одно ясно наверняка: у Анго крупные неприятности. В памяти всплыло его отстранённое и немного смешное из-за круглых очков лицо. Я старался следить за дыханием, но всё равно к тому моменту, как достиг одного из предполагаемых путей отступления снайпера, все мои мышцы ныли от недостатка кислорода, а зрение начало заволакивать белой пеленой. Передо мной протянулся узкий тёмный проулок. Над мусорной кучей дрались за объедки вороны. Я как мог сокращал дорогу: пробежал насквозь два частных двора и перелез через три гаража. Вряд ли снайпер так хорошо знаком с местностью, я бы не удивился, увидь сейчас его спину. Стоило мне так подумать, и на меня из проёма между зданиями бросился кто-то с ножом. Сбоку блеснуло лезвие, достаточно широкое, чтобы разделать корову. Я увернулся, мотнув головой в сторону, но край уха всё же обожгло болью и холодом от рассёкшего его кончика ножа. Не успев придумать ничего лучше, я изо всех сил ногой пихнул противника в туловище. Как итог я рухнул прямо в мусор, но зато удалось выиграть расстояние. И тогда я наконец смог разглядеть стрелка. Это был мужчина без определенной национальности, одетый в серые лохмотья, довольно грязные, так что его можно было принять за бомжа, но чёрные полосы на лице выбивались из образа. Они были нарисованы специально. Он осторожно сместился вбок и перехватил нож поудобнее, после чего приподнял локти и выставил свободную правую руку перед лицом — в таком положении легче всего реагировать на атаки, оберегая при этом жизненно важные органы. Он прямо излучал смертоносную опасность, как обученный боевой пёс. Из его стойки я сделал несколько выводов. Ему было известно, что я из мафии, и он был не из тех, кто показывает слабину. Скорее всего, это его я увидел в отражении зеркальца в доме напротив. И он вне всяких сомнений намеревался меня убить. Стрелок шагнул вперёд, одновременно выбрасывая левый кулак с зажатым в нём ножом. Попади он по мне, и моё лицо превратилось бы в кровавую кашу, а попытайся я перехватить его руку, и меня бы наверняка задело лезвием. Вместо этого я отпрыгнул в сторону, перекувыркнулся на земле, выхватывая из кобуры пистолет, и выстрелил. Пуля попала точно в то место, куда он готовился поставить ногу. Мужчина замер. Чтобы достать пистолет и нажать на спусковой крючок, у меня ушло меньше одной десятой секунды. Если у этого стрелка был опыт боевых действий, он должен был понять, что я выстрелил не просто абы как, а тщательно прицелившись. Я навёл пистолет ровно между глаз мужчины. Как бы говоря, что в любой момент готов разнести ему голову. По идее, у него было достаточно времени, чтобы это осознать, но стрелок всё равно шагнул ко мне. И махнул ножом по диагонали. Я отпрыгнул назад и в качестве предупреждения выстрелил ещё раз в воздух. По тесному проулку разнёсся хлопок. Но мужчине будто не было до него дела. Он запечатал страх в коробку и задвинул её на самый край сознания. Стрелок вытянул ко мне руку, но я вовремя спохватился и выхватил из-под своего левого локтя белый сейф, так что его пальцы сжали воздух. Он быстро выровнялся и, выставив перед собой нож, отступил. Сейф — вот его цель. Чтобы заполучить его, он сделал вид, что бежит, тогда как на самом деле ждал меня здесь в засаде. В таком случае, мне, наверное, стоит уносить ноги. Я ведь понятия не имею, ни кто мой противник, ни сколь ценно содержание этого сейфа. Не говоря уже о том, что этот мужчина отлично владеет ножом и даже не вздрогнул от выстрелов, тогда как я… Он нанёс колющий удар. Я, в надежде его испугать, выстрелил в стену. Но мой противник явно просчитал траекторию пули по направлению дула и пошёл в новую атаку. Почувствовав сзади чьё-то присутствие, я бросился всем телом вперёд. По проулку заплясали отсветы от выстрела. После оглушительного металлического звона я услышал свист от пронесшейся мимо уха пули. Сам я на спусковой крючок не нажимал. Я похолодел. Сразу увидеть мне его не удалось, но и без того было понятно. Позади меня стоял ещё один противник. Редко, но бывает и так, что снайпер работает в паре с помощником, который отвечает за наблюдение: настраивает прицел, следит за временем и так далее. А иногда разведывает обстановку и устраняет угрозы. У этого второго был в руке старый пистолет. Я швырнул в нового противника валявшийся рядом мусорный мешок, закрывая тому обзор, и несколько раз выстрелил в стену. Времени проверять, получилось у меня его отвлечь или нет, не было. Я кинулся на вооружённого ножом снайпера. В воздух взметнулись искры от удара лезвия об пистолет. Предохранительная скоба заскрипела под остриём. Я пнул мужчину по лодыжке. Тот потерял равновесие и упал на одну руку. Действуя практически по наитию, я отбросил сейф в сторону и выхватил второй пистолет (я всегда нашу два, потому что стреляю с обеих рук). Одним стремительным движением я навёл дуло в лицо снайперу, почти касаясь кончика его носа. На таком расстоянии промахнуться невозможно. Если бы я выстрелил, он бы умер, не успев ни о чём подумать. Не успев даже почувствовать боль. Его мозги и сознание заляпали бы стену позади него, а его жизнь, как по волшебству, обратилась бы в дым. Но я не выстрелил. Вместо этого ещё раз перекатился по земле, выигрывая расстояние, и вновь поднялся, теперь уже целясь в обоих противников одновременно. — Одасаку! Пригнись! — услышал я голос Дадзая. Но ещё до того, как он закричал, я уже знал , что будет. Поэтому поспешно нагнулся и упал на землю. В ту же секунду всё вокруг залило светом, и проулок вздрогнул от мощного взрыва. Предвидя это с помощью сверхспособности , я, ещё падая, закрыл уши ладонями и зажмурился, поэтому остался невредим. Но ослеплённые и оглушённые светошумовой гранатой мужчины не смогли защититься от следующей атаки. Воздух разорвала пальба. Вспышки. Грохот. Скрежет металла и скрип крошащегося кирпича и асфальта. Надо мной пролился горизонтальный дождь из девятимиллиметровых пуль. Мимо пробежали четверо в чёрном, вооружённые пистолетами-пулемётами. Члены портовой мафии. Когда узкий и совершенно пустой проулок рассекают пулевые очереди, будь ты хоть трижды профессионалом, увернуться от всех всё равно не получится. Оказавшиеся прямо на пути смертоносной бури, двое мужчин в лохмотьях коротко вскинули. Обернувшись, я увидел, как из их тел вырывались бесчисленные фонтаны крови. Алые брызги окружили их, будто облако мороси, а их самих отбросило и с глухим стуком ударило об стену. — Как с тобой непросто, Одасаку. Стоило бы тебе только этого захотеть, и ты бы расправился с ними за один вдох. В проулок вальяжной походкой зашёл Дадзай. На лице у него было такое выражение, будто он едва сдерживается, чтобы не засвистеть. Для него пережить стрельбу из пистолетов-пулемётов на тёмной улочке — это всё равно, что в выходной отправиться за покупками в торговый центр.

В версии с изображениями тут находится картинка. Он подал мне руку, и я с его помощью поднялся, после чего обозрел проулок. — Мертвы? — спросил я, остановив взгляд на напавших на меня мужчинах. — Угу. Брать живьём ради получения информации смысла нет. Эти ребята — большие любители глотать спрятанные у коренных зубов ампулы с ядом. Я ничего на это не ответил. В животе будто заворочался тяжёлый булыжник. Дадзай с улыбкой продолжил: — Я знаю, что ты спрашивал не об этом. Но, Одасаку, они профессиональные солдаты. Даже тебе не удалось бы выйти из схватки с ними, не убив их. — Знаю, — согласился я. Дадзай прав. А я вечно поступаю неправильно. — Смотрю, ты не в настроении… Но мне жаль, что пришлось попрать твои принципы, — слегка притушив улыбку, сказал Дадзай. Он очень редко извиняется. Оттого его слова имели для меня особый вес. — Нет, спасибо тебе. Если бы не ты, я бы погиб. — Сакуноскэ Ода — гангстер-чудак, категорически отказывающийся убивать, несмотря ни на какие обстоятельства, — сокрушённо помотал головой Дадзай. — Из-за этих твоих обременительных моральных принципов, Одасаку, тебя и воспринимают у нас как мальчика на побегушках. И это при твоём таланте… Я покачал головой. — Ты не представляешь, сколько тысяч раз я уже об этом слышал и сам себе твердил. Давай лучше займёмся снайпером, — предложил я, переведя взгляд на одного из убитых. — Ты сказал, в тебя стреляли в номере Анго? Я коротко рассказал Дадзаю о случившемся в отеле. — Ясно, — молча выслушав меня, заговорил он. — Думаю, его винтовка — одна из тех, что украли с нашего склада. Взгляни на его пояс. Видишь старый пистолет? За грязными балахонами я их раньше не заметил, но действительно, у обоих на поясах были пистолеты устаревшей модели, серые с узким дулом. — Старая европейская модель. Очередью стреляет так себе, с точностью тоже не очень, поэтому в таком тесном проулке применять его я бы не советовал, — взяв у убитого пистолет, Дадзай принялся с интересом его разглядывать. — Думаю, они дня них что-то вроде эмблемы. Знака принадлежности. Похоже, он знал об этом снайпере куда больше, чем я. — Кто они такие? — спросил я. — «Мимик». — Мимик? Никогда раньше не слышал. — Подробности пока неизвестны, но, судя по всему, они члены бандитской группировки из Европы. Что я знаю наверняка, так это что они зачем-то прибыли в Японию и выбрали портовую мафию целью своих атак. Столкновения с другими преступными организациями для нас — явление нередкое. Даже в Йокогаме ещё остаются те, кто борется с нами за власть. В глубине городских кварталов, скрытых от взора правительства, продолжается делёж подконтрольной территории между засевшими там уголовниками. В «Чёрных Небесах» — офшорной зоне — отмывают грязные деньги со всей планеты, совершают незаконные сделки и ищут работы наемники любых мастей. Нет ничего удивительного в том, что иностранные бандформирования решили не упускать случая погреть руки. Но как много среди них снайперов, работающих в паре с наблюдателем? Дадзай, похоже, прочёл по моему лицу, что было у меня на уме. — В общем, мы пока пытаемся выйти на их след, — пожал он плечами. — Может, тот факт, что на номер Анго была нацелена винтовка, поможет нам что-то понять. — Они охотились за этим сейфом, — я подобрал с земли белый металлический ящик. — Он был спрятан в номере Анго. Но без ключа его не открыть. Если узнаем, что там внутри… — Всего-то? — беззаботно улыбнулся Дадзай. — Никаких проблем. Дай-ка сюда. Я передал ему сейф. Тот встряхнул его, убедился, что внутри что-то звенит, затем после недолгих поисков подобрал с земли канцелярскую скрепку, выпрямил её, немного согнул кончик, сунул его в замочную скважину и чуть пошевелил. И секунды не прошло, как изнутри раздался щелчок. — Открыто. Просто мастер. — И что же внутри? Дадзай открыл дверцу и заглянул в сейф. Я, стоящий рядом, тоже смог увидеть содержимое. … И как это понимать? Я нашёл этот сейф в номере Анго. Он был спрятан за вентиляционной решёткой, и чтобы добраться до неё, мне пришлось встать на стул, который явно именно для этого и принесли в комнату. Логично было предположить, что Анго знал о сейфе, и что внутри лежали его личные вещи. Я успел придумать себе историю о найденной им некой великой ценности, ради обретения которой в меня и стрелял серый снайпер. Но дело оказалось совсем в другом.

В сейфе лежал серый пистолет устаревшей модели .

— Как так? — вырвалось у меня. — Дадзай, ты сам только что сказал, что эти пистолеты служат эмблемой, знаком принадлежности. Тогда что это значит? Дадзай, прищурившись, устремил неподвижный взгляд в пространство. Ответил он не сразу. — Пока рано говорить, — тщательно подбирая слова, сказал он. — Может, Анго украл его у одного из бандитов. Или они его ему подложили, чтобы потом ложно кого-нибудь обвинить. Или это вовсе не пистолет, а некий пропуск. Или… — Я понял. Ты прав, — остановил я поток гипотез. — Слишком мало данных. Для начала попробую разузнать об этом пистолете. Извини за хлопоты. — Одасаку… — начал Дадзай, но я не дал ему договорить. — Спасибо за помощь. Но я постараюсь справиться сам. Если что-то узнаю, обязательно тебе сообщу. Дадзай молча посмотрел на меня. В его взгляде я различил тревогу. Я отвёл глаза. Меня охватило нехорошее предчувствие, что это расследование подобно зыбкому болоту из чёрной жижи, и чем глубже я буду в него погружаться, тем сильнее оно будет меня затягивать, пока не утопит. — Тогда я тоже тебе кое-что скажу, — с напряжённым лицом произнёс Дадзай. — Вчера… помнишь, когда мы пили в баре, Анго сказал, что вернулся с задания? — Ну да. По словам Анго, он был в рабочей командировке в Токио, где ему удалось приобрести незаконно ввезённые в страну антикварные часы времён Средневековья. — Он, скорее всего, солгал. «Что?..» — Ты же видел его сумку. В ней лежали сигареты, складной зонтик и коробка с трофейными часами. Зонтик был мокрым и завёрнут в ткань, чтобы ничего не намочить. А в Токио, куда он ездил, как раз шёл дождь. — И что не так? — спросил я. — Шёл дождь, зонтик был мокрым. Всё логично. — Если Анго говорил правду, он не должен был воспользоваться зонтиком , — прищурившись, ответил Дадзай. Выражение его лица было абсолютно пустым. — Анго направился на место совершения сделки на машине, так когда он успел под ним постоять? Точно не до покупки тех часов, зонтик ведь лежал на коробке с ними. Но и не после неё. — Почему ты так думаешь? — Ткань, в которую зонт был обёрнут, почти вся пропиталась водой. Пары минут под дождём для этого мало, Анго пришлось простоять под открытым небом не меньше получаса. Несмотря на это, когда он пришёл в бар, его туфли, штанины и рукава были сухими. Сделка совершилась в восемь вечера, с нами он встретился в одиннадцать. За три часа его одежда не успела бы просохнуть. — Может, у него было при себе, во что переодеться. — В сумке туфель и штанов не было, да они бы в ней и не поместились. «Или он успел заскочить домой», — хотел возразить я, но передумал. В этом случае Анго не стал бы тащить в бар дорогие часы. — Зонтом он пользовался не до и не после сделки. Но и во время покупки часов он не мог его открыть — иначе бумажная обёртка коробки тоже бы намокла. Кроме того, влажность для антикварных часов губительна, сделку обязаны были совершить внутри помещения. Я обдумал его слова. И не нашёл противоречий. Рассказ Анго не объяснял, почему его зонтик оказался мокрым. — Получается… — Полагаю, Анго не покупал эти часы. Они были при нём с самого начала . Лежали в сумке с момента его отъезда. Никакой сделки не было, он с кем-то общался в течение получаса, стоя под дождём, а потом просто где-то убил время. — С кем и зачем он, по-твоему, встречался? — Учитывая, что он информатор, уверен, он часто выбирает тёмные закоулки для тайных встреч во время дождя. Зонтом легко скрыть лицо от глаз окружающих и камер наблюдения. А шум дождя помешает подслушать или записать разговор. Куда предпочтительнее, чем обмениваться секретной информацией в салоне автомобиля или внутри здания. Я уже практически понял, к какой мысли пытался подвести меня Дадзай. Но не мог не возразить в попытке представить всё в более позитивном свете. — Ладно, возможно, Анго и солгал. Но он же связан с тайнами мафии. Да и потом, у любого найдётся пара-другая секретов. — Почему же он так прямо и не сказал, что не может ответить? Ни я, ни ты, Одасаку, в этом случае не стали бы его расспрашивать, не так ли? Действительно. — Но Анго зачем-то солгал о сделке. И специально взял с собой часы в качестве алиби . Что у него была за тайная встреча такая, что он так расстарался, чтобы мы с тобой о ней не узнали? А в холодном взгляде Дадзая читался дополнительный вопрос: «Что если он предполагал нынешнее развитие событий?» Я вспомнил, как Дадзай при взгляде внутрь сумки Анго в баре внезапно спросил его, во сколько закончилась встреча. Сейчас я понимал, что он уже тогда пришёл к выводам, что мне сейчас озвучил, а вопрос тот был нужен ему для подтверждения. «Анго… Мимик… Снайпер». Что-то происходит. Что-то неуловимое, но очень опасное. — Одасаку, будь осторожен. Твой стакан уже полон до краёв, — сказал Дадзай. — Любое новое событие заставит воду пролиться, и ты уже не сможешь контролировать ситуацию. Мы здесь разберёмся. Ищи Анго. — Хорошо. Я переглянулся с Дадзаем и направился к выходу из проулка. И лишь тогда заметил: снайпер встал . — Дадзай! — закричал я, и практически одновременно с этим снайпер поднял пистолет. — Не двигаться… — с трудом выговорил он. Ни я, ни другие гангстеры выстрелить не могли: снайпер находился слишком близко к Дадзаю и целился прямо в него. Снайпер держал пистолет в правой руке, левая безвольно висела вдоль туловища. Ноги его плохо держали, и для опоры он привалился к стене, но всё равно, надежды на промах не было. Нам пришлось застыть в неподвижности. — Ого, — Дадзай изумлённо уставился на пистолет. — Что за поразительная сила духа — подняться на ноги с таким количеством пуль в теле. Один из напавших на меня уже умер. А этот напряг последние силы и решил, по всей видимости, забрать вместе с собой на тот свет Дадзая. — Дадзай, не шевелись. Я что-нибудь придумаю. Я осторожно потянулся к пистолету. Снайперу хватит секунды, чтобы выстрелить. Даже если я попаду с первой же попытки ему в сердце, он может успеть нажать на спусковой крючок. Всё зависело от того, как точно я рассчитаю момент. Ставить на это жизнь Дадзая мне очень не хотелось, но других вариантов не было. — Вы называете себя «Мимик», не так ли? — обратился Дадзай к снайперу. Тот ничего не сказал, даже ни один мускул на лице не дрогнул. — Ответа я не жду. Признаться, я вас зауважал. Ещё никто не лез в драку с мафией столь открыто. И никому ещё не удавалось прямо на моих глазах взять меня на прицел с таким явным намерением убить. Дадзай двинулся навстречу снайперу. Неспешно, будто прогуливался по своему саду. — Дадзай, остановись, — предупредил я. — Надеюсь, ты сможешь увидеть в моих глазах всю ту гамму чувств, что я сейчас испытываю, — продолжил Дадзай, не замедляя шага. — Стоит тебе слегка сжать палец, и моя давнишняя мечта наконец-то сбудется. Я боюсь лишь одного: что ты можешь промазать. Он улыбнулся. До дула пистолета его отделяли всего три метра. — Целиться нужно в сердце или в голову. Я бы советовал второе. Шанс у тебя только один. Мои коллеги не настолько добродушны, чтобы позволить тебе выстрелить второй раз, — Дадзай постучал указательным пальцем по лбу прямо над переносицей. — Но тебе хватит и одного. Ты же снайпер, да? У тебя на щеке характерный синяк. Ты не помощник. Действительно, на левой скуле снайпера виднелась полоска, оставшаяся после долгих часов, что он провёл, прижавшись щекой к прикладу. У помощника-наблюдателя, пользующегося биноклем, такого следа не будет. Снайпер прижал дрожащий палец к спусковому крючку. Дадзай правильно сказал: у него была только одна попытка. Пока он не будет абсолютно уверен, что убьёт его, он не выстрелит. А Дадзай чуть ли не с распростёртыми объятьями подходил всё ближе. — Ну же, стреляй. Прямо сюда. С такого расстояния у тебя получится, — широко улыбнулся он. — Выстрелишь ты или нет, тебя всё равно убьют. Так почему бы не прикончить заодно главаря? — Дадзай! — закричал я. Мне вдруг почудилось, что он отдалился от меня на десять тысяч километров. — Пожалуйста, забери меня с собой. Вырви меня из сна об этом загнивающем мире . Ну же, давай, давай. Не отнимая пальца ото лба, Дадзай с умиротворённой улыбкой приближался к снайперу. Тот закусил губу. Палец, лежащий на спусковом крючке, напрягся. «Сейчас!»

Я и снайпер выстрелили практически одновременно.

Проулок осветили две вспышки. Пуля прошила руку снайперу, и от удара его развернуло. Дадзай сильно прогнулся в спине.

Краткий миг, подобный разряду молнии. Мгновение, растянувшееся на целую вечность. И время вновь продолжило свой бег. Все подчинённые Дадзая направили в снайпера оружие. Под градом пуль серый балахон превратился в сетку. В воздух взметнулись брызги крови и кусочки плоти. После такого выжить уже было невозможно. Дадзай, не разгибаясь, сделал пару шагов назад и остановился. — Жаль, — сказал он. — Опять я не смог умереть. Он выпрямился. Из небольшой раны на правом виске чуть повыше уха текла кровь. Ему удалось увернуться. Я уставился на Дадзая. Трудно объяснить, что я увидел в тот момент. Полчища невидимых демонов, живущих в его душе? Не знаю. Это было нечто необъяснимое и неопределённое, но однозначно враждебное и жаждущее уничтожения всего на свете. — Прости, напугал тебя? — заметив мой взгляд, Дадзай потрогал рану на голове и улыбнулся. — Здорово я сыграл, скажи же? Я знал, что он промажет. С самого начала. След от приклада у него был на левой щеке, заметил? То есть винтовка стояла слева от него, так делают только левши. Но пистолет он держал в правой руке. Попасть с неудобной руки, когда едва на ногах стоишь, да ещё из старого пистолета — невозможно, если только не приставишь дуло к голове жертвы. Я ничего не ответил. Просто молча смотрел на улыбающегося и сыплющего объяснениями Дадзая. — Оставалось только отвлечь его разговором, чтобы рука устала. Я специально подходил к нему медленно, не провоцируя. Знал, что ты что-нибудь придумаешь. И всё сработало тютелька в тютельку. — Действительно, — коротко ответил я. Других слов не нашлось. Может, занимай я чуть иное положение в нашей организации, и если бы наши отношения с Дадзаем были немного другими, я бы сейчас от души ему врезал. Но я — это я, и мой кулак Дадзая не коснулся. Убрав пистолет в кобуру, я повернулся к нему спиной и зашагал прочь. Ухнул в существующую только в моём сознании бездонную пропасть. В памяти накрепко отпечаталось выражение лица Дадзая, когда он, прижимая ко лбу палец, шёл навстречу снайперу. Как у ребёнка, находящегося на грани слёз. ↑ Grau Geist (нем.) — серое привидение.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2

Прошёл дождь. Дадзай с головой ушёл в сбор информации о «Мимик», а я бродил по городу в поисках хоть каких-то зацепок. Меня мучило странное чувство, будто с каждой секундой я теряю нечто важное, но не могу понять, что именно. Самое главное люди обычно и не замечают. Особенно, когда это теряют. У меня оказалось полно времени для размышлений. Почему исчез Анго? Не осталось сомнений, что он как-то связан с «Мимик», но в чём именно заключалась эта связь? И чем он на самом деле занимался во время своей мнимой командировки? Задаваясь вопросами без ответов, я, подобно заплутавшему между залитыми солнцем ухоженными могилами зомби, блуждал в бесплотных надеждах по улицам Йокогамы. Свою единственную догадку я так никому и не озвучил. Не решился. Наверняка она возникла и в голове Дадзая, но он тоже вряд ли кому-то о ней рассказал. Почти одновременное появление «Мимик» и исчезновение Анго, заранее продуманное алиби в подтверждение лжи о командировке, пистолет в сейфе и выстрел снайпера, который наверняка как раз за ним и охотился. Анго Сакагути был шпионом «Мимик». В этом случае всё обретало смысл. «Мимик» наняли Анго для выведывания секретов мафии. Я помотал головой. Не может быть. Получается, Анго такой гениальный шпион, что сумел обвести вокруг пальца Дадзая и босса? Да он круче правительственных агентов! Что «Мимик» нужно от мафии, ради чего они не поленились заслать к нам такого великого профи? — Одасаку-тян, ты чего так хмуришься? Запор? — спросил хозяин ресторанчика. — Я думаю. Будь у меня запор, я бы не стал провоцировать его этим, — заметил я. Передо мной стояла тарелка риса с карри. — Тоже верно… Одасаку-тян, ты совсем не рассердился, что я спросил тебя об этом во время еды? — Нет, — ответил я. — А должен был? — Ну… не то чтобы обязательно. — Эй! — послушно рявкнул я. — Да не напрягайся ты так, Одасаку-тян. Хозяин этого ресторана — мой давний и хороший знакомый. Ему где-то под пятьдесят, а из-за выпирающего живота он, наверное, когда стоит, и пальцев ног не видит. С годами сильно полысел и обзавёлся добрыми морщинами в уголках глаз. Никогда не видел его без любимого жёлтого фартука, даже невольно закрадывается мысль, что он прямо в нём и родился. Я прихожу сюда три раза в неделю поесть карри. По привычке. Может, и странно так это называть, но в действительности, если я несколько дней не поем здешнего карри, у меня появляется странная сухость во рту и возникают сложности с концентрацией внимания. По работе я успел навидаться наркоманов, может, они испытывают нечто похожее в начале ломки? — Как карри? — Как всегда. В этом ресторане блюдо под названием «рис с карри» донельзя незамысловато. Сваренные до состояния полупюре овощи, обжаренные с чесноком кусочки говядины и лёгкий бульон. Всё это тушится с большим количеством разных, но порождающих удивительную гармонию специй. Подаётся смешанным с рисом, яйцом и соусом. Насытившийся и окутанный недолговечным облачком маленького личного счастья, я выпил кофе. После чего спросил: — Как ребята? — Всё так же, — вытирая полотенцем помытую тарелку, ответил хозяин. — Банда маленьких хулиганов. Ладно, с пятью я ещё как-то справляюсь, но добавь к ним ещё таких же пятерых — и они международный банк грабанут. Они все на втором этаже, загляни к ним. Что я и сделал. Старая приёмная над рестораном после ремонта превратилась в жилую комнату. Поднявшись по лестнице, зажатой между обшарпанными бетонными стенами, едва прикрытыми старыми обоями в пятнах, с торчащими изнутри прутами арматуры, я увидел две двери: одна из них вела в детскую, другая — в архив. Я открыл первую. — Привет, как дела? Дети — самой младшей было четыре, а самому старшему девять — и не подумали оторваться от своих занятий: один читал, другой рисовал, третий бросал в стену мячик, четвёртый плёл аятори из толстого шнурка. — Дядя на вас жаловался. Смотрите, он в прошлом был крутым солдатом, вот кончится у него терпение — и он вас всех пятерых за раз… Я осёкся на середине шутки. Детей должно было быть пятеро, но я видел лишь четверых. А на верхней полке двухэтажной кровати подозрительно шевелились тени. Вдруг на меня оттуда что-то выскочило. Пятый мальчик. Я, резко пригнувшись, увернулся. Но это оказался отвлекающий маневр. Девочка бросила рисовать и прыгнула мне, слегка потерявшему равновесие, на правое колено. Они явно действовали по заранее обговоренной схеме. Потеряв опору одной ноги, я шагнул вперёд, готовясь к следующей атаке. Но попал в ловушку: шнур, ещё пару секунд назад сплетённый в узор аятори, оказался растянут вдоль пола прямо на пути моей стопы. Запнувшись об него, я завалился вперёд. Но сумел удержать себя от позорного падения, ухватившись правой рукой за кроватную полку. Однако дети это предусмотрели: край полки был щедро вымазан восковым мелком. Мои пальцы заскользили и сорвались. Я упал на обе ладони и хотел тут же вскочить, но эта пятерка хулиганов не упустила своего шанса. Я кожей почувствовал прыгнувших мне на спину двух мальчишек семи и восьми лет. Если они прижмут меня к полу — он станет моим эшафотом. Без вариантов. Настала пора преподать им жестокий урок от настоящего мафиози. Я схватил катящийся рядом мяч и бросил его в стену. Отскочив, тот угодил прямо в лицо семилетке. Потеряв ориентацию, он упал на пол и инстинктивно закрылся руками, защищаясь. Далее я с силой дёрнул ногой, освобождаясь от шнурка, и перенёс вес тела на левое колено. А правое, в которое вцепилась девочка, поднял под её радостный визг вверх. Оставшийся без напарника восьмилетка тем временем упал на меня, но одному ему было со мной не справиться. Он так и остался болтаться у меня за спиной, когда я поднялся. Проныра, прятавшийся на верхней полке кровати — атаман этой банды, — даже при виде бесславного поражения своих подчинённых не стал отступать. Будучи мозгом этой операции, он чувствовал себя обязанным идти до конца. Я остановил его в прыжке: он целился в ноги в надежде меня завалить, но разница в наших массах была слишком большой. Я схватил его за бока и перевернул вниз головой. Мальчик взвыл, как страдающий похмельем козёл. — Сдаёшься? — спросил я. — Ни за что! — закричал он. Остальные дети уже практически исчерпали боевой задор, и атаман, как настоящий лидер, решил показать себя примером. — Посмотрим, как ты заговоришь после традиционной мафиозной пытки, — сказал я и принялся нещадно щекотать его бока. — Бхя-хя-хя-хя! Стой!.. А-хя-хя-хя-хя-хя! На то, чтобы признать поражение, у него ушло две минуты и сорок две секунды.

* * *

Потом мы немного поговорили. Жизнь при ресторане ребят в целом устраивала, но они жаловались на скучное меню, повторяющееся каждые три дня, и требовали либо как можно скорее его разнообразить, либо дать им разрешение готовить самим. — Дядя хороший, — заявил самый старший мальчик, — но он считает нас маленькими, а мы уже взрослые! Что плохого, если мы побыстрее станем независимыми? — Всему своё время, — ответил я. — В следующий раз мы тебя сделаем! — пообещали они напоследок. — Буду ждать, — сказал я без малейшей толики лукавства. Спустившись назад в зал ресторана, я услышал знакомый голос. — Мой язык! Ужас, как жжётся! Дядь, ты сюда что, лавы для вкуса добавляешь?! — Ха-ха-ха, даже так? А Одасаку-тян всегда только это и заказывает. С возвращением, Одасаку-тян. Как детишки? — С трудом, но и сегодня мне удалось избежать поражения, — ответил я. — Однако они застали меня врасплох, просчитав, где я ухвачусь, и вымазав именно это место мелком. Как ты там говорил, будь их десятеро, и они бы ограбили банк? Годика через два они и впятером, думаю, справятся. — Может, пригласить их вступить в наши ряды? — вытирая пот, улыбнулся Дадзай. — Я уже всё знаю, Одасаку. Ты опекаешь детей, чьи родители погибли в ходе Войны Драконьих голов? Как бы я что-то ни скрывал, Дадзай за полдня выяснит правду. — Да, — кивнул я. Они сироты. Без моей помощи они наверняка бы погибли. Два года назад между портовой мафией и ещё несколькими преступными группировками произошло столкновение, прозванное Войной Драконьих голов. На теневой стороне Канто развернулась крупномасштабная кровавая бойня за грязное наследство одного убитого обладателя сверхспособности в размере пяти миллиардов иен, итогом которой стало фактическое уничтожение большинства незаконных вооружённых организаций. Я тоже участвовал в той войне. Страсти кипели такие, что по городу невозможно было и десяти минут пройти, чтобы на тебя хотя бы раз не напали. Улицы заполонили трупы. Жившие на втором этаже дети потеряли в той резне всех родных. — Сакуноскэ Ода — категорически отказывающийся убивать, несмотря на весь свой талант, и плевать хотевший на повышение гангстер-опекун пятерых сирот, — улыбнулся Дадзай. — Ты такой странный. Самый странный из всех мафиози. С тобой мне всё равно не сравниться. Я повернулся к хозяину и достал из кармана конверт с пачкой денег. — Это на детей. — А ты сам как, Одасаку-тян? — встревоженно спросил он, вытирая фартуком руки и принимая конверт. — Опять почти весь заработок им отдаёшь? Давай разделим… — Ты и так даёшь им крышу над головой. А мне достаточно уже того, что я всегда могу поесть здесь карри. — Одасаку, ты правда каждый раз это ешь? — спросил Дадзай, оторвавшись от стакана с водой. — У меня от остроты едва челюсть не отвалилась.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Так что ты здесь делаешь, Дадзай? — перешёл я к делу. — Хотел отчитаться тебе сам знаешь о чём. Я успел немало узнать. Особенно касательно наших врагов. Догадаться, о чём именно он собирался мне рассказать, было несложно. — Дядь, извини, не оставишь нас ненадолго? — Конечно-конечно. Я буду в подсобке, позовите, если зайдут посетители. Правильно истолковав выражение моего лица, хозяин снял фартук и энергичным шагом скрылся за дверью в глубине ресторана. Дадзай глотал воду стакан за стаканом, но в итоге съел почти всю порцию. А я пока зашёл без разрешения на кухню и налил себе кофе в кружку. — А-ах, жуть! Ну почему рис с карри должен быть таким острым? Он что-то имеет против человечества? Будь он хотя бы чуточку менее острым, и желающих его поесть точно бы прибавилось. Какое страшное упущение со стороны культуры питания. Я недолго подумал. — Если станет ещё больше тех, кто ест карри, остальные кухни останутся не у дел. Культуре питания придёт конец. — Резонно, — понимающе кивнул Дадзай. — Так что у тебя есть мне рассказать? — Опуская ненужные детали, докладываю, — подливая себе в стакан воды, переключился на деловой тон Дадзай. — Они совсем недавно нелегально прибыли в Японию. Успели прославиться в Европе как бандформирование обладателей сверхъестественных способностей, но после того, как британская секретная служба по контролю сверхспособностей «оруженосцы Часовой башни» объявила на них охоту, им пришлось оттуда улепётывать. — То есть они преступная группировка из Европы? Европа — родина обладателей сверхъестественных способностей. Самые сильные из них составляют политическую верхушку и стоят во главе незаконных организаций, поддерживая деликатный баланс сил. И именно поэтому надзор за обладателями сверхспособностей там строжайший, просто так их бы не выпустили за пределы континента. Дадзай разделял моё недоумение. — Ты прав, наш мир не настолько прост, чтобы государства позволяли организованным преступникам, обладающим сверхспособностями, так легко, пусть и незаконно, пересекать свои границы. Им наверняка помогли. Может, кто-то внутри страны. — И с какой же целью это бандформирование прибыло именно сюда, в Японию? — Хороший вопрос. Боюсь, только они и знают ответ. Но могу предположить, что их прижали к стенке, и им пришлось бежать в первую попавшуюся страну, где о них никто бы не знал. Звучит не очень романтично, но надо же с чего-то начинать. А затем они решили прибрать к рукам наши маршруты контрабанды и тем самым закрепиться здесь. Похоже на правду. Загнанным в угол преступным группировкам всегда нужно только одно: деньги, деньги и ещё раз деньги. Но кое-что оставалось неясным. Я открыл рот, но Дадзай, будто прочтя мои мысли, продолжил прежде, чем я успел произнести хоть слово. — Погоди, дослушай до конца. Я знаю, что ты хочешь сказать. Для простого бандформирования они слишком хорошо подготовлены . Я тоже так думаю. По тому, что их снайпер работал в паре с наблюдателем и как чётко они действуют, очевидно, что это не какое-то там сборище отморозков. Они бывшие солдаты . По моей информации, их главарь обладает мощной сверхспособностью, и у них всех есть богатый опыт боевых действий. Вскоре узнаю подробности. В любом случае, недооценивать их не стоит. Против такого слаженного отряда профессиональных наёмников даже остов портовой мафии может накрениться. — Босс об этом знает? — Я ему доложил, — с неохотой признался Дадзай. — И он поручил мне разработку плана борьбы против «Мимик» и общее руководство. Я уже кое-что предпринял: расставил ловушку. Простейшую мышеловку, но, надеюсь, они купятся. Не стоило ожидать, что «Мимик» после кражи оружия и убийства своего снайпера просто сделают нам ручкой и отправятся восвояси. Дадзай прав, они не остановятся, и следующий их ход может быть масштабнее предыдущих. — Задам банальный вопрос, — сказал я. — Разве подобными «Мимик» бандформированиями, в членах которых есть обладатели сверхспособностей, не должна заниматься Секретная служба правительства? В мире существует не так уж мало обладателей сверхъестественных способностей. Мы с Дадзаем входим в их число. Наши силы уникальны, и среди нас есть те, кто может представлять смертельную угрозу. Поэтому правительство создало целую Секретную службу, которая день и ночь тайно следит за обладателями подобных опасных способностей. Её сотрудники тоже все люди со сверхспособностями, и подготовка у них на самом высоком уровне. — Ты о Секретной службе при Министерстве внутренних дел? — задумчиво склонил голову Дадзай. — Ты прав, конечно, но ведь она не зря называется «секретной». Они очень редко действуют открыто. И, если на то пошло, портовая мафия тоже незаконное бандформирование, среди членов которого есть обладатели сверхспособностей. Секретная служба, наверное, только и ждёт, что мы перегрызём друг другу глотки и избавим их от лишних хлопот. Действительно. Если уж уничтожать преступные организации, применяющие сверхспособности, то Секретной службе придётся в первую очередь начать именно с нас, портовой мафии. Мне вспомнился разговор с Анго. В Секретной службе состоят обладатели мощных сверхспособностей, но число агентов крайне ограничено, поэтому победа в непосредственном столкновении с такой многочисленной группировкой, как портовая мафия, просто не сможет обойтись без жертв с их стороны. Не желая этого допускать, они ограничиваются наблюдением за нашей деятельностью, избегая конфликтов. Хотя, конечно, если гражданскому населению будет угрожать серьёзная опасность, они будут вынуждены вмешаться. У меня остался один неприятный вопрос. — Ты узнал что-нибудь об Анго? Прежде чем ответить, Дадзай отпил кофе. По всей видимости, ему необходимо было время, чтобы настроиться. — Я практически уверен, что код от замка к складу с оружием они получили от Анго, — уставившись в кружку с кофе, глухо сказал он. Затем быстро покосился на меня, точно проверял выражение лица. Я молчал. — Для поддержания порядка внутри организации у каждого с необходимым уровнем допуска свой код, и… — «Мимик» открыли склад тем, который выдали Анго. Ты это хочешь сказать? Я скрестил на груди руки. Пустые фрагменты паззла постепенно заполнялись. Вот только получающаяся картинка мне ужасно не нравилась. — Дадзай, — сел я на соседний с ним стул. На секунду мне почудилось, что мы опять в том баре, и всё по-прежнему. Пьём втроём с Анго. — Есть шанс, что Анго подставили? — Шанс есть. Такой шанс есть всегда, — ответил Дадзай, но в его голосе не было уверенности. — Возможно, кто-то из наших связан с «Мимик». Но я не могу придумать, кому может быть от этого выгода. Он помотал головой. Я мысленно с ним согласился. Похоже, у нас уже не осталось других вариантов, кроме того, чтобы как можно скорее разыскать Анго и узнать обо всём у него самого. И я даже предположить не мог, какой будет итог — хороший или плохой. Информатор на службе мафии Анго Сакагути. Почему он нас предал? Во время последней войны была в ходу теория, что любого разведчика можно переманить, если преодолеть или удовлетворить пять его основных потребностей: деньги, физиологическое влечение, семейные ценности, самоуважение и чувство принадлежности. Так чем же «Мимик» переманил Анго? В поисках ответа я посмотрел на Дадзая. Тот сидел, ссутулившись, погружённый в глубокие раздумья. А на его лице… Дадзай… — Э-хе-хе. Улыбался. — Я-то поначалу думал, что они обычные бандиты… но Анго не стал бы связываться с неудачниками, которым хватило бы одного щелбана, чтобы разрыдаться и взмолиться о прощении. Да и сам Анго — противник ого-го. Таких ещё поискать. Есть, на что надеяться. Уж они-то загонят меня в угол и… — Дадзай. Он замолчал. Но и я больше ничего не сказал. Никто не знает, что творится у него в голове. В мафии существует негласное правило не лезть в душу к своим товарищам. Не заглядывать в наглухо запечатанные сердца и не копаться во тьме, что таится внутри каждого из нас. Это один из немногих плюсов членства в мафии. Но что если это хорошо не для всех? К примеру, сидящий рядом со мной человек. Вдруг для него как раз было бы лучше, чтобы кто-нибудь связал его, силой сорвал с его сердца печать и прошёлся внутри пылесосом? Врезал бы ему, чтобы он не орал, возмущаясь, вытащил бы на свет его исковерканную натуру и вычистил бы каждый её закуток? Но не придумали ещё такого пылесоса, и нет на его сердце печати, и человека подходящего тоже не найдётся. Ведь всё, что его гложет, не имеет физического воплощения и не поддаётся чужому влиянию. И остаётся лишь стоять на краю той глубокой пропасти, которой он себя окружил, и молчать. — Ну, мне пора, — произнёс Дадзай, поднимаясь. — Дадзай, — сказал я ему в спину. Он обернулся. Я свёл пальцы рук и опустил взгляд на пустую тарелку и чашку из-под кофе. Затем вновь посмотрел на него. — Ты не потому так думаешь, что?.. Но звонок мобильного не дал мне договорить. Дадзай жестом попросил подождать и поднёс телефон к уху. — Слушаю. Через несколько секунд на его губах заиграла довольная ухмылка. Попрощавшись, он повернулся ко мне. — Мышка в мышеловке.

* * *

В Йокогамском международном сеттльменте жизнь кипит круглые сутки. Раньше здесь были расквартированы оккупационные войска, и до сих пор не ослабевает влияние иностранных государств. Официально за безопасность на этой территории отвечают военная и консульская полиции, но на деле правопорядок тут слабо соблюдается, отчего всё ещё функционируют так называемые «серые зоны», куда, пользуясь брешами в законодательстве, слетаются, подобно полчищам комаров, и прекрасно себя чувствуют милитаристы, плутократы и преступники. Даже военная полиция старается не вмешиваться в дела сеттльмента, являющегося неофициально признанной «неподконтрольной территорией». В Йокогаме именно здесь совершается больше всех преступлений, связанных с применением сверхъестественных способностей. На окраине сеттльмента работало управляемое портовой мафией подпольное казино. Тихое, скромное, старательно скрывающееся в тени заведение. По крайней мере, на сторонний взгляд. И тому была серьёзная причина: все ставки здесь совершались незаконно. Казино располагалось в подвале судостроительного завода, охраняемого несколькими гангстерами. Посещали его крупные богачи, видные политики и военные чины. На входе их встречал швейцар в форменном пальто и провожал в залитый мягким светом канделябров зал с обшитыми дамастом стенами и паркетным полом, застланным пушистым ковром. На нём, подобно безмолвным караульным, выстроились столы с рулеткой, для игры в блэкджек и музыкальный автомат, из которого лился джаз времён «сухого закона». Посетители, непринуждённо тратя огромные суммы на выпивку, вели тайные беседы, пока пожилой бармен за стойкой в углу молча смешивал коктейли. Внезапно привычной безмятежности пришёл конец. Из задней двери в зал бесшумно вбежали несколько солдат в серых одеждах и открыли поверх голов присутствующих огонь из пистолетов-пулемётов, разнеся вдребезги канделябры и изрешетив стены. Посетители, словно стадо овец, рядом с которым в землю ударила молния, в панике бросились бежать куда глаза глядят, толкая и топча друг друга. Именно этого нападавшие и добивались. Крупье молниеносно достали из тайников автоматы, но их расстреляли в грудь прежде, чем они успели прицелиться. Пятеро солдат целеустремлённо пересекли зал и забежали в кабинет управляющего. Убив его, они скатали ковёр. В полу был встроен большой электронный сейф. Один из налётчиков достал клочок бумаги и набрал на панели замка написанный на нём цифровой код. Послышались щелчки проворачивающихся внутри сейфа шестерёнок, и дверца открылась. Солдат заглянул внутрь. Сейф был пуст . На лице мужчины отразилась растерянность. И почти одновременно с этим помещение затопила сирена, за которой последовал грохот опускающихся огнеупорных защитных перегородок. Один из солдат, сообразив, что это может значить, выстрелил в закрывшую вход перегородку, но толщина делала её пуленепробиваемой. Несколькими секундами спустя включились распылители в потолке. На налётчиков, а также на крупье и не успевших сбежать посетителей брызнула какая-то белая жидкость. При попадании на одежду и пол она почти сразу испарялась, заволакивая зал густым туманом. Вдохнувшие его немедленно заходились в жестоком приступе кашля. Солдаты попытались задержать дыхание, но было уже слишком поздно. Один за другим находящиеся в помещении теряли сознание. Почти никто не успел ничего предпринять. Хватаясь за горло, они корчились на полу, пока не впадали в беспамятство. Распылённый газ был удушающего действия, и обошлось без жертв. Один из пятерки налётчиков успел выстрелить себе в голову, оставив на стене большую кляксу из крови и мозгов. Но его товарищи оказались на крошечную долю менее хладнокровными и опоздали с принятием такого же решения, и поэтому повалились на пол вместе с посетителями казино. Но между ними было существенное различие. Солдатам не стоило и мечтать о быстрой и лёгкой смерти.

* * *

Я пришёл в небольшую аудиторскую компанию на берегу залива. Когда-то давно здесь работал Анго. Задолго до того, как поднялся до информатора, оперирующего секретными данными. Все мы с чего-то начинали. Охранник и управляющий, услышав о цели моего визита, заулыбались и проводили меня внутрь. Мафия не состоит целиком из железа и взрывчатки. Для стабильного функционирования ей необходимы подобные заведения. Эта компания занимается «отмыванием» незаконных доходов нашей организации. Три года назад, вскоре после вступления в ряды мафии, Анго устроился сюда помощником бухгалтера. Меня привели в хорошо спрятанную от взора посторонних комнату без окон. Стены закрывали стеллажи с плотными рядами папок с информацией о тайной собственности мафии, «чёрных» бухгалтерских книг и многим другим. В центре комнаты стоял стол. С потолка свисала голая лампа, света которой едва хватало, чтобы развеять царящую здесь тьму. — Ну, я вернусь к работе, — хриплым старческим голосом сообщил управляющий. Я покосился на его рабочий стол в соседней комнате, но увидел лишь игральную доску для сёги, книги и небольшой бонсай. — Спасибо, — поблагодарил я его. — Кажется, на улицах скоро станет жарко. Будьте осторожны. — Да кому может понадобиться красть старые документы и облигации? — усмехнулся управляющий. Он уже много лет хранит секреты мафии и успел отточить чутье на всякого рода опасность. — Мне здесь нравится, — обозрев комнату, сказал я ему в спину. — Попроситься, что ли, о переводе сюда. От улыбки морщины на лице управляющего углубились. — Вы, молодые, только так говорите, а на деле обычно и трёх дней здесь не выдерживаете. От скуки с ума сходите. Попрощавшись с ним, я вновь повернулся к полкам. На них есть и документы, заполненные Анго. Профессия бухгалтера обязывает к педантичности, и это относится и к тем, кто ведёт «чёрную летопись» деятельности мафии. Чтобы, даже если тебя убьют, пришедший тебе на смену как можно быстрее во всём разобрался и продолжил работу. Я взял с полок записи ответственного бухгалтера за нужный мне период. Похоже, в педантичности он мог дать сто очков вперёд большинству своих коллег: записи за месяц в объёме не уступали крупному роману. Практически поэма в жанре «нуар». Я сел за стол и погрузился в чтение. Согласно записям, Анго начинал как хакер. Будучи ещё очень молодым и самоуверенным, он связался с бандой, которая решила поживиться за счёт одного предприятия. Они задумали переодеться в его сотрудников, открыть ячейку сейфа и обналичить хранящиеся там свидетельства на акции. Всё прошло по плану, и Анго с приятелями неплохо обогатились. Только они не знали, что деньги эти — кровавые. Акции принадлежали одной из фирм-прикрытий мафии. По сути Анго с приятелями залезли мафии в карман. Естественно, по их следу немедленно пустили «гончих». Целую стаю вооружённых пистолетами чёрных теней, что без единого лая и звука преследовали своих жертв посреди ночи. Загнанные в угол бандиты не совладали с нервами и подозрениями, что среди них предатель, и в конце концов перестреляли друг друга, сойдя со сцены погони. Анго единственный выжил и продолжил скрываться от мафии по всей Йокогаме. Просчитывал их следующие действия и всякий раз ускользал от поимки. И так полгода. Не всякий правительственный агент сможет целых шесть месяцев водить за нос гангстеров, знающих город вдоль и поперёк. Скорее всего, Анго пользовался разведсетью самой мафии, ловкими взбросами дезинформации пуская преследователей по ложному следу. Но удача в итоге от него отвернулась. Рано или поздно тьма настигнет любого. Когда Анго схватили в канализации под кварталом бедняков, он смирился с уготованной ему смертью. Но вместо этого его привели к боссу. Поди найди второго такого гения в обращении с информацией. И так для Анго началась новая жизнь. Первый шаг к вершинам господства над преступным миром… Как бы то ни было, в бумагах о том инциденте не нашлось ни единого упоминания о связи Анго с «Мимик». Получается, они договорились позже? Листая записи следующих лет, я наткнулся на интересное упоминание. Два года назад — то есть через год после того, как Анго вступил в ряды мафии, — его, успевшего завоевать доверие руководства, отправили в командировку в Европу. Он должен был встретиться с торговцем краденым военным снаряжением и договориться с ним о закупке, но сразу после прибытия в Европу Анго пропал. Два месяца от него не было вестей. Когда он вернулся, то вёл себя как обычно и объяснил своё долгое отсутствие преследованием местных правоохранительных органов. Проверка его слова подтвердила: как раз в это время на европейские группировки, торгующие краденым военным снаряжением, была организована серия крупных облав, и Анго не повезло оказаться в самом эпицентре разборок. Мафия удовлетворилась этим объяснением. Но мне лично показалось практически невероятным, что Анго из-за подобной ерунды так долго не мог о себе сообщить. Получается, он, будучи в Европе, на целых два месяца выпал из-под наблюдения мафии. Учитывая нынешние события, логично предположить, что именно тогда он встретился с «Мимик» и заключил с ними сделку. Согласился… стать двойным агентом. То есть «Мимик» уже тогда нацелились на портовую мафию. Я закрыл папку и погрузился в размышления. В комнате было тихо. Лишь изредка слух улавливал приглушённый шорох машин с улицы. Что-то было не так. Что-то меня во всём этом смущало. Анго стал членом мафии, затем начал шпионить для «Мимик», чтобы столкнуть эти две организации. Слишком уж прямолинейно. Будто партия в шахматы между двумя компьютерами. Ни одного неожиданного хода, ни единой попытки застать нас врасплох. Это-то мне и не давало покоя. Мой взгляд скользнул по комнате. Когда-то здесь работал Анго. Я углубился в воспоминания. Анго сидел на том месте, где сейчас сижу я. Поставив локти на стол, он с недовольной миной молча на меня смотрел. Именно здесь я впервые с ним встретился. В тот день от Анго прямо-таки исходили чёрные флюиды надменности и скуки. Он одним своим видом будто вопрошал: «Почему я должен прозябать здесь?». Мне вспомнился его взгляд. Какими были его первые слова? Если не ошибаюсь…

* * *

— Ни шага дальше. От вас несёт, — отрезал он. Мы с Дадзаем застыли на пороге. Потайная комната аудиторской компании погрузилась в натянутое молчание. Мне уже приходилось слышать об этом новеньком, Анго Сакагути. Но вживую я видел его впервые. Мы с Дадзаем переглянулись. От нас и правда страшно разило. Мы всё-таки вернулись с задания и успели чуть ли не насквозь пропитаться запахами машинного масла, ржавчины и крови. Носы уже давно объявили забастовку и перестали посылать сигналы в мозг. Война Драконьих голов была в самом разгаре. Не проходило и ночи, чтобы на улицах не гремели выстрелы, а сточные воды не успевали очиститься от пролитой крови. Трупы складывали прямо в переулках, и военная полиция не то что не вмешивалась, даже никого не отправляла в места столкновений. Нам с Дадзаем руководство поручило «прибирать» тела погибших мафиози. Фотографировать и изымать все личные вещи. Если бы они попали в руки полицейских, то могли послужить уликами в деле борьбы с преступными группировками, а нам этого было не надо. Но лёгкой и весёлой эту работу было не назвать. А так как основные боевые действия проходили на территории сеттльмента и на заброшенных свалках, куда незаконно свозили промышленные и другие отходы, поэтому полицейские и просто местные старались обходить их за версту, мы с Дадзаем испачкались с головы до ног. И несло от нас так, что, наверное, в радиусе километра не осталось ни одной бродячей кошки. Ещё во время задания Дадзай, скривившись, так это прокомментировал: — От этой вони мне хочется отрезать себе нос. Анго, покосившись на нас, грубо скомандовал: — Сложите вещи покойных на стол и отодвиньтесь. Молчите, пока я не задам вопрос. Мы сделали, как он велел. — Ты новенький? — спросил Дадзай. — Не будешь против, если мы одолжим туалетную комнату? Не мне тебе рассказывать, что от нас жутко… — Я же сказал молчать, — обрубил его Анго. Дадзай так и застыл с открытым ртом. Недоговорённая просьба повисла в воздухе. Дадзай хоть и выглядел в то время почти подростком, уже успел о себе заявить, и все воспринимали его как без пяти минут главаря. А тут какой-то ещё совсем зелёный мафиози приказывает ему заткнуться. Анго достал из мешка собранные нами вещи и принялся внимательно изучать их одну за другой. Удостоверения личности, ключи, мобильные телефоны. Ножи и пистолеты. И что-то без остановки строчил, прикладывая к записям фотографии. Я не понимал, что он делает. Мне казалось, достаточно было выяснить имя покойного, после чего его личные вещи подлежали уничтожению. О чём же так подробно писал этот новенький? — Что ты делаешь? — не выдержал я. — Я же просил молчать, — не отрывая ручки от листа, отозвался Анго. — Неужели не видно? Веду учёт. Что ещё? — Ясно. — Скажи мне, как тебя зовут! — ни с того ни с сего воскликнул вдруг Дадзай. Я даже вздрогнул от неожиданности. Анго поднял на него глаза и после небольшой паузы сказал: — Сакагути… Анго. — Мху-ху-ху-ху-ху-ху-ху! — по непонятной мне причине расплылся в улыбке Дадзай. — И к чему этот мерзкий смех? — Анго-кун. Ты забавный. Босс тебя за это не похвалит, в плюс тебе это никто не запишет, только кучу времени и денег тратишь, но всё равно продолжаешь. — А ты знаешь, что я делаю? — удивился Анго. — Ты записываешь истории жизни мёртвых. Не так ли? Похоже, эти слова застали Анго врасплох. Он посмотрел на Дадзая так, будто лишь сейчас его увидел. — Когда ты успел заглянуть в мои записи? — А я не заглядывал. Это и без того ясно. Лично мне ничего не было ясно… но с Дадзаем подобное происходило сплошь и рядом, поэтому я молча наблюдал, чем всё это закончится. Дадзай, не обращая внимания на реакцию Анго, решительно подошёл к его столу. — Чем кровопролитнее становится эта война, тем меньше внимания уделяется её жертвам. Они превращаются в ничего не значащие числа. Количество убитых вчера, количество убитых сегодня. Не важнее потраченных средств или использованных ресурсов. В этих колонках нет личности, нет души, нет уважения к мёртвым. И ты пытаешься с этим бороться. Прочтёшь, что уже успел записать? Анго какое-то время с недовольством смотрел на Дадзая, но затем опустил взгляд назад на свои записи. — Четверо обнаружены вчера ночью в районе свалки, убиты в ходе вооружённого нападения на штаб-квартиру. Умэно Курэхито. Саэгуса Рёкити. Исигэ Мироку. Утагава Кадзума… Умэно — бывший военный, уволен из армии из-за бездоказательного обвинения в убийстве сослуживца, после чего присоединился к мафии. Обладал боевыми и лидерскими качествами, возглавлял небольшой отряд. Родители умерли. Есть брат, намного его младше, но они давно не общались. Никто уже не узнает, правда ли Умэно убил своего сослуживца или нет… Далее, Саэгуса. Пришёл в мафию вслед за отцом, с детства знаком со многими из рядовых членов. Умел купировать конфликты, пользовался хорошей репутацией среди подконтрольных заведений. Мечтал войти в руководство… Далее, Исигэ. Бывшая проститутка. Содержала больных родителей. Плохо видела, но благодаря острому слуху раньше всех среагировала на опасность. В том, что мы смогли отбиться, в немалой степени её заслуга… Наконец, Утагава. Раньше работал киллером на наших конкурентов, после их полного уничтожения перешёл к нам. Есть жена и дети, семья о его работе и членстве в мафии не знала. И теперь уже вряд ли узнает. Один за другим описанные Анго люди вставали у меня перед глазами… Пусть размытыми, нечёткими силуэтами, но я чувствовал, что это были настоящие, отдельные личности со своими жизнями. Которые подошли к концу. Анго закрыл тетрадь и сказал: — Они все обрели покой. Никто его у них не отнимет. Эти записи — доказательства того, что они жили, свидетельство чего-то большего, чем сухое упоминание в отчёте о «четырёх убитых». Я делал их в свободное от работы время. Здесь хранится информация обо всех восьмидесяти четырёх членах портовой мафии, убитых с начала войны. Я ушам своим не поверил. Даже представить было страшно, сколько сил и времени у него на это ушло. — Босс в курсе, что ты… скажем прямо, занимаешься бесполезным со стратегической точки зрения сбором информации? — Да. Я каждую неделю приношу ему собранные данные. Поначалу он выражал откровенное недовольство, но сейчас читает с удовольствием. Говорит, что это важный источник актуальных сведений о состоянии организации. То есть то, что начиналось как личная инициатива во внерабочие часы, со временем превратилось в одно из заданий, курируемых лично боссом. Может, поэтому он поручил «уборку трупов» не кому-нибудь, а именно Дадзаю, одному из будущих главарей? — Одасаку, скажи же, он забавный, — без толики смущения похлопал Дадзай по спине Анго. — Ты когда-нибудь встречал похожего на него мафиози? Такой талант пропадает. — Не подходи, кому говорю. Я от тебя провоняюсь, — поморщился Анго. — Одасаку, ты ведь тоже не прочь прочитать его записи? Я кивнул. — Назови цену. — Они не продаются! И вообще, кто вы такие? Вломились, работать мешаете! И от вас несёт! Как от протухших цукудани! — Чем тебе не угодили протухшие цукудани? Они отлично идут к сакэ. — Да? Не знал. — Что за ерунда! Не лги с таким серьёзным лицом! — Э-эм, ну… вообще-то… протухшие цукудани… очень даже… ничего?.. — От притворного смущения ложь не перестаёт быть ложью! — Теперь мне захотелось выпить. — Отличная мысль. И я даже знаю, куда мы пойдём. Возьмём с собой за компанию этого помощника бухгалтера? — Давай. — Вы не слышали, я занят!.. — Одасаку, есть лишь один способ освободить его от занятости. Мы должны каждый со своей стороны сжать его в объятьях и измазать в вони, грязи и масле, чтобы сегодня он уже физически не смог продолжить работу! — Гениально. — Д-да как вы смеете?! Вы мне угрожаете?! — Дорогой новенький, мафия не угрожает. Она просто делает своё чёрное дело. Давай, Одасаку, ты справа. — Хорошо. — Стойте, нет, это дорогой костюм, не надо, я рассержусь, уоа-а-а!!!

С того дня мы — я, Дадзай и Анго — стали время от времени собираться в баре. Мы не были скованны рабочими или иерархическими отношениями. Мы просто пили и болтали. О городе, о выпивке, о новых знакомых. Нельзя сказать, что у нас была какая-то особая общая тема для обсуждения, но и без неё наши разговоры ни о чём никогда не смолкали. Подобно греющимся у костра воинам, случайно повстречавшимся на поле боя посреди пустыни и просто проводящим вместе время, делясь оставшимся провиантом и передавая по кругу фляжку со спиртным. В нашем мире такая дружба — большая редкость. Как наткнуться на золотой дворец посреди непроходимой чащи. Лишишься её однажды, и подобных отношений ты уже ни с кем и никогда не построишь. И вот… Этот пистолет устаревшей модели. И код к хранилищу. Наша дружба рушилась прямо у нас на глазах.

* * *

Дадзай спускался по тёмной узкой лестнице. Из щелей каменной кладки в подземелье беззвучно просачивался белый туман, наполняя его влажной полупрозрачной дымкой. Чёрные из-за сырости стены, поглотившие немало воплей и криков отчаяния, тускло поблёскивали. Здесь томились пленники мафии. Многие оказывались здесь живыми, но лишь единицы живыми же отсюда выходили. Сюда попадали часто и по разным причинам. Потому что тут хранились всевозможные пыточные инструменты. И потому что организовать побег отсюда было практически невозможно. И ещё, потому что смывать кровь с каменной кладки не составляло особого труда. Дадзай молча шёл мимо камер, направляясь в расположенный в глубине подземелья особый изолятор. Это была квадратная комната примерно в двадцать татами * . Окон в ней не было, а единственный вход закрывала низкая железная дверь. В стены, напоминая средневековые темницы, были вделаны кандалы и цепи. Посередине изолятора лежали три трупа. С момента смерти прошло совсем немного: кровь всё ещё растекалась по полу, словно в последней безнадёжной попытке вырваться из заточения даже после гибели тела. — Я жду объяснений, — сказал Дадзай. Кроме него в изоляторе находились ещё четверо гангстеров. Трое были подчинёнными Дадзая, преследовавшими вместе с ним снайпера. Четвертый — невысокий худой юноша в чёрном пальто. — Солдат «Мимик» доставили сюда в бессознательном состоянии после нападения на одно из наших казино, — отрапортовал гангстер в деловом костюме, поправляя на носу чёрные очки. — Здесь из них под пытками должны были выбить информацию. Перед этим им удалили спрятанные у коренных зубов ампулы с ядом. — Это мне и так известно. Я же и раздал указания. Я хочу знать, что было потом. — Один из солдат очнулся раньше, чем мы ожидали, — с явной неохотой продолжил гангстер. — Прежде чем мы успели его заковать, он стянул у одного из нас пистолет и застрелил товарищей. Чтобы они ничего не рассказали. Затем бросился на нас, и… — Я его приговорил, — закончил за него юноша. Дадзай посмотрел на него. Тот ответил недовольным взглядом больших глаз. — Какие-то проблемы? — Ясненько. Нет, что ты, никаких, — глядя ему прямо в глаза, ответил Дадзай. — Ты устранил опасного и неумолимого противника, защитил своих товарищей, Акутагава-кун. Замечательно, как ни посмотри. Он медленно двинулся к юноше. — Без своей сверхспособности тебе никогда не удалось бы одолеть столь грозного соперника. Браво. Теперь трое из пойманных нами вражеских солдат мертвы. После того, как мы специально расставили на них ловушку, чтобы взять живыми. И вновь ни единой зацепки. Выживи хотя бы один из них, и мы смогли бы узнать тонну полезной информации. Где они прячутся, какова их цель, куда они нанесут удар в следующий раз, как зовут их командующего и что он за человек, и, наконец, какая у него сверхспособность. Ты такой большой молодец. — Зачем что-то о них выяснить? Я и так не оставлю от них… Дадзай не дал Акутагаве договорить, без предупреждения ударив его кулаком в лицо. Юноша рухнул спиной на пол, с глухим звуком стукнувшись затылком о каменный пол. — Ты думал, я ждал оправданий? Прости, что произвёл ложное впечатление, — сказал Дадзай, потирая костяшки кулака. — Гху… — простонал Акутагава. Из-за сильного удара головой тело не слушалось. — Ты. Дай свой пистолет, — приказал Дадзай одному из подчинённых. Тот явно колебался, но послушался. Дадзай вынул магазин, оставил в нём три пули, и со щелчком вернул назад в рукоять. После чего прицелился в лежащего на полу Акутагаву. — Один мой друг опекает сирот. Акутагава-кун, если бы он подобрал тебя, умирающего от голода в квартале бедняков, он бы наверняка прощал твои недочёты и терпеливо всему тебя обучал. Потому что так правильно . Но правильность меня отвергла. И вот как такие, как я, поступают с бесполезными подчинёнными. Договорив, Дадзай в ту же секунду без жалости нажал на спусковой крючок. Прогремели три выстрела. Сверкнули три вспышки. Зазвенели покатившиеся по полу гильзы. По лбу Акутагавы скатилась капля пота. — Ну вот. Можешь же, если захочешь. Пули повисли в воздухе перед самым лицом юноши . Акутагава остановил их с помощью своей сверхспособности. Но лицо его при этом скривилось в крайнем напряжении. — Сколько раз мне тебе повторять, — весёлым тоном произнёс Дадзай. — Твоя сила не столь банальна, чтобы только убивать ею несчастных пленников. Её можно использовать и для защиты. Сверхъестественная способность Акутагавы «Расёмон» позволяла ему одной лишь силой мысли управлять своим пальто, пронзая и раздирая в клочья его полами врагов. Дадзай полагал, что по тому же принципу можно рассекать сам воздух, блокируя путь пули. — Мне ещё… ни разу не удавалось защититься… — хрипло, без тени эмоций прошептал Акутагава. На создание барьера у него ушли все душевные силы. — Но сейчас удалось. Поздравляю. Акутагава нахмурился. Вместо радости на его лице отразился страх. — Подведёшь меня опять, и я ударю тебя два раза и выпущу в тебя пять пуль. Договорились?

В версии с изображениями тут находится картинка. Голос Дадзая был холоден, как лёд. Акутагава хотел возразить, но тяжёлый взгляд прищурившегося главаря не дал ему и рта раскрыть. — Итак, урок для бестолкового подчинённого на этом окончен, вернёмся к работе. Изучите, что ли, трупы. Вдруг что-нибудь обнаружится, — приказал Дадзай хранившим всё это время почтительное молчание гангстерам. Один из них растерянно спросил: — А что… именно искать? — Всё, что найдёте! Неужели непонятно? — с досадой ответил главарь. — Ищите любые намёки на их укрытие. Земля на подошвах, мусор в карманах, содержимое желудков, пыль на одежде — всё имеет значение. Кошмар какой-то… Почему все мои люди уверены, что гангстеры только и могут, что конкурентов устранять? Такими темпами Одасаку в одиночку быстрее со всем разберётся. — Сакуноскэ Ода… я его знаю, — неуверенно заговорил один из подчинённых. — Простите, Дадзай-сан, но… я вчера видел, как он подметал за штаб-квартирой. Он человек совершенно не вашего уровня и не подходит вам в друзья. Как и этот перебежчик, из-за которого нынешний сыр-бор… Дадзай изумлённо на него посмотрел. — Ты это всерьёз? Одасаку — человек не моего уровня ? — Да… Остальные гангстеры согласно кивнули. — Какие же вы идиоты! — сокрушённо улыбнулся Дадзай. — Слушайте меня внимательно и хорошенько запоминайте. Не советую злить Одасаку. Ни в коем случае. Потому что если его по-настоящему разозлить, все пятеро находящиеся в этой комнате умрут, не успев и пистолета из кобуры вынуть. Его подчинённые опешили. Во взгляде Акутагавы тоже читалось беспокойство. — Одасаку в своём истинном обличии страшнее любого мафиози. Акутагава-кун, тебе и сотни лет не хватит, чтобы превзойти его. — Чушь, — с трудом выдавил Акутагава. — Невозможно. Дадзай-сан, вы меня… Но молодой главарь его проигнорировал. — Давайте, за работу! И так противник не сахар, ещё не хватало разбираться с ребятами из Секретной службы по контролю за обладателями сверхспособностей. А ведь если мы поскорее со всем не разберёмся, они точно сунут нос в наши дела. Акутагава, так и не поднявшись с каменного пола, впился в него полным ненависти взглядом. Но на кого она была направлена — на Дадзая или же на самого Акутагаву — было не понять.

* * *

Я вышел из аудиторской компании. Голова была забита мыслями об Анго. О человеке, который прямо сейчас где-то в этом городе обращался во зло. Но что если настоящее «плохие» в этой истории — это мафия, а Анго и «Мимик» играют за «хороших»? В этом случае мотивы их поступков становятся понятнее. И я, и Дадзай, и босс, и все в нашей организации несём на своих плечах такой огромный груз преступлений, что если мы чего-то и заслуживаем, то это умереть в одиночестве и раскаянии. Для мира так, наверное, было бы правильнее. Уже на улице меня настиг звонок от Дадзая. — Привет, Одасаку. Прости, что сразу к делу, но появилась зацепка. Отправляйся по тому адресу, что я тебе сейчас назову. По его словам, на ботинке одного из членов «Мимик» был обнаружен сухой лист широколиственного дерева. Конкретно этот вид относился к многолетним растениям и в это время года листву не сбрасывал. Разумеется, листья засыхают, если само дерево гибнет, но для многолетних растений это редкость. Поэтому Дадзай предположил, что оно погибло по вине человека, к примеру, из-за применения гербицидов, а его подчинённые проверили, где за последние несколько лет уничтожали леса. И нашли лишь одно такое место в горах за чертой Йокогамы, где в ходе расширения автомобильного туннеля вырубили часть широколиственных насаждений вдоль дороги. Крупных построек там нет, за исключением заброшенного лет десять назад метеорологического центра. Люди там не бывают, и он медленно разрушается. Просторная постройка, удалённая от глаз посторонних и идеально подходящая для хранения разнообразного груза. О большем нелегалы «Мимик» не могли и мечтать. Я мчался по шоссе, направляясь к названному Дадзаем адресу. Красно-оранжевый горизонт постепенно сдавал позиции упорному наступлению фиолетовой армии вечернего неба. Издалека доносились крики морских птиц. Свернув на уходящую вглубь горы узкую дорогу, я вскоре был вынужден заглушить двигатель. Дальше только пешком. Заросшая травой тропа вывела меня к железной постройке, окрашенной лучами предзакатного солнца в тёмно-красный цвет. Заброшенное трехэтажное здание. Дожди и солёный ветер оставили от когда-то белого цвета стен лишь редкие пятна. В центре постройки возвышалась метеорологическая башня, завершающаяся чем-то вроде круглого купола, как у обсерватории. Вокруг, поглощаемая землёй и лесом, царила практически космическая тишина. Было не похоже, что здесь таилась большая группа людей. Недолго подумав, я решил не дожидаться приезда людей Дадзая и сам обследовать станцию. Меня вело предчувствие. Если я прав, здесь я смогу узнать кое-что новое об Анго. И лучше, чтобы эта информация не попалась на глаза других гангстеров. Продравшись сквозь заросли сорной травы, я вошёл внутрь. На первом этаже не было ничего примечательного: колотые плиты на полу, заржавевшие металлические стулья да трупы насекомых. В косых лучах заходящего солнца, падающих из разбитых ветками окон, мерцала пыль. На полу, покрытом толстым слоем грязи, выделялись следы нескольких пар ног, обутых в военные ботинки. Совсем недавно здесь ходили люди. Поднимаясь по хлипкой лестнице на второй этаж, я что-то услышал. Едва уловимый звук, не громче шороха от котёнка, сменившего во сне позу, но мне этого оказалось достаточно. Я бегом преодолел оставшиеся ступеньки. На втором этаже никого не было. На третьем тоже. Как я и предполагал. Я бросился по лестнице метеорологической башни. В комнате на самом верху к стулу был привязан человек. При виде меня он закричал: — Одасаку-сан! Не подходи! Но я его не послушал. Руки Анго были связаны за спиной толстой верёвкой. Я подёргал её, но она была затянута насмерть. — Зачем ты пришёл?! Здесь их укрытие! — Подумал, что тебе нужна помощь, — ответил я, возясь с узлом. Тот пока не желал сдаваться. — Я о ней не просил! — Вот как? С трудом, но мне все же удалось просунуть между петлями палец. Медленно, но тугая верёвка начала распутываться. — Попробую угадать, за что тебя повязали. «Мимик» узнали, что ты шпион. Да? — Я… — начал Анго и осёкся. — Все в мафии считают тебя шпионом «Мимик». Но на самом деле всё как раз наоборот. Анго Сакагути влился в ряды «Мимик», чтобы шпионить за ними для мафии. Анго уставился на меня широко открытыми глазами. — Они поставили снайпера наблюдать за твоим номером, чтобы никто не забрал спрятанный там старый пистолет. Но к чему такие сложности, почему сразу не пристрелить босса? Ответ прост: ты соврал им, что не знаешь, где он. Зачем? Потому что именно он решал, что ты им о нас рассказывал, а о чём умалчивал. Анго крепко зажмурился и стиснул зубы, будто сдерживал рвущиеся изнутри чувства. Наконец он вновь открыл глаза. — Одасаку-сан, беги скорее отсюда. Меня раскрыли. На верхнем этаже, — указал он подбородком, — установлена бомба. Они собираются сжечь предателя дотла. — Так я был прав, и тебе всё-таки нужна помощь, — заметил я, оставляя попытки развязать узел и вынимая пистолет. — Постарайся отодвинуться как можно дальше от спинки. Прицелившись, я два раза выстрелил. Пули разорвали верёвку. Даже стул завибрировал. — Бежим. Сколько до взрыва? — Здание может взлететь на воздух в любой момент! Подставив Анго плечо, я сбежал с ним по ступенькам вниз. Перед тем как привязать Анго к стулу, «Мимик» неплохо его отделали. Он не отнимал руки от бока и с трудом переставлял ноги. Но лестницу мы преодолели быстро, практически скатились с неё. Взрыв прогремел, когда мы уже были совсем рядом с выходом. Первой накатила взрывная волна. Затем по нам ударил дикий порыв раскалённого воздуха. Мы прыгнули вперёд — точнее, улетели — и покатились по траве. От удара лёгкие опустели. Наконец, сверху пролился дождь из обломков уничтоженного здания. Спрятаться от них было негде, да и тело после взрыва едва слушалось. К счастью, по-настоящему крупные осколки не долетели, а лёгкие доски наоборот — отшвырнуло намного дальше. Но и без того спина взвыла под градом разнокалиберных кусков кирпича и стекла. У меня ушла почти целая минута, чтобы восстановить дыхание. Закашляв, я стряхнул с головы мусор. Перед глазами будто поставили цветовые фильтры и включали то красный, то белый. — Анго… Ты живой? — Да, кажется… Анго выполз из-под кучи обломков и посмотрел мне за спину. Я обернулся. От метеорологического центра остались по сути только покорёженные и обгоревшие остовы первых двух этажей. Комнату, где сидел Анго, уничтожило начисто. «Мимик» не пожалели мощной взрывчатки. И теперь найти их следы здесь не представлялось возможным. — Как много известно боссу? — повернувшись к Анго, тихо спросил я. — Практически всё, — ответил он. — В мафии только он знал, что я шпионил за «Мимик». Настолько важным было это задание. Чем больше людей в курсе, тем выше вероятность утечки информации… главное правило любой секретной операции. — Да уж, — пробормотал я, сев и прислонившись спиной к обломку. — Поэтому босс и поручил мне тебя найти. Чтобы правда не выплыла наружу. Я стал страховкой Анго в момент угрозы. Ничего не знающей и бесхитростной пешкой, у которой есть только одна задача: несмотря ни на какие обстоятельства без колебаний броситься ему на выручку. — Я не приспособлен для такого риска: оказаться на волоске от взрыва, — проворчал Анго, мотая головой, чтобы окончательно прийти в себя. — Но «Мимик» реагируют молниеносно. Я просто не успел ничего предпринять, чтобы защититься. Ох, у меня перед глазами радужные звёзды вспыхивают. Что это такое? — Я часто их вижу. — Нужно скорее доложить, — поднялся Анго. — Лидер «Мимик» очень опасен. Он хладнокровный и прирождённый командир, жаждущий крови. Он хочет уничтожить мафию. Его подчинённые готовы ради него перерезать себе горло. Я видел это собственными глазами. — Как его зовут? — спросил я. — Андре Жид. Он обладает очень мощной сверхспособностью. С ним нельзя сражаться. Одасаку-сан, особенно тебе… Это ведь ты нашёл в моём номере сейф с пистолетом? — Да. — Он особенный. На его корпусе есть гравировка, по которой члены «Мимик» узнают своих. У меня ушёл год, прежде чем мне его выдали. Анго с трудом выпрямился и покосился в сторону леса. Будто хотел в чём-то удостовериться. — Столкновения с мафией уже не избежать. «Мимик» помешаны на войне. Причём им всё равно, с кем воевать. За возможность оказаться на поле боя они и с самим Цербером джиттербаг станцуют. Необходимо как можно скорее от них избавиться, иначе весь город… Ай! У него кровоточила ссадина на виске. Я протянул ему платок. Анго поблагодарил и прижал его к ране. — Кто они такие, эти «Мимик»? — Солдаты… Думаю, ты и сам уже догадался: они воевали на проигравшей стороне в прошлой войне. Лишившиеся родины «грау гайсты», не способные выжить вне поля брани. Они до сих пор одержимы войной… Анго вдруг посмотрел в сторону подъездной немощёной дороги, уходящей по склону вверх. — Что это там? Я проследил за направлением его взгляда. По гравию катился синий тэмари. Мячик для детских игр. Может, отбросило взрывом?

В версии с изображениями тут находится картинка. Тэмари остановился прямо у моих ног, и я его поднял. Лазурные нити вышивки успели обтрепаться, но красивый узор невольно притягивал взгляд. Размеров мяча как раз хватало, чтобы обхватить ладонями. Я покрутил его, но ничего особенного не заметил… Вдруг земля под ногами зашаталась и начала быстро приближаться. Лишь мгновение спустя до меня дошло, что это я падаю. Даже руки выставить не удалось. Перед глазами всё поплыло, и накатила дикая тошнота. Я посмотрел на свои ладони. Они были вымазаны в какой-то синей жидкости. Испачкались об тэмари. Кожа под пятнами неприятно онемела. Мозг подавал истерические сигналы об опасности. На этом видение закончилось. Я стоял посреди обломков от взрыва. Самое ужасное, что видение настигло меня, когда я уже взял в руки тэмари . Я торопливо отшвырнул его, но было поздно. Голова закружилась. Я попытался оттереть ладони об пальто, но жидкость уже проникла в организм через кожу. Моя сверхъестественная способность «Безупречный» позволяет мне видеть будущее на несколько секунд вперёд — чуть больше, чем на пять, но чуть меньше, чем на шесть. Благодаря чему я, например, могу увернуться от выстрела снайпера или неожиданного нападения. Но если видение приходит, когда ловушка уже захлопнулась — как сейчас, — знание будущего ничем не поможет. Я держал тэмари в руках дольше шести секунд. Кем бы ни был враг, он знал о моей сверхспособности. Такие мне встречались очень редко. Обливаясь потом, я открыл рот, чтобы предупредить Анго, но голос мне отказал. За его спиной бесшумно возникли чёрные человеческие силуэты. Четверо… нет, пятеро. В тёмном обмундировании, с газовыми масками на лицах. Не «Мимик» — вооружены они были не старыми серыми пистолетами, а новейшими автоматами с лазерным прицелом. Подразделение специального назначения. Один из них хлопнул Анго по плечу. Тот обернулся и понимающе кивнул. — Одасаку-сан, спасибо за всё, — подошёл он и вложил платок мне в ладонь. Я не то что откатиться, даже пальцы сжать не смог. Анго достал из мешочка белую шёлковую перчатку, надел её на правую руку и поднял с земли тэмари. — Можешь рассказать обо всём, что здесь произошло… Насчёт «Мимик» я не лгал. И… если вы сможете меня простить, я был бы счастлив ещё раз выпить с тобой и Дадзай-куном. В то же время, в том же месте… Спецназовец коснулся его руки. Анго ответил ему взглядом и с грустной улыбкой посмотрел на меня. — Береги себя. Краем глаза я наблюдал, как он, отвернувшись, уходит вместе со спецназовцами. К тому моменту я не только шеей, но и глазными яблоками уже не мог двигать. Поле зрения постепенно заволакивала тьма. Онемевшим языком я что-то сказал вслед Анго. Сам не знаю, что. Грудь сковало невыразимое одиночество. Будто я оказался на краю Вселенной. Но тьма поглотила и его. И моё сознание отключилось. ↑ Около 36 кв. м.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3

Шёл дождь. Я сидел за столиком кафе у окна. Медленно текли, обволакивая меня, потерявшие счёт секунды. Стук капель растворял остальные звуки. Словно весь мир стал призрачным. Косые струи приглушали краски и придавали всему голубоватый оттенок. Город накрыл густой туман с примесью солёных брызг моря. Мне было четырнадцать. Я читал книгу. Старое издание с обтрепавшейся на углах обложкой. Часть её вообще отсутствовала. Строчки кое-где так поблёкли, что едва читались. Я нашёл эту книгу во время заказного убийства. И взял с собой — владельцу она уже не понадобится. Я перелистнул страницу. Четырнадцатилетний я мыслил куда более простыми категориями, чем я сегодняшний. Я был наёмным киллером с безупречной репутацией. Стены роскошного дома, где раньше хранилась эта книга, были все запятнаны кровью владельца и членов его семьи. Сейчас я уже и не вспомню, зачем унёс оттуда этот том. Чем-то он привлёк моё внимание. Чем-то незначительным. В то время я не отличался любовью к чтению. Но эта книга стала исключением. Это был старый роман, действие которого происходило в некоем городе. Многочисленные действующие лица все как один были слабохарактерны, мелочны и легко поддавались влиянию. Но почему-то эта история меня захватила. Для меня вошло в привычку читать её после работы, сидя за одним и тем же столиком кафе. Я сбился со счёта, сколько раз её перечитывал. В тот день я тоже был погружён в книгу, когда меня неожиданно отвлёк голос. — Юноша, сколько тебя вижу, ты всегда читаешь эту книгу. Она такая интересная? Я поднял голову и увидел слегка улыбающегося мужчину во цвете лет. Худощавого, в деловом костюме, с тростью и небольшой бородкой. Я не раз встречал его в этом кафе. — Интересная, — ответил я. Мужчина пытливо на меня посмотрел. — Странный ты юноша. В мире полно романов намного интереснее этого. Я ничего не ответил. Признаться, у меня не нашлось слов, чтобы объяснить ему, почему я так часто перечитывал этот роман. — А где третья часть? Я опустил взгляд на стол. Там лежали только две книги — первая и вторая части. У этого романа был один серьёзный изъян. Я смог найти лишь два тома из трёх, поэтому не знал, чем всё закончилось. Ни в одной букинистической лавке последней части не было. — У меня её нет, — ответил я. — В таком случае, тебе повезло. Третья часть этого романа — просто кошмарна. Прочитав её, захочется вынуть из черепа мозги и прополоскать их под водой. Читай первые две, а о последней забудь. Ради своего же блага. — Так не получится. — Тогда напиши конец сам, — предложил бородатый мужчина. — Это единственный способ сохранить историю безупречной. Я растерялся. Мне никогда не приходила в голову идея самому что-нибудь написать. — Написать роман — это то же самое, что написать жизнь. Потому что ты решаешь, как люди будут жить и умирать. Насколько я могу судить, у тебя есть к этому талант. Я промолчал, но про себя с ним не согласился. Ведь и в тот день я уже успел убить заказанного мне человека. Но как же до странного убедительно прозвучали эти слова. Глаза мужчины излучали ровный, будто пересёкший расстояние во много световых лет, свет, а его голос, казалось, заставлял дрожать саму землю. Я никогда ещё не встречал никого похожего на него. Я спросил, как его зовут. Он ответил, но его имя успело выветриться у меня из памяти.

Несколько дней спустя я вновь в то же время пришёл в кафе и увидел на привычном столике книгу. На лицевой стороне переплёта была приклеена записка: «Смотри, не пожалей». Это была третья, финальная часть романа. Я не отрывался от неё целый день. А прочтя до конца…

* * *

Очнулся я в постели. Обе руки были забинтованы. Я сел и тут же застонал: вернулась боль в спине, появившаяся после взрыва. Больничная палата. Чистая и пустая. Здесь было тихо, как в морге. У входа стоял мужчина в чёрном костюме и солнцезащитных очках. Поймав мой взгляд, он вышел. Явно кого-то позвать. Через какое-то время в палату зашёл с жизнерадостным выражением лица Дадзай. — Проснулся, Одасаку? Как самочувствие? — Как после полувекового похмелья, — ответил я, оглядываясь. — Анго нашли? — Нет. На месте взрыва мои ребята обнаружили только тебя, лежащего без сознания. Ни следа врагов. Акутагава-кун сокрушался, что «не удалось растерзать предателя»… Значит, Анго всё-таки был там? Я рассказал о случившемся в метеорологическом центре. Со всеми подробностями, ничего не тая. — Связанный Анго, взрыв, Андре Жид и, наконец, отряд спецназовцев… Дадзай прижал ко рту большой палец и замер в задумчивой позе на целую минуту. Лишь его взгляд невидяще метался по сторонам. Я молча ждал. — Всё происходящее можно поделить на две большие группы, — наконец заговорил Дадзай. — Первая — это атаки «Мимик». Вторая — закулисная деятельность Анго и спецназа. — Спецназ не связан с «Мимик»? — Никак. По сути у нас три основных участника конфликта: мафия, «Мимик» и спецназ. Но о последних пока можно забыть. Главную опасность представляют «Мимик». Пока ты спал, Одасаку, шесть подконтрольных нам заведений были взорваны. Одновременно. Потери растут с каждым часом. Мафия зарабатывает не только на контрабанде и продаже краденого, мы получаем дань от магазинов и предприятий, которые берём под защиту. Нападения на них — это серьёзный удар по нашим источникам дохода и репутации. Перед глазами всплыло лицо хозяина ресторана, входящего в небольшое число мест, находящихся в моей ответственности. — Небольшие заведения пока не трогали, — будто прочтя мои мысли, сообщил Дадзай. — С такими, как «Мимик», мы ещё не сталкивались. Они действуют невероятно быстро, беспощадно и совершенно неожиданно. Появляются из ниоткуда и словно растворяются в воздухе, и как их искать? Просто призраки какие-то . Настоящие «грау гайсты». Я подумал об их снайпере, и как они оставили связанного Анго в заброшенном здании. Они действительно напоминали привидений. Отряд призраков. Фантомы, не брезгующие отобедать даже вероломной душой мафии. — Я пока не уяснил все их тактики, но кое-что уже очевидно: они всерьёз нацелились на нашу территорию. А ведь на такое безумие и демоны преисподней не пошли бы. Все, кто может сражаться, включая Акутагава-куна, сформированы в отряды и отправлены отбивать атаки… Но мы пока даже не знаем, что за сверхспособность у их лидера. Условия неравные. — Этот Акутагава… он ведь твой подчинённый? — порылся я в памяти. — Слышал, у него очень мощная сверхспособность… И что, даже он не справляется? — Акутагава-кун — это клинок без ножен, — ухмыльнулся Дадзай. — Не сомневаюсь, вскоре он станет сильнейшим обладателем сверхъестественной способности во всей мафии. Но пока он остро нуждается в ком-то, кто научит его фехтованию. Я удивился. Мне ещё не приходилось слышать, чтобы Дадзай так хвалил кого-то из своих людей. — Он настолько хорош? — Я испугался, когда впервые увидел его в квартале бедняков. Его талант — это нечто невероятное. Его сверхъестественная способность слишком разрушительна. А он сам при этом жутко упрямый. Останься он без присмотра, и его прикончили бы его же собственные силы. Дадзай никогда специально не подбирает себе подчинённых. Тем более не отправляется на их поиски в квартал бедняков. Но, видимо, было в этом юноше нечто особенное. — Вернёмся к нашему разговору. На собрании пяти главарей решили отвечать на атаки «Мимик» всем, что у нас есть. Мы сейчас в состоянии глухой обороны. Пять главарей собираются крайне редко, лишь в самых критических для организации ситуациях. Кажется, в последний раз это было во время Войны Драконьих голов. Уже одного этого достаточно, чтобы понять, насколько опасным противником оказались «Мимик». — Я пока не знаю цель спецназа, — продолжил Дадзай, — но судя по тому, как они отнеслись к тебе, ожидать от них немедленного нападения вряд ли стоит. А значит, надо сосредоточиться на «Мимик». Буквально несколько минут назад они напали на моих людей во главе с Акутагава-куном. Прямо на проспекте перед картинной галереей, будто мы их кровные враги какие-то… Слушая его, я поднялся с койки. Онемение в пальцах ещё не до конца прошло, но на моей реакции это не должно было отразиться. — Одасаку, только не говори, что ты собрался туда? — осуждающим тоном спросил Дадзай. — Ты сам сказал, что отныне мы отвечаем на их атаки всем, что у нас есть, — напомнил я, снимая с крючка на стене пальто и вдевая руки в рукава. — Я думал, разборки тебя не интересуют, — улыбнулся Дадзай. — Не интересуют, — согласился я, надевая кобуры. — Считай, у меня в груди засела заноза. Будто я в долгу перед двумя людьми. Закончив с подготовкой, я пересёк палату под пристальным взглядом Дадзая. Уже у самой двери он что-то мне бросил. Я поймал это и услышал металлическое бряцанье. В ладони лежал ключ от моей машины. — Предлагаю забыть о долгах, — сказал Дадзай. — Те люди уже и сами не помнят, что ты им что-то должен. — Забывчивость — не мой конёк, — обернулся я. — Дадзай, ты уже столько раз мне помог за последнее время. А сейчас твои люди в опасности. Им нужна помощь. — Обижаешь, чтобы я такую ерунду записал на твой счёт? — устало улыбнулся Дадзай. — А перед кем ты ещё в долгу? На этот вопрос я не ответил. Открыл дверь и вышел из палаты. Дадзай молча проводил меня взглядом. Зачем говорить, если мы и так думали об одном и том же.

* * *

Построенное в стиле классицизма здание картинной галереи обычно внушало трепет своей строгой прямоугольной формой и белоснежными алебастровыми стенами. Но сейчас над выложенной квадратными плитами площадкой перед входом гремели выстрелы. Участники перестрелки — солдаты «Мимик» в серых лохмотьях и члены мафии в чёрных деловых костюмах. И те и те были вооружены автоматическими винтовками зарубежного производства. Пули летели во все стороны, кроша близко стоящие друг к другу белые колонны, будто желая изваять из них подобие ледяных скульптур. Четверо мафиози против девятерых солдат «Мимик». И в количестве, и в вооружении, и в опыте последние явно превосходили гангстеров. Желая захватить противников в клещи, солдаты «Мимик» разделились на две небольшие группы. Один мафиози, выкрикивая указания другим и не переставая отстреливаться, отступил вглубь галереи. А «серые призраки» продолжали своё безмолвное продвижение. Вот первый из них шагнул внутрь галереи. Заметив что-то, он вскинул голову. Это стало его последним движением. — Не любите искусство? Голова солдата улетела в сторону, ударилась об стену и откатилась назад к его ногам. Секундой позже из перерезанной шеи вверх брызнул фонтан крови. Сверху спрыгнула чёрная фигура. Изящно всколыхнулись полы пальто. Остальные члены «Мимик» навели на него автоматы. — Невежды. Вы находитесь в обители человеческой культуры. Проявите уважение. Юноша нагнулся, а полы его чёрного пальто пошли волнами и вытянулись в три острых лезвия. Сначала они легко и молниеносно разрезали автоматы пополам, затем раскрошили их на более мелкие части. Следом на пол с тихим стуком упали несколько пальцев. Наконец чёрные лезвия прошили тела солдат в районе груди, и верхние половины туловищ несчастных повалились вперёд, а нижние — назад. Оставшиеся «серые призраки» направили на юношу автоматы и нажали на спусковые крючки. — Пистолеты — оружие глупцов, — сказал Акутагава, делая шаг вперёд. Между двенадцатью выпущенными в воздух пулями бесшумно замелькали чёрные лезвия. Будто сама тьма, обретшая форму. Почти все пули оказались разрезаны на кусочки ещё на полпути к Акутагаве. Оставшиеся замерли прямо перед ним, будто налетели на невидимую преграду: сверхъестественная способность Акутагавы рассекла сам воздух, отгораживая его барьером. Акутагава прогнулся в спине, и безжалостные чёрные лезвия изменили направление. Одному они попали в лицо, другому — в туловище, третьему перерезали ноги. Но на этом их танец смерти не закончился. Каждое лезвие, будто наделённое самостоятельным сознанием, превратилось в маленький смерч, крушащий и разрывающий на кусочки всё, до чего дотрагивались его чёрные порывы. Сила разрушения, доведённая до крайности. Акутагава рассмеялся. Происходящее напоминало сцену адского пира чёрного дьявола над серыми призраками. — Retreat * ! — изменившись в лице, приказал один из оставшихся в живых членов «Мимик». — Не сметь! Сражайтесь со мной! — бросился Акутагава за отступающими солдатами. Грому выстрелов вторил свист рассекающих воздух чёрных лезвий. — Рано ещё! Это и настоящим боем не назовёшь! Нападайте! Дайте ощутить леденящий кровь ужас! — кричал юноша, и в его голосе почти слышалась мольба. Внезапно перед галереей затормозил грузовик, и из кузова выпрыгнули новые «серые призраки». Лицо Акутагавы скривилось в улыбке, напоминающей свирепый оскал. И вдруг… Кто-то выпустил из-за грузовика сигнальную ракету. Огненный шарик, оставляя за собой красный след, взмыл в небо, резко изменив положение дел на земле. Автоматы умолкли. — Что?.. Акутагава растерянно посмотрел по сторонам. Противники один за другим складывали оружие. Кое-кто уже застыл с поднятыми над головой руками. — Вы сдаётесь?.. — пробормотал Акутагава, не веря собственным глазам. — Как это… Из-за спин солдат «Мимик» вперёд вышел человек. Мужественное лицо. Серые с металлическим отливом волосы и серая военная форма. Мускулистый, как и его товарищи, но ростом выше их всех. При этом шагал он совершенно бесшумно. На груди пестрели разноцветные знаки различия. Пустые глаза, не мигая, смотрели прямо на Акутагаву. Недоумевающие гангстеры молча целились в приближающегося с поднятыми над головой руками мужчину. — Это ты… тот самый обладатель сверхъестественной способности, против которой пули бессильны? — едва пошевелив губами, спросил он так тихо, что его голос можно было принять за шелест ветра. — Ты кто такой? — Командир… Лидер «Мимик». Едва он договорил, как все гангстеры бросились к нему и уткнули в него дула автоматов. Но командир «Мимик» даже не посмотрел на них. — Жизнь лидера за жизнь всех остальных? Похвальное решение, но я тебе не верю… Мне это не по душе. Полы чёрного пальто Акутагавы вытянулись и обвились вокруг запястий и лодыжек командира, заставив его упасть на колени. — Назовись, лидер «Мимик». — Меня зовут Жид. Андре Жид. Я здесь… чтобы попросить тебя сразиться со мной, — спокойно ответил мужчина. — Сам лидер «Мимик» желает помериться со мной силой? Будь это правдой, я был бы немало польщён, но я тебе не верю. Тем более что я не выношу людей, впустую сотрясающих воздух ответами на вопросы, которые им не задавали, — холодно посмотрел на него Акутагава. — Лидер «Мимик». Откуда такая уверенность, что я не снесу тебе голову с плеч? — Может… издержки воспитания? Акутагава ударил Жида в лицо. Связанный по рукам и ногам, тот не смог увернуться, и из его рта брызнула кровь. — Твоя голова всё ещё на плечах, потому что мне известно, что лидер «Мимик» обладает сверхъестественной способностью. Акутагава выдернул из-за пояса Жида старый серый пистолет и прицелился в него. — Скольких бы любителей пострелять я ни убил, ему этого будет мало. Покажи мне, на что ты способен. Если ты действительно чего-то стоишь, я соглашусь сразиться с тобой. Жид какое-то время молча смотрел на Акутагаву, а затем простонал: — Так вот в чём заключается твоя сила… ты управляешь пальто. Он опустил взгляд на свои запястья и лодыжки, скованные чёрными полосами ткани. — Поразительная способность без единого изъяна, но… её недостаточно, чтобы освободить наши души от первородного греха… Я тебя переоценил. Черты лица Акутагавы заострились. Он перестал дышать, и внутри него будто что-то хрустнуло. Ответом юноши стал стремительный росчерк чёрного лезвия. Удар по связанной и неспособной увернуться цели. Но Жид, не выказав ни малейшего беспокойства, наклонился вперёд и повернул голову. Чёрное лезвие пронеслось совсем рядом с его лицом, срезав несколько волос. Макушкой командир задел пистолет в руке Акутагавы. Тот выскользнул из ладони юноши, при этом его палец случайно нажал на спусковой крючок. Сдерживающие Жида полы пальто среагировали на опасность и остановили летящую в Акутагаву пулю. Отпустив при этом левую руку командира. Жид выхватил из-под формы ещё один пистолет, перекувыркнулся и выстрелил в ближайшего гангстера. От неожиданности тот не успел ничего предпринять. Пуля вонзилась ему в плечо, и лежащий на спусковом крючке палец непроизвольно сжался. Из дула автомата вылетели три пули. Одна из них прошила руку Акутагавы. Ещё две попали в грудь другого гангстера, убив того на месте. — Что?!.. Боль переключила сверхспособность Акутагавы в защитный режим. Жид снова выстрелил. Барьер из рассекающих воздух лезвий остановил пулю, но командир «Мимик» оказался на свободе. Он подхватил с пола свой пистолет, и с этого момента в галерее началась кровавая бойня. На первый взгляд, не происходило ничего фантастического. Пули не летали по странным траекториям, молнии не били, огненные шары не вспыхивали, и противники не застывали в неестественных позах, будто околдованные. За исключением крайне близкого стиля ведения боя, это была стандартная перестрелка. Но её итог поражал воображение. Жид, перекатываясь по полу из одной стороны в другую, стрелял с обеих рук. Все выпущенные им пули, словно намагниченные, поражали жизненно важные органы гангстеров. Только Акутагава и смог уклониться. Точнее, защититься благодаря своей сверхспособности. «Что происходит?.. Это его сила?» Вокруг Жида не прекращали полыхать вспышки выстрелов, но командир «Мимик» отражал все летящие в него пули и атаки чёрных лезвий Акутагавы. Обходясь минимумом движений, словно отгонял мух. Одно из дул пистолетов Жида преодолело защиту Акутугавы, и того согнуло от выстрела в живот. Юноша попятился, харкая кровью. Чёрные полосы ткани обвились вокруг руки и живота, останавливая кровотечение, но это ослабило защиту и атакующие возможности Акутагавы, поставив его в ещё более невыгодное положение. — Не верю… Меня теснит чья-то сила разрушения… — Я завидую тебе, обладатель сверхъестественной способности на службе мафии… Ведь это я должен был произнести эти слова, — сказал Жид, выпрямившись и нацелив в юношу оба пистолета. — Будь ты немного сильнее и опытнее, возможно, всё сложилось бы по-другому. Но ты пока лишь чёрный птенец. — Ты смеешь глумиться надо мной! — взъярился Акутагава. Чёрные лезвия закружили вокруг него смерчем и рванули со скоростью звука к Жиду. Но не коснулись его. Командир «Мимик» демонстративно отбил их все пулями. — Ты… читаешь мои атаки?! — Мы есть «Мимик», — заговорил Жид, наведя на Акутагаву пистолет. — Мы есть призраки. Отряд призраков. Армия заблудших душ, лишённых благословения Господа. Пока истинный враг не подарит нам утешение, мы продолжим наш проклятый кровавый марш. На секунду Акутагава смешался. В тоне Жида не слышалось напыщенности или фальши, он говорил от сердца. — Ответь мне, лидер «Мимик», — тихо попросил Акутагава. — Зачем вы вторглись на нашу территорию? — Причины нет, — без промедления ответил Жид. — Призракам ничего не нужно. Только забвения для наших душ. Мы надеялись, что в этом нам помогут «оруженосцы Часовой башни». Теперь же рассчитываем на вас… Есть что сказать напоследок, чёрный юноша? — Убей, — закрыв глаза, легонько улыбнулся Акутагава. — Я вас понимаю. Мне жаль, что я не смог стать тем противником, которого вы так жаждете. — Прощай. Жид сжал палец, лежащий на спусковом крючке. Но его пистолет так и не выстрелил. Командир «Мимик» резко отпрыгнул в сторону, закрылся рукой и прогнулся в спине назад, уклоняясь от чего-то. Но пистолет всё равно выбило из его пальцев. Пулей, выпущенной Одасаку .

* * *

Моя пуля попала точно по пистолету, и он покатился по полу. Лицо мужчины — судя по всему, командира «Мимик» — изумлённо вытянулось. Наверное, не ожидал столь точного выстрела с такого расстояния. Но к удивлению примешивалась растерянность. Я сам не ожидал, что он попытается уклониться. Но на размышления времени не было. Не переставая стрелять, я побежал навстречу мужчине. Траекторию его ответной пули я предвидел . Она летела мне прямо в лоб, поэтому я наклонил голову. И увидел, как командир «Мимик» зеркально повторил мое движение. Он увернулся от моей пули? — Подмога мафии!.. Уклоняясь от пуль друг друга, мы сблизились почти вплотную. Я попытался схватить его запястье, но в последнюю секунду он отдёрнул руку. Поразительная реакция. Он будто знает наперёд мои действия. Поняв, что быстро вывести его из строя не получится, я поискал глазами выживших гангстеров. Почти все уже были мертвы, и лишь один юноша в чёрном пальто оставался на ногах. Акутагава или как там его. — Бежим. — Как ты смеешь?! Он попытался воспротивиться, но я в одно движение взвалил его на плечо и кинулся со всех ног назад к выходу. Акутагава оказался лёгким, будто сухое деревце. Выпусти из его тела кровь, и он тут же превратится в мумию. Немедленно по нам принялись палить солдаты «Мимик». Предвидя это, я прыгнул в сторону. Раненный Акутагава вскрикнул, но мне некогда было его утешать. Не сбавляя шаг, я предупреждающе выстрелил и, воспользовавшись тем, что противники отвлеклись, свернул к деревьям сбоку от галереи. Вслед нам неслись крики преследователей. Стволы беспорядочно посаженных лиственниц скрывали нас от их взглядов, но за сквером был тупик, и как бы он не стал нашей «конечной остановкой». — Прости, мне придётся тебя опустить. Сможешь сам бежать? — спросил я, ставя Акутагаву на землю. У него опять заструилась кровь из раны. Он не удержался, бухнулся на колени в густую траву и прижал ладонь к животу. — Я Сакуноскэ Ода. Друг Дадзая. Пришёл вытащить тебя из этой опасной передряги, — представился я и протянул Акутагаве руку. Но тот не шевелился. Его сверхъестественная способность служила ему в бою щитом и оружием, но сам по себе этот юноша был хрупок.

В версии с изображениями тут находится картинка. Вдруг мне пришло видение. И я резко отклонился назад. Там, где мгновение назад была моя голова, воздух будто пронзил чёрный луч. — Я слышал о тебе. Ты жалкий мафиози низшего ранга, — с трудом выговорил Акутагава. Глаза его пылали такой лютой ненавистью, словно он хотел испепелить меня заживо. — Всё верно. — Дадзай-сан… твой друг? Его взгляд обжигал. Что за тьма кипела в его душе? — Да, — просто ответил я. — Дадзай-сан сказал, что мне и сотни лет не хватит, чтобы превзойти тебя, — с нарастающей яростью произнёс Акутагава. — Он не мог солгать. А потому тебе нет прощения. Чтобы я был хуже последнего гангстера?.. Почему? Почему? Почему? Ко мне рванули три чёрные полосы ткани. Благодаря видению я увернулся: прыгнул в сторону и покатился по земле. Дерево позади меня с трескучим стоном повалилось, перерубленное в стволе. — Пока мы будем с тобой разбираться, они нас нагонят. — Почему? Почему Дадзай-сан меня!.. Я прижался всем телом к земле. Чёрные лезвия, нацеленные мне в шею, понеслись дальше, попутно повалив ещё несколько деревьев. Невероятная по разрушительному потенциалу сверхспособность. А какие меткость и скорость. Этот юноша со своими лезвиями, разрезающими абсолютно всё, уже по праву может зваться одним из сильнейших в нашей организации. И это в его-то возрасте — при виде такого таланта невольно дрожь пробивает. Ясно теперь, отчего им лично Дадзай занимается. Но сейчас некогда предаваться восхищению. Я выстрелил в Акутагаву. Одна из полос ткани просвистела в воздухе, разрезая пулю пополам. Я знал, как он предпочитает защищаться, и воспользовался заминкой, чтобы подбежать и безжалостно пнуть его прямо в раненый живот. — Гха!.. От боли Акутагава скорчился, глаза у него закатились. Всё-таки он уже долгое время применял без остановки сверхспособность: то вызывал, то снова снимал барьер, который освоил совсем недавно. Нет ничего странного в том, что ему хватило одной встряски, чтобы измотанное перегрузкой сознание отключилось. Он и так давно на пределе. Я слышал, методы воспитания у Дадзая крайне жестокие. Но как бы быстро Акутагава ни схватывал и ни наращивал силы, он всё ещё мальчик. Битва с солдатами «Мимик», затем столкновение со мной… Удивительно, как он вообще так долго продержался. Что его подпитывает? «Почему Дадзай-сан меня!..» — вспомнился мне полный отчаяния крик Акутагавы. В тот момент на его лице кроме ярости промелькнуло что-то ещё. — Я предчувствовал… Предчувствовал, что в этой стране встречусь с тобой. — Ты о чём? — спросил я, оборачиваясь. На входе в сквер стоял человек. Командир «Мимик». И трое подчинённых позади. Не гремели выстрелы. Лишь умиротворяюще шелестела листва. — Я Андре Жид. Мы пришли сюда... в поисках человека, который отпустит наши души на свободу, — сказал командир «Мимик». Обрядите его в дорогой костюм, дайте в руку бокал с вином, и с таким лицом он сойдёт за известного киноактёра. Но в голосе его звучала накопленная за десятилетия усталость. — Что ж, могу свести со знакомым ритуальным агентом, он вам скидку организует. — Не стоит… Необходимый человек уже перед нами, — отозвался Жид. И одновременно выстрелил мне между глаз. Потрясающая меткость, но, зная об опасности за пять секунд до неё, уклониться ничего не стоит. Я сдвинулся на полшага вправо. Одна пуля попала мне в сердце, другая — в лоб, раскрошив кости черепа и вылетев из затылка, оставив в нём рваную дыру. На этом видение закончилось. Подавив страх, я сделал шаг наоборот влево. Но в тот же миг мне в голову попала пуля, и я услышал чавкающий звук, с каким она разрывала мой мозг. На этом видение закончилось. Ничего не понимая, я застыл на месте. Жид тоже не шевелился. Он продолжал целиться в меня, но так и не выстрелил . Меня накрыла паника, как если бы я вдруг погрузился на дно глубокого водоёма. Что происходит? — Ты растерян. Как и я, — опустив пистолет, сказал Жид. — Потому что ты способен ровно на то же, что и я. Ты видишь угрозу на несколько секунд вперёд. Сейчас мне привиделось, как ты смещаешься вправо, и я сдвинул в ту сторону прицел. Но ты тоже это предвидел, и сменил направление. Что вновь увидел я… Ты понимаешь, о чём я? У нас одинаковая сверхспособность?.. — Твоё предвидение делает тебя неуязвимым. Нет такого человека, который смог бы тебя одолеть… За исключением меня. Мускулы на лице Жида напряглись, уголки рта растянулись в подобии улыбки. — Точно так же как, за исключением тебя, нет никого, способного одолеть меня. Лишь ты один можешь остановить это кровопролитие. Его улыбка была искренней. Мне показалось, что по моим нервам пустили охлаждённый до нулевой температуры яд. Действуя на грани инстинктов, я навёл на Жида пистолет. — Вот так, всё правильно, — почти умоляюще произнёс он. — Лишь твоя пуля способна положить конец этой войне. Ты гангстер. Тебе ничего не стоит застрелить лидера своих врагов. Я держал Жида на мушке. Он был абсолютно прав. Когда сражаются двое, способных видеть будущее, никто не сможет предсказать победителя. И лишь я один во всей мафии внушаю ему страх. Не сдвигая пистолет ни на миллиметр, я втянул ноздрями воздух и выдохнул. И опустил оружие. — Я отказываюсь, — сказал я. — Я пришёл, только чтобы помочь товарищам. Честно говоря, я уже много лет никого не убивал. — Что? — после продолжительной паузы спросил Жид, и впервые в его голосе прозвучало замешательство. — Ты же… Разве ты не из мафии? — Гангстер гангстеру рознь. — Пистолет — это орудие убийства людей. А здесь — поле боя, — постепенно повышая тон, настаивал Жид. — Так сражайся! Бейся, пока не иссякнут силы, пока не угаснет огонь души! На войне достаточно одной пули, если ты отказываешься стрелять, тогда это сделаю я, и тебе придётся ответить! Он навёл на меня пистолет. Прошлые видения уже доказали, что промаха от него ждать не приходится. — Всех привлекает война. Она разжигает в людях любопытство, — заговорил я. — Но только не во мне. Меня интересует лишь жизнь. Чем вы живёте, что заставляет вас искать битвы — вот что важно для меня. Смерть навеки перекроет мне дорогу к новым знаниям. — Нет такой жизни, которая была бы важнее смерти! — воскликнул Жид, нажимая на спусковой крючок. Мне пришло видение. Я прогибаюсь в спине, но пуля всё равно меня убивает. Сажусь на корточки, но пуля всё равно меня убивает. Уклоняюсь в сторону, но пуля всё равно меня убивает. Десятки образов моей смерти, наслаиваясь друг на друга, затопили мой мозг. Толку в такой ситуации от знания будущего — никакого. Выбрав наиболее безопасный вариант, я упал лицом на землю. Пуля оцарапала мне висок и улетела за спину. Солдаты «Мимик» по знаку Жида принялись палить по мне из автоматов. Но предвидеть это труда не составило. Я покатился по земле, одновременно стреляя с обеих рук. Для устрашения, не целясь ни в кого конкретно. Докатившись до Акутагавы, я встал на колени и выставил перед собой пистолет. — Ты… специально стрелял мимо? — помрачнев, спросил Жид. — Думаешь… Ты думаешь, мы такой войны ищем?! Ради чего… Ради чего, по-твоему, мои люди сражались всё это время?! — Вы проделали такой долгий путь аж до Японии, и мне жаль вас разочаровывать, но у меня есть причина не убивать. Обратитесь к кому-нибудь другому. — Почему?! — закричал Жид. — С той войны я и мои люди подобно призракам блуждали по всему миру в поисках места, где мы сможем достойно умереть! Ты наша единственная надежда! Стреляй! Молю тебя, стреляй, иначе… Его отчаянные мольбы разносились по воздуху. В них одновременно слышался и замогильный вой, и полный жажды жизни вопль. Разве мог я оставить их без ответа? — Я не могу исполнить вашу просьбу, — тихо заговорил я, — потому что у меня есть мечта. Когда-нибудь, когда я оставлю мафию и стану волен делать всё, что захочу, я сяду за стол у окна, из которого будет видно море… «Тогда напиши конец сам. Это единственный способ сохранить историю безупречной». — Я хочу стать писателем, — продолжил я. — Выбросить пистолеты и оставить лишь бумагу и ручку… Однажды один человек сказал мне: «Написать роман — это то же самое, что написать жизнь». Тот, кто отнимает жизни, не может их создавать. Поэтому я больше никого и никогда не убью. На мгновение все звуки вокруг стихли. И свист ветра, и шорох листьев. Весь мир будто погрузился в абсолютную тишину. Я никому… даже Дадзаю и Анго об этом не рассказывал. — Это и есть твой ответ? — глухо спросил Жид. — Поэтому ты отказываешься присоединиться к нам на поле боя? — Да, — ответил я. Я посмотрел в глаза Жида, а он посмотрел в мои. Этим молчаливым обменом взглядами мы попытались заглянуть в самую глубь душ друг друга. И я понял, что договориться не получилось. Жид навёл пистолет на лежащего без сознания Акутагаву и выстрелил. Находясь в обмороке, он не мог с помощью своей сверхспособности остановить пулю. Мне пришлось прыгнуть и закрыть его собой. От удара в грудь меня развернуло в воздухе на полкорпуса. Я бухнулся на землю и покатился. — Тебя интересует, как мы живём? Но мы уже мертвы. Наши тела — лишь бездушная плоть, управляемая призраками. Пустые оболочки, жаждущие одного: встречи с подобным тебе обладателем сверхъестественной способности, который испепелит нас огнём своего оружия. Я закашлял. В груди заломило. Разорвав рубашку, я убедился, что пуля застряла в бронежилете. Но рёбра всё равно ныли так, будто по ним шарахнули кувалдой. — Вы не мертвы, — с трудом выговорил я. — Не знаю, что с вами случилось, но всегда можно пересмотреть свои взгляды на смерть. — Как ты не понимаешь… Ты единственный!.. — выдохнул Жид. Вдруг его глаза погасли. Будто задули свечки, а на их месте открылись провалы в серый мир из бесконечных развалин. — Раз такова твоя воля, так тому и быть. Ты меня не убьёшь. Потому что не понимаешь, чего я хочу. И я тебя не убью. Потому что лишь ты способен отвести нас на нашу последнюю битву. За спиной Жида у кромки деревьев бесшумно остановился знакомый грузовик «Мимик». Жид и его люди молча, напоминая похоронную процессию, один за другим поднялись в кузов. Перед уходом командир «Мимик» обернулся. Лицо его было белым как полотно. — Я заставлю тебя понять, — произнёс он тоном, в котором слышалась странная, словно исходящая не из этого мира печаль. — Заставлю тебя понять меня. Жид ткнул пальцем себе в висок. — Я покажу тебе, что здесь. И тогда ты узришь истину. Что один из нас должен умереть . И он, не производя ни звука, скрылся внутри грузовика. Бросив напоследок леденящим душу голосом: — Ждать придётся недолго.

* * *

В тот день «Мимик» больше никак себя не проявляли. Разобравшись с ранеными, я немного поговорил с Дадзаем, после чего заперся в своей комнате и погрузился в размышления. Свет включать не стал, чтобы ничто не отвлекало от образов, всплывающих, словно пузырьки, из глубин сознания. У меня было предчувствие. Чего-то значительного и скорого. Состояние необъяснимого волнения, подобно напряжению воздуха, когда первый луч восходящего солнца вот-вот разорвёт фиолетовые сумерки, или далёкому грохоту надвигающегося оползня. Моя сверхспособность была тут ни при чём. Все люди в той или иной степени способны уловить наступление чего-то важного. Но в действительности, пока это «что-то» не свалится нам на голову, мы мало что можем сделать. Реальность не столь снисходительна. Приходится самим становиться сильнее. Близилась ночь. Позвонил Дадзай и предложил встретиться, чтобы обсудить дальнейшие действия. Я надел пальто и вышел из квартиры. — Ночь — хорошее время суток, — сказал Дадзай. — Время мафии. Мы шли по торговому кварталу, огибая неторопливых прохожих. Влажный солёный ветер с равной силой хлестал по старым и новым домам. Небосвод походил на гигантское зеркало, отражающее огни ночного города. — Куда идём? — Встретиться кое с кем, — улыбнулся Дадзай. — Богатый на события день у тебя выдался, Одасаку. Получить столь страстное признание в любви на первой же встрече с вражеским боссом! Глядишь, такими темпами к концу недели свадьбу сыграете. — Признания в любви не было, — возразил я. «По крайней мере, мне так кажется». — Просто компания чудаков, воюющих ради войны. — Думаешь? А по мне, так очень даже мило: избрать способ, как умереть, и стремиться к нему во что бы то ни стало. Я до такого бы не додумался, — весело отозвался Дадзай. — Но его предупреждение тебе под конец мне не понравилось. Они могут пересмотреть свои методы. Я приставлю к тебе ребят для охраны. — Как долго это будет длиться? — Если с рядовыми «Мимик» ещё как-то можно справиться, то сверхспособность их лидера представляет серьёзную угрозу. Внезапно на них не напасть. А значит, нам нужно больше о них узнать. Нет никого на примете? Кто мог выдать сведения о «Мимик»? Тот, ради поимки которого вся мафия стояла на ушах. — Только Анго, — ответил я. — Он несколько лет был двойным агентом мафии и «Мимик». Наверняка ему известно куда больше, чем он рассказал мне тогда. — Я тоже так считаю, — кивнул Дадзай. — Можно его как-нибудь найти? — Можно , — спокойно подтвердил Дадзай. — Можно, значит, — кивнул я. И запоздало удивился: — Можно? — Правильнее будет сказать, что и искать не придётся. Он уже нас ждёт. Мы на месте, — указал он куда-то вверх. Я проследил взглядом за его пальцем. — Здесь? — Где же ещё? — усмехнулся Дадзай. Освещённая небольшим газовым фонарём, в полумраке улицы белела знакомая вывеска бара.

* * *

Мы с Дадзаем спустились по тёмной лестнице в подвал, всё глубже погружаясь в белёсую завесу табачного дыма. Снизу доносились приглушённые голоса. Если подумать, я никогда не пил здесь в одиночестве. У нас не было каких-то определённых дней для встреч и специально мы о них не договаривались, но вот же удивительное дело: открывая дверь бара, я обязательно слышал приветствие одного из своих друзей. Так же произошло и в этот раз. — Привет. А я уже начал, — держа в руке стакан, поздоровался Анго со своего обычного места. Я поймал взгляд бармена и поднял указательный палец. Тот прикрыл глаза в знак понимания. Мы с Дадзаем сели на соседние с Анго стулья. — Мог бы и сообщить как-нибудь, — заметил я. — Я и так с трудом оторвался от «хвоста», — криво усмехнулся Анго. — Мне нелегко приходится, знаешь ли, даже поговорить свободно невозможно. Но сегодня «хвоста» нет, «жучков» тоже, можно выпить в своё удовольствие. А вы как узнали, что я здесь? — На месте взрыва нашли платок, — ухмыльнулся Дадзай. — Внутри оказалась салфетка из этого бара. Элементарно сложил два и два. Не знал, что информаторы ещё пользуются такими старыми приёмами. Кстати говоря, незадолго до обморока Анго действительно вложил мне в руку платок. Тем самым, получается, оставив послание. А я думал, что потерял его. — Кроме нас троих никто бы не понял знака, — сказал Анго. И вздохнул. — Я думал, что больше уже никогда здесь не выпью. Но мне везёт. И я хочу разделить свою удачу с вами двумя. — А ты не слишком сентиментален для правительственного агента под прикрытием ? — холодно спросил Дадзай. Я посмотрел на Анго. На его лице застыла странная улыбка, по которой было не понять, что он думает о словах Дадзая. — Я даже не удивлён, — наконец пробормотал он. — Ты вступил в мафию по заданию Секретной службы по контролю обладателей сверхспособностей при Министерстве внутренних дел, чтобы докладывать о нашей деятельности. — Верно, — тяжело вздохнув, подтвердил Анго. — Несмотря на громкое название, Секретная служба не может позволить себе полномасштабную войну с портовой мафией, потому что она однозначно приведёт к жертвам. Поэтому она внедрила своего агента для наблюдения за нами. Других вариантов всё равно не было. Не так ли? Другими словами, та громкая кража, итогом которой стало приглашение Анго присоединиться к мафии, была постановкой, организованной Секретной службой. — Затем на горизонте замаячили «Мимик», иностранное бандформирование обладателей сверхспособностей, собирающихся незаконно проникнуть в Японию. Секретная служба наверняка всполошилась. И приказала тебе влиться и в их ряды тоже. В качестве шпиона мафии. А в случае опасности тебе на помощь должны были отправить отряд спецназовцев. — И заметьте, всё это за жалкую зарплату госслужащего, — сухо фыркнул Анго. — То есть Анго даже не двойной агент, а тройной , — подытожил я. — Именно, — кивнул Дадзай. — Это всё, до чего мне удалось докопаться. А теперь, ну её, эту скучную тему, давайте выпьем. Перед каждым из нас бесшумно поставили по стакану. Обычно мы чокались. Но не в этот раз. И, наверное, уже никогда не будем.

* * *

Какое-то время никто ничего не говорил. Даже выпей мы всё спиртное в баре, похмелье на следующее утро не было бы столь тяжёлым, как окутавшее нас молчание. — Так что? — не выдержал в конце концов Анго. — Вы пришли сюда, чтобы убедиться, что наша дружба осталась неизменной? — Нет, конечно, — улыбнулся краешком рта Дадзай. — Мы здесь ради информации о «Мимик». Ты это и сам прекрасно понимаешь. — Так странно. В стакане то же, что и всегда, но вкуса совершенно не чувствую, — пробормотал себе под нос Анго. Затем повернулся ко мне и спросил: — Агенты-наблюдатели из Секретной службы сообщили, что ты вступил в схватку с Жидом. Видел в действии его сверхспособность? — Видел, — ответил я. — Способность предвидеть атаки противников. — У Секретной службы тоже нет необходимых ресурсов, чтобы противостоять этой сверхспособности, — покачал головой Анго. — Разве что сбросить ему на голову многотонную бомбу… Жид всегда объявляется неожиданно и исчезает бесследно. «Наверху», похоже, хотят переложить решение этой проблемы целиком на мафию. Пусть две преступные группировки столкнутся, а кто выживет — за теми и продолжим наблюдение, обойдясь без единой жертвы среди агентов. Короче говоря, Секретная служба виртуозно повернула ситуацию в свою пользу. — Хорошо вам рассуждать, — склонил голову набок Дадзай. — Но в мафии тоже мало найдётся тех, кто сможет выстоять против такой сверхспособности. Он покосился на меня. — Разумеется, за исключением одного гангстера низшего ранга. — Он опытный солдат и командир, возглавлявший немало операций, — глядя на своё отражение в стакане, заметил я. — И наши с ним сверхспособности, по сути, не более чем возможность видеть будущее на несколько секунд вперёд. Решающее значение всё равно будут иметь личные боевые качества и умение стрелять. Умение стрелять… или, другими словами, победит тот, кто выстрелит точнее с большего расстояния. — Учитывая твое мастерство, Одасаку… — не договорив, многозначительно усмехнулся Дадзай. — Исход и правда сложно предсказать. Ещё ведь и «сингулярность сверхспособности» нельзя сбрасывать со счетов. — Сингулярность сверхспособности? — Когда ты применял сверхспособность по время схватки с Жидом, не ощутил ничего необычного? Я недолго подумал и признал: — Было кое-что. Ещё никогда образы будущего не накладывались друг на друга. — Правительство совсем недавно начало изучать этот эффект, — с серьёзным лицом пустился в объяснения Анго. — Доказано, что крайне редко, когда две или более сверхспособности вступают в противоборство, они могут выйти из-под контроля. Причины этого явления неизвестны, но… К примеру, что будет, если в схватку вступят двое, обладающих одинаковой сверхспособностью «упреждающего удара»? Или начнут спорить люди, обладающие сверхспособностью «безусловного обмана» или «стопроцентного видения истины»? Ответом будет: «Не узнаешь, пока это не произойдёт». Чаще всего способность одного заглушает способность другого. Но в редких случаях происходит нечто из ряда вон выходящее. В Секретной службе это явление прозвали «сингулярностью сверхспособности». Так то многослойное видение и было этой самой сингулярностью? Или оно было лишь её предвестником? — На самом деле я не должен вам об этом рассказывать, — продолжил Анго. — Если моё начальство в Министерстве внутренних дел узнает о нашей встрече, у меня будут огромные неприятности. Мне придётся на какое-то время залечь на дно. Дадзай посмотрел на него и улыбнулся. — Что я слышу? Ты так говоришь, Анго, словно уверен, что выйдешь отсюда живым. Воздух вокруг нас будто заледенел. Выражение лица Анго медленно опустело. Дадзай вновь усмехнулся. — А ты чего ожидал? Прямо перед нами неуловимый агент самой секретной правительственной службы, одно название которой заставляет трепетать преступников, обладающих сверхъестественными способностями! У меня к тебе столько вопросов, что их список выйдет толще энциклопедического словаря. — Ты собираешься сражаться прямо здесь? — невольно спросил я. Анго не шевелился. На его лице застыла остаточная улыбка, а глаза, не мигая, смотрели на Дадзая. — Это моя вина, — со вздохом сказал он. — Я ошибся. Убедил себя, что здесь мы сможем говорить без привязки к нашим служебным обязанностям. Я не хочу доставлять неприятности этому бару. Поступай, как знаешь, сопротивляться не буду. Анго должен был прекрасно представлять себе всю жестокость пыток мафии. Он не надеялся вернуться в Секретную службу живым. Если я сейчас встану на его сторону, что тогда будет? Это ничего не изменит. Скрыться от Дадзая в любом случае не получится, а если меня признают предателем, живущие над ресторанчиком дети поплатятся за это жизнями. — Анго, — тихо произнёс Дадзай, разглядывая собственную ладонь с таким пристальным вниманием, будто никогда её прежде не видел. — Один звонок, и мои люди оцепят этот район. Но сейчас улицы ещё открыты. Беги, пока я не передумал. Анго хотел что-то сказать, но в итоге промолчал. — Не думай, я не грущу. Этот исход был ясен с самого начала, — с каменным выражением лица продолжил Дадзай. — Неважно, агент ты Секретной службы или нет. Я всегда теряю то, что не хочу терять. Так что я давно перестал что-либо чувствовать. Как только в моей жизни появляется нечто ценное, я обязательно этого лишаюсь. Поэтому не вижу смысла гнаться за чем-то и тем самым продлевать свои земные страдания. Я уставился на Дадзая. Мы давно с ним знакомы, но ничего подобного я от него ещё не слышал. Он будто явил нам свою душу, в центре которой был всажен гарпун, исковеркавший всю его жизнь. — Дадзай-кун, Одасаку-сан, — глядя на нас, заговорил Анго. — Я ничем не отличаюсь от вас. Я тоже совершал страшные поступки, охотился на таких же, как я, обладателей сверхспособностей и выполнял грязную работу по заданию правительства. Праведником мне уже никогда не стать. Я лишь надеюсь, что когда-нибудь, когда времена изменятся, и отношения между Секретной службой и мафией станут другими, и мы сами будем свободнее в своём выборе и решениях… мы вновь сможем выпить где-нибудь вместе… — Ни слова больше, Анго, — перебил его голос, и лишь секундой позже я понял, что он принадлежал мне. — Ни слова. Анго расстроенно покачал головой. Затем медленно соскользнул с высокого стула и, не поднимая головы, тихо, словно прислушивался к собственным шагам, покинул бар. Вряд ли мы когда-нибудь вновь с ним увидимся. На барной стойке перед опустевшим местом кроме недопитого стакана осталось ещё кое-что. Я поднял и показал Дадзаю нашу совместную фотографию, сделанную в этом самом баре всего каких-то несколько дней назад. На ней мы все трое весело улыбались. ↑ Отступаем! (англ.)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4

Настроение человека часто зависит от погоды, но погоде до настроения человека нет никакого дела. Тот день в Йокогаме выдался солнечным и тёплым. Я с напряжённым выражением лица шёл по улице. Обе руки были заняты доверху набитыми пакетами, которые наверняка прибавляли мне серьёзности. Я не был мрачен, просто мог думать только о том, как бы удержать на весу все эти сладости и игрушки. На то, чтобы при этом ещё и приветливо улыбаться, сил и опыта не хватало. Подарки предназначались детям — своего рода дань за их вынужденный «домашний арест». Они наверняка успели страшно заскучать в подготовленном Дадзаем убежище, и я сомневался, что такой ерундой смогу вернуть на их лица улыбки. Чего хватает взрослым, детям всегда мало. Мимо, посвистывая, проехал на велосипеде юноша. Совсем ещё маленькие ребятишки бежали впереди мамы, гонясь за чем-то крайне для них важным. Никто из них и думать не думал о разворачивающейся прямо сейчас на улицах города войне между двумя преступными группировками. По дороге я размышлял о «Мимик». Об одиноких солдатах, живущих ради того, чтобы умереть. «Я заставлю тебя понять», — пообещал Жид. Для меня эти слова стали проклятьем, обрекающим на неизбежность схватки с ним. Но в то же время я услышал в них отчаянный вопль младенца. Во всём мире Жида могут понять лишь его солдаты и враги. И он страстно желает видеть меня в числе последних. Я не знал, так ли было необходимо это столкновение. Определённо, если ничего не предпринять, война продолжится, пока либо «Мимик», либо мафия не окажутся полностью уничтоженными. Но неужели нельзя договориться? Понять их и установить приемлемые для обеих сторон границы? Мне ведь ещё нужно было думать о детях. Когда они станут самостоятельными, и моя поддержка уже будет им не нужна, я собирался уйти из мафии. Понятия не имею, когда именно, но этот день точно наступит. Дети вырастут, пойдут работать или откроют своё дело, а может, станут профессиональными бейсболистами. Правда, старший мальчик мечтает, как я, вступить в мафию, и это настоящая головная боль, но ничего, как-нибудь отговорю. А сам выброшу пистолеты, сяду за стол у окна, из которого будет видно море, и приступлю к написанию романа. Подойдя к офису, я остановился. Дадзай в качестве убежища выделил детям синее двухэтажное здание компании, занимающейся сертификацией импортной продукции и имеющей тесные связи с мафией. Оно стояло на берегу и благодаря солёному ветру и недосмотру владельцев успело покрыться рыжими пятнами ржавчины. На парковке сбоку одиноко стоял небольшой автобус болотного цвета. По словам Дадзая, он снял всё здание целиком, переведя сотрудников компании в другой офис. Разошёлся по-крупному, прямо скажем. Но Дадзай решил, что детям угрожает реальная опасность. С пакетами в руках я поднялся по ступенькам, мысленно проверяя список, кому из детей какие игрушки полагались. Пройдя коридор, я открыл дверь комнаты для совещаний, где, как мне сказали, они расположились. Но внутри не оказалось ни души. Стол был перевёрнут, в стенах зияли дыры, на полу остался след, как если бы по нему протащили что-то тяжёлое. Несколько рассыпавшихся восковых мелков были раздавлены чьей-то подошвой. Что-то бухнуло. Это к моим ногам упали пакеты. Действуя почти по наитию, я выбежал назад в коридор и, едва не покатившись по лестнице, выскочил на улицу. Автобус как раз выезжал со стоянки. Я увидел заднее стекло. В щель между шторами высунулась рука. Маленькая рука забарабанила по стеклу. Мелькнуло лицо. Мальчика с заплывшим глазом. Мечтающего стать мафиози. Встретившись со мной взглядом, он, не колеблясь, отдернул штору в сторону, чтобы показать мне остальных детей позади себя. В следующий миг один из солдат «Мимик» схватил его за плечо и грубо дёрнул назад. Штору резко задвинули, и мальчика не стало видно. Я побежал к автобусу. С таким рвением, что едва не попадал коленками по подбородку. Водитель, заметив меня, прибавил скорости и выехал на дорогу. Я перемахнул через ограждение и побежал рядом с автобусом, но тот стал быстро меня обгонять. Рука рефлексивно нырнула под пальто, но именно сегодня я не взял с собой пистолеты. Тоже мне, гангстер. На перекрестке автобус, проигнорировав красный свет, свернул, почти не снижая скорости, налево. Другие автомобили возмущённо загудели клаксонами. Я понял, куда направлялся автобус: на объездную дорогу под мостом, выходящую на магистраль. Там их уже будет не догнать. Нужно срочно что-то предпринять. Перепрыгивая через три ступеньки за раз, я взбежал по лестнице надземного пешеходного перехода, перепрыгнул с него на соседний дорожный мост и повис на одной руке на металлической сетке ограды. Взобравшись по ней, я спрыгнул на проезжую часть и побежал. Автобус с детьми как раз скрылся под мостом. Подгадав момент, я спрыгнул. Полы пальто захлопали по бокам. Я приземлился на крыше красного минивэна, едущего сразу перед автобусом, и упал на колено, дополнительно смягчая удар одной рукой. Снизу из салона раздался испуганный крик. Развернувшись, я увидел водителя. Солдата «Мимик» в знакомых серых одеждах. Он впился в меня воспалёнными глазами. Противников минимум двое, и у них наверняка пистолеты. Я же один и безоружен. Но мы уже встретились взглядами, им от меня не уйти. Автобус, прибавив скорости, начал нагонять минивэн, явно намереваясь сбить меня с крыши. В другой ситуации я бы, возможно, и дал дёру. Но в памяти стояло лицо избитого мальчика. Мысленно попросив прощения, я ударил каблуком по боковому зеркалу минивэна. Заскрежетал металл. Я дотянулся до болтающегося на проводе зеркала и со всей силы дёрнул. В ту же секунду автобус въехал в зад минивэна. От удара его развернуло, но я вцепился в крышу и смог удержаться. После чего швырнул оторванное боковое зеркало в водителя автобуса, целящегося в меня из пистолета. Тяжёлое зеркало пробило лобовое стекло и попало ему точно в лицо. Тот, не успев выстрелить, закатил глаза и, видимо, случайно вдавил педаль тормоза, потому что автобус повело из стороны в сторону, и затем он остановился. Минивэн тоже успел замереть посреди проезжей части, и я спрыгнул с его крыши. Но внезапно сердце сжалось от ужасного предчувствия. В голове будто взвыли предупреждающие сирены, зрение подёрнулось красным. Мои ноги побежали прежде, чем разум успел осознать происходящее. «Я заставлю тебя понять». Водитель держал какой-то пульт. Я уже знал, что это означает. Лишь тело не успело обработать поступающие от мозга сигналы. Момент, показавшийся мне вечностью, миновал… и солдат «Мимик» нажал на кнопку. Автобус превратился в гигантский огненный шар. Взрывной волной меня отбросило назад. Я потерял сознание и пришёл в себя от удара спиной о чью-то машину. Я посмотрел на автобус. Объятый пламенем, вырывающимся из всех окон, он перевернулся на полкорпуса в воздухе и с грохотом упал на край дороги. Зазвенели отскакивающие от проезжей части осколки стекла. Я хотел броситься туда. Вскочить и как можно скорее бежать к автобусу. Но смог лишь упасть лицом на асфальт и неуклюже поползти вперёд. Огонь не утихал. Боковую стену автобуса сильно вмяло внутрь. Я почувствовал вкус крови. В ушах зазвенело, заглушая все остальные звуки. «Мы уже взрослые!» Горло горело. Я задыхался. Откуда-то издалека донёсся чей-то крик. Лишь нестерпимая боль в горле заставила меня понять. Это кричал я. — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

* * *

Сверкая в лучах яркого солнца, посреди мерцающего бликами залива Йокогамы покачивался на небольших волнах круизный катер. Людей на его борту было немного. Посреди палубы стоял молодой человек интеллигентного вида в круглых очках. Агент Секретной службы по контролю за обладателями сверхъестественных способностей Анго Сакагути. — Давно не виделись, Анго-кун, — улыбнулся сидящий по правую сторону от него мужчина в белом халате и с зачёсанными назад чёрными волосами — босс портовой мафии Огай Мори. — Спасибо за приглашение. Как настроение после возвращения к основному роду занятий? Анго, не скрывая волнения, молча отвёл взгляд. — Не подтрунивайте над нашим молодым сотрудником, будьте так добры, господин главный мафиози, — попросил сидящий по левую сторону от Анго седой пожилой мужчина. Комплекцией он превосходил всех находящихся на катере. Звали его Танэда, и он руководил Секретной службой. Позади Огая и Танэды находилась охрана: гангстеры в чёрных костюмах и спецназовцы в чёрном обмундировании соответственно. Но ни у кого при себе не было огнестрельного оружия. Анго напряжённым голосом заговорил: — Благодарю всех присутствующих за проделанный путь. Вынужден повторить, но эта встреча неофициальна. Любая попытка вести записи, как на бумажные, так и на электронные носители будет воспринята как жест предательства и приведёт к немедленному прекращению разговора. Он покосился на далёкий берег, где выжидали — кто-то скрытно, а кто-то не таясь — гангстеры и агенты. В случае убийства одной из сторон переговоров они тоже немедленно вступят в бой насмерть. Эта встреча проходила в условиях с трудом сохраняемого баланса сил, когда каждый из участников ощущает у горла холодок от невидимого лезвия. — Элис-тян просила купить ей на обратном пути мороженого, не посоветуете какое-нибудь хорошее место, глава Танэда? С гарантией от Правительства? — Ха-ха-ха, как мило, — прикрыл лицо веером Танэда. — Может, мне тоже прихватить подарок для господ бюрократов Министерства внутренних дел, ожидающих моего доклада? Они наверняка обрадуются вашей голове. Двое гангстеров за спиной Огая заметно напряглись. Но их босс лишь холодно улыбнулся. — Сколько же у вас сил уходит на ублажение важных особ из Министерства внутренних дел, глава Танэда. — О, право, это такая ерунда по сравнению с вашей участью канализационных крыс, дрожащих от ужаса перед неотвратимым истреблением Правительством. Огай и Танэда сохраняли приветливое выражение лица и нейтральный тон. Будто игроки в сёги, поддерживающие дружескую беседу. Но стоящий между ними Анго, которому поручили быть посредником на переговорах, обливался холодным потом. Если эти двое объявят друг другу войну, и трёх дней не пройдёт, как Йокогама превратится в город трупов. — Позвольте перейти сразу к делу, — подчёркнуто любезно произнёс Анго. Даже многоопытному агенту Секретной службы было страшно вклиниваться в разговор своего непосредственного начальства и босса мафии. — Глава Секретной службы по контролю за обладателями сверхъестественных способностей господин Танэда имеет к представителю портовой мафии господину Огаю два условия. Во-первых, гарантировать мне, Анго Сакагути, полнейшую неприкосновенность и безопасность от преследования со стороны мафии. Во-вторых, уничтожить незаконно проникшее на территорию Японии бандформирование «Мимик». Вы согласны принять эти условия? — С первым никаких проблем. Несмотря ни на что, я премного признателен тебе, Анго-кун. Ты выдающийся молодой человек и немало помог мне в работе. Даже будучи агентом под прикрытием. А теперь эта встреча с главой Секретной службы при твоём посредничестве — я почти готов броситься тебе на шею с букетом в руках. — В таком случае… — Но второе условие будет не так-то просто выполнить. Всё-таки эти «Мимик» крайне опасные ребята. Они нам тоже, знаете ли, уже немало крови попортили. Настолько, что прямо так и хочется в слезах умчаться от них за тридевять земель. Огай многозначительно посмотрел на Танэду. Глаза главы Секретной службы сверкнули, будто блики света на холодном лезвии. Но это продлилось всего секунду. Танэда зажмурился, после чего взглядом подал знак Анго. — Условие портовой мафии к Секретной службе… Танэда тихо вздохнул. И достал из внутреннего кармана пиджака чёрный конверт.

* * *

Перед внутренним взором мелькали бессмысленные образы. Я посреди белого невзрачного гостиничного номера. В сквере у картинной галереи. И на втором этаже ресторанчика. «Сакуноскэ Ода — гангстер-чудак, категорически отказывающийся убивать, несмотря ни на какие обстоятельства». Я в грязном переулке. В тихом баре поздним вечером. В лифте штаб-квартиры мафии. И за столиком кафе дождливым днём. «Написать роман — это то же самое, что написать жизнь. У тебя есть к этому талант». Тот бородатый мужчина сказал это всерьёз? Или просто хотел меня утешить? Обладаю ли я на самом деле талантом писать чужие жизни? Но даже если он и не врал, это всё в прошлом. Нынешний я писать чужие жизни не способен. После взрыва я с трудом поднялся и на подкашивающихся ногах подошёл к автобусу. Чтобы убедиться. Хотя смысла в этом не было. Я и так отлично мог представить, что увижу внутри. Затем, пока место происшествия не успели оцепить полицейские и зеваки, я ушёл оттуда, направившись к ресторанчику. «Солдаты. “Грау гайсты”, не способные выжить вне поля брани». В окнах ресторана не горел свет. Было тихо. Зайдя внутрь, я увидел мёртвого хозяина. Он сидел за стойкой, привалившись спиной к полкам с посудой. В груди зияли три огнестрельные раны. Глаза открыты. В руке зажата поварёшка, которой он всегда помешивал карри, видимо, схватил первое, до чего сумел дотянуться. Хотел отбиваться поварёшкой от вооружённых пистолетами солдат «Мимик» — сразу видно повара, работающего на мафию. Я осторожно закрыл ему веки, и хозяин наконец стал выглядеть, как полагается покойнику. Внутри меня что-то скрипело и скрежетало. Будто кто-то выворачивал и выкручивал мою душу. На кухонной стойке, пришпиленная армейским ножом, лежала карта. Я выдернул нож. На карте была изображена горная местность не так далеко отсюда. Одно из старых частных владений было помечено красным крестиком и подписано «База призраков». Сообщение мне от «Мимик»… точнее, от Жида. Я сложил карту и сунул её в карман. Затем поднялся на второй этаж и зашёл в потайную комнату, оборудованную хозяином ресторана для моих нужд. Там я хранил запасы оружия на чрезвычайный случай. Я надел под рубашку лёгкий бронежилет, сунул руки в ремни плечевых кобур и застегнул их на спине. Настала очередь пистолетов. Разобрал один, почистил и смазал детали. Проверил прицел. Вынул патроны и, прислушиваясь к ощущениям, несколько раз нажал на спусковой крючок. Затем зарядил магазин и вставил в рукоять. Щёлкнул затвором, досылая патрон в патронник. Повторил то же самое со вторым пистолетом, и вложил их в кобуры. Отработанные движения немного походили на молитву. Пока руки были заняты привычной подготовкой, моё сознание словно покинуло тело и начало плутать по закоулкам памяти. Каким человеком я когда-то был. Чего я тогда хотел. С кем говорил, что чувствовал, как жил. Одно я знал наверняка: всё, что мне когда-то казалось важным, сейчас было не ценнее макулатуры. Я закрепил на запястьях напульсники с запасными магазинами и надел пальто, прошитое кевларовыми нитями. Прицепил к подкладке гранаты, а оставшееся свободное место забил сменными магазинами. Поколебался, но в итоге бинты и обезболивающее решил не брать. Всё равно вряд ли понадобятся. Зато в процессе подготовки обнаружил в кармане пачку сигарет, забытую там с тех давних времён, когда я ещё не бросил курить. С ней и спичкой в руке я пошёл в соседнюю комнату. Бывшую детскую. Где несколько дней назад меня встретили групповым нападением. С того момента здесь мало что изменилось. Та же вымазанная восковым мелком верхняя полка двухэтажной кровати. Грязный пол, обои в пятнах. Не хватало только пятерых обитателей. — Спокойной ночи, Коскэ, — зажигая сигарету, сказал я. Так звали самого старшего мальчика. — Спокойной ночи, Кацуми. Спокойной ночи, Ю. Спокойной ночи, Синдзи. Спокойной ночи, Сакура. От кончика сигареты поднимался тоненький усик серо-фиолетового дыма. Я не отрывал от него взгляда. — Спите спокойно. Я отомщу за вас. Я смотрел на медленно тлеющую в пальцах сигарету. Наконец она догорела и погасла. Я развернулся и вышел из комнаты.

— Одасаку! — остановил меня на выходе из ресторанчика знакомый голос. — Дадзай? Что? — Одасаку, я знаю, о чём ты думаешь, но остановись. Это ничего… — Это ничего не изменит, и дети не вернутся? — закончил я за него. Дадзай недолго помолчал, будто прикусил язык. — Исходя из прошлых атак «Мимик», можно предположить, сколько у них осталось солдат. Двадцать, не меньше. Они всё ещё очень сильны. Я так понял, у них база где-то в горах на западе. Нужно как следует всё разузнать… — Я уже знаю, где они. Мне прислали приглашение. Я передал Дадзаю карту с отметкой «База призраков». Увидев её, он нахмурился. — Они концентрируют силы в одном месте. Даже со всей боевой мощью мафии я не уверен, что мы сможем их одолеть. — Всей боевой мощи мафии не требуется. — Одасаку, послушай меня. Несколько часов назад босс отправился на тайную встречу с Секретной службой. Посредником выступил Анго. Подробностей не знаю, всё строго засекречено, но наверняка это касается «Мимик». Ситуация ещё сложнее, чем мы думали, я чувствую это. Давай я сначала всё узнаю… — И что потом? — посмотрел я на него. — Это ничего не изменит, Дадзай. Всё кончено. Какая разница, что будет потом? Какая разница, что я собираюсь сделать? Ты и сам это понимаешь. — Одасаку, — тихо сказал Дадзай. — Прости за странную просьбу. Но не ходи. Подумай о чём-нибудь хорошем. О том, что ждёт тебя в будущем. Наверняка же что-то будет… Одасаку, ты знаешь, почему я вступил в мафию? Я вновь посмотрел на него. За всё время нашего знакомства он никогда не поднимал эту тему. — Потому что надеялся. Надеялся, что, оказавшись в окружении людей, которые живут жестокостью и смертью и не скрывают своих тёмных желаний, я смогу лучше понять человеческую натуру. И тогда… Он вдруг замолчал, и после паузы продолжил: — И тогда, возможно, я найду причину, чтобы жить. Какое-то время мы смотрели друг на друга. — Я хотел стать писателем, — признался я. — Думал, что если убью кого-нибудь, пусть и по заданию, то лишусь этого права. Поэтому я никого не убивал. Но это тоже уже в прошлом. Это право я уже потерял. Сейчас я хочу только одного. — Одасаку! Дадзай звал меня, но я ушёл, ни разу не обернувшись.

* * *

Я направлялся на запад. Люди вокруг тоже стремились куда-то. Или к кому-то. Или возвращались домой. Таков мир. Мир, о котором я хотел написать. В котором повзрослевшие дети влились бы в поток пешеходов и уверенно шагали по улицам этого города. «Они все обрели покой. Никто его у них не отнимет», — вспомнились мне давние слова Анго. Но смогли ли дети на самом деле обрести покой? Что если они стали призраками и заплутали в этом мире? Как Жид… и я. Вдруг я врезался в идущего навстречу юношу. — Уа! Я устоял, а он потерял равновесие и плюхнулся задом на тротуар. — Ты что делаешь? Смотреть надо, куда идёшь! С таким-то ростом, как у тебя, наверняка всё отлично видно! Ну вот, только директор мне эти инструменты сыщика подарил… Я помог ему подобрать рассыпавшиеся вещи: записную книжку и ручку, фотоаппарат и пакеты для сбора улик. Прямо эксперт-криминалист. — Ты из полиции? — полюбопытствовал я. — Полиции? — сощурив и без того узкие глаза, скорчил донельзя недовольную рожу юноша. — Ещё не хватало, чтобы меня путали с этими бездарями! Ты что, меня не узнал? Совсем скоро моё имя прогремит на всю страну. Советую хорошенько запомнить! Я лучший в мире детектив Рампо… — Прости, — перебил я его. — Я спешу. — Мда, ну ты и болван, упускаешь уникальную возможность поговорить со мной! Ничего, узришь мои способности в деле, и от твоего равнодушия камня на камне не останется! Всё ещё сомневаешься? Так я тебе докажу! Итак, ты так спешишь, потому что… Широко улыбаясь, юноша пристально на меня посмотрел. — Ты… Он прищурился. Мне почудилось, что воздух вокруг него похолодел. Глаза юноши зажглись каким-то нечеловеческим огнём. — Ты… — резко сменив тон, тихо повторил он. — Послушай меня хорошенько. Тебе нельзя идти туда, куда ты направляешься. Одумайся. — Почему? — Потому что там ты… умрёшь. Я зажёг новую сигарету, повернулся к юноше спиной и вновь зашагал на запад. — Знаю, — бросил я на прощанье.

* * *

Узкая, посыпанная щебнем дорога через густую дубовую рощу, красную в лучах заходящего солнца, вывела меня к особняку с крышей из фиолетового шифера над фронтоном, в центре которого был полукруг с каким-то религиозным символом внутри. На краю леса стояли двое солдат «Мимик», вооружённые пистолетами-пулемётами. Часовые. — Можно спросить? — не сбавляя шага, спокойно обратился я к ним. Те вздрогнули от неожиданности и повернули дула в мою сторону. Но я уже вынимал из кобур пистолеты. Два выстрела одновременно влево и вправо. Пули прошили лбы солдат и вылетели из затылков, заляпав деревья позади кровью и кусочками мозгового вещества. Мужчины умерли, толком не успев ничего понять, и почти синхронно рухнули на землю с глухим тяжёлым стуком. Я убрал пистолеты и, не глядя на трупы, пошёл дальше. Пересёк участок перед домом и направился к парадным дверям. Заметив в окне мансарды снайпера, я прокрался по кругу, чтобы не попасть в его поле зрения, встал прямо под ним и щёлкнул пальцами. Он опустил взгляд на звук и изумлённо на меня уставился. Я прострелил ему голову прежде, чем он успел коснуться винтовки. Солдат отшатнулся, и сверху донёсся грохот от упавшего плашмя на пол тела. Остальные наверняка почуяли неладное. Я не спеша дошёл до крыльца. Остановился, достал сигарету, прикурил и вдохнул полной грудью дым. Затем посмотрел на свои руки. Руки, что только что отняли жизни троих человек. Они выглядели точно так же, как и всегда. Ничуть не изменились с тех пор, когда я избегал убийств. Пальцы не могут хотеть убивать. Как и спусковой крючок. Как и пуля. Жажда убийства существует только в моей голове, ею охвачено моё сознание. Из особняка слышался нарастающий шум. Крики и топот, щелчки заряжаемого оружия. Встав сбоку от двойных дверей, я прижался спиной к каменной стене рядом с резной колонной, вытянул в сторону руку и постучал по деревянной створке. В ту же секунду земля задрожала от оглушительного грохота, и бесчисленные пули превратили двери в щепки. Я остался стоять, держа наготове пистолет. Прошло пять секунд. Десять. На двенадцатой — а именно столько необходимо для перезарядки магазинов — я выдернул чеку из гранаты и бросил её внутрь особняка. Одновременно с раздавшимся взрывом я выплюнул сигарету и с двумя пистолетами в руках забежал в проём. Засвистели, рассекая клубы дыма, пули. В прыжке вперёд я выстрелил два раза. В заволокшей холл дымке полыхнули вспышки. Перекувыркнувшись, я резко свернул в угол, на бегу выпустив ещё две пули. В воздух взметнулись каменная пыль, брызги крови и искры. Кто-то выстрелил очередью в пол совсем рядом с моими ногами, но я ушёл вдоль стены. Ещё два выстрела. Загремел военный оркестр из отскакивающих от пола гильз. Последние две пули я выпустил в центр холла. И наступила тишина. Все встретившие меня солдаты были убиты. Я оглянулся по сторонам. Холл продолжался атриумом. Поднявшаяся в воздух пыль тускло поблёскивала в разноцветных лучах света, падающих из витражных окон под самым потолком. На полу лежали шесть трупов солдат «Мимик». Дадзай говорил о как минимум двадцати. Вечеринка только началась. В конце застеленной ковром широкой лестницы послышался топот. Я мог видеть вперёд чуть больше чем на пять секунд и не знал, что за ловушки мне приготовили и в каком боевом порядке собираются меня встретить. Я поменял магазины и неторопливо поднялся по ступенькам. Впереди тянулся длинный узкий коридор. Если противник поджидал меня за ним, он вполне мог открыть огонь из-за угла. В коридор забежали четверо солдат. Я решил идти на прорыв и, нагнувшись вперёд, бросился им навстречу. В таком ограниченном пространстве увернуться сразу от нескольких очередей из пистолетов-пулемётов практически невозможно, но мне это удалось. Первая пуля попала в голову бегущему впереди солдату, и он прогнулся в спине назад. К этому моменту я успел до него добежать, схватил свободной рукой и выставил перед собой в качестве щита. Ещё два выстрела. Второму солдату пуля прошила горло. Сведённый предсмертной судорогой палец нажал на спусковой крючок, и в потолке появилась змейка из округлых отверстий. Вскочив на грудь трупу, я прыгнул навстречу оставшимся противникам. Третий солдат хотел оббежать погибшего товарища, и я встретил его кулаком в подбородок. Он сильно наклонил голову, и я выстрелил ему сбоку в макушку. На стене появилась большая тёмно-красная клякса. Последний солдат выпустил в меня горизонтальную очередь из пистолета-пулемёта, но я отпрыгнул в сторону, оттолкнулся от стены и оказался практически прямо перед ним. И расстрелял в него оставшиеся в магазине патроны. Конец коридора. С первого прозвучавшего здесь выстрела прошли считанные секунды. С небольшой задержкой сзади раздался глухой стук от упавшего на пол четвёртого трупа. Убедившись по нему, что цели действительно уничтожены, я продолжил путь дальше.

Коридор привёл меня в просторный зал с выходом во внутренний дворик. Здесь был большой камин в средневековом стиле, стояли обитые красным бархатом стулья с подлокотниками, а на стене висел флаг в золотой раме. Когда-то этот особняк принадлежал иностранному аристократу. Как мне удалось выяснить, во время войны он потерял всё своё состояние и вернулся на родину. Из-за проблем с правом на собственность дом с тех пор так и стоит в ожидании хозяина, который уже никогда не вернётся. Я остановился: за дверью напротив была установлена управляемая мина направленного поражения. Я прицелился в дверь. И в тот же миг осознал свою ошибку. Позади меня была спрятана такая же мина. Тот, кто их установил, явно надеялся подорвать её, когда я замру на месте, заметив поджидавшую меня впереди опасность. Моя сверхспособность позволяет видеть будущее. Но она срабатывает, лишь когда я перехожу к действиям, непосредственновлияющим на происходящее . Как в данном случае: наведя пистолет на дверь, я запустил сверхспособность и увидел, как через секунду позади меня происходит взрыв. Я изо всех сил прыгнул вперёд. Шрапнель и жар разорвали мне пальто на спине. Сбитый с ног взрывной волной, я перекатился по полу и, прикрыв голову, сжался в комок. Следом рванула мина за дверью, разнесся её в щепки. По мне опять ударило раскалённым потоком воздуха со шрапнелью. Эти управляемые мины установили специально для меня, зная особенность моей сверхспособности. Мне пришло видение. Как в большое окно слева от меня запрыгивают сразу несколько солдат «Мимик», а я всё ещё лежу на полу и не успеваю оказать сопротивление. До атаки около четырёх секунд. Пан или пропал. Я вложил все имеющиеся у меня на тот момент силы, чтобы дотянуться до валяющегося неподалеку пистолета. Правой бок страшно ныл: бронежилет не закрывает эту часть, и шрапнель разорвала кожу и мышцы почти до самых рёбер. По рубашке расползалось красное пятно. За окном сбросили верёвку, и я увидел подошвы первого спускающегося по ней солдата. Застонав, я подобрал пистолет. Прятаться было некогда. В комнату один за другим запрыгнули восемь человек. В воздухе, пуская блики, закружили осколки разбитого стекла. По выстрелу влево и вправо. Третья пуля пробила горло солдата в центре. Остальные бросились на пол. Я перекувыркнулся через голову и, не поднимаясь, выстрелил два раза, убрав ближайших ко мне солдат. Трое ещё живых прицелились в меня. Осколки стекла зазвенели об пол, и по стенам забегали «солнечные зайчики». Их затмили вспышки от очередей. Комнату залило белым светом. Но я всё равно мог видеть рассекающие воздух чёрные крупицы, несущие смерть. Противники стреляли почти в упор. Я прогнулся в спине так сильно, что моя грудь стала почти параллельна потолку, и выстрелил с перекрещенных рук. Меня отбросило назад: в бронежилет попала пуля. В меня будто метнули железным мячом, даже дыхание перехватило. Одного я не добил. Оттолкнувшись рукой о покрытый осколками пол, я восстановил равновесие и бросился в ноги солдату, готовящемуся вновь нажать на спусковой крючок. Падая, он вытянул руку и схватил меня за воротник. Явно хотел утянуть за собой. В его движениях чувствовался профессионализм совсем другого уровня. Я заметил у него на груди знаки различия. Скорее всего, это был заместитель командира, правая рука Жида. Я хотел прицелиться ему с левой руки в горло, но он отбил дулом пистолета-пулемёта мой пистолет, и мы оба рухнули на пол. Желая вырубить его, я попытался ударить его основанием ладони в подбородок, но замком увернулся, схватил мой левый рукав и скользнул за спину, заламывая руку. В плечевом суставе опасно захрустело. Ещё немного усилий, и он бы выдернул мне руку из плеча. Но зря он вступил в рукопашный бой с человеком, умеющим видеть будущее. Я намеренно допустил подобное развитие событий. Свободной правой рукой я схватил пистолет и, повернув корпус, расстрелял весь магазин в пол . Глухо зазвенели гильзы. Замком отпустил мою заломленную руку и завалился вбок. Одна из срикошетивших от пола пуль попала ему в горло. Терпя страшную боль в груди, я проверил бронежилет и нащупал ещё три застрявших в нём свинцовых шарика. Я снял бронежилет и бросил его на пол. Кажется, у меня треснуло ребро. — Ух… Обернувшись, я увидел, что замком всё ещё был в сознании. Но полученная рана оказалась смертельной. Ему оставалось жить минут десять. — Хочешь, чтобы я тебя добил? — подобрав пистолет и прицелившись в него, спросил я. — Да… прошу… — с полным крови горлом с трудом выговорил замком. — Есть что сказать напоследок? — Спасибо… что сразился… Он закрыл глаза. Несмотря на мучительную боль, его губы тронула улыбка. — Команданте дальше… спаси и его тоже… из этого ада… Я нажал на спусковой крючок. На месте разлетевшегося на куски черепа образовалась кровавая масса. Замком слегка дёрнулся и затих. Я поднялся, поменял магазины. И двинулся вперёд. — Непременно.

* * *

Дадзай быстрым и решительным шагом, впечатывая каблуки в ворс ковра, пересёк холл штаб-квартиры портовой мафии, зашёл в стеклянный лифт и, нажав кнопку последнего этажа, закрыл глаза. Открыл, лишь когда створки вновь раздвинулись. Немигающий взгляд Дадзая устремился к кабинету напротив. Опустив голову, он зашагал по коридору. Путь ему молча преградили двое вооружённых автоматами крупных секьюрити в чёрных деловых костюмах. — С дороги, — не глядя на них, бросил Дадзай. Несмотря на значительную разницу в габаритах, охранники замерли и невольно отступили на шаг. Не обращая на них внимания, Дадзай толкнул двойные двери и подошёл к стоящему посреди просторного кабинета большому столу. — О, Дадзай-кун, — поприветствовал его босс портовой мафии Огай Мори. — Ты обычно сюда только по приказу являешься. Будешь чай? Есть очень дорогой сорт из Северной Европы. Чудесно сочетается с мандзю… — Босс, — перебил Дадзай. — Полагаю, вы в курсе, почему я здесь? Огай, легонько улыбаясь, какое-то время молча на него смотрел. И наконец ответил: — Конечно, Дадзай-кун. Дело срочное, я правильно понимаю? — Да. — Я даю добро, о чём бы ты ни хотел попросить, — улыбнулся Огай. — Учитывая твои выдающиеся способности, уверен, что бы ты ни решил, это будет правильно. Твоя служба лично мне и всей портовой мафии бесценна. Надеюсь, этот день не станет исключением. Дадзай напрягся. Для него этот разговор с боссом был подобен прогулке по тонкому лезвию. Малейшая ошибка — и он лишится рук и ног. Немного подумав, он сказал: — Значит, вы разрешаете мне отправиться к базе «Мимик» на помощь Одасаку с отрядом обладателей сверхспособностей рангом не ниже главарей? — Хорошая формулировка, — кивнул Огай. — Умение сразу же выдвинуть свои условия иногда становится ключом к успешным переговорам. Да, я разрешаю. Но прежде хочу услышать причину. Дадзай посмотрел прямо в прищуренные глаза Огая. Босс будто видел его насквозь. Точно так же Дадзай смотрел на своих врагов и других гангстеров. — Одасаку сейчас в одиночку разведывает обстановку на базе «Мимик», — подавив эмоции, ровным тоном произнёс Дадзай. — Я отправил ему на помощь тех, кто был неподалеку, но этого мало. Если срочно ничего не предпринять, Одасаку, обладатель уникальной сверхъестественной способности, погибнет. — Но он гангстер низшего ранга, — наклонил голову вбок Огай. — Разумеется, я ценю всех сотрудников, но разве его жизнь стоит того, чтобы главари рисковали ради неё своими? — Стоит, — отрезал Дадзай. — Конечно же, стоит. Они вновь встретились взглядами. Это было очень красноречивое молчание. Глазами они одновременно и читали мысли друг друга, и спорили. — Дадзай-кун, — прервал молчаливый диспут Огай. — Ответь мне на один вопрос. Я понимаю, что ты задумал. Но Ода-кун, скорее всего, не хочет, чтобы его спасали . Что ты на этот счёт думаешь? Дадзай набрал воздуха в грудь, но так и не смог найти слова для ответа. Огай достал из ящика стола конверт и принялся его рассматривать. — Дадзай-кун. Босс — это человек, который вместе с абсолютной властью над организацией становится её рабом. На какие только страшные поступки не приходится идти, чтобы удерживать портовую мафию на плаву. Истреблять врагов, ценить союзников, с готовностью совершать подлости, если они обеспечат организации безопасность и процветание. Ты понимаешь, о чём я? Огай положил конверт на стол. Чёрный, из плотной дорогой бумаги, с тонким золотым тиснением по краям. Дадзай спокойно на него посмотрел. И в следующую секунду у него перехватило дыхание. — Это же… Он почти ощутил, как лихорадочно заработали винтики в мозгу, и от их вибрации у него онемело в голове. — Вот оно что, — едва слышно выдохнул Дадзай, сильно побледнев. — Вот в чём дело. Он резко повернулся к Огаю спиной. — Прошу прощения за беспокойство. — Куда ты собрался? — спросил ему вслед Огай. — К Одасаку. Дадзай, не оборачиваясь, дошёл до дверей и хотел взяться за витую ручку, но вдруг услышал позади себя металлические щелчки. Рука Дадзая застыла в воздухе, и он, поняв свою ошибку, закрыл глаза. Тихо вздохнув, он развернулся. Лицом к четырём бесшумно выбежавшим из соседней комнаты гангстерам в чёрных деловых костюмах. Дула их автоматов смотрели прямо на Дадзая. Он не удивился. Лишь обвёл взглядом кабинет и остановил его на Огае. Тот продолжал сидеть, не меняя позы, и улыбался.

* * *

Я оказался в бальном зале, таком просторном, что при желании тут хватило бы места для барочного танца на сотню пар. С высокого, примерно в три этажа, потолка свисала заржавевшая люстра. Боковые стены закрывали тёмно-красные шторы с золотой вышивкой. Выцветшие и местами сгнившие от времени, они придавали залу мрачности, будто молчаливо негодовали о навсегда оставшемся в прошлом величии. Напротив входа, через который зашёл я, темнела ещё одна пара дверей, тоже из дуба. Когда я вышел на середину зала, позади меня раздался голос: — Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; если умрёт… Я тут же выхватил из кобур пистолеты и повернулся на голос. Он был там. Облачённый в серебряные одежды сребровласый мужчина с лицом мертвеца. Не опуская оружия, я закончил цитату: — Если умрёт, то принесёт много плода. Призрак прищурился и улыбнулся. — Евангелие от Иоанна, глава двенадцатая, стих двадцать четвёртый. По тебе этого не скажешь, но ты весьма начитан, Сакуноскэ. Жид стоял перед дверями. Один, безоружный. Я прицелился ему между глаз. Стоило мне слегка сжать пальцы, и мои пули вонзились бы ему прямо в лоб. — Спасибо, что пришёл. Я выстрелил. Жид увернулся, мотнув головой. — Мне очень жаль, что пришлось так поступить с детьми, — не меняя выражения лица, продолжил он, плавно двинувшись вдоль стены. — Но это того стоило. Дула моих пистолетов неотрывно следовали за ним. Прицелившись, я вновь выстрелил ему в голову. Предвидел с помощью сверхспособности, что он отклонится вправо, и специально сместил прицел в ту же сторону. Но голова лидера «Мимик» мотнулась наоборот влево. — У тебя такой же взгляд, как у меня, — продолжая своё бесшумное продвижение, с той же едва заметной улыбкой сказал он. — Как у моих людей. Взгляд человека, сошедшего с лестницы выживания. Жид так и не взял в руки оружие и вёл себя так, будто совершенно не боялся моих выстрелов. По моей спине пробежал холодок. — Добро пожаловать, Сакуноскэ, в наш мир. Одним неуловимым движением он выхватил пистолеты и прицелился в меня. Я не успел среагировать. Не потому что он застал меня врасплох, а потому что… знал, что всё равно не смогу в него попасть. Мы застыли, держа друг друга на прицеле. — Ты слишком разговорчив. — Тогда предлагаю закончить разговор. Мне пришло видение. Через пять секунд Жид выстрелит мне в лоб и в сердце. В какую сторону уклониться? Вбок?.. Нет, он это предвидит и сместит прицел. Присесть?.. Нет, он и это предвидит. Осталось три секунды. До меня вдруг дошло. «Теперь понятно». Одна секунда. Стреляя без остановки с обеих рук, я бросился навстречу Жиду. И начался Ад.

Мы сближались, а вокруг нас свистели пули. Несколько пронеслись совсем рядом с ухом. Одна разорвала рукав пальто. Основаниями ладоней я надавил сверху на пистолеты Жида и заставил его развести руки в стороны, но, прочертив ими круги в воздухе, он вновь вытянул их перед собой и прицелился мне в грудь. Мы едва не касались носами. Он выстрелил мне в голову с обеих рук. Увернуться было практически невозможно. В последнюю секунду меня осенило, и я повернул голову влево, уклонившись от одной из пуль, а вторую отразил рукоятью пистолета. Левая ладонь онемела от страшной отдачи, и оружие вылетело из пальцев. Губы Жида растянулись в улыбке. Его два пистолета против одного моего. Я оказался в крайне затруднительном положении. «Если не принимать в расчёт, куда целится этот единственный пистолет». Дуло оставшегося в моей правой руке оружия было направлено точно на Жида. Громыхнул выстрел. Жид сильно наклонился вбок, но с такого расстояния ему не хватило времени, чтобы увернуться, и моя пуля вошла ему в левое плечо и в брызгах крови улетела дальше. — Гху… Он выронил пистолет из раненой руки, и тот покатился по полу. Жид отпрыгнул назад, выигрывая расстояние. — Как ощущения после неудачного прочтения будущего? — продолжая держать его на мушке, спросил я. — Ничего чудеснее я никогда не испытывал, — ответил Жид. Сколько бы мы с ним ни корректировали наши действия, основываясь на видениях будущего, противник тоже вносит изменения в свои планы, и так до бесконечности. Есть лишь один и донельзя простой способ покинуть этот заколдованный круг. Перестать полагаться на сверхспособность. Мы с Жидом, каждый вооружённый теперь только одним пистолетом, прицелились друг в друга. Жид расплылся в улыбке. Наверное, у меня самого было на лице похожее выражение.

* * *

Дадзай молча смотрел на нацеленные в него автоматы. — Ты ещё не выпил чаю, Дадзай-кун, — сказал Огай. — Присаживайся. Дадзай не пошевелился. Один из секьюрити упёр ему дуло между бровями. — Одасаку ждёт. — Сядь. Покосившись на автомат перед своим лицом, Дадзай вернулся в центр кабинета, встал перед столом босса и тихо заговорил: — Я всё время думал. Портовая мафия, «Мимик» и спецназ. Кто дёргает за ниточки этого запутанного клубка? Узнав, что Анго — правительственный агент, я пришёл к выводу, что всё это было организовано Секретной службой. Что они хотели столкнуть лбами портовую мафию и «Мимик» и избавиться таким образом от одной, а может, если повезёт, сразу от двух головных болей. Это и есть причина конфликта, думал я. Но я ошибался . Замолчав, он посмотрел на Огая. Тот с улыбкой пожал плечами. — Я тебя слушаю. — Именно вы, босс, автор этого полотна. Вы воспользовались угрозой «Мимик», чтобы заставить Секретную службу сесть за стол переговоров. А главной пешкой в вашем плане выступил Анго. Дадзай слегка прикрыл глаза. — Босс, вы приказали Анго втереться в доверие «Мимик», не потому что вам нужна была о них информация. Вам ведь с самого начала было известно, что он работает на Правительство. Не так ли? Огай хмыкнул, не подтверждая, но и не опровергая сказанного. — В этом случае многое обретает смысл. Анго докладывал о «Мимик» одновременно нам и Секретной службе. Так они узнали об отряде призраков, жаждущих войны, и с которыми невозможно договориться. Портовая мафия им и в подмётки не годится. В Секретной службе понимали, что рано или поздно «Мимик» устроит бойню, вынудив их вмешаться. И они решили через Анго перенаправить их на другую цель, зная, что портовая мафия обязательно ответит на агрессию. Всё прошло именно так, как вы и задумывали. — Ты столь высокого обо мне мнения, что я даже смущён, — усмехнулся Огай. — Секретная служба и для нас, знаешь ли, весьма серьёзный противник. Манипулировать ими не так-то просто. — Поэтому вы не пожалели средств и сил. И всё ради этого конверта, — указал Дадзай на чёрный прямоугольник в ладони Огая. — Вы совершенно правы, с Секретной службой шутки плохи. Как бы портовая мафия ни наращивала силы, если мы им встанем поперёк горла, они сотрут нас в порошок. Поэтому вы предложили им сделку в обмен на устранение «Мимик». Улыбка Огая стала шире. Дадзай подошёл к нему и открыл конверт. Внутри лежало свидетельство, написанное изящным шрифтом и подтверждённое правительственной печатью. — Свидетельство о регистрации организации, среди членов которой есть обладатели сверхспособностей… Так называемая лицензия на предпринимательскую деятельность, связанную с применением сверхъестественных способностей.

* * *

Глаза обжигали вспышки, в ушах звенело от грохота и звона гильз. Пистолет Жида оказался прямо у меня перед глазами. Я отбил его локтем. Вылетевшая пуля просвистела рядом с ухом. Повернув кисть, я прицелился Жиду между глаз, но он схватил меня снизу за локоть и отвёл его в сторону. Пуля, не задев его, улетела в люстру. Мы бились практически врукопашную: локти против запястий, запястья против пистолетных дул. Пули проносились над ушами и под подбородками. Между нами мерцала стена из искр. Воздух одновременно сотрясли два сухих щелчка. И у меня, и у Жида закончились патроны. Два опустевших магазина упали на пол. Жид сдёрнул с пояса запасной. Я воспользовался тем, что прикрепил к запястью напульсником. Жид хотел вставить магазин в рукоять, но я остановил его правой рукой, а левой, с зажатым в ней магазином, врезал ему по челюсти. Острым краем Жиду рассекло кожу на щеке. Он покачнулся, но закончил перезарядку. Я зашёл ему за спину и попытался ударить локтём в лицо, но Жид, присев, увернулся. А я, завершая разворот, вставил запасной магазин в рукоять. И вновь мы оказались лицом к лицу, крепко держа правые запястья друг друга. Зал погрузился в странную тишину. Напротив меня замер пистолет. Напротив Жида замер пистолет. Мой левый глаз смотрел в пистолетное дуло. А правый встретил настойчивый серый взгляд.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Сакуноскэ… Ты лучший. Почему ты не встретился мне раньше? — Прости. Но сегодня я весь в твоём распоряжении. Стоит мне попытаться выдернуть руку из захвата, и он выстрелит. Но то же самое произойдёт и с ним. Совершенно фантастическое в своей невозможности равенство сил заставило нас застыть в неподвижности и заговорить. — Почему ты перестал убивать, Сакуноскэ? — Почему ты ищешь войны, Жид? Вдруг послышался приближающийся топот множества ног. — Твои солдаты? — Твои коллеги? Шум доносился с двух сторон. Навскидку всего человек десять. Если это солдаты «Мимик», я не смогу справиться с ними, продолжая держать Жида под прицелом. Придётся убить его в миг, когда они ворвутся в зал, и переключиться на них. Кто-то ногой распахнул дубовые двери. Жид явно ждал этого момента и вывернул запястье из моих пальцев. Под самым ухом громыхнул выстрел, и пороховой вспышкой мне обожгло щёку. Но его пуля меня не задела. Сам он точно так же увернулся от моей. Наши руки сцепились в локтях. Благодаря сверхспособности, я знал, кто вбежит в зал. Через вход позади меня — солдаты «Мимик», через вход напротив — вооружённые гангстеры. Почти в тот же миг, когда створки распахнулись, мы с Жидом, не расцепляя рук, принялись стрелять себе за спину . Солдата «Мимик» отбросило назад моей пулей. Уверен, то же самое произошло с одним из гангстеров. Я знал, о чём думал Жид: он решил сначала избавиться от помехи. Как и я. Жид схватил меня за рукав и дёрнул. Я схватил Жида за рукав и дёрнул. Развернувшись на полкорпуса, мы оказались лицом к противникам. Я без остановки нажимал на спусковой крючок. Солдаты «Мимик» падали один за другим.

Бальный зал. И мы посреди него. Гремели, подобно аплодисментам, отскакивающие от паркета гильзы. Стоя спина к спине, мы расстреливали врагов. Синхронное стремительное движение вбок, так что всколыхнулись одежды, и мы поменялись местами. Утвердили пистолеты на плечах друг друга и продолжили пальбу. Свежая кровь брызнула на стены. Сменив плечи, мы закружили, не переставая стрелять по врагам. Вокруг полыхали пороховые вспышки и поблёскивали гильзы. Наши лица были одинаково мертвенно-бледными, перед глазами всё расплывалось: мы успели потерять слишком много крови и держались на одной концентрации. Наш танец проходил на самом краю бездны смерти. Моя сверхспособность запустилась сама собой, и в голове раздался ещё не озвученный Жидом вопрос: — Как тебе, Сакуноскэ? Я ответил, не дождавшись, когда он на самом деле его задаст: — Что «как»? Но в действительности я ничего не сказал. Жид предвидел мою реплику и продолжил: — Это мир, который я искал… Целью всей моей жизни было оказаться здесь. Мы оба не произносили ни слова. Но благодаря сверхспособности предугадывали фразы друг друга. Понимали, что другой хотел сказать, ещё когда он только об этом задумывался, и точно так же, на уровне чистых мыслей, ему отвечали. — Почему ты его искал? — Почему ты перестал убивать? Мгновение вне времени длиною в вечность. Наши сверхспособности объединились, создав особое пространство, где границы реальности и потенциального будущего оказались стёрты. Маленький мир только для нас двоих. Мир, открывшийся нам лишь после того, как мы решили убить друг друга. — Я хотел стать писателем. Один человек сказал мне, что я должен им стать. — Писателем? — улыбнулся Жид посреди воцарившейся вокруг нас тишины. — Может быть, тебе бы и удалось. — Может быть. В какой-нибудь другой реальности. — Однажды со мной заговорил человек. Он подарил мне книгу. Последнюю часть романа, которую я нигде не мог найти. Но предупредил, что она просто кошмарна. — А каково было твоё впечатление? — Последняя часть…

* * *

— Чтобы получить это разрешение, босс, вы затеяли большую игру длиной в несколько лет, — встав напротив стола, вернулся к обвинению Дадзай. — Полагаю, всё началось два с половиной года назад, когда вы отправили Анго в командировку в Европу. Там он собирал информацию и вошёл в контакт с наиболее подходящей для вашей задумки организацией — «Мимик». Таким образом, загадка, почему они вдруг сбежали из Европы не куда-нибудь, а именно в Японию, оказывается решена. Им тайно помогла портовая мафия. Вы специально заманили их в Йокогаму , чтобы Секретная служба занервничала и начала действовать. — Дадзай-кун, — впервые за долгое время подал голос Огай. — Ты продемонстрировал восхитительную дедукцию. Мне нечего добавить. Но есть что у тебя спросить. И что в этом плохого ? Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Я уже сказал, что всегда думаю прежде всего о благе нашей организации. И, как видишь, мне удалось выбить у Секретной службы — а значит, у самого Правительства — разрешение на, скажем прямо, незаконную деятельность. Осталось только разобраться с наглыми бандитами, но Ода-кун ценой одной своей жизни с этим справится. Мы в огромном выигрыше. Почему же ты так зол? Дадзай молчал. Он и сам не до конца понимал причину своего гнева. — Я… «Не вижу смысла гнаться за чем-то и тем самым продлевать свои земные страдания». «Вырви меня из сна об этом загнивающем мире». — Я просто, — через силу произнёс Дадзай, — не могу смириться. Это вы слили «Мимик» информацию об убежище, что я организовал для детей, которых опекал Одасаку. Больше ни у кого не было к ней доступа. Это вы убили детей. Чтобы натравить Одасаку на лидера «Мимик», зная, что он единственный, кто сможет с ним справиться. — Мой ответ остаётся неизменен, Дадзай-кун. Ради блага нашей организации я пойду на всё, что угодно. Мы же портовая мафия, олицетворение тьмы, жестокости и несправедливости этого города. Нам поздно играть в хороших. Дадзай всё понимал. И чего хотел добиться Огай, и его натуру, и логику плана. Всё происходящее не противоречило принципам портовой мафии. Согласно им, Огай поступал правильно, а Дадзай ошибался. — Но… Дадзай развернулся и направился к выходу. Охранники Огая тут же прицелились в него из автоматов. — Тебе туда нельзя, Дадзай-кун, — понизив голос, отрезал Огай. — Оставайся здесь. Или у тебя есть веская причина, чтобы отправиться к нему? — Я хочу сказать вам две вещи, босс, — прищурившись, оглянулся на него Дадзай. — Во-первых. Вы в меня не выстрелите. И охранникам своим этого не прикажете. — Почему это? Потому что ты хочешь, чтобы в тебя выстрелили? — Нет. Потому что вам от этого не будет никакой выгоды. Огай улыбнулся. — Действительно. Но где для тебя выгода в том, чтобы отправиться к нему вопреки моему приказу? — А это уже во-вторых, босс. Да, выгоды никакой. Я отправлюсь к нему по одной-единственной причине. Он мой друг . А теперь, прошу меня извинить. Пальцы охранников легли на спусковые крючки. Но Дадзай, не обращая на них внимания, неторопливо, будто прогуливался, подошёл к дверям. Охранники в ожидании приказа посмотрели на Огая. Тот, скрестив на груди руки и едва заметно улыбаясь, проводил Дадзая взглядом, но так ничего и не сказал, даже когда он скрылся в коридоре.

* * *

— Последняя часть была великолепной, — сказал я. Ещё никогда я не погружался в книгу, забыв обо всём на свете. Все фразы проникали в самое сердце, во всех персонажах я видел себя. Человек, давший мне этот том, оценил его как «кошмарный», но моё впечатление было прямо противоположным. Почти не вспоминая о голоде, я прочёл его от корки до корки и немедленно вновь открыл первую страницу. Казалось, каждая клеточка моего мозга перекраивается по мере чтения. После знакомства с этой книгой моё мировосприятие стало совсем другим. До неё для меня не существовало ничего, кроме убийств. Я принимал заказы и отнимал жизни. Но эта книга открыла мне глаза. Моё сознание будто залил свет восходящего солнца. Но у этой, третьей части романа был один изъян. Последние несколько страниц были вырваны. Поэтому я так и не узнал финала. Самую важную сцену, в которой один из героев — киллер — рассказывает, почему он перестал убивать. Из прошлых событий романа было невозможно предугадать ответ на этот вопрос, и он не давал мне покоя. Финальная сцена должна была послужить кульминацией истории и раскрыть персонажа, но она так и осталась для меня тайной. К тому моменту я уже обошёл все букинистические лавки и не питал надежды найти где-нибудь ещё один экземпляр этой части, а тот бородатый мужчина, которого я мог бы расспросить, больше ни разу передо мной не объявлялся. Промучившись в бесплотных попытках докопаться до истины, я решился. «Тогда напиши конец сам». Я стану писателем и напишу роман о мужчине, отказавшемся от убийств. Но чтобы стать писателем, необходимо прежде познать во всех деталях человеческую жизнь. И я перестал убивать. В последней части романа, сразу перед вырванными странницами, киллер произносит следующую фразу: «Люди всю жизнь ищут спасения. Но осознают это лишь на пороге смерти». Оставив профессию киллера, я всё размышлял над этими словами. Возможно, в них не было глубинного смысла. Всего лишь фраза- связка между одной частью произведения и другой. Но странно: перечитывая эту реплику, я всегда вспоминал того бородатого мужчину. Сейчас я думаю, что ему, наверное, было известно о моем роде занятий, и заговорил он со мной, желая, чтобы я перестал убивать. Иначе зачем он дал мне эту книгу с вырванными последними страницами и предложил написать конец самому? Может, он пытался таким образом сказать мне: «Найди своё спасение сам»? Не знаю почему, но я был почти в этом уверен. В ту нашу единственную встречу он назвался. Долгое время я никак не мог вспомнить его имя, но сейчас оно всплыло в памяти. Его звали Нацумэ Сосэки. Как и автора того романа.

* * *

— Я был героем, — сказал Жид. Жид воевал. Ради отечества, ради великой цели. Ради своих боевых товарищей. Во время последней мировой войны он выиграл бесчисленное количество сражений, спас множество жизней соратников. Жид был героем. Он верил, что это его предназначение — быть солдатом, защищать родину, сражаться и умереть ради оставшихся в тылу соотечественников. Однажды Жиду удалось отрядом всего из сорока человек взять стратегически важные укрепления, охраняемые шестью сотнями вражеских солдат. Но это оказалось частью плана союзников. К тому моменту переговоры между враждующими сторонами были практически завершены, и военное руководство хотело таким образом ослабить транспортную систему противника уже после заключения мира. В итоге взятие отрядом Жида укреплений назвали военным преступлением, потому что оно произошло, когда мирный договор уже был подписан. «Предателей» преследовали их же однополчане. Чтобы выжить, Жиду с его отрядом пришлось с оружием неприятеля прорываться через оцепление. Облачённые во вражескую форму, с вражескими «грау гайстами» в руках, они бились насмерть со своими соотечественниками. Мимикрировав под противника. Будто призраки уже погибших солдат. Они смогли прорвать оцепление ценой многих жизней земляков и выжили. Но им некуда было идти. Они были военными преступниками, всё равно что мертвыми, взводом без главнокомандующего. И они пустились в бега. Тайно выполняли грязную работу в качестве нелегально нанятых солдат. Образ героя померк и забылся. Они хотели ценой собственной жизни защищать отчизну, но вместо этого оказались никому не нужны и умирали, опороченные и забытые. Были те, кто покончил с собой. Жид их не останавливал. Разве мог он их отговорить? Но были и те, кто остался в живых. Они всё-таки были солдатами до мозга костей, а истинный солдат не отдаст свою жизнь просто так. Они сражались, терпели боль, теряли товарищей, но не сдавались. В этом они видели смысл жизни, и так им приказывала струящаяся по их жилам солдатская кровь. Они искали войны. Места, где смогут проявить себя. Где посреди боя, под угрозой смерти, смогут вспомнить, кто они на самом деле. Они стали призраками, заблудившимися на поле битвы. Потерявшими родину и честь мёртвыми душами пустоши, находящимися в вечном поиске новых противников.

* * *

Жид говорил долго. Одновременно с ним говорил я. За растянувшийся до бесконечности момент мы успели очень многое рассказать, предугадывая реплики и реакцию на них друг друга. В действительности же не прошло и секунды. В реальном мире я только-только застрелил последнего солдата «Мимик», а Жид — последнего гангстера. В реальном мире я собирался навести пистолет на Жида, а он — на меня. — Конец близок, — произнёс Жид в пространстве бесконечности. — Скажи мне, Жид, — попросил я там же. — Ты не пытался избрать другой путь? Не пробовал изменить свою жизнь? Тебя не привлекало что-то кроме войны и поисков смерти? — Изменить жизнь? Невозможно, — улыбнулся он. Его серые глаза грустно блеснули. — Я поклялся своим товарищам, что умру солдатом. Ничего иного мне не остаётся. Мы прицелились друг в друга. В то же время в пространстве бесконечности продолжали спокойно разговаривать, будто друзья. Жид посмотрел на меня, и я прочёл в этом взгляде его истинные чувства. — Но… Возможно, у меня бы и получилось. Если бы я чуть раньше решился поменять свою жизнь, стать кем-то другим, может, у меня и был шанс… Ты же перестал убивать. Будь я столь же силён, как ты, возможно, и я бы когда-нибудь… В зале в живых не осталось никого, кроме нас двоих. Мы целились друг другу в сердце. На Жиде не было бронежилета. Я свой тоже сбросил. И мой, и его выстрел будет смертелен. Спусковые крючки уже были нажаты. Пули поднялись в ствол. А мы продолжали, улыбаясь, смотреть друг на друга. За долгий, очень долгий разговор мы успели стать старыми друзьями, знающими всё друг о друге. «Доказано, что крайне редко, когда две или более сверхспособности вступают в противоборство, они могут выйти из-под контроля». Это пространство и есть та самая «сингулярность сверхспособности»? — Единственное, о чём я жалею, — сказал я, — это то, что не попрощался с другом. Человеком, который даже в нашем мире всегда оставался мне «просто другом». Хотя самому ему этот мир ужасно наскучил, и он ждёт не дождется, когда умрёт. — Он, как и я, ищет смерти? — Нет, — возразил я. — Не думаю. Поначалу мне тоже казалось, что вы с Дадзаем похожи. Вы оба не видите ценности в своей жизни и с готовностью прыгаете навстречу опасности и конфликтам в жажде скорейшей смерти. Но он не такой, как ты. Он просто очень умный, но по сути ещё совсем ребёнок. Маленький мальчик, плачущий один в темноте, брошенный посреди абсолютной пустоты, которая даже нам с тобой не знакома. Он слишком умён. А потому всегда был одинок. Нам с Анго удалось сблизиться с ним, потому что мы чувствовали эту стену, отделяющую его от остального мира, и сохраняли дистанцию. Но сейчас я немного жалею, что так ни разу и не попытался пробиться через неё силой. Громыхнули пистолеты. Вылетели пули. — Ещё один великолепный выстрел напоследок, — улыбнулся Жид. — Я отправляюсь к своим ребятам. Передавай привет детям.

Кончики пуль коснулись его и моей груди.

И «сингулярность» исчезла. Разорвав одежду, пули прошили насквозь наши грудные клетки и вылетели наружу. Я и Жид в одно и то же время в одних и тех же позах повалились на спины. До слуха донёсся топот. — Одасаку!

* * *

Дадзай бежал через особняк, даже не пытаясь сосчитать все повстречавшиеся ему на пути трупы. Едва не выбив дубовые створки, он ворвался в бальный зал и увидел лежащего на полу друга. — Одасаку! — Дадзай… Дадзай бросился к Одасаку и осмотрел его. Из сквозного пулевого ранения в груди на пол успела натечь целая лужа крови. Рана определенно была смертельной. Дадзай опустился на колени. — Ты идиот, Одасаку. Круглый идиот. — Да. — Нужно быть полным кретином, чтобы умереть из-за такого! — Да. Одасаку улыбнулся. На его лице застыло выражение удовлетворения, какое бывает у человека, честно выполнившего уже оплаченную работу. — Дадзай… я хочу тебе кое-что сказать. — Нет, не надо! Тебя ещё могут спасти, нет, обязательно спасут! Не говори так!.. — Послушай меня, — Одасаку сжал руку Дадзая испачканными в крови пальцами. — Помнишь, ты мне сказал… что надеялся найти в мире жесткости и кровопролитий причину, чтобы жить?.. — Да, я так сказал. Но сейчас это… — Ты её не найдёшь, — тихо, почти шёпотом, произнёс Одасаку. Дадзай посмотрел на него. — Ты и сам наверняка это понимаешь. Какую бы сторону ты ни принял — тех, кто убивает, или тех, кто спасает, — ничто и никогда не превзойдёт твои ожидания. В этом мире ты всегда будешь одинок. Тьма тебя не отпустит. «Вырви меня из сна об этом загнивающем мире». И Дадзай впервые осознал, что этот человек, Сакуноскэ Ода, понимает его, как никто другой. Вплоть до самых потаённых уголков души. А он об этом даже не подозревал. Наверное, впервые с самого своего появления на свет Дадзай так страстно, всем сердцем захотел кое-что узнать. И он спросил человека перед собой: — Одасаку… Что мне теперь делать? — Перейди на сторону тех, кто спасает , — ответил Одасаку. — Если всё равно, каким человеком быть, будь хорошим. Помогай слабым, защищай сирот. Для тебя ведь нет особой разницы, нести справедливость или зло… А первое всё же привлекательнее. — Откуда ты знаешь? — Я знаю. Лучше кого бы то ни было. Дадзай заглянул в глаза Одасаку. Они горели ровным огнём. За его словами стояла непоколебимая уверенность. Собственный опыт или чужое мнение… Одасаку пытался направить Дадзая на путь, который сам когда-то избрал. И Дадзай это понял. И решил ему поверить. — Хорошо. Я так и сделаю. — «Люди всю жизнь ищут спасения. Но осознают это лишь на пороге смерти»… А ведь… точно… Лицо Одасаку резко побелело. Он усмехнулся. — Съесть бы карри… Дрожащими пальцами он достал из пальто сигарету и с трудом поднёс ее ко рту. На то, чтобы вытащить спички, сил уже не осталось. Дадзай сделал это за него и поджёг сигарету. Одасаку закрыл глаза, затянулся и удовлетворённо улыбнулся.

Сигарета упала на пол.

Не поднимаясь с колен, Дадзай запрокинул голову и закрыл глаза. Крепко сжатые губы мелко подрагивали. Тонкий столбик сигаретного дыма поднимался к потолку. Никто ничего не говорил.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Последняя глава

После завершения разборок между группировками жизнь в городе потекла своим чередом. На первый взгляд ничего не изменилось. Компании и предприятия функционировали, люди просыпались и ложились спать, обременённые заботами дни сменяли бандитские ночи. На первый взгляд, ни на лицевой, ни на теневой сторонах Йокогамы ничего не изменилось.

* * *

Над заливом летел легкомоторный самолёт. На его борту было всего несколько человек. — Где-то через час прибудем к месту нового задания, — сказал один из пассажиров — молодой мужчина в деловом костюме. — Знаю, — не отрываясь от чтения бумаг, отозвался человек в круглых очках, сидящий у окна в мягком кресле с откидывающейся спинкой. — Следователь Сакагути, на этом снимке ваши следующие цели? — не отставал сосед Анго. Тот торопливо убрал фотографию во внутренний карман, будто хотел спрятать её от коллеги. — Нет, она не относится к делу. Это личное. Анго отвернулся к окну и апатично посмотрел на проплывающий внизу город.

* * *

По системе канализации под йокогамским сеттльментом скользили несколько силуэтов. Трое солдат «Мимик», выжившие лишь потому, что их не было в особняке, бежали в темноте. Вырвавшееся откуда-то из-за спин чёрное тканевое лезвие разрезало пополам одного из них. Оставшиеся двое развернулись и принялись палить из пистолетов-пулемётов, разгоняя вспышками тьму. — Бесполезно. Позади них показался юноша в чёрном пальто. Его полы, словно живые, заплясали по узкому пространству прохода, убив сначала одного, затем второго солдата. — Больше силы… Больше мощи! Пока он не признает меня, никто и ничто! Ни военные, ни оружие, ни обладатели сверхспособностей! Никому меня не победить! Убедись сам! Посмотри на меня! — кричал Акутагава под всё ускоряющийся танец полного уничтожения. Но ночь бесследно поглотила этот полный горечи вопль.

* * *

С кладбища на зелёном холме открывался прекрасный вид на Йокогаму и море. На нескольких свежих могилах белели маленькие безымянные плиты. Перед ними стоял Дадзай в чёрных траурных одеждах и с букетом белых цветов в руке. Налетевший порыв ветра с моря заставил его сощуриться. Лепестки с шорохом затрепетали. — Я оставлю здесь снимок. Дадзай положил перед плитой фотографию. На ней трое молодых людей улыбались, запечатлённые в навеки остановившемся моменте. — А я всё же надеялся угостить вас своим каменным тофу… Дадзай закрыл глаза и застыл в неподвижности.

* * *

Босс портовой мафии Огай сидел, подперев щёку рукой, в своём кабинете на последнем этаже небоскреба в центре города. — Вот вам и «оказывать предъявителю сего всевозможное содействие»… На его столе лежали в беспорядке документы. Отчёты о понесённых мафией убытках. Поверх них покоился написанный лично Огаем так называемый «серебряный оракул». Его нашли в особняке, когда всё уже было кончено. Огай поднял его и принялся бездумно рассматривать. — Босс, — подал голос стоящий сбоку подчинённый. — С исчезновения Дадзая-доно прошло две недели. Пора созвать собрание и выбрать нового главаря… — Угу… И правда, — рассеянно ответил Огай и начал складывать «оракул». — Собрания не будет. Место Дадзая-куна останется свободно. Огай обозрел заваленный бумагами стол. Несмотря на все значащиеся в них финансовые и человеческие потери, организация оказалась в крупном выигрыше. Даже с учётом побега Дадзая. Если рассуждать рационально, итог был более чем положителен. Всё прошло по плану. Огай с недовольным видом сложил из «оракула» самолётик и, вновь подперев щёку рукой, отправил его в полёт. Кривой бумажный аэроплан пролетел совсем немного и ушёл в крутое пике к полу. — Теперь станет так скучно…

* * *

В развлекательном квартале Йокогамы до середины ночи не гаснут разноцветные неоновые вывески и не утихают весёлые голоса многочисленных посетителей. За столиком освещённого оранжевыми лампами шумного дешёвого бара сидел в одиночестве крупный седой мужчина и с суровым видом пил саке из маленькой рюмки. Внезапно на пустой стул напротив него сел молодой человек. — Так грустно видеть, как важный чиновник из Министерства внутренних дел сам себе наливает выпить… Вам так не кажется, глава Танэда? Седой мужчина с удивлённым выражением лица поднял глаза. — Ты… — Позвольте за вами поухаживать. Приветливо улыбающийся молодой человек — Дадзай — подлил ему из кувшинчика саке. Танэда залпом осушил рюмку и, не мигая, посмотрел на Дадзая. — Я хорошо знаю твоё лицо по внутренним документам. Оно мелькает в каждом списке людей, требующих самого пристального внимания… Как ты узнал, что я здесь? — Если немного постараться, можно узнать почти всё на свете, — с улыбкой пожал плечами Дадзай. — Ты вроде исчез из поля зрения своей группировки… Что тебе надо? — Ищу новое место службы. Может, посоветуете что-нибудь? Танэда изумлённо уставился на Дадзая. Тот продолжал невозмутимо улыбаться. — Верится с трудом. Я бы предпочёл сначала о многом тебя расспросить, но… — Танэда потёр подбородок. — Ты хочешь в Секретную службу? В этом случае… — К вам я точно ни ногой, — усмехнулся Дадзай. — Не люблю быть скованным множеством правил, понимаете. — Тогда чего ты хочешь? — Хочу спасать людей , — без промедления ответил Дадзай. Танэда скрестил на груди руки и какое-то время молча на него смотрел. — У тебя слишком запятнанная репутация. Чтобы отмыться, тебе придётся затаиться года на два. Но, что ж… Для начала, отвечу на твой вопрос. Мне есть, что тебе посоветовать. — Я слушаю. — Есть одна организация, набирающая себе в сотрудники обладателей сверхъестественных способностей. Занимается решением всякого рода проблем, с которыми не пойдёшь к военным или в полицию. Её директор — человек чуткий. Может, он и ответит на твою просьбу. Дадзай кивнул и ненадолго зажмурился, похоже, над чем-то серьёзно задумавшись. Затем он с решительным видом открыл глаза и спросил: — Как называется эта организация? — Как называется? Называется она…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Добрый вечер! С вами Асагири. Заказал по интернету смешанное с рисом карри по-осакски, которое, говорят, при жизни любил ныне почивший Сакуноскэ Ода-сэнсэй. Остро. Но вкусно. Но остро. Запивал водой без остановки. Стоило проглотить последнюю ложку, и я немедленно начал планировать, когда поем его опять. Вот такое карри. Если вы читаете это поздно ночью — прошу прощения. Итак, серия новелл «Бродячие псы литературы» разрослась до двух томов. Если действие «Квалификационного экзамена» происходит за два года до событий манги, то «Осаму Дадзай и чёрный период» уходит в прошлое ещё на два года раньше и рассказывает о временах, когда Дадзай был главарём мафии. Название в некотором роде происходит от «голубого» периода в раннем творчестве Пабло Пикассо. Осаму Дадзай-сэнсэй по молодости немало покуролесил, и Дадзай из «Бродячих псов» с его опасной «чёрной молодостью» ни в чём ему не уступает. А теперь немного отклонимся от темы. Основой этой книги послужила одна фотография. Писатели Осаму Дадзай, Сакуноскэ Ода и Анго Сакагути принадлежали к так называемой группе «бурайха». Втроём они собирались в баре Гинзы и за выпивкой обсуждали коллег по писательскому цеху, литературу, семьи и всякую ерунду. В музее современной литературы Канагавы есть фотография, где они запечатлены в момент одной из таких занимательных встреч (автор снимка — Тадахико Хаяси). Осаму Дадзай сидит, лихо забросив ногу на стул, Сакуноскэ Ода улыбается, а Анго Сакагути с кружкой в руке слушает Дадзая. Все трое выглядят расслабленными, и не скажешь, что их фотографируют (а ведь в то время фотоаппараты были массивны, и для каждого снимка приходилось менять лампочку для вспышки). Сразу видно, что они близкие друзья, и писательская слава им совершенно не мешает. Подобные отношения построить крайне сложно, а потеряв, вряд ли уже восстановишь — не нужно быть литератором, чтобы это понимать. А через девять дней после того, как был сделан этот снимок, Сакуноскэ Ода, болеющий туберкулезом, скоропостижно скончался от сильного кровоизлияния в лёгкие. Осаму Дадзай отправил на его похороны панегирик, заканчивающийся словами «Одасаку! Ты молодец». Затем он и Анго Сакагути тоже ушли из жизни, и осталась лишь эта фотография. «Кадр, запечатлевший миг из невозвратимого прошлого» — это и послужило стартовой точкой нынешней истории. Как вы, должно быть, знаете, герои «Бродячих псов литературы» имеют очень мало общего со своими прототипами, а некоторые сюжетные моменты кардинально отличаются от биографий реальных литераторов (к примеру, на самом деле это Осаму Дадзай всегда восхищался Рюноскэ Акутагавой). Поэтому я не против, чтобы вы воспринимали их как самостоятельных персонажей вне исторического контекста. Но мне кажется, истинный вклад настоящих писателей — это те искорки, что они передают будущим поколениям (подчас это может быть единственная фраза во всём произведении или запечатлевшая какой-то особый момент фотография). Без них их творения никогда бы не заслужили почётного звания «классической литературы» (я, наверное, преувеличиваю). Что-то меня утянуло в серьёзные дебри. Как бы то ни было, новеллы получили, на мой взгляд, явно завышенную оценку, так что я планирую продолжать. Четыре тома манги плюс три тома новеллы в год — расписание ужасно плотное, но я очень надеюсь, что вы будете ждать продолжения историй из развивающейся вселенной «Бродячих псов литературы». Напоследок хочу поблагодарить моего напарника Санго Харукаву за прекрасные иллюстрации и крутой дизайн персонажей, а так же всех сотрудников редакции, отделов связей с общественностью и продаж и книжных магазинов за их вклад в издание этой книги. До встречи в следующем томе.

Кафка Асагири

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От Yoku05 (перевод)

Заметка на будущее: не пролистывай авторское послесловие, иногда там может быть упомянута важная информация...

Итак, здравствуйте! Спасибо, что прочитали до конца! Что мне нравится в этой книге, так это что Одасаку здесь представлен куда более человечным, чем в аниме. Создатели аниме сделали из него помесь Супермена с Чаком Норрисоном (как он выдирает чеку из гранаты зубами... это невозможно, ёлки-палки!). Но по оригинальной авторской задумке солдаты "Мимик" неплохо его потрепали, прежде чем он всё-таки добрался до Жида. На мой взгляд, это придаёт его образу большей естественности, что ли... Отчаянности. Трагизма.

Что у нас впереди... А впереди у нас "55 минут" - оригинальная история о приключениях сотрудников детективного агентства на одном занимательном острове... Живописное описание полного уничтожения Йокогамы прилагается. Заинтересовались? Хе-хе...) Конкретных сроков называть не буду, но... обещаю пинать себя изо всех сил. Приветствуются словесно-благодарные и материально-донатные формы подпинывания со стороны)))

Спасибо Anastezia и Hairo за отличную работу! Вы большие молодцы! От Anastezia (редактура)

Спасибо всем, кто прочитал очередной том «Бродячих псов литературы»! Книжка вышла кровавая, насыщенная драматизмом и перестрелками. Мне чуточку не хватило динамики в последней части, но это совсем не испортило впечатления, скорее наоборот, мысленный разговор героев добавил тому глубины, дав отдышаться от бесконечного звона гильз, падающих на пол. Yoku05, с твоими шикарными переводами я частенько забываю, что я редактор, а не читатель. Приходится постоянно себя одёргивать, напоминая, что есть ещё такая штука, как опечатки… Надеюсь, что моя работа делает твои переводы хотя бы немного лучше (хотя куда уж…). Сижу сейчас и напряжённо жду, за перевод какого тома проголосуют читатели. Надеюсь, что «55 минут» всё-таки победит, хочется узнать что-то новое о героях. Но, решать будете вы, а мы подчинимся вашему выбору. В любом случае, томов написано не так уж много, так что их перевод не за горами, не придётся ждать слишком долго. А ещё хочу поделиться хорошей новостью – я возвращаюсь к быстрому интернету, так что работать станет проще и быстрее! И да, огромное спасибо всем за донаты! Я уже могу купить себе томик манги и обязательно сделаю это! Начинаю копить на второй.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Будни одного детективного агентства

В версии с изображениями тут находится картинка. — Куникида-сан, а почему было создано Вооружённое Детективное Агентство? — наклонил голову набок Дзюнъитиро Танидзаки. Высокий мужчина напротив него еще сильнее нахмурился и подчеркнуто сурово спросил: — А ты даже этого не знаешь? — Ну, я… Извините. Время позднее. Двое мужчин сидят друг напротив друга за небольшим боковым столиком кафе. Перед ними стоит двойная порция жареных гома-данго и чашки с ходзитя. На лицах обоих серьезное выражение. Со стороны они выглядят весьма необычно — хочешь не хочешь, а невольно обернешься, — но для них, сыщиков Вооружённого Детективного Агентства, это была дежурная вечерняя деловая встреча. Кафе «Вихрь», оформленное под легкую старину, находится на первом этаже того же здания, где расположен офис Вооружённого Детективного Агентства. — Я просто подумал, работаю в агентстве, а понятия не имею, почему, собственно, его создали. А вы знаете, Куникида-сан? — Разумеется, знаю, — кивнул сидящий напротив Танидзаки мужчина — Доппо Куникида. Танидзаки улыбнулся: — Неудивительно. — Если в общих чертах. — В общих чертах? — Да. Насколько я слышал, агентство открыли десять лет назад. Сам директор его и открыл. Как я понимаю, причиной послужило знакомство с кем-то. — Ясно, — кивнул Танидзаки. — И правда… в общих чертах. — Я так с самого начала и сказал. Подробностей не знаю. И уточнить не у кого. Если интересно, спроси у директора сам. — С-с-самому спросить?! — ужаснулся Танидзаки. — Что вы, я ведь всего лишь младший сотрудник! — Младший или старший — какая разница? Он не из тех, кто нарочно станет отмалчиваться, если его о чем-то спрашивают. — Но все равно как-то неудобно… У директора, когда он сердится, такой пронзительный взгляд, будто железную плиту насквозь прожечь может. Будь я девочкой, и посмотри он на меня так, наверняка бы разрыдался. — Ну, да, — кивнул Куникида. — Наш директор — мастер всевозможных боевых искусств, после создания агентства не сосчитать, скольких злодеев он стер в порошок и сколько коварных планов нарушил. Уровень совсем другой. Под взглядом такого человека какая-то жалкая девчушка запросто брызнет кровью из глаз и рухнет замертво. Замертво, — повторил он. — Прямо проклятие какое-то, — заметил Танидзаки. — Таков уж наш директор. Но к чему ты вообще об этом спросил? Насчет причины создания агентства? Нет, ты сотрудник агентства и твой интерес понятен, но почему именно сейчас? — А-а, тут такое дело, — начал Танидзаки, одновременно поднося ко рту чашку с ходзитя. Видимо, тот был еще очень горячий, потому что, только он отпил, как тут же болезненно зафыркал и высунул язык. И лишь затем продолжил. — Меня Дадзай-сан спросил. — Дадзай-и-и? — внезапно сморщился Куникида. — Да, и я… — Погоди, постой. Дай успокоиться, — поднял руку Куникида, останавливая Танидзаки. — В последнее время, стоит мне о нем услышать, и от стресса живот сводит. А стоит почуять рядом его присутствие, как перед глазами начинают плясать черно-белые точки. Сами Небеса предупреждают о его приближении. Так что дай мне немного времени, чтобы прийти в себя. — Да уж, тяжело вам приходится… В каком-то смысле я вас понимаю… — на полном серьезе посочувствовал Танидзаки. — Ну так, в нашем агентстве кроме меня никто не в силах обуздать Дадзая, этого конченного самодура. Нет, правильнее будет сказать, что вообще никто не в силах… Но директор лично попросил меня за ним присматривать. Оказал мне доверие. При всем желании взять и отпустить поводья… — Оборвав себя на полуслове, Куникида вскинул голову к потолку и потер глаза. — Хм?.. Мне кажется, или свет вдруг потускнел?.. Танидзаки тоже посмотрел на лампу, но не заметил ничего странного. — Это знак тебе обо мне!♪ — не к месту веселым голосом пропел кто-то со стороны входа в кафе. — Уа-а-а-а! — Куникида затрясся так, что грохот сидения под ним едва не заглушил его же крик. В дверном проеме стоял высокий молодой мужчина. Песочного цвета пальто, встрепанные волосы, давно забывшие руки парикмахера. Стоит, прислонившись худым телом к косяку. В правой руке держит бумажный сверток. Осаму Дадзай. Еще один сыщик Вооружённого Детективного Агентства. — Эх, не устаю наслаждаться воплями Куникида-куна. В такие моменты я почти в буквальном смысле вижу, как сокращается твоя жизнь. А, теть, мне черного чая, как всегда, — сменив тон, обратился он к выглянувшей из глубин кафе хозяйке. — Дадзай-тян, ты? И как всегда красавчик! — поприветствовала она его. — Вы тоже прекрасны! — помахал ей Дадзай и сел рядом с Куникидой. За и без того маленьким столиком резко стало очень тесно. — Дадзай… Ты чего приперся? — угрожающе пророкотал Куникида, точно зверь при встрече с кровным врагом. — В смысле? Конечно же, чтобы слегка подсократить тебе жизнь!.. — не успел договорить Дадзай, а Куникида уже сжал ему шею и с силой затряс. — Ты! Сколько можно надо мной измываться?! Когда ты уже пресытишься?! — Ухе-ха-ха-ха-ха-ха! — хохочет мотающий головой Дадзай. — Ну ладно вам, будет! На нас же люди смотрят! — Танидзаки в крайнем смущении оглянулся. Но это кафе расположено на первом этаже того же здания, где находится Вооружённое Детективное Агентство. И к выходкам Дадзая, и к сердитым крикам Куникиды здесь давно привыкли, как персонал, так и посетители. Вот и сейчас они с теплыми улыбками смотрят в сторону их столика, точно наблюдают за потасовкой братьев-младшеклассников. Под их дружелюбными взглядами Танидзаки только и оставалось, что вымученно улыбнуться. Куникида продолжал трясти Дадзая, а Дадзай продолжал довольно трястись. — Ты слишком много себе позволяешь! Вот и сегодня явился только сейчас… Где ты ведь рабочий день прохлаждался?! Наверняка же опять кому-то житья не давал! А кому, по-твоему, за тебя прощения просить придется и последствия купировать?! — Как, кому… Конечно же… — Не вздумай договаривать! — Куникида отвернул голову Дадзая в сторону. Раздался тихий хруст. По лицу Дадзая разлилось донельзя счастливое выражение. — Вот-вот, кстати говоря, — вмешался Танидзаки, — мы с Куникида-саном как раз это обсуждали. Помните, Дадзай-сан, вы спрашивали у меня, почему создали Вооружённое Детективное Агентство? — Чего-чего? — с подозрением насупившись, посмотрел Куникида на Дадзая. — Было такое, — подтвердил тот, с хрустом возвращая голову в нормальное положение. — Когда встретились сегодня днем. — Где? — В рюмочной. У Куникиды сделалось такое лицо, будто ему ввели нейротоксин. Заговорил он, лишь после продолжительной паузы: — То, что Дадзай вместо работы отправился в рюмочную… Скажем так, это еще в рамках ожидаемого. Позже я ему за это всыплю. Но ты, Танидзаки, ты что там делал? Только не говори, что и ты отлыниваешь от службы? Восемнадцать лет только, а уже вместо работы в рюмочную ходим? Знаешь, сколько существует статистических исследований оказываемого алкоголем вреда на неокрепший организм? Начать хотя бы с клинически доказанного губительного воздействия на секрецию гормона тестостерона. Хотя что там какие-то исследования, достаточно сказать, что, начав пить в столь раннем возрасте, ты уже через несколько лет станешь, как этот кретиноид! — Куникида демонстративно ткнул пальцем в сидящего рядом Дадзая. — Приятно познакомиться, кретиноид! — легонько поклонился тот. — Нет, что вы, все не так! — в панике замахал руками Танидзаки. — Я пришел туда по делу! Поступил вызов, ну я и бросился в рюмочную, а там Дадзай-сан… — Все правильно. И спасибо тебе за работу. — Что?.. Так ты, Танидзаки, отправился по вызову? В рюмочную, где уже был Дадзай?.. Удивительное, однако, совпадение. Или тебя Дадзай же и вызвал? Чтоб по счету за него заплатить, или, как вариант, разгрести им же устроенный переполох… На этом месте Куникида вдруг резко побледнел и изогнулся в спине. — Так… Если наклон назад… Второе, да? Он опять что-то натворил? — Мне очень жаль, Куникида-сан, — смущенно отвел глаза Танидзаки. — Да ладно тебе, не зыркай ты так, ничего особенного не случилось, — лучезарно улыбнулся Дадзай. — В той рюмочной собрались такие замечательные люди, мы так славно выпили, поболтали, ну а потом я пошел домой. И все, честное слово. Ну… где-то в процессе туда еще бомбу подбросили. Куникида мотнулся из стороны в сторону, но промолчал. — Куникида-сан? — встревоженно позвал Танидзаки. — На секунду… потерял сознание, — едва слышно пояснил Куникида и поднял голову. — Бомбу… подбросили?! Эй, Танидзаки, о таких делах надо рассказывать в первую очередь! Кто подбросил? Гражданских эвакуировали? Саперы военной полиции приезжали? Что стало с бомбой? — Она здесь, — Дадзай положил на стол свой бумажный сверток. — Уа-а! Куникида от неожиданности подался назад вместе со стулом. — Да все нормально, это всего лишь умелая подделка, — развел руками Дадзай. — Если совсем коротко, вчера в мою любимую рюмочную прислали бомбу. Анонимно, но с указанием меня в качестве получателя. Открываю я посылочку, а там эта бомба. Причем, когда я оберточную бумагу вскрывал, то запустил таймер, вот и застыл с ней в руках, мало ли, подумал, рванет еще, чуть шевельнусь. Ну кто-то и позвонил в полицию и агентство. — А я принял вызов и побежал туда. — Как ты… Вот объясни, как ты умудряешься раз за разом вляпываться в подобные истории? — мучительно скривился Куникида, точно проглотил ядовитый гриб. — Подумаешь, ерунда, подделка же оказалась. — Как раз в этот момент принесли заказанный Дадзаем черный чай. Тот улыбкой поблагодарил, бросил в чашку несколько кубиков сахара и отпил. После чего продолжил. — В итоге выяснилось, что в этой бомбе только таймер настоящий, а начинки нет. Розыгрыш такой. Я уже встретился и поговорил с виновником, так что все в порядке. — Ты уже его вычислил? — Угу. Внутри бомбы была записка со словами «Смотри только на меня». Другими словами, некая чересчур пылкая леди решила таким образом привлечь мое внимание. У меня было на уме несколько подходящих кандидатур, я их всех проверил, нашел виновницу, сделал ей строгое внушение и убедил, что у нас с ней ничего не выйдет. А то войдет еще в привычку бомбы в рюмочную присылать, и выпить спокойно не получится. Куникида несколько секунд с выражением крайней усталости на лице смотрел на Дадзая, после чего коротко бросил: — Ясно. В его глазах читался немой вопрос, почему этот мужчина пользуется такой бешеной популярностью у представительниц прекрасного пола. — Ну так вот, — подхватил Танидзаки, — я когда туда прибежал, мне полицейский один сказал: «Зная, что на страже города стоит Вооружённое Детективное Агентство, мы можем со спокойной душой заниматься своим делом». Ну или что-то вроде того. Но как-то это странно звучит, вам не кажется?

В версии с изображениями тут находится картинка. — Отчего же? — поднял бровь Куникида. — Разве это не здорово, учитывая, что в данной ситуации он был в полном праве врезать этому бабнику, строящему глазки налево и направо и доводящему честных женщин до желания подбрасывать бомбы?! — выпалил он, стуча туфлей по ножке стула Дадзая. — Нет, здорово, конечно, — неловко улыбнулся Танидзаки. — Просто я задумался, с чего вдруг такое признание. Это ведь долг полиции — стоять на страже города, так же? А получается, что наше агентство защищает еще и полицейских, вот и стало интересно, как вообще оно появилось. — И так начался разговор, — с улыбкой подтвердил Дадзай. — Понятно, — Куникида сцепил на груди руки. — Действительно, работа нашего агентства постоянно сопряжена с опасностью. Спустя рукава такие дела не начинают. Но, как вы и сами отлично знаете, наш директор — человек высочайших моральных принципов. Во всей стране не найдется более достойного возглавлять агентство. По мне, так его учреждение было предопределено самой судьбой. Куникида отпил из своей чашки с ходзитя. И сердито покосился на Дадзая. — Кстати, об агентстве, — ядовитым тоном продолжил он. — Я вспомнил. Дадзай, что там насчет того пацана? — Пацана? — Того самого без роду и племени, которого ты вчера подобрал, — поставив чашку, пояснил Куникида. — Я в курсе, что ты предложил взять его в агентство. Но ты серьезно? Ты вообще в своем уме, брать на работу первого встречного, да еще обладателя опаснейшей сверхъестественной способности обращаться неконтролируемым зверем? — Хе-хе-хе. Конечно, я в своем уме. Если на то пошло, я ради этого и пришел сегодня сюда. Признаться, дождаться не могу! — А-а, я уже об этом слышал, — наклонился вперед Танидзаки. — Вы ведь о том, по слухам, тигре-людоеде, терроризирующем город, который в итоге оказался юношей со способностью превращаться в тигра, да? И вы всего за какие-то сутки раскрыли дело и поймали его! Хотя когда в игру вступает лучшая команда нашего агентства, чему тут удивляться! — Ой, ладно тебе, ты меня в краску вгонишь! Никакая мы не команда! — одновременно ответили Дадзай и Куникида. Хотя в действительности на счету этих двоих было больше раскрытых дел, чем у кого-либо еще из их коллег, и среди них попадались по-настоящему опасные. С самого прихода Дадзая в агентство два года назад они неизменно сохраняли за собой первое место по количеству успешно выполненных заданий. В глазах посторонних, кто не был знаком с ними достаточно близко и был не в курсе их натянутых отношений, Дадзай и Куникида представали идеальными напарниками, понимающими друг друга с полуслова. Страшная это штука — неведение. — Как бы то ни было, — пригвоздив Дадзая сердитым взглядом, сказал Куникида. — Я категорически против. А будешь настаивать — иди сам к директору и проси его. Вот согласится он — я тебе и слова не скажу. — Так я уже сходил и спросил, — с улыбкой ответил Дадзай. — Он сказал подумать над квалификационным экзаменом. — Даже так? То есть он не против испытания? — удивился Танидзаки. — Именно. Но в этом как раз и проблема, — Дадзай прижал большой палец к губам, изображая задумчивость. — Я пока не придумал, что предложить Ацуси-куну в качестве квалификационного экзамена. Да и решать все в одиночку нельзя. Правильно я говорю, сэмпай? И он многозначительно улыбнулся Куникиде. — Естественно, — скрестив на груди руки, с недовольным видом отозвался тот. — Квалификационный экзамен — важнейший традиционный ритуал, необходимый для выявления у претендента подходящих для работы детектива качеств, а также понимания его истинного характера и моральных устоев. Кроме того, в данном случае наш новенький — это потенциально опасный дикий зверь, который при определенном стечении обстоятельств может быть воспринят общественностью как объект угрозы, подлежащий нейтрализации, что отрицательно скажется на репутации всего агентства. Раз директор изъявил согласие, я не стану возражать, но буду настаивать на тщательнейшем планировании испытания. Одному тебе с твоим хроническим легкомыслием я это дело ни в коем случае не доверю. — Значит, решено, — обрадовался Дадзай и, допив чай, поднялся из-за стола. — Идемте. Я уже позвал всех в кабинет для совещаний. — Зачем? — после небольшой паузы бесцветным тоном спросил Куникида. — Чтобы претворить в реальность то, о чем ты только что говорил. — Дадзай, привлекая к себе внимание, поднял указательный палец и с улыбкой продолжил. — Приказ начальства. Для определения у будущей новой звезды нашего агентства подходящих для работы детектива качеств понадобятся умы всех сыщиков! Дадзай сделал глубокий вдох и объявил: — Раунд первый! Мозговой штурм на тему квалификационного экзамена!

* * *

Вооружённое Детективное Агентство — организованная человеком со сверхъестественной способностью фирма, предоставляющая услуги частных сыщиков. Его сотрудники занимаются расследованиями согласно запросам клиентов, сбором информации, связями с общественностью, бухгалтерий и прочим. Их общее число варьируется, но в среднем активный персонал, включая директора, насчитывает порядка полутора десятков человек. Практически все детективы обладают той или иной сверхъестественной способностью. Обладатель сверхъестественной способности — Дзюнъитиро Танидзаки. Название способности — «Мелкий снег». Обладатель сверхъестественной способности — Доппо Куникида. Название способности — «Поэт Доппо». Обладатель сверхъестественной способности — Осаму Дадзай. Название способности — «Неполноценный человек». Другие сыщики тоже обладают особыми сверхъестественными и не только способностями, помогающими им в ходе расследований. Таким образом, после полиции, защищающей город днем, и незаконных формирований, контролирующих улицы ночью, агентство является своего рода третьей, сумеречной силой, представляющей собой официально действующую организацию людей со сверхъестественными способностями. А поводом для создания Вооружённого Детективного Агентства послужило произошедшее десять с лишним лет назад знакомство его директора с одним таким обладателем сверхъестественной способности. Но эта история будет затронута чуть позже. Сейчас же речь пойдет о предстоящем новому сотруднику квалификационном экзамене, что должен будет показать, подходит тот или нет для работы в агентстве.

Время действия — ночь перед квалификационным экзаменом Ацуси Накадзимы.

* * *

Офис Вооружённого Детективного Агентства находится на четвертом этаже здания из красного кирпича. Кроме непосредственно офиса у агентства есть приемная, кабинет для совещаний, кабинет директора, медицинский кабинет, операционная и кухня. Запасной выход ведет на спиральную лестницу, но обычно посетители и сотрудники все же предпочитают пользоваться старым лифтом. Как раз в этом лифте Куникида, Дадзай и Танидзаки поднимались в офис. Время позднее. Большинство сотрудников агентства уже разошлись по домам, но в офисе еще оставались двое-трое. В ярком свете белых люминесцентных ламп кто-то из них писал письмо, другой читал книгу, третий ужинал лапшой быстрого приготовления. Дело было не в том, что они еще не закончили работать, скорее просто не спешили уходить. Со стороны виднеющегося из окна морского причала донеслась серия гудков торгового судна. Куникида, Дадзай и Танидзаки, помахав и коротко поприветствовав засидевшихся коллег, пересекли офис и зашли в кабинет для совещаний.

Там уже кое-кто был. — Ну надо же, троица мужиков с кислыми рожами пожаловала. Что это с вами? Добровольцев на вскрытие спешу разочаровать — рабочие часы на сегодня окончены, — оторвалась от газеты и подняла на них глаза сидящая за столом, скрестив худые ноги, Ёсано. Обладатель сверхъестественной способности — Акико Ёсано. Название способности — «Не отдавай свою жизнь». Она — кадровый врач агентства, обладательница крайне редкой даже по меркам всей планеты целительной способности. Именно ей сотрудники агентства обязаны своим добрым здравием вопреки сопряженной с регулярными ранениями опасной службе. Как специалист она гений. Однако, учитывая ее страсть к хирургии и вскрытиям... Даже небольшой синяк или царапину она лечит посредством полостной операции, неудивительно, что коллеги боятся ее даже сильнее недоброжелателей. Стоит добавить, что ее любимым хирургическим инструментом является топор. Открывший дверь Танидзаки при виде «Ёсано-сэнсэй» удивленно моргнул: — Что вы тут делаете, в кабинете для совещаний? — А что, не видно? — тряхнула газетой в руках доктор Ёсано. — Сегодня столько дел навалилось, некогда было даже газету почитать. Опустив взгляд на страницу, она добавила: — А сегодня на диво чудесная статья. — По вам не скажешь, что вы любите периодику, — заметил Танидзаки, заглядывая ей через плечо. — И что за статья вас так заинтересовала? — В любых газетах самые лучшие статьи — это некрологи, — ухмыльнулась Ёсано. — Лишь в них все люди оказываются равны. — И не поспоришь, — улыбнулся из дверного проема Дадзай. Пока шел этот обмен мнениями, все трое мужчин зашли в кабинет и сели за стол: сначала Танидзаки, затем Куникида и, наконец, Дадзай. Громко тикала секундная стрелка настенных часов. — Так что вы здесь забыли? — оторвав от газеты взгляд, спросила Ёсано. — Хе-хе-хе. У нас мозговой штурм, — с улыбкой ответил Дадзай. — Помните вчерашнего тигроюношу? Мы подумали собрать идеи насчет предстоящего ему квалификационного экзамена и выбрать демократическим путем какую-то одну. — Демократическим путем? — переспросила, приподняв брови, Ёсано. — А нельзя просто повторить, как было с Танидзаки? Она повернулась к нему. Тот, резко побледнев, решительно замотал головой. — Я… Я даже вспоминать об этом не хочу! Танидзаки перед тем, как стать полноправным сотрудником агентства, пришлось сдать в определенном смысле жестокий экзамен. Настолько жестокий, что подсознание молодого человека до сих пор блокирует воспоминания о нем. Из-за большого риска возвращения пережитой тогда психологической травмы. — Оставим эту тему, — подался вперед Танидзаки. — Давайте в этот раз подготовим что-нибудь скромное. — Вы только послушайте, что тут пишут! — не отрываясь от газеты, перебила его Ёсано. — «Пожар на незарегистрированной ферме по разведению китайского мохнаторукого краба привел к многочисленным жертвам»! Аппетитное во всех смыслах происшествие, вам так не кажется? Заглянуть туда, что ли, по дороге домой? Ёсано облизнулась. — Ну, знаете… Это уже совсем бестактно, так говорить… — осуждающе протянул Танидзаки. — Кроме того, Ёсано-сан, эта газета датирована двумя месяцами назад. Она старая. Запах жареных крабов там уже давно выветрился. — Ой, и правда. — Ёсано посмотрела на дату и нахмурилась. — Кому пришло в голову оставить здесь старую газету? Ну вот… Только я обрадовалась происшествию с многочисленными жертвами, собралась под предлогом помощи полицейским патологоанатомам от души повскрывать как трупы, так и недотрупы — и на тебе! Ёсано в расстройстве отшвырнула от себя газету. — Ладно трупы, но вскрывать еще живых… — от души посочувствовал несостоявшимся жертвам Танидзаки, которого самого регулярно таким образом вскрывают. — Жареный краб — одно из величайших достоинств нашего мира, — отпустил несколько неуместный комментарий Дадзай. — Эй, Дадзай, — глухо произнес до того момента молчавший Куникида. — Мы тут не крабов пришли обсуждать. Ты сказал, что позвал всех сыщиков в кабинет для совещаний, или я что-то не так понял? Тогда почему здесь одна Ёсано-сэнсэй? — Хм-м, — Дадзай посмотрел на часы и наклонил голову вбок. — Позвать-то я позвал, но наши сыщики вечно на своей волне, так что, думаю, на то, чтобы всем собраться, понадобится еще немного времени. Куникида скрестил на груди руки и посмотрел на Дадзая. — Уж кому-кому, а не тебе говорить о ком-то, что он на своей волне, — скривился он. — Ты продумал хотя бы план совещания? — Конечно! Продумал до мелочей, чтобы даже премьер-министр страны планирования Куникида-кун не нашел, к чему подкопаться! Дадзай встал из-за стола, подошел к стоящей в углу кабинета белой доске и начал записывать. — Первое: подумаем над содержанием экзамена. Второе: из предложенных вариантов выберем наиболее подходящий. Третье: на основе этого распределим между собой роли. Ну, как тебе мой план? — постучал по доске Дадзай. — Признаю, выглядит действительно как план, хотя из-за этой несвойственной тебе обычно расторопности меня теперь не покидает дурное предчувствие, — поморщился Куникида. — И особенно мне не нравится третий пункт про «распределение ролей». Зная тебя, ты наверняка уже придумал, как все так ловко организовать, чтобы тебе самому не пришлось ничего делать. — Как тебе не стыдно, чтобы такой честный человек, как я, имел за душой столь грязные намерения? Неужели ты не доверяешь мне, своему коллеге, Куникида-кун? — раскинув в стороны руки, навесил на лицо выражение самой невинности Дадзай. — Нет. — Не особо… — Не доверяла и не собираюсь. Дадзай в восторге подпрыгнул на месте: — Вы все такие злые! — Ну, в этом отношении мы как-нибудь за тобой присмотрим. Все равно до третьего пункта надо еще дойти. Может, пока займемся первым? — еще раз посмотрев на часы, предложил Куникида. Из сыщиков, которых позвал Дадзай, не хватает только Рампо и Кэндзи. Для итогового голосования они необходимы, но начать совещание можно и без них. — Смотрю, кому-то не терпится, — улыбнулся Дадзай. — Что не может не радовать: если бы ты был не в настроении участвовать, все совещание пошло бы коту под хвост. Но раз такое дело, приступим к обсуждению! Итак, у кого какие идеи? — вернувшись за стол, Дадзай обвел взглядом присутствующих. Сыщики по очереди переглянулись. Из-за внезапного перехода в деловой режим их мысли застопорились. Они были выдающимися сотрудниками детективного агентства, о которых говорили, что они шутя расправляются с любыми врагами, в том числе обладателями сверхъестественных способностей, но и у них была одна слабость, а именно: хроническое неумение работать в коллективе. С их уникальными талантами и свойственным каждому из них своим набором причуд, для них искусство «прощупывать настроение друг друга» приравнивалось по сложности к поискам сокровищ в диких землях Южной Америки. Но воцарившееся молчание очень быстро оказалось нарушено. — О, Танидзаки-кун, у тебя прямо на лице написано: «Пожалуйста, спросите меня»! — потеряв терпение, с притворным восторгом обратился Дадзай к младшему коллеге. — У кого, у м-м-меня? — указав на себя пальцем, не сдержал тот удивления. — Я вижу, вижу в твоих глазах свет тех остроумных идей, что переполняют твой разум! Так говори же, выложи нам припрятанный козырь, чтобы мы все встали и встретили бурными аплодисментами сей гениальный план! Мы готовы восхищаться и преклоняться! — Давайте не будем так резко задирать планку ожиданий! — торопливо запротестовал Танидзаки. — Но вообще, я думаю, что экзамен в принципе не предполагает ничего такого особенного. Пусть все пройдет тихо-мирно. Выберем из тех заданий, что есть сейчас, какое-нибудь достаточно сложное и поручим ему, как вам такая идея? Если я правильно помню, вас, Дадзай-сан, именно так и принимали в агентство. — О-о, хороший план! Спасибо, Танидзаки-кун. — Дадзай вывел на доске «Поручить провести расследование». — Есть возражения? — Надеюсь, ты понимаешь, Дадзай, — сказал Куникида, — что для любого другого среднестатистического претендента этого было бы достаточно. Но в данном случае речь идет о потенциально опасном диком звере, за которым охотится военная полиция. Другими словами, о разыскиваемом преступнике. Предположим, нам не составит особого труда изменить его личные данные, но будет крайне безответственно отправлять на дело человека, который еще не является официальным сотрудником агентства, и от которого не знаешь, чего ожидать. Разве директор тебя об этом не предупреждал? — Сразу видно первого ученика нашего директора, — Дадзай прижал к щеке ладонь. — Почти слово в слово! Ну что ж, план сам по себе хороший, но нам нужен такой, который позволил бы избежать внимания посторонних. Мне жаль, Танидзаки-кун. — Ничего не поделаешь, — с грустью откликнулся тот. — Тогда… если нельзя выпускать его на улицу, пусть он решит какую-нибудь проблему внутри агентства? — Например? — Ну… Починит шредер, в котором застряла бумага, или прочистит забившийся водосток… — Мы же не водопроводчика экзаменуем, — нахмурился Куникида. — В любом случае, странно ожидать, что агентство именно завтра столкнется с серьезной проблемой, которая позволит «проверить истинный характер и моральные устои» нашего претендента. — Значит, пока отложим эту идею, — подытожил Дадзай, выписывая на доске «Доверить решение некой проблемы внутри агентства» и добавляя сбоку вопросительный знак. — Только и знаете, что критиковать, так мы далеко не уедем, — заметила Ёсано, подперев щеку рукой, и указала на Дадзая пальцем. — Дадзай, ты это начал, вот и выдвигай идеи. Наверняка же у тебя что-то припасено? Дадзай выдержал небольшую паузу, после чего довольно улыбнулся и хихикнул, будто только и ждал этого момента. После чего достал из пакета стопку бумаги и положил на середину стола, чтобы всем было видно. Все листы были исписаны таким мелким почерком, что сложно было с ходу сказать, красивый он был или корявый. — Разумеется, припасено! Взгляните сами на мои совершенные, без единого изъяна планы квалификационного экзамена! Коллеги с уважением на него посмотрели. Лишь Куникида, предполагавший нечто подобное, поморщился, будто лимон проглотил. — План первый. Его основная цель — проверка физических возможностей и выносливости претендента. Согласно нему, ночью мы тайно проникнем в городской зоопарк Йокогамы, что в получасе езды отсюда на электричке, и бросим нашего новенького в клетку с гималайским медведем. Экзамен будет засчитан, если он его одолеет или сможет сбежать. — Эй, — глухо выдохнул Куникида, бросив на Дадзая тяжелый взгляд. — Если наладит контакт с медведем — вопрос о сдаче потребует дополнительного обсуждения. — Эй. — Но согласно этому плану гималайский медведь выступает в роли невинной жертвы, что не есть хорошо, поэтому переходим к следующему. Он предполагает проверку умственных способностей и умения решать проблемы. Пусть наш новенький уговорит какого-нибудь ростовщика, страшного скрягу, готового два часа ругаться из-за недосдачи в пятьдесят иен, одолжить ему тысячу иен. — Эй. — Если ему удастся месяц придумывать отговорки, чтобы не возвращать деньги — зачет. — Это жестоко! — Это еще не всё! — зашуршал листами Дадзай. Но Куникида его остановил: — Стоп-стоп-стоп, у тебя все планы вроде этих? Ты вообще понимаешь, что такое квалификационный экзамен? Не говоря уже о том, что никто бы от такого ростовщика не смог месяц бегать. Быстрее облысеешь и умрешь от нервного истощения. — Тогда пусть одалживает от твоего имени, — предложил Дадзай, неотрывно глядя куда-то в район макушки Куникиды. — Ни за что! — закричал тот, прикрыв обеими руками голову. — Как бы то ни было, мы все-таки об экзамене на детектива говорим. Он должен иметь отношение к работе сыщика! Проверять его способности и умения, знания и моральные принципы! — Да? Тогда как тебе это? Зачет, если сможет съесть за пять минут два килограмма сахара… — Поэтому я и говорю, что от твоих планов никакого толка! Тем более что они у тебя чем дальше, тем сильнее расходятся с самой целью экзамена! У нас тут не кастинг чудиков! Прошу, кто-нибудь, предложите что-нибудь хоть немного разумнее! — в отчаянии лохматя свою шевелюру, взвыл Куникида. И в этот самый момент… — Извините за опоздание! Резко распахнулась дверь. Так что петли жалобно хрустнули. Все повернулись ко входу. — Работал на поле перед домом, не заметил, как время пролетело. Представляете, во-о-от такой огромный дайкон выдернул — человека убить можно! Я с вами потом обязательно поделюсь! — звонким, жизнерадостным голосом сообщил юноша в соломенной шляпе. Невысокий и худой, в хлопчатобумажном комбинезоне. Из кармана торчат испачканные в свежей земле рабочие перчатки. А на ногах ничего — босиком. На пороге стоял не кто иной, как самый юный сотрудник детективного агентства — Кэндзи Миядзава. — О-о, Кэндзи-кун. А мы тебя ждали! — с улыбкой поприветствовал его Дадзай. — Надеюсь, ты помнишь тему нашего совещания, я ведь буквально совсем недавно тебе сообщал? Мы сейчас как раз в самом разгаре обсуждения! Жду от тебя парочку-другую потрясающих идей! — Я постараюсь! — энергично ответил самый юный сыщик Кэндзи и зашел в кабинет. Прошлепав голыми ногами по полу, он остановился перед доской. Изучив надписи на ней, он повернулся к коллегам. — Нужно проверить, подходит он для работы в агентстве или нет, да? Подумав несколько секунд, он посмотрел на Дадзая и поднял руку. — Можно мне? — Пожалуйста, Кэндзи-кун, — Дадзай жестом дал ему слово. — Пусть он победит меня в армрестлинге! Остальные участники совещания, сохраняя серьезное выражение лиц, ответили молчанием. Даже Дадзай. Нереально. Сверхъестественная способность Кэндзи — «Не уступая дождю» — во много раз усиливает его физические возможности. Другими словами, наделяет его нечеловеческой силой. Такой, что он может запросто швыряться целыми автомобилями. Однажды его вызвали на ринг сразу три величайших борца сумо — так он забросил всех троих за раз так далеко, что до сих пор неизвестно, где они упали. И этот Кэндзи предлагает побороться с ним на руках… Его коллеги живо представили, как не то что кисть, вся рука в плече новенького окажется вывернута под жутким углом, а по округе разнесется его душераздирающий вопль. — Нет, это немного слишком… — боязливо нарушил воцарившуюся тишину Танидзаки и с напряженным выражением лица обвел взглядом остальных сыщиков. — Почему бы и нет… — прошептала сидящая рядом Ёсано и мечтательно улыбнулась. Танидзаки поспешил сменить тему: — А д-другие идеи есть? — Другие? — переспросил не выглядящий ни капельки огорченным Кэндзи и вновь задумался, ритмично пошлепывая ногой по полу. Вдруг он хлопнул в ладони. — Вот что я подумал! Работа сыщика — это ежедневный тяжелый труд, правильно? Как сказал бы директор, врываться сломя голову во вражеский штаб и разносить там и все в округе в пух и прах — это не по-нашему! А раз так, у меня есть предложение. Рядом с моим полем есть одно незанятое, так пусть он его засадит и работает там изо дня в день, а осенью мы по собранному урожаю решим, сдал он квалификационный экзамен или нет. Разве не чудесная идея? Все молча уставились на Танидзаки. В их взглядах так и читалось: «Возрази что-нибудь!». — Ну… это… — не выдержав давления, с трудом выдавил из себя молодой человек. — Думаю, все здесь согласны с первой частью, но насчет самого этого предложения… До осени еще далеко, времени много уйдет… Правильно я говорю, Куникида-сан? — А? Д-да! — подпрыгнул на стуле Куникида, не ожидавший, что к нему обратятся за поддержкой. — Понятно, — с сожалением повел из стороны в сторону круглыми глазами Кэндзи. — Тогда как насчет тех стандартных испытаний, что проводят у нас в деревне? — И что же это за испытания? — заинтересованно вскинул брови Танидзаки. Кэндзи родом из страшного захолустья — из скрытой за лесами и болотами деревни в предгорье на северо-востоке. До того, как директор два месяца назад позвал его в агентство, юноша работал на полях и занимался разведением коров. Отсюда и его поразительная бесхитростность. — Для вступления в сообщество молодых земледельцев, чтобы тебе доверили самую элементарную работу в поле, существует несколько проверок. Например… — Кэндзи выпрямил один палец, отсчитывая. — Нужно уметь предсказывать погоду. — Ух ты… Как интересно. Если подумать, и правда, для земледельцев умение предсказывать погоду — очень важно. То есть если человек, не смотря прогноза погоды по телевизору, правильно предскажет погоду на завтра, он проходит проверку? — Нет, не на завтра, а на месяц вперед. — Н-на… На месяц? — Необходимо предсказать, опираясь на состояние почвы, поведение животных. Я тоже это умею: ясно, облачно, ясно, ясно, но с кратковременными дождями утром и вечером… В точно такой же невозмутимой манере Кэндзи протараторил прогноз погоды на весь месяц. К сожалению, его пребывающие в глубокой растерянности коллеги ничего не запомнили. — К… Круто, конечно, — после продолжительного молчания отмер Танидзаки. — А какие еще у вас испытания? — Еще человека принимают, если он умеет говорить с коровами. Или с собаками. — Ничего себе у тебя деревня… — в шоке пробормотал Танидзаки. — Или если человек умеет призывать дождь. Или если может за сутки вырастить из побега взрослое дерево. — Да в этой деревне одни уникумы! — Или если сможет за ночь построить дом для собраний. — Тоётоми Хидэёси?! — Или если победит злого духа. — А они на самом деле существуют? — Или… — Стоп, стоп, погоди секунду! — не выдержал Танидзаки. — Это уже совсем никакого отношения к экзамену на детектива не имеет, и потом, если ты продолжишь в том же духе, боюсь, мы услышим нечто совсем из ряда вон выходящее. Поэтому, прости, но давай на этом остановимся. — Ну-у, как скажете, — склонив набок голову, с сожалением протянул Кэндзи. Танидзаки повернулся к доске и увидел, как Дадзай выводит на ней «Тоётоми Хидэёси».

* * *

Совещание на тему квалификационного экзамена перешло в затяжной спор. Любые планы Дадзая отвергались Куникидой, Ёсано спорила со всеми идеями Танидзаки, а тот активно сопротивлялся ее собственным предложениям. Накал страстей в ходе обсуждения говорил о единстве сыщиков в стремлении выбрать наиболее подходящее и достойное будущего коллеги испытание… Хотелось бы так думать, но по сути они были настолько разными по характеру, что никак не могли прийти к некоему «общему знаменателю». — Новенький должен быть терпеливым, так? — растянув в зловещей улыбке блестящие губы, сказала Ёсано. — Тогда давайте вот что сделаем. Все, посмотрите на свой левый мизинец. Все посмотрели на свои левые мизинцы. — Вот пусть с него и начнет. Если сможет выдернуть из суставов все десять пальцев — зачет. — Это слишком жестоко! — закричал Танидзаки. — Ну… тогда восемь. — До смешного бессмысленная поблажка! — А почему нет? Все равно с моей способностью потом станет как новенький, — обиженно протянула Ёсано. — Ладно, раз вам так жалко пальцы, предлагаю потереть этому пацану теркой причинное место, засечем, через сколько времени он зарыдает. Вся мужская половина участников совещания, представив на себе это испытание, торопливо прикрыла ладонями область ниже живота. — Давайте как-нибудь без пыток обойдемся! — Тогда пусть посоревнуется со мной, кто больше выпьет. Победит — зачет. — Споить его хотите?! — возмутился Танидзаки. — Куникида-кун, а ты что молчишь? — вмешался Дадзай. — Пора бы уже на чем-нибудь остановиться, ты как думаешь? Давай же, как старший товарищ, подобно росчерку метеора на небосводе, осени нас проблеском своей мудрости! — Если учесть, что обычно ты живешь по принципу «похвали один раз — окуни десять раз в грязь», то твои слова ничего, кроме мороза по коже, не вызывают, — сердито посмотрел на Дадзая Куникида. — Ну да ладно. Тогда как тебе такая идея: зачет, если он тебя победит. — Поддерживаю, — Танидзаки даже хлопнул в ладони. — Еще предложения? — не отрывая от Куникиды взгляда, прищурился Дадзай. — Зачет, если он утрет тебе нос и заставит покаяться во всех своих гадостях. — Определенно поддерживаю, — закивал Танидзаки. — Еще? — Если он… Если он зажмет тебя между двумя досками и будет давить, давить, давить, а потом раскаленными иголками будет тыкать, тыкать, тыкать, а потом пропустит через тебя электрический ток и будет шептать, шептать, шептать тебе на ухо: «Это все ты, ты, все ты виноват», а потом, потом!.. Поддавшись забурлившему внутри него вулкану, Куникида с налившимися кровью глазами еще какое-то время бил, выкручивал и тряс перед собой воздух. Танидзаки, а за ним и остальные участники совещания в легком шоке от него отодвинулись. — Э-эм… Ты, это… Извини? — тихо попросил Дадзай, но до ушей Куникиды его слова не дошли. — Но вы же ни капельки не раскаиваетесь? — заметил Танидзаки. — Нет, — просто ответил Дадзай. В этот момент в дверь постучали. — Прошу прощения! — послышался звонкий как колокольчик девичий голос. — Извините, что помешала вашему совещанию, но клиент принес кое-что к чаю, как насчет сделать небольшой перерыв? В кабинет вошла девушка в школьной форме, с длинными блестящими черными волосами и тонкими руками, в которых она держала поднос. — Наоми, — изумленно вскинул голову Танидзаки. — Я думал, ты уже ушла домой. — Я ждала тебя, чтобы пойти вместе, — нежно улыбнулась девушка. Родинка под глазом придавала ее лицу особую, взрослую пикантность. Наоми Танидзаки — родная младшая сестра Дзюнъитиро. Учится в школе и активно помогает в офисных делах агентства. Наоми привычными движениями расставила на столе перед сыщиками чашки с зеленым чаем и положила перед каждым по никуману. От еще горячих паровых булочек поднимался аппетитный аромат. Проходя мимо Танидзаки, Наоми наклонилась к нему на расстоянии вздоха и шепнула: — Нии-сама * , — дыхание девушки слегка обжигало. — Ты и сегодня прекрасен. И она провела кончиком пальца по задней части шеи брата. Все в кабинете сделали вид, что ничего не заметили. Эти двое — насколько они сами утверждают — приходятся друг другу самыми настоящими, кровными братом и сестрой. Но на лицо они совершенно не похожи. Взгляд Танидзаки-брата всегда открыт и полон неуверенности, которая отражается и в его неловкой улыбке, тогда как Танидзаки-сестра излучает несоответствующую ее возрасту чувственную привлекательность. Пухлые губы и такие длинные ресницы, что кажется, будто они порождают шорох при каждом движении век. Большие бездонные глаза, заглянув в которые, любой невинный юноша навеки потеряется в мире сладких грез, пока кровь его организма будет скапливаться во вполне определенной части тела. Не говоря уже о ее навязчивом желании регулярного физического контакта с братом, вне зависимости от места и присутствия посторонних. Для нее обычное дело во время разговора с братом прикасаться к его уху, гладить его по ягодицам, проходя мимо по своим делам, или, подгадав момент, дунуть ему в ухо. Танидзаки в такие моменты, страшно смущаясь чужих взглядов, не знает, куда глаза деть, но Наоми, похоже, искренне наслаждается такой реакцией брата. — Ой, нии-сама, у тебя тут ниточка… Я сейчас уберу. С этими словами Наоми мягко царапнула ноготком по ключице Танидзаки. Разумеется, никакой ниточки там не было. Танидзаки, вспыхнув, смущенно заморгал. Остальные смотрели куда угодно, только не на них. «Вы правда кровные родственники? Как вы с такими отношениями вместе живете?» — ни у кого из сыщиков не хватало смелости задать эти вопросы. Все были уверены, что между этими братом и сестрой «определенно что-то есть», но уточнять не решались. Вдруг они подтвердят, как тогда реагировать? — Кстати, нии-сама, то, что ты просил, в моем портфеле. Так что можем прямо сегодня ночью… — многозначительно зашептала Наоми. — Что? А!.. А-а, да, хорошо, — выпучив глаза, поспешно ответил Танидзаки. И вновь ни у кого не хватило духу спросить: «О чем речь?». — Никуман такой вкусный! — с удовольствием уминал угощение сидящий с краю стола Кэндзи. У него одного был иммунитет к разлитой в воздухе неловкости. — Наоми-тян, раз ты уже здесь, не хочешь что-нибудь предложить? — с улыбкой обратился к девушке Дадзай. — Мы сейчас собираем идеи для квалификационного экзамена. — Ой, как замечательно! — зажав под локотком поднос, очаровательно улыбнулась Наоми. — Но я даже не знаю, смогу ли быть в чем-то полезной… — Мы открыты абсолютно любым идеям, — заверил ее Дадзай. — К примеру, что тебе самой ближе? — Ты что!.. — попытался взглядом остановить его Куникида. — Раз так!.. Наоми, склонив набок голову, недолго подумала, после чего с порозовевшими щеками сделала три предложения.

К сожалению, упомянуть их здесь по этическим причинам не представляется возможным.

* * *

Участники совещания, поедая никуманы, погрузились на какое-то время в задумчивое молчание. «Такими темпами мы ни к чему не придем», — в сердцах сыщиков постепенно крепло понимание, что никто из них в силу особенностей характеров не был приспособлен к коллективным обсуждениям. Необходим был компромисс. На белой доске черным маркером было написано: «Поручить провести расследование», «Доверить решение некой проблемы внутри агентства», «Тоётоми Хидэёси», «Выдернуть восемь пальцев», «Споить», «Сдавить Дадзая», «Засунуть ХХХ в ZZZ» и «Никуман такой вкусный». Танидзаки чувствовал себя вымотанным. В целом, это было ожидаемо… Собрать вместе этих в высшей степени своенравных сыщиков и заставить их сделать что-то сообща — задача невероятно сложная. Не менее сомнительно, что они сами каким-то чудом придут к компромиссу. Построить замок из песка и то представляется более выполнимым. Танидзаки покосился на Куникиду. Куникида тоже покосился на Танидзаки. Они предполагали, что так все и получится. Ради этого они и встретились в кафе. Чтобы составить план по проведению предстоящего совещания. Тогда же они сошлись во мнении, что, скорее всего, обсуждение застопорится без принятия окончательного решения. Дадзай о цели их встречи не знал, и тому была своя причина. И теперь Куникида, согласно их плану, сказал: — Дадзай, давай уже остановимся на чем-то конкретном? А то мы застряли на первом пункте, а у нас впереди еще два. Если не поторопимся, утро наступит. Не буду настаивать на выборе из того, что уже есть, но стоит хотя бы выделить общее направление обсуждения. — Но как же? Мы так здорово без толку спорим, давайте до самого утра в таком же духе! — Эй. Твои личные ощущения никого не волнуют, мы здесь, чтобы заниматься делом, — сильно нахмурившись, отрезал Куникида. — Не забывай, среди нас несовершеннолетние. Давайте уже ускоримся. Нам осталось только определиться с планом и распределить между собой роли, так? — Но еще ведь не все собрались, — почесал голову Дадзай. — Рампо-сана нет. Нельзя же принимать решение не в полном составе. Интересно, где он так поздно пропадает? Задержался на каком-то сложном задании? — Ой, — Наоми прижала ладонь к щеке. — Но ведь Рампо-сан сейчас в офисе? — Что? — Я видела его, когда шла сюда. Он с таким интересом вырезал «катануки» * , что дали на сдачу к сладостям! — Чего еще было ожидать от Рампо-сана! — немного не в тему восхитился Дадзай. Рампо Эдогава — обладатель острейшего ума во всем Вооружённом Детективном Агентстве, сыщик среди сыщиков. Возраст — 26 лет. Блестящие наблюдательность и дедукция сочетаются в нем с хроническими непосредственностью и наивностью, непоколебимыми ничем и никем. Он никогда и никого не слушает, занимается исключительно теми делами, что вызывают у него интерес, запросто обзывает всех, в том числе первых встречных, «глупцами» и «болванами» и имеет привычку снисходительно хлопать людей по голове, не важно, потерпевший перед ним или преступник. А еще нет такого дела, которого он бы не смог распутать. Можно сказать, на нем стоит все Вооружённое Детективное Агентство. — Я схожу, позову его, — вызвалась Наоми и выбежала из кабинета. — Ну, теперь не о чем волноваться, — проводив ее взглядом, сказал Дадзай. — С Рампо-саном решение тут же найдется. — Так-то оно так, но стоит ли его отвлекать? — с сомнением спросил Куникида. — Его ум должен работать на раскрытие преступлений. Будто у нас мало в работе запутанных дел, чтобы занимать его гений подобной ерундой. Вся округа знала о сверхъестественной способности Рампо. Не только городская полиция, даже высокопоставленные политические чины время от времени просили Рампо о помощи. Обладатель сверхъестественной способности — Рампо Эдогава. Название способности — «Супердедукция». Сверхъестественные способности вызывают страх и трепет, потому что они попирают законы природы, но Рампо в этом отношении заметно выделяется даже на фоне своих коллег. «Способность видеть истину». Способность с одного взгляда проникать в самую суть всевозможных событий. Настолько невероятная сила, что она невольно вызывает мысли о ловком мошенничестве. Ведь существуй такая способность на самом деле, и все мировые организации расследований оказались бы не нужны. Смысл всего существования бы изменился. Но такая способность есть на самом деле, и Рампо с ее помощью раскрывает преступления. И еще ни разу Истина от него не укрылась. Поэтому никто не смеет возражать Рампо. Отчего его самомнение продолжает расти, а отношение к распутываемым делам становится все более легкомысленным, и все это без малейшей оглядки на окружающих. Да, преступление он, конечно, раскроет, но все к нему причастные еще долго не оправятся от приобретенных в ходе общения с этим сыщиком психологических травм и страшной моральной усталости. Никем не контролируемый и не знающий ни единого промаха гений… однако, есть один человек, чей авторитет для Рампо абсолютен, — это директор агентства. Если тот его ругает — Рампо расстраивается, если хвалит — радуется. Никто из сыщиков не знает, почему так вышло, но все думают на этот счет примерно в одном ключе: «Мы же о нашем директоре говорим, чему тут удивляться?». И вот этот самый Рампо, постукивая каблучками, показался в дверном проеме. — Привет всем! Опять ломаете головы на бессмысленном совещании? — с улыбкой спросил он. — И что мне с вами, такими бестолковыми, делать, а? Вот что бы со всем агентством стало, если бы не я, а? — Мы ждали вас, Рампо-сан! — улыбнулся Дадзай. — Как я уже вам говорил, мы обсуждаем квалификационный экзамен. Не желаете предложить что-нибудь? — Не собираюсь расходовать мозги на такие примитивные и скучные задачи, — отрезал Рампо. — Тем более, подходит ваш новенький для работы или нет — меня ни капельки не заботит. В мире существует лишь два типа людей. Те, кто плачут от счастья, когда я раскрываю дела, и те, кто плачут от горя, когда я раскрываю дела. — Вы совершенно правы, — кивнул Дадзай. — Однако, и это бесспорный факт, нет такой Истины, что не откроется моей сверхспособности. Будь это убийство или недостойная внимания ерунда — неважно. В любом случае, завтра я отправляюсь в командировку, поэтому в экзамене принять участия не смогу. Наконец-то в Хокурику случилась серия убийств, я уже заждался! Поэтому, в качестве символического извинения за отсутствие на экзамене, я, так и быть, загляну с помощью моей «супердедукции» в финал этого совещания. С этими словами Рампо достал из кармана очки в черной оправе. Эти старые очки служат триггером для запуска его сверхъестественной способности. Никто из сыщиков не знает, как они попали к нему в руки, но, согласно самому Рампо, это уникальной эффективности вещь с богатой историей. Хотя на взгляд постороннего это самые обычные потрепанные очки. — Рампо-сан… вы уверены? — взволнованно спросил Куникида. Способности Рампо были не того уровня, чтобы тратить их на что-то, кроме расследований. — Разумеется! Рампо сделал паузу и со смехом в голосе спросил: — Вы всерьез подумали, что я ими воспользуюсь? Все кивнули, признавая его правоту. — Нехорошо же будет вот так прийти и в одну секунду решить проблему, над которой вы, бедняжки, так напрягаете свои жалкие умишки. Но главное… вы ели никуманы, а мне ни слова не сказали! Этого я вам не прощу! — ткнув пальцем в пустую тарелку на столе, возмутился Рампо. — Но вы же съели за своим столом в офисе гору сладостей… — изумился Танидзаки. — Ну, знаешь. Действительно, я люблю сладости, мандзю и прочее! Но на дворе ночь! А теперь представь, каково это, когда посреди ночи твой нос вдруг улавливает аромат никумана, а самих никуманов уже и в помине нет! — Я спрошу у Наоми, может, еще остались, — Танидзаки торопливо вскочил и бросился к двери. Когда он пробегал мимо Рампо, тот пристально на него посмотрел. При этом выражение лица у него стало каким-то отсутствующим. Затем взгляд гениального сыщика скользнул по комнате и остановился на сложенной старой газете на краю стола. — Танидзаки-кун, — остановил уже выходящего из кабинета молодого человека голос Рампо. — Да? — обернулся тот. Рампо какое-то время молча качал головой и наконец сказал: — Ну… Счастливо тебе.

* * *

Танидзаки поговорил на кухне с Наоми и попросил ее посмотреть, не остались ли еще никуманы. Он уже собирался вернуться в кабинет, когда к нему подошел Куникида. — Куникида-сан? — удивился Танидзаки. — Вы чего? — Дадзай продолжает совещание. Я вышел, сказав, что по делу. — Куникида оглянулся по сторонам, убедился, что рядом никого и продолжил. — Лучше скажи, что там с нашим планом? — Все готово, — кивнул Танидзаки и продемонстрировал ему портфель Наоми. Сестра отдала его во время их разговора на кухне. Тогда же она едва не завалила брата на пол, но ему все же удалось сбежать. Внутри портфеля лежал большой коричневый конверт. — Это то, о чем я думаю, Танидзаки? — Оно самое, — кивнул молодой человек. — Пока все идет так, как вы и предсказывали. — Не зря же я столько времени в напарниках с Дадзаем, — скривившись, отозвался Куникида. — У меня уже выработался нюх на его проделки. Вот и сегодня перед глазами все плывет, едва в обморок не грохаюсь. И именно поэтому нельзя допустить, чтобы ему опять все сошло с рук. Уж в этот раз мы ему малину обломаем. Танидзаки кивнул, после чего они с Куникидой по одному вернулись в кабинет для совещаний.

* * *

Когда Танидзаки зашел назад в кабинет, Рампо там уже не было. Сказал, что отправляется на поиски никуманов и ушел, оставив на прощанье многозначительное «Ну… Счастливо тебе». Разумеется, в этом агентстве нет человека, достаточно безрассудного, чтобы заявить Рампо, что он обязан присутствовать на рабочем совещании. Оставшиеся сыщики переглянулись. На лицах всех, когда они посмотрели на доску, появилось смиренное выражение: «Давайте уже остановимся на этом». «Доверить решение некой проблемы внутри агентства» — идея Танидзаки. Явление, когда после затяжных и горячих споров участники останавливают выбор на варианте, который был предложен чуть ли ни самым первым, достаточно часто встречается и характерен не только для этого детективного агентства. Но трудности на этом не закончились, ведь теперь предстояло определиться с какой именно проблемой из очередного бесчисленного количества разнообразных вариантов — от легких до сложных, от пустяковых до опасных — необходимо будет справиться будущему сыщику. — У нас что-то лифт в последнее время барахлит… — Мне позвонить в управляющую компанию? — У меня препараты для операций заканчиваются… — Я закажу в аптеке напротив! — Девочки из офиса жаловались, что поблизости нет ресторана, где предлагали бы обеды на вынос… — Ну конечно, давайте наш новенький ресторан собы откроет или еще какой другой! Не так-то просто придумать достаточно, но в меру сложную задачу. Танидзаки и вернувшийся чуть позже Куникида присоединились к коллегам за новым раундом «мозгового штурма». Но проблема этого агентства состояла в том, что его сотрудники все были настолько высокопрофессиональны, что любая мало-мальски серьезная проблема оказалась бы решена еще до того, как к ней бы успел подступиться экзаменуемый. Оставались одни нудные и не требующие большого ума дела вроде уборки, ремонта и недовольства из-за обедов. — Вернулись к тому, с чего начали, — заметила Ёсано. — Что, ни у кого нет на примете достаточно серьезной проблемы? — Директор у нас до сих пор холост… — Это уже задача уровня ультрасложности! Все задумчиво переглянулись. В конце концов, остановились на том, что «если нет проблемы — ее нужно создать». Подстава. Другими словами — спектакль. Кто-то должен будет что-то натворить, а экзаменуемый, «так удачно» оказавшийся в нужном месте и в нужное время, проявить свои способности и всё исправить. Все сыщики так или иначе пришли к выводу, что иного пути нет. Да и надоело им уже ломать головы. И все же одному из них хватило смелости пойти против общего настроения. — Погодите, — сказал Куникида, — я не против спектакля, но в этом случае мы оказываемся перед фундаментальной проблемой. В лице Дадзая. Он посмотрел на напарника. Тот с радостным видом указал на себя пальцем. — В лице меня? — Именно. Если все так пойдет, мы окончательно согласимся на постановку, плюс которой в том, что не придется доставлять неприятности посторонним. Значит, можно будет переключиться на обсуждение подготовки и сценария. Это все прекрасно. Но. — Но? — Для начала я попрошу всех вас вспомнить, почему мы вообще здесь оказались, — Куникида встал и, упершись ладонями в столешницу, наклонился вперед. — Весь этот переполох с внеплановым приемом на работу затеял не кто иной, как Дадзай. Вместо того чтобы поймать и изолировать потенциально опасного дикого зверя, в сумасбродную голову этого кретиноида пришла безумная идея взять его к нам детективом! — Ты меня прямо захвалил, — Дадзай со смущенной улыбкой почесал голову. — А я тебя не хвалил. Разумеется, я не собираюсь отменять совещание как таковое. Директор уже дал добро. Но. Я знаю Дадзая как облупленного и могу с уверенностью предугадать его дальнейшие действия в подобного рода ситуациях. — Куникида взял паузу и обвел взглядом кабинет. — Это совещание он затевал с одной-единственной мыслью: «Пусть все будет по-моему, но всю работу я спихну на других». А теперь скажи, что я не прав, Дадзай. Дадзай ухмыльнулся и кивнул: — Ты меня раскусил. Браво, Куникида-кун. — От твоей похвалы мне совсем не радостно. Как бы то ни было, у меня богатый опыт вляпывания в неприятности из-за красноречия этого индивида. Для него взваливать на других свои обязанности, перекладывать вину и ответственность — это как нечего делать. Доверься ему — и он бросит тебя на произвол судьбы. Сколько ни тверди себе, что уж в этот раз он тебя не проведет, но сам не успеешь оглянуться, как начнешь плясать под его дудку. Эти два года, что мы с ним в напарниках, выдались богатыми на воспоминания. Как мне пришлось в мороз очищать водосточную канаву, как я по его милости упал в женскую раздевалку, как он меня напоил до беспамятства, после чего я проснулся в чужой постели… — Ничего себе у вас были приключения, — с сарказмом в голосе протянула Ёсано. — Вы такой смелый, Куникида-сан! — не к месту и явно не понимая, о чем речь, восхитился Кэндзи. — Итого. Дадзай наверняка и в этот раз собирается спихнуть на нас всю работу. Что-что, а голова у него варит, нельзя не признать. А значит, ты и во время предстоящего квалификационного экзамена намереваешься валять дурака за чужой счет! — Угу-угу, смотрю, кто-то прямо-таки вжился в образ жертвы, Куникида-кун. — По чьей вине, спрашивается?! Дадзай покивал. — Однако, — сказал он, — пусть твоя тревога кажется обоснованной, учитывая, что я на самом деле при каждом удобном случае стараюсь спихнуть на других скучную работу, тебе не кажется, что в этот раз подобное едва ли сойдет мне с рук? Все-таки у нас совещание. Здесь учитываются мнения всех, как ты представляешь, чтобы всё вышло исключительно по-моему? — Неужели? А мне почему-то представляется всё как раз наоборот, — скрестил на груди руки Куникида. — Взять, к примеру, эту идею «постановочной проблемы», к которой мы вроде бы как пришли общими усилиями. Для претворения сценария в жизнь потребуется по сути всего лишь один «козел отпущения». Если принять в расчет, что именно ты созвал нас всех сюда, мне кажется вполне вероятным, что ты так же смог предугадать, к какому именно результату мы придем в ходе обсуждения. А в этом случае будет логично предположить, что ты на основе этого умозаключения сумеешь каким-то образом подвести совещание к такому исходу, где тебе удастся переложить всю ответственность за проведение экзамена на кого-то другого. — Столько лестных слов за один день, — невозмутимо улыбнулся Дадзай. — Теперь понятно, чего ты с самого начала был такой напряженный. Что ж, пожалуйста, я внимательно слушаю твое предложение. — Заставлять тебя делать все самому я не стану. Но я требую провести честную лотерею, — заявил Куникида. — Чтобы у всех были равные шансы как крутиться бешеной юлой, так и ничего не делать. — Понятно. Убедительно, ничего не скажешь. — Дадзай обвел взглядом присутствующих. — Танидзаки-кун, а ты что думаешь? — Кто, я? Ну… Как бы… — растерялся от неожиданности молодой человек. Танидзаки покосился на Куникиду. Тот смотрел на него так, будто чего-то ждал. По натуре паникер Танидзаки погрузился в лихорадочные размышления. По идее, ничего страшного не будет, если он поддержит разговор. — П… П-почему бы и нет? — запинаясь, в конце концов выдавил он. — Квалификационный экзамен к нам всегда был делом хлопотным, а обсуждать сейчас, кому что придется делать, уже и времени особого нет… — Тогда давайте вот как поступим! — хлопнул в ладони Дадзай. — Пусть Танидзаки-кун выберет способ, как нам распределить роли. Будем тянуть жребий, сыграем в карты — не важно, главное, чтобы решение было независимым от чьей-либо воли. Кому что выпадет, тот и будет этим заниматься. Это тебя устроит, Куникида-кун? Куникида посмотрел на Танидзаки. Тот растерянно молчал. Они оба не ожидали, что все так легко получится. — Раз так… — Танидзаки сделал вид, что задумался, а сам постарался взять себя в руки. Как вести себя дальше? Он вспомнил слова Куникиды: «Дадзай никогда ничего не предлагает сам, но всегда подводит к этому других». Если Рампо можно смело назвать живым воплощением дедукции, то Дадзай — гений манипулирования. Ниточки, за которые он в угоду своим желаниям дергает людей, переплетены столь запутанно и тянутся так глубоко, что никому не под силу в них разобраться. Но это не значит, что сопротивление в принципе невозможно. — Тогда давайте тянуть жребий? — навесив на лицо улыбку, предложил Танидзаки. — Жребий с числами, кто вытянет наименьшее — тот будет занят больше всех. — Угум, — промычал Дадзай. — Слишком просто, — нахмурился Куникида. — Ты что, не знаешь, на что он способен? С его до умопомрачения ловкими пальцами он одним куском проволоки может вскрыть банковский сейф. Ему ничего не стоит смухлевать с жеребьевкой. Дадзай, прикрыв рот ладонью, хихикнул и запрыгнул на стул. — Столько похвалы от Куникида-куна за один день, с ума сойти! — Хватит ржать, у меня от твоего смеха мурашки по коже. — Тогда, — Танидзаки посмотрел на оставленную на углу стола старую газету, что читала Ёсано, — давайте воспользуемся этой газетой? Ей уже два месяца, вряд ли кому-то могло прийти в голову хранить столько времени другой экземпляр. — А что, это мысль, — Ёсано взяла в руки газету. — В этом случае смухлевать действительно не получится. Но как именно ты предлагаешь с ее помощью тянуть жребий? Танидзаки недолго помолчал. — Отрежем от страниц те части, где напечатаны номера и дата, — он пролистнул газету. — Всего здесь двадцать листов, то есть сорок страниц с неповторяющимися номерами. Газете уже два месяца, другую такую можно найти разве что у сборщиков макулатуры, то есть подделать вырезки практически невозможно. — Угум, — с улыбкой кивнул Дадзай. — Оригинальное и беспроигрышное решение, стоит похвалить тебя за сообразительность. Ну что, Куникида-кун, теперь-то ты доволен? Куникида смерил его тяжелым взглядом. — В отношении тебя я в принципе не могу быть ничем доволен. Но признаю, в данной ситуации эта идея кажется весьма удачной. Танидзаки про себя облегченно вздохнул. Первая часть позади. Но теперь начинается вторая, самая сложная. — Тогда я займусь газетой. Пока Танидзаки был занят вырезанием полосок, остальные обсуждали сценарий будущего экзамена. Давайте по старинке, устроим спектакль с налетчиком и заложницей! — И кто будет налетчиком? — Так для того и жребий! — Как интересно! — Не пойдет, наш новенький в одно движение может человеку череп размозжить. — Какая чудесная мысль, будет с чем работать. — Нет-нет-нет, погодите, с налетчиком еще куда ни шло, но кто будет заложницей? Жребий жребием, но это, по идее, должна быть на вид самая обычная беспомощная женщина… — (молчание) — Кто? Я? Да я не против, если вы согласны, чтобы в дополнение к размозженному черепу нашего новенького разрезало пополам. — Как-то слишком… — Из огня да в полымя… — Ой, придумал, пусть заложницей будет Куникида-кун! — Совсем сдурел?! Танидзаки, шурша газетными страницами, представил, как долговязый Куникида в белом платье с рюшечками взывает: «На помощь!». Картинка вышла неприятная, но сам образ почему-то особого отторжения не вызвал. Хотя реализовать его вряд ли получится — появись Куникида в таком виде в офисе, всем станет не до налетчика. Пока Танидзаки отрезал полосы от газетных страниц, его охватила тревога. «Хоть бы все хорошо прошло… Хоть бы нам все-таки удалось заставить Дадзай-сана честно выполнить свою часть работы. Куникида-кун уверял, что все получится, если мы будем четко придерживаться плана. Ведь все это… ради самого Дадзай-сана». Куникида сам сказал, что никому не обставить Дадзая. Ни сейчас, ни когда-либо потом. Когда он только пришел в агентство, Куникиду поставили ему в наставники, но Дадзай уже тогда успел достигнуть высочайшего мастерства в искусстве плетения интриг и с легкостью манипулировал не только коллегами, но и преступниками. «Первый сыщик нашего агентства — это, вне всяких сомнений, Рампо-сан, — продолжал Куникида. — Но его ум направлен на сбор информации и решение загадок. Тогда как ум Дадзая заточен на управление людьми, он прирожденный руководитель. Рано или поздно, но он примет у директора эстафетную палочку и возглавит агентство. И что-то мне подсказывает, что эта его внезапная идея взять к нам новенького — не что иное, как первый к тому звоночек. Но с его нынешним пренебрежительным отношением к своим обязанностям доверять ему агентство категорически нельзя. Поэтому необходимо, чтобы во время этого квалификационного экзамена Дадзай в полной мере прочувствовал на себе всю тяжесть роли нанимателя. А для этого он должен все сам организовать». И они придумали план. Как обмануть Дадзая. Для Куникиды, который уже второй год был его напарником, это стало чуть ли не делом всей жизни. Задумка Куникиды состояла в следующем. Первое — перед совещанием оставить в кабинете старую газету. Второе — когда обсуждение экзамена перейдет к части распределения ролей, повести разговор так, чтобы возникла необходимость в жеребьевке, как единственно возможном честном и независимом от ухищрений Дадзая способе. В этой ситуации кто-нибудь обязательно предложит воспользоваться старой газетой. В крайнем случае, это смогут сделать, подгадав удобный момент, Танидзаки или Наоми. «Я хочу хоть раз в жизни утереть ему нос! — сердито подытожил Куникида. — Он должен понять, что какими скучными бы ни были обязанности, необходимо выполнять их самому! Должен хоть немного научиться ответственности! Ради всего агентства». Танидзаки уже заканчивал возиться с газетой, когда в кабинет со школьным портфелем в руках зашла Наоми. — Я хотела попрощаться… Нии-сама, я тебе больше не нужна? — Наоми, ты вовремя, — Танидзаки изобразил на лице облегчение. — Мы собираемся тянуть жребий, у тебя не найдется какого-нибудь пакета, куда можно сложить бумажки? — Пакета нет, но… — Наоми (как и договаривались) достала из портфеля большой коричневый конверт. — Я покупала несколько в школу, один оказался лишний. Если он подойдет… То была идея Куникиды: привлечь одним из исполнителей «человека со стороны» — Наоми. Делай он все сам — и Дадзай наверняка бы раскрыл его замысел. Но и рассказывать о плане всем другим участникам совещания было нельзя — слишком велик становился риск утечки информации. Взять того же Кэндзи — Дадзай с легкостью мог выудить у него все детали. Поэтому Куникида принял решение ограничить круг посвященных. В итоге его выбор пал на брата и сестру Танидзаки. Сам Танидзаки пребывал в недоумении: почему именно он? Наверное, как дополнение к Наоми. Или даже наверняка. Потому что обычно о Танидзаки вспоминали, когда больше не к кому было обратиться или когда была нужна его сверхъестественная способность «Мелкий снег». Но в этот раз в качестве противника выступал Дадзай, а против него никакие сверхспособности не работают. Значит, Куникида, по всей видимости, привлек Танидзаки исключительно потому, что с ним было меньше всего проблем. А тот на фоне своей патологической заурядности, проявляющейся как в отношении к работе, так и к самому себе, не смог найти мужества вставить хоть слово возражения в льющийся из уст старшего коллеги поток идеалистических высказываний. Короче говоря, Танидзаки не умел отказывать. Причем сам он, на полном серьезе считая себя человеком посредственным, не имел ничего против. В конце концов, кто как не он, второй с конца сотрудник агентства, должен послушно выполнять задания старших коллег? — Готово, — объявил Танидзаки. Его голос заставил коллег прервать очередной раунд спора и обернуться к нему. На столе перед Танидзаки лежали узкие бумажные полоски с числами от «1» до «40». Всего таких полосок было двадцать. Почему не сорок? Потому что их отрезали от газетных страниц, а на них, если с одной стороны напечатана «1», то на другой обязательно будет «2». Таким образом, на полосках были спаренные числа: «1» и «2», «3» и «4» и так далее. На последней двадцатой, соответственно, были «39» и «40». Танидзаки собрал все вырезки вместе и осторожно опустил в конверт. — Ну что ж, начнем? В каком порядке будем тянуть? — скрестил на груди руки Куникида. — Танидзаки, раз он все приготовил, пусть тянет последним. — А я? — указал на себя Дадзай. — Ты… Пусти тебя одним из последних, и ты наверняка успеешь придумать какую-нибудь пакость. Тяни первым. — Совсем ты мне не доверяешь, — вздохнул Дадзай, доставая из конверта полоску. — На числа пока не смотри. — Почему? — Потому что мы пока не решили, как будем распределять роли. Будет нечестно, если мы сначала узнаем, что ты вытащил, а затем скажем, что именно это и будут числа «козла отпущения», — ровным тоном пояснил Куникида. И не подумаешь, что он на середине осуществления коварного плана. — Резонно. Тогда давайте в конце все вместе и покажем, кто что вытянул, — Дадзай сжал в кулаке бумажку. — Но кстати говоря, Куникида-кун, мне только что пришла в голову идея. Для постановки на экзамен. — Какая? — Куникида забрал у Дадзая конверт, перемешал содержимое и достал одну вырезку. — Видишь ту мою очень удачно неразорвавшуюся бомбу? Дадзай указал на бумажный сверток с ненастоящей бомбой, что продемонстрировал Куникиде и Танидзаки в кафе. Ту самую, что должна была, согласно угрозе отправительницы, уничтожить Дадзая вместе с рюмочной и всеми ее посетителями. — Давайте ею воспользуемся? — Бомбой?.. — склонил голову набок Куникида. Тем временем Ёсано вытянула свою полоску. — Именно. Агентство захватывает маньяк-подрывник, беря в заложники гражданское лицо. С бухты-барахты идти на прорыв нельзя. Как в таких условиях будет действовать наш новенький? Разумеется, итоговое решение останется за директором, но, думаю, экзамен можно будет засчитать, если он сумеет обезвредить бомбу или договориться с преступником. Как вам? Задание вполне в духе нашего агентства. Конверт перешел к Кэндзи. Следующим, по идее, должен был тянуть Рампо, но из-за командировки в день экзамена его не будет. Таким образом, из всех сыщиков без бумажной полоски остался только Танидзаки. — Пожалуйста, нии-сама, — Наоми передала ему конверт. До этого момента все шло, как по маслу. И самое главное, больше ничего особенного делать было не нужно, только вытащить бумажку из конверта. — Тогда пусть у кого окажется наименьшее число, тот и будет подрывником, — предложил Куникида. — Давайте, — беззаботно согласился Дадзай. Танидзаки бросил быстрый взгляд на Куникиду. Тот едва заметно — не поймешь, если специально не смотришь — кивнул. Как говорится, назвался груздем — полезай в кузов. И езжай послушно до конечной остановки. Танидзаки вытащил свою полоску.

План Куникиды был предельно прост. Подделать жеребьевку. Пачка бумажек, из которой вытянул свою Дадзай, и пачка, из которой тянули все остальные, — это две разные пачки. Естественно, для того, чтобы это стало возможным, необходимо было заблаговременно подделать все вырезки из точно такой же старой газеты и немного повозиться с конвертом. Куникида, что совсем неудивительно, учитывая его долгий опыт общения с Дадзаем, предусмотрел различные варианты развития событий, которые могли помешать проведению запланированной жеребьевки. К примеру, им бы по какой-то причине не удалось воспользоваться конвертом. Учитывая, что Дадзай с помощью своей сверхъестественной способности «Неполноценный человек» мог одним прикосновением свести на нет воздействие сверхъестественных способностей Куникиды и Танидзаки, в этом случае, как сказал Куникида, оставалось полагаться на судьбу и что бог вероятностей окажется на их стороне. Но все прошло именно так, как они рассчитывали. Дадзай вытащил именно ту бумажку, которую они ему приготовили. Первая часть подготовки состояла в том, чтобы заранее найти одиннадцать экземпляров одного номера старой газеты и отрезать от десяти одинаковые полоски с датой и номерами страниц. Эту работу поручили Танидзаки. За вчерашний день он получил у знакомых сборщиков макулатуры необходимое количество экземпляров и нарезал гору бумажек с парами чисел от «1-2» до «39-40». (Как уже упоминалось, в газетах номера страниц отпечатаны на обеих сторонах типографского листа, поэтому на каждой получившейся полоске обязательно была пара чисел.) Затем он собрал все бумажки с парами чисел «1-2» и «3-4» и сложил их в небольшой конверт. Итого в нем оказалось двадцать вырезок — по две от десяти газет. Вместо тех двадцати с неповторяющимися парами чисел от «1-2» до «39-40», что должны были, по идее, участвовать в жеребьевке. Именно из этого конверта и должен был тянуть Дадзай. Другими словами, ему могла достаться либо полоска «1-2», либо полоска «3-4». Кто вытянет наименьшее число — тот станет «козлом отпущения». Дадзай был обречен на роль подрывника с момента, когда в его руке оказалась бумажка. После этого оставалось вновь подменить пачки. В новой было девятнадцать вырезок с числами от «5-6» до «39-40», то есть вытянуть меньшее число, чем у Дадзая, было невозможно. Итого необходимо было два раза подменить содержимое конверта. Вся задумка была донельзя простой, но при этом эффективной и трудноуловимой, нужно было лишь соблюсти это единственное условие. Эта задача была возложена на Наоми и Куникиду. Первая подмена совершилась, когда Танидзаки, перемешав сложенные в кабинете на глазах у всех бумажки и поместив их в конверт, заменил их пачкой тех, что приготовил заранее. Вторую — обратную первой — провернул Куникида после того, как Дадзай вытащил свою полоску. В целом, подменить пачки было не так уж и сложно, ведь они обе находились в одном и том же конверте. Просто сам конверт был с двойным дном, которое легко сдвигалось благодаря простейшей хитрости с ниточкой. Куникида спланировал все заранее в качестве последней меры борьбы с Дадзаем.

И вот настал час кульминации. Дадзай. Куникида. Ёсано. Кэндзи. Танидзаки. Все пятеро сыщиков вытянули жребий. У кого окажется наименьшее число, тому достанется самая тяжелая роль — в данном случае роль подрывника. Танидзаки прокрутил в голове все события до этого момента. Проколов быть не должно. Но нельзя было забывать, что их противник — Дадзай. Человек, который с первого дня работы в агентстве водит за нос коллег и врагов, хитрый лис, вечно ставящий окружающих в тупик своими невразумительными поступками, чье прошлое покрыто мраком неизвестности, и кто всегда и во всем умудряется добиться своего. Прямо как гениальный ловкач из мифов. Смогут ли они обмануть самого Дадзая? — Ну, начнем с меня. Дадзай показал свою бумажку. «3-4». — Ах ты ж, — огорченно скривился Дадзай. По… лучилось… Танидзаки едва сдержался, чтобы не произнести это вслух. — Это тебе воздаяние за твое обычное несносное поведение, — сказал Куникида Дадзаю. Даже «посредственный человек» Танидзаки, несмотря на то, что его, по сути, привлекли к этому делу против воли, ощутил душевный подъем от успеха. Ведь ему — конечно, не так часто, как Куникиде — тоже приходилось терпеть выходки Дадзая и выполнять за него его работу. Эта сладкая месть… Хотя нет, это, пожалуй, все-таки перебор. Скажем так, в груди молодого человека потеплело от чувства удовлетворенности за частичное отмщение. Следом раскрыл кулак Куникида. «7-8». Полоска из второй пачки, а значит, обе подмены прошли успешно. Куникида, помахивая своей бумажкой, сказал: — Дадзая я обставил, на этот раз с меня и этого довольно. — А мне так хотелось увидеть, как ты в приступе притворного безумия будешь, весь в слезах, прижимать к себе взрывчатку, — с сожалением отозвался Дадзай. Ёсано показала свою полоску — «27-28». Следом Кэндзи — «33-34». Получалось, на данный момент самый юный сотрудник агентства вытянул бумажку с самыми большими числами. Для Танидзаки Кэндзи был единственным младшим коллегой, но у него никогда и мысли не возникало, что он в чем-то его превосходит. Настал черед последней вырезки в кулаке Танидзаки. — Перед тем, как ты покажешь свою бумажку, Танидзаки-кун, — вдруг обратился к нему Дадзай, — я хочу, чтобы ты меня выслушал. — Насчет чего? — Пока все складывается таким образом, что наименьшие числа жребия окажутся у меня. Не знаю, может, это кара мне за мои обычные вольности. В таком случае, мне ничего не остается, кроме как смиренно задуматься над ролью отчаявшегося человека, решившего взрывом оборвать не только свою, но и жизни всех рядом… А потому… У меня есть к тебе одна просьба. — Просьба? — склонил голову набок Танидзаки. — Раз у нас по плану подрывник, взявший заложника, значит, необходим этот самый заложник. Желательно такой, чтобы вызывал жалость и по одному взгляду на которого было видно, что он или она не может оказать сопротивление… Поэтому я хочу предложить на эту роль твою сестру. Ты не против? Танидзаки повернулся к стоящей рядом Наоми. Та не выказала ни малейшего удивления или смущения, лишь прижала ладонь к щеке и сказала: — Если вы считаете, что я подойду. При этом смотрела она почему-то на Танидзаки. В груди молодого человека заворочалось смутное беспокойство. — Ну… Раз Наоми согласна… — промямлил он. — Отлично! Ну что, показывай, что у тебя в руке, Танидзаки-кун. Яви нам свои счастливые числа! — попросил Дадзай. Едва заметно улыбнувшись . Почти одновременно с этим Куникида вскочил. Так резко, что опрокинул стул. — Быть не может! — взвыл он, резко побледнев. — Танидзаки, покажи бумажку! Танидзаки торопливо распрямил полоску. «1-2». — Что… — Ой, надо же, какая удача, — широко улыбнулся Дадзай. — Богиня судьбы любит пошутить. Такой мизерный шанс, что кто-то вытащит бумажку с числами меньше, чем у меня, и на тебе… Не повезло тебе, Танидзаки-кун. Танидзаки в панике сравнил даты на всех вырезках. То же число и месяц. Ошибки быть не могло, эта была одна из тех полосок, что заготовил Танидзаки. Даже по ширине они совпадали — за время возни с одиннадцатью газетами молодой человек успел набить руку. Хватило одного взгляда, чтобы удостовериться. Но ведь это было невозможно. Было всего две пачки. Одна из двадцати полосок с числами от «1» до «4», и вторая из девятнадцати с числами от «5» до «40». Куникида, Ёсано и Кэндзи, согласно числам на их бумажках, вне всяких сомнений вытянули из второй. Возможности для новой подмены пачек не было. Но в таком случае как Танидзаки могла достаться«единица»? Танидзаки невольно посмотрел на Дадзая.

В версии с изображениями тут находится картинка. На лице того… играла едва заметная улыбка. Точно он прекрасно знал не только о мыслях в голове Танидзаки, но и что Танидзаки понимал скрытый смысл, таящийся за этой улыбкой. — Это невоз… Но молодой человек оборвал себя на полуслове. Ведь жеребьевка предполагает равные шансы для всех. Если кто-то станет утверждать, что какой-то результат «невозможен», он тем самым автоматически признается в том, что пытался на него повлиять. Но как? Как их план дошел до ушей Дадзая? Куникида никак не мог ему рассказать. Танидзаки тоже молчал. Остается лишь… Танидзаки, осененный догадкой, посмотрел на Наоми. Наоми ответила ему томным взглядом. — Ну, ты понимаешь… И Танидзаки увидел. Крошечные сердечки, покачивающиеся в глубине глаз сестры. Наоми прикрыла кончиками тонких пальцев слегка порозовевшие щеки. — Мне… Так понравилась идея, чтобы ты взял меня в заложницы, связал и угрожал мне…

* * *

Ночь в детективном агентстве подходит к концу. Совещание благополучно завершилось. С чувством удовлетворенности от личного вклада в обсуждение его сотрудники разошлись по домам. В итоге, хоть Танидзаки так и не понял, как это получилось, именно ему досталась роль «маньяка-подрывника», а Наоми — роль его заложницы. Но это вовсе не означало, что вся ответственность за проведение квалификационного экзамена ложилась целиком на плечи молодого человека, ему должны были помогать Дадзай, вытянувший второе наименьшее возможное число «3», и Куникида, которому досталось «7». Конкретно этим двоим предстояло привести новенького в офис и заставить его «разобраться с подрывником». — Удачи тебе, Танидзаки, — встав из-за стола, легонько улыбнулась Ёсано и хлопнула молодого человека по плечу. — Веселое выдалось совещание. — Надеюсь, завтра все пройдет хорошо! — Кэндзи энергично помахал рукой на прощанье. — И что новенький получит «зачет»! Рампо уже успел к тому времени давно уйти. На его рабочем столе лежали пустые упаковки из-под сладостей, салфетка после никумана и план офиса агентства с надписью «Где лучше всего забаррикадироваться подрывнику». Наверное, с точки зрения Рампо это был своего рода жест ободрения. Танидзаки с выражением глубочайшей печали смотрел на план. Судя по времени, когда Рампо его рисовал, жеребьевка в кабинете еще не началась. Танидзаки пришла в голову мысль, что Рампо, скорее всего, и предстоящий завтра квалификационный экзамен предсказал заранее, и командировку спланировал так, чтобы избежать необходимости в нем участвовать. Для него с его «супердедукцией» подобное — как сложить два и два. А самое страшное, что Рампо на самом деле не обладает никакими сверхспособностями. Сам он уверен в обратном, но в действительности секрет его успеха как гениального детектива кроется лишь в исключительной наблюдательности и умении на подсознательном уровне выстраивать сложнейшие логические цепочки. Но интересно, с чего Рампо решил, что он обладает сверхъестественной способностью? Что могло заставить его в это поверить? Ответа на этот вопрос никто из сыщиков не знал.

— Не понимаю! — вскричал Куникида. — Будет вам, Куникида-сан… — слабым голосом отозвался Танидзаки. Они сидели в работающем допоздна баре недалеко от агентства. Свисающие с потолка оранжевые бумажные фонари освещали раскрасневшиеся лица посетителей, от многочисленных голосов которых в помещении стоял приглушенный гул, похожий на шорох прибоя. В небольшом синтоистском алтаре под самым потолком стояла маленькая дарума. Куникида и Танидзаки пришли сюда, чтобы в уютной обстановке обсудить и понять, что же все-таки пошло не так, и немного развеяться. Ну или напиться с горя — в общем, так или иначе подвести итоги. — А хорошо посидели, — довольно заметил увязавшийся за ними Дадзай и отпил из рюмки с саке. Танидзаки, будучи еще несовершеннолетним, неторопливо цедил лимонад. — Получается, вы все знали… — грустно усмехнулся он. — Хе-хе-хе, зелены вы еще, чтобы тягаться со мной в злодействах. — Дадзай опрокинул рюмку. — Хотя на самом деле в этот раз Куникида-кун сплоховал. Взять в соучастники младшего коллегу, да еще именно Танидзаки-куна — это ж так просто предугадать! Куда эффективнее было бы действовать в одиночку. Откровенно расстроенный Куникида сердито посмотрел на Дадзая. — В этот раз… мне нечего сказать в свое оправдание. — Но, Дадзай-сан, как вам удалось? Я бы понял, если бы вы вытянули крупное число. Но я ведь тянул последним, и мне, по идее, никак не могла достаться «единица». Для этого потребовалось бы заменить все оставшиеся пятнадцать бумажек в конверте полосками «1-2». Но даже если Наоми помогала Дадзаю, Танидзаки ведь тянул сразу после Кэндзи, а тому досталось «33», то есть совершить подмену было решительно невозможно. — Секрет фирмы, — Дадзай с хитрой ухмылкой прижал к губам указательный палец. — Советую поразмыслить на эту тему и найти ответ прежде, чем решитесь на новую попытку меня провести. «Зелены вы еще, чтобы тягаться со мной в злодействах». Дадзай совершенно прав. Куникида низко склонил голову. — Прости, Танидзаки. — Что вы, что вы, — улыбнулся тот. — Это был ценный опыт. Он на самом деле так думал. Танидзаки и сыщиком стал по воле случая, и нынешняя роль подрывника ему досталась против его желания, как итог молчаливого согласия на участие в плане Куникиды. Да, он обладает уникальной в своем роде сверхспособностью, но в отличие от коллег боевыми навыками не отличается и острым умом похвастаться тоже не может. Он не успел обзавестись ни смертельными врагами, которых во что бы то ни стало необходимо победить, ни кровоточащими ранами на сердце из-за темного прошлого. Он самый обычный человек. Если он чего-то и желает, то лишь счастья для единственного члена семьи — младшей сестры. Как бы то ни было, он не имеет ничего против подчинения чужим правилам. А потому и от предстоящего спектакля собирался получить максимально возможное удовольствие. Рядом с ним еще не появился человек, который бы ругал его за слабохарактерность и готовность плыть по течению. «А ты плыви дальше всех, тогда ни у кого духа не хватит смеяться над твоей слабохарактерностью», — вспомнились ему слова учителя. Танидзаки усмехнулся и поднял голову. Как раз в этот момент им принесли заказ. — Эх, целый день трудов впустую, — вздохнул Куникида. — Танидзаки, ешь, сколько влезет, о счете не думай. Я угощаю. — Ура! — обрадовался Дадзай. — А ты платишь сам за себя. Куникида заказал официантке еще выпивки и развернулся назад к столу. — Кстати говоря, мы ведь так в итоге и не выяснили, как было создано агентство, — подхватив палочками ломтик картофеля, заметил Танидзаки. — Я и забыл, что мы это обсуждали. — Куникида отпил из рюмки и тяжело вздохнул. — Директор мало говорит о себе. И указания редко дает. Но, думаю, когда-нибудь он сам расскажет, почему было создано агентство. Когда придет время. — Он недолго помолчал и, смотря куда-то в пространство, тихо, точно обращаясь к самому себе, добавил: — Хотя, признаться… было бы интересно познакомиться с человеком, который его на это вдохновил. Дадзай беззаботно улыбнулся. А Танидзаки подумалось, что, учитывая их стаж работы в агентстве, вполне вероятно, что кто-то из них уже с ним знаком. Кто знает, возможно, ответ кроется намного ближе, чем им кажется. — А ты сходи к директору и спроси, Куникида-кун. Всем, думаю, будет интересно узнать, — сказал Дадзай. — Почему я? Сам и иди. — Хорошо. Тогда предлагаю тянуть жребий, кому… — Чтобы я хотя бы еще раз тянул с тобой жребий! — сердито посмотрел на Дадзая Куникида. — Нет, есть идея лучше, давайте все вчетвером вместе с директором! А проигравший откроет какую-нибудь постыдную тайну из своего прошлого! Как вам? — Никак! — закричал Куникида. — Потому что явно все закончится тем, что именно мне и придется выкладывать свои постыдные тайны! Он осушил рюмку и повесил голову. Подошла с новым блюдом официантка. Танидзаки кивком ее поблагодарил. — Как сегодня… в итоге же мы, получается, собственными руками помогли тебе избежать ответственности! Позорище. А я только понадеялся, что хотя бы в этот раз утру тебе нос! — жаловался Куникида. — Хоть раз, хоть в чем-то, но я должен тебя обставить! — Хе-хе-хе, хочешь утереть мне нос — да на здоровье, буду шмыгать, пока тебе не надоест. Слышишь: шмыг-шмыг! Хм?.. А что это за блюдо? Что-то необычное… — Дадзай потянулся к принесенному только что горшку с крышкой. — Но кстати… Дадзай-сан, вы же вытянули «тройку», второе наименьшее из возможных чисел, из-за чего вам теперь придется завтра сопровождать новенького на экзамен, — Танидзаки недоуменно склонил набок голову. — Но ведь вы могли этого избежать, так почему не стали? — Шмыг-шмыг-шмыг! Потому что, как я понял, сегодняшнее совещание затевалось не только для того, чтобы Куникида-куну выпал шанс поквитаться со мной за все прошлые бесчисленные подставы, но и чтобы я мог чему-то научиться во время экзамена. Ну я и подумал, что стоит в определенной степени ответить на возложенные ожидания. — Хм! Не было у меня никаких ожиданий, я просто тебя ненавижу! — грубо отрезал Куникида и отвернулся, чтобы коллеги не видели его лица. Дадзай взялся за крышку горшка и перевел взгляд вглубь бара. — Такое ощущение, что я уже где-то видел нашу официантку… Он поднял крышку. Одновременно с этим раздался щелчок. — Хм?.. Внутри горшка еды не было. А был странный, утопленный в похожий на глину брусок механизм, соединенный проводком с крышкой в руке Дадзая. С внутренней стороны крышки на стол упала записка: «Я решила. Ты должен смотреть только на меня». Вдоль края крышки тянулся провод, подсоединенный к датчику вибрации. — А… Это же… Не то, о чем я думаю?.. — с застывшей улыбкой пробормотал Дадзай, поднимая глаза на коллег. Однако. — Но… Танидзаки-кун? Куникида-кун? Обоих уже и след простыл. Видимо, с первого взгляда правильно оценив обстановку, немедленно дали стрекоча. За столом остался лишь замерший в абсолютной неподвижности Дадзай, окруженный гулом голосов других ни о чем не подозревающих посетителей бара. — А… Дадзай, лихорадочно размышляя, посмотрел наверх. Затем вниз. Проанализировав со всех возможных ракурсов сложившуюся ситуацию и подумав над необходимыми в данном случае словами, он едва слышно прошептал: — Шмыг…

Ночь накануне квалификационного экзамена Ацуси Накадзимы. Подходит к концу еще один рабочий день детективного агентства.

↑ Очень вежливое обращение к старшему брату.

↑ Катануки — вид дагаси («дешевых сладостей») и связанной с ней игры. В обычно сахарном прямоугольнике продавлено изображение, которое нужно вырезать иголкой или зубочисткой, не повредив силуэт.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Неизвестная история создания детективного агентства

В версии с изображениями тут находится картинка. По слухам, в то время в Йокогаме работал телохранитель высочайшего класса. Дай ему меч — и он зарубит сотню отпетых злодеев, дай копье — и он один выстоит против целой армии. Мастер всевозможных боевых искусств, включая джиу-джитсу и фехтование, и большой эрудит, предпочитающий проводить выходные за чтением и игрой в го, он был знаменит своим непоколебимым спокойствием и профессионализмом, гарантировавшим сохранность жизни клиента при любых обстоятельствах. Если у него и был недостаток, то это нежелание ни с кем сотрудничать; он всегда работал один и никого не посвящал в подробности своей личной жизни. Другими словами, он был одиночкой. Независимый и отчужденный, о нем говорили, что «он в жизни ни с кем не сойдется и скорее небо упадет на землю, чем он примкнет к какой-то группе или позволит собой командовать». Никому неподконтрольный сребровласый волк. А звали его — Юкити Фукудзава.

Эта короткая история повествует о нелегкой жизни одного мужчины, о взрослении… И о воспитании.

* * *

Фукудзава пребывал в ужасном расположении духа. Он широким шагом шел по проспекту, и люди, которые в этот выходной день толпами текли по улицам, перед ним расступались. На перекрестках велосипедисты, даже если горел «зеленый», останавливались, пропуская его. Таким сердитым казался Фукудзава. Хотя на самом деле он не сердился. Скорее переживал острый приступ ненависти к себе. Его заказчика убили. Для него известие об этом стало как гром среди ясного неба. Все заказы Фукудзавы можно было разделить на две группы. Первая состояла из работы по контракту инструктором по безопасности и, при возникновении необходимости, непосредственно телохранителем (этим он занимался чаще всего). Вторая — из единичных случаев краткосрочной охраны людей или каких-то предметов (которые случались крайне редко). Убитая утром заказчица — директор одного предприятия — принадлежала как раз к первой категории официальных нанимателей. Фукудзава только несколько дней назад договорился стать ее телохранителем. Они не обсуждали ничего, кроме работы. Фукудзава всегда избегал разговоров о личном, поэтому о заказчиках знал лишь тот минимум, что был необходим ему для исполнения обязанностей. Ничего сверх того его не интересовало. Единственное, в памяти осталось приглашение директора пойти к ней начальником службы безопасности, на которое Фукудзава, ненавидящий подчиняться другим и самому отдавать распоряжения, ответил немедленным отказом. Возможно, если бы он находился при ней в качестве постоянного сотрудника, это бы что-то изменило. Как ему было известно, директора рано утром вытолкнули из окна ее кабинета. Все необходимые улики для предъявления обвинения уже собрали, а наемного убийцу поймали. Фукудзава направлялся к зданию, где все и случилось. Это было старое, но крепкое строение из красного кирпича, стоящее на вершине холма относительно недалеко от порта. Почти у самого входа его взгляд наткнулся на полицейские ленты, перегораживающие часть пешеходной дорожки прямо под окнами кабинета директора. Было ветрено, и желтые полоски громко трепыхались. Фукудзава отвел глаза. Тело директора уже забрали криминалисты, но на асфальте еще оставалось ничем не прикрытое кровавое пятно. Фукудзава, подавив эмоции, прошел мимо, шагнул в двери под вывеской «Коммерческое предприятие ОАО “СК”» и поднялся на лифте к кабинету директора. Где ее секретарь был в самом разгаре битвы с горой документов. На место убийства это было совсем не похоже. Весь пол не очень просторного помещения, где впритык могли поместиться человек тридцать, был аккуратно застелен листами бумаги. Та же самая картина наблюдалась на столе и полках, другими словами, все горизонтальные поверхности были без единого зазора прикрыты документами крайней важности. А раскладывал их не кто иной, как секретарь — бледный мужчина в черном пальто и темно-красном галстуке. Выложив очередной ряд документов, он некоторое время их внимательно изучал, после чего возвращал несколько в шкаф и брался за следующую стопку. — Что вы делаете? — не выдержал Фукудзава. — Привожу в порядок документацию, — отозвался секретарь. — Больше никто не сможет разобраться во всех этих бумагах. Для объяснения его слова прозвучали как-то чересчур отстраненно. Что именно в них показалось ему странным, Фукудзава не понял, с другой стороны, он мало что смыслил в офисных делах. И не ему было судить, черств этот секретарь или обязателен, раз копается в документах сразу же после убийства своей начальницы. Как бы то ни было, эта мысль заставила Фукудзаву вспомнить о цели своего визита. — Мои соболезнования, — поклонился он. — Это ужасная утрата… Я слышал, ее вытолкнули из окна прямо отсюда? Из широкого окна кабинета директора был виден город. Сейчас оно было плотно закрыто. — Заказное убийство, — и без того угрюмое лицо секретаря еще сильнее помрачнело. — Страшный удар по всей компании. Я сам в шоке, директор для меня была учителем, она пригласила меня к себе с моей прошлой работы, буквально вырастила из меня профессионала. Единственное утешение во всем этом кошмаре, что мерзавец получит по заслугам. Взгляд секретаря переместился на дверь в боковую комнату. — Убийцу уже схватили. После расправы над директором он попытался сбежать, но на первом этаже его скрутили охранники. Сейчас он сидит там, в наручниках. Как сказали криминалисты, с одежды директора сняли отпечатки десяти пальцев, и все они совпали с теми, что хранятся в его досье в полицейской базе. — Что? — изумился Фукудзава. — Убийца до сих пор там? — Видимо, смирился со своей участью и ведет себя тихо, как мышь. Можно подумать, что спит. У Фукудзавы были все основания для удивления. В Йокогаме, в отличие от других городов, наемные убийцы представляют особую опасность. Именно сюда, в «Дьявольскую Йокогаму», с окончанием последней мировой войны страны-союзники направили вооруженные контингенты, которые под предлогом «наведения порядка», действуя крайне варварски и не считаясь с законом, захватили город и поделили его на независимые сектора. Из-за этого сейчас в Йокогаме существует множество — не сравнить с военным временем — районов, живущих по своим законам. И если городская полиция еще как-то реагирует на отдельные происшествия, то военная полиция, береговая охрана и прочие армейские структуры бессильны. Сегодня Йокогама — это настоящий рай для нарушителей закона и гигантский котел, в котором варятся вооруженные бандформирования, иностранные теневые капиталы, преступники и наемные убийцы. Не говоря уже об обладателях сверхъестественных способностей. Если в Йокогаме происходит заказное убийство директора крупного предприятия, любой — не только постоянно имеющий с ними дело Фукудзава — в первую очередь подумает, что исполнителем мог быть человек со сверхспособностью. В этом мире существуют люди, обладающие силами, попирающими законы природы. Их очень мало, поэтому столкнуться с ними в повседневной жизни практически нереально, отчего большинство горожан считают их выдумкой. Но Фукудзаве как телохранителю не раз приходилось с ними встречаться и иметь дело с преступлениями, совершенными с помощью сверхспособностей. При этом сам Фукудзава был мастером боевых искусств, но сверхспособностью не обладал. Невозможно было предугадать заранее, чем бы закончилась его схватка с опытным наемным убийцей и смог бы он выйти из нее невредимым. Предположение, что киллер мог обладать сверхъестественной способностью, взволновало Фукудзаву. В этом случае не было никаких гарантий, что наручники действительно его удержат. Это все равно, что оставить в соседней комнате высокочувствительную взрывчатку. — Я бы хотел увидеть убийцу. — Пожалуйста. Фукудзава уже хотел направиться к двери, но остановился. — Да, но… Ступить было некуда. И это не было фигуральным выражением — девяносто пять процентов поверхности пола от входа и до самой двери в боковую комнату занимали ровные ряды документов. Добраться туда, не наступив ни на один лист, было решительно невозможно. Разве что верхом на спасательном роботе на восьми ногах, каких запускают в завалы. — Вы не против, если я их подвину? — спросил Фукудзава, указав на документы. — Не трогайте! — закричал секретарь, впервые за время их разговора повысив голос. — Ни в коем случае! Это все важнейшие документы, от которых зависит будущее компании! Боюсь представить, какие неприятности обрушатся на нас, если повредить хотя бы один из них, да что там, просто слегка поцарапать печать! Так что я вас прошу, идите, куда вам хочется, но так, чтобы ничего не касаться! Уж вам-то это наверняка по силам! Фукудзава едва удержался от саркастического: «Да ну?». Ничего себе, заявление. Он все-таки был мастером боевых искусств, а не акробатом. Как ни смотри, а зазоры между листами были слишком узкими, чтобы туда поместились стопы взрослого мужчины. — Можно спросить… Зачем вы вообще раскладываете документы? — Логичный вопрос. Вот вам мой ответ. Я думаю, что истинной целью наемника была кража либо порча каких-то из этих важных бумаг. Полагаю, его наняли наши конкуренты, чтобы нас уничтожить, а директор случайно наткнулась на него, когда он проник сюда, поэтому он от нее избавился… И теперь я на всякий случай проверяю всю документацию. Действительно, для совершения убийства кабинет директора был не очень подходящим местом. В здании полно охраны, проникнуть сюда незамеченным постороннему не так-то просто. Но если его целью были хранящиеся здесь документы, тогда совсем другое дело. Предположение секретаря, сейчас без передышки просматривающего бумаги, было вполне разумным. — А можно на время убрать назад в шкафы ту часть, что мешает пройти? — Нельзя, — помотал головой секретарь. — Все документы разложены в строгом порядке, призванном сбить с толку потенциальных воров. Даты, исполнители, степень важности… Все закаталогизировано согласно специальному протоколу, которому я научился на своей прошлой работе перед тем, как перейти сюда. Никто другой во всей компании его не знает. Возвращать документы в папки необходимо по особому порядку. Достаточно нарушить его хотя бы раз, и мы можем никогда не узнать, из-за чего погибла директор. Фукудзава мало что понял из объяснения секретаря, но проникся серьезностью выражения его лица. Мысль, что из-за необдуманных перемещений бумаг мог начаться страшный переполох, его не обрадовала. В конце концов, в офисных делах он был полным профаном. Ему даже сложно было представить, каково это, быть директором предприятия, подписывать кипы документов, управлять сотрудниками, заключать договоры. Поэтому в данном случае он предпочел довериться специалисту. Если на то пошло, Фукудзава в принципе не собирался спорить с секретарем. Ведь в случившемся была часть его вины. Если бы он, как положено телохранителю, вовремя выявил угрозу и защитил от нее директора, сегодняшней трагедии бы не случилось. И этому секретарю не пришлось бы проверять уйму документов. Он всего лишь выполнял свою работу. А значит, Фукудзаве не оставалось ничего иного, кроме как молча выполнить свою. Он рассчитал на глаз расстояние до двери — примерно пять шагов. С его физической подготовкой ему вполне хватило бы пары прыжков, но это бы означало, что на середине пути ему пришлось бы наступить на важные для компании документы. Причем он наверняка на них поскользнется и, вполне вероятно, порвет. Для него как телохранителя это стало бы несмываемым позором. Фукудзава отступил к входной двери в кабинет и мысленно собрался. Затем разбежался и прыгнул. На один из шкафов, стоящих вдоль стен. Оттолкнувшись ногой от едва заметного резного узора, декорирующего его поверхность, он сменил направление движения назад к центру кабинета и приземлился на руки на стул для посетителей, стоящий на небольшом расстоянии от входа в боковую комнату. И застыл. Ни разу не покачнувшись. Любой мастер древних боевых искусств обязан уметь контролировать положение центра тяжести тела, даже стоя на руках. Затем он опустил ногу на самый кончик письменного стола, так, чтобы не задеть лежащие на нем бумаги, повернулся вбок и, удерживая равновесие на одной руке и кончиках пальцев ноги, вытянулся всем телом в сторону заветной двери. Привычным движением из джиу-джитсу, будто хватая противника сбоку за воротник, он сжал кончиками пальцев дверную ручку и повернул кисть в запястье. Дверь приоткрылась. Не отпуская ручку, Фукудзава оттолкнулся от стула, проскользнул в узкую щель и приземлился на ноги уже в другой комнате. Его повело назад, но он схватился за косяк и удержал равновесие. Так Фукудзава, не потревожив ни единого документа, добрался до места назначения. — О-о-о! — раздался позади восхищенный возглас секретаря. «Какое уж тут “o-o-o”», — самокритично подумал Фукудзава. Он ведь все-таки слегка прогнулся в спине, когда запрыгнул на стул. Если бы он там сорвался, от его репутации не осталось бы камня на камне. Пусть Фукудзаве обычно было плевать на мнения окружающих, но собственное несовершенное исполнение ранило гордость. Но главное, он в комнате. Оставив дверь открытой, Фукудзава повернулся к сидящему на стуле наемному убийце. Он оказался неожиданно мелким. Узкие плечи. Руки заведены за спину и привязаны к спинке стула, ноги — к передним ножкам. Лица не видно — голову закрывает плотный черный мешок. От человека в таком положении действительно не стоило ожидать сопротивления или побега. Он даже собственный нос почесать не в состоянии. Руки и ноги его были связаны толстыми шнурами с металлической нитью, разорвать которые, даже обладая нечеловеческой силой, практически невозможно. А с комплекцией этого убийцы — тем более. Из одежды на нем была обычная темно-синяя рубашка, рабочие штаны и кожаные туфли. Оружие спрятать решительно негде. Всем своим видом он напоминал простого «форточника», который проникает в здание, хватает все, что плохо лежит, и убегает. Любой обычный охранник наверняка бы так и подумал. Но у Фукудзавы сложилось иное мнение. Эта комната была кабинетом для совещаний. Здесь стояли безликие шкафы под документы, стол для переговоров, никаких картин или других украшений. Фукудзава подошел к убийце, специально громко топая. Когда он только запрыгнул в комнату, наемник едва заметно повернул голову на звук. То есть он не спал. Фукудзава зашел ему за спину и, немного выждав, с размаха хлопнул ладонью по стене. Звук вышел резким и громким. Однако убийца на него никак не отреагировал. Не обернулся, не сменил позы, даже не вздрогнул. Хотя из-за мешка видеть Фукудзаву не мог. «Профессионал», — интуитивно понял телохранитель. По специфике своей работы ему было известно о наемных убийцах намного больше, чем простым обывателям. В отличие от Фукудзавы, скованного положением «дающего отпор», киллеры были свободны в выборе времени и способа нападения. Поэтому он не упускал ни единого слуха, собирая информацию об известных и особо опасных наемниках, чтобы в случае необходимости суметь им противостоять. Фукудзава какое-то время понаблюдал за убийцей. По одному внешнему виду предположить, кто перед ним и чего от него стоит ожидать, было невозможно. Как и определить, обладал ли он сверхспособностью или нет. Телохранитель перевел взгляд на маленький столик в углу кабинета, где следователи оставили личные вещи наемника. Два пистолета и кобуры, и то и то изрядно потрепано временем, но видно, что за ними тщательно следят. Рядом лежали несколько монет и проволока вместо отмычки. На этом все. Фукудзава вновь посмотрел на мелкого убийцу. Тот так и не пошевелился. Обычно люди, даже сидя спокойно, все равно производят какие-то движения, но этот мужчина словно окаменел. Несмотря на мешок на голове и связанные руки и ноги, он сохранял удивительное спокойствие. Телохранитель взял со стола авторучку, снял колпачок и провел кончиком по бумаге для заметок, проверяя, не закончились ли в ней чернила. Затем он, отведя назад локоть, прижал левый кулак с зажатым внутри колпачком к левому боку. Правую руку он согнул в локте и выставил перед собой, так что ручка оказалась тоже прижата к его левому боку. Подвинув левую ногу немного вперед и вбок, Фукудзава слегка наклонился вперед. И замер. Он видел, как напряглись плечи до этого момента никак не проявлявшего себя убийцы. Телохранитель глубоко вдохнул, затем сделал шаг вперед правой ногой и резко выпрямил перед собой правую руку с зажатой в ней ручкой. Будто нанес удар вынутым из ножен мечом. Убийца бросился вперед вместе со стулом. Словно пытался уйти от «атаки». По кабинету разнесся грохот от его падения на пол. Фукудзава, проследив за ним взглядом, плавно, будто выписывал носком дугу, отвел правую ногу назад и сделал такое движение, словно возвращает невидимый меч — авторучку — в ножны — в колпачок. — Успокойся. Это всего лишь ручка. Задвинув колпачок, он вернул ее на стол. Убийца извивался на полу. Не осталось сомнений, что он на самом деле ничего не видит, иначе он бы не среагировал на выпад ручкой. Но при этом, когда Фукудзава хлопнул ладонью по стене, он даже не вздрогнул. Чем отличались эти два момента? Разница состояла в том, что в этот раз телохранитель бил с намерением убить, и наемник это понял. Пусть его оружием была всего лишь авторучка, Фукудзава во время проведения приема заставил себя поверить, что собирается зарубить врага. Убийца почувствовал это кожей и бросился всем телом вперед, уходя от удара. А значит он далеко не новичок в своей профессии. Без богатого опыта выпутывания из самых разных опасных ситуаций подобные рефлексы не развить. Наверняка он один из элитных наемников, которых даже на территории Йокогамы, в этом поствоенном гадюшнике, где правят сверхъестественные способности и преступные сговоры, могут позволить себе нанять очень немногие. Высокопрофессиональный киллер, который никогда не подведет и во что бы то ни стало выполнит заказ. Только сумму запросит такую, что глаза на лоб полезут. Но в этом случае возникал вопрос. Разве возможно, чтобы наемник его уровня голыми руками вытолкнул директора из окна, а затем оказался схвачен обычными охранниками во время побега? — У вас там все в порядке? — донесся из соседнего кабинета голос секретаря. — Да, все хорошо, — ответил Фукудзава. — Так… я правильно понимаю, вы позвали меня из-за него? — Чтобы вы его увели, — подтвердил секретарь. — Как вы сами можете видеть, он не желает говорить, что бы у него ни спросили. Его нужно доставить в полицию, но они сказали, у них не хватает людей… А вы как сами считаете, хватит двоих офицеров, чтобы с ним справиться? — Точно нет, — отрезал Фукудзава. Секретарь поступил мудро. Сейчас, связанный, убийца не представляет опасности, но для его перемещения путы придется ослабить, а в этом случае он в одно мгновение расправится с обычными полицейскими. Куда эффективнее поручить это дело Фукудзаве. Тот в свою очередь был не прочь хотя бы частично снять с души груз вины за убийство директора. Разумеется, мстить он не собирался, но надеялся в определенном смысле исполнить свой долг, передав преступника в руки правосудия. — Этот человек наверняка ждет подходящего момента, чтобы сбежать. Лучше будет увести его отсюда, прежде чем он что-нибудь придумает и начнет действовать, — сказал Фукудзава. — Вы не против, если я выведу его отсюда? — Разумеется, нет, — улыбнулся секретарь. — Только не наступайте на документы, пожалуйста. Фукудзава молча посмотрел на него. Тот, тоже молча, посмотрел на Фукудзаву. Нереально. Телохранитель, сохраняя на лице нейтральное выражение, мысленно прикидывал аргументы, которые смогут убедить секретаря подготовить для них путь к выходу из кабинета, и в этот самый момент… — Извините! — услышал он жизнерадостный и громкий, как кукареканье петуха, голос. Обернувшись, Фукудзава увидел на пороге кабинета мальчика.

В версии с изображениями тут находится картинка. На вид лет четырнадцать-пятнадцать. Одет в очень простой для города теплый плащ, на голове — школьная фуражка. Короткие волосы острижены неровными прядями, будто он сам их кромсал, не потрудившись посмотреть в зеркало. В руке держит старую, антикварного вида папку для бумаг. Большие узкие глаза в окружении длинных ресниц. Короче говоря, внешность у этого мальчика была запоминающейся. — Ну и ветрище сегодня! Вот бондарь из второго района наживется * ! Но это его дело, лучше скажите, нельзя этой компании переехать куда-нибудь в другое место? Здесь море рядом, воняет солью, пока на холм поднимаешься — ноги отвалятся, если вообще вспомнишь, как сюда добраться, о чем вообще ваша директор думает! Поэтому я и говорю, что в Йокогаме жить невозможно! Хотя по пути сюда мне попалась одна отвратительная чайка. Настолько отвратительная, что я не удержался и скормил ей один онигири из своего бэнто, — протараторил он, ни разу не переведя дыхание. С улыбкой на лице. Стоя на пороге кабинета директора. — А?.. — ошеломленно выдохнул секретарь. Видимо, ничего больше в голову не пришло. — Не «а», а чайка, чай-ка! Не знаете, что такое чайка? Это такой монстр с крыльями. Наверняка все чайки в прошлой жизни совершили нечто ужасное, у них ведь такой взгляд — ну откровенно безумный! Но кстати говоря, раз уж зашла об этом речь, мне как раз того отданного онигири и не хватило, чтобы наесться, у вас не найдется ничего перекусить? — Что? Я хочу сказать… Что? — тупо повторил секретарь. Явно еще не отошел от оторопи. Мальчик, трещавший с беззаботной улыбкой на лице, вдруг обвел взглядом кабинет и закрыл рот. Затем еще раз посмотрел по сторонам и сильно сощурил свои и без того узкие глаза. — Хм… — промычал он. — Как нехорошо… На этом моменте Фукудзава наконец пришел в себя. Кто этот мальчик? Что-то подсказывало ему, что добром его появление не кончится. — Ну да это не мое дело. В общем, где обещанная бумага? А-а, дайте угадаю, одна из этих? Предлагаете мне ее поискать? Вот же не было печали… А хотя, раз так, господин секретарь, найдите ее для меня, ладно, вы же все равно балду пинаете? Мне-то без разницы, чьи отпечатки или волосы остались в этой комнате. У Фукудзавы голова закружилась от его загадочных заявлений: «Балду пинает? Отпечатки?» Но не успел телохранитель ни до чего додуматься, как мальчик вдруг решительно направился к центру кабинета. Прямо к бумажному «ковру». И все так же без толики сомнения занес ногу над одним из листов в первом ряду, так что его каблук должен был угодить ровно на ту его часть, где темнели кругляшки нескольких печатей — то был явно очень важный для компании документ. — Не-е-ет! Стой, стоять, замри немедленно! Ты хоть представляешь, сколько у нас ушло лет на заключение этого контракта?! — в последнюю секунду, схватив его за плечо, остановил мальчика секретарь. Тот недоуменно на него посмотрел, после чего, немного подумав, ответил: — Понятия не имею. И вновь занес ногу. — Сто-о-ой!!! Остановись! — взвыл секретарь, хватая с пола документ. В следующий миг на это самое место со стуком опустился каблук. — Ну вот, ничего же сложного, — улыбнулся мальчик. — Ты… Ты вообще кто такой?! Место преступления или нет, но здесь кабинет директора, сюда нельзя посторонним! — Я в курсе, — невозмутимо кивнул мальчик. — Но я не посторонний. Я пришел на собеседование. А то непонятно. «Собеседование?» — повторил про себя Фукудзава. — А… А-а, так ты один из претендентов, кого пригласили на собеседование? Припоминаю, директор не так давно упоминала что-то о приеме на работу помощника офис-менеджера… Телохранителя удивило, с какой уверенностью мальчик произнес: «А то непонятно». Он бы никогда не подумал, что тот пришел наниматься на работу. Этот мальчик скорее напоминал дзасики-вараси или маленького демона, который теперь, после смерти директора-хозяйки, явился требовать плату за свои труды. Настолько чужеродно он здесь смотрелся. Фукудзава наблюдал за препирательствами секретаря и мальчика. Он бы вмешался, но стоял у двери в соседнюю комнату, так что их разделяли ряды разложенных на полу бумаг. Только и оставалось, что молча смотреть. — Эх, ну и устроили вы тут завалы. Ладно, вы не хотите, чтобы кабинет осмотрели, но это же не повод… Вот не понимаю я взрослых. В мире вообще слишком много непонятного! — Ч… Что за ерунду ты несешь! — фальцетом возразил секретарь. Фукудзава насторожился. От него не укрылось выражение паники, на секунду мелькнувшее на бледном лице мужчины. — Я понял, зачем ты пришел, — продолжил секретарь. — Но сейчас нашей компании не до тебя! Директора убил киллер! Поэтому никаких собеседований не будет. Я должен проверить все документы, составить список того, что пропало, и передать его полиции в течение двух суток, чтобы они сумели предъявить обвинение задержанному. Так что, пожалуйста, уходи сейчас же. Ну же, давай. — Говорю же, я в курсе, — скривился мальчик. — Зачем объяснять, если и так все понятно? Мне нужна справка, что меня приглашали на собеседование. А то вы сами не знаете. — Справка?.. А-а, подтверждение для центра занятости? — уточнил секретарь. По всей видимости, этот мальчик получал пособие от государства по безработице. Сейчас в послевоенной Йокогаме совершается очень много преступлений безработными и несовершеннолетними. Поэтому правительство ввело пособие, которое должно было служить стимулом к поискам работы. Мальчик, не желая лишиться поддержки государства, пришел к директору за справкой-подтверждением, что он на собеседование явился, чтобы потом предъявить ее центру занятости. — Она наверняка где-то здесь… — Мальчик обвел взглядом кабинет. — Ну и морока… Господин секретарь, можно я просто возьму и поищу, все равно все эти бумажки никому и даром не сдались? — Нельзя! — отрезал секретарь. — Все эти бумаги разложены в определенной последовательности, чтобы сбить с толку преступников! Кроме меня и директора никто… — Ага! Мальчик, не слушая его, принялся собирать лежащие перед ним бумаги, но это ему быстро надоело, и он стал кончиками пальцев разбрасывать их в стороны, освобождая себе проход. — А-а-а! — издал душераздирающий вопль секретарь. — П-прекрати, слышишь?! Не трогай больше ничего, ты все запутал! У меня пять часов ушло, чтобы их разложить! — Но мне же надо найти мою справку. — Сядь в коридоре и молча жди! Потом я ее тебе найду! — Опять врете и не краснеете, — с непонятной уверенностью отозвался мальчик. — Я сам найду. Это дело пары секунд. «Пары секунд? — удивился про себя Фукудзава. — Но ведь в кабинете сейчас разложены несколько сотен бумаг, понять, что из них к чему относится — совершенно невозможно. Как он собирается за пару секунд найти среди них нужную?» — Это отсюда вытолкнули директора? Пока телохранитель размышлял, мальчик успел добраться до широкого окна и теперь разглядывал стекло и раму. Секретарь в панике раскладывал документы по местам. Из-за настырности мальчика часть аккуратного «бумажного ковра» оказалась буквально сметена. На ее восстановление уйдет немало времени и сил. — Мальчик, — не выдержал Фукудзава, — как ты собираешься в этом море документов найти один-единственный, нужный тебе? — Ух ты, дядь, так вы умеете разговаривать? — без тени почтения к старшим вскинул брови мальчик. — А то все молчите и молчите, я уже решил, что вы в принципе немы как рыба… Да все просто: мне нужна справка, которая печатается на особой бумаге с правительственным гербом. Она толще обычных листов. «Дядя?.. Мне, вообще-то, только тридцать два», — хотел возразить Фукудзава, но конец фразы его отвлек и заставил нахмуриться. «Толще обычных? И всё? Разве этого достаточно, чтобы найти в этих бесконечных рядах абсолютно одинаковых на первый взгляд листов один, что слегка отличается от других толщиной? Все равно для этого потребуется уйма времени и терпения…» Мысли Фукудзавы оборвались на полуслове, когда он увидел, как мальчик берется за раму. Раму отодвигающегося вбок окна, из которого вытолкнули директора… За ним виднелось голубое небо. «А ведь сегодня ужасно ветрено…» — Да начнется праздник! — весело объявил мальчик. И распахнул окно. Все документы одновременно, будто спасая свои жизни, взметнулись и разлетелись в разные стороны. — А-а-а-а-а-а-а-а!!! Казалось, в кабинет залетела стая белых птиц и закружила в водовороте из свежего прохладного воздуха… Но секретарю было не до любования красотами. — Т-т-т-т-ты что наделал?!! — О, нашел! Мальчик взял единственный оставшийся на столе документ. Из-за толстой гербовой бумаги ворвавшийся из окна дикий порыв ветра подвинул его совсем чуть-чуть. Унеся все другие. «Вот зачем он открыл окно», — немного не к месту восхитился про себя Фукудзава. — Какое еще «нашел»?! А-а-а! Теперь всё сначала начинать!.. — схватился за голову слегка обезумевший секретарь. Но мальчик, и не подумав извиниться, широко улыбнулся: — Подумаешь! Все равно все документы на месте. Телохранителю почудилось, что на секунду воздух в кабинете застыл. — Что? — повернулся к мальчику секретарь. А тот как ни в чем не бывало продолжил: — Так ведь никаких бумаг не украли, да и киллер, если на то пошло, директора не убивал, и вообще, это ведь вы ее убили, господин секретарь. — Что? — тот распахнул рот и наклонил голову набок. — Что? — повторил он, наклонив голову еще сильнее. — Что? — еще раз выдохнул он, при этом его голова стала практически параллельна полу. — Зачем три раза-то повторять? Вот не понимаю я взрослых, совершенно не понимаю, ну очевидно же, что это вы — преступник, очевидно, что наемник нужен вам, чтобы спихнуть на него вину, но почему-то стоящий там дядя ничего не предпринимает. Отличное исполнение служебных обязанностей. Будь здесь моя мама, она бы уже скрутила преступника и вышвырнула его в окно! Все произошло так быстро, что Фукудзава так и замер, пытаясь осмыслить случившееся, даже в лице не поменялся. «Директора убил не наемник? Настоящий преступник — секретарь?» — Быть не может… — начал он, но осекся. Что-то не давало ему покоя. В груди точно заноза засела. Наемный убийца вооружен пистолетами, и одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он владеет ими мастерски. Но он почему-то выталкивает свою жертву из окна, да еще голыми руками, оставляя на ее одежде отпечатки, а потом, во время побега, позволяет себя схватить? — А я ведь так и сказал, дядь, — самоуверенно улыбнулся мальчик, будто прочтя мысли телохранителя. — Ч-что вы делаете такое страшное лицо, Фукудзава-сан? И вообще, хватайте этого наглеца, я выпишу вам за него бонус! Устроил тут черт знает что, вся компания теперь под угрозой… — Мальчик, — взяв себя в руки, уже совершенно спокойно произнес телохранитель. На его лице не отражалось ни единой эмоции. — Не стану утверждать, будто твоя идея, что истинный преступник — не наемник, лишена хоть какой-то логики. Но на одежде жертвы остались его отпечатки. Все десять пальцев. Расположенные так, как если бы он действительно ее толкнул. Как ты объяснишь это? Потому что я не могу позволить даже такому ребенку, как ты, безосновательно обвинять человека в убийстве. Каковы твои доводы? — Ну вот опять! Это что, проверка? Вечно у вас, в городе, все не как у людей! Всякий раз заставляете объяснять то, что и так всем понятно, а потом даете оценку. — Пожалуйста, — слегка повысил голос Фукудзава. Он хотел тем самым добавить тону убедительности, ничего более. Но мальчику и секретарю почудилось, что воздух в кабинете натянулся, как струна, и откуда-то потянуло холодом. Большинство хулиганов, когда Фукудзава обращался к ним таким тоном, немедленно ударялись в слезы и бросались наутек. — А… Ладно, хорошо, — мальчик посерьезнел и закрыл окно. — Значит, секретарь подозвал директора к окну, скорее всего, предложил посмотреть на что-то внизу или еще что-нибудь в этом духе. После чего, воспользовавшись моментом, толкнул ее в спину. И она выпала из окна. — Что ты… — Сюда не пускают посторонних, так? — продолжал мальчик, не обращая внимания на разъяренного секретаря. — То есть никакой наемник, даже трижды гениальный, не смог бы подобраться к директору незамеченным. Ведь ее стол стоит прямо напротив входа. Значит, она должна была оказать отпор… но в этом случае на ее одежде остались бы не аккуратные следы от толчка в спину, а куча смазанных следов от борьбы , правильно? Но, как я слышал из коридора перед тем, как зайти, на ее одежде обнаружили отпечатки десяти пальцев. То есть директор до самого толчка не подозревала о грозившей ей опасности. Получается… «Ну и парень… Какая поразительная наблюдательность. Ведет себя, как совершенно несносный юнец, но при этом умудряется подметить и разложить по полочкам всю необходимую информацию. Но все равно, этого…» — Этого мало, — озвучил свои мысли Фукудзава. — Может, директор уже стояла у окна, а убийца подкрался к ней сзади и толкнул. — Кто станет торчать у открытого окна в такой ветреный день? — поморщился мальчик. — И все равно этого недостаточно, чтобы обвинить кого-то из ее окружения, — не сдался телохранитель. — В мире взрослых принято отвечать за свои слова. Ты обвинил человека, которого видишь впервые в жизни, в убийстве — одним желанием пошутить тебе это с рук не сойдет. — Да понял я, понял! — надул щеки мальчик. — Хотя при чем тут отвечать или не отвечать за слова, я же правду говорю? Ну так вот… Почему на одежде директора остались отпечатки наемника, а не настоящего преступника? Да потому что их подделали. Мне папа рассказывал, что подделать отпечатки на самом деле ничего не стоит. А секретарь явно раньше работал в правоохранительных органах, иначе с чего он так уверенно говорил, что обвинение задержанному нужно вынести в течение именно сорока восьми часов? «Кстати говоря, секретарь действительно несколько раз упоминал о предыдущем месте службы, и что его оттуда переманила к себе директор…» — А значит, он должен знать, как подделывать отпечатки — сделал слепки пальцев наемника, к примеру, из замазки, залил туда термопласт… — Ч-что ты несешь! — заорал, брызгая слюной, секретарь. — Предположим, я знаю, как подделать отпечатки, но как ты себе это представляешь, что киллер просто позволил мне сделать слепки своих пальцев и не убил бы меня при этом?! Фукудзава-сан, сделайте уже что-нибудь с этим паршивцем! Но Фукудзава ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на своего собеседника. Под его взглядом на лицо мальчика вернулась улыбка. — А с вами, дядь, все-таки можно иметь дело. Так вот, почему наемник позволил сделать слепки своих пальцев? Да потому что секретарь же его и нанял. «Секретарь? Не третья сторона, представляющая фирму-конкурента? Но тогда что секретарь до сих пор делает здесь?» — Наемники никого не слушаются, они подчиняются только своим заказчикам. А заказчик в свою очередь может и без всякой замазки добыть необходимые отпечатки и впустить киллера в условленный час в здание. — Погоди. Этот киллер не какой-то там бандит с дороги. Он наверняка запросил огромный гонорар. Обычному служащему его ни за что не выплатить. — А кто сказал, что он будет его выплачивать? — нетерпеливо возразил мальчик. — Он, наверное, и позвал его сюда как раз под предлогом обсуждения вознаграждения или еще что-нибудь. Но это была не первая их встреча, ведь секретарь должен был заранее подготовить слепки. Наемник, заподозрив неладное, попытался сбежать, но охранники его поймали. Дешево и сердито. Точнее, бесплатно и сердито. Дешевле даже продающихся перед вокзалом бэнто… Ну вот, теперь мне есть захотелось. Можно мне сходить за бэнто? — Я тебя потом обедом угощу, только договори до конца, — терпеливо попросил Фукудзава. — Ну вот… Ла-а-адно. Почему он нанял профессионального киллера? Наверное, надеялся на его молчание. Он ведь до сих пор ни словом не обмолвился о своем заказчике. Видимо, так и не понял, что его обманули. Действительно, высокооплачиваемые наемники крепко держат язык за зубами. Поэтому-то им и платят столько. Фукудзаве в прошлом несколько раз приходилось сражаться с пришедшими по душу его клиентов киллерами, но, будучи настоящими профессионалами своего дела, они не раскрыли имен нанимателей. Один после поимки даже предпочел проглотить спрятанный на теле яд. «То есть он воспользовался его молчанием?» — Но он явно заговорит, как только узнает о подставе. Можете прямо сейчас у него спросить. Фукудзава невольно развернулся. Киллер был прямо за закрытой дверью, наверняка все еще лежал на полу, привязанный к стулу. — Это все дурацкие домыслы! — закричал секретарь. — Кто поверит убийце, утверждающему, что он невиновен?! Все, что ты сейчас наплел — не более чем притянутые за уши предположения, гипотезы, выдумки, фантазии! У тебя нет никаких доказательств! Если ты так уверен, что я — преступник, докажи! — Ага, наконец-то! — с насмешливым презрением ухмыльнулся мальчик. — Вы в курсе, что чаще всего те, кто на месте преступления начинает орать о доказательствах, и являются истинными преступниками? Но раз вы хотите доказательств — пожалуйста, это море бумаг. Вы разложили их по всему кабинету, чтобы никто не мог сюда зайти, в том числе криминалисты. Вам необходимо было пройтись тут слепками пальцев. Ведь если на одежде директора остались отпечатки, будет странно, если в самом кабинете их не найдут. Вы все это устроили, чтобы выиграть время. — И это твое доказательство? — приложив палец к подбородку, задумался Фукудзава. — Ложь! Как ты смеешь обвинять меня в убийстве, только потому что я раскладывал документы?! Я приводил их в порядок, вот и всё! Ты ничего этим не доказал! — Угу, — невозмутимо кивнул мальчик. — Вот только я, когда зашел в кабинет, пока вы меня еще не видели, подменил одну вашу бумажку своей распечаткой «Способов определения наличия в организме червей-паразитов», а вы этого даже не заметили. Хотя утверждаете, что держите в голове последовательность всех документов. — Что!.. — опешил секретарь. Взгляд у Фукудзавы резко потяжелел. — Или вы заметили? — Я… Телохранитель медленно наступал на секретаря. От него исходили волны гнева. — В-вы не так поняли! П-подумаешь, детская проказа, подменил один лист, что же мне было, бросаться на него?! Потом исправлю… — Слышали? — пожал плечами мальчик. — А я ведь на самом деле ничего не подменял . Секретарь сделал вдох и словно забыл выдохнуть. И до этого болезненно бледное лицо стало белым, как полотно. — Как это понимать? — Фукудзава сделал еще шаг вперед. — Н-нет… Я просто… — Я не так долго был знаком с директором… но она полностью тебе доверяла. Отзывалась о тебе, как о большом профессионале, говорила, что не устает радоваться, что переманила тебя к себе… Зачем ты это сделал? — Н-нет, вы… Всё не так, она… — отступил на шаг секретарь. — Для нее я был лишь хорошим секретарем. И всё. Но я… Но для меня… В этот миг позади Фукудзавы раздался стук. Он донесся из соседней комнаты. Телохранитель резко развернулся и бросился на дверь, едва не сорвав ее с петель. В комнате было пусто. На полу лежал стул. Ножки, к которым были привязаны ноги киллера, были сильно погнуты. Но самого киллера нигде не было . — На пол! — закричал Фукудзава и, одновременно делая шаг вперед и нагибаясь, навалился всем телом на открытую дверь. Стены створка не коснулась — застигнутый врасплох наемник, оказавшись зажатым, не сдержал стона. Фукудзава тут же дернул дверь назад на себя и попытался его схватить. Но пальцы телохранителя сжали пустоту — киллера у стены уже не было. Он не присел, наоборот — прыгнул, да так высоко, что едва не коснулся потолка. Оттолкнувшись обеими ногами от стены, он приземлился за спиной Фукудзавы и прыгнул еще раз, выигрывая расстояние. Ноги он не распрямлял до конца и спину держал согнутой, напоминая дикого зверя. На голове его все еще был надет мешок, руки — связаны за спиной, свободными были только ноги. Ничего не видя, без помощи рук, но он смог уйти от захвата. Телохранитель невольно скрипнул зубами от досады. — Ты мне не нужен, — донесся из-под мешка голос киллера. Ткань немного искажала тембр, но все равно для мужчины он был слишком высок, а для женщины — слишком низок. Звонкий, чистый голос. «Мальчик?» Фукудзава, не отвечая, с места рванул к нему, резко сокращая дистанцию. То была особая техника шага с переносом центра тяжести тела, благодаря чему со стороны все выглядело так, будто телохранитель на секунду исчез, а в следующий миг уже преодолел разделявшие их с киллером несколько метров и схватил того за грудки. Но тот и не подумал сопротивляться. Вместо этого он прыгнул назад, почти до самой стены, увлекая за собой Фукудзаву. У стены стоял столик, на котором лежали ручка, стопка бумаг для пометок и… пистолеты наемника. Его прыжок завершился точно у края стола, и киллер, не глядя, схватил один из них. Он с самого начала все это спланировал. Но со связанными за спиной руками стрелять невозможно. Придя к такому выводу, Фукудзава, не отпуская воротника наемника, решил прижать его к стене. Столик улетел в сторону, в воздух взметнулись письменные принадлежности. Телохранитель зафиксировал локоть на груди противника, не давая тому пошевелиться. От руки, державшей пистолет и оказавшейся зажатой между стеной и спиной киллера, послышался неприятный хруст. Но даже в таком положении наемник не выпустил оружие. — Брось пистолет, — приказал Фукудзава. — Ты мой профессиональный враг, но пока на тебе лишь незаконное проникновение на частную территорию. Это еще можно простить. — Мне не нужно прощение, — едва слышно прошелестел киллер: из-за сдавленной грудной клетки воздуха в легких не хватало. — В этом мире нет прощения. Есть только расплата. Расплата с предателями. Договорив, он оторвал ноги от пола. Одной рукой Фукудзава не смог его удержать. Наемник заскользил спиной по стене к полу, на середине вывернув нижнюю часть туловища вбок. Прогремели два выстрела. — Что!.. Фукудзава обернулся. В груди стоящего в соседней комнате секретаря появились два красных кружка. Вокруг них по одежде начали быстро расползаться красные пятна. Киллер выстрелил в секретаря. Со связанными за спиной руками. Секретарь с выражением муки на лице посмотрел на телохранителя и рухнул на пол, как подкошенный. Оба выстрела попали точно в цель. Несмотря на слепоту из-за мешка на голове, киллер убил секретаря на месте. Прямо посреди схватки с Фукудзавой, который ничем не смог ему помешать. «Есть только расплата. Расплата с предателями». Фукудзава, развернувшись назад к киллеру, прижал его к полу и ногой выбил из его руки пистолет. — Ах ты!.. Он рывком, раздирая ткань, сдернул с его головы мешок. Наемник был молод. Короткие красно-рыжие волосы. Карие глаза, пугающие в своей пустоте — в них не отражалось ни единой эмоции. Юный киллер, ничего не говоря, безучастно смотрел на Фукудзаву. Телохранитель вспомнил. Рыжий юный убийца. Стреляет с двух рук, лицо — будто маска, хладнокровен и исполнителен. Гениальный стрелок, попадающий в цель из любого положения. Гулял слушок, что он умеет видеть будущее. Для Фукудзавы и любого другого телохранителя подобные ему профессионалы были сущим кошмаром. «Если мне не изменяет память, его зовут… Ода…» Фукудзава выпустил воротник юноши и стиснул пальцами его шею, пережимая сонную артерию. Если этот наемник — тот самый киллер , оставлять его одного в комнате в сознании — это то же самое, что пустить кошку погулять по пульту управления ядерной боеголовкой. Юноша смотрел на Фукудзаву пустым взглядом. Сложно было поверить, что это глаза человека, осознающего, что его душат. Наконец, так и не оказав ни малейшего сопротивления, он потерял сознание. Скорее всего, кроме убийства секретаря его больше ничего не интересовало. Лишь убедившись, что лежащий на полу киллер действительно отключился, Фукудзава позволил себе выдохнуть. — Это он — наемник? — донеслось из соседней комнаты. Телохранитель обернулся. — Вызови «скорую». И полицию. — А одной полиции не хватит? Секретарь уже мертв. И кстати, я, между прочим, нанимателя лишился, есть какие-нибудь идеи, дядь? У Фукудзавы закружилась голова. «Кто он такой, этот мальчик?.. Нет, что вообще произошло за последние несколько минут?» — Сначала вызови «скорую»! — телохранитель поднялся на ноги и пошел. — Эй, не бросайте меня тут! Вы же обещали угостить меня обедом! Я все помню! То есть я могу пойти, куда мне захочется, и заказать, что и сколько мне захочется, правильно? А пока я буду кушать, вы послушаете, в какой я оказался ситуации, и подумаете, как мне помочь, правильно? Да? Фукудзаву едва не повело в сторону от его стрекота, но все же ему удалось сохранить ровный шаг. — А ты вообще?.. Мальчик с неровно остриженными волосами одарил его открытой, лучезарной улыбкой. — Меня зовут Рампо Эдогава. Советую хорошенько запомнить!

* * *

Для Фукудзавы разворачивающаяся на его глазах картина была сравнима с кошмаром наяву. Мальчик, назвавшийся Рампо Эдогавой, ел на его деньги дзэндзай * . Уже которую плошку подряд. Они сидели в традиционном кафе неподалеку от здания, где произошло убийство. Немногочисленные посетители искоса поглядывали в сторону их столика. Фукудзава едва сдерживался, чтобы не заявить во весь голос, что «этот мальчик сам зачем-то к нему подсел, они с ним даже не знакомы». Рампо съел уже восемь порций десерта и сейчас уминал девятую. Фукудзава не мог на это смотреть. Дело было не в количестве денег у него в кошельке. У него при себе была достаточная сумма. Проблема заключалась в другом. — Эй, — наконец не выдержал телохранитель. — Почему ты моти не ешь? Во всех уже отставленных Рампо плошках белели моти. Мальчик ел только кашу из бобов. — Так они же несладкие, — немедленно ответил он. «Несладкие?.. Но ты же ешь дзэндзай, а большую часть дзэндзая составляют как раз моти. Если тебе так хочется сладкого, закажи ёкан, или мандзю, или кинтон! Неужели ты не слышишь рыдания проигнорированных тобой моти?!»

В версии с изображениями тут находится картинка. Но Фукудзава проглотил готовые сорваться с языка упреки. Бессмысленно навязывать кому-то свое отношение к еде. Да, наблюдать за этим — все равно что ножом по сердцу, но это же не преступление. Еще обидится, и, чего доброго, закажет мандзю и начнет выковыривать из него начинку, оставляя тесто, — это будет уже совсем невыносимо. А скажешь, что ты в его возрасте не позволял себе такого пренебрежения к еде, — так еще обзовет стариком. После происшествия в кабинете директора им с Рампо пришлось давать показания городской полиции. Процесс вышел долгим и нудным, и Рампо, будучи не в настроении общаться, в какой-то момент собрался встать и уйти, так что Фукудзаве пришлось его останавливать и уговаривать завершить объяснения. Это было необходимо, ведь, сложись обстоятельства не в их пользу, и они могли стать подозреваемыми, но полицейские удовлетворились их показаниями и отпустили обоих восвояси. Сыграло свою роль и то, что имя Фукудзавы было достаточно известно в правоохранительных кругах. Хотя их все равно попросили на днях наведаться в участок для повторной беседы. Прибывшие на место убийства полицейские обнаружили во внутреннем кармане пальто секретаря слепки пальцев наемника из термопласта. Другая команда в ходе обыска квартиры нашла там оборудование для снятия отпечатков и форму для отливки. Предположение Рампо полностью подтвердилось. Таким образом, благодаря этому мальчику директор оказалась отомщена, то есть в некотором роде он оказал услугу Фукудзаве. Можно сказать, у телохранителя был теперь перед ним должок. Хотя Фукудзава до сих пор не понимал, как всё так обернулось. Пока он сам был участником происходящего, Рампо казался ему наглым мальчишкой, несшим жуткую околесицу, и лишь оценивая случившееся постфактум, к нему пришло осознание, что этот мальчик проявил воистину чудеса дедукции, сумев определить с первого взгляда на место преступления и находящихся там людей истинного убийцу. Однако поведение Рампо все равно оставалось для Фукудзавы загадкой. Точнее будет сказать, его действия выходили за рамки понимания телохранителя. «Что же там, черт побери, произошло?» — Мальчик, — заговорил Фукудзава. — М-м-м? — с полным ртом сладкой каши посмотрел на него Рампо. Вновь советовать ему «запить чаем» телохранитель не стал, помня реакцию после первого раза: «Кто же сладкое запивает?». Фукудзава искренне не понимал, как можно отказываться от чая, лакомясь традиционными сладостями, но не в его правилах было спорить о вкусах, поэтому он ограничился коротким: «Как знаешь». В любом случае, сейчас важнее было получить у него объяснения. Но Фукудзава медлил. Что-то подсказывало ему, что толковый ответ он вряд ли услышит. — Когда ты понял, что настоящий убийца — секретарь? — вместо этого решил спросить он. — С самого начала, — ответил Рампо, без особого успеха пытаясь палочками подхватить ускользающий в плошке боб. — На нем же было пальто. Кто станет раскладывать бумаги в пальто? Рукава же мешаться будут. Фукудзава кивнул. Пальто было нужно секретарю, чтобы прятать во внутреннем кармане слепки пальцев наемника. — И часто с тобой случаются подобные истории? — Да постоянно, — проглотив боб, ответил Рампо. — На работе, на улице… Обычно я пытаюсь помочь, потому что неприятно это все-таки, но чаще всего меня прогоняют, говорят, что я мешаю, или начинают смотреть, как на ненормального, так что в итоге я сам уже становлюсь не рад, что вмешался… Эх, и почему мир взрослых такой гадкий? — поморщился он и помотал головой. — Не любишь мир взрослых? — Ненавижу! Я ничего в нем не понимаю! Фукудзава удивился его откровенно неприязненной реакции. Было странно слышать от этого мальчика, будто он что-то не понимает. «Ты не прав, в этом мире много хорошего», — хотел возразить телохранитель, но остановил себя. Не в его положении было бросаться банальностями. «Ты понимаешь, против кого идешь, Фукудзава?!» «Для тебя клятва защищать страну ничего не значит, Фукудзава?! Решил сжечь все мосты?!» Фукудзава до сих пор чувствовал на поясе тяжесть меча, которого там уже давно не было. С того дня он оставил оружие. Утверждать, что то его решение было единственно верным, у него бы язык не повернулся. И все же… Телохранитель отвлекся от мыслей, ощутив на себе пристальный взгляд. Прозрачные узкие глаза Рампо, казалось, видели его насквозь, заглядывали в самые потаенные уголки его мозга и памяти. Фукудзава отвел взгляд и сказал первое, что пришло на ум: — Ты вроде говорил, что пришел на собеседование… А как же школа? — А то и так не понятно, честное слово! — с досадой отозвался мальчик. — С полгода назад меня выгнали из полицейской академии и общежития при ней. — Выгнали? — Не люблю правила. После определенного часа общежитие не покидать, к себе в комнату еду не приносить… Форма строго по уставу, жизнь тоже по уставу. Вдобавок не уроки, а скука смертная. Еще и с кучей людей приходится общаться. Поспорил с комендантом общежития, ну и рассказал во всеуслышание про все его прошлые интрижки, вот меня и выгнали. «Еще бы». — После этого я где только не жил. Пристроился работать на военную базу, они койку предоставляли, но после моей критики деспотизма руководства меня выставили; во время подработки на стройке надоело выполнять глупые указания старших, так что оттуда я сам сбежал; а с почты меня уволили, когда застали, как я выбрасывал никому ненужные письма, не вскрывая конверты. Хотя какая радость получить письмо, которое тебе без надобности, правильно же? — убежденно сказал Рампо. Фукудзава мысленно застонал. Военная база, стройка и почта. Действительно, сложно было представить, чтобы этот мальчик там прижился. «Вечно у вас, в городе, все не как у людей!» Зачем он вообще приехал в город? — Где твои родители? — Умерли, — в глазах Рампо на секунду промелькнула тень печали. — Несчастный случай. Других родственников у меня нет, поэтому я отправился в Йокогаму. Папа говорил, если что случится, обратиться за помощью к его знакомому, директору полицейской академии. Папа у меня был не последним человеком в полиции. Хотя в итоге меня все равно быстро из академии выгнали. — Как звали твоего отца? Рампо ответил. Услышав имя, Фукудзава испытал легкий шок. Не только он, наверное, все, кто сколько-нибудь были связаны с полицией, помнили этого легендарного следователя. Дело о новоиспеченном офицере. Дело о загадочном лунном воре. Дело о коровьих головах. Именно ему удалось раскрыть эти и многие другие крайне запутанные преступления, гремевшие на всю страну. Благодаря своим феноменальным наблюдательности и дедукции, он даже получил прозвище «Ясновидец» и пользовался всеобщим уважением и почтением. «Вроде бы после отставки он уехал куда-то в деревню… Значит, его не стало». — Ну, не то чтобы он был такой знаменитостью, чтобы о нем все знали. Да и маму он в разгадывании загадок ни разу не победил, в семье она у нас главной была. Имя жены легендарного следователя Фукудзаве ничего не сказало. Как выяснилось, она никогда не работала в полиции, частным сыщиком или профайлером, самая обычная домохозяйка. Что не мешало ей обставлять в разгадывании загадок самого Ясновидца. Это же каким она должны была быть уникумом? — Так я и оказался здесь, — отодвинул в сторонку плошку с оставшимися в ней моти Рампо. — Хотя вас, взрослых, категорически не понимаю. Но возвращаться мне некуда. А сегодня и с собеседованием не повезло. Не знаю теперь, куда податься. «Опять», — нахмурился про себя Фукудзава. Всякий раз, когда этот мальчик говорил, что не понимает взрослых, телохранитель ловил себя на смутном ощущении некоей неправильности. Единственный ребенок гениальных родителей, воспитанный вдали от общества. Этот мальчик — необычный человек. Фукудзава не мог это точно сформулировать, но его мозг определенно работал не так, как у большинства людей. Наверное, с натяжкой это можно было назвать гением дедукции… Но все равно получалось, что, если обычные люди могли понять Рампо, принимая во внимание его талант, то в его глазах поведение окружающих представало одной сплошной неразрешимой загадкой. В чем же заключалась эта разница в восприятии? Фукудзава перебрал в уме прошлые высказывания мальчика: «А то непонятно…» «Всякий раз заставляете объяснять то, что и так всем понятно, а потом даете оценку…» А что если Рампо не осознает, что он особенный? В этом случае его туманные фразы и странное поведение становятся более-менее объяснимыми. Ведь Рампо, только войдя в кабинет директора, понял, что настоящий убийца — это секретарь. Однако обвинять его не стал, потому что был уверен, что взрослым и так это прекрасно известно. Поэтому вместо того, чтобы обсуждать убийство, он трещал о самом себе, и поэтому же объяснение из него пришлось вытягивать чуть ли не клещами. Вполне вероятно, все дело было в том, что до недавнего времени он жил в изолированном мирке, где не было никого, кроме него и родителей. Но даже если это предположение верно, как донести его до Рампо? «Ты особенный, ты видишь то, что другие не видят». Но почему именно он? В чем именно заключается его талант? Как это объяснить? — Вы чего? — заглянул в лицо Фукудзаве Рампо. Тот молча помотал головой. Зачем вообще что-то объяснять? Они никто друг другу. Их знакомство мимолетно. Они встретились случайно на месте преступления и вскоре навсегда расстанутся. У него нет никакого права ни лезть в душу этого мальчика, ни пытаться его в чем-то убедить. На сердце Фукудзавы лежал невидимый ни для кого камень. Твердый, холодный и неподвластный внешнему воздействию камень, давящий на сердце. Этим камнем было прошлое. Когда-то он считал, что люди должны договариваться друг с другом, прилагать усилия для взаимопонимания, смотреть на мир одинаково… В результате его вера обернулась страшной трагедией и кровью. Хватит с него близких отношений. — Ну, спасибо тебе за сегодня, — поднялся из-за стола Фукудзава. — Я расскажу полиции, что это ты вычислил преступника. Попрошу официально объявить тебе благодарность. Если всё сложится удачно, они могут взять тебя в помощники… Мне жаль, что ты потерял родителей, но, уверен, тебя ждет великое будущее. Прощай. Он потянулся за счетом, но его руку перехватил Рампо. — Что? — посмотрел на него телохранитель. Тот ответил недрогнувшим взглядом. — И это всё? — То есть? — Это всё? — повторил Рампо. — Разве вы не должны… Ну, не знаю… Перед вами несчастный подросток четырнадцати лет, сирота, без работы и жилья… Разве это не повод… как бы это сказать… проявить больше сочувствия? Фукудзава посмотрел на него. Затем обозрел столик. Скользнул взглядом по девяти плошкам. — Отчего же, повод есть, — сказал телохранитель. — Повод посочувствовать твоему желудку после такого количества съеденной каши из сладких бобов. — Ой, да это еще ерунда, — самоуверенно отмахнулся Рампо и тряхнул головой. — Я не об этом! Нельзя бросать человека в беде! Люди ведь должны помогать друг другу! Выручать друг друга! Как же взаимовыручание?.. Хм? Погодите… Взаимовы… Взаимо… — Взаимовыручка, — подсказал Фукудзава. — Признаю, девять порций десерта нельзя назвать достойной помощью терпящему нужду ребенку. Держи. Он достал из рукава белую визитку. — Что это? — спросил Рампо, переводя взгляд между лежащим на столе бумажным прямоугольником и лицом Фукудзавы. — Теперь ты знаешь, как со мной связаться. В прошлом мне не раз приходилось охранять чужие жизни, и так я стал телохранителем. Если окажешься в опасности — обращайся. На первый раз бесплатно. «Все-таки не хватает мне твердости, — вздохнул про себя Фукудзава. — Сколько ни твержу себе держаться подальше от людей, а все равно продолжаю с ними работать. Сколько ни желаю одиночества, а все равно не могу пройти мимо находящегося в беде ребенка. Пусть у меня и должок перед этим конкретным мальчиком…» Рампо послушно взял визитку, поднес ее к глазам и внимательно изучил. После чего задумчиво хмыкнул и направился вглубь кафе, где висел телефон-автомат. Бросив в отверстие монету, он закрутил диск, набирая номер. Из кармана Фукудзавы заиграла музыка. Рабочий мобильник. Необходимый на случай срочных вызовов. Фукудзава, подавив дурное предчувствие, поднес к уху телефон. — Дядя телохранитель, спасите, пожалуйста. Работы нет, ночевать негде, мне грозит гибель, — услышал он ровный, без намека на эмоции голос Рампо. Сразу с двух сторон: из динамика и из глубин кафе. Не дождавшись ответа, Рампо повторил, на этот раз почему-то с вопросительной интонацией: — Мне гибель грозит? — Я найду тебе ночлежку, — после паузы наконец отозвался Фукудзава. — Без работы я умру, — не дал ему договорить Рампо. Он стоял, прижимая к уху трубку, повернувшись спиной к телохранителю, и даже ни разу не обернулся. Как же Фукудзаве не хотелось этого делать… Он практически чувствовал, как погружается в зыбучие пески без надежды на спасение. Чем мальчик может помочь в работе телохранителя? Ему не нужен секретарь или помощник. Да и какой в принципе может быть толк от такого капризного и неуправляемого работника? Из динамика больше не доносилось ни звука. Рампо явно ждал ответа. Будь на месте Фукудзавы кто-то другой, возможно, он бы сумел что-то придумать. Но Фукудзаве не нужны были ни начальники, ни подчиненные. Он не доверял ни организациям, ни кому бы то ни было вообще. Да и без того уже одно общество этого мальчика страшно утомляло. Лучше всего было немедленно уйти из кафе и выбросить всё случившееся из головы. — Ладно… идем со мной к моему следующему заказчику, — сказал в микрофон Фукудзава. — Я тебя взять к себе не могу, но там вроде тоже искали работников. Попытаюсь тебя устроить. Доволен? — Правда?! Рампо резво оглянулся. Глаза его сияли. Не выпуская из руки трубку телефона, он ослепительно улыбнулся. Фукудзава тихо вздохнул. Должен он ему или нет, гений этот мальчик или нет, они все равно останутся друг другу чужими. Он делал это не из чувства долга или интереса к его необычному мозгу. Фукудзава просто не мог оставить его одного. А Рампо сейчас пребывал на самом дне одиночества. Лишившись родителей, он оказался брошен на произвол судьбы в неизвестный и непонятный ему мир, не имея рядом никого, на кого можно было бы положиться, и без малейшего представления, куда ему идти. Заблудший человек, живущий ради того, чтобы не умереть. Фукудзава осознанно избрал одиночество. Но этот мальчик был лишен права выбора. И потом… Глядя на него, такого радостного, у него бы духа не хватило забрать свои слова назад. — Так идем скорее! Для начала зайдем за вещами… нет, перед этим надо умыться… Хотя нет, прямо сейчас я б съел чего-нибудь солененького! А то во рту такая сладость, бр-р-р!.. Ой, подержите это, ладно? Тут рядом пончики продавали, я сбегаю, куплю… Хотя нет, давайте вы купите! Э-эх, и во рту пересохло, дядь, закажите чаю! — улыбаясь от уха до уха, протараторил Рампо. Фукудзава подумал: «А может, все-таки сбросить его в море?»

* * *

Отказал купить Рампо сладости — три раза. Сдался и купил-таки ему сладости — два раза. Объяснил, почему самолеты летают, — три раза. Оборвал жалобы, что «ноги устали, хочу передохнуть», — четыре раза. Нес на спине — четыре раза. Фукудзава и Рампо наконец-то добрались до места следующей работы телохранителя. Всю дорогу Рампо без остановки болтал, задавал вопросы и жаловался. Надоело идти — я не приспособлен для физического труда — только время зря тратить на перемещения — зачем, как вы думаете, изобрели средства связи — мы еще не пришли — хочу сладкого — видите вывеску, туда лучше не ходить, директор сменился и качество товаров упало — города бесполезны — но деревни еще более бесполезны — хочу покататься на круизном пароходе — можно покормить голубей — мы правда еще не пришли — перекусить бы чего-нибудь — а вы точно не пошли в обход… Выражение лица Фукудзавы оставалось неизменным. Как практик древних боевых искусств, которые вместе с телом тренируют выносливость духа, он не мог позволить, чтобы детский лепет потревожил его внутреннее равновесие. Его ежедневные труды по постижению мастерства не прошли зря — Фукудзава с недрогнувшим лицом продолжал ровным тоном отвечать на все выпады Рампо. Да, продолжал отвечать. Мысленно избивая его до полусмерти. Исключительно в своем воображении. Связывая и оставляя посреди улицы. Исключительно в своем воображении. Незаметно подводя его к открытому канализационному люку, чтобы он — фью-ю-ю! — полетел вниз и — плюх! — нырнул в сточные воды, после чего возвращая крышку на место. Исключительно в своем воображении. Он придумал еще около пятидесяти различных способов, как избавиться от Рампо и со спокойной душой вернуться домой, но все они осуществились исключительно в его воображении. Чем дольше Фукудзава об этом размышлял, тем невозмутимее становилось выражение его лица. В итоге он сумел выдержать общество совершенно несносного мальчишки и ни разу на него не заорал. Даже Рампо оказался под впечатлением. Какое-то время он изумленно рассматривал лицо сохранявшего абсолютное спокойствие Фукудзавы, после чего сказал: — А вы терпеливый, дядь. Вот тут Фукудзава едва не сорвался. Окажись его внутреннее равновесие хоть чуточку слабее, и Рампо бы точно улетел в канализационный люк. Ежедневные занятия боевыми искусствами в течение многих лет все-таки принесли свои плоды. А примерно через два часа пешей прогулки, как раз на середине планирования пятьдесят первого способа — о котором по этическим причинам автор предпочтет умолчать, — они наконец-то добрались до места назначения. — Театр? — Верно. Под темно-синим вечерним небом они остановились перед довольно скромным на вид зданием. На доске объявлений у входа висели афиши. До начала спектакля оставалось еще много времени, но зрители уже понемногу собирались. На каменном фасаде здания была высечена надпись «Мировой театр». Рампо демонстративно поморщился: — Скучища. — Здешний управляющий жаловался на недостаток работников. Успешно выполним задание — и, кто знает, возможно, проблема с твоим трудоустройством будет решена. — Что за задание? — Разобраться с угрозой убийства, — коротко ответил Фукудзава, направившись ко входу. Рампо поспешил следом.

Они зашли через заднюю служебную дверь и уже собирались спуститься по лестнице в подвальные помещения, когда их остановил управляющий театра. — Ну и? — добродушно спросила женщина в деловом костюме, на вид — ровесница Фукудзавы. — Как вы объясните свое опоздание? Она стояла, выпрямив спину и скрестив на груди руки, и с вызовом смотрела на телохранителя. Время от времени она нервным жестом — привычка, должно быть, — поправляла треугольные очки в тонкой черной оправе. — Прошу прощения, Эгава-доно, — склонил перед ней голову Фукудзава. Он задержался из-за Рампо, но к работе это не имело никакого отношения. — Что ж, — заказчица развернулась и, громко стуча каблуками, направилась дальше по коридору. Фукудзава молча последовал за ней. — До звонка еще есть время, проверьте, пожалуйста, сцену. — Вы узнали, кому именно угрожают? — спросил телохранитель. Эгава резко остановилась и повернулась к нему. — Вас это не касается, это дело полиции. Вы, как телохранитель, должны будете схватить и обезвредить преступника, если убийство не удастся предотвратить. Другими словами, вы здесь в качестве дополнительной силы. За наблюдение и расследование отвечают полицейские. Просто зла не хватает… Нам прислали письмо с угрозой, а знаете, сколько людей выделил департамент? Четверых! Всего! А-ах, как же меня это раздражает… Взяли и отмахнулись, уверенные, что никакого убийства не будет, а если кто-то на самом деле умрет? Ух, как они тогда у меня попляшут! Фукудзава этого не показал, но про себя недоумевал. По словам человека, который посоветовал его на это задание, управляющая была крайне уравновешенной женщиной, но сейчас по ней этого не скажешь. Хотя это мелочи, не относящиеся к делу. Не в его правилах было комментировать чужие методы работы, да они его и не касались. Как сказала управляющая, он здесь, чтобы выполнить свое задание, и все. — Можно ознакомиться с содержанием угрозы? Чтобы сориентироваться, как лучше всего осуществлять защиту. — Пожалуйста, — Эгава протянула ему лист бумаги с отпечатанными на принтере несколькими строчками текста. — Прислали в офис пару дней назад. «Ангел обречет лицедея на истинную смерть. V.» Ниже стоит дата, время и название спектакля. По мне, так полнейшая чушь. Ангелы какие-то, «V»… Наверняка происки конкурентов. — Ну не знаю, — заговорил вдруг до того молчавший Рампо, и Эгава от неожиданности подпрыгнула. — Вообще, похоже на правду. Под «лицедеем», я так понимаю, имеется в виду кто-то из актеров? Хм-м… Становится интересно, да, теть? — «Теть»?!.. — сердито свела брови Эгава. — Фукудзава-сан, кто этот ребенок? Вы понимаете, что мы сейчас не в том положении, чтобы пускать в служебные помещения посторонних? — Прошу прощения. Он… пришел наняться к вам на работу. Я вспомнил, что человек, посоветовавший вам мои услуги, упоминал о нехватке кадров в театре, и подумал, когда все закончится, может, вы проведете с ним собеседование… — Хм, действительно, у нас круглогодично недостает рук… — с сомнением протянула Эгава, окинув Рампо оценивающим взглядом. — Хорошо. Пусть пришлет, как положено, резюме, чтобы я рассмотрела его кандидатуру наравне с другими претендентами. — А что, есть и другие? — скорчил недовольную мину Рампо. — Ну уж нет, тогда меня сто процентов не возьмут! Решайте сейчас! — Что? Фукудзава едва слышно, чтобы никто не заметил, вздохнул. «Так и знал… что все этим закончится». — А ты думал, взрослые жаждут взять к себе на работу такого наглого мальчишку? В мире взрослых, к твоему сведению, правила поведения превыше всего. Заруби себе это на носу. — Мне это уже говорили. Много раз, — не сдержал раздражения Рампо. — И ваш этот мир взрослых я категорически не понимаю. Нельзя с самого начала говорить всё, как есть, обязательно утаивать? Вот вы, к примеру, свою работу не любите. Тратитесь на каблуки и костюмы, чтобы продемонстрировать свою власть над подчиненными, но маникюр делаете от случая к случаю, и кольца у вас нет. На подушечках ладоней все еще видны следы от мозолей, ваши руки хотят вернуться к прежнему занятию. Потом… вы не доверяете ни полиции, ни телохранителям, ни кому-либо из театра, в противном случае вы бы с самого начала представили этого дядю полицейским. А раз вы этого не сделали, значит, по вашей логике, телохранитель будет следить и за полицейскими тоже, а те в свою очередь — за ним. Нет, идея неплохая, учитывая, что на кону человеческая жизнь, но почему сразу так и не сказать? — Что!.. — вырвалось у Эгавы. Одновременно с этим она невольно спрятала за спиной руки. — Что за ерунду ты несешь! Как тебе не стыдно! По ее бурной реакции Фукудзава понял, что Рампо попал не в бровь, а в глаз. — Мне продолжать? Скромная подвеска у вас на шее — не подарок, вы купили ее себе сами, причем совсем недавно. А если добавить к этому почти заросшие дырки в ушах, получается, что последние отношения с противоположным полом у вас были несколько лет назад… — Достаточно, — низким тоном прервал его Фукудзава и обратился к управляющей. — Мне все равно, какие цели вы преследуете. Для меня важно одно: избежать человеческих жертв. Я бы хотел поговорить с вашими сотрудниками, вы не против? — Делайте, что хотите! — чересчур громко ответила Эгава. — И мне моя работа нравится! А-ах, что же это за наказание, то один, то другой!.. И она торопливо удалилась, громко стуча каблучками. — Мир взрослых такой странный. Вот почему она рассердилась? — глядя ей вслед, пробормотал Рампо. Фукудзава глубоко вдохнул, сделал паузу и выдохнул. На лице его отразилась усталость. Усталость от ясного понимания, почему Рампо еще нигде долго не проработал.

* * *

Необходимо было выяснить порядок выхода на сцену актеров. Раз в письме с угрозой упоминался «лицедей», нужно было понять, кто в какое время где будет находиться, будут ли они одни или рядом с кем-то. Полицейские сосредоточились на патрулировании и следили за входами-выходами; на то, чтобы приставить охрану к каждому актеру и актрисе, людей не хватило. В этом случае, если преступнику все же удастся проникнуть в театр, уже ничто не помешает ему осуществить задуманное. Поэтому Фукудзава отправился по гримеркам. Ему выдали список ролей и график выхода на сцену, но он решил, что стоит узнать обо всех перемещениях актеров и актрис, чтобы вычислить, когда они могут подвергнуться нападению. Заодно предупредить, чтобы ни в коем случае не оставались нигде одни. И, по возможности, расспросить их, может, у кого-то есть предположения, кто мог отправить письмо. Первым, с кем поговорил Фукудзава, стал актер, играющий главную роль в предстоящем спектакле. Молодой человек с привлекательными чертами лица был один в своей гримерной, сидел, развалившись на стуле со сценарием в руках. Появление телохранителя вынудило его оторваться от чтения и нахмуриться. — Что-что? Вы в курсе, что до звонка осталось всего ничего? Я тут сценарий, если что, читаю! — раздраженно воскликнул он и, не глядя, отшвырнул тонкую книжку в сторону. — Мне скоро на сцену! Вы хоть представляете, что испытывает актер перед выходом? Фукудзава ничего не ответил. — Мы погружаемся! В другой мир, в другую жизнь! Почти целый год репетиций ради этих считанных минут! Да я сейчас убью любого, кто мне помешает! Он за раз опустошил стоящую на столе кружку с водой. — В горле пересохло. Не нальете еще? Актер подбородком указал на баллон и протянул пустую кружку Фукудзаве. Тот молча налил ему воды. Допив до дна, молодой человек коротко добавил: — Мне необходимо настроиться. Приглядевшись, Фукудзава отметил его нездоровую бледность и небольшие круги под нервно моргающими глазами. — Я уважаю вашу работу, — сказал телохранитель. — Но это вам, возможно, угрожает смертельная опасность. Во время спектакля есть моменты, когда вы будете совсем один? Играющий главную роль молодой актер — Мураками — сделал глубокий вдох, ничего не отвечая, но затем протяжно выдохнул, видимо, сдавшись. — Несколько раз за кулисами перед выходами. А так рядом с гримеркой почти всегда кто-нибудь есть: по коридорам постоянно туда-сюда бегают ребята с реквизитом. Ну и еще, пожалуй, перед выходом на поклон. Но вообще нас всех предупредили, так что мы стараемся не оставаться в одиночестве… Хотя погодите, я действительно во время спектакля где-то на полчаса оказываюсь совсем один. — Где именно? — Над сценой, — улыбнулся уголками губ Мураками. — Такая уж у меня главная роль. Фукудзава застонал. Он никак не мог охранять актера над сценой, но и приказать ему из-за угрозы нападения изменить порядок выхода был не вправе. С другой стороны, любой человек под потолком привлечет к себе пристальное внимание. Даже если ему удастся совершить убийство, шансы на побег после этого будут минимальны. А значит, стоит в первую очередь озаботиться безопасностью актеров, когда они одни. — Хм-м, главная роль, говорите, — подал вдруг голос стоящий неподалеку Рампо. — А?.. Ты еще кто такой, мальчик? — недовольно спросил Мураками. — Только не говори, что ты помощник телохранителя. — А о чем спектакль? — проигнорировав вопрос актера, спросил в свою очередь Рампо. — О чем? Телохранителю же должны были выдать сценарий, вот и прочти. — Скука смертная этот ваш сценарий. Меня уже на первой странице зевота одолела. Расскажи сам. «Скука смертная…» Фукудзава, пока никто не видит, закрыл лицо руками. Не надо было брать с собой Рампо. Он и взял-то его сюда, в служебные помещения, потому что решил, что, оставшись в фойе без присмотра, тот точно что-нибудь вытворит, но этот мальчик умудрялся довести людей до нервного припадка, где бы ни находился. «Сейчас этот актер разорется, и на этом разговор закончится…» — подумал Фукудзава. — Скука смертная, говоришь? Ну, раз ты так считаешь, значит, так оно и есть, — спокойно ответил Мураками. — Решать, интересный спектакль или нет, может только зритель. Я, конечно, могу схватить тебя за шею и под угрозой удушения заставить прочитать сценарий до конца, потому что сам считаю его интересным, но я актер, а не шантажист. Вот ты как думаешь, что бы сделало эту постановку интересной? — В смысле?.. Ну-у… — Рампо задумчиво наклонил голову. — Если бы в середине кого-нибудь из актеров на самом деле убили. По спине Фукудзавы пробежал холодок. — Ха-ха! Сразу видно мальчишку! — широко улыбнулся Мураками. — Но если зрители действительно так считают, как актер, я бы, пожалуй, согласился на подобную смерть. — Эй, — вмешался Фукудзава. Разговор принимал нехороший поворот. — Разумеется, я не планирую умирать, — повернувшись к нему, продолжил Мураками. — Но любой, отдавший всего себя индустрии развлечений, хоть раз, но задумывался, смог бы он отнять чужую жизнь ради оттачивания актерского мастерства. Я бы смог. Без колебаний. И никого пока не убил лишь потому, что мне еще не встретилась такая личность, смерть которой от моих рук принесла бы пользу моей игре на сцене. Но лишь пока, понимаете? Так что, если автор той угрозы планирует убийством поразить публику, я искренне отдаю ему должное. Мураками не смотрел на Фукудзаву или Рампо. Его взгляд и мысли были направлены исключительно на будущих зрителей, которых он готовился поразить своей игрой. Фукудзава нахмурился. Он примерно представлял себе, на что способны актеры, но этот молодой человек вышел за рамки ожиданий. Для него убийство — обычное событие наравне с другими, а жизнь — как своя, так и чужая — лишь разменная монета. Такое ощущение, что у всех в этом театре — начиная управляющей и заканчивая актерами — было атрофировано чувство опасности. Будь на то воля Фукудзавы, он бы вообще отменил спектакль. Человеческая жизнь намного важнее изменения в расписании. Но занавес должен подняться в назначенный час. Наверняка так думает не только Мураками, но и очень многие здесь. — Скоро начнут пускать зрителей, — поднялся со стула молодой человек. — Мне пора. Что могу сказать, я профессионал своего дела, вы — профессионал своего. Это ваша работа — обеспечивать безопасность своих нанимателей. Надеюсь, вы справитесь. Фукудзаве ничего иного не оставалось, кроме как пообещать приложить все возможные усилия.

* * *

Следом они пообщались с другими актерами. Всего в постановке участвовали двенадцать человек: семь женщин и пятеро мужчин, включая Мураками. Театр был большой и солидный, и Фукудзава был уверен, что у всех актеров здесь есть личные гримерные, но, как оказалось, Мураками был исключением. Остальных он обнаружил в общей просторной гримерной: одни поправляли костюмы, другие репетировали реплики, третьи проверяли ручной инвентарь. От них он узнал, что Мураками в сумме будет находиться на сцене почти половину всего времени спектакля. Как сказала одна из актрис, нанося последние штрихи к макияжу: — Он у нас местная знаменитость. Можно сказать, это его сольная постановка. Реплик в разы больше, чем у кого-либо еще, даже боевая сцена с его участием есть. Не зря они так часто встречались наедине со сценаристкой Курахаси-сан. Вот и возомнил себя звездой. Я слышала, он даже на кого-то из реквизиторов наорать не постеснялся. Другая актриса, уже в возрасте, сверяясь с графиком выхода на сцену, добавила к этому следующее: — Никто здесь не верит, что кого-то на самом деле убьют. Мы все-таки, как-никак, с людьми работаем, постоянно сталкиваемся с агрессией и завистью. И с безумными фанатами других трупп тоже. Если реагировать на каждую угрозу — никаких сил не хватит. Ну да у меня роль эпизодическая, убивать меня резона никакого нет. В этом смысле если кому и стоит побеспокоиться, то Мураками-куну. У него много поклонниц, — улыбнулась под конец она. Третья актриса в белоснежном пышном парике на вопрос Фукудзавы нахмурилась и на мгновение оторвалась от нанесения на лицо грима: — Письмо с угрозой? Знаете, лично я уверена, что тут все дело сами знаете в чем. — Простите? — В этот самом, — она помахала оттопыренным мизинцем. — В артистических кругах все на виду, понимаете? Кто с кем сходится, кто с кем расходится, кто падок на новеньких, кто был вынужден уйти из труппы после бурного расставания и так далее. Думаю, у каждого из нас найдется хотя бы один человек, которого бы ему или ей хотелось убить. — А кого хочется убить вам? — спросил Фукудзава. Но актриса лишь многозначительно хихикнула и ничего не ответила. Как же ему хотелось думать, что письмо с угрозой — не более чем желание чьего-то разбитого сердца слегка попугать обидчика. Но в памяти невольно всплывало заказное убийство сегодня утром. Если и в этот раз преступник окажется профессиональным киллером, Фукудзава сомневался, что сможет гарантировать безопасность всех зрителей, актеров, Рампо и себя одновременно. Покончив с расспросами, он вышел из гримерной и пошел по коридору, размышляя. В схватке один на один он бы справился и с обладателем сверхъестественной способности. Но никакой даже самый высокопрофессиональный телохранитель не может защитить целую толпу. Будь Фукудзава убийцей, четверо полицейских бы не стали для него проблемой. Он бы легко проник в театр и, воспользовавшись переполохом, убрал намеченную жертву среди актеров. Но он был телохранителем, а чтобы обеспечить стопроцентную безопасность всех находящихся в здании театра, потребуется десять Фукудзав. Подобный расклад был в его работе не редкостью. Каким бы великим мастером боевых искусств он ни был, если враг находил лазейку в защите, жизни ни в чем не повинных людей оказывались под угрозой — телохранитель ведь не способен разделиться. Тогда как преступник может выбирать место и возможность для атаки, поэтому хватит и одного человека, лишь бы он сумел в необходимый момент проявить свое мастерство. В вопросе чистой силы сторона обороны всегда оказывается в проигрыше перед стороной наступления. Чтобы отразить нападение необходимо задействовать силу, не равную, а превышающую ту, с которой тебя будут атаковать. Кроме чистой силы, необходимо нечто еще, что бы уравновесило условия. — Дядь, о чем задумались? Я проголодался, если что, — раздался рядом легкомысленный мальчишеский голос. Он и привел Фукудзаву в чувство. Кто вычислил настоящего убийцу директора? Кто в первые же минуты после знакомства едва не растрепал все секреты Эгавы? — Рампо… Ты не заметил ничего странного в том письме с угрозой? Фукудзава уже практически не сомневался, что этот мальчик обладал особым талантом. Не до конца ему еще понятным, но вполне возможно, что с его помощью он смог бы изменить расстановку сил в свою пользу. В ответ Рампо молча на него посмотрел. «Он видит что-то, недоступное остальным… Но что?..» — Ничего я не заметил. Только подумал, непонятное оно какое-то, вот и всё, — со скукой в голосе отозвался Рампо, склонив набок голову. Фукудзава остановился. Они успели дойти до фойе, где перед входом в зал уже выстроилась длинная очередь зрителей. — Ясно, — вздохнул телохранитель. «Непонятное, значит…» А чего он, собственно, ожидал? Что Рампо как-то проявит свой дар, пока они будут ходить по гримеркам и слушать мнения актеров о происходящем, хотя присутствие там мальчика явно было лишним? Зачем он вообще взял его с собой на предположительное место будущего убийства? Мастер классического боевого искусства Тацуми-рю надеется на помощь мальчика… Чем не повод сгореть со стыда? — Мда-а… Ну да ладно. Всё равно на работу меня здесь не взяли, и вообще, мне и самому не хочется работать в таком месте, где так пекутся о пунктуальности, — Рампо с раздражением топнул по полу. Но так как стояли они почти у самого входа, где был постелен темно-красный ковер с длинным ворсом, звука почти не получилось. — И вообще, — добавил он, — все равно из-за убийства это место скоро прикроют. Несколько проходящих мимо зрителей удивленно на него обернулись. У Фукудзавы похолодела спина. Даже из уст ребенка подобные шуточки непозволительны. Как взрослый, он обязан был его отругать. Но телохранитель не шевелился. И мурашки у него побежали не из-за невоспитанности мальчика. Ему вспомнилось, как Рампо точно таким же тоном сказал утром: «…И вообще, это ведь вы ее убили, господин секретарь». Фукудзава посмотрел на мальчика. Тот совершенно спокойно встретил его взгляд и удивленно округлил глаза. — А что, нет? — Я этого не допущу, — наконец открыл рот телохранитель. — Меня позвали сюда, чтобы предотвратить убийство. Полицейские и никто из труппы не верят, что угроза настоящая. Кто бы ни был целью преступника… — Да не угроза это! — перебил его, недовольно поморщившись, Рампо. — Не угроза, а предупреждение! Там же не было написано условий вроде: «сделайте то или не сделайте это, иначе я вас убью», правильно? Угроза предполагает выбор. А там было написано четко и ясно, что «лицедея убьют». Поэтому это письмо не с угрозой, а с предупреждением. Точнее, с заявлением. Преступник придет и убьет. Ему ничего не надо от труппы, только исполнить задуманное. Фукудзава не сдержал стона. Рампо был прав. Обычно по содержанию писем с сообщениями о предстоящем убийстве можно более-менее понять цели их автора. К примеру, чтобы его жертва уделяла больше времени игре или извинилась за что-то. Но в этот раз… как и сказал Рампо, преступник ограничился коротким заявлением своих намерений. Мотивы его оставались неясны. «Ангел обречет лицедея на истинную смерть. V.» — Почему ты сразу этого не сказал? — спросил Фукудзава. — А какой смысл? — надулся Рампо. — Вы же взрослые, вот сами и разбирайтесь. Зачем вам мнение какого-то ребенка? И потом, в большинстве случаев, когда я говорю правду, все на меня еще и сердятся. При этих словах взгляд у него сделался мрачным. Должно быть, после приезда в Йокогаму ему не раз пришлось столкнуться с подобной реакцией. — Честное слово, не понимаю я взрослых, — Рампо с недовольным видом ударил носком туфли по ворсу ковра. — Если уж я, ребенок, сообразил, то полицейские и вы, дядь, подавно, так же? Мать постоянно мне твердила: «Ты еще ребенок». Вот и я тоже так думаю. Потому что совершенно не понимаю, о чем вы думаете. Мне даже иногда начинает казаться, что вы на самом деле ничего не понимаете, но ведь это невозможно. «Ты еще ребенок». А раз ты еще ребенок, то это естественно, что ты не понимаешь взрослых. Взрослые намного, намного умнее тебя… Наверное, именно такой смысл родители Рампо вкладывали в эти слова. И нельзя сказать, что Фукудзава не понимал, зачем они это делали. Понимал, но… — То есть ты считаешь, что если что-то заметил, то и взрослые должны были это заметить? — Конечно. А что, не так? У Фукудзавы потемнело в глазах. До него лишь сейчас дошло, что он столкнулся, пожалуй, с самой большой проблемой за всю жизнь. Настолько большой, что она грозила своим весом его раздавить. Этот мальчик ничего не понимает. Не понимает того, что окружающие люди понимаютнамного меньше, чем он о них думает. Так было с самой их встречи. Сначала он вычислил настоящего убийцу в лице секретаря, затем с одного взгляда понял чуть ли не всю подноготную Эгавы. И вот теперь. Он продолжает видеть всё куда яснее и подробнее, чем кто-либо из взрослых, начиная Фукудзавой. Но сам Рампо даже не подозревает, что его восприятие мира уникально. В определенном смысле все дети такие. Для того чтобы начать понимать, что ты отличаешься от окружающих, что другие люди смотрят на какие-то вещи не так, как ты, необходимо повзрослеть. Точнее, нет, порой, даже давно взрослые люди не всегда это осознают и продолжают упорно считать, что все вокруг обязаны разделять их мнение… Отсюда и нескончаемые противоречия. Разве можно винить еще юного Рампо, что он не дорос до этой истины? Однако у него это перешло в крайность. Несмотря на всю свою прозорливость, он продолжает считать себя неразумным. Почему? Из-за родителей? Потому что до недавнего времени он жил в маленьком изолированном мире, оберегаемый родителями, не уступающими ему в умственных способностях ? Фукудзава был вынужден признать, что в нем проснулось неуемное любопытство. Желание узнать, на что на самом деле способен этот ребенок. — Мальчик. Что ты обо мне знаешь? — Чего? — сделал удивленное лицо Рампо. — Мы же только познакомились, что я могу о вас знать? — Это не важно, — настаивал Фукудзава. — Расскажи всё, что успел заметить. Если сможешь меня удивить, я помогу тебе с поиском работы. Как тебе такая идея? — Но… Как же вы, взрослые, любите всякие обмены… — Рампо нехотя кивнул. — Ладно. Но мы правда только встретились, другие наверняка знают о вас больше. Скорее всего, так думал один лишь Рампо. — Говори. — Ну-у… — протянул Рампо, скрещивая на груди руки. — Вам около тридцати, работаете телохранителем. Мастер боевых искусств, учитывая, как вы разобрались с тем наемником. Холосты. Работаете один. Правша. В кафе неосознанно сели так, чтобы стена была справа, то есть наверняка владеете фехтованием. Потому что если стена слева, быстро выхватить из ножен меч в случае необходимости не получится. Место выбирали так, чтобы видеть вход, наверняка в прошлом пережили немало передряг. В театре по голому полу передвигались практически бесшумно, что говорит о подготовке вести бой не только снаружи, но и внутри зданий. Перед тем, как зайти в темный коридор, вы ненадолго прикрыли один глаз, чтобы иметь возможность сразу оценить окружение. То есть вдобавок тренировались к столкновениям в местах с недостатком освещения. Фукудзава чувствовал, как с каждым произнесенным словом у него все быстрее кровь стыла в жилах. Пальцы на ногах онемели. В горле запершило. Ладони вспотели. — Телохранитель вы хороший, но работаете не так долго. Чтобы охранять клиента, учиться бесшумно проникать в темные помещения не нужно. Значит, раньше вы занимались чем-то другим, но с той работы ушли. Хоть у вас и есть опыт боевых столкновений, вряд ли вы убивали за деньги, как тот наемник. Ничего в вашем тоне, когда вы с ним разговаривали, не указывало на какие-то особые к нему чувства. И во время допроса полиции вы вели себя спокойно, значит, преступником не были. Но меч вы больше не носите, наверное, потому что стыдитесь прошлого места службы. Сердце заныло. Во рту пересохло, не вздохнуть. Перед глазами плясали красные и черные точки. — Какая работа не связана с совершением преступлений, но которую стыдишься? Кто на службе носит меч? И тогда я вспомнил, как несколько лет назад все газеты трубили о серии убийств высоких военных чинов, которые настаивали на продолжении войны и расширении территории военных действий, и спонсирующих их руководителей зарубежных хунт. А вы еще, когда я на улице читал газету со статьей на эту тему, едва заметно поморщились. Дядь, а вы случайно… — Замолчи! Вместе с криком Фукудзава неосознанно испустил волну ки. Настолько мощную, что она потревожила воздух во всем фойе. Стекла в окнах задрожали, лампы замигали, несколько идущих в отдалении работников театра не сдержали испуганных вскриков. Эффект практически сравнимый с «тооатэ» — приемом мастеров боевых искусств, так называемым «ударом на расстоянии». Больше всех, конечно, от энергетической встряски пострадал Рампо — он стоял в непосредственной близости от Фукудзавы. Сильно отклонившись назад под давлением волны ки, он попятился на несколько шагов и бухнулся задом на ковер. И заморгал с крайне растерянным видом. От нацеленного «тооатэ» немудрено на секунду потерять сознание. Фукудзава опомнился. — Прости… Ты не ранен? — подошел он к Рампо и помог ему подняться. — Не… А-а?.. — тот все еще продолжал быстро моргать. От стыда Фукудзаве захотелось провалиться сквозь землю. Разве истинный мастер боевых искусств позволит себе испустить на простого мальчика энергетическую волну чуть ли не убийственной мощи? Но это доказывало, насколько сильным было его потрясение. Он не предполагал, что так разволнуется. Всё, что случилось тогда, осталось в прошлом и не имело никакого отношения к настоящему. Да и правду знали лишь его бывшие сослуживцы. В его поступках не было злого умысла. Если бы не меч Фукудзавы, война затянулась бы, и это привело бы к десяткам тысяч новых смертей. Но и кричать об этом на всех углах было нельзя. Приказ Фукудзаве отдали высокопоставленные члены правительства, но с тех пор они ни разу с ним больше не связывались. Все причастные к тем событиям не позволяли себе ни словом о них обмолвиться. Сам Фукудзава поклялся забрать эту тайну с собой в могилу. А теперь она известна мальчику, с которым они знакомы всего ничего. Тот просто взял и в одно движение сорвал покров секретности. — Никогда больше… не говори об этом, — с трудом произнес Фукудзава. — Считай, я понял, на что ты способен. Для Рампо не существует тайн, которых бы он не смог раскрыть. Но он не понимает, насколько это невероятно. А значит, времени на пустые размышления нет. Нужно срочно придумать, как заставить Рампо осознать свои силы. В этот миг прозвенел звонок, оповещающий, что до начала спектакля оставалось пять минут. — Занавес скоро поднимется! Пожалуйста, займите свои места в зале! — сообщил стоящий у входа служащий. — Идем. Фукудзава потащил за собой все еще не пришедшего в себя мальчика. «Пусть сидит в зале… Вдруг что-то заметит», — решил телохранитель, борясь с туманом в голове. Сердце никак не хотело успокаиваться. Шок от проницательности Рампо был слишком сильным. Но только ли в этом было дело? К сожалению, у Фукудзавы не осталось времени, чтобы как следует прислушаться к себе и понять истинную причину волнения.

* * *

Стоило Фукудзаве и Рампо занять свои места, как начался первый акт. Они сидели ровно посередине первого ряда. Слишком близко к сцене, чтобы в полной мере насладиться представлением, но Фукудзава сел так, чтобы в случае нападения на актеров иметь возможность немедленно броситься на помощь. Рампо, похоже, еще не успел до конца отойти от встряски в фойе и, покачивая ногой, с отсутствующим видом смотрел куда-то в пространство. Зал был человек на четыреста, и практически весь он оказался заполнен. Зрители были самых разных возрастов, но заметно преобладали девушки в возрасте от двадцати до тридцати. Поднялся занавес, и начался спектакль. Фукудзава успел прочесть сценарий, поэтому с содержанием действа был знаком. Упоминание ангела в письме с угрозой — «Ангел обречет лицедея на истинную смерть» — было явно не для красного словца. Вся постановка вращалась вокруг ангелов. Фукудзава мысленно перелистнул страницы сценария. Для краткого описания этой истории хватило бы двух слов: «Ангел-убийца». Спектакль рассказывал о двенадцати людях, которых одного за другим убивает ангел. Но сами герои не могут понять, действительно ли это дело рук ангела или нет, потому что все смерти кажутся на первый взгляд обычными: одного находят зарезанным, другой умирает от падения с высоты, третий погибает от яда и так далее. Причем свидетелей совершения самих преступлений нет. Герои гибнут по очереди, когда рядом никого нет. Поэтому оставшиеся пока в живых не знают, кто за ними охотится: сверхъестественное существо или серийный убийца-человек. Один из героев говорит: «Если это ангел, он бы воспользовался своим священным мечом. Ему незачем дожидаться, когда кто-то останется в одиночестве, чтобы убить его или ее обычным земным способом. А значит, это один из нас двенадцати, желающий представить всё как ангельскую зачистку». Другой ему возражает: «Если ты прав, получается, среди нас убийца. Но это невозможно. У нас нет причин убивать друг друга. Зато у ангела есть. Мы нечестивцы, пошедшие против него, и это его миссия — избавить мир от нас. Но так же верно, что мы, все двенадцать, в равной степени перед ним виноваты и в равной степени его страшимся, и в этом мы едины. Какой смысл одному из нас убивать своих товарищей, если мы вместе бежим от возмездия?» Мураками играет роль неофициального лидера группы. Он кричит со сцены: «О Боже! Мы согрешили. В наказание ты отнял наши крылья и сбросил нас на эту землю. Но разве это не достойное искупление? За что ты обрек нас на новые мучения?» Двенадцать грешников сами в прошлом были ангелами. Но Господь разгневался на них за симпатию к людям и желание жить вместе с ними и, лишив их сверхъестественных сил, отправил на землю в качестве простых смертных. Действие спектакля под названием «Явь есть сон, грезы есть истина» начиналось с того, что двенадцать изгнанных из Рая ангелов в поисках божественного прощения собираются в старом театре. После чего они один за другим умирают, и оставшиеся в живых гадают, кто преступник — ангел или же кто-то из товарищей. В процессе поиска ответа зрителю постепенно открываются связывающие героев отношения. Влюбленные, сестры, соперники… Связанные ангельским прошлым, они, не в силах побороть подозрения друг к другу, мечутся по театру в поисках, по слухам, живущего здесь обладателя сверхъестественной способности. — А что это значит? Обладатель сверхъестественной способности? — спросил вдруг Рампо. Фукудзава секунду колебался, отвечать или нет. Не потому что не знал, как объяснить, кто такие обладатели сверхъестественных способностей, хотя их существование на самом деле не было широко известно. Но шел спектакль, а они сидели на первом ряду — даже шепот привлек бы к ним внимание. — Смотри и сам поймешь, — ограничился телохранитель. Постановка была по-своему уникальной как раз из-за упоминания людей со сверхспособностями. Не то чтобы разговоры о них были под строжайшим запретом, скорее информации о них было известно немного. Из-за принятых после войны ограничений многие обладатели сверхъестественных способностей были вынуждены покинуть свои должности, предпочтя тихую жизнь вдали от общества, а кто-то присоединился к преступным группировкам. Кроме того, Секретная служба по контролю действующих в пределах страны обладателей сверхъестественных способностей при Правительстве пресекала излишне бурные обсуждения на эту тему, из-за чего мало кто знал, что такие люди — не слухи и не сказки, и что они существуют на самом деле. Поэтому так удивительно было смотреть пьесу, создатели которой не побоялись коснуться этой «запретной темы». Причем раскрыли они ее довольно подробно, хотя, конечно, подразумевалось, что это лишь выдумка, часть сценария. Во-первых, человек может обладать лишь одной сверхъестественной способностью. Во-вторых, одни могут «пробуждать» в себе силу с помощью определенных действий, у других она не поддается контролю. В-третьих, кто-то обладает способностью с рождения, у кого-то она может проявиться внезапно. И наконец, в-четвертых, не всегда сверхъестественная способность приносит своему обладателю счастье. Герои спектакля, теряя одного товарища за другим и сгорая от подозрений друг к другу, метались по театру, ведомые одной-единственной надеждой найти человека со сверхспособностью, которая обещала им очищение от грехов. По сценарию, обладатели сверхъестественных способностей — это бывшие ангелы, после искупления вернувшие часть своих ангельских сил, и которым было позволено вновь предстать перед Господом. Что-то вроде нового поколения ангелов. «Ну, это уже перебор», — подумал Фукудзава. По работе ему не раз приходилось сталкиваться с обладателями сверхъестественных способностей. Тот наемник, убивший утром секретаря, скорее всего, тоже был одним из них. Иначе он бы не смог застрелить подставившего его заказчика со связанными за спиной руками и с мешком на голове. Если такие люди — на самом деле ангелы, завершившие искупление, в Рае должен царить полный бардак. Но стоило признать, что сценарист хорошо ориентировался в теме. Возможно, вся постановка имела какое-то скрытое значение. Вдруг это как-то связано с письмом с угрозой? Убийца, подписавшийся как «V». Пьеса, герои которой ищут обладателя сверхъестественной способности. Фукудзава обернулся и обвел взглядом ряды. Все не отрывали глаз от сцены. Забывшие, кто они и где находятся, зрители были полностью поглощены спектаклем. Театр заставляет забыть о физическом теле и уносит душу в неведомые дали. Ради этого люди и покупают билеты. Ради этого они сюда и приходят. Чтобы на короткое время окунуться с головой в запутанные перипетии выдуманной истории и игру живых актеров, столь искрометную и проникновенную — особенно это касалось Мураками, — что сердце замирает. Так велико влияние театра. Но Фукудзава был не в том положении, чтобы забывать о физическом теле. Сосредоточившись, он рассматривал зрителей. Вряд ли, конечно, преступник настолько самоуверен, чтобы наслаждаться представлением из зала… Но он вполне мог прийти сюда в качестве одного из зрителей, чтобы, подгадав момент, проникнуть за кулисы. Фукудзава, крутя головой по сторонам, высматривал, не совершал ли кто-нибудь лишних телодвижений или не пересаживался посреди акта. Скользя прищуренными глазами по темным рядам, он отметил нескольких не то чтобы подозрительных, скажем так — не слишком погруженных в спектакль зрителей. Дама с ребенком. Молодой человек, которого явно больше интересовала сидящая рядом возлюбленная. Старик с таким лицом, словно он залпом выпил стакан лимонного сока. Клюющая носом пожилая женщина. Мужчина в пальто, разглядывающий зал. Он-то больше всех и привлек внимание Фукудзавы. С виду скромный джентльмен в темно-синем деловом костюме и котелке с лентой. Одна рука покоится на Т-образной рукояти трости. Сложно было сходу сказать, чем именно он так заинтересовал Фукудзаву. Подозрительным в нем было лишь то, что он сидел в первом ряду. И что спину держал как-то чересчур прямо. И что при таком худощавом телосложении его пальто было на несколько размеров больше нужного. Последив за ним какое-то время, Фукудзава отметил, каким цепким взглядом он посмотрел на сцену. Словно пытался заглянуть в самые души актеров. Это были скорее глаза хищной птицы или леопарда, высматривающего добычу, чем глаза наслаждающегося действом зрителя. Вдруг он что-то прячет под полами пальто? Вдруг в стволе его трости скрывается клинок? Если он бросится в атаку, удастся ли его перехватить? Фукудзава прикинул на глаз расстояние, мысленно проигрывая всевозможные варианты. — А можно спросить? — внезапно обратился к нему Рампо. — Все здесь заплатили деньги, чтобы посмотреть это? — Во время спектакля нужно соблюдать тишину, — попытался урезонить его Фукудзава. Но не тут-то было. — Какой смысл платить за загадку, ответ на которую и так лежит на поверхности? — с искренним недоумением спросил Рампо. «Это не к добру», — мелькнуло в голове Фукудзава. — Мне и первых пяти минут хватило, чтобы понять, кто убийца! Вокруг них начали шептаться, но мальчик не обращал внимания. — Его алиби, что во время первого убийства он был вместе с главным героем, не стоит и выеденного яйца: элементарный трюк с отсрочкой по времени с помощью свечи! Вы же, дядь, тоже видели, что там стояло только две свечи? Шепот нарастал. Актеры на сцене тоже стали поглядывать в сторону Рампо. — Вот идиот! Он же сейчас разговаривает с убийцей! У тебя же при себе снимок, посмотри на него и всё поймешь, чего копошишься? До телохранителя уже долетали отдельные фразы: «Кто-нибудь, угомоните этого ребенка!..», «Погодите, так убийца — он?», «Быть не может!», «Но всё сходится…». — Эй, — с нажимом произнес Фукудзава. Но Рампо было не остановить. — Ну куда вы? Разве так можно? Их же обоих убьют, как только они окажутся на складе! Видели ту паутину, она станет уликой. Смотрите сами, сейчас убийца уйдет… Скажет, что за картой — самый простой предлог. Но его нельзя отпускать! Ловите его! Рампо в крайнем недовольстве закачал ногой. В следующий миг… — Я схожу за картой, — сказал один из актеров и скрылся за кулисами. — Ну вот! Сил никаких нет смотреть! Гул голосов усилился: «Не верю, это он убийца?!», «Но он же такой положительный, почему он так поступает?», «То есть он наврал своей возлюбленной?». Перешептывание и восклицания распространились по всему залу. У Фукудзавы от нервного напряжения свело судорогой желудок. — Достаточно. Нужно понимать, что можно говорить, а что — нельзя, — подпустив в тон стальных ноток, сказал он. — Но зачем? Зачем все здесь это смотрят? Меня это бесит! — сверкнул глазами Рампо. — В чем смысл? Потому что я не понимаю! Я никого тут не понимаю! Почему вы, взрослые, так себя ведете? Почему весь мир такой странный? Почему никто не может мне ничего объяснить?! Под конец он уже кричал в голос. Это был не сиюминутный порыв, это вырвались на волю все те недоумение и печаль, что копились в душе Рампо долгое время. — Я не понимаю, о чем вы все думаете! Знаете, как это страшно?! Меня словно окружают монстры! Но никто, никто меня не слушает! И папа с мамой, единственные, кто меня понимал, умерли! То был вопль отчаяния, но этот мир оказался к нему глух. На сцене тем временем главный герой взывал о помощи к обладателю сверхъестественной способности, которого они всё никак не могли найти. Рампо будто решил подхватить реплику и закричал вновь: — Если они существует, эти люди со сверхспособностями, пусть они меня спасут! Если существуют ангелы, пусть они мне помогут! Почему я должен оставаться один?! Почему я должен выживать в одиночку в этой стране монстров?! — Прекрати! Фукудзава схватил мальчика за плечи.

В версии с изображениями тут находится картинка. Тот ответил яростным, откровенно враждебным взглядом. — Я объясню. Обещаю, я дам тебе ответ, который ты ищешь, поэтому замолчи. Рампо никак не отреагировал. В этот момент сцена погрузилась в темноту, а в зрительном зале одна за другой вспыхнули лампы верхнего света. — Антракт продлится пятнадцать минут. Второй акт начнется в восемнадцать часов двадцать минут, — объявили из динамиков. Фукудзава вспомнил программу. Действительно, спектакль предусматривал небольшой перерыв. Зрители зашевелились и начали подниматься со своих мест. — Идем, — Фукудзава потянул Рампо за руку. Тот с недовольным видом отвел глаза и не пошевелился. — Идем! Телохранитель заставил мальчика встать и практически потащил за собой.

* * *

У дальней стены фойе, куда редко доходили зрители, стояли мягкие стулья. Рампо плюхнулся на один из них, Фукудзава встал напротив. Мальчик раздраженно теребил рукав. Телохранитель, не произнося ни слова, смотрел на него сверху вниз. Прошло пять минут. — Ну и? — наконец не выдержал затянувшегося молчания Рампо. — Чего вы не ругаетесь? На прошлых работах на меня постоянно сердились, так что выражение вашего лица мне хорошо знакомо. И я примерно представляю, что вы собираетесь мне сказать. — То есть ты понимаешь, что я сержусь на тебя, — глухо сказал Фукудзава. — Хотите ругаться — пожалуйста. Так даже проще. По крайней мере, это я могу понять. — Вот как. Телохранитель задумался. Он не считал, что может, а главное — что вправе чему-то учить этого мальчика. Он столько лет всеми силами избегал подобной ответственности. И впервые об этом пожалел. Но он должен был что-то сказать. «Потому что этот мальчик стоит на самом краю обрыва и вот-вот сорвется в пропасть». — Расскажи мне о своих родителях, — тщательно подбирая слова, попросил Фукудзава. — Они что-нибудь говорили тебе о твоем таланте? — Таланте? — нахмурился Рампо. — Если бы он у меня был, я бы так не мучился с поиском работы. — В таком случае… говорили ли они что-нибудь насчет твоего будущего? — В смысле?.. Ну, папа часто повторял: «В будущем ты наверняка превзойдешь нас с матерью и станешь знаменит, но пока это время еще не пришло. Внимай молча. Носа ни задирай, просто наблюдай, ни слова не говори, какие бы тайны ты ни узнал, помни, что слова ранят»… Или что-то в этом духе. Я не очень понимал, о чем он. «Я так и думал», — кивнул про себя Фукудзава. Отец Рампо знал об уникальном таланте своего сына, о его поразительной наблюдательности, цепкой памяти и умении мгновенно находить ответы на любые вопросы. Поэтому он сделал всё, чтобы сам Рампо о них не подозревал. Чтобы мальчик не сбился с пути, не причинил боль другим, не ополчил против себя весь мир. Он хотел прежде всего научить его чувству справедливости и моральным принципам, на которых строится общество простых людей. И для этого они с женой окружили сына прозрачным коконом, который должен был защитить его талант и его самого. Рампо воспитывали как обычного ребенка. Фукудзаве не хватало воображения представить, каких трудов это стоило его родителям. Чтобы внушить сыну, что его видение мира ничем не отличается от видения всех остальных людей. Главное, им это удалось. Мать и отец Рампо сами были по-своему гениями. Разве это не величайшее проявление родительской любви? По их задумке, Рампо должен был окунуться в реальный мир, уже став самостоятельной личностью и научившись жить в обществе. Но волею судьбы они покинули сына, не доведя свой план до конца. Из треснувшего кокона выпала беззащитная гусеница, так и не успевшая обзавестись крыльями. Фукудзава сжал вспотевшие ладони в кулаки. Еще ни один противник не вызывал у него такого страха. Жестокий внешний мир грозил окончательно поглотить Рампо, раздавить, как лишившуюся защиты кокона гусеницу. Одно неверное слово, и вся дальнейшая жизнь мальчика окажется сломана. Телохранитель, колеблясь, заговорил: — Ты… обладаешь уникальным даром. Даром наблюдения и дедукции. Еще никто не догадывался, чем я раньше занимался. Никто другой бы не смог увидеть в секретаре настоящего убийцу. Ты особенный. Если ты этого захочешь, ты сможешь стать еще более великим, чем твои родители. — Этого не может быть, — отрезал Рампо. — Папа и мама были невероятно умными. Умнее их никого не может быть. И они ни разу не говорили про какие-то мои особые таланты. Так что я предпочту верить им. Какой упрямый. Выстроенную родителями Рампо защитную стену было не так-то легко сломать. Неудивительно, ведь она всю его жизнь до самого этого дня оберегала мальчика от внешнего мира, полного, с точки зрения Рампо, непонятных в своей гремучей посредственности людей. — Ты понял, кто истинный убийца в пьесе, так? — продолжил Фукудзава. — Но во всем зале, скорее всего, не найдется больше никого, кто бы разгадал эту загадку. Я сам, пока не прочел сценарий до конца, оставался в неведении. — Что? — недоверчиво спросил Рампо. — Быть не может! Даже я догадался! А взрослые подавно должны были понять! Дальнейшие уговоры были бессмысленны. Рампо не считал себя особенным, но при этом не мог понять обычных людей. А раз он не мог их понять, то делал вывод, что родители были правы, и он никакой не особенный. Он окружил себя панцирем из этой железной логики, и чтобы пробить его, необходим был совершенно иной подход. Нечто кардинально новое. Довод, с одной стороны убедительный, а с другой ранее не рассматриваемый Рампо, иначе он тоже попадет в капкан его самовнушения. — Скажи мне, — терпеливо попросил Фукудзава, — ты никогда не считал окружающих глупыми? У тебя никогда не возникала хотя бы на секунду мысль, что они все круглые идиоты, которые на самом деле ничего не понимают? Рампо окинул телохранителя долгим задумчивым взглядом. И лишь затем буркнул: — Бывало. — Так поверь в это. Не мне, а своим ощущениям. Поверь, что ты особенный. И что все остальные — глупцы. В том числе я. Ты одинок из-за своего таланта. Так развивай его. С ним для тебя не будет ничего невозможного. — Ваши уговоры на меня не действуют, — отвернулся Рампо. — Мама постоянно говорила, что нельзя считать других глупыми. И потом, почему только я особенный? В городе же столько народу, не может быть, чтобы я был такой один. — Дело в том… Разговор подошел к кульминации. С этого момента ошибаться было нельзя. Фукудзава не отличался многословием. Он не умел манипулировать людьми с помощью красивых речей. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как воспользоваться своим единственным козырем. Быть искренним. — Ты был прав, — начал Фукудзава. — Когда-то я носил на поясе меч. Меня с детства обучали боевым искусствам мастера, работающие на правительство, и когда я вырос, то смог войти в пятерку лучших мечников страны. Я искренне верил, что мой меч служит на благо родины… Поэтому убивал им людей. Рампо не отрывал пристального взгляда от лица Фукудзавы, а тот, смотря куда-то в пространство, продолжал свой рассказ. — Отнимать жизни было легко. Слишком велика была разница в силах и подготовке, ни разу я не встретил достойного сопротивления. И в какой-то момент я заметил за собой, что жду следующего задания. Впервые мне стало страшно. Я перестал понимать, ради чего я убиваю — ради страны или же ради самого убийства. И тогда я решил, что больше никогда в жизни не возьму в руки меч. Фукудзава говорил неторопливо и спокойно. «Зачем я это рассказываю? Ни с кем и никогда этим не делился, а теперь вываливаю на ребенка…» Но воспоминания, запертые глубоко в сердце Фукудзавы, вырвались на свободу, и остановить этот поток слов было уже невозможно. — Силу нужно контролировать. От силы, не поддающейся контролю, нужно избавляться. Сейчас ты, обладающий талантом, но отрицающий его существование, ничем не отличаешься от меня в прошлом, опьяненного жаждой крови. Раз твоих родителей больше нет, ты должен сам открыть его в себе. Как же он мечтал сейчас о даре красноречия. Не чтобы вдохновлять народ или вести за собой толпу, ему хватило бы крошечной искорки ораторского таланта, чтобы с помощью маленькой лжи убедить одного мальчика принять правду о себе. — Я понимаю, что вы хотите сказать, — Рампо смотрел на Фукудзаву немигающим взглядом. — В таком случае, объясните. Что со мной не так? Почему папа с мамой говорили по-другому? Если вы сможете привести понятное и логичное объяснение, я вам поверю. Он больше не выглядел насупленным. Наоборот — в его глазах горела жажда ответа. До этого ничего подобного не было. «И никто не может дать ему этот ответ, кроме меня». — Антракт подходит к концу. Просим вернуться на места, — объявили из динамиков. Немногочисленные зрители, вышедшие в фойе, поспешили назад в зал. Рампо покосился в их сторону. Времени не было. Если упустить этот шанс, мальчик навсегда закроется. — Дело в том… — повторил Фукудзава, но вновь осекся. Скорее, нужно что-то придумать. Что угодно. Одной искренности оказалось недостаточно. Не умел он красиво говорить и убеждать. И еще меньше умел лгать. И тут… взгляд Фукудзавы упал на скрученную книжку сценария, что продолжал держать в руке мальчик. Ее выдало им руководство театра, но Рампо, сославшись на скуку, так ее и не прочел. Действуя по наитию, телохранитель выпалил: — Сверхспособность. Рампо растерянно моргнул. — Что? — Сверхспособность, — повторил Фукудзава, плохо отдающий себе отчет в том, что говорит. — Ты особенный, потому что обладаешь сверхъестественной способностью. Видимо, она пробудилась в тебе после смерти родителей. Вот… в чем все дело. — Сверхспособность?.. С чего вы взяли? Судя по совершенно круглым глазам, слова телохранителя изумили мальчика до крайности. Фукудзава впервые переживал такой опыт: говорить первое, что приходит на ум, и неважно, что ты сам не понимаешь, что несешь, лишь бы не останавливаться. — Повторяю, ты обладаешь особой силой: способностью «моментального постижения истины». Помнишь, в постановке рассказывали, что в мире существуют люди, обладающие сверхъестественными способностями? И что эти способности вовсе не гарантируют счастья своим обладателям? В том, что ты страдаешь, что видишь в окружающих непонятных монстров, виновата твоя особая сила. Рампо в глубоком шоке быстро моргал, ничего не говоря. — Ты должен взять эту силу под контроль. Фукудзава мысленно порадовался долгим годам ежедневных тренировок. Мозг не поспевал за слетающими с языка словами. Сердце как обезумевшее грохотало в груди. Ладони взмокли от холодного пота. Но выражение лица телохранителя оставалось невозмутимым. Спокойным и хладнокровным, как если бы он зачитывал выдержки из газетной статьи. В серьезном бою малейшее проявление слабости может стоить тебе жизни. По дрогнувшему взгляду противник прочтет твои намерения и отразит удар. Поэтому в Фукудзаве воспитали умение во что бы то ни стало, несмотря ни на какую боль и страх, сохранять внешнюю невозмутимость. Другими словами, его спокойствие было лишь видимостью. — Ты особенный из-за своей силы. И я тебе это докажу. Я дам тебе кое-что, с помощью чего ты сможешь отныне запускать свою силу по собственному желанию. Если раньше она приносила тебе одни несчастья, то теперь ты будешь ее контролировать. — Дадите мне?.. Что? — глухо спросил Рампо, так сильно наклонив голову вбок, что едва не завалился. Хороший вопрос. Взгляд Фукудзавы лихорадочно забегал по фойе. Что-нибудь… Хоть что-нибудь! Что бы помогло Рампо фокусировать внимание… Что-нибудь… Его ладонь случайно скользнула по выпуклости кармана. Вот оно. — Это, — Фукудзава достал кое-что из кармана. — Это же… очки?.. — Семейная реликвия одного древнего благородного рода из Киото, — не моргнув, соврал телохранитель. На самом деле он купил их в бакалее недалеко от дома. — С ними твоя сила будет пробуждаться, и ты сможешь видеть истину. А без них глупость окружающих уже не будет тебя раздражать. Я дарю их тебе. — Ага… — с тем же растерянным видом Рампо взял очки в черной оправе. — А выглядят, как самые обычные дешевые очки… Потому что это они и есть. — Твое ложное впечатление понятно, ты ведь до недавнего времени и о существовании обладателей сверхъестественных способностей не подозревал. Договорив, Фукудзава незаметно вдохнул. — Угу… Так что, мне их надеть? Рампо выпрямил дужки и, наклонив голову, поднес к лицу очки. Этого момента телохранитель и ждал. — ХХА-А!!! — выдохнул он, так что по фойе прокатилось эхо. На мгновение мальчик лишился чувств. «Тооатэ». Но в отличие от прошлого раза, сейчас Фукудзава контролировал мощь и направление удара, нацелив энергетическую волну прямо в голову Рампо. Случись это в бою, и исход поединка был бы предрешен. Даже великий воин не может управлять своим телом, находясь без сознания. А такому юнцу, как Рампо, и защититься было нечем. Рампо с еще не до конца надетыми очками упал на спинку стула. Очки дрогнули и сели точно на переносице. Через пару секунд мальчик со стоном открыл глаза и, быстро моргая, какое-то время бездумно смотрел в потолок. — Согласись, мир стал выглядеть иначе, — сказал Фукудзава. — Но… Что сейчас?.. Это моя сила?.. Я ее контролирую?.. Но я ничего особенного не чувствую… Или нет… Погодите… В голове как-то странно пусто… — Очки тебя признали, — с убийственной серьезностью в голосе кивнул Фукудзава. Выражение его лица было сама безмятежность, достойная просветленного монаха. Но про себя он сгорал со стыда за избитые и пафосные фразы, что сам же и произносил. — Теперь твоя сила под контролем. С этого дня и часа ты — сыщик, обладающий сверхъестественной способностью. Выясняй с ее помощью истину. Руби ею затаившееся во тьме зло. У тебя получится. Ведь ты — лучший детектив во всем мире. — Лу… Лучший… детектив?.. — Именно. Лучший детектив, — подтвердил Фукудзава, желая впечатать эти слова в сознание мальчика, который, подобно только что вылупившемуся из яйца птенцу, переживал сейчас второе рождение. — Посмотри вокруг, разве мир не стал понятным, как никогда прежде? Тебе больше нечего бояться. Окружающие никакие не монстры. Они просто все глупее тебя. Рампо задержал дыхание. Поглаживая пальцами оправу очков, он о чем-то глубоко задумался. — Но… Погодите… Значит, в тот раз… И в тот, и в тот, и в тот тоже, они все просто были глупые? И ничего на самом деле не понимали?.. — Да. Послушай меня хорошенько, Рампо. Общество глупо само по себе. Это сборище беспомощных младенцев, которые ничего не знают об окружающем мире. Но никто из них не желает тебе зла. Подумай сам, разве дети способны на осознанную ненависть? Разве малыши могут строить коварные планы, чтобы запутать тебя? — Нет, — помолчав, признал Рампо и гулко сглотнул. — Получается, и тогда… и даже тогда… Все эти странности… А ведь и правда… Ну точно… Узкие плечи мальчика, до этого момента безвольно повисшие, распрямились, и он медленно поднял глаза на Фукудзаву. Точно птенец, проламывающий скорлупу. — Значит, вот в чем было дело. И вовсе меня не ненавидят. — Никто тебя не ненавидит, — подтвердил телохранитель. Рампо вдруг вскочил. По его лицу разлилась широкая улыбка. Фукудзаве почудился щелчок, как от невидимого тумблера. — А-ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ну конечно! Вы все — малые дети! Как же иначе?! А мир совсем не ужасен! Он просто полон абсолютных, совершенных, конченных глупцов! Глаза довольно хохочущего мальчика ослепительно сияли. Фукудзаве еще не приходилось видеть столько счастья на чужом лице. Такой всепоглощающей радости рождения. Рампо объявил: — А раз все вокруг глупые младенцы, кто, как не я, их защитит?! Он резко повернулся к Фукудзаве. — Дядь, возвращайтесь в зал без меня! Мне нужно кое-что сделать, может, еще удастся предотвратить убийство! — Что?.. — опешил телохранитель. — Преступник ведь обещал убить, и он обязательно убьет! Всё ясно и понятно! Настолько, что этим можно воспользоваться! Поэтому идите в зал! Вы должны быть поблизости, когда все произойдет! Рампо принялся толкать Фукудзаву в спину. Телохранитель решительно ничего не понимал. Еще минуту назад он мучился от нехватки слов, но только все осталось позади, и на тебе — новый поворот. «Кого-то все-таки убьют?» — Постой, мы должны… — Делайте, как я говорю! Фукудзава, пребывая в растерянности из-за резкой смены ролей, не нашел в себе сил для должного сопротивления и под нажимом Рампо пошел ко входу в зрительный зал. «Но разве не опасно оставлять мальчика одного, если где-то совсем рядом бродит убийца?» Прозвенел звонок, оповещающий о начале второго акта. — Я уже всё знаю, и цель преступника, и его план! Со мной всё будет в порядке, идите скорее в зал, мне нужно, чтобы вы внимательно следили за зрителями ! Фукудзава колебался. Замечательно, что Рампо включился в работу, но если он прав, где-то в театре находился убийца. Кто знает, что он сделает с тем, кто попытается ему помешать. Телохранитель посмотрел в лицо мальчику. Оно было полно уверенности. И облегчения. Такое выражение бывает у человека, преодолевшего одну из самых больших преград на своем пути. Сбросившего оковы прошлого. Для Рампо это станет первым делом его новой жизни. Разве мог Фукудзава ему не довериться? — Хорошо, — кивнул он. — Но будь осторожен. — Все будет хорошо! — звонко ответил Рампо. — Я ведь защитник глупых людей, лучший в мире детектив!

* * *

Фукудзава зашел в темный зрительный зал. За последние минуты произошло столько всего для него нового, что голова напоминала чугунный шар. Правильно ли он поступил? Ответа не было. Фукудзава и забыл, когда в последний раз так из кожи вон лез ради другого человека. Но что если всё было зря? Что если через несколько дней Рампо поймет, что Фукудзава нагло его обманул? «Но сколько счастья было в его улыбке…» Только эта мысль и подкрепляла надежду телохранителя, что он не ошибся в своем решении. Фукудзава шел по проходу и оглядывался по сторонам. Второй акт уже начался, поэтому лица всех зрителей были обращены к сцене. В глубине ее висел белый экран, на котором показывали пейзажи или дальний план «интерьера», если местом действия было помещение. Здешнее руководство не скупилось на крупный реквизит — столы, шкафы и прочие декорации, — но, видимо, на заднике решили сэкономить. Или с экраном было проще. Как бы то ни было, сейчас изображение на нем время от времени будто шло волнами, усиливая царящее на сцене напряжение. Прямо перед экраном стоял главный герой и, глядя в пустоту перед собой — то есть в зрительный зал, — читал эмоциональный монолог. В нем Мураками взывал к ангелу, от рук которого уже погибли несколько его товарищей. Если Рампо прав, в этот самый момент где-то совсем рядом преступник готовился совершить убийство. Еще он сказал, чтобы Фукудзава находился где-нибудь поблизости, то есть, доверяя словам мальчика, телохранителю нужно было подойти как можно ближе к сцене. Но кто осмелится убить человека на глазах нескольких сотен зрителей? И как он это сделает? На входе в театр все зрители прошли полицейский досмотр, пронести оружие вроде пистолета никто не мог. А если это что-то маленькое, например, трубка с дротиками? Но до сцены далеко, а убийца вряд ли проходил подготовку, достойную ниндзя периода Сэнгоку. Значит, он попытается прорваться на сцену? В этом случае Фукудзава, сидя в первом ряду, сможет моментально среагировать. В любом случае, час настал. Преступление должно было вот-вот совершиться. Нельзя было ни на секунду ослаблять бдительность. Фукудзава прислушался. Никто из зрителей не говорил. До него доносились лишь шорох одежды и тихое покашливание. Громче всех, разумеется, звучал голос молодого актера. — Прости нас, о ангел, осененный нимбом войны! Иль яви миру смертных свой лик! — прочувствованно декламировал со сцены Мураками. На нем были мешковатые одежды, потрепанные и грязные, подчеркивающие роль несчастного человека, измученного долгими годами скитаний. Но глаза его пылали неистребимым огнем жизни. — Я не страшусь смерти! И если ты пришел судить нас, пронзи первой мою грудь! Тем самым священным мечом, что когда-то принадлежал мне! Фукудзава не сбавлял шаг, но, тем не менее, следил за монологом Мураками. Он еще не забыл брошенное им высокомерное обещание «отнять чужую жизнь ради оттачивания актерского мастерства». Но стоило признать, играл он на голову выше всех остальных. Пламя в его глазах завораживало. Будто из них в любой момент могли пролиться кровавые слезы. Громкий голос не лишился чувственной хрипотцы, и слова его проникали в самое сердце, минуя разум. Куда делся тот самовлюбленный парень из гримерной? Даже выражение лица изменилось. Мимика, жесты — всё было другим. Можно было подумать, что на сцене стоял его брат-близнец. Мураками вскинул руки. — Я знаю! Знаю, почему ты не являешься мне! Ты хочешь оставить меня наблюдать, как мои друзья под страхом смерти растравляют сердца подозрениями и познают на себе всю боль и ненависть человеческого существования! Но не бывать этому, слышишь?! Я раскрою твой греховный замысел! Найду ключ к Райским вратам и представлю на Суд Божий твое завистливое сердце, что холоднее ледников Лимба…

Мураками осекся на середине фразы.

Из его груди, разорвав грубую ткань сценического костюма, вырвалось длинное, с взрослую руку, белое лезвие. В следующий миг оно втянулось назад вглубь раны, из которой, сопровождаемый хлюпающим звуком, вырвался фонтан алой крови. Молодой человек упал лицом вперед. Никто не смел пошевелиться. Вообще хоть как-то среагировать. Нет… правильнее будет сказать, никто в зрительном зале пока еще не понял, что произошедшее не было частью спектакля. Один лишь Фукудзава ощутил пробежавший по спине холодок ужаса. Этого не было в сценарии .

Практически одновременно с падением Мураками Фукудзава сорвался с места. Взлетев по ступенькам на сцену, он бросился к неподвижно лежащему актеру. Ткань на спине на глазах окрашивалась в красный. По полу вокруг быстро разливалась алая лужа. Телохранитель окунул кончики пальцев в жидкость. Ее температура и запах были ему хорошо знакомы. Это была настоящая кровь, не искусственная из реквизита. Мураками уже не дышал. Побелевшее лицо свело едва заметной судорогой. Фукудзава взял актера за запястье — пульс практически не прощупывался. Судя по расположению раны и тому, что лезвие прошло насквозь, молодого человека было не спасти. Но… Куда делось оружие? — Вызовите «скорую»! — закричал Фукудзава в сторону боковых кулис. — И сообщите полицейским снаружи, пусть оцепят здание! По зрительному залу побежал шепоток: «Что случилось? В чем дело?». Фукудзава оглянулся. Он проверил сцену до начала спектакля, спрятать здесь лезвие было решительно негде. Но нечто проткнуло грудь Мураками. Телохранитель видел это собственными глазами. Однако ничего похожего на длинное лезвие поблизости не было. Словно… Словно это было дело рук невидимого ангела. «Ангел обречет лицедея на истинную смерть». На сцене оружия не было. Фукудзава наклонился и ощупал пол под телом Мураками, но ничего не обнаружил. Остается верх. Телохранитель запрокинул голову. Из-за слепящих софитов потолочные своды было практически невозможно разглядеть, но все же он заметил блеск какого-то металлического ящика. Часть декораций? Он находился прямо над тем местом, где стоял Мураками, может, это из него опустили лезвие? Но куда оно испарилось потом? Его поднял назад кто-то, затаившийся под потолком? Невозможно — каким бы ярким ни был свет, человеческий силуэт Фукудзава бы не пропустил. Но в таком случае, где преступник?.. Внезапно в памяти вспыхнули слова Рампо: «Мне нужно, чтобы вы внимательно следили за зрителями!» Фукудзава резко опустил голову и скользнул взглядом по рядам. Судя по выражению лиц зрителей, почти никто еще не осознал случившееся. Одна половина растерянно моргала, другая бросала осуждающие взгляды на ворвавшегося посреди спектакля на сцену телохранителя. Убийца кто-то из них? — Всем оставаться на местах! — закричал Фукудзава. — Это не постановка! Никому не двигаться! Оглянитесь вокруг себя! Если кто-то попытается сбежать или спрятаться — дайте знать! Его слова зародили волнение, волны которого побежали по рядам, заражая весь зал: «Сообщить полицейским?.. Что он несет?.. Погодите, так это на самом деле?.. Но…» Нарастающее недоумение оборвал истерический крик: — Не-е-е-е-ет!!! Токио!!! Из-за кулис на сцену выбежала одна из актрис, с которой Фукудзава разговаривал перед спектаклем. Не переставая голосить, она кинулась к Мураками. — Нет! Этого не может быть! Нет! Не-е-е-е-е-е-ет!!! Ее пронзительные вопли разнеслись по всему залу, послужив своего рода переключателем, вернувшим зрителей из мира фантазии в реальность. Кто-то испуганно закричал. — Актера убили! Где-то здесь убийца! — Стойте! Не двигайтесь! — попытался Фукудзава остановить тех зрителей, кто бросился к выходу, но его не слушали. На их глазах закололи человека. Убили непонятным способом. И никто не мог гарантировать, что они не станут следующими — зрители руководствовались не разумом, а инстинктом, который призывал их бежать от опасности. Фукудзава торопливо спустился со сцены. Преступник мог затеряться в толпе. Точнее не так: после убийства театр должны будут оцепить, то есть для него это был единственный шанс скрыться. А значит, все, кто бежал, автоматически попадали под подозрение. Фукудзава перехватил одного из спешащих к выходу зрителей и сбил его с ног. Но паника усиливалась. Телохранитель, не переставая кричать: «Успокойтесь!» и «Возьмите себя в руки!», с трудом сдерживал рвущуюся из зала толпу. Всё больше напоминающую стадо обезумевших от страха животных…

* * *

Фукудзава без сил опустился на один из стоящих в фойе стульев. В воздухе чувствовалось напряжение. Служащие театра и сотрудники правопорядка помогли привести в чувство зрителей. Начались допросы. Прибывший наряд полиции оцепил здание, перекрыв все входы и выходы. Тех, кто все-таки успел сбежать, разыскали и привели назад. Убийца должен был быть где-то здесь. Стоило отдать должное расторопности сотрудников театра — наверняка не обошлось без четкого руководства со стороны управляющей Эгавы. Раненого Мураками увезли на «скорой». Но, судя по перешептыванию актеров, он скончался по дороге в реанимацию. Фукудзава еще в момент нападения понял, что рана была смертельной. Слишком широким было лезвие, слишком много было крови. Будто грудь молодого человека пронзил невидимый меч. «Что, черт возьми, всё это значит?..» Телохранитель нахмурился. Куда подевался Рампо? С тех пор, как они расстались в фойе, он больше его не видел. Мальчик пылал энтузиазмом предотвратить убийство, но уже через считанные минуты трагедия все-таки произошла. Получается, он не успел? Что и понятно, за такой короткий срок едва ли можно многое сделать. Но почему он до сих пор не объявился? Сердце Фукудзавы сжалось от дурного предчувствия. «Что если…» Что если убийство произошло, не потому что Рампо не успел добраться до преступника? Что если он попытался его остановить? В этом случае мальчик стал бы для него помехой . Лезвие. Кровь. Что может противопоставить один беззащитный ребенок вооруженному убийце? Фукудзава поднялся и зашагал. Он не мог больше просто сидеть и ждать. Он и вышел-то в фойе, потому что решил, что именно туда вернется Рампо. Но раз этого не случилось, пора отправляться на его поиски. Вряд ли он мог далеко уйти. Стоит пройтись, поспрашивать, может, кто-то его видел. Телохранитель вызвал в памяти план здания. У него было три входа: парадный для зрителей, служебный для актеров и работников театра, и грузовые ворота, через которые заносили реквизит и необходимое для сцены оборудование. Заходя через парадный вход, посетители попадали в фойе, затем в зрительный зал, здесь же находилось окно продажи билетов. Служебный вел в гримерные, репетиционный зал, рабочие кабинеты и комнату для совещаний. А через грузовые ворота можно было попасть в складские помещения, а через них — за кулисы. Конечно, при большом желании можно перейти из одного коридора в другой, но так все три друг от друга изолированы. Чтобы не смешивать зону зрителей с зоной актеров. Раз Рампо исчез, прежде всего стоило проверить складские помещения — они почти всегда безлюдны. Простые зрители туда не доберутся, а по коридорам гримерных постоянно снует народ, мальчика бы наверняка кто-нибудь заметил. Кроме того, складские помещения находятся относительно близко от сцены, где произошло убийство. Если преступник как-то к нему готовился, велика была вероятность, что Рампо побежал именно туда, чтобы ему помешать. Фукудзава подошел к сцене. С лиц вернувшихся на свои места зрителей не сходило испуганное выражение. Никто уже не порывался бежать, как в момент всеобщей паники, но не так-то легко было успокоиться после того ужаса, что им пришлось пережить. По рядам ходили несколько служащих театра, расспрашивая всех по очереди, вдруг кто-то что-то видел, и проверяя, все ли на месте. Кто же преступник? Кто-то из зрителей? Из актеров? Из сотрудников? Подавив порыв схватить первого попавшегося под руку человека за грудки и устроить допрос с пристрастием, а потом проделать то же самое со всеми находящимися в здании, Фукудзава зашел за кулисы. Сразу за задником было просторное помещение с рядами осветительных приборов. В деревянном полу было проложено что-то вроде железных рельсов для быстрого перемещения реквизита. Фукудзава поднял глаза к потолку над сценой. Сразу после ранения Мураками телохранитель сквозь яркий свет софитов смог разглядеть там некий металлический ящик. Если это было какое-то хитрое устройство, установленное убийцей, загадка вылетевшего и исчезнувшего лезвия найдет свое объяснение. Но сейчас под потолком ничего не было. На всякий случай телохранитель обыскал кулисы, но не обнаружил ничего, похожего на металлический ящик. Может, это был обман зрения? Или преступник успел его унести? Но с таким грузом незамеченным не походишь, Фукудзава бы наверняка обратил внимание. Когда он направился вглубь театральных закутков, со стороны фойе донесся нарастающий шум. В зрительный зал вбежал полицейский и, бросившись к стоящему неподалеку от сцены одному из служащих театра, что-то торопливо ему зашептал. — В чем дело? — спросил, подойдя к ним, Фукудзава. Полицейский вскинул на него бледное лицо и, видимо, узнав телохранителя, скороговоркой ответил: — Один из зрителей сбежал! — Что?!

* * *

В фойе несколько полицейских взволнованно переговаривались, время от времени сверяясь с пометками в своих записных книжках. — Эй, — громко топая, направился к ним Фукудзава. Один из стражей порядка поднял на него глаза. — А-а, здравствуйте, господин телохранитель. «Господин телохранитель… Прямо какой-то персонаж из исторической пьесы», — поморщился про себя Фукудзава, но, не желая тратить время на спор на тему обращений, сразу перешел к делу: — Слышал, один зритель сбежал. — Да, возникла такая проблема, — теребя себя за щеку, признал полицейский. — Но будьте уверены, мы полностью контролируем здание. Разумеется, зрителям позволено посетить туалет, кое-кому стало плохо, их проводили в медпункт, но за всеми перемещениями тщательно следят. Однако… — Кто-то не вернулся на свое место в зале? — Совершенно верно. Его нет ни в зале, ни в туалете, вообще нигде. — Опишите этого человека и скажите, где он сидел. Полицейский указал в точку на плане зрительного зала, что держал в руке. Первый ряд. — Джентльмен средних лет в пальто, темно-синем костюме и котелке. Согласно показаниям работников театра, он был с деревянной тростью, возможно, какие-то проблемы с ногами. Фукудзава немедленно вспомнил того самого мужчину, на которого он сам обратил внимание. — В списке бронирования указано имя — Асано Такуто. 35 лет. Пришел один. «Асано Такуто?.. Асано Та… Асано Такуми-но-Ками * ?..» — Имя фальшивое, — без тени сомнения заявил Фукудзава. — Проклятье, надо было мне лучше к нему присмотреться… Не зря же он вызвал подозрение. Но разговор с Рампо и последующее вскоре после него убийство отвлекли Фукудзаву от слежки за зрителями. — Когда он покинул свое место? — Перед первым актом проверяли билеты, поэтому он должен был быть в зале, — сверившись с записями, ответил полицейский. — Но перед вторым проверки не было, возможно, он так и не вернулся после антракта. Как раз во время второго акта и убили Мураками. Получается, преступник мог установить над сценой некое устройство, выбрасывающее лезвие, и запустить его во время монолога актера. Фукудзава напряг память, вспоминая, как обозревал зал со сцены. Попал ли в его поле зрения тот мужчина в первом ряду? Телохранитель сердито цокнул языком. Его внимание тогда было приковано к дверям и бегущим к ним зрителям, которые могли быть причастны к убийству. А так как выход расположен в дальнем углу зала, на первый ряд он почти не смотрел. «А Рампо, наверное, с одного взгляда запомнил бы всех сидящих и отсутствующих», — с досадой подумал он. «Мне нужно, чтобы вы внимательно следили за зрителями!» — вновь вспомнились ему слова мальчика. Скорее всего, Рампо уже тогда знал, что преступник находится в зале. А значит, Фукудзава его подвел. Джентльмен в костюме исчез. И Рампо тоже исчез. Но он же не… — Я обыщу здание. Если что-то узнаете — дайте знать. — Хорошо, — кивнул полицейский. Фукудзава развернулся и быстрым шагом пересек фойе. «Это все я виноват, — скрипнул он зубами. — Это я подстегнул Рампо. Из-за этого он решил действовать самостоятельно и в итоге исчез. А ведь это я должен был предотвратить убийство и обеспечить его безопасность!» Каким бы гениальным умом ни обладал Рампо, он оставался обычным ребенком. Если он наскочит на преступника со словами: «Я знаю, это ты убийца!», — а тот в ответ его ударит, мальчику будет нечем защититься. Никакие уникальные дедуктивные способности не выстоят против грубой силы. Рампо для работы необходимы были щит, который бы оградил его от вражеских атак, и меч, что покарал бы выявленных им преступников. Детектив должен быть готов к бою . — Ох, наконец-то я нашла вас, Фукудзава-сан! — Навстречу телохранителю бежала управляющая Эгава. — Я вас обыскалась! Вы вроде такой высокий, но раз потеряешь из виду — и все, как в воду канули… Скорее, идемте со мной! — она схватила Фукудзаву за рукав и потянула в сторону. — Что?.. Простите, я спешу, мне нужно найти Рампо. — Речь как раз о нем! — перебила его Эгава. — Давайте же, сюда! Нельзя, чтобы нас слышали! — О чем вы?.. Эгава посмотрела в глаза Фукудзаве и заговорщически прошептала: — У меня для вас сообщение. От Рампо-куна.

* * *

Эгава завела Фукудзаву в техническую аппаратную, небольшое, забитое приборами помещение, где стоял пульт управления светом и звуком, и откуда через большое окно было видно всю сцену. Управляющая выглянула в коридор, убедилась, что поблизости никого, и лишь тогда закрыла дверь. — Итак? — спросил Фукудзава. — Если честно, это я хочу вас о многом расспросить, — сказала Эгава. — Кто он такой, этот мальчик? Я уже и удивляться ему устала… Откуда он узнал… — Узнал что? — пристально посмотрел на нее телохранитель. — Рампо сейчас должен искать преступника. Что он вам сказал? — Простите?.. А-а, вы, наверное, подозреваете меня? — женщина хохотнула. — Ну что вы, я говорила о самой себе, не о преступлении. В общем, Рампо-кун попросил вам кое-что передать. И предупредил, что никто другой не должен это услышать. Она была в удивительно хорошем настроении. Фукудзава молча ждал продолжения. — Рампо-кун сначала выложил мне всю правду обо мне, а затем сказал следующее: «Преступников двое». И попросил меня помочь их выманить. «Что? Двое? И для их поимки нужна помощь управляющей?» — Еще он сказал, что: «На самом деле это двойное преступление. Первое — простое, а второе — крутое. Как креветка и окунь. Поймать креветку легко. На ней можно и остановиться. Креветки сами по себе довольно вкусные. Но если хочешь поймать окуня — придется воспользоваться креветкой, как наживкой». Чушь какая-то. Хорошо, конечно, что Рампо воспылал энтузиазмом, но на его неорганизованность это никак не повлияло. Но главное, что теперь Фукудзава знал, что преступников двое. И что Рампо нацелился на поимку более «крупной рыбы» — как он выразился, окуня. Получается… он в порядке? — Где сейчас Рампо? — Понятия не имею, где он сейчас, но недавно был здесь, тогда же он мне все это и сказал. И еще попросил передать вам: «Возвращайтесь на свое место, ангел сам все расскажет»… Как-то так. Телохранитель невольно посмотрел в окно на сцену, затем перевел взгляд на первый ряд. Кресла, где сидели они с Рампо, были пусты. — Ангел? — Он так сказал. Серьезно, Фукудзава-сан, кто он такой, этот мальчик? Он назвался великим детективом и обладателем сверхспособности, но сверхспособности — это ведь выдумка, так же? В отношении Рампо можно было сказать и так, ведь на самом деле он не обладал никакими сверхъестественными способностями. Но именно поэтому Фукудзава не находил себе места от беспокойства. Что если его ложь заставила Рампо потерять голову и броситься навстречу опасности? — Хотя в то, что он великий детектив, я верю, еще как. Прямо так и тянет взять у него автограф, на будущее. Телохранитель удивленно уставился на Эгаву. Что за слова могли вызвать в ней столь глубокие перемены? — И последнее, что он просил вам передать: «Не волнуйтесь, я в порядке. Обещаю раскрыть оба преступления, поэтому поспешите на свое место». И еще добавил, что в этом случае больше никто не пострадает. «Не волнуйтесь, я в порядке». Другими словами, Рампо предвидел, что Фукудзава будет за него беспокоиться и пойдет его искать, поэтому передал через управляющую это сообщение. Наверное, следовало послушаться и вернуться в зрительный зал. Ничего другого не оставалось, кроме как довериться новоиспеченному великому детективу.

* * *

Зрителей все еще не отпустило волнение. В льющемся с потолка свете было отчетливо видно тревогу на лицах абсолютно всех сидящих в зале. Присутствие патрулирующих ряды полицейских не давало ей перерасти в панику, но никто еще не успел оправиться от пережитого ужаса. Фукудзава, оглядываясь по сторонам, шел к своему месту. Бросив внимательный взгляд вдоль первого ряда, он убедился, что джентльмена в пальто действительно нет. Возможно, стоило заняться его поисками, но сейчас телохранителя больше занимало обещание Рампо «раскрыть оба преступления». К удивлению Фукудзавы, мальчика в кресле не оказалось, хотя он был практически уверен, что тот будет ждать его здесь, чтобы все рассказать. Опаздывал? Или планы изменились? В любом случае, раз он решил ему довериться, придется сесть и терпеливо ждать. Но только Фукудзава опустился на свое место…

Как во всем зале погас свет.

Помещение погрузилось в непроглядную тьму. Зачем было выключать все освещение? Почему именно сейчас? Кто это сделал? Фукудзава лихорадочно заморгал, чтобы глаза скорее привыкли к темноте. Но не прошло и нескольких секунд, как над серединой сцены вспыхнули софиты, разрезав непроглядный мрак потоками света. Одновременно с этим раздался хохот: — А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! Посреди сцены стоял мальчик. — Что за сборище идиотов, глупцов и неучей! Что за ряды искаженных страхом лиц полнейших бездарей! Хоть смените выражение, а то отсюда, со сцены, напоминаете витрину с масками! Прямо бери и ценники вешай! В голове Фукудзавы резко опустело. «Что… Как… Почему… Что происходит?» Рампо надменным жестом поправил на носу знакомые очки в черной оправе. «Что он там делает? И что он несет, обращаясь к нескольким сотням зрителей? Кто включил софиты? Разве за освещение не должен отвечать специальный человек — осветитель?..» — «Кто он?» — гадаете вы про себя. Я — ваш спаситель! Лучший в мире детектив, он же обладатель сверхспособности и он же посланец божий, явившийся в кульминационный момент сегодняшней пьесы, дабы раскрыть все тайны и избавить вас от тревог, чтобы вы могли спокойно вздохнуть и разойтись по домам! Дэус Экс Махина * — вот кто я! А-ах, как же вам повезло, как же я вам завидую, вы станете первыми свидетелями совершения мною чуда, какого мир еще не видывал! Второго такого шанса не будет! Прямо у вас на глазах я раскрою Истину! Если кому нужно в туалет — бегите скорее, так и быть, я подожду. Его выступление встретили ошарашенным молчанием. Фукудзава почти чувствовал, как в желудке открывается язва. «Кто… Кто надоумил его на это?..» Зал охватило удивительное единение: все зрители смотрели на Рампо, одинаково округлив глаза и раскрыв рты: «Что все это значит?» Видимо, правильно считав настроение своих невольных слушателей, мальчик опять самодовольно поправил очки и продолжил: — Я понимаю, что вы сейчас чувствуете! Детектив без финальной развязки — это то же самое, что грязные надписи на стенах общественных туалетов! Бессмысленно и нелепо! И вот я здесь, пришел вопреки течению сюжета, чтобы распутать для вас клубок интриги и разгадать все тайны! Ибо я…

В версии с изображениями тут находится картинка. «…обладатель сверхъестественной способности!» — не договорил он, но Фукудзава ясно прочел эти слова во взгляде, что улыбающийся во весь рот Рампо бросил на него со сцены. «Лучше бы я сразу лишился чувств…» — подумалось телохранителю. Они познакомились с Рампо только этим утром, но Фукудзава уже чувствовал себя вымотанным раза в три сильнее, чем когда-либо в жизни. Но именно благодаря навалившейся усталости он наконец смог стряхнуть с себя оцепенение. Каким бы громким — если не сказать назойливым — ни был голос Рампо, мальчик никак не мог говорить так, чтобы его слышали во всем зале на четыре сотни человек. А значит, кто-то прицепил ему на одежду микрофон, по всей видимости, тот же человек, который направил на него софиты. И звуком, и светом управляли из технической аппаратной. Фукудзава обернулся в конец зала. И увидел стоящую за стеклом небольшой комнаты Эгаву, улыбающуюся и показывающую ему большой палец. «Они в сговоре!» Наверняка это она по указанию Рампо в нужный момент сначала вырубила свет во всем зале, затем осветила сцену и включила динамики. — Итак, перейдем же непосредственно к объяснению. Говорю сразу, предыстория совершенного здесь недавно никому не нужного убийства мне неинтересна, поэтому ее я опущу. Ведь вас, мои жалкие посредственности, не обладающие ни дедуктивными, ни сверхъестественными способностями, волнует лишь заколотый актер, не так ли? Вот это преступление я и раскрою. Не отпускавшее Фукудзаву ощущение дурного предчувствия достигло своего пика. Рампо собирался открыть правду об убийстве. Прямо со сцены. Всеобщее ошеломление сменило нарастающее волнение: «Этот мальчик что, на самом деле может назвать имя убийцы?» Несмотря на более чем странные обстоятельства — залитый светом софитов ребенок, бросающийся высокомерными обещаниями, — внимание всех зрителей было приковано к сцене: «Пусть он договорит, а там решим, как реагировать. Возмущаться, перебивать — всё потом». Зал погрузился в напряженное молчание. Словно в ожидании продолжения спектакля. Неясно, входило ли это в план Рампо или нет, но он обвел взглядом притихшие ряды, улыбнулся и сказал: — Ну, слушайте. Как я понял из ваших перешептываний, многие из вас уверены, что убийца — ангел. По одной лишь причине, что вам показалось, будто бы актера убили невидимым мечом, пронзившим его прямо во время монолога. Что ж, давайте начнем с этого. Ангел… Он выдержал паузу. — …действительно существует. Ряды зашептались. — Я не договорил! — призывая к тишине, вскинул руку Рампо. — Доказательством этого является письмо-угроза, в котором совершенно ясно говорилось, что «ангел убьет актера». Это означает, что преступление планировали, основываясь на сценарии сегодняшнего спектакля. Вокруг загудели удивленные голоса. Неудивительно — официально о письме не объявляли . Фукудзава схватился за голову. В данный момент до зрителей постепенно доходит, что они не просто оказались случайными свидетелями убийства, а что о нем было известно заранее. «Разве можно вот так заявлять об этом во всеуслышание?» Но Рампо как ни в чем не бывало продолжал: — Но речь идет вовсе не о том ангеле, о котором вы сейчас подумали. Вспомните, по сценарию ангел — это некто, невидимый для персонажей, но знающий обо всем, что происходит на сцене. То есть зритель! Вы все собственными глазами наблюдали за событиями пьесы, но, естественно, помочь героям вам в голову не приходило. Считайте это своего рода метафорой всего спектакля. Поэтому ангел не может быть преступником. Если на то пошло, ангел… и есть жертва. Рампо замолчал. Неторопливо, будто специально выдерживая паузу перед раскрытием главной загадки, он обвел взглядом зрительный зал и медленно пошел к краю сцены. Драматизм нарастал. — Совершенное преступление неразрывно связано со сценарием спектакля. Вся эта история основывается на подмене. Падшие ангелы, мечтающие вернуться на Небеса, и мстящий ангел, не желающий этого допустить. Но на деле речь идет о человеке, который должен быть одной из жертв, но в действительности является тем самым жестоким убийцей, представляющим все как небесную кару. Ангелы и люди подменяют друг друга, осужденные и судьи меняются местами. Вот о чем эта пьеса. И совершенное убийство, — Рампо сделал глубокий вдох и лишь затем продолжил, — идеально в него вписывается. Он указал пальцем на первый ряд. — Видите это пустое кресло? Все зрители повернулись в ту сторону. К месту «сбежавшего» подозреваемого — джентльмена в пальто. — Полицейские ведут свое расследование, основываясь на предположении, что сидевший там мужчина и есть преступник. Спросите почему? Потому что он исчез сразу после убийства. В общем-то, их логика понятна. Но, как я уже сказал, это преступление, как и весь спектакль, — одна сплошная подмена. Их действующие лица — не те, кем они представляются на первый взгляд, а значит… этот мужчина не преступник, а жертва! Рампо замолчал и еще раз обозрел зал: зрители не шевелились, поглощенные его выступлением. — В этом здании, которое сейчас оцеплено полицейскими, есть одно место, которое они еще не обыскивали. — С этими словами он повернулся спиной к залу и зашагал. — Ведь скрыться там, как они посчитали, совершенно невозможно. Во-первых, потому что преступнику придется сделать это на глазах бесчисленных свидетелей. Во-вторых, потому что любой посторонний в этом месте привлечет к себе внимание. И это место… здесь. Рампо остановился в глубине сцены. Перед белым экраном-задником. И без малейших колебаний сорвал его. — Жертва все это время была здесь. На полу лежал связанный джентльмен в пальто. Он был без сознания. Кто-то в зале испуганно вскрикнул. Скорее всего, ему вкололи какой-то препарат: бледное лицо мужчины блестело от пота, и закрытые веки даже не дрогнули, когда на них упал свет. Но он явно был жив. — Вот вам первая подмена: преступник оказался жертвой… Возникают два логичных вопроса. Кто этот человек и зачем его похитили? Быстрее всего будет узнать об этом непосредственно у преступника. Не так ли, господин преступник?! — крикнул в пустоту Рампо. Ответа не было. — Зрители жаждут услышать правду! Без убийцы преступление не будет полным! Хотите опустить его до уровня дешевой беллетристики? — громогласно вопрошал со сцены Рампо, словно настоящий актер. Причем весьма неплохой. «Проникся, пока смотрел первый акт? Или он преследует какую-то определенную цель?» — Если это преступление-подмена, и преступник на самом деле оказался жертвой… То кем же тогда является жертва ? Всё, спектакль окончен! Занавес опустился! Ничего уже нельзя добавить или исправить. Последняя страница сценария перевернута! — провозгласил Рампо и с силой стукнул ногой по полу сцены. Звук получился звонкий. — Явись, падшая душа! Тебе приказывает посланец божий! Кого-то другого ты, возможно, и смог бы обмануть, но только не меня! Интрига раскрыта! Настала кульминация! Обнажи Истину пред Небесами, их посланцем и простодушной публикой! Его голос разнесся по всему залу и растворился, сменившись абсолютной тишиной. Которая продлилась краткое мгновение. Нарушил ее другой голос. — О да… я не мог и мечтать о лучшем финале! Появление на сцене этого человека вызвало у зрителей настоящий шок. Этот чистый голос, легко доносящийся до самых отдаленных уголков зала, этот бушующий огонь жизненной энергии, так что даже малейшее движение его пальцев притягивало взгляды… Воистину, более подходящего актера на главную роль сложно было найти. — Кто мог подумать, что обладатели сверхъестественных способностей действительно существуют, и один из них поднимется на сцену ради раскрытия преступления! Какой еще у меня был выбор, кроме как явиться на твой зов? Но как? Как ты понял? Ни телохранитель, ни полицейские и никто из труппы ничего не заподозрили! «Убитый» Мураками улыбнулся, словно для него все происходящее было продолжением спектакля. Рампо, поправив на носу очки, ответил: — Благодаря своей сверхспособности. Кровь была настоящей, лезвие тоже было настоящим, и настоящим же было удивление подбежавших к тебе телохранителя и твоей коллеги по труппе. Но мою сверхспособность невозможно обмануть. Никакого убийства не было. — Когда ты понял? — хорошо поставленным голосом спросил Мураками. — С самого начала, — сухо отрезал Рампо. — Когда я впервые увидел тебя в гримерной, ты был очень бледным. И постоянно пил воду. Потому что чуть раньше ты пустил себе кровь . Кровь, покинув тело, быстро остывает. Ты понимал, что после убийства к тебе бросятся телохранитель и полицейские, которых краской не обманешь. Значит, нужно была настоящая, твоя собственная кровь, причем еще теплая. Поэтому ты спрятал на груди пакет с ней и некий механизм, в нужный момент выпустивший лезвие. — Интересно… Стоящие посреди сцены в потоках света от софитов Рампо и Мураками какое-то время молча буравили друг друга взглядами. — Прикинуться мертвым, даже с заблаговременно подготовленной кровью, не так-то просто, — продолжил мальчик, — но на то ты и актер. Профессиональный грим и артистические способности помогли тебе обмануть публику. Плюс фокус с едва прощупывающимся пульсом. Вот что я нашел в мусорном ведре перед грузовыми воротами. — Рампо достал из кармана что-то вроде куска резины телесного цвета. — Силиконовая накладка. Их часто используют актеры для скульптурно-объемного грима, чтобы, к примеру, придать лицу другую форму. Там, в ведре, их было много. Судя по размерам, ты обмотал ими запястья, грудь и шею, заглушив тем самым биение сердца. Фукудзава задумался: не показалось ли ему ничего странным, когда он щупал запястье Мураками? Действительно, вспоминая сейчас, он не мог не признать, что ощущение от прикосновения к коже актера было слегка не таким. Но в тот момент все его мысли занимало убийство. Пульс он щупал всего мгновение, поэтому и не заострил внимание. Выражение лица Мураками в тот момент не оставляло места для сомнений. Ни привыкший к мертвым Фукудзава, ни выбежавшая на сцену актриса ни на секунду не усомнились, что это было выражение человека, находящегося при смерти. С первого взгляда на него становилось ясно, что «его уже не спасти». Он сыграл так, что не поверить ему было решительно невозможно. Если бы не его талант, Фукудзава бы, скорее всего, заподозрил неладное. Рампо тем временем продолжал: — Оставалось лишь позвонить в больницу, куда тебя должны были отвезти. У них на самом деле был пациент по имени «Мураками Токио», скончавшийся от колотой раны, вот только, если бы кому-то пришло в голову расспросить о несчастном, они бы услышали, что речь идет о старичке лет под семьдесят. Скорее всего, подменили больничные карты пациентов с похожими ранениями. Ну да оставлю это полицейским, они быстро выяснят, как обстояло дело. — Выходит, у меня был сообщник, — улыбнулся Мураками. — Да уж наверняка, — кивнул Рампо. — Сценаристка? — Верно, — ответил актер. — Мы вместе придумали этот план. Сейчас она должна быть у себя дома. Несколько следователей в спешке выбежали из зала: явно чтобы дать указания арестовать соучастницу. — Силиконовые накладки, больница, кровь… Доказательств твоего преступления — выше крыши. Тебе только и остается, что чистосердечно признаться. Так что… — Рампо на секунду замолчал и лукаво улыбнулся. — Я решил, что выступление в допросной в окружении одних полицейских — это до смерти скучно, поэтому приготовил для тебя более подходящую сцену. Он вскинул указательный палец. Немедленно погас свет, погрузив зал в непроглядную тьму. Но прежде чем зрители успели испугаться, прямо над головой Мураками вспыхнул одинокий софит. Рампо остался скрыт в темноте, казалось, на сцене нет никого, кроме стоящего посреди светового столба молодого человека. Который невольно притянул к себе взгляды всех присутствующих. — Дело в том… — едва слышно прошептал Мураками и продолжил уже в полный голос. — Я актер! Моя работа — пробуждать в себе чувства, что я не испытываю, проживать жизни людей, которых никогда не существовало, являть на ваш суд все грани человеческой души! Главная роль или эпизодичная, плохой герой или хороший — не имеет значения! Я становлюсь им и предстаю перед вами! Иной работы для себя я не представляю, и жить по-другому я не могу! Зрители оцепенело ему внимали. За плечами Мураками было множество ролей, не сосчитать, сколько реплик и монологов он произнес со сцены, но сейчас он говорил от себя, обнажая душу, и эта пронзительная, на грани физических мук, искренность захватила внимание всех, кто его слушал. — Все, кто играет жизнь, сталкиваются с одним и тем же вопросом: «А как сыграть смерть?». Ведь смерть — это не противоположность жизни, это символ самой жизни, ее знамя! Но смерть таит в себе противоречие. Никто из живущих не знает, что это такое — умирать! Поэтому для меня как актера изобразить смерть — это высшее достижение! Без использования технологий, без аллегорий и притворства сыграть смерть такой, какая она есть, чтобы зрители поверили! Для меня это стало вершиной актерской карьеры. И вот результат этого. — Мураками шагнул навстречу залу и закричал: — Вы убедились?! Смерть всегда где-то рядом! Не намекая о себе ни звуком, она ждет, ждет, когда мы сами к ней приблизимся! Спектакли и кинематограф пользуются всеми доступными им методами, чтобы показать нам это! Сценарий, режиссура, музыка, проникновенные реплики — все это инструменты для демонстрации смерти! Но их всегда оказывается мало! Я — первый актер, сыгравший смерть! А вы, пришедшие сегодня сюда, стали ее первыми зрителями! Никто не произносил ни слова. Наверное, все находящиеся в зале, в том числе Фукудзава, думали об одном и том же: «Это и есть мотив?» Ради этого он отправил письмо с угрозой и вовлек ни в чем не повинных людей в этот ужас? Инсценировал убийство, обманул полицейских. Пустил себе кровь, втайне от коллег написал собственный сценарий… Для чего? Какой в этом смысл? Или такова уж суть любого актера? — Я ни о чем не жалею, — заявил Мураками. — В этом заключается смысл моей жизни. Где бы я ни был, я продолжу играть. Пока я жив, почерпнутый сегодня опыт будет помогать мне покорять сердца публики. Зал погрузился в молчание. Никто ничего не говорил. Наконец, полицейские медленно поднялись на сцену и надели на Мураками наручники. Тот не сопротивлялся. Выражение его лица оставалось незамутненным. Еще бы. Он ведь исполнил задуманное. — Мое восхищение, — вдруг раздался из темноты голос Рампо, когда актера уже уводили со сцены. — Я в этом плохо разбираюсь, но, уверен, мало кто способен на то, что ты сделал. Но взгляни, пожалуйста, в зал. Мураками повернулся к рядам смутно различимых в свете софита лиц. На всех них… застыло одно и то же выражение. — Все зрители здесь разного возраста и социального положения, но всех их объединяют две вещи. Первая — это что они пришли в театр, потому что любят твою игру. А вторая… это что на их глазах убили человека. Мураками задержал дыхание. Устремленные в него взгляды становились невыносимыми. — Ты сам сказал, что работаешь в индустрии развлечений. Но неужели выражение их лиц — это то, что можно назвать развлечением? И впервые пламя уверенности в глазах актера дрогнуло и съежилось. — Вот оно что… — донесся со сцены едва различимый шепот, недостойный опытного артиста. — Я играл… ради одного себя. Софит погас. Никто в зале так ничего и не сказал. Без занавеса, без выхода на поклон, без аплодисментов зрителей… Сегодняшний спектакль завершился в полнейшей тишине.

* * *

В фойе, победно скрестив на груди руки и горделиво ухмыляясь, Фукудзаву ждал Рампо. — Как ощущения? — подойдя к нему, тихо спросил телохранитель. — Невообразимо… — с самоуверенной улыбкой начал мальчик и, выдержав секундную паузу, закончил во весь голос, так что его было слышно во всем фойе. — Полегчало на душе! «Да уж, наверное…» — вздохнул про себя Фукудзава. Вокруг них покинувшие зал зрители отходили от пережитого. Кто-то разговаривал по телефону с родными, кто-то эмоционально обсуждал раскрытое «убийство», а кто-то все еще пребывал в глубочайшей растерянности. Дополняли общую нервную атмосферу снующие туда-сюда полицейские и спешащие навести порядок в здании служащие театра. На фоне этой мешанины из злости, грусти и шока… Фукудзава наслаждался ощущением легкости. Словно камень с души свалился. Никто не умер. Рампо раскрыл преступление. Все остальное — мелочи. Неподалеку стояла группа из трех отчаянно рыдающих молодых женщин, скорее всего, поклонниц Мураками. До слуха телохранителя донесся прерывистый из-за всхлипов шепот: «Слава богу, он жив!». Фукудзава мысленно с ним согласился. Сейчас, когда все уже было позади, он понимал, что ошеломительное выступление Рампо на сцене было абсолютно правильным решением. Если бы он просто сообщил полиции, кто настоящий преступник, а кто — жертва, все бы закончилось рутинным сбором улик и поисками Мураками, который вполне мог успеть сбежать. Но самое главное — зрители и все другие свидетели «убийства» остались бы с тяжелой психологической травмой. Одних слов о том, что Мураками на самом деле жив, было мало. Необходимо было вынудить его на глазах у всех еще раз выйти на сцену. То есть заставить его подумать, что, как он сам сказал: «Какой еще у меня был выбор, кроме как явиться на твой зов?». Какой актер откажется от специально подготовленной для него финальной сцены? Вот зачем Рампо устроил это представление. — Идея с раскрытием всех тайн со сцены была отличной, — сказал Фукудзава. — Я тоже так думаю! — с готовностью согласился Рампо. — Я всегда мечтал о чем-то подобном. Чтобы, никого не боясь, говорить во весь голос! А как у них лица вытянулись! Теперь все здесь знают, насколько я великий! Все-таки когда за дело берется лучший в мире детектив, без достойной публики никуда. Это закон. Сердце телохранителя кольнуло крайне неприятное подозрение. — Погоди, то есть ты раскрыл преступление со сцены… — Чтобы привлечь к себе внимание! — договорил Рампо с таким лицом, будто это само собой разумеется. После долгой, стоящей Фукудзаве немалых душевных сил, паузы он наконец бросил короткое: — Ясно. — Но, слушайте, эти очки — просто нечто! Стоит мне их надеть, как в голове проясняется, все видится как на ладони! Хотя неудивительно, это же настоящая реликвия для обладателей сверхспособностей, бесценное сокровище из Киото! А-ах, мне сейчас так хорошо, вы себе не представляете! Я наконец-то понял, кто я! С этими очками и моей сверхспособностью мне никто не страшен! Рампо не отрывал восхищенного взгляда от очков. Разумеется, он заблуждался. Эти очки не несли в себе никакой особой силы, все происходило исключительно в голове самого Рампо. Благодаря невероятным наблюдательности и феноменальной дедукции он увидел истину еще во время первой встречи с Мураками. Только и оставалось, что снять перед ним шляпу. Вдруг Фукудзава вспомнил кое-что, объяснение чего он до сих пор не получил. — Я видел над сценой за софитами какой-то металлический ящик. Не знаешь, что это было? — А-а, это был не ящик… Рампо отошел в сторону и поднял что-то, лежащее у стены. — Серебристая бумага?.. — Да. Обычный бумажный квадрат. Их используют на съемках в качестве отражателей. Думаю, Мураками повесил его, чтобы на первое время сбить со следа полицейских. Я потом нашел его за кулисами, сорвало, наверное, и унесло порывом воздуха. Фукудзава не сдержал стона. Действительно, лист бумаги ничего не стоит с собой пронести. И ведь он себя оправдал: телохранитель, заметив его, тоже решил, что убийца разместил над сценой какой-то хитроумный механизм, и переключился на размышления, как он мог доставить его в театр. Еще одна отлично обыгранная деталь четко спланированного преступления. — Еще вопрос. Как ты уговорил управляющую тебе помочь? Фукудзава не мог взять в толк, с чего вдруг Эгава так сильно изменилась. Стоя за пультом в технической аппаратной, она цвела улыбкой, даже показала большой палец. Как Рампо удалось сделать ее своей союзницей? — Да я ее не уговаривал. Я с самого знакомства понял, что она на самом деле была менеджером сцены. У нее явно к этому талант, ну я ей так и сказал, а потом попросил помочь. Кстати, она еще заявила, что обязательно вернется на прежнее место работы. Прямо завтра. Вот почему управляющая была в таком приподнятом настроении. Должно быть, она не смогла проигнорировать слова Рампо о собственном таланте после того, как он доказал ей, что может с одного взгляда раскрывать истину. — Господа! — подскочил к ним и энергично отдал честь молодой полицейский. — Позвольте выразить вам искреннюю признательность за содействие! Я как только увидел вас, господин телохранитель, в зале, тут же подумал: «Он обязательно выведет преступника на чистую воду!» Но кто бы мог подумать, что у вас есть секретное оружие! Господин детектив, вы были великолепны! Фукудзава узнал его: это с ним он говорил в фойе. Услышав обращение «господин», Рампо расплылся в самодовольной улыбке, тогда как лицо телохранителя едва заметно напряглось. — Дальше мы сами справимся, не беспокойтесь. Но вам, к сожалению, все равно придется проехать с нами в участок для подробного разговора… — Разговора? — переспросил Рампо. — Так точно. На каких основаниях и услышанных фактах вы сделали выводы о преступлении и все в таком духе. Таковы правила. — Ну вот… Ладно уж. Только вы серьезно собираетесь написать в отчете, что я раскрыл дело «благодаря своей сверхспособности»? — С… Сверхспособности? Как в пьесе? — Именно, — кивнул Рампо. «О нет, — ужаснулся про себя Фукудзава. — Этого только не хватало». — Погодите, товарищ полицейский. С вами поеду я. Сами видите, Рампо еще мальчик. Это первое в его жизни расследование, и оно его вымотало. Я же в курсе всего произошедшего и смогу рассказать за него. — Но я совсем не устал. Наоборот, по сравнению с тем временем, когда мы только сюда пришли, я полон сил! — возразил Рампо. Действительно, он буквально сиял после устроенного переполоха. — Значит… вы обладаете сверхъестественной способностью? — изумленно округлил глаза полицейский. — Совершенно верно! Лучший в мире детектив Рампо Эдогава, обладатель сверхспособности «раскрывать любое преступление» к вашим услугам! — Стой… Погоди! — попытался остановить его Фукудзава. — Рампо! Прости, что молчал, но ты не обладаешь никакими сверхъестественными способностями! Ты раскрываешь преступления исключительно благодаря собственным наблюдательности и дедукции! — Что? — уставился на него Рампо. — Этого не может быть. Вы же сами сказали мне про мою сверхспособность. — Да, но… — Это из-за нее я не такой, как все! Как я могу понимать то, чего другие не понимают, без особой силы? — Я тоже считаю, что это невозможно, — вставил полицейский. — Нет же, дело в том… — О, там полицейская машина? Это на ней мы поедем в участок? — По вашему желанию я готов доставить вас куда угодно! — Да послушайте же меня! — А-ха-ха, очень вовремя вы решили ко мне подольститься! И правильно! С моей способностью раскрывать любые преступления я всех полицейских без работы оставлю! Можете прямо сейчас начинать мне поклоняться! Как своему богу! — О-о, это такая честь! Непременно! — Эй, вы… Фукудзава чувствовал, что теряет почву под ногами. Его маленькая ложь во спасение на глазах разрасталась до огромных и неконтролируемых масштабов. Если не открыть глаза Рампо сейчас, потом будет уже поздно. Но… «Мне сейчас так хорошо, вы себе не представляете! Я наконец-то понял, кто я!» Когда они познакомились, Рампо был озлоблен и обижен на весь свет, но сейчас он сияет беззаботной улыбкой. «Пускай», — мысленно махнул рукой Фукудзава. Отсутствие сверхспособности не меняло того факта, что Рампо — уникальный человек. Скорее наоборот, вера, что своей проницательностью он обязан особой силе, уравнивает его с простыми людьми. В некотором роде заставляет его быть скромнее. «Да и каким бы гением ни был Рампо, наверняка со временем он столкнется с таким сложным делом, что не сможет его распутать. И тогда он сам все поймет… Ну или я ему расскажу, — решил про себя Фукудзава и лишь тогда обратил внимание на то, какое странное направление приняли его мысли. — Постойте… О каком еще следующем деле для Рампо я думаю? И почему я буду при этом с ним?» — Ну и, мы едем в участок? — вывел его из задумчивости голос мальчика. — Прокатиться на полицейской машине я не прочь, а вот бумажки всякие писать неохота… Так что поехали скорее, так и быть, выделю вам пару секунд, и распрощаемся. Дядь, я поеду первым, а то с вами только дольше провозимся. Фукудзава ничего не ответил. — Эй, дядь? Слышите меня? — Что?.. А-а, да. Рампо какое-то время задумчиво на него смотрел, затем хмыкнул и хлопнул полицейского по спине: — Ну что, поехали? «Бред… Получается… я собираюсь и дальше работать с Рампо? Раскрывать вместе с ним преступления? Да никогда!» Да, Рампо — гений. Да, рядом с ним должен быть кто-то, кто будет его защищать и помогать ему развивать талант. Но Фукудзава был одиночкой по жизни. Он не нуждался ни в чьей помощи и работать в команде больше не желал. Чем полагаться на кого-то, он предпочитал рассчитывать на себя. Чужими руками загребать жар — это путь в никуда. Вера в товарищей однажды уже едва не превратила его в демона-убийцу. Он не мог вообразить, что вновь будет с кем-то работать… Тем более что станет главой им же созданной организации. Сегодня — день триумфа таланта Рампо. Сотни людей стали тому свидетелями. Его уже не заставят отвечать на звонки или быть на побегушках у строителей. Рано или поздно, но к Рампо придет человек, желающий воспользоваться его мозгами. Но нельзя предугадать заранее, в хороших целях или плохих. Может, судьба распорядится так, что со временем Рампо поднимется до главаря банды грабителей или другой преступной организации. Но в любом случае это произойдет не сегодня, и Фукудзаву это никаким образом не будет касаться. — Я узнаю у управляющей, могу ли быть свободен, — сказал телохранитель мальчику. — Позже подъеду в участок. Товарищ полицейский, приглядите, пожалуйста, за ним. — Можете не сомневаться, — улыбнулся страж закона. — Скорее, поехали! — воскликнул Рампо, энергичным шагом направляясь к выходу. Фукудзава молча смотрел ему вслед. Вдруг уже на пороге тот обернулся. — Фукудзава-сан , — сказал он и улыбнулся. — Спасибо. После чего сел в полицейскую машину, и они уехали.

* * *

Фукудзава отправился повидаться с Мураками. В личной гримерной актера устроили импровизированную допросную: кроме молодого человека тут были еще трое следователей. Сидящий в центре комнаты Мураками при виде телохранителя слабо улыбнулся и склонил голову. — Чего со мной только ни случалось, но вот наручники на меня надели впервые, — признался он, демонстрируя скованные запястья. — Но это тоже ценный опыт. Он пойдет в копилку моего мастерства. Фукудзава мысленно покачал головой, но в то же время ощутил восхищение. Наверное, будет проще относиться ко всем актерам, как к пришельцам, и не пытаться их понять. — У меня есть к тебе пара-тройка вопросов. — Пожалуйста, задавайте, господин телохранитель. — Я могу увидеть то устройство с лезвием? — А-а, его. Оно вон там, — Мураками указал подбородком в сторону. У стены гримерки стояло нечто вроде металлической овальной трубы шириной в туловище взрослого мужчины. Из середины устройства торчала леска с завязанным кольцом концом. По словам Мураками, он надел «трубу» на себя, скрыв ее одеждами. Когда он во время монолога незаметно дернул за леску, изнутри выскочило, прорвав ткань и мешок с кровью заточенным концом, узкое лезвие, которое из-за яркого прямого света софитов казалось шире, чем было на самом деле. Это из зала многие спецэффекты предстают чем-то невообразимым, на практике же за ними стоят подчас элементарные приспособления и немного хитрости. — Главное было обмануть первого, кто ко мне кинется, — усмехнулся Мураками. — Для большинства бы хватило лужи крови и едва прощупываемого пульса, но вам ведь не привыкать к трупам. Поэтому все зависело от моей игры. И ведь я вас провел! Есть чем гордиться. «Гордиться тем, что напугал зрителей и ввел в заблуждение полицейских?» — вздохнул про себя Фукудзава. Но он был не любитель читать нотации, поэтому прокомментировал кратким: — Очень в твоем духе. — Есть такое, — улыбнулся Мураками. — Еще вопрос, — продолжил телохранитель. — Кто тот мужчина в костюме? Зачем ты его связал? — А-а, это… Мне сказали, что он тоже нужен для этого плана, — пожал плечами актер. — Тебе сказали? — Ну да. Вообще этот план мы разработали вдвоем со сценаристкой Курахаси, но она преследовала какие-то свои цели. Подробностей я не знаю… Но я так понял, что тот мужчина крайне редко появляется в публичных местах, а ей зачем-то очень нужно было с ним встретиться. Я сам удивился, увидев его связанным. — Что? — нахмурился Фукудзава. Но их прервал громкий топот и крик: — Подозреваемый! Где подозреваемый?! Дверь гримерной с грохотом распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся полицейский средних лет. — В чем дело? — Хха… Господин телохранитель! Беда! Жертва!.. Подозреваемый все это время был здесь? — Сами видите, он находится под неусыпным наблюдением… Фукудзава покосился на Мураками. Тот с растерянным видом переводил взгляд между телохранителем и полицейским. — Сценаристка… Обнаружена убитой в своей квартире! — все еще хрипло из-за сбившегося дыхания сообщил страж правопорядка. В глазах его читался страх. — Что?! — Входная дверь была заперта изнутри… Она умерла от сквозной колотой раны, нанесенной со спины, но… ни орудия убийства, ни следов борьбы нет! Словно ее заколол невидимка…

* * *

Рампо Эдогава ехал один на заднем сидении полицейской машины. Незаметно стемнело, и на улицы Йокогамы опустилась темно-синяя мгла. Белые и желтые огоньки звезд напоминали рассыпанные леденцы. Рампо, упершись локтем в стекло и подперев щеку, бездумно смотрел на залитые светом вечерние улицы. В его родной деревне иллюминации не было, и сейчас там наверняка уже готовились ко сну. «В городе лучше», — рассеянно подумал Рампо. Скучной до приступа меланхолии тишине он предпочитал пусть и немного надоедливый, но кипящий жизнью городской шум. Он ненавидел деревню. И ее жителей, и школу, и вообще почти все и всех. Любил он только родителей. — Товарищ полицейский, — обратился он к сидящему за рулем молодому стражу закона, — нам еще долго ехать? — Почти на месте, — жизнерадостно отозвался тот. — Хм-м… — промычал Рампо и отвернулся назад к окну. Полицейский бросил на него взгляд в зеркало заднего вида и громко, с воодушевлением заговорил: — Но слушайте, как у вас все-таки здорово получилось! Я до сих пор под впечатлением! Такой юный детектив, но уже такой талант… Из вас и господина телохранителя выйдет первоклассная пара сыщиков! Я уже вижу посвященную вам первую полосу завтрашней утренней газеты! — Будет кстати. Но вряд ли дядя согласится со мной работать. — Что, правда? А я был уверен… — Дядя боится людей, — заявил вдруг Рампо. В салоне ненадолго повисло молчание. — Но он же, если не ошибаюсь, мастер боевых искусств, это его все боятся… — с сомнением в голосе произнес полицейский. — Я слышал, стоит только о нем упомянуть, и все большие шишки — не только у нас, в департаменте, но и армейские — тут же вытягиваются по струнке… Многие сотрудники полиции занимаются кэндо или дзюдо. В глазах тех, кто воспитан в строгой иерархии «учитель-ученик», человек, достигший вершин мастерства боевого искусства, часто главнее любых чинов. Фукудзава с его высочайшим уровнем имел заметное влияние на всех стражей закона без исключения. Так что в определенном смысле его остерегались не только негодяи, но и служители правопорядка. — Я немного не это имел ввиду, когда сказал, что он боится людей, — заметил Рампо. — А-а… Вот вы о чем… Но вы ведь только с ним познакомились, и уже видите его насквозь? Да, как вы и сказали, вашу сверхспособность не проведешь! Я правильно запомнил название: «способность видеть истину»?.. — Правильно, — утвердительно кивнул Рампо. — Но вы же в это не верите, не так ли? — Что вы! Что вы, что вы! — торопливо воскликнул полицейский, после чего смущенно улыбнулся. — Хе-хе… Это так заметно? — Ясно как день и без сверхспособности. Вы сами сказали, что мы с дядей только познакомились, следовательно, вы в курсе, что мы впервые встретились этим утром на месте убийства директора одной компании. Поспрашивали у себя в участке… потому что хотели знать, на что я способен. — Что могу сказать, вы совершенно правы. — Ладно уж. Неприятно, когда тебе не верят… А давайте я прямо сейчас докажу, что обладаю сверхъестественной способностью. Рампо достал из кармана очки в черной оправе — бесценный дар Фукудзавы. — О-о, вы уверены? Это такая честь, наблюдать из первых рядов чудеса дедукции в исполнении прославленного детектива со сверхспособностью! Рампо вздохнул и надел очки. После чего посмотрел в окно и сказал: — Эта машина едет не в участок . В салоне стало очень тихо. Взгляды Рампо и полицейского встретились в отражении зеркала заднего вида. После непродолжительной паузы молодой мужчина смущенно почесал щеку: — Даже не знаю, что сказать… Не следовало мне молчать, прошу прощения. Тут поступил сигнал по рации, приказали доставить вас на другое дело… — Вот оно что, — коротко отозвался Рампо, но подробностей выяснять не стал. — Но знаете, как-то это не очень было похоже на применение сверхспособности. Нет-нет, я ни в коем случае не подозреваю вас во лжи, что вы! Просто подумал, участок ведь недалеко от вокзала, вы и так должны были понять, что мы едем в другую сторону… — Не поспоришь, — улыбнулся Рампо. — Предлагаете усложнить задачу? Тогда давайте вот как поступим. Вы будете спрашивать меня о происшествии в театре, а я отвечать с помощью своей сверхспособности. Если какой-то вопрос вызовет у меня затруднение — ваша взяла. В противном случае победа останется за мной. Как вам? — О-о, интересно! Знаете, я люблю соревнования, поэтому не вижу причин отказываться! В таком случае, я начну? — Прошу, — разрешил Рампо. Полицейский с крайне довольным видом наклонил голову и задумчиво помычал. — Наверное, любой на моем месте захотел бы это спросить… — начал он, постукивая пальцем по рулю. — Тот мужчина, которого обнаружили связанным позади сцены. Он представился как Асано Такуто, но это ненастоящее имя. Где и как его схватили, и почему никто не видел, как его унесли за экран? — Ковер, — поправив пальцем очки, просто ответил Рампо. — Пол фойе перед входными дверями застелен коврами с длинным ворсом. Полицейский посмотрел вверх и погладил подбородок, вспоминая. — Кстати… да. — Перед тем, как поднялся шум в зале, один ковер исчез, и стал виден участок деревянного пола. И от него неприятно пахло химией. Как это называется? Им еще краски разводят… — Растворитель? — Он самый, — кивнул Рампо. — От мужчины в костюме тоже им пахло, совсем слегка. Полагаю, преступник повалил его на ковер, заблаговременно обрызганный клеем, чтобы его задержать, отсюда и запах. Затем вколол ему снотворное, замотал в ковер, а после отнес рулон в зал. Видимо, хотел стопроцентной гарантии, что мужчина не сумеет сбежать. — Хм, действительно, в той суматохе, когда медики из «скорой» забирали Мураками, сотрудники театра оттирали кровь со сцены, а мы брали показания у зрителей и актеров, никто, думаю, не обратил бы внимания на человека, несущего рулон ковра… Но зачем? Я так понимаю, ковер тащила соучастница Мураками, та сценаристка? Какой смысл перемещать его на сцену? — Сценаристка тут ни при чем. — Что? — Вы слышали: сценаристка не имеет к этому никакого отношения. Скорее всего… ее убили еще до начала спектакля , — уверенно заявил Рампо. Полицейский изменился в лице. — Но… Погодите… Тогда кто же?.. — Я понимаю, что все остальные люди, кроме меня, глупы и недалеки, поэтому их нужно любить и по возможности защищать, — апатично размял шею Рампо. — Но даже я не могу спасти человека, умершего до раскрытого мною преступления. И я говорю не только о сценаристке, еще и о старичке, убитом ради прикрытия. — Старичке? — переспросил полицейский. — О том бедном старичке, которого привезли в больницу вместо актера, — легонько приподнял брови Рампо. — Со сцены я сказал, что их карты подменили, и это было случайное совпадение, что у старичка тоже было ножевое ранение. Но если хорошенько подумать, понимаешь, что это невозможно. Преступник, разработавший такой тщательный план, не станет полагаться на удачу. Старичка убили специально… Не понимаю, неужели необходимо было так далеко заходить ради какого-то похищения? — Какого-то похищения?.. То есть преступник не собирался убивать того мужчину? — Нет. Все это масштабное представление задумывалось с одной-единственной целью: схватить мужчину в пальто, известного своей неуловимостью. Это была ловушка специально для него одного. Сценаристка и Мураками были лишь пешками в чужих руках… Так что, теперь вы поверили в мою сверхспособность? — Н-ну… Я… — замялся полицейский. Рампо наклонился вперед и просунул голову в проем между сидениями. — Может, признаетесь, наконец, куда мы едем? — шепнул он на ухо стражу правопорядка. — От вас ведь тоже пахнет растворителем, товарищ полицейский.

* * *

— Что значит вы не можете с ним связаться?! — в гневе закричал Фукудзава в кабинете для совещаний на втором этаже театра, где полицейские устроили временный командный пункт. — Повторяю, из участка доложили, что они до сих пор не доехали, хотя по времени должны были уже давно быть там… — ответил один из трех следователей, пока двое других по телефону обменивались информацией с коллегами. Услышав об убитой сценаристке, Фукудзава немедленно понял, что преступление еще далеко от завершения. Оно продолжается, и — самое главное — перешло в свою основную фазу. Рампо ведь с самого начала так и сказал: «Это двойное преступление. Как креветка и окунь». Он знал, что за эгоистичным желанием одного актера впечатлить публику скрывается нечто намного более серьезное и опасное. Сценаристку закололи. И это уже не постановка, а самое настоящее убийство. Глядя на то, как Мураками вымаливает у полицейских подробности, Фукудзава интуитивно понял: шок актера был неподдельным. Конечно, в наблюдательности и проницательности телохранителю было далеко до Рампо, но и он неплохо разбирался в людях. Даже гениальный актер не способен так достоверно изобразить растерянность и ужас. Кроме того, от театра до квартиры сценаристки расстояние приличное. После выступления Рампо Мураками сразу же взяли под стражу, а перед этим у него просто не хватило бы времени, чтобы добраться до дома Курахаси, убить ее, а затем вернуться в театр. Кто же за всем этим стоит? Кто настоящий преступник? Рампо сказал: «Поймать креветку легко. На ней можно и остановиться. Но если хочешь поймать окуня — придется воспользоваться креветкой, как наживкой». Получается, он уже тогда знал, кто «окунь», а «креветкой», по этой логике, был Мураками. Его преступление Рампо назвал «простым», и действительно, с размахом актер подкачал: никто в итоге не умер, да и разгадать загадку оказалось не так-то сложно. Мураками явно не собирался скрываться до конца своих дней, а значит, даже если бы сейчас его «убийство» не раскрыли, со временем правда бы все равно выплыла наружу. Но в любом случае преступление было бы раскрыто лишь наполовину. Есть еще кто-то — он и есть истинный злодей, который воспользовался Мураками и Курахаси в своих целях. Актер все еще жив, потому что ничего о нем не знает. Но сценаристку убрали, как единственную ниточку, что могла привести полицию к преступнику. Если кто-то и знает, как теперь вывести его на чистую воду… то один лишь Рампо. Что если его яркое выступление со сцены было частью плана… наживка, на которую Рампо хочет поймать «окуня»? — Как зовут того полицейского, который увез Рампо? — спросил Фукудзава следователя. — Старший патрульный Митамура, — отрапортовал тот, не выдержал тяжелого взгляда телохранителя. — Почему с ним не получается связаться? — Это странно… Мобильный не работает. По рации он тоже не отвечает. Фукудзава ощутил раздражение. Что могло произойти за то короткое время, что он не следил за Рампо? Ну и что, что этот мальчик — гений, вычисливший настоящего преступника и устроивший на него засаду? Что он сможет противопоставить насилию? Он ведь еще ребенок. А в этом городе так много зла, что он за одну ночь может пережевать и выплюнуть, не глотая, тысячу таких вот беззащитных детей. — Я отправлюсь на поиски, — бросил Фукудзава и быстрым шагом покинул кабинет для совещаний. Скорее всего, что-то произошло по дороге в участок. Фукудзава лихорадочно размышлял. Рампо наверняка думает, что у него все схвачено, но он понятия не имеет об истинной тьме этого города. Он считает, что весь мир для него — открытая книга, но ведь на самом деле он не обладает никакими сверхъестественными способностями, а значит, если он чего-то не видел собственными глазами, то не может об этом знать. А внушил ему мысль о сверхспособности не кто иной, как Фукудзава. Телохранитель широким шагом пересек фойе. Зрители уже почти все разошлись, перед парадным выходом было тихо. Когда он вышел на улицу и направился к тому месту, где был припаркован автомобиль, что увез Рампо, то краем глаза заметил что-то странное. Нечто белое у самой стены здания. Подойдя ближе, он увидел бумажный прямоугольник, прижатый сверху камушком, видимо, чтобы случайно не унесло ветром. Наклонившись, он узнал собственную визитку. «Рампо?..» Фукудзава поднял прямоугольник. С первого взгляда сказать наверняка, что именно эту визитку он дал мальчику, было невозможно. Телохранитель перевернул ее задней стороной вверх и увидел корявые карандашные строчки: Настоящий преступник — Митамура Найдите трость

* * *

— Быть не может, нет-нет, невозможно! — не снимая с лица улыбки, ошеломленно мотал головой сидящий за рулем старший патрульный Митамура. — Чтобы обладатель столь поразительной сверхъестественной способности ни разу не привлек наше внимание и не попал в наш проверочный список! Не произнося ни слова, Рампо из-за стекол очков буравил не по-детски суровым взглядом отражение полицейского в зеркале заднего вида. — Полагаю, с вами любые попытки оправдаться или возразить будут бессмысленны… Раз уж вы меня раскрыли, с моей стороны будет невежливо продолжать утаивать истинное положение дел и свои мотивы, — с улыбкой продолжил Митамура. — Но, пожалуйста, еще немного терпения. Для знаменитого детектива заготовлен достойный прием, мы уже почти на месте. — Как скажете. Только давайте побыстрее, — со скукой в голосе отозвался Рампо. — С приближением ночи мне все сильнее хочется спать. — Приложу все возможные усилия. Полицейская машина покинула ярко-освещенные ночные улицы и поехала по безлюдному из-за позднего часа торговому кварталу, чтобы в конце концов затормозить у современной постройки в четыре этажа. — Официально здесь офис кораблестроительной компании, — подняв глаза на здание, пояснил Митамура. — Но на самом деле здесь обитаем мы. Подставная фирма, короче говоря. Пожалуйста, смотрите под ноги, — поторопил он Рампо. Вдвоем они зашли в парадные двери. На первый взгляд это было самое обычное коммерческое здание, вот только ни одна лампочка здесь не горела, и охранников тоже не было видно. Почти полную темень слегка разбавляло зеленое аварийное освещение. — Сюда, пожалуйста, — Митамура открыл перед Рампо стеклянную дверь. За ней была пустая комната. Выходящая на дорогу стена представляла собой стеклянные панели, за которыми открывался вид на ночную Йокогаму. Рампо послушно зашел вслед за Митамурой и вдруг спросил: — Пистолет? — Что? — Я спрашиваю, это пистолет? — он указал на пояс полицейского, где висела кобура с табельным оружием. — Умирать мне не хочется, но боль я тоже не люблю. Еще я думаю, что когда пуля пронзает череп — это, наверное, жутко больно. Мы этого не знаем, потому что мертвые ведь не могут поделиться своими впечатлениями. — Ха-ха, я не собираюсь в вас стрелять, — дотронувшись до кобуры, хохотнул Митамура. После чего сощурился. — Если вы, конечно… сделаете все, как надо.

* * *

Фукудзава торопливо шел по боковому проходу зрительного зала. Он успел опустеть, и шаги телохранителя порождали гулкое эхо. На лице Фукудзавы застыло суровое выражение, глаза смотрели твердо. Слово «трость» вызвало в его памяти лишь одну ассоциацию. Он почти вбежал по лестнице и, наступив по пути на одно из оставшихся пятен крови, прошел вглубь стены. Где сразу же обнаружил трость. Она валялась под сорванным Рампо белым экраном. Потертая от старости трость с Т-образной ручкой, судя по золотой отделке и полированному стволу из древесины камелии, вещь дорогая. Фукудзава видел ее у джентльмена в пальто. Хозяин трости после нападения пропал: одни утверждали, что его отвезли в больницу, другие, что он скрылся, не желая ввязываться в разбирательства. Как бы то ни было, найти его сейчас не представлялось возможным. Да и куда важнее была сама трость. Взяв ее в руки, Фукудзава заметил странность: центр тяжести был слегка смещен к ручке. Кто-то другой, возможно, и не обратил бы внимания, но Фукудзава за годы занятий фехтованием успел подержать в руках бесчисленное количество тренировочных и настоящих мечей, и даже такая мелочь от него не укрылась. Он внимательно изучил ручку и практически сразу обнаружил щель на стыке со стволом. Совсем небольшую, толщиной в бумажный лист. Первой мыслью Фукудзавы стало, что перед ним трость с «секретом» — ручка продолжается клинком. Хитрое и опасное оружие, если о нем не подозреваешь, но у телохранителя был опыт обращения с подобными вещами, поэтому он моментально отмел это предположение: ствол был слишком узок, чтобы спрятать в него клинок. «Но тогда зачем?..» Он взялся за ручку и попробовал ее повернуть: та на удивление легко выскочила из ствола. Внутри было пусто. Ничего похожего на оружие или ампулы с каким-нибудь веществом — обычная деревянная трубка. Зачем Рампо попросил найти трость? Фукудзава еще раз заглянул внутрь, надеясь в неярком свете различить какие-то подсказки. Длины и ширины отверстия, по идее, должно было хватить, чтобы просунуть в него туго свернутый документ. «Пустой ствол… Документ… Вот оно!» — осенило телохранителя. Это сейчас внутри ничего нет. Но не зря же эта трость с «секретом». Значит, велика вероятность, что изначально в ней был спрятан некий документ или нечто столь же небольшое. Возможно, джентльмен в костюме должен был кому-то это передать, или же из-за особой важности предпочитал постоянно держать при себе. Что бы это ни было, скорее всего, именно из-за него преступник напал на хозяина трости, а получив желаемое, выбросил ее за ненадобностью. Все нераскрытые пока тайны — тайна джентльмена в пальто, тайна украденной вещи, тайна настоящего преступника — были связаны с этой тростью. Но, к сожалению, она никак не помогла Фукудзаве в нахождении ответа на самый волнующий вопрос: «Где Рампо?». Но ведь мальчик как раз для этого и оставил послание, чтобы телохранитель понял, где он сейчас. Получается, в трости скрыто что-то еще? Фукудзава задумался. У Рампо не было так уж много времени на изучение трости. Что бы он ни обнаружил, он сделал это достаточно быстро. Он, конечно, гений проницательности, но телохранитель, как взрослый мужчина, не мог позволить, чтобы его обставил мальчишка, когда вот она трость, перед ним, рассматривай, сколько душе угодно. Если его что-то и смущало, то это та легкость, с какой он обнаружил «секрет». В случае со спрятанным клинком это было бы обоснованно: чем проще он покидает ствол, тем быстрее человек сможет напасть или защититься. Но тайник, где спрятан важный документ, должен быть тщательнейшим образом замаскирован. Однако у Фукудзава ушли считанные секунды, чтобы снять ручку трости, едва ли преступник провозился намного дольше. Получается, джентльмену в пальто свойственно легкомыслие? Но на Фукудзаву он произвел прямо противоположное впечатление. Не зря же для его поимки пришлось разработать такой многоуровневый хитрый план. И ведь он заподозрил неладное и попытался сбежать посреди спектакля, то есть в осторожности ему не откажешь. «А это означает…» Фукудзава, напрягая зрение, всмотрелся вглубь узкого отверстия. Ровный изгиб без каких-либо царапин. Он сунул внутрь палец и ощупал гладкую, отполированную деревянную поверхность. Заткнув пальцем круглое отверстие, телохранитель взялся свободной рукой за ствол и потянул. В какой-то момент он ощутил едва заметное движение и потянул сильнее. С глухим чмоканьем изнутри ствола выскочил узкий длинный цилиндр. Своего рода двойное дно — когда сверху, на виду, помещается что-то неважное, призванное обмануть предполагаемого вора, не подозревающего, что по-настоящему ценная вещь спрятана в глубине. Фукудзава осмотрел цилиндр и невольно нахмурился. Внутри него торчал разъем флеш-карты, а сверху, повторяя изгиб поверхности, был прикреплен микрочип. Телохранитель немедленно сообразил, что это: накопитель. Нет никакого двойного дна, сам цилиндр представлял собой переносное хранилище информации. И ему приходилось слышать об одной Секретной службе, использующей подобные приспособления. — О нет… — застонал Фукудзава. Если он прав, тот джентльмен в пальто был обладателем сверхъестественной способности , за которым охотилась преступная группировка. В этом случае у телохранителя оставался шанс выйти на нее. Фукудзава решительно зашагал. Истинное лицо «окуня», на которого нацелился Рампо, начало смутно вырисовываться.

* * *

— Так что это за место? — глядя в окно, без особого интереса в голосе спросил Рампо. — Один из наших, так сказать, оперативных пунктов. Сами видите, ночью поблизости никого нет, можно делать все, что пожелаешь. Сойдет и как убежище, и как место для тайных встреч, и… — Как пыточная, — перебил Митамуру Рампо. Старший патрульный изобразил удивление. — Ну что вы, я же сказал, мы вас пригласили. Выбросите из головы эти жуткие мысли. Пытки! Вы нас не так поняли… — Что не помешало вам расставить по зданию четырех… нет пятерых вооруженных людей, — флегматично пожал плечами Рампо. Его слова застали Митамуру врасплох, и он примолк. Все пятеро были иностранными наемниками, бывшими военными, прошедшими тренировки по заметанию следов и незаметному наблюдению. Они были настоящими профи, которые никогда бы себя не выдали — ни покашливанием, ни шарканьем подошвы. Их было не видно и не слышно. — Мда… Что тут скажешь, — растерянно почесал голову Митамура. — Как вам удалось их заметить? — Сколько раз повторять, все дело в моей сверхспособности! — надев очки, ответил Рампо. — Угум… — промычал старший патрульный и развел в стороны руки, словно говоря, что он не представляет опасности. — Мое восхищение. Но позвольте развеять ваши подозрения: они не причинят вам ни малейшего вреда. Их наняли присматривать за нашей первоначальной целью… Тем самым мужчиной в пальто, которого вы продемонстрировали со сцены зрителям. Сейчас же они… скажем так, на сверхурочных. Вдруг какие-то подлые негодяи задумают прийти за знаменитым детективом. — Подлые негодяи? Даже не представляю, кого вы имеете в виду. Так зачем я здесь? — опустившись на стоящий неподалеку стул, спросил Рампо. — Не поверите, как мне тяжело об этом говорить… Вы же понимаете, операция в театре стоила нам огромных трудов, а тут раз — и все насмарку. Мое начальство просто вне себя, приказали поймать того, из-за кого план провалился, и выведать любой ценой, как он обо всем узнал, кто ему рассказал. Это все так неприятно. Вы ведь уже наверняка знаете, тот документ с секретными данными, что мы обнаружили внутри трости, оказался подделкой… Ох-хо-хо, — притворно вздохнул Митамура. — И ведь нельзя просто так махнуть рукой: если среди нас «крот» — это ставит под угрозу существование всей организации! Но и мне, и вам, господин детектив, известно, что дело не в этом. Вы узнали о нас исключительно благодаря вашей поразительной сверхпособности. То есть, сколько бы вас ни пытали, вы не сможете назвать нам источник утечки. Не так ли? Покосившись на молчавшего Рампо, Митамура продолжил: — Однако, учитывая характер моего начальства, так просто они вас не отпустят. Я в затруднительном положении! Ведь мне сказали вас пытать, а я не могу ослушаться приказа! Но вас наверняка такая перспектива не прельщает, верно? Как и меня! Поэтому вот вам мое предложение. Митамура сделал шаг вперед. В льющемся из окна размытом свете его силуэт отбрасывал на пол длинную тень. Подойдя к сидящему с закрытыми глазами Рампо, он шепнул тоном демона-искусителя: — Присоединяйтесь к нам. Комната вновь погрузилась в молчание. — Наша организация преследует великую цель. Мы хотим избавить эту страну от всех недостойных. Поэтому будем безмерно счастливы принять в свои члены столь выдающегося обладателя сверхъестественной способности, как вы. Подумайте над этим. Митамура сместился в тень, и его лицо скрылось во мраке, но можно было с уверенностью утверждать, что он продолжал холодно улыбаться. — М-м? — Рампо поднял на него глаза. — А-а, простите, вы так долго и скучно болтали, что я вас совсем не слушал. В следующий раз подготовьте речь поинтереснее. Взгляд Митамуры накалился. Как и атмосфера в комнате.

* * *

Фукудзава спешил в изолятор временного содержания — одноэтажное здание, соседствующее с полицейским участком. Поприветствовав дежурного, с которым он связался по дороге сюда, телохранитель, не сбавляя темпа, спустился по длинной лестнице на подземный этаж, где и располагались камеры. В отличие от других изоляторов для временного содержания подозреваемых, этот предназначался для заключения особо опасных преступников и был оборудован всем необходимым, чтобы исключить возможность побега. Подземный этаж отгораживали две стальные бронированные двери, а все решетки были из особого стойкого сплава. Искомый человек томился в одной из дальних камер. — Не спишь? Сидящий на бетонном полу и прикованный к стене толстыми цепями юноша в тюремной робе медленно поднял голову. Фукудзава через небольшое окошко в двери глядел в лицо убийцы. Того самого, который только этим утром застрелил секретаря. Из-под короткой рыжей челки на телохранителя смотрели пустые, ничего не выражающие карие глаза. — Как ощущения от пребывания в изоляторе? — По сравнению с другими, здесь не так уж плохо. Есть кондиционер. Даже с его богатым опытом общения и столкновений со всевозможными злодеями Фукудзаве было неуютно под взглядом этого наемника. Профессиональным киллерам свойственно относиться к обычным людям с пренебрежением, их глаза холодны как вечная мерзлота. Но этот юноша был другим. В его взгляде вообще ничего не ощущалось — кристальная пустота. Ни теплоты или доброты, ни ненависти или садистского удовольствия, ни надежды или отчаяния. То были глаза человека, отринувшего все существующие эмоции и чувства. «Скорее всего, он ни разу не испытывал удовлетворения от убийств, — подумал Фукудзава. — В отличие от меня… Ему просто ничего другого не подвернулось, вот он и пошел в наемники». — Я пришел, чтобы кое-что у тебя узнать, — сказал телохранитель. — Взгляни на это. Он поднес к окошку цилиндр-накопитель, что вынул из трости. Юноша скользнул по нему быстрым взглядом. — Такие накопители используют сотрудники одной государственной службы. Для расшифровки информации необходимо особое оборудование, да и заполучить сам накопитель крайне сложно. Что неудивительно, ведь его используют агенты под прикрытием для хранения и передачи данных о людях, находящихся в программе защиты свидетелей… Другими словами, за кем охотятся бесчисленные преступные группировки. А еще у этих агентов есть кое-что общее: они все обладатели сверхъестественных способностей. Фукудзава замолчал и всмотрелся в лицо убийцы. Выражение на нем оставалось все таким же пустым. — А теперь главное. Наемник твоего уровня наверняка получает частные заказы. Тебя в последнее время никто не просил похитить человека со сверхспособностью? Юноша молчал. — Так как? — Я не разглашаю сведения о своих клиентах, — едва слышно ответил наемник. — А если они не твои клиенты? — не отступил Фукудзава. — Может, до тебя доходил слух, что кто-то по вашим каналам ищет исполнителя на подобную работу? Агенты под прикрытием крайне осторожны и скрытны, заставить их показаться на публике — задачка не из легких. Заказчику нужно было выманить его и похитить, при этом он не хотел раскрывать себя, и был готов заплатить за это большие даже по вашим меркам деньги. Есть предположение, что этот человек мог назваться «Ангелом», «V» или еще как-то в этом духе. При звуках «V» плечи юноши дрогнули. «Ему точно что-то известно», — убедился Фукудзава. Существование обладателей сверхъестественных способностей официально не признавалось, что не мешало правительству иметь целую секретную службу, состоящую как раз из таких людей. Тот джентльмен в костюме наверняка был тайным агентом. Эти люди представляют огромную ценность, поэтому за ними беспрестанно охотятся не только преступные группировки внутри страны, но и представители иностранных военных ведомств. Сложно определенно сказать, с какой целью, возможно, потому что агентам известны многие государственные тайны. Мелким бандитам такую большую рыбу ни на что не выследить, не то что поймать. А даже если они каким-то чудом выйдут на агента, им не обмануть систему безопасности Секретной службы. Для этого нужен профи. И самое главное, стоящие за всем случившимся — «V», — предпочитают сами рук не марать и платить исполнителям. А значит, они должны были обратить внимание на киллера такого уровня, как этот юноша, независимого и удобного в плане найма. В крайнем случае, до него должны были дойти какие-то слухи. — Я не хочу о них говорить, — наконец буркнул юноша. Его голос был еще по-детски звонким, но в нем не слышалось и тени эмоций, будто говорил старый дед. — Вам известна их цель? — Нет, — ответил Фукудзава. Он знал лишь, что ради похищения джентльмена в пальто, они разработали целый преступный план, в который вовлекли несколько сотен ни в чем не повинных зрителей и служащих театра. — Правосудие, — сказал юноша. — Убивать ради денег или из ненависти — это я могу понять. Но они убивают ради правосудия . Этого я не понимаю. Поэтому связываться с ними и им подобными не желаю. Человеку, убивающему ради правосудия, в конце концов станет все равно, кого убивать. Эти слова кольнули Фукудзаву в самое сердце. — Мне никто не приказывал с ними бороться, — после продолжительной паузы, сохраняя видимое спокойствие, заговорил телохранитель, — но они похитили моего товарища. Не знаешь, где они могут его держать? Юноша быстро скосил глаза на Фукудзаву. — У меня нет причин отвечать, — выждав пару секунд, заметил он. — Действительно, — кивнул телохранитель. — Но если ты мне поможешь, я могу представить все так, что убийство тобой секретаря сегодня утром было несчастным случаем. Уже завтра тебя отсюда выпустят. Мускулы на юном лице едва заметно дрогнули. От удивления. — Вы серьезно? Фукудзава молча кивнул. — Неожиданно, — покачал головой юноша. — Мне казалось, вы не из тех, кто готов пойти против закона. Фукудзава и сам не ожидал от себя ничего подобного. Еще никогда в жизни он не совершал сделок с преступниками, чтобы покрыть их преступления. Но на душе телохранителя было удивительно легко, и отступать от своих слов он не собирался. Возможно, уже завтра он будет страшно раскаиваться. Вероятно, когда-нибудь ему придется ответить за сегодняшнее решение. Но сейчас, в этот самый момент он ни капельки не сомневался в его правильности. Рампо необходимо спасти. Потому что он… балбес . Ничего не знающий о современном обществе и человеческих отношениях, наивный, нетерпеливый, самоуверенный ребенок. Готовый в одиночку выманить на себя целую преступную группировку. Фукудзава дошел в своих размышлениях до этого вывода, пока добирался до изолятора. Рампо позволил себя похитить, чтобы Фукудзава его спас и поймал злодеев. На взгляд мальчика этот план был безупречен. Только так можно было заставить таинственных заказчиков проявить себя. Но если он на полном серьезе так считает… То он и правда несусветный болван. Если Фукудзава не доберется до него вовремя или не сможет обезвредить похитителей — Рампо убьют. Эти преступники не столь глупы, чтобы оставлять в живых свидетеля. То, что Рампо считал гениальным планом… на взгляд Фукудзавы было полнейшим идиотизмом, сравнимым с плаванием в болоте в лютый мороз. Поэтому он просто не мог бросить его на произвол судьбы. — Так как тебе мое предложение? Юный киллер некоторое время молча рассматривал Фукудзаву. — Здесь не так уж плохо, — обведя взглядом камеру, наконец сказал он. — И потом, если мне так захочется выйти отсюда, я выберусь без посторонней помощи. Поэтому условия сделки не равны. Чтобы сбежать из этого изолятора для особо опасных преступников, потребовался бы целый отряд тяжеловооруженных солдат. Но Фукудзава откуда-то знал, что этот юноша не лгал. — Есть идеи, как уравнять условия? Киллер опустил взгляд к полу. — Я всегда работал один, — заговорил он после нескольких секунд молчания. — Напарники, начальство — это не для меня. Но если вы, настоящий мастер боевых искусств, готовы отступиться от своих моральных принципов ради спасения подчиненного… он счастливчик. Я даже ему немного завидую. Фукудзава открыл рот, чтобы возразить. Ведь Рампо не был ему подчиненным, а сам Фукудзава никак не подходил на роль начальника. Скорее наоборот: он, как и этот юноша, изо всех сил избегал любых коллективов. Но вместо этих слов произнес совсем другие: — Может, ты и прав. Юноша медленно кивнул. — Мне известно о нескольких зданиях, что они используют для своих нужд. Предлагаю искать по порядку, начиная с ближайшего к тому месту, где совершили похищение. Пока Фукудзава пытался подобрать слова благодарности, юноша вновь поднял на него глаза. — Здесь есть койка и кондиционер, но еда мерзкая. Слышал, вы на короткой ноге с полицейским начальством. Не замолвите за меня словечко? И мы будем в расчете. Фукудзава прищурился и после секундного колебания спросил: — Чего ты хочешь? Уголки рта юноши приподнялись в едва заметной улыбке. — Карри.

* * *

— Послушайте меня внимательно, господин детектив… Рампо-сан. Это ваш единственный шанс. Либо вы соглашаетесь, либо кончите с петлей на шее, одно из двух. И мне почему-то кажется, что тут и обсуждать особо нечего. Митамура сделал шаг вперед. Рампо, сидя на стуле и легкомысленно качая ногой, равнодушно ответил: — Обсуждать? А я не собираюсь ничего с вами обсуждать. Вы несли такую тягомотину, что у меня ни слова в памяти не отложилось. Одно сплошное мычание, прямо как настоящая корова. Му-у, му-у-у… На секунду брови Митамуры сошлись на переносице. Но он тут же взял себя в руки и мягким тоном произнес: — Вы поймите, Рампо-сан, вам невероятно повезло, что это я с вами договариваюсь. Потому что другие бы уже отпилили вам кончики пальцев. Но я лицезрел воочию вашу поразительную сверхспособность, поэтому искренне хочу… — О-о, опять замычали. Му-у… Митамура положил руку на пистолет в кобуре. Его пальцы дрожали, было очевидно, что он едва сдерживает гнев. Какое-то время он простоял, напрягши плечи и не шевелясь, после чего заговорил: — Я… пытался относиться к вам как к взрослому. Меня назначили наблюдателем за исполнением плана, а значит, на мне лежит ответственность за его завершение. Если вас не станет, никто и никогда ни о чем не узнает. Но я все равно изо всех сил старался до вас достучаться, договориться, потому что именно так поступают взрослые люди. Если это не проявление доброй воли, то я не знаю!.. — Да не нервничайте вы так, вон у вас жилка на виске пульсирует. Все ваши так называемые попытки договориться сводятся к простому «работай на нас или умрешь». И где тут, скажите, добрая воля? Да и вообще, я отношусь к тому типу людей, которые предпочитают сами выбирать себе начальство, — пожал плечами Рампо. — Но самое главное, вы не забыли, что я величайший и гениальнейший детектив, обладатель совершенной и не знающей ни единого промаха сверхъестественной способности? Неужели вы думаете, что я позволил бы увезти себя на край города и стал бы терпеливо выслушивать ваши угрозы, если бы это не было частью моего плана? Митамура инстинктивно выставил перед собой пистолет. Рампо спокойно посмотрел на дуло, направленное себе в лоб. — Это ложь, — после короткой паузы заявил старший патрульный. — Я тебя обыскал, на тебе нет «жучков». — А они и не нужны, — с легкой улыбкой ответил Рампо. Митамура крепко сжал челюсти. — Хорошо. В таком случае я тоже буду откровенен. Меня дико бесит, что какой-то пацан нарушил наши планы. А твой выпендреж меня вообще с ума сводит. Ну и что с того, что у тебя есть какая-то там сверхспособность видеть истину? От пули она тебя все равно не защитит! Большим пальцем старший патрульный со звонким щелчком спустил курок. — Я терпел твою наглость во имя нашей великой цели. Мы очистим эту страну от паразитов, из-за которых она не знает мира и гниет изнутри. Мы избавим ее от всех обладателей сверхспособностей. — Ага! Так значит, «V» — это организация обладателей сверхспособностей, поставивших своей целью уничтожение обладателей сверхспособностей, — едва заметно усмехнулся Рампо. — И ради ее достижения мы готовы воспользоваться всем, что подвернется под руку. Даже если это будет другой обладатель сверхспособности или неуловимый сотрудник программы защиты свидетелей, мы… Пистолет в руках Митамуры заметно дрожал. Лежащий на спусковом крючке указательный палец напрягся. — Ну и чего вы медлите? Хотите стрелять — стреляйте уже, — не отрывая взгляда от дула, сказал Рампо. — Только постарайтесь уложиться в следующие пять секунд, ладно? Потому что по моим расчетам, через три секунды, через две… Комнату залил ослепительный свет. В облаке осколков от разбитого стекла внутрь запрыгнул темный силуэт и, совершив полукувырок на полу, резко выпрямился. Митамура застыл на месте, не в силах даже навести на незваного гостя пистолет. Исходящее от него ощущение сокрушительной угрозы заставило бы обратиться в бегство и льва. А уже в следующий миг старший патрульный оказался отброшен в угол комнаты. — Гха!.. Он плашмя врезался в стену, но не упал: напавший успел каким-то невероятным образом нагнать его и схватить за воротник спереди. Тело старшего патрульного описало в воздухе плавную дугу. В дзюдо этот прием называется «бросок через спину», но едва ли многие борцы способны подкинуть своего оппонента с такой силой, что тот ракетой взлетит к потолку, врежется в него и рухнет на пол. Удар, сопоставимый по мощи со столкновением с поездом, заставил Митамуру потерять сознание. Колыхнулись полы одежды, и в центре комнаты, отбрасывая на пол длинную тень, замер не произнесший ни слова воин. — Фукудзава-сан! — радостно закричал Рампо. — Сколько осталось противников? — Пятеро! В тот же миг снаружи послышался нарастающий шум. Первый наемный солдат с пистолетом в руке ворвался в двери, а уже в следующую секунду он оказался в воздухе. «Котэгаэси» — бросок за счет энергии движения оппонента. Фукудзава дополнительно заломил руку наемника и с силой толкнул его в стену. Тот не то что выстрелить — даже понять не успел, кто на него напал, прежде чем потерял сознание. Фукудзава вышел в коридор. С обеих сторон на него наступало по противнику. У обоих в руках были полуавтоматы. Они наставили на него оружие. Но телохранитель исчез. Наемники успели лишь ощутить цепкие сильные пальцы на запястьях, и вот они уже на полу. Растерянные, они потянулись к спусковым крючкам, но кто-то вырвал полуавтоматы из их рук. Два удара локтем по горлу завершили дело. В чистой силе наемники заметно превосходили Фукудзаву, но чувствуя, как сознание проваливается в беспамятство, оба успели ощутить острый укол раскаяния: они слишком недооценили противника. «Будто и не с человеком сражаемся, а с диким зверем или демоном. Словно против нас выступили законы природы, гравитация или реакция». Пулями с законами природы не справиться. Фукудзава бесшумно побежал. Четвертый наемник в панике навел на него полуавтомат, но телохранитель сумел преодолеть разделявшие их несколько метров раньше, чем тот успел прицелиться. Удар основанием ладони снизу в подбородок.

В версии с изображениями тут находится картинка. Громко хрустнули ломающиеся челюстные кости. Провожать взглядом взлетевшего почти к самому потолку противника Фукудзава не стал и продолжил бег по коридору. К затаившемуся за углом последнему противнику с пистолетом-пулеметом. — Получи! Воздух должны были прошить пули, выстреливающие со скоростью семь штук в секунду. Но наемник так и не нажал на спусковой крючок. Выронив оружие, он скорчился от боли. Из его ладони торчала авторучка, которую Фукудзава с неуловимой скоростью выхватил из кармана и бросил в противника. Один из столпов древних боевых искусств — умение превращать любой мелкий объект в подобие сюрикена. Всколыхнувшийся от хлесткого движения рукой широкий рукав качнулся и обвис. Пятый из пятерых. — Продолжим? — неторопливо направился к исказившемуся в лице наемнику Фукудзава. — Ф… Фрик!.. — в ужасе отшатнулся тот и, забыв об оружии и товарищах, бросился наутек. Фукудзава не стал его преследовать, лишь молча проводил взглядом.

Переступив через еще не пришедших в себя наемников, Фукудзава вернулся в комнату. — Круто! Классно! — встретил его восторженный вопль страшно довольного Рампо. — Ты не ранен? — Вы даже превзошли мои ожидания! Просто нет слов! Хотя успели вы точно к тому моменту, как я рассчитал, и теперь мы поймаем тех, кто за всем этим стоит… Фукудзава остановился прямо перед Рампо и набрал полную грудь воздуха. — Ты совсем с ума сошел?!! В ушах мальчика зазвенело от сердитого окрика. Щеку обожгла пощечина, сбившая с носа очки. — О каких расчетах ты несешь?! Это я, значит, успел вовремя?! Забыл, что у тебя торчало перед глазами за миг до того, как я сюда ворвался?! Дуло пистолета!!! Развернувшийся из-за удара на полкорпуса Рампо не шевелился. На его щеке красным пятном пылал отпечаток ладони. — Я… — В этом мире нет ничего абсолютного! Если бы я додумался хотя бы на секунду позже, если бы добрался сюда хотя бы на секунду позже!.. Ты мог погибнуть!!! Рампо с ошеломленным видом коснулся покрасневшей щеки. — Н-но… вы ведь должны… были прийти… поэтому я… — залепетал он. — А вот и нет! Ты не верил в меня! Ты лишь хотел доказать свою исключительность! — перебил его разъяренный Фукудзава. От его крика даже стекло в окнах зазвенело. — Я ничего не имею против демонстрации силы или умственных способностей! Но прекрати ставить на кон собственную жизнь! Ты же еще… Фукудзава сам себя не узнавал. Почему он так сердит? Почему так разволновался? Почему… — Ты же… еще совсем ребенок! Сердце сдавило, точно в тисках. Это не была физическая боль, но она все равно заставила Фукудзаву поморщиться. Как он мог оставить этого мальчика одного? Как мог позволить ему действовать самостоятельно? Ведь Рампо еще такой… юный, такой беззащитный… — У… У-у… Лицо Рампо с опухшей после пощечины щекой сильно скривилось. Широко распахнутые глаза заволокли слезы.

В версии с изображениями тут находится картинка. Фукудзаву захлестнула волна жгучего стыда. «Я переборщил. Рампо явно не привык, чтобы его ругали. Тем более чтобы на него орали и отвешивали пощечины…» — Но я… Я просто… Рампо, повесив голову, сильно задрожал. На пол закапали крупные слезы. Фукудзава выдохнул. В груди теснились и бурлили чувства, что он не мог выразить словами. Рампо. Никем не понимаемый юный гений, оставшийся после смерти родителей совершенно один. Выброшенный на произвол судьбы в огромный незнакомый мир. Фукудзава не имел ни малейшего представления, как наладить с ним контакт, как с ним обращаться. И не придумал ничего лучше, чем мягко похлопать его два раза по голове. Рампо бросился к нему и крепко прижался, оставляя на одежде телохранителя мокрые пятна от слез, которым, казалось, не было конца. — Простите меня… Пожалуйста, простите… Простите… меня…

Не зная, куда деть руки, Фукудзава с растерянным видом отвернулся к окну. За которым простиралась бесконечная тихая ночь. Взгляд телохранителя скользнул к белому, будто отполированному, лику луны. И та в ответ едва заметно улыбнулась.

* * *

Итак… Практически все лавры за раскрытие «дела об убитом ангеле» достались Рампо. На следующий день все газеты наперебой рассказывали подробности о безумной выходке Мураками. Но в убийстве сценаристки и тяжелом ранении старика обвинили старшего патрульного Митамуру, представив их как несвязанные между собой преступления. Однако вскоре сам Митамура был обнаружен мертвым в камере предварительного заключения. Был заколот неизвестным орудием без свидетелей. Характер его раны совпадал с той, от которой скончалась сценаристка, из чего был сделан вывод, что их обоих, как ненужных свидетелей, убрал один и тот же обладатель сверхъестественной способности. Поиски заказчиков в конце концов ни к чему не привели, и расследование забуксовало. Лишь немногие — в том числе Фукудзава и Рампо — знали правду. Что за всем стояла тайная преступная организация «V», преследующая цель уничтожения всех обладателей сверхспособностей внутри страны. А значит, война с ней наверняка продолжится.

Если вас интересует, что стало с Рампо после той душевной пощечины и выговора…

— Фукудзава-сан, что там с новым заказом? Идемте скорее, я мигом раскрою дело с помощью своей сверхспособности!

…то он глубоко привязался к Фукудзаве. По совершенно непонятной причине. — Ладно, только не дергай меня за рукав. Растянешь же, — мягко пожурил телохранитель мальчика. — Хорошо, — тот послушно разжал пальцы.

Минул год. Фукудзава, которому совесть не позволила бросить Рампо одного, взял его к себе помощником, обеспечив ему кров и пищу. Он надеялся научить его выполнять разные мелкие поручения, заодно помочь освоиться в обществе и заставить вернуться к учебе. Потому что учение — это стержень, на котором покоится мир. По твердому убеждению телохранителя, для человека новые знания так же жизненно необходимы, как кислород. Но если вы спросите, что из этого вышло… Фукудзава остался без работы. На встрече с очередным клиентом Рампо, которого Фукудзава брал с собой в качестве помощника, немедленно называл причины их найма и откуда следовало ждать нападения. Фукудзава, полностью ему доверяя, отправлялся туда и устранял угрозу еще до того, как возникала необходимость в охране. В итоге клиенты более не нуждались в услугах телохранителя. Им достаточно было одного Рампо. Так Фукудзава едва не стал безработным. Но именно Рампо открыл для него новый источник дохода. Однажды страдающему от безделья Фукудзаве поступил новый заказ… На услуги Рампо как детектива. С того случая в театре по городу поползи слухи о гениальном юном сыщике, который видит истину благодаря сверхъестественной силе. Полицейские расследования, частные заказы, обращения от самых разных организаций — стоило Рампо оказаться на месте происшествия, как он практически в ту же секунду его раскрывал. Фукудзава оказался в сложном положении. Рампо не нужна была его помощь, но телохранитель все равно почти всегда его сопровождал. Инцидент в театре — или, как его прозвали в народе, «дело об убитом ангеле» — научил его, что позволять мальчику действовать самостоятельно — слишком опасно. Но основная причина заключалась в том, что Фукудзава был единственным, кто мог контролировать Рампо. Капризный и взбалмошный юный гений почему-то слушался только Фукудзаву. Видимо, давали знать пощечина и выговор во время их первого совместного дела. Или что-то еще заставило мальчика проникнуться к телохранителю симпатией. Как бы то ни было, он как преданный песик постоянно вился вокруг него — «Фукудзава-сан! Фукудзава-сан!». Даже мог по его приказу молчать целый час, а то и два. Так что со временем все клиенты Рампо как один уже с порога заявляли, что они готовы заплатить вдвое больше, лишь бы Фукудзава согласился сопровождать мальчика.

Очень быстро их стали воспринимать как неделимый дуэт. Самовлюбленный и неуправляемый, но обладающий уникальными дедуктивными способностями юный сыщик и молчаливый и суровый на вид мастер боевых искусств, которому нет равных в ближнем бою. Не существовало такой тайны, что они бы ни разгадали, не было такого преступника, который смог бы от них сбежать, не совершили такого преступления, что они бы ни раскрыли. Злодеи пугались звука их шагов, сильные мира сего кланялись в пояс, и даже из полицейского департамента под условием строжайшей секретности поступали просьбы помочь в особо сложных расследованиях. Как детектив, обладающий сверхспособностью, Рампо раскрыл множество дел. Никто не смел встать на их пути. Ничто не омрачало их славу. И вот…

Настал день судьбоносного решения.

— Это здесь? — спросил Фукудзава, стоя посреди тускло освещенного подземного туннеля. — Видимо, да, — поправив на носу очки, ответил Рампо. Однажды Фукудзава нанял Рампо в качестве детектива . Чтобы тот нашел одного человека. Неуловимого ни для одной разведывательной службы мужчину, имеющего тесные связи как с правительством, так и с преступным миром и, как многие считают, лично приложившего руку к проведению самых разных секретных операций в Йокогаме. — Я открываю. Одной рукой Фукудзава толкнул установленную в стене туннеля железную дверь, другой сжимал дорогую трость. Эта трость была единственной тоненькой ниточкой, ведущей к тому человеку. Без дедуктивных способностей Рампо никто бы не смог добраться до ее владельца. Они пересекли скрытую в полумраке комнату и спустились по лестнице в залитый светом зал. Посреди него выстроились в ряд столы и скамейки, а у стены напротив стояли грифельная доска и учительский стол. — Добро пожаловать в Банкодо * , — разнесся по помещению приветливый голос. — Признаться, я искренне удивлен, что вам удалось его найти. Фукудзава легонько поклонился и вытянул перед собой руку с тростью. — О-о, это же утерянная когда-то мной трость! И вы были столь любезны, что решили вернуть ее мне? Благодарю. — Вдохновленный бесчисленными слухами о вашей многоуважаемой персоне, я прибыл сюда, чтобы иметь дерзость обратиться к вам с просьбой. — Как вы загнули. Присаживайтесь. Фукудзава поклонился и опустился на ближайшую скамейку. Но Рампо остался стоять, не отрывая взгляда от стоящего перед ними человека. — С ума сойти… Я тогда даже не подумал… А это были… — Спасибо, кстати, за помощь в тот раз, парень, — хмыкнул мужчина. Сегодня он был не в деловом костюме и в шляпе с круглыми полями. — Вот оно что, — напряженным, будто у него резко пересохло в горле, голосом произнес Рампо. — Вы с самого начала знали о приготовленной для вас в театре ловушке, и что ковер будет сбрызнут клеем. Но все равно в нее попались. Зачем? Чтобы выманить противника?.. Точно нет, были и другие пути… — У меня оставался перед твоим отцом небольшой должок, — едва заметно улыбнулся мужчина. — Не верю… То есть вы знали… о моей силе … — Я пришел к вам с просьбой, — повысив голос, повторил Фукудзава. — Как вам уже наверняка известно, этот мальчик, Рампо, успел прославиться как детектив со сверхспособностью. Однако законом подобного рода деятельность — с применением сверхъестественных способностей — запрещена. В связи с чем я решил обратиться к вам за содействием. — В получении лицензии на предпринимательскую деятельность, связанную с применением сверхъестественных способностей , — усмехнулся мужчина. — Другими словами… вы хотите открыть свою фирму? — Да, — кивнул Фукудзава. Он задавался вопросами, сможет ли стать руководителем и готов ли нести ответственность за целую организацию, но ответы не шли. Видимо, сказывался недостаток опыта. И собственная слабохарактерность, ростки которой за многие годы успели опутать душу силками: слишком глубоко он погрузился в оттачивание боевого мастерства, слишком долго боялся вновь ощутить удовольствие от убийств и слишком сильно желал одиночества. Но за последние двенадцать месяцев… под влиянием работы с Рампо Фукудзава изменился. Общение с непредсказуемым и капризным мальчишкой, необходимость выслушивать бесконечные мольбы и слова благодарности и волей-неволей принимать участие в расследованиях… Этот год выдался богатым на события и переживания. И в течение него Фукудзава регулярно ловил себя на следующих мыслях: «Что это значит, стоять во главе целой группы людей? Каково это, спасать других не единолично, а общими усилиями?» Именно так. За этот год Фукудзава сделал для себя неожиданное открытие: он все еще… хотел спасать людей. Служить кому-то щитом и пронзающим зло клинком. Он хотел, чтобы в мире стало меньше людей, оплакивающих убитых любимых. Не желал отводить взгляд от притеснения слабых. Надеялся стать таким человеком, перед лицом которого злодеи будут трепетать и отказываться от своих подлых намерений. Если совсем коротко: в нем взыграло чувство справедливости. Он все еще хотел нести в мир справедливость. Но чтобы не повторять прошлых ошибок, ему нужны были способности Рампо. Но одного ума мальчика было мало. Необходимо было наращивать физические силы. Фукудзава не мог вечно оберегать Рампо. Когда его не станет, и даже когда не станет Рампо, кто-то должен будет принять эстафету и понести дальше знамя справедливости по улицам этого опасного, но такого прекрасного города. Нужны были люди. Сильные и добрые люди. Которые сплотятся вокруг Рампо в вооружённую команду детективов . «Мечтать о подобном — это совсем на меня не похоже…» — Я прошу вас, — поклонился Фукудзава. — Обычными путями правительственную лицензию на применение сверхспособностей не получить. Никакие деньги, связи и заслуги тут тоже не помогут. Только личная поддержка человека, которому, как говорят, известно абсолютно обо всем, что происходит в этом городе. Ваша поддержка, Сосэки Нацумэ-доно. — Хм. Мужчина остановился перед Фукудзавой. Он окинул телохранителя долгим пристальным взглядом, будто заглянул ему прямо в душу… и широко улыбнулся. — Эта дорога не будет легкой.

Это он и был. Миг, послуживший началом всего.

Так в Йокогаме появилась детективная фирма, название которой станет известно далеко за пределами страны.

Так была сформирована команда обладателей сверхъестественных способностей, чьи уникальные таланты заставят трепетать любого злодея. Сумеречная сила, что будет бороться за справедливость.

Так была основана легендарная организация сыщиков, которая во главе со своим директором — обладателем сверхъестественной способности Юкити Фукудзавой — спасет бесчисленное количество жизней.

Так было создано Вооружённое Детективное Агентство.

↑ Есть такая японская поговорка: «Ветер дует — бондарю прибыль». Расшифровывается она следующим образом. Когда дует ветер, он несет с собой песок, песок попадает в глаза, те начинают болеть и человек может ослепнуть. Ослепшие могут решить зарабатывать на жизнь традиционной для слепых игрой на сямисэне. Чем больше желающих научиться игре, тем больше требуется инструментов. Чтобы их обтянуть, необходима кошачья кожа, значит, станет меньше кошек. Сократится число кошек — увеличится количество мышей. Мыши любят грызть деревянные тазики — бондаря завалят заказами.

↑ Разновидность сируко — каша из вареных сладких бобов с добавлением моти.

↑ Даймё, за которого мстили 47 ронинов из знаменитого предания «Сорок семь ронинов» или «Месть Ако».

↑ Выражение, означающее неожиданную развязку, которая не вытекает из естественного хода событий, а обусловлена вмешательством извне.

↑ Так называлась частная школа, основанная Сёдзаном Сираиси. Юкити Фукудзава (который писатель) посещал ее с 8 лет.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Вот уже и третье ранобэ по серии «Бродячие псы литературы» увидело свет. Если вам интересно, что я делал в процессе работы над рукописью, то отвечаю: так долго не вылезал из-под котацу, что аж спину заломило; собираясь за покупкой приличной одежды, обнаружил, что мне нечего надеть; после долгих поисков второго носка от пары был вынужден признать свое поражение и всё в таком духе. Но несмотря ни на что я бодр и весел. Можно замечательно прожить и с разными носками на ногах, лишь бы расцветка совпадала, правильно я говорю? Из-за особенностей своей профессии я редко выхожу из дома, но на днях решил отправиться в зоопарк. Была там одна птица — китоглав, — которая обозревала все вокруг с таким величественным видом, будто говоря: «Преклонись пред нами, смерд, или умри. Ибо неповиновение нам карается смертью». «Ваше величество!» — подумал я и невольно поклонился. «Его величество» по сути целыми днями ничего особенного не делает, стоит себе, иногда лениво куда-то пойдет, но производит впечатление жутко важной особы. «Мне бы такую жизнь: ничего не делать, только властные флюиды испускать», — вздохнул я. Итак, у вас на руках книга, в которую в том числе вошла история создания детективного агентства. Как вам, понравилось? Огромное спасибо, что прочитали! Пользуясь случаем, хочу также выразить благодарность иллюстратору Санго Харукаве и редактору И-сама. До встречи!

Кафка Асагири

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От Yoku05 (перевод)

Спасибо, что прочитали до конца! И спасибо, что любите «Бунго стрэй догс», иначе что вас привело на страницу ранобэ, идущего дополнением к манге?) Помнится, покупала я первые три томика исключительно для собственного удовольствия и переводить не планировала… Но уж больно мне нравится язык и мир Асагири-сэнсэя) А тут история, где так, так, так много Фукудзава-сама… в компании с совершенно несносным юным Рампо! Очень надеюсь, вам тоже пришлась по душе история их знакомства. Как и небольшое дополнение к началу манги ;) Так как это серия самостоятельных историй и порядковые номера томов в ней условны, они просто выходили в такой последовательности, я собиралась после третьего тома приняться за четвертый, а затем уже обратиться к первым двум (их очень подробно показали в аниме-сезонах), но… Кое-какие моменты в четвертом томе («55 минут») убедили меня, что для лучшего понимания читателям (на случай, если они не смотрели аниме) стоит перед ним прочитать второй («Осаму Дадзай и чёрный период»). А значит, следующей будет трагическая история Дадзая, Одасаку и Анго… К сожалению, ее релиз будет, скорее всего, только ближе к концу лета… Оставайтесь с нами! И поддерживайте словами и донатами!)))

Спасибо Anastezia за отличную работу! Спасибо Hairo за чудесные иллюстрации! От Anastezia (редактура)

Начинать новые проекты всегда приятно и волнительно, особенно, когда понятия не имеешь, о чем будет произведение. Когда Yoku05 предложила мне редачить «Бродячих псов литературы», я даже аниме не видела, но стоило его посмотреть, как я влюбилась в героев, так что узнать что-то новое о них из ранобэ было очень здорово. Этот том с совершенно невероятной атмосферой, особенно вторая его часть. Все никак не могу понять, когда происходит действие. Почему-то мне кажется, что это начало двадцатого века, но тут же всплывают мобильные телефоны, флешки и прочая современная техника. Фукудзава для меня персонаж века из 18-19, Рампо из 20-х годов 20, а Дадзай где-то из 50-х. И дело, конечно, не в именах, просто так ощущается. Это и интригует, и сбивает с толку одновременно. Необычное ощущение. Надеюсь, мы будем работать над этой серией и дальше, уж очень она мне приглянулась. Не могу в послесловии обойтись без благодарностей. Yoku05, твои переводы все также поражают своим уровнем. С тобой очень легко и приятно работать. Иногда я начинаю забывать, что я редактор и просто зачитываюсь текстом. Потом приходится все перечитывать, чтобы не проглядеть чего-нибудь важного. Спасибо тебе за работу и за то, что что позвала меня быть редом и этого проекта! Дорогие читатели, спасибо, что добрались до нашего послесловия. Надеюсь, том вам понравился, ну, он ведь классный, как он мог не понравиться?! (когда-нибудь я напишу о нем статью). До новых встреч на просторах литературы! От Hairo (работа с иллюстрациями)

Всем привет, я тот самый человек, который делал и будет делать иллюстрации для данного проекта.) Я очень долго думал, что написать в послесловии, т.к. делаю это впервые. Воооот.... Когда к нам в конфу написали, кто бы хотел взять псов, я сразу не думая забил его за собой, (аниме же было интересное :3). Надеюсь вам понравились сделанные мною иллюстрации. К сожалению я ещё не успел прочесть, по этому не знаю, что вам сказать по тому. Большое спасибо, что прочли наш релиз, и мои скучные и не понятные строки). Поклон вам от серого крота ретушерского отдела ^_^

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

55 минут. Часть 1

В тот день Йокогама была полностью уничтожена.

Синие небоскребы административного центра расплавились, подобно сахарным кубикам. Химический комбинат на побережье испарился в раскалённой как само солнце вспышке. Аккуратные ряды автомобилей на асфальтированных дорогах обратились в шары серого пламени и пропали, будто капризный бог внезапно решил отменить их право на существование. Мальчик, любующийся из окна голубым небом. Влюблённые, прогуливающиеся, взявшись за руки, по прибрежному парку. Преступники, строящие злодейский план в подвале. Всё и вся вдруг, без какого-либо намёка или предупреждения, даже без возможности ощутить страх перед надвигающимся небытием… в одно мгновение исчезло. Как по мановению волшебной палочки иллюзиониста. Но в отличие от представления, уничтоженный кусок земли радиусом в тридцать пять километров и населением в четыре миллиона человек не вернулся после театрального подмигивания фокусника. Он исчез навсегда. Часть суши, где находилась Йокогама, превратилась в эпицентр взрыва, невообразимый жар которого забрал с собой почти всё. Без шанса на возвращение. Навеки. Остались лишь гигантское озеро кипящей лавы, колышущаяся дымка, будто не успевшие улететь души умерших, да бескрайнее летнее небо, прозрачное и ясное до самого космоса. И какая-то неестественная тишина. С лёгкой ноткой грусти. Кучевое облако неторопливо скользило по небосводу, и ему не было никакого дела до уничтоженного мегаполиса внизу. Было лето…

До начала полного уничтожения оставалось всего… 55 минут.

* * *

За 55 минут до полного уничтожения Йокогамы.

Ацуси Накадзима стоял, обдуваемый влажным от солёных капель ветром, на носу резво рассекающего волны моторного катамарана. Ясное небо голубой гладью тянулось до самого горизонта. Жаркое солнце и освежающие брызги. Чудесный день, в который любой бы ожидал наступления чего-нибудь хорошего. — Эй, Ацуси! Смотри, будешь торчать на самом носу — сверзишься в море! — донёсся со стороны каюты крик. Ацуси обернулся. — Куникида-сан, я ещё никогда не катался на таком быстром корабле! Так здорово! Скорость! И погода отличная! Молодой человек в очках по фамилии Куникида выглянул из-за двери каюты и нахмурился. — Погоду и скорость определить ничего не стоит, — сказал он и достал из кармана записную книжку. — Сегодня вероятность осадков — ноль процентов. При нынешних скоростях южного и юго-восточного ветров высота волн составляет один-полтора метра… — В вашей записной книжке, как всегда, чего только нет… — В моей записной книжке расписаны все мои планы. Хорошо, когда всё идёт, согласно им. Помню, однажды из-за неправильного прогноза погоды пришлось вломиться в метеорологическое агентство, — не меняя выражения лица, признался в страшном поступке Куникида и, захлопнув записную книжку, посмотрел на Ацуси. — Заходи скорее в каюту. Мы не на экскурсию едем. Пора провести совещание. — А, да, понял. Ацуси послушно спрыгнул с носа. В небе прокричала летящая за катамараном чайка.

Ацуси зашёл в каюту вслед за Куникидой. В лицо ударил прохладный кондиционированный воздух. На стенах комнаты примерно в десять татами * висели карта, спасательные жилеты и фотографии экипажа. В центре в окружении молочно-белых диванов стоял длинный стол, отлично подходящий для совещаний. — Видишь, остальные твои коллеги уже собрались, ждём одного тебя, — указал Куникида внутрь каюты. — Они… меня ждут?.. — оглянувшись, переспросил Ацуси. На диванчиках сидело четверо. Ацуси подумал: «И это они так меня ждут?». — М-м, угх-буэ!.. Мне плохо… Почему на кораблях всегда болтает, Наоми?.. А-а, мир качается… Органы пищеварения тоже качаются… От всей этой болтанки меня… угх-буэ-э-э! — А-а-а, нии-сама * , бедный нии-сама, харкай, сколько угодно, твоя Наоми о тебе позаботится, так что харкай, харкай ещё, не стесняйся, эхе-хе-хе… С подлокотника дальнего дивана свисал мешком юноша — Танидзаки, сотрудник детективного агентства, на год старше Ацуси. Уткнув голову в металлический таз, он, весь какой-то зеленоватый, что-то жалобно бормотал. С лица хлопочущей над ним Наоми, его младшей сестры, по какой-то причине не сходила блаженная улыбка. Ацуси уже успел уяснить, что чем сильнее страдает брат, тем счастливее делается Наоми, хотя причины он так и не понял. На соседнем диване… — Так себе снимок: открытый перелом костей челюсти вышел нечётким. О, зато этот отличный: после огнестрела, тонкая кишка, поджелудочная и селезёнка наружу… даже вырванный крестец прекрасно видно. Вот его и увеличу, и повешу на стену в агентстве… Ёсано — кадровый врач детективного агентства — внимательно рассматривала разложенные на столе десятки фотографий. На всех них были запечатлены жертвы жестоких убийств. У одного виднелись внутренности, у другого была не до конца оторвана голова, у третьего не хватало костей… Ёсано перекладывала их и другие снимки, подносила к глазам и время от времени довольно вздыхала. А рядом с ней… — М-м… Чавк-чавк… Мурёнка, ты такая хорошая корова… Красавица, и шёрстка мягкая, и кушаешь хорошо… Чавк-чавк… — со счастливой улыбкой бормотал во сне самый младший сотрудник агентства Кэндзи. Ещё недавно он растил коров в далёкой деревне, где даже электричества нет, но переехал в Йокогаму по приглашению директора. Ацуси не знал никого простодушнее и доверчивее Кэндзи. Хороший деревенский парень, что, однако, не мешало ему показывать великолепные результаты в работе. Но спросонья он был так страшен, что даже самые безжалостные преступники помчались бы от него со всех ног, поэтому ни у кого в агентстве не хватало духа его будить. Ацуси скользнул взглядом по коллегам в одну сторону. Затем в другую. И посмотрел на Куникиду. — Они меня ждут?..

В версии с изображениями тут находится картинка. — Хм… — лицевые мускулы Куникиды слегка напряглись. — Я, э-эм, что хочу сказать. Каждый ждёт по-своему. — Но я не вижу Дадзай-сана… — оглядел каюту Ацуси. — Где он? — Ты об этом тупице? — прижал палец к виску Куникида. — На месте сбора в порту он заявил: «Схожу поплаваю!», — и сиганул в море. Тратить время и силы на его спасение было жалко, поэтому мы отплыли без него. Наверное, им как раз сейчас акулы пируют. Дадзай тоже был сотрудником детективного агентства. И именно он предложил Ацуси присоединиться к ним. Поступки его всегда отличались экстравагантностью, и никто не мог предположить, что он выкинет в следующую секунду. Хотя чего ещё ожидать от человека, громогласно заявляющего, что его хобби — это самоубийства. Куникида из кожи вон выбивался, чтобы сделать из Дадзая «порядочного человека», но, насколько мог судить Ацуси, его усилия вряд ли когда-нибудь дадут плоды. Вооружённое детективное агентство. Зарегистрированная в Йокогаме организация обладателей сверхъестественных способностей. Принимает заказы в том числе и на крайне опасную работу, за которую не возьмётся даже полиция. Почти все сотрудники агентства обладают сверхспособностями, и оно наравне с Секретной службой Правительства пользуется глубоким доверием у населения. Вот только… — Начинаем совещание. Все внимание! — закричал Куникида. Но никто даже не посмотрел в его сторону. Танидзаки стонал, Ёсано с головой ушла в изучение фотографий, Кэндзи спал, а Наоми не интересовал никто, кроме брата. «Это было ожидаемо», — подумал Ацуси. Сотрудники агентства были все как на подбор личностями самобытными и независимыми, поэтому управлять ими — задача весьма непростая. Обычно они работали в одиночку либо парами, и групповые задания, когда кому-то — чаще всего эта роль доставалась Куникиде — приходится брать на себя руководство, давались им нелегко. — Все внимание! Но и повторный призыв Куникиды потонул в стенах каюты. Ацуси, неуютно ёжась, посмотрел на него. Тот не шевелился, ожидая, когда внимание всех сосредоточится на нём. Но коллеги оставались безучастны. — Так… На какую тему совещание, Куникида-сан? — нерешительно поинтересовался Ацуси. — Хм, что ж. Ацуси, раз ты так хочешь узнать, так и быть, я расскажу, — не глядя ему в глаза, сказал Куникида и кашлянул, прочищая горло. — Детали дела тебе ведь знакомы? Мы направляемся на остров, где нас ждёт клиент. Задание состоит в поимке воров. — Воров? — Да, — кивнул Куникида. — Едем избавляться от воров. В такой компании запоминающаяся выйдет охота. Куникида и Ацуси оглядели своих неординарных коллег, занятых каждый своим делом. Ацуси мысленно посочувствовал ворам. По виду, может, и не скажешь, но сейчас на катамаране собралась элита Вооружённого детективного агентства. Все присутствующие здесь обладали очень мощными сверхъестественными способностями и сообща могли не то что поймать воров — разнести в пух и прах небольшой город. Как сказал Куникида, охота и правда обещала выйти запоминающейся. Это клиент попросил, чтобы на задание отправилось одновременно так много сыщиков. То ли он был очень щепетилен, то ли просто деньги некуда было девать. Ацуси ещё раз обвёл взглядом своих могущественных коллег. — Чмок-чмок… Мурёнка, поверь мне, если люди и коровы поговорят по душам, они наверняка поймут друг друга… а в крайнем случае я тресну корытом… Чмок… — бормотал во сне Кэндзи. — У-у… Мне плохо… Наоми, принеси, пожалуйста, стакан холодной воды… — Конечно, нии-сама, сию секунду! Напою изо рта в рот! — продолжала хлопотать (издеваться?) над братом Наоми. — Нет, мне бы просто из стакана… — Хм-м, вот смотрю я на эти трупы и ошмётки тканей, и прямо так и хочется повесить дома бедренную кость… Ацуси, дашь свою? — Не дам! — Подумаешь, попьёшь молочка — и всё пройдёт. — Ничего не пройдёт! Тяжело подобрать слова, чтобы описать всё уникальное величие этих людей. — Кстати говоря, Куникида-сан, — вспомнил вдруг Ацуси. — Если речь идёт о ворах, почему наш клиент обратился именно к нам, а не в полицию? — Ты что, отправился на задание, даже не потрудившись разузнать, о каком острове идёт речь? — спросил в ответ Куникида. — Всё просто. На том острове у японской полиции нет полномочий. Потому что он, строго говоря… не принадлежит Японии . Не принадлежит Японии? — В каком смысле? — Быстрее увидеть самому, чем объяснять, — сказал Куникида и взглядом указал наружу. — Он уже должен появиться. Выгляни в окно. Ацуси послушался и… — Что это?! — вырвалось у него. Первое, что пришло ему на ум, было: «Механический остров». Хотя издалека это скорее напоминало зависшее над морем гигантское блюдо с рядами кирпичных домов примерно в три этажа высотой. Причём «блюдо» покоилось не на земле, а на многослойной металлической «подставке», от которой вглубь моря уходили бесчисленные столбы, судя по всему, заканчивающиеся огромными вращающимися турбинами. Этот остров создала не природа. В море покачивался фантастических размеров механизм. — Плавучий город Стандарт-Айленд, — листая записную книжку, пояснил Куникида. — Круизный остров, построенный совместными усилиями Германии, Великобритании и Франции и находящийся под юрисдикцией этих трёх стран. Полностью автономен от расположенных на суше электросетей: получает энергию от разницы в температуре вод, от волн, солнца, морских ветров и прочих альтернативных источников. На острове воссозданы средневековые и современные виды европейских городов и работает курорт, где богачи со всего света могут без зазрения совести сорить деньгами… Обычно он держится южной части Тихого океана, где выше выработка электричества, но время от времени поднимается до вод Йокогамы. Если говорить начистоту, это скорее не остров, а огромный до жути корабль. — Корабль?.. — ошеломлённо повторил Ацуси, не отрывая взгляда от окна. Сооружение, размещающее на себе целый город, как-то язык не поворачивался назвать просто «кораблём». — Прямо… Будто в сказку попали. — Ошибаешься. Этот остров на самом деле сказка, — покачал головой Куникида. — Так что будь готов. На нём может произойти абсолютно всё что угодно.

* * *

Для начала всех сыщиков проверили внутри катамарана. Отпечатки пальцев, снимки сетчатки, а так же тщательнейший досмотр личных вещей. Запрещалось брать с собой не только взрывчатые вещества, вообще любые химикаты и лекарства. Наверное, даже при входе в военные учреждения или в аэропорт государства, где ведутся военные действия, так досконально всё не проверяют. Как сказал Куникида, это объяснялось заботой сотрудников Стандарт-Айленда о безопасности своих клиентов, и в том числе поэтому до него можно было добраться лишь на катамаране. Как бы то ни было, все сыщики благополучно прошли проверку и сошли на причале, своего рода прихожей острова. Обозрев его окрестности, Ацуси не сдержал восхищённого возгласа. Перед ними простиралось самое что ни на есть настоящее другое государство. Вдоль мостовой, выложенной тёмно-синей брусчаткой, тянулись дома из бордового кирпича с покрашенными извёсткой окнами и козырьками над входными дверями. Старинный пейзаж дополняла работающая водяная мельница. Мимо сыщиков с ритмичным поскрипыванием проехала телега, ведомая настоящей серой лошадью. За домами поднималась выложенная камнем медового цвета часовая башня. Гигантские стрелки показывали 11 часов 12 минут. — Это Английский район, — оглянувшись, сообщил Куникида. — Стилизован под Лондон XIX века, но «начинка» домов ультрасовременная. Опасности заразиться чем-то от водопроводной воды нет. — Будто в другой мир попали… — вздохнул Ацуси. — Прежде всего, возьмите каждый по одной, — достал Куникида из кармана несколько серебряных монет. — Что это? На карманные расходы? — Нет, конечно. Это местные пропуска, клиент предоставил, — пояснил Куникида, на ходу раздавая сыщикам по монете. — У простых отдыхающих они бронзовые, а эти серебряные испускают особый сигнал, который открывает двери в зоны, куда посторонним вход воспрещён. Ацуси покрутил монету в пальцах. На обратной стороне была изображена величественная фигура с трезубцем, видимо, морской бог, а на передней — профиль какого-то короля. — Если вас остановят охранники, и при вас не будет монеты, вас тут же выдворят с острова. Так что ни в коем случае их не теряйте, — обвёл взглядом коллег Куникида. — И не используйте в качестве оплаты! Тут к ним со скрипом подъехала крытая повозка. — Э-эх… Это вы господа сыщики из Вооружённого детективного агентства? Ацуси и остальные обернулись на протяжный вздох и незнакомый голос. Из повозки спустился мужчина в синем рабочем комбинезоне. Ему было лет тридцать, но, как заметил про себя Ацуси, выглядел он таким измождённым, что казался многим старше своего возраста. — Я Уолстон… э-эх, капитан Стандарт-Айленда. Это я вас пригласил, э-эх… Я ваш заказчик. Приятно познакомиться. — Вы капитан? — вышел вперёд Куникида. — Спасибо, что встретили. Но, простите… вы выглядите усталым, вы в порядке? — Э-эх… Спасибо за беспокойство, но это… э-эх, моё обычное рабочее состояние… э-эх, не обращайте внимания. — Э-эх, — тоже невольно вздохнул Ацуси. Из-за рабочего комбинезона и утомлённого вида капитан скорее напоминал механика. А ведь он, по идее, был самым главным человеком на корабле. — Итак, капитан Уолстон, мы бы хотели услышать подробности… — начал Куникида, но его перебил громкий сигнал. Точно таким же тележки-рамэнные завлекают посетителей. — Э-эх, прошу прощения, это мой телефон, — достал из кармана мобильный капитан. — Алло. Ацуси наблюдал за ним, впечатлённый необычным выбором мелодии для звонка. Может, капитан обожает рамэн? — Да, разумеется! Мне очень жаль! Обещаю, я обязательно найду… Гарантирую, вам не о чем беспокоиться! Абсолютно! Капитан ещё какое-то время рассыпался в извинениях и заверениях, после чего прервал звонок. — Смотрю, у вас, как и у меня, работа отнимает все душевные силы, — по непонятной причине проявил сочувствие Куникида. — Кажется… прямо сейчас в моём желудке открылась большая язва, — тяжело дыша, пробормотал капитан. — Так вот, э-эх… Прошу прощения. Для вас приготовлены комнаты. Тут недалеко… Э-эх, я провожу вас и по пути всё расскажу.

* * *

— Э-эх… Итак, — покинув чужеземную улицу, приступил к объяснениям капитан Уолстон. — Моя просьба заключается в защите одной ценной вещи и поимке воров, которые на неё нацелились… Э-эх, вот, по сути, и всё. — А кто они, эти воры? — спросил Ацуси. — Все приезжающие на остров проходят тщательную проверку, и охрана здесь строжайшая, всё-таки наш курорт ориентирован на людей состоятельных… И поэтому нам нередко поступают на хранение различные ценности. — И на одну из них нацелились воры, — кивнул Куникида. — О какой конкретно ценности идёт речь? Уолстон медленно покачал головой. — О продукте . — Продукте? — О самом дорогом продукте во всём мире: европейских белых трюфелях. Легендарный гриб, один грамм которого стоит в четыре раза дороже грамма золота. Сейчас под нашей охраной находится самый дорогой в истории трюфель, получивший название «Сокровище». Говорят, на чёрном рынке за него могут отдать миллион евро. — Понятно. В отличие от картин и драгоценностей, продукты питания — товар портящийся, а значит, кто быстрее на чёрном рынке его купит, тот и в выигрыше. Это не коллекционная вещь, поэтому потенциальных покупателей, разбирающихся в вопросе, значительно больше. Для воров это отличный шанс легко поживиться, — строча что-то в записной книжке, сказал Куникида. — То есть наша задача — уберечь этот драгоценный трюфель? — Да. Из Скотленд-Ярда поступило предупреждение, что на него нацелилась тройка воров, поэтому я решил вас нанять. Его слова заставили Ацуси задуматься. — Извините, — нерешительно произнёс он. — Я понял, от нас требуется не допустить кражу, но… разве для этого необходимо столько людей? На остров отправилась целая группа из семи сыщиков, хотя обычно они работали парами. — Верное замечание, — наклонил голову набок Куникида. — Что скажете, капитан? Вы что-то скрываете? — Я-я-я? С-с-скрываю? Что вы! Нет, конечно! — вздрогнул Уолстон. — Я позвал вас, п-п-п-просто для обеспечения стопроцентной сохранности ценности! И всё! Честное слово, больше ничего! Ацуси и Куникида переглянулись. — Э-эм, в общем… Смотрите, мы почти пришли! Ваша гостиница! — указал капитан на четырехэтажное деревянное здание. Хотя оно больше походило не на современный отель, а на постоялый двор из какого-нибудь фэнтезийного романа. — Скорее, заходите! Наши гостиницы пользуются большим спросом, поэтому приходится иногда даже отказывать в брони. Отдохните после долгой дороги… Уверяю, вам совершенно не о чем беспокоиться! — выпалил под конец капитан и, будто ставя финальную точку, тихо вздохнул.

* * *

Ацуси открыл дорожную сумку. Гостиница тоже соответствовала стилю Лондона позапрошлого века: номера освещали имитации газовых светильников, деревянные кровати украшала резьба в виде плюща и цветов, а на стенах висели чёрно-белые снимки старых паровозов со всего мира. — Куникида-сан, вам в просьбе капитана ничего не показалось странным? — спросил Ацуси. Куникида, проверявший перед раковиной количество индивидуальных мыльных принадлежностей, обернулся. — Мне всё в ней показалось странным, от начала и до конца, — не меняя выражения лица, ответил он. — Но задание есть задание. Всегда следует учитывать, что далеко не все клиенты — святые, у которых за душой нет ни единой тайны. От нас требуется одно: выполнить порученную директором работу. Куникида перерисовал в записную книжку план эвакуации и сел рядом с Ацуси. — Меня больше заботит, зачем директор вообще согласился взяться за это задание. Мало того, что он отправил сюда целую команду, именно он решил, чтобы Рампо-сан с нами не ехал. А значит… — Значит? — Кто-то убедил директора, — уверенно заявил Куникида. — Он встретился с кем-то за пределами агентства, после чего немедленно приказал нам собираться. Кто-то его заставил. Это логичный вывод. Кстати говоря, Ацуси. Ацуси вопросительно вскинул голову. — Я ещё когда её увидел, задался вопросом, чем она у тебя так набита… Что это? Проследив за взглядом Куникиды, Ацуси понял, что тот смотрит на его дорожную сумку. — То есть как, что?.. Вещи. Мы ведь приехали сюда с ночёвкой… А я ещё никогда никуда не ездил с ночёвкой, подумал, нужно быть готовым ко всему. — Меня безмерно радует твой ответственный подход, но что именно ты с собой взял? Ацуси принялся выкладывать на кровать содержимое сумки. — О-бэнто. Складной зонт. Термос. Пластыри. Пищевая пленка. Мандарины. Какао-порошок. Ещё… Куникида, покачнувшись, встал и пригвоздил Ацуси тяжёлым взглядом. — Я ведь сказал, что мы не на экскурсию едем. Ацуси в панике замахал руками. — А, нет… Простите! Это моя первая ночёвка вне дома, и я, ну, как бы объяснить, немного переборщил… Но я помню, что мы приехали сюда работать, честное слово! У меня всё готово на все возможные случаи! — Неужели? — Например, вот. Ханафуда, настольная игра, карты, подушка, чтобы покидаться… — Ты что, на школьной поездке?! — закричал Куникида. — Ты явно настроился ночью валять дурака со всеми! — П-простите, пожалуйста! — вздрогнув, извинился Ацуси. — П-просто… я ещё никогда не останавливался в такой чудесной гостинице. Когда я жил в приюте, если мы куда-то выезжали, я спал на грязном полу… друзей у меня тоже не было, поэтому я, как бы… увлёкся… простите. Куникида несколько секунд молча смотрел на Ацуси. Затем медленно вдохнул. И после паузы сказал: — Отбой не позже двух.

* * *

Ацуси шёл по брусчатке мостовой. Разобрав необходимые для сна вещи и проведя небольшое совещание, Куникида попросил его сходить к капитану. Сам он обещал прийти чуть позже. Как только разберётся с ошибкой в брони, по которой Танидзаки с Наоми заселили в один номер. Узнав об этом, Куникида посерел и выпалил: «Это уже чересчур!», — после чего побежал исправлять ситуацию. Ацуси крутил головой по сторонам. Всё увиденное было для него в диковинку. И дома с отштукатуренными стенами и шиферными крышами, и уставившиеся злыми глазами в небо статуи горгулий, и украшенное деревянной резьбой белое здание библиотеки, и прочие знакомые по книгам и фотографиям атрибуты старого Лондона, которых не встретишь в Японии. «Я будто на самом деле попал в другую страну», — подумал Ацуси. Он никогда не бывал за пределами Японии, поэтому поездка на этот корабль стала своего рода его первым заграничным опытом. У него возникло ощущение, что он стал героем сказки. С каждым вдохом голову затопляли всё новые фантазии: может, в том проулке живут феи, или где-то недалеко есть дворец с настоящими королём и королевой, а вдруг прямо сейчас в полутёмном подвале с жестокой улыбкой точит нож Джек Потрошитель?.. От разглядывания улицы Ацуси отвлёк шум. — Скорее! — различил он среди общего гама. Впереди в страшной суматохе пробежала группа мужчин. «В чём дело?» — вытянул шею Ацуси. — Зовите охранников! — Лицо видели? — Проверьте, что украдено! Ацуси напрягся. Была совершена кража? «Задание состоит в поимке воров», — прозвучали в голове слова Куникиды. Ацуси и сам не заметил, как побежал. Шум доносился со стороны складской зоны, соседствующей с причалом, но не с тем, где остановился катамаран, привёзший сыщиков, а с оборудованным для грузовых судов. Здесь тянулась целая шеренга кирпичных хранилищ. Навстречу Ацуси, топоча по брусчатке, выбежала группа рабочих в синих комбинезонах. — Ты не видел здесь высокого мужчину с чёрными волосами? — спросил его один из них. Ацуси изумлённо округлил глаза и, запинаясь, ответил: — Что?.. Н-нет… не видел. — Если увидишь, пожалуйста, сообщи кому-нибудь из администрации! И рабочий побежал дальше. — Эй! — закричал ему вслед Ацуси. — Слышал, что-то украли… А что вообще случилось? — Незаконное проникновение! — коротко ответил рабочий, прежде чем скрыться в конце дорожки. «Незаконное проникновение? — теряясь в догадках, повторил про себя Ацуси. — Получается… кто-то проник на остров без разрешения? Но кому это могло понадобиться?» И тут он услышал голос. — Ацуси-кун. Сюда, Ацуси-кун. Ацуси в шоке повёл взглядом по сторонам. Гомон утих, и вокруг, насколько он мог судить, не осталось ни одной живой души. — Ацуси-кун. Ххи-и-хи-хи-хи, ну что ты там застрял? Я здесь, здесь. Этот голос… Ацуси поискал глазами источник. Его внимание привлёк угол мостовой. Там стоял круглый металлический мусорный контейнер высотой примерно по пояс Ацуси, выкрашенный в серый цвет, чтобы не портил городской пейзаж. Этот мусорный контейнер дрожал. Растерянный Ацуси подошёл к нему, боязливо протянул руку к крышке и резко её поднял. — Ба! — Уа-а! Ацуси от неожиданности отпрыгнул и всё также с крышкой в руке плюхнулся задом на землю. В контейнере был втиснут Дадзай. Взлохмаченные волнистые волосы, песочного цвета длинное пальто. Замотанная бинтом шея. И улыбка во весь рот, по которой совершенно непонятно, что творится в голове у её обладателя. — Какое невероятное совпадение тебя здесь встретить! — Что… Что вы тут делаете, Дадзай-сан?! — закричал Ацуси. По словам Куникиды, Дадзай остался в месте встречи на городском причале. Тогда как он оказался на острове и почему сидит в мусорном контейнере? «Ты не видел здесь высокого мужчину с чёрными волосами?» — вспомнился ему вопрос рабочего. «О нет…» — Это что… они вас ищут за незаконное проникновение на остров?.. — Молодец, Ацуси-кун, рассуждаешь, прямо как сыщик. Так приятно наблюдать за профессиональным ростом своих подчинённых, — счастливо улыбнулся Дадзай. Обычно Ацуси не понимал и половины его слов. Дадзай был его старшим коллегой, и именно он пригласил Ацуси в агентство. Он был для него одновременно и наставником, и начальником, и спасителем. Но при этом… — До острова я добрался, что уже само по себе хорошо, но тут, понимаешь, попался на глаза охранникам. В последний момент успел спрятаться в контейнере. На то, чтобы вытряхнуть содержимое, времени не было, поэтому от меня сейчас дико несёт. Зато узнал, каково это — превратиться в бессмысленный мусор. Потрясающие ощущения! Подумываю остаться здесь жить. Ацуси смог лишь что-то невнятно буркнуть. Никто во всём агентстве не в состоянии просчитать действия Дадзая. Даже Куникида, который чаще всего работает с ним в паре, отчего и страдает хронической изжогой. Но вот что поразительно: любое задание с участием Дадзая обязательно в конце концов завершается успешно. Хотя Ацуси ещё ни разу не удалось понять, как ему это удаётся. — Но, Дадзай-сан, зачем такие сложности с незаконным проникновением, если вы могли вместе с нами приплыть на катамаране? — На этот вопрос у меня есть три ответа, — покачал из стороны в сторону указательным пальцем Дадзай. — Во-первых, потому что мне захотелось узнать, что творится на задворках этого удивительного острова, когда ещё такой шанс представится? Во-вторых, Куникида в последнее время привык к моим выходкам и уже ничему не удивляется, вот я и решил застать его врасплох. В-третьих, это часть задания по изучению путей незаконного проникновения на остров. — Ага… То есть у вас другое задание, не поимка воров? — Воры — это лишь одна из первых ласточек надвигающейся на остров катастрофы, — стёр с лица улыбку Дадзай. У Ацуси мурашки побежали по коже. — Катастрофы?.. — с трудом повторил он. — Именно. Высматривай мужчину в деловом костюме с чёрным дипломатом и диапроектором на шее. Увидишь — сообщи мне. Но даже не вздумай пытаться его схватить. Он обладает невероятно опасной сверхспособностью. При худшем раскладе, он сотрёт с лица земли всю Йокогаму . — Что?.. — Ацуси нахмурился от внезапного головокружения. — Погодите, как это понимать… — Подробности я ещё выясняю. А ты сосредоточься на поимке воров. Пока не решена эта проблема, у меня тоже связаны руки. Ах да, подай, пожалуйста, крышку. Дадзай вновь улыбнулся и указал на крышку от контейнера, лежащую у ног Ацуси. Тот, про себя недоумевая, поднял её. — Спасибо, — поблагодарил Дадзай. — Ой, чуть не забыл. По пути сюда я узнал, что на остров прибыли несколько членов портовой мафии. Кто именно — не знаю, но на всякий случай будь осторожен. — Портовая мафия? Ацуси нахмурился. С ней у него не было связано ни одного хорошего воспоминания. Как преступная организация, они были заклятыми врагами детективного агентства, и между ними произошло уже немало столкновений. — Не делай такое страшное лицо, — мягко заметил Дадзай. — Они вряд ли станут нападать в оживлённых местах. А если что и случится, с твоими ногами тебя никто не догонит, — улыбнулся он. — Ну, мне пора. Удачи тебе в работе. С этими словами он опустил себе на голову крышку, закрыв тем самым контейнер. Тот со звоном подпрыгнул, упал на бок и покатился по уходящей вниз мостовой. — Bon Voyage! — заглушая металлический грохот, на прощанье весело крикнул Дадзай. Оставшийся в одиночестве Ацуси проводил контейнер ошеломлённым взглядом, пока тот не скрылся из вида. — А Куникида-сан крут… привыкнуть к таким выходкам…

* * *

Тот же день, какими-то 16 минутами ранее.

На причал плавучего острова Стандарт-Айленд сошли двое туристов. Одним из них был мужчина, закутанный в длинное чёрное пальто, словно он ненавидел солнечный свет. Нижнюю часть его лица скрывала чёрная повязка, над которой блестели невероятно пронзительные глаза. Вторым была девушка в очках и со светлыми волосами до плеч. Чёрный деловой костюм дополнял её образ молодой, но эффективной бизнес-леди. — Хорошо, что нам удалось проникнуть на остров, — сказала девушка. — Чему тут удивляться. Все места, куда долетает солёный ветер Йокогамы, открыты для нас. На то мы и портовая мафия, — ответил мужчина в чёрном пальто. После проверки перед допуском на остров их записали как обычных туристов, но на самом деле предоставленные ими документы были высококлассной фальшивкой. Выдумать резюме, подделать фотографии и напечатать ненастоящие паспорта не составляет проблем, если у тебя есть деньги, или ты готов применить силу. А для такой преступной организации, как портовая мафия, это тем более раз плюнуть. Мужчину с цепким взглядом звали Акутагава. Он был обладателем сверхспособности и возглавлял боевое подразделение мафии. Девушку со светлыми волосами звали Хигути. Она была заместителем Акутагавы. — Число противников? — сощурившись, спросил Акутагава. — По нашим данным, четверо, — деловым тоном ответила Хигути. — Прошлой ночью предатели проникли в подконтрольный нам банковский филиал и обчистили сейф, но были обнаружены и сбежали, убив нашего ответственного бухгалтера. — Бунтари, — улыбнулся Акутагава, слегка показав красные как кровь дёсны. — Все, дерзнувшие пустить в нас стрелу, даже по недоразумению или случайности, в течение считанных дней обратятся хладными трупами. Никаких оправданий. Такова наша суть. Смысл нашего существования. — Вы совершенно правы, — кивнула Хигути. — Не думаю, что грабители знали, что банк находится под нашей защитой. Увидев бумаги убитого бухгалтера, они тут же сбежали на этот остров, бросив почти все украденные деньги. Видимо, решили, что здесь, вне зоны государственной юрисдикции, портовая мафия не станет их преследовать. — Невежественные глупцы, — оскалился в зловещей змеиной улыбке Акутагава. — Но их глупость служит мне поводом для радости. Им предстоит сыграть главную роль в демонстрации того, насколько длинные у портовой мафии руки, и как страшна наша месть. И сыграют они её в облаке ошмётков собственных внутренних органов и под свои же долгие душераздирающие вопли. — Против вашей сверхспособности никто не выстроит, Акутагава-сэмпай, — с чувством произнесла Хигути. Акутагава слегка наклонил вперёд голову и кивнул. — Идём, Хигути. — Слушаюсь, — последовала она за ним. — Ах да, сэмпай! — Что? — Этот остров знаменит на весь мир как первоклассный курорт. А полноценный отдых — это важная часть работы. Как насчёт, когда всё закончится, прогуляться по набережной? Только мы вдвоём? — Нет, — прибавил шагу Акутагава. — Сэмпай, вечером на центральной площади устраивают бал-маскарад. Не хотите поучаствовать? Только мы вдвоём? — Нет, — не оборачиваясь, ещё быстрее зашагал по брусчатке Акутагава. — Сэмпай, прежде чем приступить к работе, необходимо где-то обосноваться. Для этого я забронировала под вымышленным именем номер в местной пятизвёздочной гостинице. Один на двоих, правда. Вы могли бы там передохнуть… — Это ни к чему, — не снижая скорости, отрезал Акутагава. Хигути с выражением вселенского терпения на лице подняла глаза к голубому небу. — Я так и думала…

* * *

Расставшись с Дадзаем, Ацуси отправился в так называемую «техническую зону». Если не углубляться в детали, остров был поделён на четыре зоны: жилую, экспериментальную, туристическую и техническую. Жилую населял многочисленный персонал. В экспериментальной проводили разнообразные опыты, необходимые для поддержания энергетической автономии острова. Туристическая представляла собой скопление концертных залов, гостиниц, купален с морской водой и торговых центров. А в технической сосредоточились все необходимые для удержания острова на плаву механизмы. «Драгоценный трюфель», который должны были уберечь сыщики, хранился в сейфе, находящемся под машинным отделением. Направляясь в порученную ему часть острова, Ацуси шёл по улице, имитирующей современный Берлин. Впереди возвышалась всё та же башня с часами, только смотрящая на Немецкий район сторона отличалась по дизайну от той, что виднелась из Английского. Отлично различимые издалека огромные стрелки показывали 11 часов 27 минут. Ацуси опустил взгляд от циферблата и огляделся. — Хм, опять стиль построек изменился… — крутя головой по сторонам, пробормотал он себе под нос. — Тут всё из кирпичной кладки… А, сосиски в том магазине так аппетитно выглядят … Хм? Он остановился. На другой стороне широкой мостовой в тени здания сидели кружком и о чём-то тихо переговаривались три человека. Странная это была группа. Было не похоже, чтобы они осматривали достопримечательности или изучали карту. Ацуси находился слишком далеко, чтобы услышать их разговор, но всё же до него донеслись отдельные слова: «Забыл… Как так можно… Что теперь делать». Ацуси задумчиво наклонил голову набок. Забывшие что-то туристы? По крайней мере, точно не служащие острова. Один был здоровый лысый мужчина, второй — усталый на вид офисный клерк в деловом костюме, а третий — юноша, выглядящий ещё младше Ацуси. Судя по повышенному тону разговора, все трое были немного на взводе. «Вдруг они карту потеряли? Если они заблудились, может, стоит предложить им помощь?» Ацуси начал пересекать мостовую, но где-то на её середине понял, что его предположение насчёт того, какая проблема гложет эту троицу, не подтвердилось. Стоило ему услышать их разговор. — Это вы, босс, уверяли, что у вас всё схвачено. «Подумаешь, запомнить какие-то двенадцать цифр кода, да я помню поимённо всех женщин, с кем переспал», сказали вы! — воскликнул «клерк». Из-за жиденьких волос и немного обрюзгшего — явно из-за нехватки физической активности — внешнего вида, он казался этаким эталонным «середнячком», отдавшим двадцать лет одной компании и застрявшим на позиции менеджера среднего звена, и выглядел при этом таким расстроенным, что любой бы невольно ему посочувствовал. — Ну да, сказал. И что такого? — выпятив богатырскую грудь, без намёка на вину в голосе огрызнулся лысый здоровяк. Он возвышался над Ацуси примерно на три головы, наверное, был даже выше Куникиды, самого высокого сыщика агентства. — Я босс этой банды воров. А значит, вы должны во всём меня поддерживать! Если босс забыл двенадцатизначный код к замку, то вы должны придумать, как это исправить! Ацуси застыл на месте. Не только из-за того апломба, с каким лысый произнёс слова «двенадцатизначный код к замку». В первую очередь Ацуси зацепило упоминание «банды воров». «Из Скотленд-Ярда предупредили, что на него нацелилась тройка воров», — вспомнил он фразу капитана, когда тот рассказывал им о драгоценном трюфеле. — Круто, босс! Обалдеть! Я с вами, что бы ни случилось! — проявил неуместный восторг самый юный участник разговора. Он выглядел бедно, что не мешало ему лучиться восхищением. Устремлённые на лысого здоровяка глаза пылали абсолютной преданностью. Должно быть, ему было года на два-три меньше, чем Ацуси. — Бха-ха-ха-ха! — ещё больше надувшись от самомнения, так что одежда на груди опасно натянулась, захохотал здоровяк. — Молодец, пацан, хвали ещё, не стесняйся! Я всё-таки босс этой банды, перерождение самого неуловимого грабителя Арсена Люпена! — О да, ваше величие так ярко сияет, что глаза режет, несомненно, — быстро покивал «клерк». — Но как бы сильно я ни бил челом, молясь на вас, босс, я не смогу отключить камеры наблюдения без кода. — Камеры наблюдения? Действуй по вдохновению, и как-нибудь само собой устроится! — Не устроится! Поэтому мне и плакать хочется! — страдальчески взвыл «клерк». — Ну так воспользуйся этой… что ты вечно с собой носишь? Такая круглая… Ну… — Мышка. — Во, мышка! Щёлкни ею… — Кликни. — Во, кликни! Ты же и сам всё знаешь, действуй! — Круто, босс! Так и сделаем! — просиял юноша. — Мне в этом году уже сорок три, но ничего, если я разрыдаюсь на людях? — осунулся «клерк». «Ошибки быть не может», — подумал Ацуси и, спрятавшись за растущим на обочине деревом, достал из кармана мобильный телефон. Дождавшись соединения, он зашептал, не дав Куникиде сказать «алло»: — Это Ацуси. Кажется, я нашёл воров. — Что!.. — судорожно выдохнул Куникида. — Где ты сейчас? — Э-эм… — Ацуси оглянулся. — Недалеко от технической зоны, рядом с белым музеем. — Опиши их. — Ужасно самоуверенный босс, мальчик, который от него без ума, и пожилой дядя, вызывающий у меня самое искреннее сочувствие. — Сочувствие?.. Почему? — растерялся Куникида. — Так, просто… Они обсуждают, как отключить камеры наблюдения. — Камеры наблюдения, говоришь? — судя по шороху, Куникида переворачивал страницы записной книжки. — Под тем музеем проходит туннель, связывающий его с другими строениями. А это значит… Куникиду заглушили голоса воров. — Хватит, надоело! — рявкнул босс на своих подчинённых. — Что там какие-то камеры! Пусть запечатлеют сияние моего величия, пусть! А кто хочет смотреть — пусть смотрит! — Что?.. Но, погодите, босс! — Пошли. Время воровать! Троица поднялась и направилась вглубь тёмного проёма между зданиями. — Куникида-сан, они уходят! — Не теряй их из виду, — торопливо приказал Куникида. — Наблюдай издалека. Я соберу охранников, и мы дождёмся удобного момента и их окружим. Жди меня, я скоро! Ацуси, стараясь ступать бесшумно, побежал за ворами. Они привели его в сад позади музея. Медленно вращающиеся разбрызгиватели поливали аккуратные лужайки. Воры неожиданно сошли с дорожки и свернули к задним воротам, скрывшись из поля зрения Ацуси. До этого они ни разу не обернулись и слежку, по всей видимости, не заметили. Ацуси с облегчением вздохнул, прибавляя шаг. Но на этом удача его оставила. Поворот закончился тупиком. Где не было ни души . Скрыться было решительно негде: голые стены с трёх сторон, ни окон, ни труб. Ацуси поднёс к уху мобильный телефон и сказал в микрофон: — Куникида-сан. — Что? — Я их потерял. — Что?! Ерунда какая-то. Ацуси не видел их максимум пару секунд. Стены тупика поднимались на высоту не менее четырёх этажей. Никакая физическая подготовка не позволит в одно мгновение взобраться по ним без должного снаряжения. Разве что применив некую особую силу… — А вдруг… Ацуси опустился на четвереньки и приблизил лицо к земле. В мягкой траве следы хорошо сохранялись, и он легко проследил свой путь. «Нашёл!» Отпечатки трёх пар ног, две принадлежали взрослым, одна ребёнку. Троица воров! Не меняя ширины шага, следы вели до самой стены, а затем… Исчезали. — Куникида-сан, — произнёс Ацуси в телефон. — Похоже, они уже внутри музея. — Что? Ты их нашёл? — Нет, но их следы обрываются у стены тупика. Не могу ничего утверждать наверняка, но… — Ацуси мгновение поколебался. — Должно быть, они воспользовались какой-то сверхспособностью. — Сверхспособностью?.. — задохнулся Куникида. — Можешь предположить, что она из себя представляет? — Полагаю, — немного подумав, ответил Ацуси, — она позволяет проходить сквозь стены… Или что-то вроде того. — Воры, проходящие сквозь стены!.. — цокнул языком Куникида. — Чёрт, если это правда, придётся пересмотреть все охранные планы! Я скоро отправлюсь к тебе, на дорогу уйдёт минут пять минимум. Больше там никого, кроме тебя, нет. Постарайся проникнуть в здание и найти воров! — Понял! Ацуси посмотрел вверх. Можно было зайти через главный вход, но времени на возвращение не было. Взобраться по совершенно голым стенам на высоту четырёхэтажного здания за считанные секунды — задача невыполнимая. Разве что применив некую особую силу . Ацуси закрыл глаза и ритмично задышал. И вызвал перед внутренним взором тигра. Белого тигра. С огромной пастью, в которой запросто поместится человек. С мощными как сталь лапами, способными разнести в щепки столетний дуб и перепрыгнуть через ущелье. Дикого зверя, полную противоположность собственной трусливой натуре. Подобно тому, как ночь остужает землю, внутренние слабости Ацуси взрастили в нём этот сгусток чистой жестокости. На самом деле тигра нет. Он существует лишь в сознании Ацуси. Надменность и трусость. Самоуверенность и малодушие. Чем старательнее он пытается скрыть свои слабости, тем сильнее становится его «внутренний зверь». Волосы на ногах Ацуси встали дыбом. Кожа лопнула; захрустели, неестественно разрастаясь, кости. Сухожилия завибрировали и вытянулись, удлиняя ноги, покрывшиеся белой шерстью. Из горла Ацуси вырвался напоминающий звериный рык. Его ноги стали лапами тигра — сильными и грациозными, со смотрящими назад скакательными суставами и удлинёнными запястьями. Острые загнутые когти впились в землю. И Ацуси прыгнул. Поднявшись до середины здания, он повернулся и, оставив в белой стене глубокие борозды от когтей, оттолкнулся. Затем ещё раз, уже от противоположной стены, и так, зигзагом прыгая на тигриных лапах, взобрался до самого верха. Обычный глаз не смог бы уследить за ним, так быстро он перемещался. В последний, выдавшийся особенно высоким, прыжок, он совершил полукувырок в воздухе и приземлился на деревянную крышу, оставив в ней расходящиеся кругом, как от попадания снаряда, трещины. Лишь тогда он впервые за весь подъём выдохнул. И торопливо оглянулся. На крыше было пусто, если не считать шеренги ветрогенераторов. Как же попасть внутрь здания? Затем Ацуси заметил гигантский стеклянный купол, из которого был виден пол первого этажа. Одна из створок оказалась открыта, и от неё было не так уж далеко до свисающих с потолка длинных баннеров, рекламирующих проходящие на территории музея мероприятия. Ацуси прыгнул через ограждение в открытую створку купола и, оказавшись во власти силы тяготения, рухнул вниз. В падении он успел заметить, как посетители в ужасе задирают на него головы и открывают рты в крике. Прогнувшись в спине, он схватился за баннер. Одновременно с этим его руки от запястий стали тигриными лапами. Толстые когти с жутким треском разорвали ткань на неровные полосы. Но это резко уменьшило скорость падения, и Ацуси невредимым приземлился на пол первого этажа и перекувыркнулся через голову вперёд, окончательно погасив удар. Подняв голову, он увидел множество устремлённых на него круглых от страха глаз посетителей. — А-ха-ха… Простите за беспокойство, — вымученно улыбнулся Ацуси и, поднявшись, побежал в сторону, где предположительно находились воры. Зазвонил мобильный. Куникида. — Я связался с Лондоном, — в его тоне улавливалось лёгкое волнение. — Теперь мы точно знаем, что за сверхспособность у этих воров. — Правда?! — В подразделении Скотленд-Ярда, занимающемся преступлениями, совершёнными с применением сверхъестественных способностей, есть файл на этого вора. Его прозвище — Немо. Лысый крупный мужчина, совершил множество краж по всему миру, находится в розыске. Ацуси тут же вспомнил напыщенного сверх всякой меры здоровяка, которого двое других воров называли «боссом». — Твоё предположение насчёт его сверхспособности подтвердилось. Он может проходить сквозь стены, причём беря с собой как неживые, так и живые объекты, ему достаточно просто их касаться. Но стена должна быть не толще пяти сантиметров. Зная это, можно заранее предугадать, где он соберётся проникнуть. Ацуси убрал телефон и на бегу скрипнул зубами. Всё-таки в дело вмешалась сверхспособность. Вор Немо. На первый взгляд он показался неопасным, но нельзя терять бдительности. По лестнице Ацуси спустился, отпрыгивая, будто шарик для пинг-понга, от стен, потратив на это всего десять с лишним секунд. Ему было известно, что на минус втором этаже был проход в другие здания. Теперь оставалось найти воров. Но их и искать не пришлось. Они сами вдруг появились у него перед глазами. Ацуси удивился, но ещё больше удивились воры. Когда им навстречу на дикой скорости выскочил юноша, они рты раскрыли. Не попытавшись затормозить, Ацуси покатился по полу и врезался в стену. Перед глазами заплясали искры. — О-о! — громко воскликнул босс воров. — Весёленький, однако, остров. Видел, Габ, парень возник будто из ниоткуда! — Круто, босс! — жизнерадостно откликнулся мальчик Габ. — Рядом с вами всегда происходит столько интересного! Ацуси не шевелился. И из-за боли после удара об стену, но по большей части от неожиданности: он просто не знал, как реагировать. — Эй, парень. Ты забавный. Турист? Как ты это делаешь? Покажи ещё раз. — Нет-нет, босс, с ним явно что-то не так! — вмешался «клерк». — Люди не могут бегать с такой скоростью! Вдруг он из службы безопасности… Ацуси похолодел. Дело плохо. — Ты дурак? Какая служба безопасности возьмёт на работу такого дохляка?! Я уже видел таких, как он. Наверное, в него по ошибке выстрелили из музейной пушки, вот его сюда и принесло! — Хотелось бы на это посмотреть вживую… — пробормотал «клерк». Ацуси с трудом поднялся. Колени дрожали. Необходимо задержать их, пока не подоспеют Куникида с охранниками. Если в бою с ними не справиться, придётся отвлечь разговором. — А… Извините, — осторожно начал Ацуси. — Хм? — отозвался босс. — Вы, это… Мозги Ацуси закипали от напряжения. «Чем бы их занять? Хоть чем-нибудь! Ну же, голова, работай! Язык, шевелись!» — Вы… кое-что потеряли! — выпалил Ацуси. — Чего? — изумился босс. — Я совершенно обычный и ничем не примечательный турист, но вы кое-что потеряли, и я торопился вас нагнать, — запинаясь и плохо соображая, что говорит, выдал Ацуси. Пожилой «клерк» окинул его подозрительным взглядом. — Босс… Смотрите сами. Он явно врёт. — Хм. Но великие воры не позволяют себе поспешных суждений, даже если чуют нотку лжи, — сказал босс и с каменным лицом повернулся к Ацуси. — Так что мы потеряли, парень? — А? — вырвалось у того. Эту часть он ещё не успел продумать. — Ты же сказал, что мы что-то потеряли. — А… Да? Ацуси плохо справлялся с ситуациями, требующими быстрой работы мысли. Когда ему приходилось одновременно думать, говорить и подтверждать свою ложь действиями, его мозг перегружался. В итоге все его функции, кроме речи, отключались. — Ну… А то вы сами не знаете! — Чего? — хором спросили воры. Ацуси немножко захотелось умереть. «Тяни время! Хоть как, но тяни!» — То, что вы потеряли… Да, сразу заметить трудно, но раньше это точно было при вас, — сгорая со стыда и судорожно соображая, говорил Ацуси. Если уж вступил на дорожку, иди по ней до конца, даже если она ведет в Преисподнюю. — Как же вы не понимаете? Вы лишились чего-то крайне важного! Он чувствовал себя на грани обморока. «Я уже вообще не понимаю, что несу. Пожалуйста, кто-нибудь, остановите меня. Я так умру со стыда. А лучше убейте меня!» Но реакция босса оказалась неожиданной. — О-о-о! — вдруг взвыл он. — Ты совершенно прав, парень! Когда-то я, желая стать величайшим среди великих воров, решил посвятить жизнь воровскому делу! И что теперь?.. Его громогласные стенания вернули Ацуси в чувство. — Босс! Пожалуйста, успокойтесь, босс! — затряс здоровяка «клерк». — Вы и сейчас совершенно безнадежны в том плане, что можете думать исключительно о воровстве! Возьмите себя в руки и перестаньте вестись на дешёвые провокации! — О-о… о? — резко оборвал вой босс. — Кстати… может, ты и прав. — Эй ты, мелюзга! — пыхтя от злости, шагнул навстречу Ацуси мальчик. — Ты чё о себе возомнил, думал навешать лапшу на уши нашему великому боссу?! Ща я как свяжу тебя и выброшу в океан, будешь знать, белобрысый! Ацуси прошиб пот. Неясно, почему, но, кажется, он лишь усилил настороженность воров. — Я первый ученик величайшего среди великих воров! Ураганный Габ, вот как меня называют! Попробуй уклониться от моего ножа! Мальчик достал из кармана холодно блеснувшее лезвие. Должно быть, из потайных ножен. При виде лезвия в голове Ацуси зажёгся красный предупреждающий сигнал. — С-стой! — невольно отступил он на шаг. — Может, всё же договоримся? — К чёрту разговоры! Выставив перед собой нож, мальчик кинулся на него. «Боя не избежать». Ацуси направил себе в руки тигриную силу, и мышцы немедленно раздулись, кожа покрылась мехом, а из пальцев с душераздирающим хрустом выросли огромные когти. «Тигриному меху нипочём пули и лезвия. Если удастся перехватить нож, я смогу его одолеть…» Мысли Ацуси перебил пронзительный до звона в ушах вопль. — Ия-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Что это?! Спасите! Мне страшно! Мальчик бухнулся задом на пол. — А?.. — Что у тебя с руками?! Нет-нет, не приближайся! Какого… Чё за?! Ну они у тебя и волосатые! Мамочки, как страшно! До жути страшно! Босс, простите, можно я домой?! — продолжал вопить мальчик. Ацуси, опешив, застыл на месте. — А-ах, а я ведь говорил, босс, — повесил голову «клерк». — Не надо было брать с собой Габа… Он мальчик способный, но трусливый не в меру! И первым учеником стал, только потому что все остальные от вас ушли! — Что? — не поверил своим ушам Ацуси. «Других нет, поэтому он первый?» — Хм, что ж, ничего не поделаешь. Давай ты, Вирго. — Я-я-я?! Н-н-ни за что! Я простой техник! Отключить камеры слежения, обойти кодовые замки и прочие технические моменты — это пожалуйста! Но участие в боевых действиях в мой контракт не входит! — сжался всем телом, будто испуганный зверёк, «клерк» Вирго и попятился. — Вы… Вы совсем не такие, какими я вас представлял! — вскинув к потолку тигриные руки, взвыл Ацуси. То был крик души. Ему с конца коридора ответил громкий низкий голос, породивший многократное эхо: — Даже если твои ожидания не оправдались, главное — выполнить задание. Молодец, Ацуси. — Куникида-сан! — воскликнул Ацуси. Позади сыщика шли вооружённые охранники. — Немо, лидер банды воров, обвиняемой в серии краж, — сверяясь с записной книжкой, сказал Куникида. — Обладатель крайне опасной сверхъестественной способности проходить сквозь стены, однако из-за хронического отсутствия хоть какого-то мало-мальски продуманного плана действий, практически все его кражи закончились неудачно. Большая часть банды, потеряв терпение, разбежалась, остались по сути полные новички. Он только и делает, что попадается во время кражи, сбегает благодаря сверхспособности из тюрьмы и вновь попадается. Всего за ним числится восемьдесят девять побегов из-под стражи. До величайшего вора ему далеко, но королем совершивших побег из тюрьмы может называться хоть сейчас. Босс побагровел и заскрипел зубами. — Эй, вы! Сделайте что-нибудь! — П-простите, босс, я ещё не отошёл от пережитого ужаса… — пролепетал с пола мальчик. — Я простой техник. Готов во всем сознаться, надеюсь, суд примет это во внимание, — с готовностью вытянул перед собой руки Вирго. Ацуси наконец понял, что тут происходит. Судя по всему, эта банда воров представляла опасность где-то в сотню раз меньшую , чем он думал. — Ацуси. Свяжись с клиентом, капитаном. Доложи, что задание выполнено, — прищурился Куникида. — Занимательная погоня за весёлой бандой воров подошла к концу. Он сделал шаг вперёд. Охранники наступали, смыкая кольцо. — Босс… Босс! Простите… Я их отвлеку! А вы… Вы бегите! — тоненьким голоском закричал Габ. Но босс, не отвечая, продолжал стоять, широко расставив мускулистые ноги и сердито смотря по сторонам. — Предлагаешь мне бежать одному? — наконец спросил он, и в его тоне не было ни намёка на страх. — Мой образец для подражания, неуловимый грабитель Люпен, не обладал сверхспособностями, и помощников у него не было. Что не мешало ему совершать сложнейшие кражи, до уровня которых мне ещё расти и расти. Поэтому он остался в людской памяти. Я давно смирился с тем фактом, что мне никогда его не превзойти. Глаза босса неподвижно уставились куда-то в пространство, будто смотрели в невидимые для всех остальных дали. — Я не Люпен. Поэтому должен держаться изо всех сил за то, чего у него не было, и проложить свою дорогу к вершинам воровской славы! Лишь тогда Ацуси заметил, что босс слегка наклонился вперёд, так что от его округлой как валун головы на пол легла тень от потолочного светильника. — Моя сверхспособность позволяет проходить через преграды меньше пяти сантиметров в толщину… другими словами, я могу удержать внутри себя предметы, не противоречащие этому условию. Ацуси увидел. Как из широченной груди босса бесшумно выпало то, что просто не могло там находиться. Металлическая пластина размером с книгу и толщиной примерно в пять сантиметров. Вид того, как из человеческого тела выпадает чужеродный предмет, застал Ацуси врасплох, и он на секунду замешкался. — Я не бросаю своих людей. — Бо… — ахнул Куникида. — Бомба! Всем на пол! Коридор затопил ослепительный свет. Благодаря звериным рефлексам, Ацуси мгновенно отпрыгнул в сторону. Куникида повалил стоящих позади себя охранников. Над ними пронёсся дикий порыв ветра с дымом. Ацуси закашлялся. В ушах звенело. Казалось, грохот взрыва прошил барабанные перепонки и воткнулся глубоко в мозг. Из-за белого дыма вокруг ничего не было видно. Босс воров умел обращаться со своей сверхспособностью. Он не только проходил сквозь стены, но и мог прятать внутри себя предметы. Никакая полицейская проверка и досмотр не обнаружат бомбу, если она находится в теле. По всей видимости, он таким же образом пронёс на остров свои рабочие инструменты. Но вот что странно… у Ацуси ничего не болело. Он торопливо себя осмотрел. Кровь нигде не шла. Но взрыв с такого близкого расстояния обязан был оставить повреждения. — Проклятье!.. Дымовая шашка! — воскликнул невидимый из-за завесы Куникида. — Они сбежали! Скорее всего, через стену! Он не ошибся. Ацуси пополз к тому месту, где в последний раз видел воров, но там было пусто. Один холодный пол. Сбежали. — Я за ними! — крикнул Ацуси Куникиде. Он нащупал стену. Стены подземелий толстые. Босс должен был заранее продумать, где он со своими людьми сможет улизнуть. Поводив руками, Ацуси быстро нашёл искомое. Автоматическая раздвижная дверь. Выкрашенная в цвет стен крепкая створка, но, судя по звонкому стуку, толщиной она была меньше, чем пять сантиметров. Высока вероятность, что воры сбежали через неё. Но сколько бы Ацуси ни толкал и ни дёргал, дверь не открывалась. — Куникида-сан! Тут дверь, они, должно быть, ушли через неё! — закричал Ацуси в сторону слегка рассеявшегося дыма. — Как её открыть?! — Думаю, нужен пропуск, — подбежал к нему Куникида. — Попробуй поднести к сенсорной панели монету. Ацуси вспомнил о серебряной монете, испускающей особый сигнал, благодаря которому её обладатель мог зайти в закрытые для туристов зоны. Он торопливо достал монету и прижал к панели. Раздался низкий электронный сигнал, но дверь и не думала отодвигаться. — Дай-ка мне, — встал на место Ацуси Куникида. — Странно… С моей монетой тоже не выходит. — Пожалуйста, отойдите, — внезапно подошёл к ним охранник. Видимо, заметил, что они делают, только когда дым рассеялся. — У вас нет права входить в эту дверь. — Что? — обернулся к нему Куникида и нахмурился. — Как это понимать? — Отсюда начинается зона особой секретности. Заходить туда могут лишь те, у кого есть специальный допуск. Пожалуйста, отойдите. — Отойти? — сердито прищурился Куникида. — Эй… Нас, вообще-то, наняли поймать воров, которые именно туда и сбежали! Мне плевать на секретность и допуски. Как только мы их схватим, то сразу выйдем, так что открывай. — У охраны тоже нет права заходить туда. Сложившаяся ситуация вызывала всё больше вопросов. В объяснении капитана не было ни слова о запретных зонах. Но даже если они действительно существовали, о какой секретности могла идти речь, если там сейчас скрывались воры? — Разговаривать с вами — только время зря тратить! Ацуси, свяжись с капитаном! Необходимо как можно скорее открыть эту дверь! — Капитан тоже не обладает таким правом, — с пустым лицом сказал охранник. — Но пожалуйста, можете удостовериться сами. Ацуси достал мобильный. Несмотря на то, что они были в подвале, сеть здесь ловила. Он нашёл в телефонной книжке номер капитана. Однако… — Куникида-сан, — не отнимая мобильный от уха, сказал Ацуси. — Он не берёт трубку. — То есть как? Они подождали, но капитан явно не собирался отвечать. И это ещё не всё. — Эй. Ты ничего не слышишь? — спросил Куникида, оглядываясь. Уши Ацуси тоже уловили приглушённый сигнал — таким рамэнные зазывают посетителей. — Это звонок капитана… — Он доносится из-за двери… — приложил руку к стене Куникида. Неожиданно створка будто сама по себе отъехала в сторону. — Уо!.. — от неожиданности попятился Куникида. В открывшемся проёме стояли солдаты. И не просто какие-то солдаты, а вооружённые винтовками и в бронежилетах пехотинцы в полном боевом обмундировании. Их было не меньше десяти человек. Лица скрывали пуленепробиваемые маски. — Здесь запретная зона. Немедленно покиньте помещение. Пехотинцы перекрыли проход и выставили винтовки, готовые в любой момент открыть огонь. — Что всё это значит? — Уходите. Это последнее предупреждение. В случае отказа подчиняться вы будете квалифицированы как враги, которые подлежат немедленному уничтожению. Тускло блеснули чёрные дула. Все они смотрели на Куникиду. От пехотинцев исходило ощущение неумолимой угрозы, как от распахнутой львиной пасти прямо у твоего лица. Но Куникида не дрогнул. — Это тоже моё последнее предупреждение, господа, решившие влезть туда, куда их не просили, — всё тем же требовательным тоном сказал он. — Прочь с дороги. Мы сыщики, преследующие воров по просьбе клиента. Пусть этот остров находится вне государственной юрисдикции, но это не значит, что я позволю вам безнаказанно угрожать кому-либо оружием. Казалось, даже воздух вокруг него нагрелся. Необходимость по неясной причине отказаться от поимки преступников привела его в дикую ярость. Какое-то время он и заблокировавшие проход пехотинцы обменивались угрожающими взглядами. — Хо-хо. А наш гость не из слабонервных, — раздался из-за спин солдат хриплый голос. — Всем вольно. Опустить оружие. Этого господина какими-то винтовками не напугаешь. Пехотинцы немедленно опустили винтовки, действуя, будто роботы, слаженно и без единого лишнего движения. Они образовали проход, в который зашёл старик в военной форме. На фоне здоровых пехотинцев он, и так невысокий, казался совсем маленьким. Морщинистое лицо с мягкими чертами, на голове редкая шевелюра из тонких седых волос. Если бы не форма, его можно было принять за деревенского учителя. — Это вы командир этих солдат? — недовольно спросил Куникида. — Мы преследуем преступников. Я прошу разрешить нам зайти в запретную зону. — Хм. Такой молодой, но такой смелый. Обтесать немного, и из тебя вышел бы отличный солдат для моего полка, — по-наставнически ласково улыбнулся старик. — Но… разрешения дать не могу. К сожалению, внутрь могут зайти лишь обладатели золотых монет. — Золотых? — Ваши серебряные монеты — это административные пропуска. На острове есть зоны, куда требуется допуск более высокого уровня. В случае если туда попадёт человек без золотой монеты, или если полученная там информация окажется в руках посторонних, нам разрешено убивать нарушителя на месте. Таков непреложный закон этого острова. Ваше начальство подписало договор о согласии с этим условием. Ацуси посмотрел на серебряную монету у себя в руке. Получается, кроме «бронзовых» зон, открытых для туристов, и «серебряных» — для администрации, существовали ещё места, куда можно было попасть лишь с золотой монетой. — Но ты впечатлил меня своим непоколебимым чувством справедливости, так что в виде исключения знай: воры уже пойманы. — Вот как? — удивился Куникида. — Каждый миллиметр запретной зоны находится под круглосуточным видеонаблюдением. И солдат здесь намного больше, чем охранников снаружи. Так что будь спокоен. Куникида несколько секунд пристально смотрел на старика, после чего медленно произнёс: — Хорошо. Если вы настаиваете, пусть наш клиент потом сам убедится в правдивости ваших слов. Только для этого мне потребуется ваше имя. — Имя мне без надобности. Здесь все зовут меня «Полковник». — Полковник… Так вы военные? Ацуси ещё раз всмотрелся в лицо старика. На первый взгляд он правда казался добряком-учителем, но, приглядевшись, Ацуси различил несколько белых шрамов. Кроме того, несмотря на невысокий рост и почтительный возраст, у него были широкие плечи и прямая спина — свидетельства серьёзной физической подготовки. Вдруг… нос Ацуси уловил смутный запах. После применения сверхспособности его органы чувств ещё какое-то время оставались острыми, как у тигра, позволяя слышать звуки и распознавать запахи, недоступные обычному человеку. Вот и сейчас тигриное обоняние забило тревогу. С момента устройства на работу в детективное агентство Ацуси не раз приходилось сталкиваться с этим запахом. Но привыкнуть к нему было решительно невозможно. Желудок неприятно сжимался, стоило носу уловить… — Нет… Ацуси бросился вперёд прежде, чем успел додумать. Растолкав закрывавших проход пехотинцев, он заглянул внутрь. — Эй, ты! Ты что делаешь! Не обращая внимания на рассерженные окрики, Ацуси оглядел тянущийся за дверь коридор, на вид ничем не отличающийся от того, где их с Куникидой остановили. — Пошёл прочь от двери! Хочешь, чтобы тебя застрелили?! Но и это предупреждение прошло мимо ушей Ацуси. Всё его внимание сконцентрировалось на конце коридора. Весь пол там был залит красной жидкостью. Красные брызги покрывали стены и потолок. Зловонный запах исходил оттуда. — Там!.. Ацуси широко распахнул глаза. Ошибки быть не могло. Эти свежие алые пятна на белых стенах… тёмный силуэт на полу… Кровь и мёртвое тело. — Назад! Солдат грубо отпихнул Ацуси и приложил прикладом. Покачнувшись, тот бухнулся задом на пол. К нему подбежал Куникида. — Эй, Ацуси, ты в порядке? — Куникида-сан, — ошеломлённо произнёс Ацуси. Он видел это всего мгновение, но точно знал, что ему не почудилось. — Там… труп… — Что? — округлил глаза Куникида. — Чей?.. Кого-то из воров? Когда Ацуси только уловил запах крови, он тоже так предположил, но… — Нет… Ацуси с трудом поднял голову. Перед глазами всё ещё стояла страшная картина. — Хм… Что, юнец, всё-таки увидел? — расстроенно сказал Полковник. — Как я уже сказал, информация о запретной зоне ни при каких обстоятельствах не должна просочиться наружу. Таков закон. Мне жаль, но я не могу вас отпустить. — Что? Эй, Ацуси, что ты увидел? Синий рабочий комбинезон, какие носят механики. Усталое лицо. Сигнал рамэнной на телефоне. Ацуси хрипло ответил: — Нашего клиента… Капитана, мёртвого.

* * *

Видео с камеры наблюдения 15Б. Показан Западный коридор второго этажа запретной зоны. Время записи — 13 секунд, с 11 часов 28 минуты 15 секунды по 28 секунду.

На записи виден ничем не примечательный белый коридор. Тянется по прямой справа налево. Посетители здесь редкость, поэтому на полу ни пятнышка грязи. Чисто, будто никого в живых не осталось. На записи справа появляется человек. Молодой мужчина в синем рабочем комбинезоне. Он едва перебирает ногами от усталости и постоянно оглядывается. Капитан Уолтон, пригласивший на остров сыщиков. Звука нет. Но, судя по подрагивающим плечам, капитан тяжело и протяжно вздыхает. Немного не дойдя до середины области обзора видеокамеры, капитан останавливается, глядя вперёд. На возникшего словно из ниоткуда человека напротив себя. Капитан что-то говорит, а человек вдруг достаёт пистолет и наводит на него. Не дав капитану времени испугаться или убежать, он стреляет. Вспышка. В брызгах крови капитан делает несколько неловких шагов и падает. Стрелявший подходит к нему, целится и ещё раз стреляет. Второй раз. Третий. Наконец капитан перестаёт шевелиться, и в этом мире становится на одну жизнь меньше. Стоящий посреди заляпанного кровью коридора человек поворачивается в сторону камеры. Это мужчина в деловом костюме и с диапроектором на шее. Судя по чертам лица, англичанин. Серая фетровая шляпа с полями скрывает волосы и форму головы, но вряд ли ему больше тридцати. Что важнее, в глазах этого мужчины, только что застрелившего безоружного человека, не отражается ни единой эмоции. Невозмутимые, как поверхность озера в безветренный день голубые глаза смотрят прямо в объектив. Внезапно мужчина поднимает пистолет и стреляет в камеру. Изображение дрогнуло и сменилось мельтешащими чёрно-белыми точками. На этом запись обрывалась.

Ацуси и Куникида в растерянном молчании смотрели на экран. Увиденное не оставляло сомнений, что капитана застрелил англичанин в деловом костюме. — Это оставшаяся у нас запись убийства капитана, — отключив планшет, сказал Полковник. Ацуси и Куникиду взяли под стражу и отвели в тесную камеру. В центре её стояли привинченные к полу железные стол и стулья. Окон не было, а единственный выход закрывала дверь из металлических прутьев. Кроме этого в камере ещё были проводной телефон из одной трубки, решётка вентиляционной шахты в центре потолка и мусорный контейнер в углу. Больше ничего. Арестованных усадили на стулья, а наручники пристегнули цепью к столу, так что сыщики даже нос почесать не могли, не то что сбежать. Напротив них, легонько улыбаясь и держа в руках планшет размером с книгу, сидел старик в военной форме. — Как там тебя, Полковник? — заговорил Куникида. — Повторяю ещё раз, мы сотрудники детективного агентства и прибыли на этот остров на законных основаниях, согласно заключённому по всем правилам договору с клиентом. У нас есть официальное разрешение от японского Правительства на работу. Мы уважаем ваши требования и обещаем по мере возможности их соблюдать. Поэтому прошу вас немедленно нас освободить. Полковник всё с той же неизменной улыбкой выслушал Куникуду и, немного подумав, сказал: — Ясно. И вновь замолчал. Кроме далёкого гула из машинного отделения не было слышно ничего. Прошло десять секунд. Двадцать. — Эй, — не выдержал Куникида на тридцатой. — К чему это молчание? — Ты в курсе, юнец, — мягко сказал Полковник, — что это плавучий остров? — Разумеется, — немедленно ответил Куникида. — Как можно об этом не знать? — Хм. Тогда скажи, в мире есть другие плавучие острова? — Нет, — снова не стал тратить время на раздумья Куникида. — Иначе это было бы зафиксировано в моей записной книжке. Этот остров — единственный в своём роде. — Вот именно, — улыбка Полковника стала шире. — Других таких нет. Здесь не работают правила суши. Разрешение от Правительства, незаконное задержание, ваша логика и привычный образ мыслей на этом острове не ценнее детских фантазий. — Пусть так, но есть же элементарные нормы!.. — глаза Куникиды сердито вспыхнули, но на середине фразы он осёкся и уже спокойно продолжил: — Хорошо. Так какова ваша логика? Зачем вы показали нам видео с камеры наблюдения? Объяснитесь для начала, а потом уже будем спорить. — Угу-угу. Похвальный настрой. Что ж, слушайте внимательно. Полковник отдал планшет стоящему у стены подчинённому и приступил к рассказу. — Мы солдаты французской армии, расквартированные на этом острове для охраны запретной зоны. И нам во что бы то ни стало необходимо поймать убийцу. — Ну, это понятно, — кивнул Куникида. — Убили всё-таки важного человека, да ещё и в запретной зоне. — Причина не только в этом, — с непонятной интонацией уточнил Полковник. — Если честно, личность преступника нам известна. Мы пробили его по государственной базе данных. Он террорист, находящийся в международном розыске. — Террорист? — не сдержал удивления Куникида. Ацуси молча внимал. Сказанное не стало для него сюрпризом. Он постарался не показать этого, но про себя подумал: «Я так и знал». Ещё когда он смотрел запись, то отметил диапроектор на шее убийцы, англичанина в деловом костюме. Именно о нём предупреждал Дадзай. «Воры — это лишь одна из первых ласточек надвигающейся на остров катастрофы». «Высматривай мужчину в деловом костюме с чёрным дипломатом и диапроектором на шее. Увидишь — сообщи мне». Чёрного дипломата при убийце не было, но во всём остальном описание совпадало. Получается, Дадзай знал о нём, что он представляет опасность, и что на острове стоит остерегаться не воров, а чего-то намного страшнее. «Террорист, значит… Дадзай-сан сказал, что на остров надвигается катастрофа. Он имел в виду убийство капитана? Или…» — Он крайне опасен. Не станет преувеличением сказать, что он стоит практически за всеми происшествиями и несчастными случаями мирового значения. Он есть в чёрном списке разведывательных служб всех стран. Разумеется, все Правительства с пеной у рта стараются его найти… — Никогда ни о ком подобном не слышал, — нахмурился Куникида. — Хотя в нашей стране террористы редкость, что не может не радовать. И что? Какое отношение этот террорист имеет к нашему задержанию? — Он уже больше десяти лет ускользает от правительственных агентов. Предполагают, что не без помощи сверхспособности, но наверняка ничего не известно. Такое ощущение, будто он предугадывает действия своих преследователей, за что получил прозвище «Провидец». Если на то пошло, это, можно сказать, чудо, что наша камера смогла его запечатлеть. А учитывая, что без тщательного досмотра на остров не попасть и его не покинуть, выходит, мы допустили террориста на доверенную нам территорию… Можете себе представить, как подскочило давление у главы Генерального директората внешней безопасности, когда я доложил своему Правительству о случившемся? Ацуси застонал. Смерть капитана была трагедией, но она также стала редчайшим шансом для поимки террориста. — Итак… На этом ознакомительная часть подошла к концу. Есть особо опасный террорист. Убийца, чьи мотивы неясны, — сказал Полковник и, замолчав, пристально посмотрел на Ацуси и Куникиду. Затем продолжил: — А ещё… есть сыщики из частного детективного агентства, обладающие сверхспособностями и оказавшиеся неподалеку от места преступления. — Эй. Только не говорите, что вы нас в чём-то подозреваете? — сердито спросил Куникида. — А ты как думаешь? — Чушь! — стукнул по столу Куникида. — Мы приехали сюда по просьбе клиента! Сделайте запрос Японскому правительству по Вооружённому детективному агентству, если сомневаетесь в нас! — Мы уже проверили. Вооружённое детективное агентство действительно существует, — бесцветным тоном произнёс Полковник. — Но кое-что не сходится. Нет ни одной записи о том, что его сотрудники отправились на этот остров на официальное задание. У Ацуси и Куникиды перехватило дыхание. — К-как так?.. — Никто ни о чём вас не просил . И убитый капитан Уолстон в том числе. Ни в вашей стране, ни в администрации острова никто понятия не имеет о том, что вас сюда пригласили. Плата за услугу тоже никому и никуда не поступала. Выданные вам серебряные монеты зарегистрированы на шпаклёвщиков, вызванных для очистки обшивки от коррозии, но при этом нигде на острове такой проблемы не зафиксировано. — Этого не может быть! — вскочил, загремев цепью наручников, Куникида. — Нас ведь на самом деле позвали сюда, и мы предоставили при досмотре все необходимые документы! — Возможно. Но как вы это докажете? Капитан, которого вы называете своим клиентом, мёртв. А вы по удивительному совпадению оказались всего через стену от того места, где его застрелил террорист Провидец. Вдобавок, вы почти все обладаете мощными сверхспособностями… И как, скажите, мне вас не подозревать? — Вы хотите сказать, что Танидзаки-сан, Ёсано-сан… — подался вперёд всем телом Ацуси. — Ваши коллеги задержаны и находятся в другом месте, — потёр подбородок Полковник. — Как же так… Вы считаете, что мы заодно с террористом? — Если вы ему помогаете, я обязан выбить из вас информацию. Зачем Провидец явился сюда? Что он планирует? — Откуда… Глаза Полковника впились в Ацуси. — Какова его цель? Ни о чём не подозревая, они оказались вовлечены в опасные события, и полная картина происходящего до сих пор оставалась для них скрыта. — Цель… Уничтожение. Обладатель опасной сверхъестественной способности. Провидец. Ацуси вспомнил слова Дадзая: «Даже не вздумай пытаться его схватить». — Тебе что-то известно? Он… «При худшем раскладе, он…» — Сотрёт с лица земли всю Йокогаму, — сам того не заметив, пробормотал Ацуси. Удивлённый Куникида повернулся к нему. — Ацуси?.. Что ты… Полковник скрестил на груди руки и ухмыльнулся. — Моё чутьё меня не подвело. — А? — всполошился Ацуси. — Нет, я… просто… — Придётся заняться вами всерьёз. Я покину вас ненадолго. Нужно получить разрешение от государства, — неторопливо поднялся со стула Полковник. — Чтобы заставить вас сотрудничать, я буду вынужден обратиться к грубым методам убеждения.

* * *

На юге острова, окружённый гулом ветра и криками морских птиц, стоял белоснежный монастырь. Внешние стены из гранитных блоков отражали яркие солнечные лучи. Образующие арки колонны украшала тонкая резьба. Алебастровый пол придавал сооружению ощущение старины. Внутри храма шли четверо мужчин, на вид — простые клерки. — Не забудь вернуть деньги за вход. Как только вернёмся в гостиницу, слышишь? На всех были помятые рубашки с белыми воротничками, а в походке чувствовалась какая-то отчаянная усталость. — Не вопрос. Сколько, двадцать четыре доллара? — Ты совсем дурак? Двадцать пять долларов и тридцать восемь центов. Чтоб всё вернул. — Да понял я… Блин, и почему здесь всё так дорого? Даже вход в какие-то никому не нужные развалины стоит целых двадцать четыре доллара. — Двадцать пять долларов и тридцать восемь центов, придурок! Чёрт, хорошо богатеньким… — И ведь мы тоже должны были разбогатеть… Вяло переругиваясь, они брели, повесив плечи и смотря себе под ноги, по поделённому на полосы тенями от колонн полу храма. Внезапно один из них заметил что-то под носком своей кожаной туфли. — Это ещё что? Он наступил на, казалось бы, совершенно обычный кусок чёрной ткани. Но в груди заворочалось беспокойство, и тому были две причины. Во-первых, кусок был удивительно длинным: другой его конец терялся в тени угла здания. Во-вторых, этот храм был открыт для посещения туристов, и чистота здесь поддерживалась идеальная. И вдруг такой крупный мусор — он так и притягивал к себе взгляд. — Остановитесь на мину… — начал мужчина, но исчез в тени, так и не договорив. Опередившая его троица обернулась. — Эй?.. Они посмотрели по сторонам. Никого. Мужчины застыли, в любой момент готовые броситься наутёк. Они жили на самой границе закона и по опыту знали, как бывает полезен инстинктивный страх. Но в этот раз его одного оказалось мало, чтобы уберечься от опасности. На мужчин сверху плавно спустилась чёрная полоска ткани. Без единого звука, ничем себя не выдав, будто нацелившаяся на добычу змея. Мужчины высматривали людей, поэтому её не заметили. Полоска ткани застыла прямо над их головами. После чего… — Гхя?! Одного из них резко дёрнуло вверх. Оставшиеся двое обернулись на крик, но там уже никого не было. Лишь из непроглядной темноты под потолком доносились чавкающие звуки. — К-какого?!.. Ты где?! Эй! Но ответом на испуганные призывы стали отчаянные крики. Наконец их сменил душераздирающий вопль, эхом отразившийся от стен храма, и с потолка хлынул кровавый ливень. Не успев толком ничего понять, двое мужчин бросились бежать. Путь им преградила чёрная фигура. — Куда собрались? — спросил худой молодой человек в чёрном пальто, с чёрными волосами и пронзительным взглядом больших глаз. Вокруг него царил полумрак, будто солнечный свет боялся его коснуться. Проклятый пёс портовой мафии — Акутагава. — Нет!.. Портовая мафия отправила своего убийцу на остров?! Мужчины попятились. — Не визжите. В ушах звенит, — холодно сказал Акутагава. — Даже козы, преследуемые гончей, не блеют. Вы что, ещё хуже коз? Чёрное пальто пошло волнами. Любой, не знающий о его особенности, решил бы, что у него галлюцинации. Полы зашевелились, будто живые, и в них можно было угадать звериные морды, змеиные пасти и полчища ядовитых насекомых. — Но в одном стоит отдать вам должное. Вы правильно поступили, удрав сразу же, как только поняли, кого сделали своим врагом. Иначе ваши жизни оборвались бы на сутки раньше. — Ты… чёрный кошмар мафии!.. — простонал один из мужчин. — Проклятье, я не собираюсь здесь умирать!.. Оба беглеца выхватили из карманов спрятанные там ножи и выставили их перед собой. — Так-то лучше, — слабо улыбнулся при виде оружия Акутагава. — Нашего бухгалтера вы убили по чистой случайности, но хотя бы на тот свет отправитесь, как подобает воинам. Хвалю, что вам хватило смелости угрожать мне. — Сдохни! Мужчины бросились к Акутагаве. Но смогли сделать лишь шаг. Из пола в облаке обломков вырвались чёрные полосы ткани. Они стянули ноги мужчин и подняли их в воздух до самого потолка, по пути обвив всё тело и зафиксировав лодыжки, запястье и головы, так что открытой осталась лишь часть лица. — Гха!.. — Угх… Что это?.. Мужчины не то что сопротивляться, даже рукой пошевелить не могли, настолько крепкими были путы. Чёрные полосы отобрали ножи и демонстративно легко переломили их пополам, словно листы бумаги. — Вот и всё, — не меняя выражения лица, посмотрел снизу вверх на своих жертв Акутагава. — У вас осталось лишь одно незаконченное дело, а именно: кричать и вопить до последнего издыхания, чтобы весь мир узнал, какая участь ждёт любого, кто посмеет пойти против портовой мафии. — С-стой, прошу тебя! — отчаянно взвыл один из мужчин. — Мы сюда не просто так сбежали! — Д-да! — поддержал его второй. — На этом острове есть нечто огромной ценности! — Это попытка умолить меня сохранить вам жизнь? — и бровью не повел Акутагава. — Раньше я, возможно и прислушался бы, но… в последнее время все повелись лгать и пустомелить, так что больше со мной это не проходит. Оставьте ваши мольбы для демонов в аду. Полосы ткани сжались, ещё сильнее впиваясь в мышцы. — Нет!.. Честно! Мы приехали на остров за спрятанным тут оружием, чтобы потом отдать его вам! — Он говорит правду! — подхватил второй. — Мы не врём! Хотя бы выслушай нас! Акутагава с пустым лицом перевёл взгляд с одного на другого и наконец сказал: — Пять секунд. Но. Если я замечу хоть малейшее противоречие, вам тут же придёт конец. — Н-на этом острове есть мощное оружие. Выражение лица Акутагавы не изменилось. — Нам рассказал знакомый, занимающийся незаконными перевозками из Европы, — торопливо продолжил мужчина. — Вроде как это оружие изобрёл в конце войны инженер, обладающий сверхъестественной способностью, а один террорист украл его и привёз на остров. — Террорист? — переспросил Акутагава. Мускулы на его лице едва заметно дрогнули. — Никто не знает принцип его работы… но нам известно название. Изобретатель неофициально прозвал его «Оболочкой». Но все, кто в курсе существования этого оружия, называют его по-другому… Мужчина мгновение помедлил, будто ему было страшно произносить следующие слова. — Его называют… «Оружием полного уничтожения». — Полного уничтожения?.. — Будто бы оно уничтожает всё в радиусе десятков километров. — Хм, — прищурился Акутагава. Если подобное оружие задействовать на острове, в зоне поражения окажется Йокогама. Получается, какой-то там террорист может в любой момент уничтожить подконтрольную мафии территорию. — Звучит бредово, я понимаю. Мы тоже сначала не верили, но потом тот перевозчик вдруг пропал и больше не выходил на связь. Прошёл слух, что его убрали, чтобы он не болтал о доставленном оружии. — Точно! И мы подумали, что портовая мафия щедро за него отвалит! И, может, простит нас… — Неплохая история для тех, кто находится на волосок от смерти, — признал Акутагава. — Что думаешь, Хигути? Немедленно из-за колонны вышел ещё один член портовой мафии. Ей было поручено отрезать мужчинам пути к бегству. — Есть вероятность, что они говорят правду, — сказала Хигути. — Европа — родина обладателей сверхспособностей. Я слышала, во время войны там было создано много уникального оружия, в основу которого легли сверхъестественные способности. Если преступникам удалось выкрасть одно из хранилища, то они вполне могли отправиться на этот остров, где силам правопорядка будет не так просто их достать. Акутагава задумчиво помолчал. — Есть описание этого оружия? — Перевозчик вроде сказал, что оно лежало в чёрном дипломате. Само по себе оружие выглядит как старый диапроектор, только к нему приделан то ли детонатор, то ли что-то ещё… Диапроектор… Если оружие работает на сверхспособности, оно может выглядеть как угодно, в том числе и как диапроектор. Слова мужчины подтверждались. — Если вы говорите правду, — недовольно сощурился Акутагава, — то мне она не по нраву. Кому бы ни приспичило что-то взорвать, пусть делает это в любой другой части страны, но только не в море рядом с Йокогамой. Все преступления, происходящие на этой территории, все нажатия на спусковые крючки должны совершаться исключительно под контролем портовой мафии. Никто не смеет доставлять к Йокогаме оружие массового поражения без разрешения босса. — П-правильно! Мы знали, что ты именно так скажешь! — воскликнул один из мужчин, решив, что это их шанс. — Поэтому давайте мы его найдем и отдадим вам! Только освободите! — Как вы желаете поступить, Акутагава-сэмпай? — посмотрела Хигути на Акутагаву. — Если подобное оружие попадёт в руки портовой мафии, мы сможем воспользоваться им для давления на другие группировки. А если выяснится, что оно слишком опасно для хранения, можно будет передать его разведслужбе. И деньги получим, и они окажутся перед нами в большом долгу. В любом случае мы будем в выигрыше. — Верно! Так что… Пожалуйста! — хором взмолились мужчины. — Хм… Акутагава посмотрел на них и сказал: — При обычных обстоятельствах любой, пошедший против портовой мафии, приговаривается к смерти. Долгой и мучительной, чтобы человек пожалел, что вообще родился. Однако, если ваша информация правдива, я вынужден признать, что сейчас не время возиться с такой мелюзгой, как вы. — То есть!.. — И всё же, — неожиданно сменил тему Акутагава. — Убитый вами бухгалтер проработал на мафию много лет и заслужил доверие руководства. Наверняка босс тоже придёт на его похороны. Я сам был с ним лично знаком. Чёрные тканевые полосы, что были крепче стали, натянулись, безжалостно сжимая руки, туловища и ноги мужчин. — А-а-а! — Гху-у! Скрипела ритмично волнующаяся ткань, трещали суставы. Мышцы, органы и кости разрывало постепенно увеличивающимся давлением, но из чёрных коконов не вырывалось ни капли крови. — В благодарность за ценные сведения… я убью вас относительно безболезненно. Полосы ткани резко натянулись, и тела мужчин, подобно брошенным в стену помидорам, разлетелись красными ошмётками, заляпав пол и стены туристической достопримечательности. — Хигути, идём. Новое задание, — не удостоив сотворённую им сцену кровавой расправы и взглядом, Акутагава развернулся и направился к выходу. — Заберём себе это нелепое оружие. — Как прикажете, — спокойно кивнула Хигути, словно не она только что стала свидетельницей жестокого убийства, и двинулась следом за Акутагавой. Его пылающие яростью глаза смотрели только вперёд. — Эта часть моря принадлежит портовой мафии, — сказал он. — Пусть все возомнившие себя сильными мира сего узнают, что здесь ничего и никогда не будет так, как они хотят.

* * *

— Хм-м… М-м… — стонали взаперти Куникида и Ацуси. Наручники с них так и не сняли, поэтому они даже пройтись по комнате не могли. Охранник ушёл, но мог в любой момент вернуться. — Что с нами теперь будет? — Возможен плохой расклад и хороший, — ровным тоном ответил Куникида. — При плохом, нас под пытками заставят здесь признаться и в том, что было, и в том, чего никогда не было. При хорошем, отправят в Европу, где нами вплотную займутся их разведывательные спецслужбы. — Второй вариант тоже плохой! — Я тут ни при чём. Нас подозревают в терроризме, понимаешь? У нас изъяли все личные вещи. Без записной книжки я не могу воспользоваться своей сверхспособностью. Кроме того, меня сильно смущает тот факт, что капитан не оставил никаких официальных записей, что нанял нас. Пока мы не поймём причину, мы вряд ли сможем убедить этих ребят в своей невиновности. — Думаете, никак? — Никак. Ацуси поднял глаза к потолку. Как быть? Сначала задание по поимке воров кануло в небытие, а теперь их заперли, обвинив в пособничестве террористам. Причём арестовали всех сыщиков, не только их с Куникидой. Если что-то не предпринять, агентство лишится большей части своих сотрудников, а они так и не узнают, почему всё это произошло. Что можно сделать в такой ситуации? Ацуси и Куникида одновременно тяжело вздохнули. И вдруг…

— Хи-хи-хи… Хи-хи-хи-хи-хи…

Они услышали знакомый голос. — Куникида-сан, вы что-то сказали? — Нет… — побледнев, ответил Куникида. — Это не я. Но меня уже охватило дурное предчувствие… Ацуси обвёл взглядом камеру. Кроме них с Куникидой больше здесь никого не было. Помещение практически пустое, спрятаться негде. Стол, стулья, проводной телефон, решётка вентиляции в потолке да мусорный контейнер в углу… «М? — повернул Ацуси голову в ту сторону. — Мусорный контейнер ?» — Хи-хи-хи… Ххи-и-хи-хи-хи! Круглый металлический контейнер едва заметно дрожал. Ацуси и Куникида переглянулись. Несколько секунд они молча смотрели на контейнер, затем наклонились к нему, насколько позволяли прикованные к столу наручники. — Бу! Испытываем трудности, господа? Я всё слышал и готов… Ай! Куникида пнул контейнер, и тот покатился к противоположной стене камеры. — Больно же… Ты что себе позволяешь, Куникида-кун?! Кто пинает долгожданного спасителя, когда он ещё даже из контейнера показаться не успел?! — Заткнись! Мусор ты, а не спаситель! — взревел Куникида. — Ты чем занимаешься в такое важное время?! Торчал себе в своё удовольствие там, в углу, пока нас допрашивали?! — Сказал бы лучше, что я предвидел опасность и заранее занял стратегически важную позицию, — улыбнулся из контейнера Дадзай. — Я ждал, когда охранник уйдёт. И вот теперь наконец смогу вас… Хм?.. Не могу вылезти… — Чтоб тебя в таком виде отправили прямиком на переработку, — смерил его сердитым взглядом Куникида. — Начать с того, как ты вообще узнал, что нас отведут именно сюда? — Мне было ясно, что вы так или иначе вляпаетесь в неприятности, — самодовольно заявил Дадзай. — Я ведь был недалеко от того места, где вас арестовали после того, как вы увидели убитого капитана. — Что? Ты был в том коридоре? — Не в запретной зоне, конечно, но смог собственными глазами наблюдать, как вас уводят под конвоем. Я выслеживал убийцу… того самого англичанина в костюме и с диапроектором на шее. — Точно! — встрепенулся Ацуси. — Дадзай-сан, вы мне сказали, что «воры — это лишь одна из первых ласточек надвигающейся на остров катастрофы». То есть вы знали о плане террориста? — Что? — изменился в лице Куникида. — Дадзай, это правда? — Если да, ты станешь обо мне лучшего мнения, Куникида-кун? — Не переживай, моё мнение о тебе как о худшем представителе рода человеческого ничто не изменит. Рассказывай давай. — Польщён столь однозначной оценкой, — усмехнулся Дадзай. — Времени мало, поэтому поговорим по существу… Воры — лишь предлог, чтобы пригласить нас на остров. Настоящее задание состоит в том, чтобы… Он сделал паузу, и договорил крайне серьёзным тоном: — Помешать Провидцу с помощью сверхъестественного оружия уничтожить Йокогамский залив и близлежащие территории. — Уничтожить… сверхъестественным оружием?! — не сдержал удивления Куникида. — Задание поступило от одного человека из Правительства. Как вам известно, на этом острове не действуют законодательства других стран. Капитан согласился помочь, и вас отправили под удобным предлогом сюда, пока я изучал пути, по которым террорист мог незаметно проникнуть на остров, заодно сам воспользовался одним из них. Затем я попытался украсть бронзовую монету, необходимую для пребывания здесь. Ацуси вспомнил повстречавшихся ему рабочих острова, кричащих что-то о незаконном проникновении и краже. — Так вы прятались от охранников?.. — Именно. Моя часть задания была совершенно секретна, — прищурив один глаз, улыбнулся Дадзай. — И бронзовую монету я всё-таки украл. А вот с золотой, открывающей двери в закрытую зону, не вышло. — Ты… проник сюда незаконно?! — Куникида покачнулся, как если бы у него вдруг закружилась голова. — Но вас арестовали, так что пришлось сворачиваться и отправляться вам на выручку. Стоит признать, террорист нас сделал. — В каком смысле? — не понял Ацуси. — Это просто неудачное стечение обстоятельств, что нас поймали… — Я так не думаю, — на полном серьёзе возразил Дадзай, устремив невидящий взгляд в пространство. Ацуси уставился на него. — Из-за одного лишь убийства капитана мы оказались в крайне невыгодном положении. Теперь, когда его нет, мы резко превратились в чужаков. Ещё и я не успел вовремя среагировать, и в итоге террорист оторвался от преследования . — Хотите сказать… он всё спланировал? Ацуси вспомнил увиденного на записи видеокамеры англичанина. Его голубые глаза, даже после убийства оставшиеся прозрачными и равнодушными. — Он всё-таки много лет водил за нос мировые спецслужбы. А учитывая его прозвище «Провидец»… Вдруг он действительно видит будущее? Тогда… Тогда… сыщикам его не победить. — Дадзай-сан, у вас есть какой-нибудь план? — убитым тоном спросил Ацуси. Дадзай молча на него посмотрел… и многозначительно ухмыльнулся. — А ты думаешь, что нет? У Ацуси отлегло от сердца. «Когда Дадзай-сан так улыбается, значит, всё будет в порядке. Никаких проблем». — Так расскажите! — На самом деле всё элементарно, — сказал он и откатился на середину комнаты. — Как проще всего доказать, что мы не сотрудничаем с террористом? Нужно самим его поймать. — А?.. — Видишь решётку вентиляции? — высунул из контейнера руку Дадзай. — Мы в подвале, поэтому вентиляционная шахта тянется до самой поверхности. Правда, она тесная, ещё и зарешёчена, и обычному человеку по ней не подняться. Но… Деловито хмыкнув, Дадзай вытянул из дна контейнера ноги. Видимо, в нём заранее были проделаны под них отверстия. Затем он чем-то зашуршал внутри контейнера и достал кусок металлической проволоки. Должно быть, когда-то это была скребка, но пребывание в мусоре изменило её до неузнаваемости. Дадзай согнул кончик проволоки и протянул руку к наручникам Ацуси. Уже через секунду раздался характерный щелчок. — Ацуси-кун. Ты худенький и сможешь подняться по шахте с помощью тигриных когтей, — сказал Дадзай и улыбнулся.

В версии с изображениями тут находится картинка. Ацуси сглотнул. — Только я один? — Мы с Куникида-куном там не пролезем. Кроме того, кому-то придётся отвлечь охранников, пока ты будешь выбираться. Каждому по способностям. «Может, и так, но…» Ацуси посмотрел на потолок. Взобраться по шахте особого труда не составит. Как и сбежать потом от охранников. Вопрос в том, как после этого найти террориста? — Не волнуйся, я всё продумал, — будто прочтя его мысли, усмехнулся Дадзай. — Ацуси-кун, ты бывал на рыбалке? «На рыбалке?..» — Нет, — честно ответил Ацуси. — Тут тот же принцип. Забросить наживку и ждать. Когда имеешь дело с неуловимым противником, это лучше всего. Ты ведь видел запись с Провидцем? Тебе ничего не показалось странным? — Странным?.. Ацуси напряг память. Англичанин в деловом костюме, застреливший капитана. Безжалостные голубые глаза. Он выглядел необычно, но ничего странного… — Дипломат, — прикрыв один глаз, заговорщическим тоном подсказал Дадзай. — Я говорил, что при нём должен быть чёрный дипломат, помнишь? Но на записи его нет, и никто на острове его в глаза не видел. А что это значит? — Хватит тянуть резину, Дадзай, — вмешался Куникида. — Времени нет. Говори, как есть. — Но это так забавно — тянуть резину, — скорчил недовольную мину Дадзай. — Насколько мне известно, оружие хранится в этом самом дипломате. Но видеокамеры не зафиксировали, чтобы террорист с ним ходил. Получается… — Он его где-то спрятал? В безопасном месте, откуда его точно никто не украдёт? — Это разумный вывод. Проблема в том, как найти то место. Но есть простейший способ. Дадзай постучал каблуком по полу. — Помните часовую башню? — спросил он. — С неё виден весь остров. Поэтому в ней расположен капитанский мостик… В общем, я оставил на её верхнем этаже фальшивый дипломат. — Фальшивый? — переспросил Ацуси. — Но где настоящий вы не знаете? — А мне и не нужно это знать. Смысл в том, что он хранится в недоступном для посторонних глаз месте. По крайней мере, я отталкиваюсь от этого предположения. От тебя, Ацуси-кун требуется всего-то добраться до башни раньше террориста и схватить его, когда он заглотит наживку. Ацуси невольно охватило восхищение. Действительно, один на один он мог справиться с террористом. Даже не так: он должен крупно опростоволоситься, чтобы не поймать его в такой ситуации. Дадзай всегда просчитывает всё на два-три шага вперёд. Наверняка у него уже готовы альтернативные планы, если этот по какой-то причине провалится. — У меня всё, — подытожил он, щёлкая замком наручников Куникиды. — Мне жаль, но в дальнейшем я ничего тебе подсказать не смогу. Меня тоже скоро поймают. Только от тебя будет зависеть, повесят на нас обвинение в терроризме или нет. Ты как, справишься? Ацуси было известно, что Дадзай задавал этот вопрос лишь в том случае, когда был уверен в успехе. — Да, — с напряжённым лицом кивнул он. — Замечательно, — по-учительски улыбнулся Дадзай. — До потолка высоковато. Можешь наступить Куникида-куну на голову… — Нет, спасибо. Ацуси оглянулся, прикидывая расстояние, присел и прыгнул, легко преодолев высоту в несколько метров. Одной тигриной лапой он смёл металлическую решетку, будто лист бумаги, а когти второй всадил во внутреннюю стену шахты. Подтянулся, и вот он уже внутри. — О-о! — радостно протянул Дадзай. — А ты успел наловчиться, Ацуси-кун. Тот, собираясь ответить, посмотрел вниз, и в этот момент дверь в камеру распахнулась. — Эй! Что это был за звук?! Сквозь топот ног донёсся плохо различимый крик Куникиды, за которым последовал оглушительный металлический звон. — Дадзай-сан, что с Куникида-саном?! — всполошился Ацуси. — Не останавливайся, поднимайся! — сквозь шум различил он голос Куникиды. Секунду Ацуси колебался: может, стоило вернуться и помочь? Но если его схватят, шанс на свободу для всех сыщиков будет потерян раз и навсегда. А охранники, какими бы суперпрофессионалами они ни были, точно не полезут за ним по вентиляционной шахте. Есть лишь один путь: действовать по плану Дадзая. «Я быстро!» С сосредоточенным выражением лица Ацуси с помощью тигриных рук и ног принялся взбираться по шахте, постепенно удаляясь от доносящихся снизу звуков борьбы.

* * *

Эту башню было видно из любой точки острова. Кроме выполнения своей основной функции, она также служила обзорной вышкой и ориентиром. Выше неё — только огромные ветрогенераторы. Башня была треугольной, и её стены выполнены каждая в своём стиле, соответствуя району, на который они смотрели — Английский, Французский и Немецкий. Она стояла в центре благоустроенного парка, и от неё к районам тянулись лучи-мостовые. Ацуси остановился недалеко от парка. Несмотря на порядочное расстояние, у него ушли считанные минуты на то, чтобы добраться сюда на тигриных лапах. Именно здесь, по словам Дадзая, он приготовил ловушку для террориста. Ацуси поднял взгляд на циферблат: 11 часов 54 минуты. Неожиданно ему подумалось: «Может, стоило вызволить остальных?» Танидзаки, Кэндзи, Ёсано и Наоми тоже сейчас должны были томиться где-то взаперти. Сражаться одному с легендарным террористом — это как-то… Но вдруг мысли Ацуси застопорилось, а ему самому будто отвесили пощёчину. «Это он! Идёт по мостовой Английского района… Похоже, в сторону башни… Явно спешит… Это точно он. Но почему так рано?» Ацуси нырнул за дерево, хотя его и так не было видно. Их разделяло пятнадцать метров, но зрение тигра намного острее человеческого, благодаря чему Ацуси первому удалось заметить террориста. Времени искать подмогу нет. Придётся справляться самому.

* * *

Преследуя террориста, Ацуси зашёл в часовую башню. Первый этаж представлял собой просторный, с высоким потолком выставочный зал, открытый для посещений. На стенах висели планы острова, исторические заметки. По полированному полу неторопливо прогуливались, знакомясь с экспонатами, туристы. Ацуси, изображая из себя одного из них, краем глаза следил за целью. Террорист быстрым шагом направился к служебному лифту в дальней части зала. Похоже, он очень спешил. «Хороший знак, — подумал Ацуси. — Видимо, он поверил, что здесь настоящий дипломат, и хочет добраться до него раньше других». Убедившись по загоревшейся цифре, на каком этаже вышел террорист, Ацуси вызвал лифт. На всякий случай он решил подняться до предпоследнего этажа, а затем воспользоваться лестницей. Выйдя из лифта, он оказался в безлюдной рубке с кучей приборов и экранами радаров. Дадзай не зря назвал башню «капитанским мостиком». Судя по всему, именно отсюда управляли движением корабля. Бесшумно ступая, Ацуси со всеми предосторожностями поднялся по лестнице. И увидел его. Диапроектор на шее. Деловой костюм и фетровая шляпа. Голубые глаза бегают по сторонам, словно что-то ищут. На последнем этаже была обзорная площадка со стеклянными стенами. На севере виднелся берег Йокогамы. Наконец мужчина заметил лежащий на столе чёрный дипломат. Ацуси наблюдал за ним, выглядывая с лестницы. Нападать не было необходимости. Стоит коснуться дипломата, и сработает ловушка. Торопиться ни к чему. Но мужчина почему-то остался стоять на месте и не предпринимал попытки подойти к столу. Только пристально смотрел на дипломат. Ацуси заволновался. Что происходит? Террорист должен был стремглав метнуться к столу. Или он что-то заподозрил? Но в таком случае… Выбора нет: придётся переходить к активным действиям. Ацуси напряг ноги.

Мужчина достал пистолет. И выстрелил в дипломат.

Пулю за пулей он всаживал в чемоданчик, будто расстреливал своего злейшего врага. Под ударами дипломат несколько раз подскочил, и наконец изнутри раздался жалобный звон, как от ломающегося механизма. — Что!.. — вырвалось у Ацуси. — Кто здесь?! — обернувшись, закричал террорист. Очень молодым, можно сказать, детским голосом. Ацуси, успевший прыгнуть, неудачно приземлился и покатился по полу. Террорист, не колеблясь ни секунды, навёл на него пистолет. Увернуться не получится. Ацуси совершил смертельную ошибку. Но террорист не стал стрелять. Вместо этого он поднял пистолет и закричал: — Что ты здесь делаешь?! Это ты оставил здесь «Оболочку»?! Ты хоть понимаешь, как это опасно… Вдруг… Остров содрогнулся.

* * *

Чёрный дипломат лежал посреди скудно освещённой комнаты. Крышка открыта, выставляя напоказ хранящийся внутри механизм. Старый диапроектор, окружённый резиной для защиты от ударов. Из его корпуса выступали электрические схемы и листы пергамента, исписанные старинными символами. Дипломата коснулись чьи-то белые пальцы. Они скользнули по внешней стороне чемоданчика, дотронулись, будто проверяя, до схем и поменяли местами несколько проводов. Наконец, после небольшой паузы, нажали на кнопку включения. Дипломат мелко затрясся. В воздухе вокруг него начали вспыхивать алые магические символы. Они образовали несколько магических кругов, которые осветили находящегося в комнате человека. Он что-то пробормотал. Но его голос поглотил совсем иной звук. Грохот от чудовищной вибрации, охватившей не только комнату, но и весь остров.

Море задрожало. Словно охваченное ужасом.

* * *

Небо окрасилось в красный. — Что это?! — не сдержал испуганного возгласа Ацуси. Всё стало красным. И море, и остров, и виднеющаяся на горизонте Йокогама. Ацуси быстро сообразил, в чём дело. В небе. Его не стало . Его закрывала малиновая, словно раскалённая, плёнка. Как если бы на остров опустилась гигантская полусфера. — Началось!.. — с ненавистью процедил террорист. — Всё-таки это фальшивка! Но тогда настоящий… — Что это? Что происходит?! — все ещё не верил своим глазам Ацуси. — Это «Оболочка», — быстрым шагом подошёл к нему террорист. — Алый шар полного уничтожения… Идём, юноша. Если не хочешь умереть. Он сжал запястье Ацуси, и это наконец привело его в чувство. — Вы… Вы вообще кто? — Я здесь, чтобы остановить запуск «Оболочки». Террорист ущипнул себя за лицо. И одним резким движение сорвал его . Ацуси едва удержался от крика. Но в руке террориста оказалась не кожа, а тончайшей работы силиконовая маска, меняющая форму скул, носа и бровей. Затем мужчина снял шляпу… И превратился в светловолосую женщину. — Меня зовут Уэллс. Я хочу остановить эту катастрофу, — тряхнув длинными волосами, сказала она. — Юноша. Ты готов взять на себя ответственность за будущее?

В версии с изображениями тут находится картинка.

* * *

Шар-оболочка накрыла море. Радиусом в тридцать пять километров и с центром на Стандарт-Айленде, она захватила большую часть Йокогамы. Словно упавшее с неба маленькое солнце, она пылала, но этот немыслимый жар не выходил за границы алого «пузыря». И вот он начал очень быстро сжиматься . Погнав к своему центру раскалённые потоки воздуха.

От одного их прикосновения здания плавились. Небоскрёбы, эстакады — всё опадало и исчезало, будто брошенные на сковородку куски масла. За первые пять секунд в пепел обратилось полмиллиона людей. Леса даже не успевали заняться — мгновенно превращались в белый уголь. Земля растеклась кипящей красной жижей. Это уже было не просто «плавление». Раскалённые до невообразимого жара потоки оставляли за собой чистую плазму и белую дымку, словно воспоминание о сожжённых душах. За пределами оболочки температура воздуха не поднялась ни на градус. Зато оказавшийся внутри неё город превратился в пылающую преисподнюю, словно сошедшую со страниц мифов.

Босс портовой мафии Огай Мори в своём кабинете на последнем этаже небоскрёба пробормотал: — Вот это да… Он горько усмехнулся, глядя на огненный пейзаж за окном, и обратился в чёрный пепел.

Директор Вооружённого детективного агентства Юкити Фукудзава смотрел в окно из своего кабинета в офисе. — Не успели. Он неторопливо закрыл глаза и исчез вместе с расплавившимся зданием.

Бесчисленные жизни. Бесчисленные судьбы. Воспоминания, сожаления, отношения, рутина, обещания, память, привязанности, желания, любовь — всё выжгла пламенная оболочка, не оставив ни следа, словно всех этих людей никогда не существовало… они все стали чёрно-белым прахом.

Куникида и Дадзай бежали по одной из мостовых острова. — Что это?.. — выдохнул Куникида, с запястья которого свисали сломанные наручники. — Сверхъестественное оружие, — на удивление спокойно ответил Дадзай. — Похоже, мы не успели. — Это?.. Не верю! Не может существовать силы такой мощи! Сжимающаяся оболочка добралась и до них. Поджаривая остров с концов, она продвигалась к его центру, плавя всё на своём пути. Морская вода кипела, испарялась и превращалась в плазму. Плазменный ветер в несколько тысяч градусов ударил по сыщикам, изжарив их до последней косточки. Даже сверхъестественная способность Дадзая оказалась бессильна. Всё, что осталось от мужчин, — это два тёмных пятна на брусчатке, но и она тоже быстро расправилась. За миг до своего уничтожения Дадзай что-то прошептал. Но воздух, что должен был разнести его слова, тоже превратился в плазму, и они исчезли, никем не услышанные.

* * *

— Что?.. Что это?! Как это возможно?! — в отчаянии закричал Ацуси. Куда бы он ни посмотрел, всё горело. Остров, море, Йокогама. И волна испепеляющего жара наступала, целеустремлённо продвигаясь к центру острова. Гигантская огненная оболочка уменьшалась и была уже совсем близко. — Юноша, сюда! — позвала от окна светловолосая женщина — террорист Уэллс. Она успела закрепить на столбе трос и прищёлкнуть его к карабину на поясе. Уэллс выстрелила в стекло и ударила ногой по трещине. Зазвенели вылетевшие из рамы осколки. — Что ты там застрял?! — замахала рукой Уэллс. — Но!.. Ацуси колебался. Он не понимал, чего она хочет, и не знал, можно ли ей доверять. Да и потом, разве они смогут убежать от приближающейся раскалённой волны? — Ты не хочешь спасти своих друзей?! Друзей. Перед внутренним взором Ацуси замелькали лица сыщиков. Коллег, которые были где-то на острове. Товарищей, принявших его в свои ряды. Ацуси бросился к Уэллс и сжал её протянутую руку. — Спускаемся! Они прыгнули в разбитое окно. С последнего этажа башни навстречу земле. Глаза Ацуси успели отметить красную плёнку, закрывшую небо, и кипящее море. Горло обожгло горячим воздухом. Испарившиеся за секунды тонны морской воды породили настоящий ураган, накрывший остров ещё раньше огненной оболочки. Ацуси наблюдал конец света. Ещё находясь в воздухе, Уэллс отцепила карабин с тросом и ловко приземлилась, тряхнув светлыми волосами. Ацуси рухнул следом, но благодаря тигриным рукам и ногам обошёлся без травм. — Видишь погреб перед парком?! — указала рукой Уэллс. — Бежим туда! Ацуси послушно сорвался с места. Вход в погреб закрывали двойные железные двери, запертые на огромный висячий замок, закованный в цепи. — До прихода огненной волны осталось меньше десяти секунд! Некогда возиться с замком, придётся вскрывать! Уэллс достала армейский нож, сунула его кончик между цепями и надавила. «Выбора нет», — подумал Ацуси. — Отойдите, пожалуйста! Он отпихнул Уэллс и, изменив руки на тигриные лапы, ударил когтями по цепям. Ещё пара ударов, и несколько звеньев поддались. Цепи соскользнули с замка. Ацуси схватил его обеими руками. — Уо-о-о-о-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Мышцы резко набухли, напитываясь звериной силой. Чугунный замок размером с голову Ацуси хрустнул, и дужка вылетела из развалившегося на две части корпуса. Уэллс подскочила назад к дверям и распахнула одну из тяжёлых створок. — Прыгай! Повторять не пришлось. Жар уже был такой, что подпаливал брови. Даже не заглянув внутрь, Ацуси бросился в тёмный проём.

* * *

— Хигути! Где ты? Ответь! — кричал посреди парка Акутагава. От жара подгорали ресницы. Деревья вокруг не выдерживали и сами по себе вспыхивали. — Оружие полного уничтожения… — хрипло прошептал Акутагава. Раскалённый влажный воздух иссушил горло. Кожу обжигали порывы огненного ветра, в глаза будто насыпали песка. Но губы Акутагавы растянулись в улыбке. Он казался умиротворённым. — Это он и есть, конец… Мой финал. Я представлял его совсем по-другому… Но почему бы и нет. Пришла новая волна, ещё горячее. Чёрное пальто зашевелилось, и из него выросла гигантская коса. Её лезвие замелькало в воздухе перед Акутагавой, рассекая раскалённый порыв солёного ветра. Сверхъестественная способность Акутагавы «Расёмон» могла разрезать абсолютно всё. Даже само пространство. Создавая непреодолимый барьер для всего существующего. В том числе и для несущей гибель всему свету огненной волны. — Но… — пробормотал Акутагава. Барьер держался всего несколько секунд. Акутагава не сможет вечно отбиваться от огненного ветра. Он зашагал. Вокруг него мелькали чёрные лезвия, уберегая его от жара, горящих деревьев и брызг от расплавленных зданий. Стоило одному барьеру исчезнуть, как тут же возникал новый. Но всему приходит конец. Остров начал тонуть. Земля под ногами задрожала так сильно, что идти стало физически невозможно. Акутагава упал на колени. — Погибельный ветер заберёт тебя, и ты исчезнешь, безымянный, без следа, как морская пена, — глядя в небо, нараспев прошептал Акутагава. — Но что с того… если он не узнает о моей смерти… До оболочки было рукой подать. Воздух накалился до нескольких сотен градусов. Чёрные лезвия продолжали его рассекать, но и крошечных порывов хватало, чтобы кожа пузырилась ожогами. И всё же Акутагава улыбнулся. — Вот отчего… грустно… Но некому было его услышать, и Акутагава исчез в огне.

* * *

Ацуси корчился от боли на дне тёмного погреба, оказавшегося весьма просторным помещением. Падение на каменный пол сильно отдалось в руки и ноги. — Очнулся? — раздался из центра комнаты голос. В полутьме Ацуси различил очертания стола и стоящую рядом с ним светловолосую женщину. Странная это была комната: голые каменные стены, пол и потолок, а единственный неразличимый пока для Ацуси источник света стоял на столе. Что-то было не так. Но стоило Ацуси об этом подумать, как он тут же понял. Ему не было жарко . Хотя перед прыжком в погреб раскалённый ветер едва не испепелил ему волосы. Здесь просто не могло быть настолько прохладно. И ещё кое-что… В погребе стояла удивительная тишина, хотя снаружи прямо сейчас весь остров горел и плавился. Рушились здания, стоял невообразимый грохот. Почему же здесь тихо? — Мы… — пробормотал Ацуси, будто рассуждая вслух. — В каком-то другом месте?.. Не на острове? — Нет. К сожалению, мы в самом центре острова, — ответила Уэллс. Её нейтральный, лишённый даже намёка на женственность, голос отражался эхом от голых стен. — Этой комнаты тоже скоро не станет. Я просто замедлила время с помощью своей сверхспособности, отсрочив её разрушение. Уэллс положила руку на источник света. К этому моменту глаза Ацуси успели привыкнуть к полумраку и наконец смогли рассмотреть, что лежало на столе. Диапроектор с включённой лампой, испускавшей голубоватый свет. Ацуси посмотрел по сторонам, затем вверх, ожидая увидеть железные двери, через которые он прыгнул внутрь, но не увидел ничего. Одну непроницаемую тьму. — Времени нет, поэтому я кратко, — нарушила паузу Уэллс. — Оружие запустилось, всё в радиусе тридцати пяти километров от острова уничтожено. Температура огненной оболочки приблизительно шестьсот градусов. По примерным расчетам, в её пламени погибнет около четырех миллионов человек. — Четырех миллионов!.. — ахнул Ацуси. Другими словами, почти всё население Йокогамы. — Их убило так называемое «оружие полного уничтожения», созданное в конце последней мировой войны. Ещё его называют «Оболочкой». Кто-то принёс его на остров и запустил. Я тайно проникла сюда, чтобы этому помешать, но не вышло… А дальше ты и сам знаешь. — П-погодите, — попросил Ацуси. — Но это вы же террорист… И вообще, откуда вам известно об этом оружии? — Всё просто. Это я его изобрела. Ацуси потерял дар речи. А Уэллс спокойно продолжила: — Четырнадцать лет назад, во время войны, европейские правители отправили своим армиям подкрепление: нескольких обладателей сверхъестественных способностей. Гюго, Гёте и Шекспира… Их не зря прозвали «феноменами» — их вмешательство обернулось самыми многочисленными за всю мировую историю войн жертвами. Ацуси не знал, что сказать. Он впервые слышал, что в прошлой войне принимали участие обладатели сверхспособностей. — Будучи английским инженером, я работала над созданием сверхъестественного оружия, — тихо рассказывала Уэллс. — В то время в моей стране уже умели намеренно вызывать «сингулярность сверхспособности», и мы пытались внедрить её в оружие… Ты знаешь, что такое сингулярность сверхспособности? — Нет, — ответил Ацуси. — Она возникает, когда две и более сверхспособности вступают в конфликт и начинают работать не так, как обычно. К примеру, что будет, если обладатель сверхспособности идеального обмана столкнётся с обладателем сверхспособности распознания лжи? А если человек, способный концентрировать энергию, сразится с человеком, способным энергию расщеплять? В большинстве случаев одна из сверхспособностей оказывается мощнее и побеждает. Но крайне редко они реагируют друг на друга и приводят к удивительным результатам, невозможным для них по отдельности. Это и есть сингулярность сверхспособности. — То есть… тот гигантский огненный шар тоже работает на этой «сингулярности»? Уэллс кивнула, тряхнув волосами. — Да. Моя сверхспособность позволяет локально управлять временем. Огненный шар вызывают бумажки с магическими символами, они продукт другой сверхспособности. Замкнув их в сингулярности, мы вышли за пределы границ применения сверхспособностей. Уэллс зашагала по комнате. — Слышал о принципе неопределённости? — Принципе… чего? — Он не относится к сверхспособностям. Согласно нему, между временем и энергией существует неопределённость. При крайне малом ∆t, ∆E умноженное на ∆t будет всегда больше либо равно постоянной Планка h делённой на два. То есть, чем точнее мы вычисляем ∆t, тем менее точно можем вычислить ∆E, и наоборот. Это и есть принцип неопределённости. — Э-эм, — нерешительно подал голос Ацуси. — Извините, но я… ни словечка не понял. — Ясно, — кивнула, ничуть не смутившись, Уэллс. — Если совсем просто… Представь огонь обычной спички. Если взять одну триллионную секунды и взять от неё одну триллионную долю, а от этой доли тоже взять одну триллионную, и так ещё раз… В общем, за этот бесконечно малый отрезок времени спичечный огонёк может обладать энергией, достаточной, чтобы сжечь всю Землю. Это называется флуктуацией энергии. Но так как такое большое количество энергии существует лишь крайне малое количество времени, оно не оказывает никакого влияния на окружающий мир. Ацуси напряг мозги, изо всех сил стараясь вникнуть в объяснение. Большое количество энергии, высвобождаемое лишь за крайне малый отрезок времени… Сверхспособность, позволяющая управлять временем… Сингулярность… — А! — Понял? — Вы хотите сказать… что с помощью сверхспособностей направили эту огромную энергию, существующую при обычных условиях лишь какую-то бесконечно малую долю секунды, на создание гигантского огненного шара? — Если очень грубо, то да, — кивнула Уэллс. — Я изобрела механизм, управляющий временем, — этот диапроектор. Он увеличивает ∆t, благодаря чему гигантский огненный шар в нарушение принципа неопределённости появляется в реальном мире. Хотя это только на словах просто… Но Уэллс замолчала, не договорив. Ацуси недолго подумал. — И кто-то… не вы, а кто-то другой запустил это невероятное оружие на острове. — Да, — слегка поморщилась Уэллс. — Я не знаю, ни кто он, ни какова его цель. Но мне практически известно, где находится оружие. В самой охраняемой части острова, на последнем пятом подземном этаже запретной зоны. Вот только в какой именно комнате я так и не выяснила. Уэллс сделала паузу, после чего сообщила Ацуси совершенно фантастическую вещь: — Я хочу, чтобы ты прямо сейчас отправился в прошлое, нашёл преступника и выкрал оружие. Ацуси обомлел. Только и смог издать жалкое: — А?.. — Прости, но мне некогда тебя уговаривать. Отправишься, даже если ты этого не хочешь. — Нет, постойте! — торопливо выпалил Ацуси. — Отправиться в прошлое? Выкрасть оружие? Что вы… — Я уже объяснила, — поставила руку на стол Уэллс. — Всё дело в неопределённости существования. Чем меньше отрезок времени ∆t, тем больше возможное значение энергии ∆E, и наоборот: чем меньше энергии, тем больше возможный отрезок времени существования между прошлым и будущим. Смотри сам. Из объектива диапроектора вырвался луч света, и в его голубом пятне появилось изображение. — Представь, что время — это река, а энергия… то есть все существующие в мире объекты — это то, что порождает на её ровной поверхности круговые волны. Наше существование ограничено этими волнами, которые мы же и создаём. Принято считать, что существование — это лишь точка на оси времени, но на самом деле оно занимает куда большее пространство. Река времени широка и течёт в одном направлении, от прошлого к будущему. Разумеется, круговая волна по мере удаления от центра ослабевает и постепенно исчезает. Как я сказала раньше: чем больше энергии, тем отрезок времени… то есть круговая волна меньше. Чем меньше энергии, тем волна больше, и отрезок между прошлым и будущим увеличивается. Моя сверхспособность «Машина времени» с помощью амплитуды этой волны убеждает реальность, что её энергетический центр — то есть «существование» — находится в прошлом. Диапроектор показал неторопливо текущую реку. В её центре появилась и начала распространяться маленькая круговая волна. — Эта волна и есть ты, — указала пальцем на изображение Уэллс. — Человек заключает в себе огромное количество энергии, поэтому, как видишь, круг крайне мал. Сейчас амплитуда твоей волны распространяется лишь на пару секунд в будущее и прошлое. Чтобы с помощью моей сверхспособности отправить тебя в прошлое на несколько десятков минут, необходима энергия намного меньше. Вспоминай мои объяснения: если мы хотим получить как можно больший отрезок времени ∆t, нужно затратить как можно меньшее количество энергии ∆E. Уэллс взмахнула пальцем, и круг воды на реке стал толще и начал расширяться. — Чтобы отправить меня в прошлое на несколько десятков минут, нужно уменьшить количество моей энергии — это я понял, — сказал Ацуси. — Но как это сделать? — Легко. Перестать быть человеком, — ответила Уэллс. — А?.. — Отправить в прошлое не всего человека, а лишь его часть. Так можно выиграть больше времени. И предотвратить запуск оружия. — Но… о какой части вы говорите? — Всё просто, — сказала Уэллс и указала себе на голову. — Я отправлю в прошлое сигналы твоей памяти. Ацуси не сразу понял, о чём она. — Сигналы памяти?.. — Человеческие мысли и чувства — не более чем электрические импульсы в клетках головного мозга. Память представляет собой набор электрических сигналов, записанных в клетках, другими словами — это данные. Сами по себе они несут крайне малое количество энергии. Уэллс взмахнула пальцем, и изображение в свете диапроектора вновь поменялось. — Человек весом в шестьдесят килограммов заключает в себе, согласно формуле эквивалентности массы и энергии E=mc2, примерно 5.400.000.000.000.000.000 джоулей. Отправить такое огромное количество энергии в прошлое для меня почти невозможно. Но энергия нервных импульсов определяется электрическим потенциалом натрия при напряжении в несколько десятков минивольт, а это очень мало. Конечно, в вопросах управления временем подобные сравнения неуместны, но, считай, это как энергия солнца против энергии чиха. Ацуси одновременно и понимал, что она говорит, и нет. Но было непохоже, что она лжёт. Судя по всему, действительно существовала возможность отправить в прошлое не человека целиком, а лишь его воспоминания. Уэллс вдруг посмотрела на потолок. — Время на исходе. Ацуси тоже поднял глаза. Каменные плиты начали осыпаться. Время погреба медленно, но верно догоняло реальный мир. — Есть ограничение для безопасного перемещения в прошлое сигналов памяти. Оно составляет 3.300 секунд. То есть 55 минут. Именно столько времени у тебя будет для «второго раза». Ацуси с запозданием заметил, что свет от диапроектора постепенно становился всё ярче. Если раньше в комнате царил полумрак, то сейчас здесь было светло, как днём. — Я прошу тебя, потому что сама не могу отправиться в прошлое. Моя сверхспособность срабатывает лишь раз для конкретного человека. И однажды на поле боя я уже вернулась в собственное прошлое, — голос Уэллс, будто заглушённый светом, отдалялся. — С помощью этой силы я смогла предотвратить множество преступлений и несчастных случаев, но меня слишком часто замечали в местах трагедий, поэтому и записали в террористы. Свет стал таким ярким, что резал глаза. Ацуси прикрыл лицо ладонью, но почему-то это совсем не помогало. — Я сказала, что отправлю тебя в прошлое, даже если ты этого не захочешь… Но лучше всё-таки, чтобы это произошло по твоему согласию… Ты готов предотвратить запуск оружия и спасти множество своих сограждан и друзей? — посреди залитого ослепительным светом пространства услышал Ацуси вопрос. Ответ закрепился в нём ещё на середине объяснений. — Я готов! — решительно сказал Ацуси. — Отлично, — на непроницаемом как маска лице Уэллс появилась едва заметная улыбка. — Но помни: ты не должен никому рассказывать о будущем. Постарайся справиться сам, без чьей-либо помощи. Чем больше людей будет замешано, тем сильнее будет их влияние на окружающих. Остров маленький, до преступника могут дойти какие-то слухи… В этот раз запуск оружия произошёл ровно в полдень, в 12 часов. Но если твои друзья вмешаются, велика вероятность того, что преступник передумает и запустит его намного раньше. Свет стал таким мощным, что Ацуси практически его чувствовал. Он открыл рот, чтобы ответить, но свет поглотил и его голос тоже. Под его давлением колени подкосились. И лишь тогда Ацуси понял. Это был не свет. Из объектива диапроектора фонтаном била сверхъестественная сила. — Я верю в тебя, — донёсся откуда-то спокойный и чёткий голос Уэллс. В следующий миг оковы времени, оберегавшие комнату, исчезли, и в погреб хлынул испепеляющий жар. Дикий порыв ветра, нагретый до нескольких сотен градусов по Цельсию, снёс всё подчистую. Всё поглотил красный вихрь. Подоспела огненная оболочка, и погреб испарился. Диапроектор Уэллс тоже расплавился и исчез… Но за мгновение до этого в его луч света откуда-то сверху будто скользнула чёрная тень. Но Ацуси не успел понять, показалось ему или нет. Ничего не стало. Ни окружающего мира. Ни тела. А в миг, когда сознание тоже должно было исчезнуть…

— Эй, Ацуси! Смотри, будешь торчать на самом носу — сверзишься в море!

Этот окрик заставил сердце Ацуси гулко забиться. Он так сильно удивился, что на мгновение перестал дышать. Казалось, даже пульс остановился, и кровь в сосудах замерла. Язык не слушался. В голове опустело. Он ничего не понимал. Перед глазами было море. Катамаран разрезал волны, и кожу Ацуси холодили солёные брызги. — А… У… Он только и мог, что бестолково открывать и закрывать рот. — Эй, ты чего? Заснул? Так хочешь в море свалиться? Ацуси слышал голос Куникиды, но не находил в себе сил обернуться. — Куникида… сан… — с комком в горле с трудом выдавил он. Бескрайнее синее море. Над головой кричит чайка. Мирный пейзаж. Никакой огненной оболочки, никакого раскалённого ветра. Ничего… — Сегодня вероятность осадков — ноль процентов. При нынешних скоростях южного и юго-восточного ветров высота волн составляет один-полтора метра… — Куникида-сан, — наконец смог повернуться Ацуси. — Сколько… сейчас времени? — Что? 11 часов 5 минут, а что? До полудня оставалось… 55 минут. — Заходи скорее в каюту. Мы не на экскурсию едем. Пора провести совещание, — захлопнув записную книжку, позвал Куникида. Ацуси на плохо слушающихся ногах поплёлся за ним.

↑ Около 16,5 кв. метров.

↑ Очень вежливое обращение к старшему брату.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

55 минут. Часть 2

Каюту занимали другие сыщики. Танидзаки, Наоми, Ёсано, Кэндзи. Каждый из них был занят своим делом. Ацуси их не видел. Точнее, информация от глаз не доходила до мозга, потому что тот был погружён в воспоминания о событиях, которые ещё не произошли. «В пламени погибнет около четырёх миллионов человек». «Я хочу, чтобы ты прямо сейчас отправился в прошлое, нашёл преступника и выкрал оружие». — Начинаем совещание. Все внимание! — закричал Куникида. Но никто даже не посмотрел в его сторону. Танидзаки стонал, Ёсано с головой ушла в изучение фотографий, Кэндзи спал, а Наоми не интересовал никто, кроме брата. Ацуси тоже его не слушал. «Если мне ничего не привиделось…» Оставалось 55 минут. Всего каких-то 55 минут. — Ацуси, хватит ворон считать! Окрик Куникиды вернул Ацуси в чувство. — А… Да, прошу прощения, — встрепенулся он. — Вы что-то сказали? — Ну ты даёшь, — нахмурился Куникида. — Соберись. Ты не экскурсию едешь. «Ты не должен никому рассказывать о будущем». «В этот раз запуск оружия произошёл ровно в полдень, в 12 часов. Но если твои друзья вмешаются в происходящее, велика вероятность, что преступник передумает и запустит его намного раньше». — Я просто… — начал Ацуси, но оборвал себя на полуслове. — Нет, ничего. — Да уж… Возьми себя в руки. Мы направляемся на остров, где нас ждёт клиент. Задание состоит в поимке воров. — Ясно, — кивнул Ацуси. Он это прекрасно знал. Как и то, чем закончится охота на воров. — Если ты спросишь, почему этим занимаемся мы, гражданские сыщики, а не полиция, то я отвечу, что причина лежит в особенностях острова, — доставая записную книжку, продолжил Куникида. — Плавучий город Стандарт-Айленд. Круизный остров, построенный совместными усилиями Германии, Великобритании и Франции. Полностью автономен от расположенных на суше… Пропуская мимо ушей уже раз слышанные объяснения, Ацуси размышлял. Предотвратить запуск оружия будет не так-то просто. Начать с того, что он не знает, где оно. Уэллс сказала, что оно находится в самой охраняемой части запретной зоны, куда без золотой монеты не войти, а у Ацуси её не было, то есть добраться до оружия не представлялось возможным. Ему хватило прошлого раза, чтобы понять, как тяжело попасть в запретную зону. Там множество солдат в полном боевом обмундировании и видеокамер. Сначала придётся придумать, как обойти их. — Эй, Ацуси, ты слушаешь? Слишком мало информации. Столько всего необходимо узнать, успеет ли он за 55 минут? Может, найти Уэллс и объединить усилия? Но её считают террористом, она наверняка прячется. Кроме того, она сказала, что сама в прошлое отправиться не может. То есть не знает, что Ацуси вернулся из будущего. На её поиски уйдёт слишком много времени… — Ацуси, что с тобой? Мысленно уже отправился гулять по круизному острову? Ацуси вздрогнул, услышав совсем рядом с собой голос Куникиды. — Он не просто круизный остров, а искусственный остров, построенный совместными усилиями Германии, Великобритании и Франции и находящийся под юрисдикцией этих трёх стран. Правильно? Куникида моргнул. Именно это он собирался сказать. — Д-да… Всё верно. — На острове есть закрытые зоны, куда можно зайти только при наличии монеты, испускающей особый опознавательный сигнал. Туристы ограничены зонами бронзовых монет, административный персонал — серебряных. И лишь у считанного числа людей есть золотые, открывающие двери в сверхсекретную запретную зону. — Золотые монеты? — рука Куникиды, пролистывающая страницы записной книжки, замерла в воздухе. — В моих записях этого нет! — Но это правда. Куникида недолго буравил взглядом записную книжку, затем слабым голосом протянул: — Ну… Что ж. Ты хорошо подготовился к работе. Очень похвально… Так держать. — Конечно. Ацуси поднял взгляд и увидел в окне каюты далеко впереди остров, больше напоминающий гигантский плавучий механизм. Даже издалека можно было разглядеть огромные ветрогенераторы и возвышающийся в центре острова капитанский мостик. — Скоро причалим, — сказал Ацуси, повернувшись к Куникиде. — В чём дело? Тот сидел на диване, бессильно откинувшись на спинку и повесив голову. Лицо его было пустым и безжизненно-серым. — В моей записной книжке… чего-то нет?.. И Ацуси это знает?.. Это конец… Смерть… — простонал он, словно умирающий, и упал боком на диван.

* * *

Кое-как поставив на ноги потерявшего ко всему интерес Куникиду, сыщики сошли на причал острова. Здесь их встретил старинный лондонский пейзаж. Кирпичные дома и мостовая. Ведомая лошадью телега. Но на Ацуси всё это лишь навевало тоску. — Прежде всего, возьмите каждый по одной, — сказал более-менее пришедший в себя Куникида и раздал всем по серебряной монете. Ацуси взглянул на свою, тускло блеснувшую на солнце. Может, есть способ добыть золотую? Пускай даже насильственными методами. Нужно найти кого-то, у кого точно есть монета, и отобрать. Тогда двери в запретную зону откроются. Ацуси помотал головой: нельзя. Да, он окажется в запретной зоне, но ведь ещё остаются солдаты и видеокамеры. Никто не позволит ему заниматься там поисками. А если найти того, у кого есть золотая монета, и уговорить его помочь? Объяснить, что иначе они все погибнут… Но как найти такого человека? Даже Дадзаю не удалось украсть золотую монету. Предположим, Ацуси найдёт подходящую кандидатуру, но что если их совместные действия изменят будущее? А вдруг именно он или она окажется преступником? Ситуация станет хуже не придумаешь. Если бы не это ограничение в 55 минут… И если бы не предупреждение Уэллс не привлекать друзей и действовать одному… Тут к сыщикам со скрипом подъехала крытая повозка. — Э-эх… Это вы господа сыщики из Вооружённого детективного агентства? Ацуси вздрогнул и обернулся на протяжный вздох и знакомый голос. Как он мог забыть? Он должен был понимать, что встретится с ним здесь и сейчас. Мужчина в синем рабочем комбинезоне. На вид лет тридцать. То же измождённое лицо, из-за которого он казался многим старше своего возраста. Взор Ацуси затмили образы из воспоминаний. Пистолет на записи с камеры видеонаблюдения. Брызги крови на стене. — Я Уолстон… э-эх, капитан Стандарт-Айленда. Это я вас пригласил, э-эх… Я ваш заказчик. Приятно познакомиться. — Вы капитан? — вышел вперёд Куникида. — Спасибо, что встретили. Но, простите… вы выглядите усталым, вы в порядке? — Э-эх… Спасибо за беспокойство, но это… э-эх, моё обычное рабочее состояние… э-эх, не обращайте внимания. — Тогда, капитан Уолстон, мы бы хотели услышать подробности… — начал Куникида, но его перебил громкий сигнал. Точно таким же тележки-рамэнные привлекают посетителей. Звонил мобильный капитана. — Да, разумеется! Мне очень жаль! Обещаю, я обязательно найду… Гарантирую, вам не о чем беспокоиться! Абсолютно! Ацуси наблюдал за капитаном и размышлял. Он об этом не задумывался, но… за что его убили? Капитана застрелил террорист в костюме, то есть Уэллс. Почему? Её целью было найти и украсть оружие, а не убивать сотрудников острова. Ацуси вспомнил холодный взгляд голубых глаз с записи. И ответ пришёл сам собой: капитан был подозреваемым. Уэллс думала, что Уолстон может быть преступником. Нет… судя по всему, она была практически уверена, что он знает, где спрятано оружие. Поэтому хотела его убийством предотвратить массовые жертвы. Но ошиблась. Оружие всё равно сработало. Преступником был кто-то другой. Уэллс сама не может вернуться в прошлое и начать его поиски заново. Для неё тот раз был первой и последней попыткой, и она не успела докопаться до правды. А если взглянуть на эту ситуацию с другой стороны… — Скорее, заходите! Наши гостиницы пользуются большим спросом, поэтому приходится иногда даже отказывать в брони. Отдохните после долгой дороги… Ацуси шёпотом обратился к Уолстону: — Капитан… а у вас, случайно… нет золотой монеты? — Что?! — от неожиданности тот попятился. — В-вы о чём?! — Эй, Ацуси, в чём дело? Ты собираешься заходить? — позвал направившийся к входу в гостиницу Куникида. — Извините, идите вперёд! Я скоро нагоню! — крикнул ему Ацуси. Он помнил, что нельзя рассказывать никому об уже пережитом им прошлом. — Откуда… вы узнали про золотые монеты? — взволнованно спросил капитан. — Э-эм… — ответ на этот вопрос Ацуси продумал заранее. — Мы собирали данные об острове. Здесь есть запретная зона, куда можно зайти только при помощи особого опознавательного сигнала, испускаемого золотой монетой… Но вы ведь здесь главный, вот я и подумал, может, у вас тоже есть такая. Должна была быть. Если бы у него не было золотой монеты, он бы в принципе не попал в список подозреваемых Уэллс. Иначе как она вообще его составляла? — А, ну, в общем… Как бы есть, да, но… — внезапно заюлил капитан. Ацуси вспомнил его разговор по телефону: «Мне очень жаль! Обещаю, я обязательно найду…» В прошлый раз он не обратил на это внимание, но сейчас, глядя на понурого Уолстона… — Капитан… Вы что, потеряли золотую монету? Тот, взвизгнув, подпрыгнул. — Нет!.. Я… — начал оправдываться он, но под взглядом Ацуси протяжно вздохнул и признался: — Э-эх… Пожалуйста, не рассказывайте другим сотрудникам. Эта очень важная монета, её ни в коем случае нельзя отдавать в чужие руки… По всей видимости, кто-то её украл. — Украл? — Я всегда ношу её с собой, а тут… Э-эх… Одним понижением вряд ли обойдусь… За что мне это… А ведь я каждый день молюсь богу-хранителю острова… — Богу-хранителю? — Есть легенда о боге-хранителе, оберегающем население острова с момента его создания. Будто бы он может заставлять остров меняться и отражать атаки недругов. Э-эх… У меня в комнате его изображение висит рядом с крестом, я каждый день ему молюсь, но хоть бы раз он пришёл на помощь… — Ясно… Наверное, в любой точке планеты можно найти похожие предания. Но немного странно слышать о боге на искусственном острове, представляющем собой последнее слово инженерии. И потом, как бы христианский Господь не осерчал за то, что рядом с его крестом повесили изображение какого-то идола из легенды… Но теперь хотя бы понятно, почему капитан так тяжко вздыхает. — Потерять золотую монету — это ужасно, — сочувственно улыбнулся Ацуси. — А если её и правда кто-то украл, он может проникнуть в запретную зону… Он осёкся. Получается… преступником, запустившим оружие массового уничтожения, может быть кто угодно? Ацуси думал, что, раз оружие хранилось в запретной зоне, то и преступником был человек, имевший туда допуск. Но если он украл золотую монету капитана… список подозреваемых увеличивался в разы. — Вы хотя бы примерно представляете, где у вас украли монету? — Э-эх… Рано утром, когда я переодевался, она точно была при мне, то есть это произошло либо во время ежедневного рапорта, либо когда я был в туристической зоне… наверное… Капитан повесил голову и ещё раз шумно вздохнул. После чего низко поклонился. — Если вы её найдёте, пожалуйста, будьте так добры, немедленно мне об этом сообщите.

* * *

Выслушав (Ацуси повторно) детали предстоящей охоты на воров, сыщики разошлись по гостиничным номерам. Но зайдя в их с Куникидой комнату, Ацуси замер, не пытаясь пройти дальше. — Ацуси, ты чего? Разбери скорее вещи. Он посмотрел на Куникиду. Но молчал, не зная, что сказать. Цель была ясна: найти и изъять оружие. Но как это сделать? — Я… схожу немного прогуляюсь. — Эй, я понимаю, тебе не терпится осмотреть необычный остров, но, пожалуйста, действуй согласно плану в моей записной книжке. Сначала мы разберём вещи, затем у нас совещание с охраной, — сверяясь с записями, сообщил Куникида. — Но прежде всего, сделай что-нибудь с этой пудовой сумкой. Ацуси опустил взгляд на дорожную сумку у своих ног. Узнав, что они едут на остров, он в порыве вдохновения набил её бэнто, колодой ханабута и прочей ерундой. И теперь у него со стыда горели уши. — Я не стану разбирать вещи, — усмехнулся он. — Всё равно ничего из этого не понадобится. — В смысле? — наклонил голову набок Куникида. — Простите, я спешу, — направился Ацуси к двери. — Ацуси! — позвал Куникида. — Да что с тобой? Он невольно остановился. — Ты ещё до схода на причал странно себя вёл, — прищурился Куникида. — Да? — тихо отозвался Ацуси. Но не отважился оглянуться. Уэллс предупреждала не рассказывать никому о будущем. Но… — Куникида-сан, — развернулся Ацуси. — У вас есть секреты, о которых никто не должен знать? — Чего? — с крайне подозрительным выражением лица протянул Куникида. — Ты это к чему? — Нет… просто…. Ацуси обязан был рассказать. Но это подвергнет всех опасности. Но он не мог и дальше топтаться на месте, храня тайну. — Дело в том… Говорить? Промолчать? Он не мог решить. От его выбора зависели жизни миллионов людей. Разве мог он вот так сходу принять столь ответственное решение? — Нет, ничего. — Но… Эй! — крикнул ему вслед Куникида. Ацуси бросился в коридор.

* * *

Ацуси бежал по мостовой. Перед глазами мелькали образы: гигантская огненная оболочка, мёртвый капитан, Уэллс с пистолетом, включённый диапроектор. Он был полноправным сыщиком Вооружённого детективного агентства. Он не мог позволить себе в экстренных ситуациях ударяться в слёзы и бежать к другим за помощью. Но… Может, лучше найти Уэллс? Пусть она объяснит ему подробнее о своей силе и расскажет, что успела узнать об острове. И самое главное: до убийства ею капитана оставалось совсем немного времени. Если ничего не предпринять, она застрелит его, уверенная в его виновности. Ацуси обежал все места, где по его предположению могла быть Уэллс, но безрезультатно. Не зря её считали неуловимым террористом. Она нигде не оставляла следов. Ацуси запаниковал. Последним шансом стал погреб рядом с часовой башней, закрытый на висячий замок. Разрубив когтями цепи, Ацуси заглянул внутрь, но там было пусто. Ни Уэллс, ни диапроектора. Лишь одна холодная тьма, будто олицетворение одиночества. Ацуси посмотрел на циферблат часов на башне. 11 часов 21 минута. Если он правильно помнил, на записи убийство капитана произошло в 28 минут. Оставалось всего семь. Нельзя никому рассказывать о будущем. Но если он ничего не придумает за ближайшие семь минут, капитан погибнет. Рука Ацуси будто сама потянулась в карман и достала мобильный телефон. Он нашёл в записной книжке номер Уолстона. — Алло… Слушаю, — ответил усталый голос. — Капитан. Это один из сыщиков. Где вы сейчас находитесь? — Сейчас? Иду в техническую зону, чтобы сделать новый пропуск… А что? Как его остановить? Как уговорить не идти туда? Ни одной толковой мысли. — Вы не могли бы немного с этим повременить? — в отчаянии спросил Ацуси. — Я не могу назвать причину, но это крайне важно. — Но… понимаете, я очень спешу, — извиняющимся тоном отозвался капитан. — Охрана обещала заняться пропажей золотой монеты, но… Местный начальник, один пожилой господин, как бы это сказать… очень щепетильная личность. Опоздаешь хотя бы на минуту, и он тебя и слушать не станет… А-ах, сегодня самый несчастливый день моей жизни. И вообще весь этот месяц стал худшим из всех… Э-эх… В общем, не могли бы вы связаться со мной позже… — П-погодите, пожалуйста! — поняв, что капитан собирается разъединиться, закричал Ацуси. — У меня правда очень важное дело! Вопрос жизни и смерти! — Я обязательно вас выслушаю. Я уже у офиса охраны, — бесцветным голосом сообщил капитан. — По правилам безопасности, при выдаче новой золотой монеты необходимо сменить телефон. Я наберу вас минут через десять. До свидания. — Стойте!.. Но звонок уже прервался. Сколько Ацуси ни пытался, больше он не смог дозвониться до Уолстона. В какой-то момент гудки сменил механический голос. Видимо, охрана удалила номер. Времени нет. Если он не спасёт капитана, то и надвигающуюся катастрофу не сможет предотвратить. Ацуси хотел бежать в офис охраны, но вспомнил, что не знает, где он находится. Да и вряд ли сумеет остановить капитана. И самое главное: его убийство и запуск оружия не были непосредственно связаны. Если он сохранит Уолстону жизнь, но потратит на это необходимое для поисков оружия время, все усилия пропадут впустую. Нельзя было сказать, что он совсем ничего не мог предпринять. Просто не знал, какие его действия приведут к нужному результату. Из десятков, сотен вариантов развития событий правильными были лишь один или два. Ошибись он в выборе — и всему придёт конец. — Разыскать, что ли, этого хвалёного бога-хранителя… — пробормотал Ацуси, но тут же замотал головой. «О чём я только думаю? Тратить бесценное время, полагаясь на какого-то идола из легенды — это полное безумие». Но… что же делать? — Вот ты где, — услышал вдруг Ацуси и обернулся. — Куникида-сан… — Я давно привык, что мои коллеги имеют навязчивую тенденцию где-то теряться, — скрестив на груди руки, подошёл к нему Куникида. — Открою тебе тайну. Я, знаешь ли, тоже сыщик. Поэтому сразу вижу, когда мои подчинённые начинают странно себя вести… Ты что-то нащупал? — прямо спросил он. Ацуси не нашёлся, что ответить. — Так и знал, — почесал голову Куникида. — Мда… Я чуял, что с этим островом что-то не то, но ты первый подобрался к истине. Я знаю, ты не станешь молчать без особой причины. Но на твоём лице написано, что ты в тупике. Запретные слова уже готовы были сорваться с языка Ацуси. — Узнал что-то, о чём никому нельзя говорить? Ацуси легонько кивнул. — И объяснить, почему нельзя, тоже не можешь? Ацуси вновь кивнул и едва слышно спросил: — Что мне делать? — Только одно, — без колебаний ответил Куникида. — Рассказать обо всём ему . — Ему?.. — Ему-ему. Тому, о ком ты сейчас подумал, — на полном серьёзе подтвердил Куникида. — Посоветуйся с ним. Всё равно его все эти правила про «никому нельзя рассказывать» не касаются. Он наверняка уже где-то на острове. Я, конечно, его не перевариваю, и исключительно за дело, но когда на кону жизни, если его хорошенько попросить… Куникида скорчил донельзя недовольную физиономию и вздохнул. — Доверься ему, и всё получится. Ацуси кивнул. Не нужно было уточнять, о ком говорил Куникида. — Куникида-сан, — решительно сказал Ацуси, — можно попросить вас пойти со мной и ни о чём не спрашивать?

* * *

Ацуси и Куникида направились в складскую зону. Полагаясь на память, Ацуси шёл быстро и уверенно. В районе кирпичных домов им навстречу выбежала группа взволнованных рабочих. — Вы не видели здесь высокого мужчину с чёрными волосами? — Кого? — удивился Куникида. Но Ацуси спокойно указал себе за спину. — Похожий человек побежал на запад. — Спасибо! Переговариваясь, рабочие поспешили в том направлении. — Что это сейчас было? — проводил их взглядом Куникида. — Какой ещё высокий мужчина с чёрными волосами? — Вы сейчас его увидите. Ацуси пересёк мостовую и замедлил шаг, чтобы ступать бесшумно. — Эй… — позвал Куникида. Но Ацуси прижал к губам указательный палец: «Тс-с». Он подкрался к стоящему на углу серому мусорному контейнеру… И резко поднял крышку. — Ва-а!!! — Дохэ-э! — издав странный звук, подскочил сидящий внутри человек. — Дадзай?! — изумился Куникида. — Ты что там делаешь?! Дадзай моргал из завалившегося набок контейнера. — Извините, Дадзай-сан, — согнулся в поклоне Ацуси. — Я знал, что поступаю нехорошо, но такой шанс выпадает раз в жизни… не удержался. Дадзай с круглыми как блюдца глазами продолжал молчать. — Вы… сердитесь? — нерешительно спросил Ацуси. — Простите, пожалуйста! Я просто, ну… бес попутал… Но Дадзай ничего не говорил. И вообще не шевелился. Даже не дышал. — Д-Дадзай-сан? Дадзай-сан! Ацуси подбежал к контейнеру и подхватил Дадзая, желая помочь ему встать. Но в ужасе отскочил и задрожал. — Он… холодный! Пульса нет! Он мёртв! Ацуси с побелевшим лицом повернулся к Куникиде, и вдруг… — Ба! — Ия-я-я!!! От неожиданности Ацуси с такой резвостью плюхнулся задом на землю, что совершил кувырок через голову назад. — А-ха-ха! На секунду ты меня подловил, Ацуси-кун, растёшь! Так что в награду я решил продемонстрировать тебе свою секретную технику «остановки сердца». Цени мою доброту. — То есть всё, тебя за человека уже можно не считать? — поморщился Куникида. — Это каким же монстром надо быть, чтобы самому себе остановить сердце, но при этом не умереть. — Я освоил эту технику в процессе оттачивания искусства суицида. Сердце быстро перезапускается, так что всё нормально. — Бред какой-то. Ацуси слушал их разговор, лежа на спине на брусчатке мостовой. Он посмотрел на небо и подумал: «Мне и за сотню лет его не превзойти». Но поразительное дело: стоявшая перед глазами пелена отчаяния будто сама собой растворилась. — Дадзай-сан, — не поднимаясь, сказал Ацуси. — Мне нужно вам кое-что рассказать. Никаких сомнений не осталось. Он боялся сделать выбор. Его накрывала паника от мысли, что его действия могут привести к гибели миллионов людей. Но всё это в прошлом. Если необходимо принять решение, пусть оно будет таким. — Почему бы и нет, выкладывай, — пожал плечами Дадзай. — Но дай-ка я угадаю. Дадзай поднялся и посмотрел на Ацуси сверху вниз. Налетел порыв солёного ветра, всколыхнув полы песочного пальто. — Ты Провидец, да ? Ацуси закрыл глаза и улыбнулся. Ему точно никогда его не превзойти.

* * *

Ацуси рассказал обо всём Дадзаю и Куникиде. И про то, чем закончится охота на воров, и про смерть капитана, и про арест и побег, и про встречу с Уэллс, и, наконец, про запуск оружия. Он не знал, что именно послужит ключом к решению, поэтому старался вспомнить как можно больше, каждую деталь, каждый жест. Куникида и Дадзай молча его слушали. Иногда понимающе мычали, но не перебивали. Когда Ацуси завершил свою историю и выдохнул, Куникида сказал, привычно нахмурившись: — Если всё это правда, дело принимает нешуточный оборот. Но… Как мы можем быть уверены, что тебе всё это не привиделось? Или ты не стал жертвой иллюзии, порождённой чьей-то сверхспособностью? — Я думаю, сомневаться не приходится, — уверенно заявил Дадзай. — Учитывая, что он так подробно рассказал об оружии, о котором из нас знаю только я. — Предположим… И что нам делать? Эта Уэллс сказала, что чем сильнее изменятся наши поступки, тем выше станет вероятность более раннего запуска оружия… И я понимаю её логику. Если мы поднимем шум, преступник вряд ли станет дожидаться полудня. — Наверняка не станет, — кивнул Дадзай. — Он ведь, по сути, террорист-смертник, с самого начала планировавший умереть вместе с четырьмя миллионами человек. А полдень — красивое время для его «часа суда». Он сам его назначил, поэтому может и поправить, если что-то нарушит его планы. — А мы не знаем, ни кто он, ни где спрятано оружие… Глядя на глубоко задумавшихся коллег, Ацуси ощутил подступающую тревогу. А если нынешнее дело окажется слишком сложным? Даже для Дадзая? — Э-эм… Дадзай-сан, неужели совсем нет выхода? — спросил Ацуси. Дадзай поднял голову… и ухмыльнулся. - А ты думаешь, что нет? Он перевёл взгляд куда-то вдаль и едва заметно улыбнулся. — Нам известно будущее! Такое преимущество любую задачку превращает в лакомый кусочек. И неважно, что знает преступник или сколько у нас времени. Способов решения полно. Дадзай пошёл на восток. Ацуси поспешил за ним, но тот вдруг остановился и перевёл взгляд в сторону жилого квартала. — Если, конечно, нигде не проявится новая неопределенность, о которой ты, Ацуси-кун, пока и не подозреваешь…

* * *

Тем временем на причал гигантского плавучего города Стандарт-Айленд сошли два туриста. Светловолосая девушка и мужчина в чёрном пальто — члены портовой мафии Хигути и Акутагава. — Хорошо, что нам удалось проникнуть на остров, — сказала девушка. Акутагава, обдуваемый солёным ветром, молчал. — Акутагава-сэмпай? — посмотрела на него Хигути. — Хигути, — устремив в пространство невидящий взгляд, сказал Акутагава. — Опиши наши цели. — Наши сегодняшние цели — предатели, которые прошлой ночью проникли в подконтрольный нам банковский филиал и обчистили сейф, но… — На них белые рубашки, и выглядят они, как обычные клерки? — перебил Акутагава. — Что?.. — на секунду растерялась Хигути. — Э-эм… Согласно описанию члена экипажа катамарана, на котором они сюда приехали… Да, совершенно верно, именно так они и выглядели. — Ясно, — коротко бросил Акутагава и застыл в угрюмом молчании, подобно статуе, изображающей предвестника несчастий. Так прошло десять секунд. Двадцать. Акутагава не шевелился. На тридцатой Хигути не выдержала и с беспокойством спросила: — Э-эм, Акутагава-сэмпай? Что-то не так? — У нас новая цель. О предателях забудь, — сказал Акутагава и быстро зашагал. — Что?! — бросилась за ним Хигути. — Но, сэмпай, приказ мафии… — Я не буду повторять. Акутагава смотрел только вперёд. Его глаза пылали, как у выслеживающего добычу хищника. Хигути проглотила дальнейшие возражения. Взгляд Акутагавы был направлен вглубь жилой зоны. Пронзая стены и плетущиеся за ними заговоры… он упирался в пламя из воспоминаний. В гигантский огненный шар, испаряющий море вокруг острова.

Акутагава стоял на коленях посреди адского пламени. По нему били порывы ветра температурой в несколько сотен градусов. Чёрные лезвия рассекали воздух, создавая вокруг Акутагавы многослойный барьер, но жар всё равно проникал, обугливая кожу и высушивая глаза и горло, из которого уже вырывались лишь хрипы. Исчезнуть, сожжённым дотла… весьма красивая смерть для человека, по шею погрязшего в крови своих жертв. Акутагава самокритично засмеялся. Смех заставил его вдохнуть раскалённый воздух, и он зашёлся в диком кашле. Вдруг… на краю поля зрения что-то мелькнуло. Открытая железная дверь погреба. На толстой створке покачивались перебитая цепь и жалкие остатки огромного висячего замка. Но внимание Акутагавы привлекло вырывающееся из погреба сияние. Светло-голубой механический свет зачаровывал. Казалось, он бил прямо в глаза, стирая расстояние… Его источник… в погребе? По успокоившейся глади сознания Акутагавы пробежала маленькая волна. Электрические генераторы острова давно уничтожены. Вдруг этот свет — продукт чьей-то сверхспособности? Тогда он наверняка имеет отношение к происходящему. Если виновник в погребе… Акутагава бесшумно хохотнул. Почему бы перед смертью не свернуть ему шею? Акутагава упёрся ладонями в колени и встал. Дрожала земля, свистел несущий смерть ветер, вокруг не осталось ни одного человеческого силуэта или здания. Огненную оболочку было видно уже невооружённым глазом. Акутагава громко закашлял и сплюнул тёмно-красную кровь. Стоило ей коснуться земли, как она тут же вскипела и испарилась. Но с лица Акутагавы не сходила жуткая улыбка. Осталось 10 метров. По земле разбегаются трещины, идти стало почти невозможно. Осталось 5 метров. На него пролился чёрный дождь из расплавленной железной арматуры. Акутагава молча прикрыл себя барьером. Осталось 2 метра. Подошвы ботинок не выдержали. По ногам вверх побежал выжигающий кости жар, но Акутагава не замедлил шаг. Остался 1 метр. Огненная плёнка прямо перед глазами. Против пламени такой температуры любая защита, даже разрезающая само пространство сверхспособность, не прочнее листа бумаги. Красная стена казалась распахнутой глоткой хохочущей Смерти. Акутагава ответил ей улыбкой, как своей давней знакомой. На прыжок сил не осталось. Он нырнул вниз головой в открытый погреб, и почти в тот же миг огненный шар сжёг вход.

Наполовину обратившийся в прах Акутагава падал навстречу яркому лучу света. Из-за пересушенных глаз он едва смог различить очертания комнаты. Но кое-что он всё-таки увидел. Некий прибор, излучающий свет. И два человеческих силуэта. Свет становился всё ярче. Акутагава сощурился. Диапроектор?.. Люди в комнате о чём-то говорили. Уши оглушило грохотом, и Акутагава не смог разобрать ни слова. Но… он узнал одного из них. Светлые волосы. Сутулая спина. Новенький сыщик, ещё моложе Акутагавы. Оборотень! В памяти вдруг всплыли слова казнённых «клерков»: «Само по себе оружие выглядит как старый диапроектор, только к нему приделан то ли детонатор, то ли что-то ещё…» В мозгу Акутагавы сложились два и два. Старый диапроектор. Загадочный свет и избежавшая разрушения комната. И стоящий посреди неё как ни в чём не бывало Оборотень. Вот оно что. «Это всё ты, Оборотень!» — хотел закричать Акутагава, но из сожжённого горла не вырвалось ни звука. Он даже не мог видеть лица Ацуси — тот стоял к нему спиной. Акутагава окунулся в голубоватый свет, и в тот же миг комнату уничтожил алый вихрь. А затем…

— Сэмпай? Акутагава-сэмпай! Голос Хигути вернул Акутагаву к реальности. — Вы в порядке? — продолжала она. — Если вам нехорошо, можете отдохнуть в гостинице… — Хигути, — перебил подчинённую Акутагава. — Сколько сейчас времени? — С-секундочку, — она торопливо сверилась с наручными часами. — 11 часов 5 минут. Но зачем вы… — Полдень, — вновь не дал ей договорить Акутагава. — Это было ровно в полдень. Так показывали часы на башне. Я точно помню. — Э-эм… Акутагава-сэмпай? — с беспокойством посмотрела на молодого человека в чёрном пальто Хигути, теряясь в догадках, о чём он говорит и думает. — Осталось меньше часа, — продолжил Акутагава, посмотрев по сторонам. — Ты превзошёл сам себя, Оборотень. Запустить оружие, что уничтожит всю Йокогаму… Он зашагал. Быстро и целеустремлённо. — Зато теперь у меня есть прекрасный повод свернуть тебе шею. И временные рамки при всём их неудобстве лишь распаляют мой пыл. Жду не дождусь, когда раздеру в клочья твои мышцы, кости и органы и искупаюсь в твоей крови. У Хигути, шедшей рядом с ним, перехватило дыхание. Акутагава кровожадно улыбался. Как оголодавший волк при виде добычи. — Хигути. На острове сейчас Оборотень. — Вы о… том самом Оборотне? — Нужно найти его и убить в течение получаса. Для начала отправляйся в офис пропускной службы, добудь всю информацию, что есть. — Уб… убить?.. Но… я не понимаю, почему мы ради него должны отказаться от задания… — Почему? Всё просто. Акутагава развернулся и смерил Хигути тяжёлым взглядом.

В версии с изображениями тут находится картинка. Его глаза были будто вратами в саму Преисподнюю. — Я так приказал. Или тебе этого мало? Под его взглядом Хигути вытянулась в струнку. — Нет. Я немедленно приступлю к поискам Оборотня. Акутагава посмотрел на голубое небо. Прозрачное и ясное летнее небо. — Уже скоро, Оборотень. Я вырву из тебя все органы, разорву на кусочки каждый твой мускул… Ты узнаешь. Адское пламя сожжёт не этот остров, а лишь тебя одного.

* * *

— 11 часов 27 минут, — посмотрев на циферблат часовой башни, пробормотал себе под нос Ацуси. До предполагаемого запуска оружия оставалось 33 минуты. Ацуси сейчас находился в Немецком районе. По широкой мостовой прогуливались туристы и проезжали телеги. Он торопился. Нельзя было терять ни секунды. От его действий зависели жизни четырёх миллионов человек. Именно на Ацуси строился нынешний план Дадзая, потому что он один помнил «прошлый раз». Никто, кроме него, не мог сделать то, что он собирался. По лицу катился холодный пот. Ацуси вытер подбородок. — Дадзай-сан, вы меня слышите? — спросил он в прикреплённый к изнанке воротника микрофон. — Громко и чётко, — раздался из наушника за ухом весёлый голос Дадзая. — Как ощущения, Ацуси-кун, когда прямо тебе в ухо шепчет такой чудесный голос, как у меня? Везёт тебе. Хочешь, спою? — Идиот. Сосредоточься на деле, — заглушил Дадзая сердитый бас Куникиды. — Зачем лишний раз напрягаться? Это делу не поможет. В случае провала умрём. Всего-то. — Не примешивай своё увлечение самоубийствами к работе. Ацуси, капитана мы возьмём на себя. Я придумаю, как не допустить его гибели. А ты сфокусируйся на своём задании. Цели видишь? Ацуси посмотрел вперёд. — Да. Найти их легко. Они в том же месте, что и в прошлый раз. Взгляд Ацуси был направлен в проулок рядом с музеем. На трёх людей, которые должны были сыграть главную роль в плане сыщиков. — Это вы, босс, уверяли, что у вас всё схвачено. «Подумаешь, запомнить какие-то двенадцать цифр кода, да я помню поимённо всех женщин, с кем переспал», — сказали вы! — воскликнул «клерк». — Ну да, сказал. И что такого? Даже на расстоянии этот брызжущий самомнением голос был отлично различим. — Я босс этой банды воров. А значит, вы обязаны во всём меня поддерживать! Если босс забыл двенадцатизначный код к замку, то вы должны придумать, как это исправить! — Круто, босс! Обалдеть! Я с вами, что бы ни случилось! Глядя на них со стороны, Ацуси вновь поймал себя на мысли, что они совершенно не подходят на роль преступников. Орут в полный голос о своих планах, отмахиваются от проблем, будто они не имеют значения, и прут напролом, не имея чёткой цели. Для босса этой банды воров на первом месте были не ценности, а сам процесс кражи. В этом чувствовался особый стиль… но учитывая, что у него за плечами были восемьдесят девять побегов из-под стражи, восхищения он не вызывал. Но сейчас для Ацуси они были единственными спасителями. — Вам нужен двенадцатизначный код, господа воры? — услышала вдруг троица незнакомый голос. Разумеется, он принадлежал Ацуси. Босс резко развернулся и сердито на него уставился. — Что?.. Ты ещё кто такой? — Эй-ей-ей, тебе чё надо? Нарываешься на нашего босса? — угрожающе засучил рукава мальчик. — Хи-хи-хи… Вопрос не в том, кто я, — изо всех сил изображая из себя злодея, сказал Ацуси, — а в том, чем мы можем друг другу помочь. Не так ли, босс? «Я сейчас со стыда сгорю… Что я несу…» Вся эта театральщина была частью плана Дадзая. — Я скромный вор… Моё имя ещё не успело прославиться, но люди зовут меня Матасабуро. Порывистый Матасабуро, который крадёт быстро и бесшумно, будто ветер. Ацуси обливался холодным потом. Матасабуро — имя путешественника, остановившегося как-то раз в деревне Кэндзи… Но неужели нельзя было придумать что-нибудь правдоподобнее? Или Дадзай просто над ним издевался? «Нет. Не может быть. На карту поставлены человеческие жизни, он не мог…» — Хм, а ты неплохо вжился в роль, Ацуси-кун, — раздался в его ухе голос Дадзая. — Хотя я просто пошутил. Пошутил… «Стоп, думай о четырёх миллионах спасённых. Всё равно уже назвался, деваться некуда». — Хи-хи-хи… Я назову двенадцатизначный код, который так вам нужен. А взамен… Возьмите меня в долю. — Что? — вскинул брови босс. — Босс… То есть великий вор Немо. Мне известно о твоей силе. Ты успел заявить о себе в наших кругах. Кто не знает гениального вора, умеющего проходить сквозь стены… Мне нужна твоя помощь, чтобы украсть одну вещь, хранящуюся в недрах этого острова. В этом и заключался план Дадзая. Как можно проникнуть в запретную зону без золотой монеты? Уэллс сказала, что оружие хранится на последнем подземном этаже самой охраняемой части острова. Но даже если Ацуси добудет золотую монету, остаются ещё камеры видеонаблюдения. Поэтому Дадзай придумал план, по которому он присоединялся к ворам и благодаря сверхспособности босса проникал в запретную зону. — Хи-хи-хи, так как поступите? Я могу обойтись и своими силами… План Дадзая был идеален… за исключением необходимости в этом позорище. — Ты чё о себе возомнил?! — пошёл на него мальчик. — Как ты смеешь разговаривать в таком тоне с нашим великим боссом?! Будто мы вот так возьмём и поверим первому встречному, ага! — Хм. Вынужден в данном случае согласиться с Габом, — скрестив на груди руки, кивнул «клерк». — Всё это слишком подозрительно. Вдруг он задумал что-то у нас украсть… — Эй, ты, — придвинулся к Ацуси босс, заслонив своим огромным телом солнце. Ацуси невольно сглотнул, но страха не показал. — Что, босс? — Твои воровские таланты сомнения не вызывают. Почему? Потому что ты назвал меня «гениальным вором». Что абсолютно правильно. А значит, ты достоин к нам присоединиться… но. Он смерил Ацуси тяжёлым взглядом. — Перед этим ответь на один вопрос. Как сделавший воровство делом своей жизни, кого из воров ты уважаешь больше всех? Ацуси на секунду растерялся Но память немедленно подсказала нужный ответ. Элементарно. Арсен Люпен. Даже Ацуси слышал об этом воре. В прошлый раз босс с придыханием о нём рассказывал. — Разумеется, легендарный Ар… — Ацуси-кун, — скороговоркой выпалил в микрофон Дадзай, — Исикава Гоэмон! Ацуси застыл с открытым ртом. Босс пристально на него посмотрел. — Что-что? — А-а… — несколько раз открыл и закрыл рот Ацуси. Затем всё-таки выговорил: — Исикава Гоэмон. — Хм! Прекрасно! — босс хлопнул своими огромными ладонями по плечам Ацуси. Тот изумлённо округлил глаза. — Если бы ты назвал Арсена Люпена, я бы сломал тебя пополам и выбросил в море! Это я собираюсь продолжить его славное дело, и конкурентов мне не надо! Но довольно. Я принимаю тебя в члены своей банды! Кстати говоря, а кто он такой, этот Исикава Гоэмон? Ацуси медленно выдохнул. — Босс, ну нельзя так… — тяжело вздохнул «клерк». — Вы бы хоть немного обо мне подумали, это мне приходится всякий раз подстраиваться под ваши капризы перед очередным делом. — Хех, слово босса — закон. Но его первым учеником всё равно остаюсь я! Знай своё место! — нахально заявил мальчик. Ацуси ещё раз обвёл взглядом воров. Лысый здоровяк с ростом выше двух метров и литыми мускулами. Известный под кличкой «Немо» обладатель сверхъестественной способности проходить сквозь преграды меньше пяти сантиметров толщиной. Усталый и немного обрюзгший пожилой мужчина в деловом костюме по имени Вирго, с лица которого не сходит тревожное выражение. Как он сам говорил, обеспечивает техническую поддержку: отключает видеокамеры и открывает кодовые замки. Вечно страдает из-за выходок босса, чем вызывает невольное сочувствие. Наконец, бедно одетый мальчик Габ. Без ума от босса и с готовностью лезет в драку. Но при этом ужасно труслив, и практической пользы от него Ацуси пока не наблюдал. В кармане прячет нож. И теперь к этой троице присоединился Порывистый Матасабуро. То есть Ацуси. — Идём, Матасабуро! Раз ты в моей банде, тебе больше не о чем беспокоиться. Не знаю, на что ты нацелился, но так и быть, помогу тебе это украсть по ходу нашего дела. Я всё-таки величайший среди великих воров! — Нет-нет, босс, стойте! Сначала нам нужен код! — вмешался Вирго. — Пусть он его скажет, и тогда мы поймём, можно ему доверять или нет. Все посмотрели на Ацуси. По его шее скатилась капля холодного пота. — Хи-хи-хи… — выдавил он. Вирго открыл панель щитка на стене музея, вытянул оттуда провод, подсоединил к планшету и загрузил заранее подготовленную программу. — Осталось только ввести двенадцатизначный код, — глядя на экран, объявил он. — Твой выход, господин новенький. Ацуси почесал ухо, выигрывая время. Наконец он услышал голос Куникиды: — Есть, Ацуси. 148920577297. — 148920577297, — повторил Ацуси. — Теперь вы… ты сможешь проникнуть в систему видеонаблюдения и взять её под контроль. Вирго ввёл цифры. — Получилось, босс. Похоже, он не врёт. Можно спокойно красть, и ни одна камера нас не заснимет. Ацуси незаметно для воров с облегчением выдохнул. Чтобы договориться с ними, был необходим двенадцатизначный код системы безопасности. Разумеется, никто на острове не стал бы просто так делиться подобной информацией. Но на то они и сыщики. Всегда можно найти обходные пути. Детективному агентству помогает гениальный хакер Катай Таяма, давний друг Куникиды и обладатель сверхспособности управления электронными сетями. Он практически не вылезает из футона и не выходит на улицу, но дело своё знает. Вот и сейчас смог за очень короткий срок узнать суперсекретный код. — Нам тоже пора выдвигаться. Расспросим по-дружески капитана о тайнах этого острова, — донельзя довольным тоном сообщил Дадзай. «Боюсь представить, что он задумал…» — подумал Ацуси. — Чего скис, Матасабуро?! — прогремел босс. — Некогда клювом щёлкать, все сокровища этого мира ждут, когда мы их украдём! Пошли, время воровать!

* * *

Четвёрка воров спустилась в уже знакомый Ацуси белый подвальный коридор музея и остановилась перед автоматической раздвижной дверью. Рядом с ней в стене была сенсорная панель, реагирующая только на золотые монеты. Здесь начиналась запретная зона. — Эта дверь меньше пяти сантиметров толщиной, босс, — постучав по створке, сказал Ацуси. — Хм, сейчас проверим. Босс прижал к двери ладонь. Она едва заметно засветилась, и рука Немо погрузилась внутрь по самое запястье. — Отлично, подходит. Матасабуро, возьми меня за руку. — А? — от неожиданности Ацуси забыл о своей роли крутого вора. — Чего акаешь? Ты же в курсе моей силы. Давай быстрее, — поторопил босс и призывно взмахнул рукой. Ацуси с запозданием вспомнил, что его сверхспособность позволяла проходить сквозь стены не только ему, но и всему, чего он касался. То есть, чтобы максимально быстро оказаться по другую сторону двери, им необходимо было взяться за руки. — Шевелись, новенький. Или ты отказываешься взять босса за руку? — не преминул вмешаться в разговор Габ. Ацуси послушно сжал широкую длань. Немо ухмыльнулся. Второй рукой Ацуси схватил ладонь Габа, а тот — Вирго. И они скользнули за створку. Вопреки ожиданиям Ацуси, само прохождение через дверь он едва почувствовал. Будто прорвал тонкую пленку — и всё. Он открыл инстинктивно зажмуренные глаза. Можно было поздравить себя с успешным и удивительно лёгким проникновением в зону особой секретности уровня военных объектов. Теперь предстояло самое сложное: добраться до последнего минус пятого этажа и найти дипломат с оружием полного уничтожения. — Ацуси-кун, ты меня слышишь? — раздался в ухе весёлый голос Дадзая. — Мы только что закончили нашу беседу с капитаном. Судя по всему, он понятия не имеет о дипломате. Но с радостью поведал о самой запретной зоне. «С радостью?..» — засомневался про себя Ацуси. Он боялся, что капитан уйдёт в молчанку, и его придётся долго убеждать в необходимости нарушить правила. Неужели он вот так взял и поверил заявлению, что на острове скоро сработает оружие, которое сотрёт с лица земли Йокогаму? — Вы рассказали ему, что остров будет уничтожен? — спросил Ацуси. — Рассказали, но он не поверил. Поэтому пришлось применить небольшую хитрость для развязывания языка. — Хитрость?..

* * *

Дадзай и Куникида стояли перед рацией в гостиничном номере. — Рассказали, но он не поверил. Поэтому пришлось применить небольшую хитрость для развязывания языка. За спиной Дадзая в центре комнаты стояло большое мягкое кресло, в котором, крепко привязанный руками к подлокотникам, сидел бедняга капитан. — Хитрость?.. Что вы с ним сделали? — донёсся из динамика вопрощающий голос Ацуси. — Понимаешь, капитан, оказывается, большой любитель карамельного пудинга. Поэтому мы скормили ему немного для поднятия настроения. По щекам капитана покатились слёзы. — Нет!.. Не надо больше пудинга! Пожалуйста, я всё скажу! Только… Только больше никакого пудинга-а-а!!! — Ты точно дьявол в человеческом обличии, — хрипло заметил бледный Куникида. — Э-эм… Я не понимаю, что вы… — со страхом начал Ацуси. — Хе-хе-хе-хе, это секрет. Но к делу. Подозрительнее всего мне представляется хранилище боеприпасов. Записи тоже подтверждают, что туда что-то привозили, — довольным тоном продолжил Дадзай. — Драгоценный трюфель, за которым охотятся наши воры, лежит в сейфе на минус четвёртом этаже. Там с ними и расстанься и отправляйся дальше на пятый. — Понял. — Ну, удачи, — пожелал Дадзай и отключил связь. Затем повернулся к капитану и улыбнулся. — Н-нет! Пожалуйста, только не пудинг, не надо! — фальцетом завизжал тот и задрожал так сильно, что кресло тоже завибрировало. — Хорошо, капитан, пожалуйста, успокойтесь. Но пообещайте взамен выполнить одну мою просьбу, — ещё шире улыбнулся Дадзай. — Хи-хи-хи, только, боюсь, выбора у вас всё равно нет. Сами понимаете, если вы вдруг откажетесь… Капитан затрясся. По номеру разнёсся пронзительный до звона вопль.

* * *

Ацуси бесшумно добежал до поворота. Осторожно выглянув и убедившись, что охранников нет, он обернулся и дал знак. Босс неторопливо подошёл и, не скрываясь, громко сказал: — Хм. Молодой, тихий и скорый. В будущем ты станешь неплохим вором, Матасабуро. Они уже какое-то время шли по коридорам запретной зоны, но пока ничего особенного не увидели. Всё те же белые стены и пол. При этом охранников здесь оказалось куда меньше, чем предполагал Ацуси. Вспоминая знакомство с местным главным — Полковником, он ожидал, что тут через каждый метр будут стоять вооружённые до зубов пехотинцы, и теперь пребывал в лёгкой растерянности. С другой стороны, в особо секретной зоне много людей не разместишь. Поэтому основное наблюдение осуществляли через камеры, которые были напиханы где только можно, в том числе и там, где их практически невозможно было заметить. Но в данный момент они все показывали зацикленное изображение пустых коридоров. Запретная зона располагалась с минус второго по минус пятый этажи. Капитан (после применения Дадзаем «небольшой хитрости») описал их примерную схему. Оставалось преодолеть первую преграду: найти путь вниз. И вот Ацуси заметил кое-что в конце очередного коридора. — Я вижу лифт, Дадзай-сан, — прошептал он в микрофон. — Рядом наверняка есть лестница. — Ацуси-кун, лифтом пользоваться не советую, — ответил Дадзай. — Установленные там камеры относятся к зоне «серебряных монет», то есть они всё ещё функционируют. Придётся спускаться по лестнице. — Понял. — Ты чё там бормочешь? — раздался вдруг позади голос Габа. Ацуси от неожиданности подскочил. — Н-ничего!.. Всё хорошо! — Хм. Странный ты, — впился в него мальчик сердитым взглядом. — Не серчай, но на вора ты совсем не похож, Матасабуро. Я выживал воровством, но от тебя я ничего такого не чую. — Не чуешь?.. — Не чую запаха безысходности. Им пахнут те, кто готов на всё, чтобы выжить. Ацуси про себя возразил: «А вот и нет. Когда я был в твоём возрасте… я хотел выжить, наверное, ещё сильнее, чем ты». Доказательством этого служили оставшиеся с того времени шрамы, скрытые одеждой. «Просто теперь рядом со мной есть люди, которые заглушают этот запах». — Тебя, кажется, Габ зовут, — сказал Ацуси. — Ты тоже хочешь, как босс, стать великим вором? — Да не, не особо, — спокойно отреагировал Габ. — Мне достаточно работать вместе с таким крутым человеком, как он. Я на всё готов… Погоди, разве я назывался? «Чёрт, а ведь и правда, ещё нет!» Ацуси засмеялся, отвлекая внимание. И тут он услышал: по лестнице кто-то поднимался. Звериный слух уловил топот одной… нет, скорее всего, двух пар ног. Поступь тяжёлая, наверное, это солдаты в ботинках на толстой подошве. Ацуси вспомнил пехотинцев в полном боевом обмундировании и с большими автоматами. Один он сможет сбежать. Но не все вчетвером. Что же делать? — Габ! Быстро скажи боссу, — торопливо зашептал Ацуси, — что к нам приближаются солдаты из охраны. Передай боссу и Вирго. Сейчас же. — Солдаты?! Т-т-т-ты серьёзно?! — запаниковал Габ. — Н-не дергайся, успокойся. Дыши глубже, считай пальцы! Один палец, два пальца, три… что за? Почему только девять? — Возьми себя в руки! — потряс его за плечо Ацуси. — Коридор тянется по прямой, спрятаться негде. Найдите с боссом подходящую стену, через которую можно пройти! Скорее! — А т-ты что будешь делать?! — Я… — на висках Ацуси выступил пот. — Я с ними разберусь! И он побежал навстречу приближающимся шагам. — Э… Эй! — крикнул ему вслед Габ. Лестничная клетка состояла из трёх лестниц и двух промежуточных площадок, расположенных буквой «П». Солдаты как раз поднимались по второй лестнице, и Ацуси были видны их головы. Он прыгнул. — Эй, ты ничего не слышал? — спросил один из пехотинцев, не отрывая взгляда от ступенек перед собой. — А?.. Нет, — отозвался второй. Солдаты Ацуси не видели. Но он их видел. Точнее, их макушки . Он висел прямо над ними, впив в потолок тигриные когти. Напитанные звериной силой руки и ноги без проблем удерживали вес юноши. Чтобы оказаться здесь, Ацуси сначала отпрыгнул от стены, а затем развернулся в воздухе лицом к потолку. Натренированные для боёв с такими же солдатами, как они, пехотинцы не привыкли проверять, что у них над головами. — Думаю, тебе показалось, но на всякий случай проверь, что впереди. Я прикрою. — Есть. Оба немедленно взялись за автоматы. По щеке Ацуси скатилась капля пота. Обычно он имел дело с преступниками и несостоявшимися преступниками, но сейчас его противниками были профессиональные солдаты, и волнение зашкаливало. Даже со своей тигриной силой он бы не решился на столкновение с ними лоб в лоб. Ацуси упал. Прямо на голову одному из солдат. В падении он обвил тигриными ногами его руку, фиксируя оружие, а руками захватил шею и сдавил, пережимая сонную артерию. В таком положении снабжение мозга кровью резко уменьшается, и из-за недостатка кислорода человек теряет сознание в течение считанных секунд. Учитывая бронежилет и шлем, у солдат оставалась лишь одна незащищённая часть тела — шея, так что у Ацуси не было выбора. Против звериной силы даже тренированный человек ничего не может сделать, и пехотинец отключился, не издав ни звука и практически не успев ничего понять. Звук падения заставил ушедшего вперёд солдата обернуться. — Что!.. Увидев Ацуси, он быстро навёл на него автомат, но выстрелить не успел. Тот метнулся к нему со скоростью пули, в один прыжок преодолев разделявшее их расстояние, и хлестнул тигриной рукой по кистям пехотинца. Удар, сравнимый со взмахом кувалды, выбил оружие. «Осталось только пережать сонную артерию…» Ацуси осознал свой просчёт, когда заметил серебристый блеск. Пехотинец выдернул из кобуры на поясе девятимиллиметровый пистолет. Ацуси краем глаза ясно увидел нацеленное на себя дуло. Но он ещё не успел восстановить равновесие после атаки. Увернуться не получится. «Всё-таки профессиональные солдаты очень круты», — подумалось Ацуси. Он недооценил соперника. — На-а-а-а-а! Но пуля в него не попала. В спину пехотинца с разбега врезался Габ. — Какого!.. Оба не успели выставить руки, чтобы смягчить удар. Сцепившись, они покатились по лестнице и с глухим грохотом рухнули на площадку. Но и там продолжили бороться. Габ выхватил из кармана нож. Но солдат вывернул ему запястье. По площадке разнёсся короткий вскрик. Не выпуская руки Габа, пехотинец быстро и чётко — явно отработанными движениями — завел её ему за спину, прижимая мальчика лицом к полу, и сел на него сверху. Бой один на один против профессионального солдата для неопытного человека практически равен самоубийству. Если это бой один на один. Ацуси спрыгнул с лестницы, приземлившись рядом с пехотинцем, развернулся на месте и врезал тыльной стороной кулака по его подбородку. Удар вышел такой силы, что едва не вынес солдату нижнюю челюсть и вызвал сотрясение мозга, вырубив его. — Фух!.. — убедившись, что пехотинец без сознания, выдохнул Ацуси и вытер с лица пот. — Ты его убил? — со страхом спросил Габ. — Нет, он просто отключился, — поднимаясь на ноги, пояснил Ацуси. — Ты как, встать можешь? Габ, колеблясь, ухватился за протянутую руку, которая уже вновь стала обычной человеческой. — Ай… Заработал себе шишку, — поморщился он. — Слушай, а что это у тебя с руками было? Я чуть в штаны не наложил. Ацуси вспомнил, что в «этот раз» ещё не демонстрировал ворам свою сверхспособность. — Да так, специфическая особенность организма, — криво улыбнулся он. — Главное, что мы справились до того, как они успели предупредить остальных. Думаю, лучше связать их и где-нибудь запереть, чтобы потом проблем меньше было. — Ты как-то… — нахмурившись, пристально посмотрел Габ на Ацуси. — Что? — Стал говорить по-другому… «Чёрт! Я выпал из роли Матасабуро!» — испугался Ацуси. — Ну и ладно, — сменил вдруг тему Габ. — Но ты ничего мне сказать не забыл? Я ведь тебя спас! — Кстати, — с запозданием дошло до Ацуси, — а зачем ты это сделал? — В смысле? Ради босса, конечно! Так я тебе всё и доверил, ага! Куда ты без меня, великого первого ученика Габа! Ну и потом, стены в коридоре оказались слишком толстыми для силы босса, мы нигде спрятаться не смогли. «Понятно. Поэтому ему пришлось напасть на солдат». — Но, признаю, двигался ты ничего. Конечно, я всё равно остаюсь первым учеником, но, так и быть, можешь зваться вторым… Хотя нет, это как-то слишком… Тогда третьим? Четвёртым? Если согласишься на пятого, гарантирую в течение полугода… — Мы что, бронирование билетов на самолёт обсуждаем? — перебил Ацуси. — Ну ладно… — почесав подбородок, нехотя протянул Габ. — Если так хочешь быть первым — так и быть. Первый ученик босса — это я, а ты будешь моим первым учеником! Ученик ученика великого вора! Скажи же, какая честь! Можешь перед всеми хвастаться! — Давай так, — согласился Ацуси. — Эй, вы что там делаете? Габ! Матасабуро! — донёсся сверху басистый окрик босса. — Это кто там валяется, солдаты? Хватит с мужиками развлекаться! Если уже тратить время, то на женщин и сокровища! Идём!

* * *

Хигути стояла в тесном офисе службы безопасности складской зоны. Весь пол, так что шагу ступить было негде, занимали тела троих охранников. На столе рядом с недопитыми стаканами лежали рация и рабочий журнал. У стены между шкафами для документов стоял компьютер для учёта привезённых товаров. Охранники держались за животы и не шевелились. Хигути посмотрела на них, как на какой-то груз. Зазвонил её мобильный. — Ты что-нибудь нашла? — раздался из динамика мрачный голос, напоминавший лай умершего бойцового пса. Акутагава. — Я проверила записи в офисе службы безопасности… но не нашла ни одного упоминания о найме сыщиков, тем более о том, где они сейчас, — скользя взглядом по строчкам на экране компьютера, ответила Хигути. — Оборотень явился на остров без приглашения? Подозрительнее некуда. — Но зато я наткнулась на кое-что крайне интересное, — продолжила Хигути. — Немногим ранее в подземную часть острова доставили груз. Согласно записям, чемодан. Место назначения — хранилище боеприпасов на минус пятом этаже. — И что с того? — На этом острове минус пятого этажа не существует. Как и хранилища боеприпасов. В официальных документах они не значатся. И вдруг туда в срочном порядке привозят какой-то чемодан… — И нет ни слова о том, что в нём, да? Скорее всего, это тот самый дипломат. Как добраться до этого минус пятого этажа? — Судя по всему, необходим спецпропуск. При любом повреждении двери, к примеру, взрывом, зона автоматически блокируется… Что будем делать? До полудня осталось всего полчаса. Если оружие запустится на острове… — Нет такого места в Йокогаме, куда портовая мафия не смогла бы войти, — тихо отрезал Акутагава. — У меня есть идея. Свяжись со штаб-квартирой, пусть найдут настоящие планы острова. Если понадобится, пусть подключат «чёрных ящериц» или шантажируют наших связных в Правительстве — мне всё равно. Наш единственный враг — время. Поторопись. — Я сейчас же им позвоню. Хигути перешагнула через неподвижных охранников. — И последнее, — добавил Акутагава. — Полагаю, раз ты так много смогла выяснить, офис должен серьёзно охраняться. Как ты справилась с охранниками? Громыхала пистолетом? Хигути опустила взгляд на поверженных мужчин и немного смущённо ответила: — Нет… Я не была уверена, что одолею их своими силами, поэтому подменила им выпивку. Теперь они сладко спят. Из динамика послышался тихий смешок. — Молодец. До связи, — сказал Акутагава и прервал звонок. Хигути убрала мобильный, посмотрела на охранников и легонько подпрыгнула. — Ура! Он меня похвалил!

* * *

Троица воров и Ацуси спустились вниз. Несмотря на вырубленных пехотинцев, пока всё было тихо. Прямо как на морском дне. Хотя, может, они и правда находились на морском дне. Окон здесь не было, но, судя по тому, сколько лестничных пролётов они одолели, эта часть острова явно находилась под водой. — Ацуси, приём, — послышался вдруг из микрофона голос Куникиды. — Остальные прочёсывают остров, но никто дипломат в глаза не видел. Скорее всего, он действительно где-то на нижних этажах. Ацуси сглотнул. Получается, у него было меньше получаса, чтобы найти оружие. И вряд ли террорист оставил его совсем без охраны. Нужно торопиться, но в то же время действовать очень осторожно. — Ещё кое-что. Ты уже на границе радиосвязи. Вскоре мы не сможем с тобой связаться. В самом крайнем случае тебе придётся воспользоваться внутренним телефоном. Голос заглушил треск помех, а затем всё стихло. Ацуси остался один. Третий подземный этаж отличался от двух над ним: обстановка здесь больше напоминала военный корабль. Узкие коридоры ветвились, формируя блоки из маленьких кают, которые патрулировали пехотинцы. Но на стороне воров была способность проходить сквозь стены. Ацуси замечал приближающихся солдат, давал знак боссу, и они все вчетвером пережидали опасность во внутренних помещениях. — Босс, разрешите сказать? — смотря на экран планшета, спросил Вирго. — Хм, разрешаю. — По моим прикидкам, недалеко находится серверная. Если мы не откроем там замок на сейфе, сокровища нам не видать, — открыв на планшете схему, сообщил Вирго. — Стены сейфа слишком толстые, чтобы вы, босс, смогли через них пройти. — Что? А раньше ты не мог об этом сказать? — Я целый месяц вам об этом твердил… — Да? Ну и ладно, — скрестил на груди руки босс. — Покончим с этим. Знаешь, куда идти? — Сюда, — указал Вирго. Воры и Ацуси двинулись в ту сторону. Обойдя главный вход, охраняемый вооружёнными солдатами, они нашли подходящую тонкую стену и проникли внутрь серверной. К удивлению Ацуси, ею оказалась просторная, почти как офис детективного агентства, и совершенно пустая комната, если не считать шеренг белых квадратных столбов шириной примерно в две ладони взрослого. Приглядевшись, он заметил перемигивание лампочек и сообразил, что это не просто столбы, а сервера. В каждом был встроен небольшой экран. — Дайте мне несколько минут, — вытягивая из планшета провод, попросил Вирго. — Я отключу замок. — Вирго-сан, мне, вообще-то, нужно на минус пятый, — сказал Ацуси.- Не поищете заодно информацию о нём? В какой комнате что лежит или что-нибудь в этом духе? — Ты как-то по-другому заговорил, — изящно вскинул бровь Вирго. — Хорошо… Это всё-таки благодаря тебе мы легко преодолели кордоны охраны. Как только закончу с сейфом, займусь твоей просьбой. — Спасибо, — поблагодарил Ацуси и пошёл вглубь серверной. Комната была поделена на две части, но нигде не было ни одного солдата. Наверное, потому что компьютеры не терпят пыли, да и в случае незаконного проникновения устраивать здесь бой нельзя. Дойдя до конца помещения, Ацуси застыл с открытым ртом. Перед ним было море. Вместо стены здесь было установленное под углом укреплённое стекло, а за ним, будто в аквариуме, простиралась сине-серая толща воды, пронзаемая лучами солнца. Мимо неторопливо проплывали крупные рыбы, которые обычно встречаются лишь на глубине. Кажется, впервые за всё время пребывания на Стандарт-Айленде Ацуси так ясно осознал, что он находится на уникальном ультрасовременном корабле, где привычный здравый смысл не работал. Здесь могло произойти абсолютно всё что угодно. — Какой вид! — заметил подошедший к нему Габ. — Тот, кто всё это спроектировал, точно был идиотом. — Может, и так, — согласился Ацуси. — Слушай, Матасабуро, а зачем ты воруешь? — спросил вдруг Габ. — Из необходимости, — ответил Ацуси. — Если моя кража удастся, я спасу много жизней. — Ого. То есть ты этакий вор-борец за справедливость. Недурно. — Ты мне не веришь? — Почему, верю, — ухмыльнулся Габ. — Ты же мой первый ученик. «Кстати говоря». — Габ, я правильно помню, ты сказал, что воруешь, чтобы быть с боссом? — спросил Ацуси, уверенный, что мальчик начнёт отнекиваться. Но Габ совершенно спокойно признал: — Да. Я хочу стать, как он. Я ещё никогда не встречал подобных ему. Ацуси недоумённо на него уставился. — Когда я с ним познакомился, сразу понял: «Вот оно!». Я хочу идти, куда хочу, делать, что хочу. Иначе жить вообще нет смысла. А ещё… — тихо добавил он, глядя через стекло вглубь моря. — Когда есть товарищи, готовые ради тебя на всё, тебе ничего не страшно. Так обычно и бывает, разве нет? Для меня таким человеком стал босс. Ацуси ошеломлённо слушал, а под конец не выдержал и хихикнул. — Чего ржёшь?! — слегка покраснев, рассердился Габ. — Ай, ладно, тебе всё равно меня не понять! — Нет, — улыбнулся Ацуси. — Я понимаю. — Хм… У тебя тоже есть такой человек, как босс? — Есть. Если мы выберемся отсюда живыми, я расскажу тебе о нём. Он ещё страннее, чем твой босс. — Ну ты загнул, это невозможно… — ухмыльнулся Габ. Он собирался продолжить, но его отвлекло что-то в море. — Это ещё что?.. Ацуси обернулся. За стеклом синела вода, а в ней… что-то было . Что-то падало… нет — погружалось, оставляя за собой след из пузырьков. Нечто чёрное и колышущееся… и смотрящее прямо на него. В голове Ацуси резко опустело. Как… Почему он здесь… Что он здесь делает?! Взгляды встретились. Губы шевельнулись: « Нашёл ».

В следующую секунду чёрные полосы ткани метнулись к стеклу и разрезали его на кусочки.

Ацуси и слова не успел сказать. Ему в бок ударил поток морской воды. Тело закрутилось в водовороте, лишаясь ориентации. Из-за белой пены ничего не было видно: ощущения, чувства — всё смешалось. Но сердце Ацуси билось ритмично и сильно. Сознание сосредоточилось на единственной ясной мысли: «Это он. Он здесь. И скорее всего, он пришёл убить меня». Акутагава. Зверь в человеческом обличии. Ацуси забил руками. Где сервера? Где стены? Нельзя бултыхаться, не понимая, где верх и низ, иначе ему точно конец. Нужно скорее скоординироваться и отразить следующую атаку. Но потоки воды имели на него другие планы. Они подхватили юношу, крутили и вращали его, подобно листочку, швыряли о столбы-сервера, стены и потолок, выбивая из лёгких последние глотки воздуха. Он наобум вытянул руку и что-то нащупал. Дверная ручка. Ацуси не знал, в какую сторону её нужно повернуть, но это было и неважно: тигриной силой он выдернул её из створки. Что-то звонко хрустнуло, и в следующий миг дверь вынесло потоком. Ацуси тоже вымыло в коридор, и он покатился по полу. По ушам ударила сирена. Приборы зафиксировали пробоину, и весь остров перевели в режим чрезвычайной ситуации. Плохо дело. Как ему теперь искать оружие? «Как там воры? Они целы?» — мелькнуло в голове Ацуси. Но он в любом случае ничего не мог поделать. Кожа покрылась пупырышками от предчувствия надвигающейся смертельной опасности. В запретную зону проникнуть без пропуска практически невозможно. Даже прославленным сыщикам из Вооружённого детективного агентства пришлось обратиться за помощью к вору, умеющему проходить сквозь стены. Но Акутагава додумался погрузиться на глубину и буквально прорубил себе вход внутрь. Уровень воды в коридоре был Ацуси по пояс, и её поток грозил сбить с ног. Пришлось впиться в стену когтями, оставляя в ней параллельные борозды. Вдруг в плечо что-то ударило. Чёрная полоса ткани прошила мышцы. Брызги алой крови быстро унесло прочь. С запозданием накатила боль. Ацуси невольно отпустил стену, и течение подхватило его и понесло спиной назад. Но внезапно он застыл на месте. Что-то обернулось вокруг предплечья, что-то чёрное… Он ещё не успел сообразить, а его сердце уже сжалось от инстинктивного страха. Ну почему его не унесло потоком? Теперь Акутагава его точно убьёт. Ацуси напитал руку тигриной силой и вырвал её из захвата чёрной ткани. Коридор поворачивал под прямым углом, и юноша, подхваченный водой, врезался спиной в стену. Зато это дало ему шанс оценить обстановку. Он был прямо напротив. Висел посреди бурного потока, совершенно неподвижный, удерживаемый воткнутыми в потолок полосами чёрной ткани. Его немигающий взгляд, устремлённый на Ацуси, пылал жаждой убийства. — Акутагава!.. — Я вынужден признать, Оборотень, — сказал молодой человек в чёрном пальто. Несмотря на дикий рёв воды, его хриплый голос был отлично различим. — Сколько уже раз я пытался тебя убить, но ты всегда вновь встаёшь на моём пути, неубиённый. Твоя несокрушимость делает тебя достойным меня испытанием. Испепеляющая ненависть в глазах и абсолютное спокойствие на лице, будто они не находились посреди затопляемого коридора. Нужно бежать. Выиграть расстояние. В таком тесном пространстве у Акутагавы преимущество. Полы пальто всколыхнулось. Из них вырос зверь… Точнее, толщина ткани не изменилась, но она сама превратилась в пугающий оскал. Против сверхспособности Акутагавы были бессильны пули, остановить её было невозможно. Только уклониться… Чёрный зверь занял почти весь проход и, разинув пасть, рванул к Ацуси. Тот прыгнул вглубь коридора. Клыки воткнулись в стену, оставив в ней огромные трещины, как от попадания ядра. Вода сбивала и крала скорость, поэтому Ацуси напитал руки и ноги тигриной силой и на четвереньках побежал по стене прочь от преследующего его чёрного зверя. Сражаться с Акутагавой нельзя. Обстановка была не в его пользу, и на таком расстоянии ему не победить, а даже если у него каким-то чудом получится, он опоздает к полудню. Сердце Ацуси едва не остановилось от отчаяния. Проход впереди начал закрываться, по всей видимости, сработала автоматическая блокировка коридоров. Ацуси прибавил скорости. Если он застрянет в коридоре, одних тигриных рук и ног не хватит, чтобы защититься от ударов чёрных полос ткани. Перегородка опускалась сверху. До пола оставалось около метра. Успеет ли он? Если нет, ему конец. Ещё немного… Вдруг его тело резко замедлилось и врезалось в стену. На секунду у Ацуси побелело перед глазами. — Гха!.. Краем глаза он заметил выросшую из стены чёрную полоску. Другой её конец затянулся вокруг его лодыжки. — Охота на тигра не прекращается, даже если он пытается сбежать, но мне наскучило видеть твою спину. Ацуси висел в воздухе вниз головой. Осталось только проткнуть сердце, и на этом всё будет кончено. Он вернул ноге человеческий вид, пихнул чёрную ткань и рухнул в солёную воду. — Удирать ты всегда мастер, Оборотень, — неторопливо наступал Акутагава. — Но тебе некуда бежать. Сражайся. Он был совершенно прав: перегородка опустилась, закрыв их в тесном тупике. Метнулись, будто копья, две узкие чёрные полосы. Ацуси закрылся тигриными руками. Лезвия, способные разрезать абсолютно всё, скользнули вдоль звериной кожи. Обычно ей не страшны и пули, но полностью отразить сверхспособность Акутагавы Ацуси не смог, и в воздух взлетели чёрно-белые волоски. Его единственный шанс на победу заключался в тигриных ногах. Если хотя бы одно чёрное лезвие попадёт в туловище или в лицо — он умрёт. Сражаться в узком тупике можно было лишь на близком расстоянии. Но как подобраться к Акутагаве, если приходится отражать его атаки? — Подумай о смерти. Она уже совсем рядом. Взмолись ей о пощаде. Она ждёт тебя. Ты сгниёшь на краю моря, на самом дне. Совсем неплохо, как считаешь? — Ты не поленился последовать за мной даже на этот остров? — дрожащим голосом спросил Ацуси. — Ты так сильно меня ненавидишь? — Ненависть тут ни при чём. Пока я не разорву тебя на куски, я не смогу двигаться дальше. Ацуси медленно отступал. Он не сможет одолеть Акутагаву, не приблизившись к нему, но всё пространство вокруг контролировали смертельные чёрные лезвия. В лоб на него не пойти. Нужно как-то его отвлечь… — Дадзай-сан тоже на острове. — Я знаю. А потому я оторву тебе голову и во имя его тоже. Акутагава двинулся вперёд. Ацуси сделал шаг назад. И врезался спиной в перегородку. Отступать некуда. Уговорить Акутагаву не представлялось возможным. Оставалось одно — пойти в атаку и быть готовым, что его разрежет на кусочки. Ацуси пригнулся. Увидев в его глазах воинственный блеск, Акутагава легонько улыбнулся. Ацуси направил в ноги тигриную силу… И в эту секунду из перегородки за его спиной выросла рука . — Балда! Сюда, скорее! Она схватила Ацуси за воротник и дёрнула назад. Не успев ничего понять, он провалился внутрь перегородки и покатился по мокрому полу. — Ты совсем сдурел, пытаешься справиться с такой сверхспособностью?! Воры не сражаются, воры крадут! И ты ещё смел зваться моим учеником, Матасабуро?! До Ацуси наконец дошло: босс с помощью своей сверхспособности провёл его через перегородку. Ему и в голову не пришло проверить её толщину. Толщину… — Он пойдёт за нами, босс! — закричал Ацуси. — Ему разрезать на кусочки пятисантиметровую железную стену — это как нечего делать! Бежим! — Именно это я и собирался делать. Держись! Босс с легкостью подхватил его одной рукой и нырнул в одну из дверей. Почти сразу из коридора послышался грохот и звон уничтоженной перегородки. Акутагава продолжил преследование. Босс с Ацуси под мышкой боком протиснулся сквозь узкий проём для труб и побежал дальше сквозь стены и двери, углубляясь в запретную зону. Только добравшись до лестницы на минус четвёртый этаж, босс наконец опустил сыщика на пол и тяжело задышал. — Твой знакомый? — вытирая блестящую от пота голову, спросил он. — Да… — с трудом переводя дыхание, ответил Ацуси. — Акутагава. Преступник со сверхспособностью. — Вот уж не думал, что у тебя такие радикальные друзья, Матасабуро, — поморщился босс. — Я вернусь за Габом и Вирго. Они в запертой комнате, так что им ничего не угрожает. — Я… — начал Ацуси. — Ты отправляйся вперёд, — перебил босс. — Все охранники явно побежали на третий этаж, за нижними сейчас мало кто следит. Мы немного выждем и пойдём опять за добычей. Он ухмыльнулся. — Кстати, вспомнил. Когда я спасал Вирго, он сказал, что совсем недавно в хранилище боеприпасов на минус пятом этаже поместили нечто, похожее на дипломат. Тебе это чем-то поможет? Хранилище на минус пятом этаже. Всё-таки оружие там! — Спасибо огромное! Ацуси поднялся. Акутагаве нужен он, воры ему не интересны. Но самое главное — необходимо как можно скорее обезвредить оружие. Он начал спускаться по лестнице, когда его остановил голос: — Эй, Матасабуро. Ацуси обернулся. — Что? — Как тебя на самом деле зовут? Ацуси замер и, немного подумав, ответил: — Ацуси. — Ацуси, — хитро улыбнулся босс. — Когда выберешься отсюда живым, расскажешь, зачем тебе понадобилось притворяться вором. «Он всё знает!». У Ацуси похолодела спина. — Иди, Ацуси. Не вздумай умирать. — Обещаю! Ацуси побежал по ступенькам вниз.

* * *

На минус четвёртом этаже стал слышен ритмичный рёв работающих в сердце острова гигантских механизмов. Ацуси помнил, что, согласно плану, на этой глубине располагались балластные отсеки, необходимые для удержания Стандарт-Айленда на плаву, и огромные турбины, управляющие его перемещением и вырабатывающие электроэнергию. Здесь было тихо. На перекрёстках коридоров стояли постовые, но патрульных не было. Основные силы перебросили на третий этаж на случай проникновения через разбитое стекло посторонних. Наверняка вся охрана стояла на ушах, и безопасность остальных этажей отошла на второй план. Атака Акутагавы пришлась как нельзя кстати. Минус четвёртый этаж отличался от предыдущих и напоминал офисное здание. Ацуси заметил зал для совещаний, кабинеты и архивы и в который раз поразился странному дизайну острова. Будто отдельные его части строились разными людьми, а потом их состыковали воедино. Проходя мимо открытой двери в конференц-зал, Ацуси посмотрел на настенные часы. 11 часов 45 минут. Осталось всего 15 минут. Но до минус пятого этажа было уже совсем немного. У него должно получиться. Поддавшись любопытству, Ацуси заглянул внутрь. Внутри никого не было. Три стены занимали огромные экраны. В центре круглого стола стояли телефон, микрофон и нечто вроде передатчика. Напротив каждого экрана тоже стояло по телефону, микрофону и передатчику. В правом верхнем углу экранов, выключенных в данный момент, было наклеено по маленькому флагу Великобритании, Франции и Германии. Ацуси вспомнил, что именно эти страны построили остров. Интересно, для чего использовали эту комнату? Что показывали экраны? Зачем вообще нужна была запретная зона и почему её так тщательно охраняли? Но Ацуси отогнал эти и другие вопросы. Важнее всего сейчас были оставшиеся 15 минут. Наверное, самые важные 15 минут для всего мира. Ацуси ускорил шаг, прислушиваясь к каждому шороху. Вскоре он нашёл лестницу вниз и поймал себя на мысли, как же неудобно они были расположены: на каждом этаже в другом месте. Чтобы спуститься с минус второго этажа на минус пятый, необходимо было пройти немаленькое расстояние. Скорее всего, такая планировка объяснялась вопросами безопасности, а не удобством: чтобы запутать предполагаемых врагов и отрезать им пути к выходу. Услышав на лестничной площадке голоса, Ацуси поспешил спрятаться. Разговаривали четверо военных. Ацуси узнал одного — Полковник. Он что-то коротко приказал солдатам, и те с пистолетами наготове поднялись по лестнице и, сохраняя боевой порядок, побежали в конец коридора. Ацуси выдохнул. Хорошо, что не пришлось с ними сражаться. Он на цыпочках спустился на минус пятый этаж и наткнулся на стену. Буквально. Проход закрывала перегородка. Ацуси ощупал её. На вид она ничем не отличалась от той, что отрезала путь воде в коридоре третьего этажа. Может, она опустилась автоматически после того, как Акутагава пробил окно? Но на минус четвёртом этаже перегородок не было. Получается, кто-то задействовал её, чтобы остановить Ацуси? Только он задумался, как её открыть, когда она вдруг сама уехала в сторону. Ацуси от неожиданности отпрыгнул и внутренне напрягся, но за перегородкой никого не оказалось. Слишком хорошо для простого совпадения. Скорее всего, Дадзай или кто-то из воров открыл проход дистанционно. В любом случае, Ацуси не мог оставаться здесь. Крадучись, он двинулся по коридору самого секретного этажа на острове. Здесь не было охраны, вообще никого, и стояла абсолютная тишина за исключением гудения механизмов. Планировкой этаж напоминал военную базу. Все двери по бокам коридора были наглухо закрыты. Сквозь толстые огнеупорные створки нельзя было просунуть даже лист бумаги, и выглядели они совершенно одинаково, без окошек, поэтому заглянуть внутрь не представлялось возможным. Ацуси тихо выругался. Он знал, что дипломат находится в хранилище боеприпасов, но где оно само? Времени нет. Он не успеет проверить все комнаты. Как же быть? Подчас одна проблема убирает другую. Или как в детективном романе: решение одной загадки влечёт за собой появление новой. Именно об этом подумал Ацуси, когда дверь сбоку от него вдруг открылась. Он инстинктивно отпрыгнул. Но никого не увидел. То есть дверь открыли не изнутри. Ацуси напряг зрение, но в комнате было темно. Он выжидающе застыл, но всё было тихо. Опять Дадзай постарался? Или хакер Катай смог наконец проникнуть в сеть острова и взять её под контроль? В любом случае, других вариантов не было, а значит, остаётся только одно. Ацуси вошёл в комнату. На хранилище боеприпасов она была не похожа. Тесное квадратное помещение с мелкими лампочками в потолке. Со стен на проводах свисали какие-то непонятные механизмы, немного напоминавшие пистолеты. Но внимание юноши было приковано к круглому столу в центре комнаты. На нём лежал чёрный дипломат. Непримечательный на вид чемоданчик с металлическими уголками, размером примерно в обхват рук Ацуси. Выглядит крепким и дорогим, но посреди городской улицы на нём никто бы не остановил взгляд. Ацуси поднял дипломат. Даже не потребовалось применять тигриную силу. Чувствовалось, что внутри есть что-то металлическое, но сам по себе чемоданчик был лёгким. «Вопрос в том, что теперь с ним делать…» Правильнее всего будет отнести его к Дадзаю, и пусть он дотронется до диапроектора. Сверхспособность Дадзая одним лишь прикосновением позволяла ему «отключать» чужие сверхспособности. Наверняка это правило распространяется и на сверхъестественное оружие. Или Ацуси мог разыскать его создателя — Уэллс. Она должна знать, как его обезвредить. Ацуси взял дипломат в одну руку и повернулся к выходу из комнаты.

* * *

Ацуси бежал со всех ног. Сейчас скорость важнее, чем точность. Он торопился, и чёрт с ней, со скрытностью. Если понадобится, он готов применить силу. Всё равно от поверхности его отделял минус третий этаж, куда сбежались почти все охранники. Красться на цыпочках особого смысла не было. Ацуси поднялся по лестнице на минус четвёртый этаж. Видимо, его успело залить, потому что несколько проходов закрывали защитные перегородки, отрезая ему короткий путь до следующей лестницы. Придётся идти в обход. Он свернул, но пробежал совсем немного и резко остановился. Впереди стоял пехотинец. Спиной к Ацуси, поэтому пока он его не заметил. Ацуси поспешил развернуться и спрятаться в тени. Как быть? Без босса он не сможет пройти сквозь стену и избежать столкновения. Можно было поискать другой маршрут, но Ацуси боялся заплутать в коридорах. Как в такой ситуации поступил бы Дадзай? А Куникида? Другие сыщики? Противник всего один. Он смотрит в другую сторону и явно не ожидает нападения. Ацуси решил идти на прорыв. Он толкнул дипломат, и тот проскользнул по полу между ног солдата, проводившего его изумлённым взглядом. Ацуси прыгнул ему на спину, обхватил его шею правой рукой, а левой зафиксировал её и надавил, пережимая сонную артерию. Так как солдат был выше Ацуси, ему пришлось дополнительно обвить его туловище ногами. Пехотинец попытался разжать руки Ацуси, но тот держался крепко. Из такого захвата не так-то легко высвободиться. Несколько секунд борьбы, и тело солдата обмякло, он повалился на пол. Этот приём мог быть смертельным, если пережать горло, но Ацуси знал, как провести его так, чтобы лишить противника сознания, но не убить. Куникида хорошо его натренировал для работы сыщиком. Покосившись на отключившегося пехотинца, Ацуси протянул руку к дипломату. Но стоило пальцам сжаться на ручке, как что-то на огромной скорости впилось юноше в плечо, сбив его с ног. Удар отозвался во всём теле. Ацуси понял, что его подстрелили, только уже растянувшись на полу. Перед глазами всё заволокло белой пеленой. Кто-то наступил ему на плечо ногой в тяжёлом ботинке. — Цель обезврежена! — услышал Ацуси глухой из-за бронированного шлема голос. Открыв глаза, он увидел трёх солдат. Они окружили его, держа наготове автоматы. — Цель захвачена в точке А. Цель ранена, — отрапортовал в рацию один из них. Его ждали. Это была ловушка. Солдаты знали, где он пройдёт, и заранее заняли позиции для выстрела. Поэтому были перекрыты несколько коридоров, и поэтому же тот пехотинец стоял к нему спиной. Чтобы спровоцировать Ацуси. «Дипломат… Где он? Нужно скорее его обезвредить…» Краем глаза Ацуси заметил на полу неподалёку от себя чёрный чемоданчик, от которого зависели жизни четырёх миллионов человек. Он попробовал к нему потянуться, но руку, простреленную и придавленную к полу толстой подошвой, пронзила дикая боль. — Гху!.. — Не двигаться, — бесцветным тоном приказал солдат. — Нам разрешено убивать всех, кто находится в этой зоне без допуска. Любая попытка сопротивления — и мы тебя пристрелим. — Мне некогда!.. — сквозь крепко стиснутые зубы простонал Ацуси. — В том дипломате… оружие террориста… его нужно обезвредить!.. — Так вот за чем охотится террорист, — раздался знакомый голос. — А он умён: отправил за оружием подчинённого, когда все уверены, что он работает один… Никто ничего бы не заподозрил. Стоит отдать должное. — Полковник, — прошептал Ацуси при виде лица говорившего. — Мы где-то встречались, юноша? — вскинул бровь старик. — Или террорист снабдил тебя информацией и обо мне тоже? Что же у него за источники такие… Ох, тяжёлые настали времена. Он достал пистолет. — Но к делу… Ради ареста Провидца мы усилили охрану, и почему-то именно сегодня кто-то вломился на минус третий этаж и подменил изображение на камерах видеонаблюдения, о чём стало известно буквально только что. А стоило камерам вновь заработать, как положено, и я увидел на минус четвёртом этаже тебя с дипломатом. Итак… Тебе есть что сказать, террорист? «Почему камеры вновь заработали? Поэтому меня ждали солдаты?.. Нет, сейчас важнее другое!» — Я не террорист! — закричал Ацуси. — Террорист хочет с помощью этого дипломата уничтожить остров и всё вокруг него! У нас осталось времени до полудня, если не обезвредить до этого оружие… Он лихорадочно соображал. Пока дипломат остаётся под охраной военных, преступнику до него не добраться. — Забудьте обо мне! Главное — уберечь оружие! Приставьте к нему нескольких солдат, а в случае нападения будьте готовы выбросить его в море… — Нельзя вываливать на старика за раз так много информации, — пожурил его Полковник. — Я правильно тебя понял? Террорист собирается с помощью этого оружия уничтожить всё вокруг, а перед этим он поместил его в безопасное место — в хранилище на минус пятом этаже. Так? — Так, — кивнул Ацуси. В следующий миг ему словно воткнули иглу в мозг. Ацуси вскинул голову. То была не физическая боль, а воображаемая: будто первая искорка от медленно разгорающегося нового ощущения. — Ты бы пожалел старика, честное слово… Мало мне счастья от поимки пособника террориста, так ещё разбираться с той ерундой, что ты наплёл, — почесал подбородок Полковник. — Не похоже, чтобы ты врал, но как прикажешь объяснить всё это моему начальству… Подозрение. В голове Ацуси забурлило стойкое подозрение. Его подсознание кричало о том, что здесь что-то не так. Но что? Ацуси задумался. Ему было далеко до короля интриг Дадзая. Но он был свидетелем всех событий, непосредственно связанных с надвигающейся опасностью, и где-то очень глубоко внутри него, в месте, отдельном от рационального, уже сформировался ответ, который теперь рвался наружу. «Минус пятый этаж». Так сказал Полковник. А ещё он сказал, что после того, как камеры вновь заработали должным образом, он увидел его с дипломатом на минус четвёртом этаже. Так откуда он знает, что дипломат был спрятан на минус пятом ? Ацуси посмотрел на Полковника. Полковник посмотрел на Ацуси. Одна секунда решила всё. Полковник почуял угрозу, а Ацуси похолодел под ледяным взглядом предателя.

В версии с изображениями тут находится картинка. «Мне конец». — Всем опустить оружие, — скомандовал Полковник. — Нет! — воскликнул Ацуси. — Не опускайте! Солдаты без колебаний послушались командира и замерли в ожидании следующего приказа. Но Полковник молча прострелил им горла. Пехотинцы не успели и пальцем пошевелить. Ацуси попытался вскочить, но следующая пуля попала в него. В последний момент он повернулся боком, и она прошила ему грудь ниже левой подмышки, не задев лёгкое. Ацуси закричал. — Когда замышляешь что-то масштабное, нужно быть готовым к неожиданностям. Полковник проверил, сколько патронов у него осталось, и сменил магазин. — Но кто ж оказался таким пронырливым и побежал тушить пожар ещё до того, как загорелась спичка? Уж не знаменитый ли бог-хранитель? Или, что куда вероятнее, некий обладатель сверхспособности? Ацуси застонал, чувствуя во рту привкус крови. Руки не слушались. Но он должен был что-то предпринять, иначе… — Я сам ничем таким похвастать не могу, но когда-то среди моих ребят был один такой. Могущественный, не побоюсь этого слова, человек, на поле боя все звали его героем… Вряд ли он ещё жив… Все герои погибают рано. Полковник отработанным движением оттянул затвор, досылая патрон в патронник. — Зачем… вам это?.. — простонал Ацуси. Полковник взглянул на него сверху вниз. — Я не собираюсь тебе объяснять, — холодно ответил он. — Ты всё равно не поймёшь. Скажем так… чтобы заставить людей проснуться, необходимо поднять шум. Вот и всё. Полковник взял с пола дипломат и коснулся замка. «О нет! Он собирается запустить оружие!» Ацуси хотел вскочить и с криком прыгнуть на старика, но не смог пошевелиться. Только в уголках рта забурлила кровавая пена. — Живой ещё? — спросил Полковник и прицелился. — Прости, что заставил мучиться. Пуля пробила горло Ацуси.

* * *

Он ненавидел боль. Сколько Ацуси себя помнил, его жизнь была полна боли. Боль от уколов, боль от ударов, боль в обмороженных руках, боль в голове, боль в пустом желудке. Боль всегда сопровождала Ацуси, будто вторая кожа, и никогда не проходила до конца. Ацуси ассоциировал себя с болью. Больше было не с чем. После того как он стал детективом, это состояние претерпело изменения. Боли стало меньше. Он перестал чувствовать себя из-за неё жалким. И осознал её невосполнимую важность. Ему раздирали плечо, пронзали насквозь грудь и однажды даже оторвали ногу. Он познал боль такой силы, что едва не лишился души. Но Ацуси выдержал. Потому что это того стоило. Он знал, что при желании сможет вытерпеть любую боль. «Внутри меня живёт зверь, — подумал Ацуси. — И это не метафора. Самый настоящий зверь. Прямо сейчас он ревёт, мечется и беснуется. Не знаю, как, но он способен отрицать мои раны. Не залечивать их, нет. Это не исцеление. Отрицание . Скорее всего, это как-то связано с моим рождением. С тем коконом из боли, что окружал меня десять с лишним лет. Этот зверь… тигр, это воплощение какой-то части меня. Не знаю пока, какой. Но пока он продолжает стоять и реветь, я не могу не подняться. Пока он отрицает мои раны… я не могу оставаться раненым».

Ацуси вскочил. Рана на груди затянулась. Горло ещё кровоточило, но на это можно было закрыть глаза. — Что!.. Полковник прицелился и выстрелил. Пуля впилась в бедро Ацуси, разрывая мышцы. Боль была нестерпимой, и он застонал, но не остановился. Оскалившись, он наступал. Под его напором Полковник попятился. Конечности Ацуси раздулись, напитываясь тигриной силой, и покрылись белой шерстью. — Ты тоже обладаешь сверхспособностью!.. Пятясь, Полковник продолжал стрелять, но пули отскакивали от рук Ацуси. Не выпуская дипломата, старик скрылся за поворотом. Игнорируя боль в ноге, Ацуси погнался за ним, боясь, что он немедленно приведёт оружие в действие. Что-то лязгнуло. Завернув за угол, Ацуси увидел поднимающуюся перегородку, что должна была отсечь его от Полковника. — Ну уж нет! Чёрно-белая шерсть встала дыбом. Мышцы заработали с такой скоростью, что он почти слышал щелчки растягивающихся и сокращающихся волокон. Шаг, ещё шаг. Перегородка закрыла уже половину прохода. Кровь забурлила, закрывая раны корочкой, шаг сменился бегом, бег — галопом. Ацуси прыгнул. Развернувшись в воздухе спиной вниз, точно прыгун в высоту, он нырнул головой вперёд в быстро уменьшающийся проём, едва не задев потолок. И тотчас осознал свою ошибку. На том месте, где секунду назад стоял Полковник, лежал дипломат. Полковник же… занял позицию прямо под Ацуси. И целился в него из пистолета. — Добро пожаловать, — сказал он под гром выстрелов. Находясь в воздухе, Ацуси не мог увернуться. Его туловище взорвалось фонтанчиками крови, забрызгавшими потолок. Поднявшаяся перегородка зажала ему ноги чуть ниже колен. Ацуси взвыл. Даже мощные тигриные лапы не способны выдержать давления укреплённой металлической двери, предназначенной для защиты от затопления. По коридору разнёсся хруст ломающихся костей и треск лопающихся мышц. — Похоже, не зря Йокогаму называют городом Дьявола, — заметил Полковник, меняя обойму. — Если уж такой юный обладатель сверхспособности едва не нарушил мои планы… Ацуси беспомощно висел вниз головой: даже раздавленные перегородкой, тигриные мышцы оставались слишком крепкими, чтобы окончательно разорваться. — Ты в курсе, зачем построили эту зону? — потянувшись к дипломату, спросил Полковник. — Сам остров послужил местом для заключения мира. Три страны так долго воевали между собой, что успели забыть, из-за чего грызутся, так что, считай, идея его создания была своего рода последним проблеском разума в охватившем их безумии. Однако… Он сел на пол и коснулся замка чемоданчика. — Они не понимают. Одними документами и рукопожатиями войну не остановить. Пока мир не узнает обо всех кошмарах, что породил тот ад, обо всех тех ужасах, на которые закрывали глаза… души моих людей никогда не упокоятся. — Остановись… не надо… — простонал Ацуси. — Я выбрал полдень, потому что именно в этот час на моих людей напали. Наши союзники. Чёртовы политиканы обманули их, и им пришлось бежать. Их прозвали «Мимик», будто они не настоящие солдаты. Мне известно, где они встретили свой конец. В Йокогаме… Я мог это предотвратить. Но я ничего не сделал. И это моё искупление. От страшной боли у Ацуси всё плыло перед глазами. Из груди вырвался нечленораздельный вопль. — Вы ни в чём не виноваты. Но без должного эффекта мои слова моментально забудутся, а так, как только я запущу оружие, все узнают правду о моих погибших однополчанах. И правительства вздохнут свободно, когда Йокогама, это убежище для множества военных преступников со всего мира, исчезнет с лица земли. Ацуси понял: он не сможет до него достучаться. Этот человек собирается умереть ради понятной одному ему цели. Забрав с собой четыре миллиона жизней. Его необходимо остановить. Даже ценой оторванных ног. Ацуси прижал ладони к стене и поднатужился. Затрещали кости и сухожилия. Но Полковник лишь грустно улыбнулся и открыл крышку дипломата. «Нет…» Блеснул металл…

И из чемоданчика повалил белый дым. Ацуси и Полковник одновременно вскрикнули. Не ожидавший ничего подобного старик вдохнул газ и закашлял. — Как… Что?.. Коридор быстро заволокло дымом. Растерянный Ацуси втянул его носом, и в голове немедленно помутилось. «Усыпляющий газ!» — Мда, хорошо, что я это предусмотрел, — донёсся из-за завесы знакомый голос. — Дадзай… сан?.. Ускользающим сознанием Ацуси отметил шорох опускающейся перегородки. В следующий миг его зажатые ноги оказались свободны, и он рухнул на пол. — Я чуть ли ни с самого начала понял, что наш преступник не последний человек на острове. Но в этом случае оружие должно было находиться там, где до него никак нельзя было добраться. Поэтому я воспользовался «наживкой». И перегородка на минус пятом этаже, и дверь в хранилище, и очень вовремя заработавшие камеры видеонаблюдения — всё это было частью плана Дадзая, чтобы Ацуси получил в руки фальшивый дипломат, который должен был выманить настоящего террориста. — Ацуси-кун, можешь передохнуть. Дальше мы сами разберёмся, — пообещал человеческий силуэт. А значит… волноваться не о чем. Кажется, он что-то ответил. Но сознание Ацуси погрузилось в белую пустоту прежде, чем мозг зафиксировал смысл сказанного.

* * *

Открыв глаза, Ацуси обнаружил себя в незнакомой постели. — Очнулся? — услышал он. Куникида. Секунду Ацуси не понимал ни где находится, ни чем до этого занимался. Будто он спал, и забыл во сне нечто крайне важное, затем погрузился в ещё более глубокий сон и наконец проснулся. Очень странное ощущение. «Где я? Что мне снилось? Вроде бы в меня стреляли, потом мне зажало ноги, я вдохнул газ…» Газ. Оружие. Четыре миллиона человек. — Сколько сейчас времени?! — резко сел Ацуси. — Успокойся, — ответил сидящий сбоку от кровати и что-то строчащий в своей записной книжке Куникида. Присмотревшись, Ацуси узнал номер гостиницы, в который их поселили после прибытия на остров. — Доктор Ёсано вылечила твои раны. Я так понял, ты совсем себя не жалел. И действительно: на теле Ацуси не осталось и следа от огнестрельных ран, а раздавленные ноги вновь были целы. Он оглянулся. Больше в номере никого не было. Кажется, нечто подобное с ним уже происходило. Он был ранен, а когда пришёл в себя, рядом был Куникида. Когда это случилось? Ацуси никак не мог вспомнить. — Благодаря твоей отваге, Йокогама избежала уничтожения, — не отрывая взгляда от записной книжки, сообщил Куникида. — Полковника поймали и поместили под стражу. Воров, кстати, тоже. Они попались на глаза охранникам, когда шатались по улицам с драгоценным трюфелем в руках. «Их арестовали…» — подумал Ацуси. Ему не составило труда представить, как эта троица во главе с бесшабашным боссом шла по мостовой, с гордостью демонстрируя всем и каждому свой трофей. — Оружие… в смысле, настоящее оружие, всё ещё находится в самой дальней части минус пятого этажа. Полковник во всём сознался, но сейф, где оно спрятано, не открыть без кода и отпечатков его пальцев. Так что… твоё задание «найти и вынести оружие» с самого начала было обречено на провал. С другой стороны, оружие ведь так и не сработало. А всё потому что Полковник попался на удочку с фальшивым дипломатом. — То есть Дадзай-сан знал об этом и расставил ловушку? — Да, — подтвердил Куникида, слегка приподняв глаза и уставившись в пространство. — Преступник был слишком осторожен, необходимо было его перехитрить. Раз мы не могли обезвредить оружие, оставалось лишь обезвредить того, кто за всем этим стоит. Поэтому Дадзай убедил капитана помочь нам оставить в хранилище фальшивый дипломат, который ты затем украл, а преступник увидел тебя с ним на видео с камер. Дальше всё прошло так, как и задумывалось: преступник открыл чемоданчик, уверенный, что он настоящий, и выпустил газ. Ацуси вспомнил, что Полковник упомянул о «внезапно заработавших камерах». Тогда он не придал этому особого значения, но теперь понимал, что Дадзай специально всё подстроил так, чтобы Полковник увидел Ацуси с дипломатом на минус четвёртом этаже и заглотил наживку. Получается, они оба всё это время плясали под дудку Дадзая. «Нельзя было с самого начала объяснить?» — слегка обиделся Ацуси. Хотя, если бы ему сказали сделать вид, что дипломат настоящий, он бы наверняка отказался. Актёр из него никудышный. Такой опытный солдат, как Полковник, точно бы что-то заподозрил. Как бы то ни было… делу конец. Детективное агентство выполнило свою работу. Осталось собрать вещи и отправиться домой. «Может, удастся остаться ненадолго, погулять? — подумал Ацуси. — Зря я, что ли, тащил с собой столько вещей? Устроим марафон настольных игр на всю ночь…» — Ну что ж, — отвлёк его Куникида, поднимаясь и захлопывая записную книжку. — Я пошёл за оружием. Капитан и Дадзай тоже должны были уже туда отправиться. Секретная служба приказала изъять его и доставить им. Будто мы курьеры какие-то. Он вопросительно посмотрел на Ацуси. — Ты со мной? — Нет, — немного подумав, помотал тот головой. У него были другие планы.

* * *

Трёх воров заперли в хорошо знакомой Ацуси камере. По словам Куникиды, стены там достаточно толстые, чтобы исключить возможность побега. По дороге туда Ацуси размышлял о том, можно ли им как-то помочь. Да, они были преступниками, но в душе совсем не плохими людьми. Сердиться на них не получалось. Кроме того, только благодаря им удалось спасти четыре миллиона человек. А если попытаться договориться с Секретной службой? Но от них наверняка потребуют поклясться, что они больше никогда не нарушат закон. А босс ни за что не оставит воровство. Убедить его будет сложнее, чем Секретную службу. Как же завести разговор… Ацуси остановился перед камерой. Её никто не охранял: видимо, после истории с Полковником руководству острова было не до того. Ацуси постучал по железной двери. Та тотчас приоткрылась. «Странно, — подумал он. — Почему их не заперли? Или их связали какими-то особыми цепями и посчитали, что закрывать на замок будет лишним? А вдруг… они сбежали? Так быстро? Может, не зря Куникида-сан называл босса королём побега?» Ацуси торопливо толкнул дверь и заглянул внутрь. Но его ожидания не оправдались.

Посреди камеры лежал мёртвый Вирго.

В голове Ацуси резко опустело. Он точно был мёртв, без сомнений. Вирго практически утонул в крови из перерезанного горла. Глаза открыты, на лице застыло такое выражение, будто ему не хватило ровно секунды для того, чтобы осознать случившееся. С момента смерти прошло совсем немного, минут пять-шесть максимум. Зачем? Кому понадобилось убивать Вирго, этого усталого «клерка» снаружи, но отлично знающего своё дело и вынужденного подстраиваться под выходки босса вора внутри? Кто его убил? Это случилось после того, как Полковника усыпили газом. То есть это никак не мог быть он. Тогда кто? Ацуси посмотрел под ноги. От лужи крови к выходу тянулись красные следы. Размазанные, поэтому определить размер ноги и тип обуви было сложно, но человек, оставивший их, шагал широко. Точно. В камере были заперты все три вора. То есть босс и Габ живы. По крайней мере, здесь их не убили. Под столом валялся обгоревший кусочек металлической пластины. Ацуси узнал в ней остатки дымовой шашки босса, той самой, что он прятал внутри своего тела на случай опасности. Значит, он и Габ сбежали. Некто проник в камеру и убил Вирго. Воры явно этого не ожидали. Босс взорвал шашку, они с Габом воспользовались заминкой и, судя по кровавым следам на полу, прошли через дверь. И теперь… убийца следует за ними. Ацуси уже хотел броситься в ту сторону, куда вели отпечатки, но его остановил звонок мобильного телефона. — Ацуси, где ты сейчас? — раздался из динамика напряжённый голос Куникиды. — Куникида-сан, я… — Оружия нет! — перебил Куникида. — Кто-то его украл! На полу валяется отрезанная кисть Полковника, без его отпечатков сейф было не открыть! — О нет! Так он?.. — Убит. Охранник на секунду отвлёкся, и всё. Что происходит? Террорист — Полковник — убит? Почему? Кем? Разве не он за всем стоит? — Похоже, настоящего организатора мы ещё не нашли, — продолжил Куникида. За весь этот день его голос ещё не звучал настолько испуганно. — Пока это лишь догадка, но, возможно, Полковником воспользовались, чтобы его руками запустить оружие. Утверждать наверняка нельзя, но… в этом случае произошедшее обретает смысл. Его убили, чтобы он не заговорил. Настоящий организатор. Истинный террорист. — Вот тебе срочное задание. Найди оружие. Мы с Дадзаем обыщем внутренние этажи, а ты отправляйся на поверхность. Увидишь кого подозрительного — разрешаю вырубать на месте! Ситуация и правда была из ряда вон выходящей. Ацуси попрощался и прервал звонок. Не выпуская из руки телефон, он перебрал в памяти лица всех, кого повстречал на острове. Кто из них мог за всем этим стоять? Учитывая обилие крови и отрезанных конечностей, первой кандидатурой на роль главного террориста стал Акутагава. Но уж слишком нелогично в этом случае он себя вёл. Зачем ему было нырять в море и прорубать себе вход внутрь острова, только чтобы убить Ацуси? Да и какой резон? Запустив оружие, он обратил бы в прах всю портовую мафию. Тогда кто? У кого есть мотив и кто достаточно умён, чтобы обвести вокруг пальца такого многоопытного военного, как Полковник? Никто не приходил в голову. Разве что… Нет. Невозможно. Но других вариантов не было. Ацуси вспомнил прямой и открытый взгляд путешественника во времени Г. Дж. Уэллс.

* * *

Ацуси бежал по пустым улицам острова: в связи с чрезвычайной ситуацией всех туристов предупредили не покидать дома. Его целью была часовая башня, неподалёку от которой был погреб, где он в последний раз видел Уэллс. Ацуси надеялся обнаружить там что-нибудь полезное. Если честно, он не верил, что это Уэллс убила Вирго и Полковника и украла оружие. Только не она. Уэллс в одиночку проникла на остров, чтобы не допустить катастрофы, и потому что ей была невыносима мысль, что её сверхспособность использовали для убийства. Она отправила Ацуси в прошлое, чтобы это предотвратить. Именно это он и сделал. Получается, всё прошло именно так, как она задумывала. Ацуси внезапно вспомнил, что в прошлый раз, прежде чем попасть в погреб, ему пришлось разорвать закрывавшие дверь цепи. Уэллс ещё пыталась сломать их армейским ножом с толстым лезвием. Подходящим, чтобы перерезать человеческое горло. Так всё-таки… она? Хоть бы нет. Ацуси не хотелось верить, что её желание добиться справедливости было лишь притворством. Но стоило ему шагнуть на тропу, ведущую через окружавший часовую башню парк, как он немедленно укорил себя за безосновательный оптимизм. На брусчатке в луже крови лежал человек. — Габ! Ацуси бросился к мальчику. Тот держался за живот и легонько поморщился, когда Ацуси коснулся его. — Габ, что случилось? Где босс? — Дал маху… — тихо простонал бледный как полотно мальчик. — Босс… за мной… Габ лежал на небольшом возвышении, поэтому Ацуси не сразу это заметил, но, скользнув взглядом дальше по тропе, он увидел примерно в метре позади мальчика, там, где тропа вновь уходила вниз, грузный силуэт. Босс. Он лежал неподвижно, с широко открытыми остекленевшими глазами. Крови вокруг него было меньше, чем вокруг Габа, но она ещё продолжала выплескиваться тоненькими струйками из раны на шее. Слишком поздно. — О нет… Чтобы этот самоуверенный до умопомрачения здоровяк, восхищающийся Арсеном Люпеном, мечтающий о славе великого вора и никогда не забывающий о товарищах, вот так просто… — Габ, как это произошло? Кто это сделал?! Мальчик открыл рот, но лишь невнятно засипел. Он умирал. Из-за большой потери крови ему оставалось совсем немного. — Держись! Я позову на помощь! — Слышь… Матасабуро… — приподняв уголки рта, прошелестел Габ. — Говорят… ты никакой не вор… Что он несёт? Или он теряет сознание из-за слабого притока крови в мозг? — Да. Я работаю в детективном агентстве, — признался Ацуси. — Обещаю извиниться столько раз, сколько потребуется, и обязательно загладить свою вину, только живи! — Жаль… что не выйдет… Матасабуро… — Меня зовут не Матасабуро. Я Ацуси. Я позову на помощь, Габ! — Ясно… Ацуси, послушай… — Он вытянул дрожащую руку. — Меня зовут… Габ… ри… эль… Его рука упала в лужу крови. Ацуси не смел моргнуть, наблюдая последний миг жизни. Налетел ветер, и деревья вокруг зловеще зашумели. Почему? Почему Габ должен был умереть? Почему должны были умереть босс и Вирго? «Ты будешь моим первым учеником! Ученик ученика великого вора!» Ацуси так радовался приезду на остров. Возможности поработать и провести время в таком чудесном месте. Но он ошибался. Это был кошмар, а не остров. Самый настоящий плавучий ад, построенный человеческими руками. Ацуси осмотрел тела Габа и босса. Скорее всего, на них обоих напали на возвышении, но босс в итоге оказался на тропе внизу. Ацуси поднял взгляд на циферблат. 12 часов 42 минуты. В окне последнего этажа виднелась знакомая светловолосая фигура в деловом костюме. Уэллс. Это точно она. Не успев ни о чём подумать, Ацуси сорвался с места.

* * *

У входа в башню его остановил голос. — Постой, Ацуси-кун. Глаза Дадзая смотрели непривычно серьёзно. — Но, Дадзай-сан… Если не поторопиться… — задыхаясь после бега, возразил Ацуси. — Оружие… — В такие моменты нужно доверять голове, а не ногам, иначе плохо кончишь, — легонько усмехнулся Дадзай. — Что ты успел узнать? — Воры… их всех убили, — простонал Ацуси. — Ясно… А вот что я нашёл в одном из гостиничных номеров. Знаешь, что это? Он уронил на землю нечто чёрное и прямоугольное. От удара оно разломилось на две части. — Остатки ноутбука. Аккуратненько политые горючим и сожжённые, так что никаких улик не осталось. Ещё там были «жучки», телескоп и портативная рация. Всё сгорело. Ноутбук? Уничтоженные улики? — Датчик огня тоже был сломан. Хорошо, что пожара не случилось… Постоялец номера строго запретил персоналу гостиницы заходить к нему. Тебе это странным не кажется? — Хотите сказать… — Как тебе такой вариант: есть люди, которые, как и мы, хотят добраться до оружия. Они профессионалы, вооружённые по последнему слову техники и умеющие заметать следы. Но они хотят вовсе не предотвратить массовое убийство, а воспользоваться этой огромной силой в своих целях. — Только не говорите, — ахнул Ацуси, — что здесь замешаны иностранные спецслужбы?.. — Утверждать наверняка не возьмусь, — пожал плечами Дадзай. — Но… Зачем им убивать воров? — Могу лишь предполагать. Например… их компьютерный гений обнаружил некие данные, которые могли навредить нашим злоумышленникам. «И чтобы этого не допустить, они устранили Вирго. А босса и Габа убрали как свидетелей… Звучит логично». — Оружие не должно попасть к ним в руки. Это слишком опасно. — В любом случае, нам нужно узнать, кто они. Приказ Секретной службы. «Так что нам делать?» — подумал Ацуси. Будто прочтя его мысли, Дадзай поднял указательный палец и сказал: — Оружие уже у них, а значит, им тут больше делать нечего. Они постараются как можно скорее покинуть остров. Если они члены какой-то организации, за ними пришлют корабль или самолёт. Я лично ставлю на военный вертолёт. Даже нам при всех наших сверхспособностях будет их не остановить. Но в зависимости от того, с какой стороны придёт подмога, можно будет предположить, кто за всем этим стоит. Дадзай указал вверх на часовую башню. — Как тебе уже известно, эта башня играет роль капитанского мостика. Наверху есть радары, которые засекут приближение транспорта, как по воде, так и по воздуху. Вот только сейчас остров охвачен паникой, и никому нет дела до незваных гостей. «Придётся справляться самим…» — Кстати говоря, — вспомнил вдруг Ацуси. — Я видел на последнем этаже Уэллс. — Так-так… И что же эта пресловутая леди делает в столь знаменательном месте? — многозначительно улыбнулся Дадзай. — Пойдём и спросим.

* * *

Как и в прошлый раз, но теперь в компании с Дадзаем, Ацуси поднялся на лифте до предпоследнего этажа. «Что если Уэллс — секретный агент иностранной разведки? — размышлял он, бесшумно крадясь по лестнице, ведущей на обзорную площадку. — Но что-то не верится. Она сказала, что создала оружие и пришла сюда, чтобы не допустить его запуска. Было не похоже, что она лжёт». Как бы то ни было, если им придётся сразиться, Ацуси скорее всего её одолеет. Да, сверхспособность Уэллс управлять временем поражала воображение, но в бою от неё не было никакого толку. Ацуси высунул голову за дверь и огляделся. Обзорная площадка выглядела такой же, какой он её помнил. За стеклянными панелями во всю высоту стен вдалеке виднелось синее море. Уэллс и не думала прятаться. Она сидела на круглом стуле и смотрела в окно. Ацуси повернулся к Дадзаю и кивнул, после чего, ступая очень тихо, направился к женщине. К счастью, она сидела к нему спиной и никак не реагировала на его приближение. Ацуси приставил к шее Уэллс тигриные когти правой руки. — Не шевелитесь, — прошептал он. — Мои когти режут арматуру. Мне не страшны пули и ножи. Уэллс молчала. — Объяснитесь, пожалуйста, Уэллс-сан. Это вы убили Габа? Вы убили босса и Вирго-сана и украли оружие? Зачем?! Ответьте! — Погоди, Ацуси-кун, — тихо попросил нагнавший его Дадзай. — Тут что-то не так. В ту же секунду Уэллс наклонилась… и с глухим стуком упала на пол. Из её груди торчала рукоять ножа, одежда вокруг него пропиталась кровью. «Она мертва…» — Нет… — отступил на шаг Ацуси. — Почему… Это ведь она за всем стоит… — Ацуси-кун, этот нож точно принадлежит ей? Осмотрев рукоять, юноша узнал армейский нож — точно таким же Уэллс пыталась перерубить цепи. — Да, я уверен. — Странно, — прищурился Дадзай. — Я вижу на рукояти маслянистые следы. Наверняка от того самого горючего, с помощью которого сожгли ноутбук. Но тогда… концы с концами не сходятся. — Какие концы? — Обрати внимание, что здесь всё в порядке, никаких следов разрушений. И радары, и приборы дальнего наблюдения — всё работает, — сообщил Дадзай, обходя установленное на площадке оборудование. — Будь я преступником, я бы не остановился на одном устранении Уэллс-сан, потому что, как бы я ни планировал сбежать — по воздуху или по морю, — отсюда меня запросто засекут. Получается, преступник не собирается бежать? Нет, что важнее… Но тогда… Дадзай приставил ладонь к подбородку и неразборчиво забубнил. Его глаза бегали из стороны в сторону, рассматривая что-то, ведомое лишь ему одному. Вдруг он замер. — Дадзай-сан? Он медленно поднял голову и ошеломлённо прошептал: — Нас провели. — Что? — Никакая разведка за оружием не охотится, — сказал он. Ацуси ещё никогда не наблюдал у него такого выражения лица: Дадзай выглядел удивлённым. — Сгоревший ноутбук был приманкой. А он молодец, очень осторожен… Но тогда он сейчас должен быть… Он оборвал себя на полуслове.

Грудь Дадзая прошил насквозь клинок.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Кха… Дадзай попытался развернуться, но стоящий позади него человек надавал на нож и прокрутил его в руке, породив жуткий звук, как от трескающихся костей. Изо рта Дадзая брызнула кровь. Так и не опустив заведённую за спину руку, он упал, как подкошенный. Глаза Ацуси, не мигая, вбирали все детали происходящего. Но мозг будто заледенел, не в силах их осмыслить. Губы Дадзая слегка растянулись в понимающей улыбке. Напавший выдернул из его спины нож, и из раны немедленно захлестала кровь. Он обтёр лезвие о штанину, затем посмотрел на Ацуси. И улыбнулся. — Ну я перетрусил, скажу тебе. Всё-таки он был самым грозным противником. У тебя действительно классный наставник, Матасабуро. Ацуси била дрожь. С него градом катил пот.

— Габ?

* * *

Выставив перед собой холодно поблескивающее лезвие, Габ неторопливо двинулся по дуге вокруг Ацуси. — Я во многом тебя обманул, — ровным тоном сказал он, — но не во всём. Меня на самом деле зовут Габ. И я на самом деле был вором. Стал им, когда босс прибыл на остров. — Ты говорил, что уважаешь его, — прохрипел Ацуси. — И поэтому ты перерезал ему горло? Из уважения? — Действительно, я его убил. Но лишь на время . И я правда его уважаю. Он дал мне кое-что важное. Ацуси вспомнил Габа, лежащего на спине в луже крови. Он видел рану на горле босса, но Габ закрывал живот рукой. Значит, то была кровь босса. Габ перерезал ему горло, а после столкнул вниз. Поэтому вокруг босса было так мало крови. — Отойди, Габ, — напряжённым как натянутая тетива голосом потребовал Ацуси. — Я унесу Дадзай-сана. Ёсано-сан сейчас где-то на острове, она вылечит его своей сверхспособностью. Сверхспособность кадрового врача Вооружённого детективного агентства позволяла ей мгновенно исцелять даже смертельные раны. Но возвращать к жизни она не могла. Если Дадзай умрёт прежде, чем они выберутся из башни… — Хм? — вскинул брови Габ. — Ты уверен? Потому что, насколько мне известно, на твоего наставника сверхспособности не действуют. А значит, и исцелить его с помощью сверхспособности не получится, разве нет? На лбу Ацуси выступил холодный пот. Габ был совершенно прав. — Ацуси… кун… — прошептал Дадзай. — Не сражайся… с ним… Его сверхспособность… нет… он сам сверхспособность … Дадзай. Человек, пригласивший Ацуси в детективное агентство. Обладатель мощной сверхспособности, но в непосредственном бою от неё мало пользы. В отличие от Ацуси, который способен продолжать сражаться даже с огнестрельными или ножевыми ранами. Если ему срочно не оказать помощь, он может умереть. Ацуси был так сильно встревожен, что не обратил внимания, как его руки обратились тигриными лапами. — Габ. Прости, но мне некогда с тобой возиться. — Как и мне. Ацуси прыгнул и со скоростью пули замахнулся правым кулаком… только для того, чтобы за секунду до удара повернуться в корпусе и хлестнуть по мальчику тигриной ногой, способной погнуть даже фонарный столб. Но Габ и не моргнул. Более того — и пальцем не пошевелил. Вместо него ногу Ацуси остановила выросшая вопреки всем законам физики прямо из пола рука. Подвижная, будто вылепленная из глины, она была такой огромной, что в длину достигала роста Габа и могла легко обхватить Ацуси вокруг талии. — Что!.. Ацуси со всей силы ударил по руке когтистой ногой, но на её поверхности не осталось и царапины. — Жуткая у тебя всё-таки сверхспособность, Матасабуро, — сохраняя полную неподвижность, заметил Габ. — Хотя, конечно, моей проигрывает. Сбоку от Ацуси вдруг появилась ещё одна рука. Он не успел увернуться, и она обхватила его и, вытянувшись, впечатала юношу спиной в стеклянную панель. — Гха! Стекло треснуло под ударом, сравнимым со столкновением с ехавшим на полной скорости автомобилем, и Ацуси на миг потерял контроль над телом. — Тебе меня не победить, Матасабуро, — усмехнулся Габ. — Ты ещё читать-писать не умел, а я уже охранял этот остров. — Что?.. Ацуси невольно посмотрел на Габа. Он никак не мог быть старше его. Остров был построен четырнадцать лет назад, Габ тогда был ещё совсем маленьким. — Судя по твоему лицу, ты мне не веришь. Но мне, по правде, всё равно. Пока, Матасабуро. — Габ, кто ты такой?.. — прохрипел Ацуси, всё ещё прижатый к стеклу гигантской рукой. Но мальчик молча взмахнул указательным пальцем. В ту же секунду пол под его ногами будто превратился в грязь, и он стал медленно погружаться. — Я — это остров. Но защищаю я вовсе не его жителей. Сколько бы они мне ни молились, оберегать людей у меня желания не возникает, — захихикал Габ. — Ну пока. С оружием я как-нибудь сам разберусь. Острову пора измениться. «Будто бы он может заставлять остров меняться и отражать атаки недругов», — вспомнились Ацуси слова капитана. — Нет… ты же не… Габ всё глубже уходил в пол, порождая на его поверхности круговые волны. По всей видимости, здесь работала та же сверхспособность, что создала гигантские руки. Легенда, появившаяся вместе со Стандарт-Айлендом. — Ты… бог-хранитель острова? — Мой ответ и «да», и «нет», — улыбнулся Габ. — Я и хранитель, и разрушитель. Моё имя — Габ. Жюль Габриэль Верн . Название моей сверхспособности — «Таинственный остров». Ну бывай, Матасабуро. И он с тихим плеском исчез в полу.

* * *

Дадзай терял кровь. Любой при взгляде на его рану понял бы, что она смертельна. Клинок пронзил грудь насквозь, перерезав несколько крупных сосудов. Сколько ни зажимай, поток крови было не остановить. При резкой и сильной кровопотери страшнее даже не падение кровеносного давления, а остановка кровоснабжения периферической нервной системы. Следом начинают страдать жизненно важные органы. Первыми признаками являются побледнение кожи из-за активизации симпатической нервной системы и замедление пульса, а также метаболический ацидоз. Но самая главная опасность заключается в том, что сердечные мышцы сокращаются всё реже… и сердце перестаёт биться. По-другому это называется геморрагический шок. — Дадзай-сан! Ацуси кое-как разломал державшие его огромные пальцы и бросился к Дадзаю. Тот приоткрыл рот и, повернувшись бледным лицом к юноше, что-то беззвучно сказал. Сил, чтобы воспроизводить звуки, у него уже не осталось. Ацуси прочёл по губам: «Вот и всё». Дадзай улыбался. «Я ожидал чего-то более значительного». Ацуси не смел отнять взгляд от его губ. «Пока, Ацуси-кун». В голове Ацуси будто вспыхнуло жаркое пламя. Смерть. Неизбежная смерть. Ацуси торопливо достал мобильный. — Куникида-сан! Немедленно отправляйтесь вместе с Ёсано-сан в часовую башню! Дадзай-сан серьёзно ранен, его сердце вот-вот остановится! — Что?! — воскликнул Куникида. Судя по фоновым звукам, он был в самом разгаре схватки. — Чёрт!.. И именно сейчас! Его голос было почти не слышно из-за шума борьбы, выстрелов и грохота разрушений. — По всему острову из земли вдруг полезли руки и стали нападать на всех подряд! Мы едва справляемся, защищая туристов! «О нет… Но тогда Дадзай-сан…» Дадзай закрыл глаза. На его лице застыла улыбка, как у ребёнка, предвкушающего воскресенье. Будто в любую секунду воскликнет: «Я тебя разыграл!», — и вскочит, как ни в чём не бывало. Вот только его пульс не прощупывался. И он не дышал. — Куникида-сан, — прикоснувшись к груди Дадзая, сказал Ацуси. — Его сердце остановилось. — Понял… Ацуси, — напряжённым от едва сдерживаемых эмоций тоном произнёс Куникида. — Ты знаешь, что делать? — Да. Сверхспособность Дадзая не позволяет исцелить его с помощью сверхспособности. Это факт. Но существует способ, как исцелить рану Дадзая с помощью сверхспособности. — Главная проблема — эта атака, — с досадой сказал Куникида. — Из-за неё мы не успеем добраться до башни. Ацуси, ты знаешь, чья сверхспособность породила эти руки? — Да, — ответил он. — Расправься с ним, — приказал Куникида. — Как можно скорее. Другого выхода нет. Скорее всего, оружие тоже у него. Обезвредь его, пока не появились новые жертвы. «Расправиться с Габом…» Ацуси сжал кулаки. Он хотел спасти Дадзая и был готов ради этого на всё. Но против него было слишком много обстоятельств. И самое главное из них… — Времени не хватит, — в отчаянии простонал Ацуси. — Дадзай-сана необходимо вернуть к жизни в течение максимум двух минут. Даже с моими силами я не успею пробиться через эту сверхспособность. Ничего не выйдет… Вдруг кто-то сжал плечо Ацуси. — Ты этого не знаешь. У меня есть идея. Уэллс.

* * *

— Уэллс-сан… Ацуси ошеломлённо уставился на женщину. Из её груди торчала рукоять ножа, почему она ещё жива? Из диапроектора у неё на шее лился едва заметный свет. — Прости, из-за раны не могу подняться на ноги. Здесь неподалеку моё убежище, отнеси меня туда. Там укреплённые стены, рассчитанные на огненную оболочку. Тот мальчик так просто туда не проникнет. Ацуси колебался. Каждая секунда была на счету. — Я продлю жизнь этому мужчине минут на двадцать. Тем же способом, которым я продлеваю свою. Отнеси нас туда. Пожалуйста. Уэллс посмотрела в глаза Ацуси. — Я больше не хочу видеть, как гибнут люди. И Ацуси решился. Он помог Уэллс встать.

Доставить Дадзая и Уэллс в погреб оказалось задачей не из лёгких. С тигриной силой Ацуси мог без особых проблем поднять двоих взрослых, вот только они оба были выше него, поэтому пришлось взвалить их на плечи. И всё равно их ноги волочились по земле. — Моя сверхспособность позволяет мне не только отправлять сознание в прошлое, но и управлять временем на ограниченной площади, — хриплым голосом объясняла Уэллс по дороге. — Так я замедлила своё кровотечение, и точно так же задержу смерть этого Дадзая. Ацуси вспомнил, как в прошлый раз, несмотря на поглощающий остров раскалённый ад, воздух внутри погреба оставался прохладным. Уэллс замедлила время. — Но… Сверхспособность Дадзай-сана блокирует воздействие других сверхспособностей, у вас не получится… — Боюсь, ты себе не представляешь, как часто я имела дело со сверхспособностями, — перебила Уэллс. — Я почти уверена, что никакая сверхспособность не сработает, если её обладатель мёртв . А раз сердце этого Дадзая остановилось… он по сути труп, поэтому замедление времени на него подействует. Она была права. Перед тем, как Ацуси приняли в детективное агентство, его заставили вызубрить всё, что только можно, обо всех известных сверхспособностях. Очень немногие продолжали работать после смерти их обладателя. Сверхспособности Ацуси, Куникиды и Дадзая к ним не относились. — Лишь благодаря этому у вас ещё остаётся способ его спасти, я правильно понимаю? Ацуси молча кивнул. Сотрудники агентства во главе с Куникидой в мельчайших деталях разработали порядок действий по спасению Дадзая, когда тот будет находиться на самой грани смерти. Ацуси знал его наизусть. В общих чертах он предполагал следующее. У Дадзая останавливается сердце. Снабжение кровью мозга прекращается, и Дадзай как личность умирает. В этот миг его сверхспособность исчезает, и тело Дадзая перестаёт быть невосприимчивым к воздействию сверхспособностей. Как только это произойдёт, необходимо немедленно оказать ему первую помощь и провести реанимационные мероприятия. Как вариант — те, что применяют в обычной больнице. Важно вновь запустить сердце. В случае успеха, Дадзай вернётся из стадии «клинической смерти» в «предсмертное состояние». Сверхспособность Ёсано полностью заживляет раны людей, находящихся при смерти. Другими словами, она работает как раз в этом самом «предсмертном состоянии». Но сверхспособность Дадзая её заблокирует, и тогда можно будет надеяться лишь на врачебную помощь и переливание крови, а в их ситуации это невозможно. Дадзай умрёт. Но шанс всё же остаётся. После восстановления дыхания и сердцебиения сердцу понадобится время, чтобы донести кровь до мозга. Лишь краткий миг, когда тело Дадзая будет уже в предсмертном состоянии, но его мозг, а с ним и сверхспособность, ещё не успеют запуститься и помешать исцелению. У них будет примерно полсекунды. Пан или пропал. Вероятность успеха невелика: нужно успеть обработать рану, запустить сердце, и всё это в кратчайшие сроки, пока внутренние органы не погибнут от недостатка кровоснабжения. Но она не равна нулю. И чем раньше провести реанимационные мероприятия, тем она будет выше. Сам Дадзай, несмотря на патологическое пристрастие к самоубийствам, был от этого способа не в восторге. Более того — строго-настрого запретил его применять. Но… — Наш главный враг — время, — едва дыша, сказала Уэллс. — Мы с Дадзаем будем ждать в подвале. Но как бы я ни замедляла время, через двадцать минут нас уже будет не вернуть. Это твой срок, чтобы победить «бога-хранителя» и позвать вашего целителя. Жизни всех лежат на твоих плечах. — Я знаю, — вздохнул Ацуси. — Думаешь, у тебя получится? — Если нет, Дадзай-сан умрёт, — смотря прямо перед собой, ответил Ацуси. — Всё получится!

* * *

Габ шёл по мостовой и смотрел по сторонам с таким видом, будто едва сдерживался, чтобы не начать напевать. Вокруг было пусто. Выросшие из земли каменные руки распугали туристов. Все укрытия находились на острове, а значит — были частью Габа, поэтому бежать им было некуда. Они собрались на причале, но руки крепко держали все доступные судна, не позволяя им отплыть. Но для Габа эта паника и крики были не более чем фоновым шумом. Его целью не были разрушения и убийства. Они были лишь средством. Причём наиболее эффективным в достижении желаемого — обеспечении его безопасности и покоя. Всё равно скоро ничего этого не станет. Габ нёс в руке оружие полного уничтожения. Настоящий дипломат, что он украл с минус пятого этажа. С его способностями он мог запросто проникнуть в секретную зону и забрать оружие, но ему было нужно, чтобы это сделали сотрудники детективного агентства. Поэтому он придумал этот спектакль. Хотя нельзя сказать, что всё это было лишь притворством. Трусливый воришка, задиристый, вспыльчивый и безмерно восхищающийся боссом, существовал на самом деле. Даже зная, что в итоге он всё равно умрёт, Габ с трудом заставил себя перерезать ему горло. Но все эти жертвы были необходимы. Он добился своего, и теперь осталось лишь дождаться смерти Уэллс. Спешить некуда. Можно погулять минут десять-двадцать в своё удовольствие. Никому его не остановить. Габ поднял глаза… и увидел чёрный человеческий силуэт. Он не шевелился, словно царящая вокруг неразбериха совершенно его не касалась. Не человек, а тень. И лишь глаза обжигали внутренним пламенем. Полы пальто колыхались под порывами пыльного ветра. — Забавно, — сказал человек. — Оборотень сбежал, но стоило мне вернуться, и оружие уже в руках незнакомца. Габ не сразу понял, что он обращается к нему. — А-а, ты об этом? — спросил он, вытянув перед собой руку с дипломатом. — Ну так куда я без него. Ещё чего доброго запустит кто по незнанию. — Ясно, — Акутагава слегка сдвинулся. — Ты украл его у Оборотня. Сколько сил и времени можно было сохранить, убей я вас обоих за раз… но человек редко получает желаемое. Полы пальто вытянулись и заволновались. — Пугающая у тебя сверхспособность, — улыбнулся Габ. — И что же ты намерен делать? — Всё просто, — ответил Акутагава. — У меня две цели, и я добьюсь их по очереди. Начну с тебя. Метнулись два чёрных лезвия. — Ого, страшно-то как. Габ поднял руку, и перед ним из земли выросли две руки. Лезвия воткнулись в них и застыли, углубившись не более чем на миллиметр. — Уж что-что, а защищаться я умею, за это меня и ценят. Так что прости, но… — Защищаться? — наклонил вбок голову Акутагава. — Так ты защищался этими земляными отростками? Я думал, это такой новый способ рукопожатия, поэтому остановил атаку. Наконечники чёрных лезвий задрожали и превратились в оскаленные звериные головы. Вдвоём они разодрали одну из рук на кусочки. — Что!.. — «Расёмон Агито». Дай мне пару минут, и мои всеядные звери не оставят от твоих отростков и песчинки. Чёрные пасти с двух сторон рванули к Габу. Для лезвий, рассекающих само пространство, человеческое тело было не плотнее воды. Акутагава успел вообразить, как пасти раскусывают мальчика на три части. Но… — Ого, а вблизи так вообще жуть! Только детей до слёз доводить! — легкомысленно прокомментировал Габ. Чёрные пасти пролетели сквозь него. Словно он был миражом. — Что?.. — округлил глаза Акутагава. Он не заметил, чтобы Габ что-то сделал. Звериные головы тоже вели себя, как обычно. Почему же они не могли не то что ранить, даже дотронуться до мальчика? Чёрные пасти вновь напали на Габа, и вновь он остался невредим. С тем же успехом Акутагава мог сражаться с туманом. «Он отводит атаки с помощью сверхспособности?» Но Акутагава видел, как мальчик создал земляные руки. Вряд ли это было проявление той же сверхспособности. А если и так, то что именно она из себя представляет? Что за сила позволяет человеческому телу пропускать сквозь себя лезвия? — Моя очередь. Габ поднял руку, и ноги Акутагавы начали погружаться в камни мостовой, будто в зыбучие пески. Сначала не стало видно стоп, затем лодыжек. — Ты манипулируешь свойствами земли? — Вообще-то, нет. Но с твоей стороны может так показаться. Всё равно шанса узнать подробнее не представится. Вокруг обездвиженного Акутагавы из земли одна за другой выросли десятки рук, и их число продолжало увеличиваться. Они окружили его подобно непроходимому лесу. Акутагава досадливо цокнул языком. Улицу сотряс оглушительный грохот.

* * *

Погреб опять заливал светло-голубой свет. Заключённая в диапроекторе сверхспособность «Машина времени» замедлила время в помещении, по сути отрезав его от всего остального мира. Но силы Уэллс не безграничны, и через двадцать минут максимум, то есть в 13 часов 14 минут она и Дадзай погибнут. За это время Ацуси предстояло одолеть Габа, успокоить царящую на острове панику и привести Ёсано к Дадзаю. Размышлять, кто такой Габ и какую цель он преследует, некогда. Дать волю любопытству можно будет потом, а пока необходимо как можно скорее его обезвредить и не позволить трагедии свершиться. Найти Габа оказалось проще простого. Грохот от раскалывающейся земли и жуткий треск как от ломающихся толстых стволов. Только один обладатель сверхспособности на этом острове мог породить столько шума. Ацуси побежал в ту сторону.

Здесь будто ураган прошёлся. Дома разнесло на кирпичики, от стилизованной под старину мельницы не осталось и следа, дикие порывы ветра гнали по улицам обломки и куски земли, мостовые выглядели как после миномётного обстрела, а из-за нестройных рядов покосившихся колонн, которыми на самом деле были наполовину уничтоженные и застывшие каменные руки, поле боя напоминало кладбище. — Ну ты даёшь! У тебя что, глаза на спине? — спросил виновника разрушений Габ. — Думал удержать меня на месте, обездвижив ноги? Но я твои фокусы и за угрозу не сочту. Верну всё назад в землю, — невозмутимо ответил Акутагава, всё глубже погружаясь в мостовую. Порождённый им чёрный вихрь без устали крушил надвигающиеся на него каменные руки, пока Габ сидел на импровизированном стуле из обломков и со скучающим выражением лица за этим наблюдал. — Погоди немного, Матасабуро. Я только с этим чернявым разберусь, — сказал Габ, покосившись на Ацуси. «Заметил…» Взгляд Акутагавы тоже метнулся в его сторону. — Оборотень! Ты… — О! Вовремя ты отвлёкся! Три руки выросли из-под ног Акутагавы и обернулись вокруг его тела. — И это всё? Полы пальто приподнялись, подобно зонту, и закружили, разрезая руки на куски. Но стоило им остановиться, как обломки вновь соединились. — Забыл сказать, эти руки особые. — Тц… Самовосстанавливающиеся… Каменные пальцы безжалостно сжали плечи, талию и ноги Акутагавы, лишая его последнего шанса на побег. — Гха… Захрустели ломающиеся кости. Брызнула кровь. Акутагаве всё же удалось вырваться из мёртвой хватки каменных рук, разрезав их на мелкие кусочки, но стоять он уже не мог и упал на колени. «Чёрт… Даже он против него бессилен…» Ацуси свернул в сторону, понимая, что один на один против Габа он вряд ли выстроит. Лучше пока улизнуть и найти Ёсано… — Эй, не разочаровывай меня, Матасабуро. Габ повернулся к Ацуси и улыбнулся. — Ты и так уже в эпицентре катастрофы. Насладись зрелищем. Земля содрогнулась. Весь остров завибрировал, будто забившись в конвульсиях. Ацуси не устоял на ногах и невольно опёрся на руки. Жуткий грохот позади заставил его обернуться. Стена. На месте дорог выросли стены из камней, земли, деревьев и арматуры. Прямо на глазах Ацуси они достигли в высоту более двадцати метров. И всё это время Стандарт-Айленд продолжало лихорадить. Всего стен было три. Они поделили остров на части, полностью изолировав Английский, Немецкий и Французские районы. — Что… Что это!.. Это тоже влияние сверхспособности? Ацуси не мог в это поверить. Подобная сила выходила за рамки возможного. — И не нужно никаких строителей, — не поднимаясь со стула, засмеялся Габ. — Чего стоишь? Ты же хотел к друзьям. Так попробуй, поднимись. Но это ещё сложнее, чем кажется. Намёк был ясен. Габ не собирался пускать Ацуси к Ёсано. Теоретически, в одиночку он мог с помощью тигриной силы преодолеть двадцатиметровую преграду. Но кто его защитит во время подъёма? Каменные руки его попросту раздавят. А даже если нет, Ёсано через эту стену не переберётся. — Итак, что ты будешь делать? — Что должен, — посмотрев на Габа, ответил Ацуси. — Ты избавил меня от необходимости выбирать. Чтобы спасти Дадзай-сана, мне придётся одолеть тебя. — Так я и думал, — улыбнулся он. — А ты был крут, когда вырубил того охранника. Не знаю, замечал ли ты за собой, но ты весьма жестокий парень. — Стоять, — раздался глухой и полный невыразимых эмоций голос. Акутагава. — Оборотень, что ты только что сказал? «Чтобы спасти Дадзай-сана»? — Тебя это не касается. — Оборотень, — прошипел Акутагава, и полы пальто, реагируя на его ярость, всколыхнулись. — Хочешь первым отправиться на тот свет? Чёрное лезвие скользнуло к Ацуси и едва не вонзилось ему в лицо, но тот благодаря тигриному зрению успел в последний момент увернуться. — Придумай что-нибудь новое, — огрызнулся он. — Не мешайся. Мне надо с ним разобраться. — Ах ты… — Эй-эй-эй, — обиженно скривился Габ. — Может, возьмёте меня в свою тёплую компанию? Вы что, знакомы? Друзья по гроб? — Он мне?! — рявкнул Акутагава. — Да я с ним!.. — одновременно возмутился Ацуси. — Ну вы даёте, — пожал плечами Габ. — Ладно уж, разделаюсь с вами обоими за раз. Вместе с этими словами из земли выросли бесчисленные каменные руки. Ацуси среагировал мгновенно. Первую ладонь он перепрыгнул, от следующей, напавшей сбоку, оттолкнулся. Перемещаясь зигзагом, он скользил между руками, не позволяя им себя схватить. — С ума сойти, Матасабуро, — ухмыльнулся Габ. — Теперь я хочу себе эту сверхспособность. Что ж… А как тебе это? В следующий миг Ацуси ощутил удар такой силы, что сложился пополам. Внутренние органы словно обожгло, на глаза будто опустили красные фильтры. Ему в живот ткнул гигантский каменный палец. Ацуси посмотрел вниз и увидел в земле глубокую круглую дыру, из которой поднимался дым. «Он что, выстрелил этим пальцем из земли?!» — Это только начало. Из земли со скоростью выпущенных из пушек ядер вылетела ещё сотня «снарядов». Ацуси напряг тигриные глаза, но уклониться от всех было невозможно. Один из них скользнул по плечу, и Ацуси развернуло. Следом ему в висок врезался шар размером с кулак. — Гха!.. Ацуси на секунду потерял сознание. Его голова мотнулась, шейные позвонки громко затрещали. Один за другим каменные снаряды врезались в безвольное тело, не давая ему опуститься на землю. Ацуси ничего не мог предпринять и понятия не имел, сколько целых костей и неповрежденных органов у него осталось. Сознание начал окутывать предсмертный холод. Земля приближалась. Ацуси внутренне сжался, готовясь к удару. Но его так и не последовало. С громким хлюпом он плюхнулся в твёрдую землю и начал быстро тонуть, как в бездонном болоте. Когда на поверхности оставалась уже одна голова, Ацуси заметил краем глаза чёрный лоскут, метнувшийся к нему будто в попытке спасти. Но так ли это было или нет, он не успел понять. Остров поглотил его целиком. И Ацуси не стало.

* * *

Он видел сон. Вокруг ничего нет. Невозможно понять, стоишь ты или сидишь, сколько прошло времени — одна секунда или целый час, жарко тебе или холодно. Ацуси видел сон про незнакомого мальчика. Он был добрым. И сильным. Несломленный одиночеством. Он стоял в центре острова — пустыря без строений и ветрогенераторов — и, не мигая, смотрел перед собой. Ацуси не имел ни малейшего представления, о чём был этот сон и кем был этот мальчик… но одно он знал совершенно точно: мальчик был одинок. В его глазах, отражающих небо и море, он различил знакомый блеск. Искорку чёткого понимания, что этот мир никогда не будет к нему добр. Понимания, что в первую очередь остерегаться нужно людей. Этот мальчик был хранителем острова. Независимый и отстранённый, он никого не любил. Даже себя. У него не было ни одного близкого человека. Всё его существо было сосредоточено на выполнении миссии. Никто и ничто не могло его отвлечь. Ацуси хотел окликнуть мальчика, но не смог произнести ни звука. Попытался подойти, но расстояние между ними только увеличилось. Напряг зрение, но очертания мальчика начали расплываться. И лишь его бесконечное одиночество подобно проглоченному куску льда холодило сердце Ацуси.

— Очнись, мальчик-тигр, — услышал Ацуси незнакомый голос и открыл глаза. «Темно… Я не умер? Я жив». — Ты как, в себя-то пришёл? Слышишь меня? Ацуси оглянулся. Он лежал в тесной круглой пещере. Казалось, воздух здесь слегка светился, и он мог различить стены. На мир грёз или тот свет не похоже. Но тогда где он? — Мы под землей, — будто прочтя его мысли, сказал голос. Его обладателя не было видно. — Моих оставшихся сил хватило лишь на то, чтобы создать эту пещеру. Но её тоже скоро не станет. Свет стал чуть ярче, и из тени проступил человеческий силуэт. Высокий молодой человек, на вид ненамного старше Дадзая. Ацуси никогда его раньше не видел, но что-то в нём казалось ему знакомым. «Кто он?» — Я Верн, — ответил молодой человек на невысказанный вопрос Ацуси. — Хранитель острова, Жюль Габриэль Верн. Один из «Семи предателей». «Габ?» Не может быть. Габ намного младше. Да, Ацуси не мог рассмотреть своего собеседника как следует, но он был старше Габа лет на десять точно. Он и вёл себя иначе, и голос у него был другой. Если Габ был эталонным сорванцом, то этот молодой человек скорее походил на тихого библиотекаря. Но… Если присмотреться, у них действительно были похожие глаза и волосы. И едва уловимое ощущение скрытой угрозы тоже слегка напоминало Габа. — Говорю сразу, тебе отсюда не выбраться, — сообщил «взрослый Габ» — Верн. — Пока он этого не захочет. Ты ведь, по сути, в его желудке. Мне жаль, что я ничем не могу тебе помочь. «Это он про Габа? То есть он сам не Габ?» — Ответом будет и «да», и «нет». Он не человек. «Тогда что он?» — Сверхспособность. Задумывался когда-нибудь, что они из себя представляют? «Ещё бы». После того, как Ацуси узнал о своём тигре, не проходило и дня, чтобы он не размышлял на эту тему. Кто он, живущий внутри него тигр? Зачем Ацуси эта сила? Где заканчивается его сознание и начинается сознание тигра? Почему… он должен из-за него страдать? — Я хочу тебе кое-что показать, — продолжил Верн. — Воспоминания. Его и этого острова. Мало кто об этом знает и ещё меньше тех, кто решится об этом поговорить. Но тебе необходимо знать, мальчик-тигр. Я смог проявиться только благодаря силе одного из твоих друзей, отменяющей действие других сверхспособностей, но меня не хватит надолго. Ты ведь его хочешь спасти? Я прав? «Хочу. Любой ценой». — В таком случае, смотри продолжение сна. Свет усилился. Ацуси с запозданием спросил себя, что если ему всё привиделось? Что если всё вокруг — лишь предсмертные галлюцинации, порождённые страдающим от недостатка кислорода мозгом? — Только тебе решать, что есть правда, а что — галлюцинация. Это относится к очень многому в этом мире, — сказал уже неразличимый из-за ослепительного света Верн. Очертания пещеры исказились, границы между физическими объектами и заключённым в них смыслом стёрлись. Ацуси охватило чувство опустошённости, будто его унесло в неизвестные дали… и он погрузился в информационное море.

* * *

Жюль Габриэль Верн был мальчиком неразговорчивым и замкнутым. Его родители погибли на войне. Поэтому или нет, но он закрылся от мира, выстроил вокруг себя ледяную стену одиночества и никому не верил. Но всё начало меняться, когда ему исполнилось 14 лет. У него проявилась сверхъестественная способность, и он вошёл в состав организации «Семь предателей». Так прозвали преступников, положивших конец мировой войне. Семь человек, собранных со всех концов Земли. Представители разных рас и национальностей. Единственное, что их объединяло, — это то, что они обладали сверхспособностями феноменальной мощи. И то, что они были готовы остановить войну любыми, даже самыми подлыми и попирающими все нормы морали средствами. Верн стал одним из семи. Жюль Габриэль Верн. Обладатель уникальной сверхспособности «Таинственный остров», благодаря которой он мог поглощать сверхспособности умерших на острове людей . Все думали, что он присоединился к организации, чтобы остановить войну, забравшую жизни его родителей. Но на самом деле он просто хотел помочь своим товарищам. Вот что в нём изменилось. У него появились товарищи. Люди, что пригрели его и заставили измениться. Соучастники, стоящие друг за друга горой… Ацуси легко мог представить на их месте сотрудников Вооружённого детективного агентства. «Семь предателей» придумали самую масштабную за всю человеческую историю авантюру по заключению мира между воюющими сторонами. Любой ценой. Потому что, хотя у стран уже не осталось сил и ресурсов на продолжение войны, они упрямо не желали садиться за стол переговоров. С помощью своих разнообразных сверхспособностей «Семь предателей» собрали на острове политических и военных лидеров стран, заперли их в закрытой зоне и заставили подписать мирный договор. Кроме уговоров и угроз, в ход пошла и сверхспособность, воздействующая на волю. Следом на остров пригласили главных представителей средств массовой информации, руководителей военно-промышленных комплексов и прочих властных персон, выступавших за продолжение войны. Одновременно с этим на остров стали проникать спецагенты разных секретных служб. Они пытались вызволить лидеров своих стран, но никто не мог выстоять против сверхспособности Верна. Она работала лишь в пределах острова, но здесь он был воистину непобедим. Он расправлялся с вооружёнными отрядами и киллерами и поглощал их сверхспособности, становясь лишь сильнее. В итоге сторонникам продолжения военных действий не осталось ничего иного, кроме как согласиться с её окончанием. И Верн вновь оказался в полном одиночестве. Кто-то из «Семи предателей» умер, кто-то пропал без вести. На острове остался один лишь Верн. Не желая допустить развязывания новой войны, мировые лидеры решили оставить за собой возможность вести здесь тайные переговоры. Местом для них служил зал с огромными экранами на минус четвёртом этаже, в который случайно забрёл Ацуси. Несмотря на одиночество, Верн и не думал покидать остров. Ведь его товарищам нужно было куда-то вернуться. Независимый от всего остального мира Стандарт-Айленд должен был стать безопасной гаванью для их следующей встречи. Так Верн стал его хранителем. Прошло четырнадцать лет. Не считая локальных конфликтов, на планете царил мир. Мальчик вырос, стал одним из сотрудников острова и усердно трудился на его благо. Но мир — не более чем передышка между войнами. Через четырнадцать лет после окончания войны на остров привезли самое опасное за всю историю изобретение. Оружие полного уничтожения «Оболочка». Вслед за ним на Стандарт-Айленд прибыла Уэллс, обладательница сверхспособности, контролирующей время. Верн, правильно оценив всю серьёзность ситуации, немедленно приступил к действию. Притворившись «туристом Габом», он познакомился с Уэллс, распознал в ней бесценного союзника и пообещал забрать оружие из рук террористов. Хранителю острова не составило труда найти спрятанный дипломат. Но как было его вернуть? Полковник окружил себя вооружёнными до зубов солдатами, но применять на них сверхъестественную способность Уэллс было нельзя. С ней было связано слишком много страшных преступлений, о которых знало лишь считанное число человек. Сверхспособность Уэллс должна была остаться тайной. Но Верн не мог хладнокровно перебить всех охранников. Тогда Уэллс предложила воспользоваться ворами, проникшими на остров незадолго до этого. Их никак нельзя было назвать успешными преступниками: каждая их кража заканчивалась арестом, за которым следовал побег. Зато сверхспособность босса, позволявшая ему проходить сквозь стены, оказалась как нельзя кстати. Воспользовавшись одной из поглощённых в прошлом сверхспособностей, Верн принял облик мальчика и с первой же попытки напросился к боссу в ученики. С его помощью Верн с лёгкостью добрался до оружия, обезвредил Полковника и вернул «Оболочку». Но не всё прошло по плану. Уэллс убило шальной пулей. Её смерть сильно ударила по Верну. Четырнадцать лет он с гордостью носил титул «бога-хранителя», но не смог уберечь одну женщину. К счастью, ему немедленно пришла в голову идея, как это исправить. Он впитал в себя её сверхспособность и отправился на 55 минут назад в прошлое, чтобы предотвратить эту смерть. У него получилось. Он вновь встретился с Уэллс, во второй раз сразился с Полковником и победил. И тут Верн подумал. А что если ещё раз впитать сверхспособность управления временем и ещё раз вернуться в прошлое ? Сверхспособность Уэллс срабатывала единожды для одного человека. Но Верн, будучи хранителем острова, мог вновь впитать её сверхспособность и воспользоваться ею как в первый раз. Да, им удалось предотвратить запуск оружия, но ценой жизней нескольких солдат. Кроме того, Верн так и не узнал, что за цель преследовал Полковник. Что если вернуться опять на 55 минут назад… и повторять это снова и снова, пока он не добьётся наилучшего расклада событий? Возможно ли это? Оказалось, возможно. Верн опять вернулся в прошлое. Затем ещё раз. И так десять раз. Двадцать. Но всегда были жертвы. Капитан, солдаты, кто-то из воров… Он и не думал, что добиться идеального мира будет так сложно. Устранив одну ошибку, Верн тут же натыкался на другую и бросался её исправлять. Он уже не мог остановиться. Его эксперименты привели к удивительному результату. Отрезок времени, на который он возвращался в прошлое, стал постепенно увеличиваться. 55 минут растянулись на 56. Затем на 58. Наконец, он уже мог возвращаться в прошлое на несколько часов. Действительно, многие сверхспособности со временем усиливаются, если их часто и осознанно применять, но для Верна это стало полнейшей неожиданностью. И очень приятной. Чем дальше в прошлое он мог отправиться, тем больше событий он мог изменить и тем больше несчастий предотвратить. Когда отрезок в часы растянулся до суток… в сердце Верна зародилась надежда. Что если ему удастся отправиться так далеко в прошлое, что он сможет вновь встретиться со своими товарищами? А если вернуться назад на четырнадцать лет и предотвратить войну ? Это была грандиозная мечта. И слишком тяжёлая ноша для одного человека. Верн не задумывался над тем, что усиление сверхспособности может привести к появлению чего-то совершенного нового. И нет никаких гарантий, что это новое будет добрым. Сами по себе сверхъестественные способности не хороши и не плохи. Они просто есть. И последствия от их применения могут оказаться многим хуже, чем самый злодейский план. У этого «чего-то» не было точного определения. Его можно было списать и на накопленный опыт, и на погрешность в расчётах. С каждым путешествием во времени сверхспособность Верна усиливалась, менялась, пока наконец не обрела собственную волю. Прямо как тигр Ацуси. Ацуси может «одалживать» силу тигра, но он не способен им управлять. Приняв обличие зверя, Ацуси оказывается во власти инстинктов, и никто не в силах предсказать, к каким разрушениям и жертвам это приведёт. Мощь, неподдающаяся контролю. В случае Габа это был остров. И, в отличие от Ацуси, его потенциал был столь велик, что у Верна не было ни единого шанса ему противостоять. Сверхспособность «выжила» сознание Верна и заняла его тело. Так на свет появилась разумная и обладающая плотью сила, также известная как Габ. И её намерения оказались прямо противоположны надеждам её «родителя». Конечно, по сравнению с людьми, ожившая сверхспособность была довольно слаба психически. Как и тигр Ацуси, она могла проявлять себя лишь ограниченное время. Сверхспособность… Габ понимал, что если перестанет возвращаться в прошлое и позволит времени течь своим чередом, то рано или поздно исчезнет. А он этого категорически не хотел. Вернуться назад во тьму небытия? Да ни за что! Поэтому он жил внутри временной петли, уверенный, что, пока будущее не настанет, его сознанию ничего не угрожает. К тому моменту он мог возвращаться назад в прошлое на срок почти в тридцать часов. Заперев себя внутри их бесконечного повторения, он смог сбежать от страха смерти. На первый взгляд, он делал то же самое, что и Верн. Возвращался в прошлое, обезвреживал оружие и опять по новой. Вот только цель его была иной. Если Верн как хранитель острова хотел предотвратить как можно больше несчастий, то Габу не было никакого дела до чужих жизней. За время своих бесчисленных путешествий Габ многому научился, стал сообразительным и хитрым. Ему этого было достаточно. Он был жив, чего ещё желать? Габ был счастлив. Но среди десятков, сотен тысяч повторений очень редко, но случались непредвиденные события, маленькие погрешности, которые сильно меняли будущее. Так один раз Полковник покончил с собой. В другой Уэллс разоблачила Габа. Но с помощью накопленных знаний ему всегда удавалось повернуть ситуацию в свою пользу: убить Уэллс и поглотить её сверхспособность. Но очередная погрешность оказалась намного серьёзнее. Началось всё, как обычно, с незначительной неточности: капитан, обеспокоенный слухами об оружии, обратился за помощью к Правительству Японии, у чьих берегов остановился Стандарт-Айленд, а точнее — к Секретной службе по контролю за обладателями сверхъестественных способностей. А те тут же приняли меры и отправили на остров сотрудников детективного агентства. Среди них был человек, представлявший для Габа неумолимую угрозу. Дадзай одним прикосновением отменял действие любой сверхспособности. «Сердце» Габа было надёжно спрятано в глубинах острова, поэтому он не беспокоился, что Дадзай, находясь на поверхности, сотрёт его сознание. Но он мог это сделать, коснувшись его физического тела. И ещё кое-что: для поглощения сверхспособности умершего Габу необходимо на мгновение расширить область воздействия своей силы на весь остров. Но тогда Дадзай одним своим присутствием отменит ее, и Габа не станет. То есть пока Дадзай на острове, Габ не мог поглотить сверхспособность убитой Уэллс и вернуться назад в прошлое. Выход был только один: избавиться от Дадзая, чтобы его сверхспособность не сработала. Но изучив противника, Габ убедился в его выдающемся уме. Дадзай успел распутать немало дел, и, глядя на то, как резво и продуктивно он приступил к поискам оружия, Габ всерьёз забеспокоился. Просто так с ним не справиться. Не говоря уже о том, что возможности хранителя — продукт сверхспособности — были против него бессильны. Идти в лоб слишком опасно, требовалось обвести Дадзая вокруг пальца. Габ всё тщательно продумал и приступил к исполнению плана. Он помог сыщикам «вернуть оружие», а сам тем временем ждал подходящего момента. Не позволяя себе ни на секунду расслабиться и всеми способами избегая личной встречи с Дадзаем. И наконец момент настал. Стоило Дадзаю узреть истину и одновременно с этим оказаться наиболее уязвимым, как Габ проткнул ему грудь ножом. Как только его сердце остановится, бояться больше будет нечего. Когда Дадзай умрёт, Габ сможет применить сверхспособность. Останется только убить Уэллс, поглотить её силу и вернуться назад в прошлое. Это ознаменует победу Габа. В следующий раз он не будет медлить. Убьёт всех сотрудников детективного агентства сразу же, успеют они высадиться на остров или нет. И тогда уже ничто и никогда не будет угрожать Габу. Он сможет жить вечно. Такова была его цель. Габ не человек. Ему чужды человеческие инстинкты. Но в глубинах его сознания было большими буквами вытравлены слова: «Я не хочу умирать». Как в душах всех живых существ.

* * *

Услышав гул ветра, Ацуси открыл глаза. «Светло… Я точно больше не под землей. Но тогда где я?» Он увидел прошлое Габа. В голове всё ещё оставалось ощущение, будто он сам себе не принадлежит. Перед глазами всё расплывалось. Непонятно, где верх и низ, право и лево. Тело не слушалось. С запозданием до Ацуси дошло, что он не может пошевелиться не из-за пережитого необычного опыта, а потому что его обездвижили. Буквально. Он застрял внутри каменной колонны, так что снаружи остались лишь голова, грудь и плечи. «Раз я не могу пошевелиться, значит, это уже не сон. Реальность». — Хорошо поспал, Матасабуро? — раздался спереди голос. Ацуси поднял взгляд и увидел Габа. Он сидел, вальяжно развалившись на каменном троне, висевшем прямо в воздухе. — Где… — Я так понял, ты успел многое узнать под землёй. Не желаешь поделиться впечатлениями? — Впечатлениями? — невольно переспросил Ацуси. Они находились прямо над часовой башней. Та превратилась в огромный и очень высокий цилиндр, из центра которого вырастала колонна Ацуси. «Для Габа я помеха, — размышлял он. — Остров явно не хочет, чтобы Дадзай-сан вернулся к жизни. А теперь мне известна вся правда, так почему он не убил меня на месте?» — Понимаешь, до этого момента не было никого, кто бы знал, кто я такой, — пожал плечами Габ. — Рассказывать долго, да никто всё равно не верил, а даже если и верили, то забывали, стоило вернуться в прошлое. Поэтому… «Поэтому он меня не убил? — догадался Ацуси. — Он хочет отношений. Понимания». — Забавно, — вырвалось у него. — Как-то это уж очень по-человечески. Только не говори, что тебе одиноко ?.. Ты ведь не человек! — Одиноко? — вопросительно наклонил голову Габ. — Думаешь? Мне одиноко? Но вокруг меня всегда полно людей. — Ещё как одиноко, — отрезал Ацуси. — Ты же… Он замолчал, пытаясь подобрать правильные слова. Конечно, Габу одиноко. С самого появления на свет его никто не понимал, ему не с кем было разделить жизнь из череды бесконечных повторений. — Остановись, — вместо этого сказал Ацуси. — Чего ты хочешь добиться? У всего есть конец. Неправильно переживать вечно один и тот же период времени. — У всего есть конец? — приподнял брови Габ. — Ну а то. Вы, люди, все рано или поздно умрёте. Как и я. Или ты хочешь сказать, что, раз я всё равно умру, то мне и жить не стоит? Смешной ты, Матасабуро. Он посмеялся, после чего перевёл взгляд вбок от Ацуси. — Ты тоже такого же мнения, чернявый? Ацуси торопливо повернул голову. Оказалось, рядом стояла ещё одна колонна с пленником. — Чушь, — произнёс хорошо знакомый голос. — Выживает не тот, у кого есть, ради чего жить. Выживает сильнейший. Акутагава. Как и у Ацуси, у него на свободе остались лишь голова, плечи и грудь. Из уголка рта и раны на лбу сочилась кровь. Даже Акутагаве не удалось справиться с Габом. — Согласен, — кивнул Габ. — Получается, если я сильнее вас, то право жить остаётся за мной. — Не смеши, — тихо фыркнул Акутагава и посмотрел на Ацуси. — Оборотень. Пацан просветил меня насчёт происходящего. В общих чертах. — Он прищурился. — Дадзай-сан умирает? — Да. Времени почти не осталось. — Ты идиот. Не стоило Дадзай-сану становиться сыщиком. — Не тебе его судить, — нахмурился Ацуси. — Ты сам кто такой? Бешеный пёс портовой мафии, тоже мне почётная должность! — Моя сверхспособность против него не работает, — с лёгкой досадой в голосе признался Акутагава. — Лезвия проходят насквозь. В чём фокус? «Проходят насквозь?..» — А! — сообразил Ацуси. — Это сверхспособность босса! Проходить через преграды толщиной меньше пяти сантиметров! Он впитал её из трупа босса. Твоя ткань слишком тонкая, будь лезвий хоть тысячи, Габу они нипочём. Акутагава раздражённо цокнул языком. — То есть полагаться придётся на твои кулаки? «Кстати говоря… Но для начала неплохо бы освободиться…» — Мгху-у-у-у-у!.. Ацуси напрягся всем телом, но не смог пошевелить и пальцем. — Бесполезно, — улыбнулся Габ. — Особо прочный минеральный состав. Моя изначальная сверхспособность позволяет мне управлять всем островом, как собственным телом. Я уже в целом понял, на что вы способны, так что можете не надеяться, что вам удастся выбраться. Он был прав. Ацуси мог тигриными руками разбивать камни, но проломить изнутри толстую колонну — на это его сил точно не хватит. А значит, выбора нет. Как бы ему ни была противна эта идея… — Акутагава, — нехотя сказал Ацуси. — Дадзай-сан в погребе недалеко от часовой башни. При смерти, но Ёсано-сэнсэй из агентства сможет его спасти. Доберёшься до них? — Ты просишь меня? — усмехнулся Акутагава. — Это твоя самая глупая затея с того момента, как ты вступил на этот остров. Начать с того, что, если бы я мог освободиться, я бы уже давно это сделал. Его пальто пошло волнами. Выросшие из него бесчисленные чёрные лезвия в мгновение ока разрезали сдерживающую Акутагаву колонну на кусочки, но уже в следующую секунду их будто притянуло назад друг к другу, и всё стало, как было. С такой скоростью восстановления, сколько бы Акутагава ни рушил камень, он просто не успеет сбежать. — Изворотливая способность. Я бы спустил на него Расёмон, но не дотянусь отсюда, — проворчал Акутагава. — Эй, пацан… Твоя взяла. Убей меня. — Убить? — недоумённо переспросил Габ. — Я же сказал, что не собираюсь вас убивать. Лучше давайте поболтаем. Надо же чем-то заняться, пока не умрёт наставник Матасабуро. «После этого он сможет поглотить сверхспособность Уэллс, отправится в прошлое и перебьёт всех нас, прежде чем мы успеем что-то понять. И тогда Габа уже никто не остановит». — Я этого не допущу, — твёрдо заявил Ацуси. — Дадзай-сан не умрёт. Такая смерть ему точно была бы не по нраву. «Дадзай-сан жаждет смерти. Почему — никто не знает. Но я никогда не прощу себе, если позволю ему умереть вот так!» Губы Акутагавы растянулись в презрительной улыбке. — Никому не дано понять душу Дадзай-сана, — сказал он Ацуси. — У меня есть причина, почему я не хочу, чтобы он умер. Но окружающие его сердце стены слишком толсты, чтобы такой, как ты, смог через них пробиться. — Я не понял… так ты против его смерти или нет? — сердито спросил Ацуси. — Против. Просто ты ничего не понимаешь, а потому не достоин стать его спасителем. — Не достоин?! — взъярился Ацуси. — Понятия не имею, что ты несёшь, но если уж ты заговорил о том, кто чего достоин, то это я спасу Дадзай-сана, а не ты! Ты меня ни разу не победил! Акутагава перевёл взгляд куда-то в пространство, после чего опять посмотрел на Ацуси. И угрожающе улыбнулся. — Смешно, — ядовито процедил он. — Учитывая ситуацию, крайне смешная шутка, Оборотень. Но наши с тобой положения разнятся. Понимаешь? Я способен на то, чего ты не можешь. Засвистел ветер. Одно из чёрных лезвий Акутагавы пронзило горло Ацуси. — Гха!.. — Вот. Вот что могу я, но не можешь ты. Я могу тебя умерщвлить. Советую подумать на том свете о тонкостях употребления устаревших слов. Лезвие разделилось на множество игл, которые углубились в тело Ацуси. От невыносимой боли у него едва не закатились глаза. Обездвиженный, он не мог сопротивляться. Казалось, его перетирают заживо на мелкой тёрке. — Акутагава!.. — взвыл Ацуси. — Ах ты!.. Мир окрасился в красный. Ацуси с трудом сосредоточил взгляд на Акутагаве, намереваясь обратить на него свою ярость, но осёкся, удивлённый выражением его лица. Акутагава больше не улыбался. Его лицо было совершенно пустым. На секунду в его глазах мелькнула грусть, но, возможно, Ацуси почудилось. Он не успел над этим поразмыслить. Чёрных игл стало ещё больше, и Ацуси потерял сознание.

* * *

Когда это было? Что было до того? А что случилось после? Ничего не помню. Даже времени года. Лишь по отпечатавшемуся в памяти насыщенному оранжевому цвету я могу судить, что был закат. Вдалеке кричит ворона. Из дымоходов небольших частных домов поднимается дым. Мы с Дадзай-саном идём по улице. Не помню, как мы там оказались. Кажется, у меня возникли какие-то проблемы во время выполнения задания, и Дадзай-сан пришёл на помощь. Ему понадобились считанные минуты, чтобы всё решить. Клиент остался доволен. Я плетусь за ним. Не знаю, что сказать. От мыслей, что я опять не справился, ноги будто налились свинцом. Мне и тысячелетий не хватит, чтобы стать таким же самодостаточным и совершенным человеком, как Дадзай-сан. Понимание этого тяжёлым грузом лежит на моём сердце. Совершенным?.. Дадзай-сан не совершенен. Уже сколько раз я приходил к этому выводу. Я останавливаюсь. Каким-каким, но совершенным человеком Дадзай-сана никак нельзя назвать. Он постоянно саботирует работу, доводя Куникида-сана до бешенства, и нам всем приходится разбираться с последствиями его неудачных попыток безболезненно покончить жизнь самоубийством. Все так привыкли к его эксцентричности и непредсказуемости, что уже даже перестали считать это странностью. — Дадзай-сан, — говорю я ему в спину. — Почему вы хотите покончить с собой? Он оборачивается и смотрит на меня. С такой знакомой приветливой улыбкой на лице, по которой никогда не понять, о чём он думает. Он слегка округляет глаза, будто говоря: «А ведь и правда, я никогда тебе не рассказывал!». И отвечает: — … Что же он тогда сказал? Я напрягаю память, но воспоминание ускользает, словно растворяется в ярком закатном свете. Никто не понимает Дадзай-сана. Ты можешь стоять совсем близко от него, но между вами всегда будет расстояние в тысячи световых лет. Если совсем честно, я не уверен, что его нужно спасать. Потому что никто не знает, чего на самом деле желает Дадзай-сан. Возможно, я делаю это из чистого эгоизма. Но…

Откуда-то донёсся тигриный рёв. Ацуси мысленно встрепенулся. Боль во всём теле вернулась, в ушах загудело от бегущей по сосудам крови. Волосы встали дыбом, мускулы раздулись, клетки запылали. Организм охватили сверхъестественные метаморфозы.

Я должен это сделать. Пусть я не знаю сейчас, но я могу узнать потом. Такой исход неправилен.

Ацуси заревел. Так громко, что услышали бы даже на луне.

— Так-то лучше, — сказал кто-то. — Пошевеливайся. Не создавай проблем, Оборотень.

* * *

По поверхности колонны побежали трещины, и она взорвалась изнутри. — Что!.. Осколки немедленно полетели назад, восстанавливая колонну, но её пленник успел исчезнуть. Белый тигр оттолкнулся мощными лапами от выросшего на месте часовой башни цилиндра, оставив после себя паутину трещин. — Что за… Что это?! — закричал Габ, не в силах уследить взглядом за стремительным зверем. — Что происходит?! Это сверхспособность?! Как это… По взмаху руки вокруг него выросло ограждение из десятков каменных ладоней. Огромный тигр, размерами не уступающий легковому автомобилю, остановился, выгнул спину… и заревел. Остров задрожал. Под воздействием звуковой волны каменные руки завибрировали и рассыпались. — Нет! — изумлённо ахнул и округлил глаза Габ. — Этого не может быть! Это просто!.. Договорить он не успел. Из-за завесы обломков на него прыгнул тигр и вцепился в плечо. — Гха-а-а-а-а-а!!! Гигантские челюсти сомкнулись, разрывая мышцы и кроша кости. Тигриные клыки были толще запястий Габа, поэтому сверхспособность босса воров против них не сработала. Не выпуская добычу из пасти, тигр встал на все четыре лапы и замотал головой. Затрещали лопающиеся мышцы, сухожилия и суставы. — Ах т-ты!.. Д-да ты знаешь, кто я!.. Две каменные руки обвились вокруг ног Габа, удерживая его в вертикальном положении. С диким воплем он дёрнулся всем телом и вырвал плечо из тигриных клыков. Во все стороны полетели брызги крови и обрывки плоти. Придерживая пострадавшую конечность, Габ торопливо попятился. — Гху!.. Я умираю?.. Я не могу умереть!.. Одна из каменных рук прикрыла рану, останавливая кровотечение. — Когда это тело ещё принадлежало моему хозяину, Верну, я уже был здесь. Но не мог говорить, никто меня не слышал. Я просто существовал внутри тёплой тьмы, не живой и не мёртвый. Из изуродованного плеча выросла новая рука. Каменная, с прожилками металла и вставками механизмов, она слегка напоминала тигриную руку Ацуси. — Я ни за что туда не вернусь! Я живой! Что в этом плохого?! — закричал Габ. Камень под лапами тигра обратился в жижу. Следом «растаяли» колонна с Акутагавой внутри и гигантский цилиндр, скрывший из вида часовую башню, и весь этот бурлящий поток хлынул в сторону тигра. — Я тебя раздавлю! Жижа облепила зверя и тут же затвердела, превратившись в гигантский шар высотой почти с часовую башню. Он начал подниматься в воздух. — Будь ты проклят… Получил?.. Габ использовал весь камень вокруг себя, чтобы пленить тигра, так что ему даже стоять было не на чем. Он рухнул вниз, но даже в падении не сводил взгляда с шара и продолжал победно улыбаться. Внезапно выражение его лица будто окостенело. Каменная поверхность треснула. — Эй… Вы шутите… Трещин становилось всё больше. Изнутри слышались хруст и звериный рёв. Наконец шар разлетелся на кусочки, будто пробитый пушечным ядром. Освободившийся белый тигр падал прямо на Габа. — Вот же чёрт!,. Воздух содрогнулся от мощного столкновения передних лап с туловищем мальчика. Габ врезался в землю. Удар вышел такой силы, что все здания вокруг попросту снесло. Поднявшийся ветер колыхал и выкорчёвывал деревья. Никто бы не подумал, что бой человека со зверем может привести к подобным разрушениям. Скорее это было похоже на место падения метеорита. Пыль улеглась. В центре круговых трещин лежал Габ. От удара тигриных лап ему разорвало живот. Всё тело было изломано и кровоточило. Обычный человек успел бы несколько раз скончаться от таких ран. Тигр приземлился и скрылся в дыму, из которого проступил силуэт Ацуси. Исчерпавший все силы, он тут же упал. Ацуси посмотрел на Габа, наполовину погружённого в лужу собственной крови. Грудь мальчика тихо вздымалась и опускалась. — А ты… ничего… так… — Всё кончено, — прохрипел Ацуси. — За эти сотни тысяч повторений «сейчас» ты пожил достаточно. Хватит уже. Остановись и дай мне спасти Дадзай-сана. — Хи… Хи-хи… Достаточно?.. Что это значит — «достаточно»?! Габ привстал на колено. Изо рта и раны на груди на землю перед ним плеснула кровь. — Всей вечности не хватит… чтобы я пожил достаточно!.. Предлагаешь мне перестать дышать, думать, слышать, говорить, видеть свет?! Оставить всех, кто мне дорог?! Согласиться, что всё, пора закругляться?! Не будет этого! Будто ты сам поступил бы иначе!.. Земля под его ногами задрожала, и из неё полезли механизмы, поднятые им из недр острова. Трубы системы охлаждения, кабели, сверхпроводящие магниты — всё контролировалось Габом. — У моего хозяина Верна были товарищи, «Семь предателей»… разделявшие его взгляды и столько с ним пережившие… Я тоже хотел чего-то подобного! Поэтому вступил в банду! Поэтому стал учеником босса! Трубы и кабели подобно змеям обвились вокруг израненного тела Габа… и стали раздирать его на куски. — Что!.. К хлещущей кровью артерии на месте оторванной руки присоединился провод. Уничтоженные лёгкие заменил вентилятор. — Зачем мне это изуродованное тело?! Чтобы применять сверхспособности, мне достаточно одного мозга! — засмеялся Габ. — Я — это я! Я никуда не уйду! Кости и внутренние органы по очереди с влажным чмоканьем падали на землю, а на их место вставали механизмы. — Габ. Ты прав, ты — это ты. Никто не способен отнять у другого желание жить. С арматурой вместо костей, с трубами вместо мышц и синими и красными проводами вместо сосудов Габ уже мало чем напоминал человека. Он стал больше в два раза, и нижняя часть его тела уходила вглубь острова. Механическая ладонь с грохотом обрушилась на то место, где лежал Ацуси, но тот успел отпрыгнуть и заскочить за спину Габу. Тигриный кулак врезался в железную руку, сминая и разрывая трубы и провода. — Гху!.. Из-за нового тяжёлого тела Габ сильно потерял в скорости. Его сверхспособность начала слабеть. — Нельзя разделять человека и его сверхспособность. Твоё желание обрести товарищей уходит корнями в то время, когда ты ещё был человеком. Наши таланты — это неотъемлемая часть нашей души, их нельзя из неё выдирать. Талант и душа. Сверхчеловеческий гений Дадзай-сан, чья душа всегда стремится к смерти. Куникида-сан, чья душа жаждет справедливости. Директор, который без устали оттачивает свой талант к боевым искусствам. И, наконец, сам Ацуси, чья душа истерзана ранами из-за тигра, таланта, о котором он никогда не просил, но с которым родился. — Будто ты можешь понять, что я чувствую! — закричал Габ. В высоту он уже был не ниже часовой башни. Сколько бы Ацуси ни бил по его механическому телу, оно немедленно восстанавливалось. Чтобы остановить Габа, необходимо было целиться в единственную оставшуюся у него живую часть — в голову. Ацуси побежал по телу Габа вверх. Увернувшись от гигантской руки, он прыгнул и что было сил замахнулся кулаком. Но тот врезался в металлическую перегородку, поднятую по воле Габа из запретной зоны острова. — Не нужна мне свобода. И радости тоже не нужны… Я просто хочу жить! Позвольте мне жить! Белый как полотно Габ улыбнулся. Из уголка рта по подбородку скатилась капля крови. «Чёрт!..» Ацуси отбросило назад отдачей. Ему не за что было уцепиться. «Падаю!..» Вдруг ему под ноги скользнула чёрная ткань, остановив падение. С земли внизу за ним наблюдал Акутагава. В его глазах Ацуси прочёл безмолвный приказ: «Сделай это. Освободи его». Ацуси оттолкнулся от ткани и перепрыгнул через перегородку.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Уо-о-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! За мгновение до того, как кулак Ацуси коснулся цели, он услышал мальчишеский голос: — Мне жаль, что всё так получилось…

Кулак пробил механизмы, породив целый фонтан из обломков.

Механическое тело прогнулось и обрушилось на землю горой хлама. В дожде из деталей Ацуси на секунду привиделось улыбающееся лицо Габа, но он не успел убедиться, что ему не показалось. Вконец обессиленный, он упал с высоты на землю и от удара потерял сознание.

Всё поглотила тьма.

* * *

— Ацуси! Эй, очнись, Ацуси! — услышал он глухой, как сквозь вату, голос. Кто-то безжалостно тряс его за плечи. — М-м… — Эй, Ацуси! Ты как?! Он приоткрыл глаза и увидел чьё-то размытое лицо. Зрение никак не желало фокусироваться. — Куникида… сан… — прохрипел Ацуси. — Остров… Дадзай-сан?.. — Атаки прекратились, когда возник огромный каменный шар, и мы смогли сюда добраться. Ёсано-сан с Танидзаки и Кэндзи отправились в погреб к Дадзаю. «Сколько я пробыл без сознания?» Ацуси приподнял голову и различил очертания часовой башни. Она накренилась и погнулась, но, похоже, всё ещё работала, показывая 13 часов 10 минут. До крайнего срока, обозначенного Уэллс, оставалось ещё 4 минуты. Кэндзи без труда справится с железными дверями. Они должны успеть. — Акутагава? — Акутагава здесь? — спросил Куникида, оглядываясь. — Поблизости никого… Лучше скажи, где тот, кто всё это устроил? Ацуси, наполовину погребённый под деталями механизмов, посмотрел на небо. Чистое голубое небо. — Габ… исчез. Скорее всего, его больше нет. Он вернулся назад во тьму. К своему обладателю. Куникида помог Ацуси подняться и осторожно спуститься с горы из обломков. — Куникида-сан, — прошептал Ацуси. — Как вы думаете… что из себя на самом деле представляют сверхспособности? — Ты чего вдруг? — Многие считают их частью себя, — продолжил, будто рассуждая вслух, Ацуси. — Но что если это не так? Что если они приходят из иного мира, а мы просто оказываемся на их пути… и даже примерно не представляем, с чем имеем дело? Не знаю… Мне просто подумалось… Куникида недолго помолчал, после чего сказал: — Поправляйся. Думать будешь потом. Времени предостаточно. Внезапно земля под их ногами вздрогнула. Землетрясение? Нет, на искусственных островах землетрясений не бывает. Сверхспособность Габа тоже должна была перестать работать. — Что это? — повернул Куникида голову на звук. Одновременно с этим из рации в его кармане донёсся панический крик. — Б-б-б-б-беда!!! — запинаясь, выпалил капитан. — К-к-корабль!.. А-а-а-а-а, что же это!.. — Успокойтесь! — рявкнул в ответ Куникида. — В чём дело? Где вы? Причина тряски?! — Причал у входа на остров взорвался! Вместе с кораблями! А ещё уровень воды поднимается! Такими темпами остров затонет! — Что?!! «Затонет?» Если причал и корабли уничтожены, никто не сможет покинуть остров. Все туристы и сотрудники пойдут на дно вместе с ним. — Я понял, — сказал Ацуси, вспомнив своё видение в недрах острова. — Это крайняя мера безопасности. Габ оберегал остров от внешних врагов. Он наверняка внедрил систему самоуничтожения на случай, если с ним что-нибудь случится. — Но тогда… Эй, капитан! Сколько времени до затопления? — С-с-согласно предупреждению системы безопасности, примерно 8 минут! Слишком мало. Спасателям даже на максимальной скорости потребуется не меньше получаса, чтобы добраться до острова. А здесь целая толпа туристов. Без спасательных жилетов они и двадцати минут в открытом море не протянут. — Чёрт! — выругался Куникида. — Да что с этим островом такое?! Ацуси ничего не ответил. Он смотрел на небо. — Вы… ничего не слышите? — В смысле? На ветер не похоже. И на гул воды, постепенно затопляющей остров, тоже. Откуда-то сверху доносился ритмичный глухой звук. — Эй… Смотри! — указал Куникида вверх и в сторону. Ацуси проследил за его пальцем. К ним приближалось нечто огромное и синее. По ушам ударил громкий хохот. В открытом люке вертолёта, скрестив на груди руки, стоял… — Рампо-сан? — ошеломлённо пробормотал Куникида. — А этот вертолёт… Это же, если не ошибаюсь, «Кококу» — спецтранспорт Секретной службы для тайных перевозок! Но что он здесь делает? Ответ не заставил себя ждать: из рации раздался страшно довольный голос Рампо: — Какие же вы бездари, честное слово! Ну ничего без меня не можете! Дадзай недавно прислал мне видео, рассказал детали дела, и я сразу пошёл к директору, знал, что вы к этому моменту уже начнёте ногти от отчаяния грызть! Не забудьте поблагодарить меня, гениального сыщика, о мои рабочие муравьишки! По всей видимости, Рампо — ещё один сотрудник Вооружённого детективного агентства — благодаря своему выдающемуся аналитическому уму смог предсказать, что его коллеги окажутся в затруднительном положении без возможности выбраться из него самостоятельно. Ацуси покачал головой. Дадзай даже перед лицом смерти оставался неподражаем. — Спасательный корабль береговой службы скоро причалит, — добавил Рампо. — Его размеров хватит, чтобы разместить всех находящихся на острове, не волнуйтесь. Вертолёт начал опускаться, и Ацуси прищурился под порывами ветра от лопастей. Из-за спины Рампо показалась девочка в чёрном кимоно. Не дожидаясь приземления, она спрыгнула и побежала навстречу Ацуси. — Кёка-тян! Кёка крепко его обняла. Из-за разницы в возрасте её лицо оказалось на уровне его живота. — Я волновалась, — не поворачивая головы, прошептала она. — Прости. Тут до его слуха донёсся голос: — Ещё так молод, а уже доводишь юных барышень до слёз? Это настоящий талант, Ацуси-кун. Ацуси обернулся. В клубах пыли проявился человеческий силуэт. Лохматые кудри. Песочного цвета пальто. В разрыве рубашки, оставшемся после лезвия ножа, видно голую кожу. Следом показались Ёсано и другие сыщики. — Дадзай-сан! — Слышал, мне в кои-то веки почти удалось умереть, а меня всё равно воскресили… Жестокие вы люди. Больно, знаете ли, когда тебя ножом протыкают. А вы ещё, оказывается, заранее продумали, как меня оживлять в случае чего. Придётся пересмотреть свои планы суицида… И вообще… — Дадзай-и-и-и-и-и-я-я-а!.. — Гебху?! Куникида с разбега ударил Дадзая двумя ногами в бок, так что тот прогнулся и отлетел в сторону. — Ты опять! Никого не спросив! На тебе! Свалил на других свою работу! Вот тебе! Чего нам только стоило! И ещё! Вернуть тебя к жизни! И вот так! Ты хоть понимаешь?! — Ай! Больно! Ой! Больно же, Куникида-кун! Не злись и перестань пинать меня и душить одновременно! — И что ты там ляпнул про «в кои-то веки почти удалось умереть», а, неполноценный ты человек?! Если так хочется умереть, так я тебе это устрою! На тебе! Получай! А как тебе это?! Не ослабляя захвата вокруг шеи Дадзая, Куникида принялся хлестать им по земле. Никто не порывался его остановить. На лицах всех сыщиков, наблюдавших за двумя коллегами, читалось умиротворение. Ацуси внезапно подумалось: «Интересно, товарищи Верна тоже так себя вели друг с другом?» Когда Габ-сверхспособность занял место Верна-хранителя, он первым же делом вступил в банду воров. Но невозможно стать настоящими друзьями, когда ты только и делаешь, что знакомишься с ними заново. Габу никогда бы не удалось построить такие же отношения, что связывали его хозяина с другими «предателями». Может, если бы они у него были, сыщикам не пришлось бы биться с ним насмерть. Ацуси посмотрел на гору из камней и искорёженных механизмов. Некому ответить. Лишь горячий солёный ветер гуляет над обломками. Скромный молодой мужчина Верн и непосредственный и темпераментный мальчик Габ вместе исчезли в голубом небе.

До конца лета оставалось ещё далеко.

* * *

Вентилятор гонял по офису горячий воздух. Падающие из окна косые солнечные лучи окрашивали пол в белый цвет. Слабый ветерок едва заметно шевелил листьями декоративных растений. — А-ах… Жарища… Сыщики растеклись по столам, будто растаявшее мороженое. — И вот надо было кондиционеру сломаться именно в это время… — Мастер придёт только после обеда. — К тому моменту из меня уже мясной суп польётся. Одна лишь Кёка вела себя как ни в чём не бывало и с нескрываемым удивлением смотрела на павших жертвами летнего зноя коллег — Дадзая, Ацуси, Танидзаки, Кэндзи, Рампо и Ёсано. — А-а, да что же это такое! Не элита агентства, а позорище какое-то! — раздражённо воскликнул Рампо. — Нет, что ли, никого с охлаждающей сверхспособностью?! Сыщики переглянулись. — Вообще-то… нет. — У-у… — Рампо бухнулся назад на стол. — Решено. Раз такое дело, отправляемся все вместе на отдых. Пошли к директору, скажем, что нам положено за Стандарт-Айленд. — Чудесная идея, — поднял голову Танидзаки. — А куда именно отправимся? — Предлагаю в горы, — буркнул Дадзай. — Горы — это хорошо, — кивнул Ацуси. — Угу. Чем выше, тем холоднее, — добавил Куникида. — Вы чего? Если отдыхать, то у моря! — возразил Рампо. — У моря тоже хорошо! — хором согласились остальные. Рампо обвёл всех взглядом и с разочарованным вздохом встал. — Хм! Делайте что хотите, — надулся сыщик, пропустивший все основные события на острове-курорте. — Схожу остужусь в кафе на первом этаже. Танидзаки, Кэндзи, вы со мной. Я угощаю. — С радостью! Три сыщика покинули офис. — Хорошо им, я тоже от мороженого с маття не отказался бы, — пробормотал Дадзай, глядя им вслед. — Работай лучше, — сказал Куникида, бухнув на стол перед его носом стопку документов. — Пиши скорее отчёт по происшествию на Стандарт-Айленде. В Секретной службе уже заждались. — Ну вот, — протянул Дадзай. — Я могу, конечно… Куникида-кун, не знаешь хорошего способа, как охладиться? Сделай что-нибудь своей сверхспособностью. — Я и без сверхспособности знаю, как остудить всё тело целиком. Хочешь, продемонстрирую? — Что, правда? И как это? — Остановить сердце на пару минут, а потом вновь запустить. — Ну вас с вашими дурацкими экспериментами, — сердито посмотрел на Куникиду Дадзай. — Только обрадуешься, что всё, смерть пришла, и на тебе — оживляют без спроса. Нет уж, спасибо. Что там от меня требуется, отчёт написать? Ацуси-кун, принеси, будь добр, вон те бумаги. — А, сейчас, — встрепенулся Ацуси. Он взял с полки папки с собранными по делу материалами. Его внимание привлекла одна фотография. — Это же… — Ах да, ты же этих файлов ещё не видел. Это итоговый отчёт осмотра места происшествия. Снимок запечатлел кучку железного мусора на берегу острова. Посреди никому не нужных обломков Ацуси заметил кое-что знакомое. Открытый чёрный дипломат. Замок сломан, а содержимое разбито на столь мелкие части, что незнающий человек никогда бы не догадался, что находилось в чемодане. — Попросил ребят обыскать остров. Надо же было узнать, что в итоге стало с оружием, — пожал плечами Дадзай. — Его уничтожили, скорее всего, где-то после полудня. Сразу после того, как выкрали из хранилища на минус пятом этаже. Дипломат украл Габ. Получается… — Тот мальчик не собирался его запускать, — продолжил Дадзай. — Он выкрал его и сломал, полагаю, чтобы никто — в том числе мы или Секретная служба — не смог им воспользоваться. Он тоже хотел предотвратить разрушения, пусть и по-своему. Хотя я и так это предполагал. Даже «стерев» Верна и заполучив его тело, Габ не перестал быть хранителем Стандарт-Айленда. Этот долг был старше его самого, и, возможно, именно он был единственной целью его жизни. — Кстати говоря, — вдруг вспомнил Ацуси. — Куникида-сан попросил меня покопаться в прошлом Полковника… но я так и не узнал, что именно он хотел сообщить миру с помощью оружия. Интересно, что это было за послание? «Я выбрал полдень, потому что именно в этот час на моих людей напали. Наши союзники. Чёртовы политиканы обманули их, и им пришлось бежать. Их прозвали «Мимик», будто они не настоящие солдаты. Мне известно, где они встретили свой конец. В Йокогаме…» Ацуси с коллегами тщательно изучили преступления последних лет, прошлое Полковника, даже обратились за помощью к европейским частным сыщикам в поисках военных хроник, но так ничего и не нашли. Ни одного упоминания об однополчанах Полковника, прослывших предателями, или иностранных солдатах, погибших в Йокогаме. — А ты и не сможешь ничего найти, — отвернулся к окну Дадзай. — Секретная служба уничтожила всё подчистую. Не осталось не то что записей о смерти тех солдат, даже ни одной их фотографии, сделанной случайным прохожим на улице. Секретная служба как никто умеет подчищать следы. — Дадзай-сан, вы их знали? Дадзай ничего не ответил. Поставив на стол локоть и подперев голову, он устремил неподвижный взгляд куда-то в окно, но видел он не городской пейзаж, а собственные воспоминания, ничуть не поблекшие даже по прошествии многих лет.

В версии с изображениями тут находится картинка. — Пусть Полковник не обижается, но миру об этой истории знать не стоит, — ровным тоном произнёс Дадзай. — Они желали смерти и её получили. Не следует выкапывать мертвецов из земли, дайте им спать спокойно. Ацуси показалось, что он увидел в его глазах белые усики сигаретного дыма. Должно быть, игра света. Он промолчал, не зная, что сказать. — Можно? — раздался сбоку голос Наоми. — Сейчас позвонили из музея… — Что хотят? — спросил Куникида, поворачиваясь к ней и беря заполненную заявку. — Услуги охраны? С чего вдруг? Он ознакомился с содержимым заявки и посмотрел на Ацуси. — Ацуси, собирайся. Есть работа. Им прислали уведомление о предстоящей краже. «Уведомление о краже? Кто сейчас так делает?..» — Есть описание и самих воров. Лысый здоровяк и средних лет мужчина в костюме. — Что? «Но это же…» — Да нет, наверняка совпадение. Те двое никак не могли выжить. Ты же сам убедился в их смерти. Не поспоришь. Оба вора получили смертельные ранения и были мертвы, когда Ацуси их обнаружил. И потом, Габ применял сверхспособность босса, а он мог вбирать в себя сверхспособности только уже умерших. «Я правда его уважаю. Он дал мне кое-что важное». Зачем очеловеченная сверхспособность Габ убил воров? Ацуси полагал, что он убрал их, потому Вирго, внедрившись в информационную систему острова, раскрыл его тайну. Но, если подумать, он мог их обезвредить, не убивая. И разве обязательно было перерезать горло? Как-то не похоже на Габа. Теоретически, Габ обладал одновременно множеством сверхспособностей, но пользовался лишь двумя: способностью принимать облик мальчика и управлять каменными руками. Что если за четырнадцать лет жизни на острове он впитал сверхспособность воскрешения временно умерших ? Или какую-то иную с похожим действием? Тогда всё становится на свои места. Но в этом случае, получается, Габ с самого начала никого не планировал убивать… — Эй, Ацуси, чего застрял? — выдернул юношу из раздумий голос Куникиды. — Идём. — С-сейчас! Ацуси заторопился за старшим коллегой. На полпути из офиса он бросил быстрый взгляд на Дадзая, но тот лишь улыбнулся и пожал плечами. Никому уже не узнать намерений Габа, но, по крайней мере, у него остаётся шанс выяснить, живы ли босс и Вирго или нет. Все размышления потом. Если за уведомлением о краже стоит босс, Ацуси знает, как ему противостоять.

Из открытой двери в офис ворвался порыв прохладного ветра. До конца лета ещё далеко. А до конца жизни ещё дальше. Что из себя представляют сверхспособности? Чего на самом деле хотел Габ? Столько вопросов, а поиски ответов обещают быть долгими. Но, как сказал Куникида, времени предостаточно. У Ацуси есть, на кого положиться. Главное — продолжать двигаться вперёд, и тогда день, когда все ответы будут найдены, обязательно наступит. Ясное небо прочертил белый самолётный след. Сочная листва переливалась в солнечных лучах. — Спасибо тебе за всё, — услышал вдруг Ацуси и обернулся. В тени дерева стояла знакомая фигура. — Уэллс-сан! — улыбнулся Ацуси. — Вы в порядке? — С твоей помощью мне удалось стереть самое чёрное пятно всей моей жизни. Прими мою благодарность… И кстати, это правда, что военная полиция приказала твоему агентству схватить меня как международного террориста? — Да, Куникида-сан получил заявку, — вспомнил Ацуси. — Но тут же порвал её в клочья и выбросил. — Понятно, — закрыв глаза, улыбнулась Уэллс. — Я отправлюсь к следующей катастрофе. И так до моего последнего вздоха, пока память обо мне не поглотит течение времени… — Но прежде пойдёмте со мной, познакомитесь со всеми! — попросил Ацуси и повернулся в сторону ушедшего вперёд Куникиды. — Куникида-сан недалеко, остальные тоже будут вам рады… Он перевёл взгляд назад на Уэллс и оборвал себя на полуслове. Она исчезла. Лишь прорезавшие листву солнечные лучики мельтешили в воздухе. Ацуси долго смотрел на то место, где в последний раз видел Уэллс, и вдруг ему подумалось. А что если её как человека никогда не существовало? Что если она была лишь миражом, проекцией сверхспособности управления временем, вступившей в контакт с осью времени сыщиков и других участников событий на Стандарт-Айленде? Что если существуют сверхспособности, порождающие подобные достоверные миражи? Что вокруг нас существует на самом деле, а что — лишь мираж? Ацуси не знал. Но главное — это продолжать жить. Ацуси открыл рот, но так в итоге ничего и не сказал и побежал вслед за Куникидой. Впереди ещё очень и очень долгий путь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие автора

Как вам четвёртая новелла серии «Бродячие псы литературы»? Я уже об этом говорил, но повторю: каждая новелла представляет собой законченную историю и посвящена разным персонажам, поэтому их можно читать в любой последовательности. Ничего страшного, если вы купили эту книгу, не ознакомившись с содержанием трёх предыдущих. Итак, новелла «55 минут» несколько отличается от прошлых. Заметили разницу? Во-первых, главным героем является Ацуси-кун. Предыдущие новеллы были сайд-стори, рассказанными от лиц других персонажей и случившимися до начала сюжета манги. Но в этот раз всё крутится вокруг Ацуси-куна. И действие происходит где-то после десятого тома манги. Другими словами, история вышла в духе «традиционного» Вооружённого детективного агентства. Во-вторых, сделан акцент на времени года — лете. До этой книги я что в манге, что в новеллах почти не касался вопроса сезонов. Что у них там за время года — весна, осень? Непонятно. Но в этот раз я решил подчеркнуть «жаркий летний полдень». Почему? Оставлю этот вопрос без ответа специально для тех, кто ещё не прочёл новеллу. Скажу лишь, что мне показалось крайне уместным, чтобы одна из описанных сверхспособностей запустилась именно на фоне ясного летнего неба. Не знаю, почему. Но как-то так. В-третьих, название новеллы записано по-английски — «55Minutes». Редактор предложил не нарушать стиль предыдущих томов и сделать японское название, но я возразил, что названия томов манги тоже идут вперемешку на японском и английском, так что ничего страшного. По правде говоря, само название мне просто взбрело в голову (с начала работы над этой серией я изрядно поднаторел в софистике). В итоге четвёртый том вышел во многом экспериментальным. Надеюсь, вам понравилась эта история, даже если вы не знакомы с оригинальной мангой. Напоследок хочу поблагодарить своих редакторов Като (манги) и Сирахаму (новелл), Санго Харукава-сэнсэя за как всегда стильные иллюстрации, всех, кто помогал в издании и продажах этой книги, и моих читателей! До встречи в новом томе!

Кафка Асагири

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие команды

От Yoku05 (перевод)

И еще один томик в копилочку... Мы хотели релизнуть его весь целиком во время новогоднего релизопада, но... обстоятельства заставили переписать планы. Теперь я не знаю, какой том будет следующий. Про Дадзая? Или, может, взяться за спин-офф? Я все никак не могу его дочитать... лета хочется, господин автор, лета и моря... и много-много праздных часов за ждущими прочтения книжками, количество которых все копится и копится... но без огненных катастроф, пожалуйста -_-

Спасибо, что читаете! Будет очень приятно, если оставите комментарий) (и донатик... не?..)))

Anastezia, Hairo, спасибо за работу! Вы молодцы! От Anastezia (редактура)

Спасибо всем, кто прочитал и этот том. Надеюсь, что вы останетесь с нами и дальше! Yoku05, кажется, мне никогда не надоест с тобой работать. Несмотря на то, что теперь у меня почти нет времени на редактуру, я успела все вычитать чуть ли не быстрее, чем обычно. Спасибо за отличное качество текста! Что сказать про сам том? Насыщенный. Беготня, путешествия во времени, эпические сражения в ограниченном пространстве… На мой вкус даже слишком много событий, но все равно здорово. Читается легко, герои, как и всегда, прописаны отлично. И атмосфера жаркого летнего дня на необычном острове завораживает. Прямо чувствуешь весь этот зной, который улетучивается только в катакомбах подземных этажей. С нетерпением жду новых томов! Приключения детективов не надоедают, а качественный текст не позволяет считать «Бродячих псов литературы» проходным произведением на один раз. Очень хочется верить, что со временем качество произведений только улучшится! До встречи в новых книгах! И всем наступления весны за окном и в душе! Пусть сложности и трагедии останутся только на книжных страницах.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

# 0

Мальчишка бежал через ночную тьму.

По его щекам стекал пот, а лёгкие, казалось, вот-вот вырвутся из груди. Перед глазами всё плыло от голода и усталости. Он был измотан настолько, что мог в любой момент рухнуть без сознания, но ему было наплевать.

Ещё шаг вперёд, ещё один, как можно быстрее, даже если руки и ноги готовы отвалиться!

У мальчишки по имени Акутагава Рюноске не было времени.

Он знал, что в конце дороги его, скорее всего, ждёт смерть.

Акутагава был одним из беспризорных детей, которые обитали в трущобах, не зная ни отца, ни матери. Он и еще человек восемь его ровесников, таких же сирот, жили среди пустырей.

Судача о нём, другие подростки, и девчонки, и парни, в один голос называли его бесчувственным. И когда от холода становилось невозможно спать по ночам, и когда живот подводило от дрянной еды, и когда взрослые избивали его так, что он не мог встать, он оставался почти безразличным — просто пристально смотрел чёрными бездонными глазами куда-то в пустоту. Многие взрослые, увидев его таким, уверяли потом: «У этого мальца и сердца-то нет».

Сердца у Акутагавы, может, и не было, но зато была загадочная сила.

Акутагава умел изменять форму одежды, которая была на нём. Он мог управлять ей, превращая в некое подобие верёвок или клинков. Способность управлять собственной одеждой — таков был дар, данный ему от рождения.

Но он жил в Иокогаме, столице преступного мира, где запросто, как яблоки, можно было нелегально купить пулемет или гранату. Способность управлять превращённой в лезвия одеждой казалась здесь не более, чем фокусом. Взрослые обитатели трущоб, которые знали о ней, ни во что его не ставили. Но среди детей всё было иначе. Восемь подростков, деливших кров с Акутагавой, знали, насколько он беспощаден.

Этот оборванный, тощий и грязный мальчонка перерезал глотки с равнодушным видом, без малейшей тени кровожадности во взгляде. Вооружённым и оттого уверенным в себе взрослым он попросту отрубал кисти рук. Не раз и не два он отхватывал клинками, созданными из одежды, руки воришек, пытавшихся прибрать сиротские гроши.

Замкнутого, с вечно равнодушным лицом, беспощадно рвущего на части всех, кто нарушал их границы, Акутагаву за глаза называли молчаливым бешеным псом. Такой зверь не издаст ни угрожающего воя, ни предупредительного рыка: жертва заметит его, лишь когда он вцепится ей в глотку, и потому он куда опаснее бешено лающей собаки. Таких псов сторонятся, они вызывают страх. Это прозвище стало его вторым именем.

И всё же он был совсем ребёнком. Акутагава от рождения не отличался крепким телосложением, а от постоянного недоедания и жизни на улице, где холод пронизывал до самых костей, вырос невысоким и щуплым. Впрочем, этим он не сильно отличался от своих товарищей. Поэтому все они привыкли жить, защищая и держась друг друга.

Но теперь всё это потеряло смысл. Все его друзья были убиты.

Он знал, кто это сделал. Откуда-то с запада в их трущобы явилась вооружённая группировка из нескольких человек. «Вооружённая группировка», конечно, звучало гордо, но на самом деле они мотались между портом и трущобами, нападая на проходящие без охраны грузовые суда — своего рода пиратская шайка.

К несчастью для себя, Акутагава с товарищами случайно узнали, где и когда эти пираты должны были передать партию груза для мафии. Испугавшись, что подростки сдадут их властям, бандиты отыскали их логово и перебили всех до единого.

Акутагава в тот день сумел кое-как сбежать с помощью сестры, однако был ранен в руку. Рана была тяжелой: потребовался бы месяц покоя, чтобы она затянулась — но сейчас Акутагава бежал, словно не замечая её.

Среди них, детей, существовал обычай: если одного из них кто-то ранил, все остальные должны были вместе отомстить обидчику. Для них, всеми унижаемых и всеми обделённых подростков, это был лучший способ защитить себя и выжить — и они всеми силами соблюдали этот обычай.

Но не только из-за него Акутагава продолжал бежать. В нём зарождалось новое чувство, от которого всё внутри горело, волосы вставали дыбом, а лёгкие вот-вот готовы были вырваться из груди.

Это была ненависть.

Впервые за всю жизнь его охватывало такое сильное, ничем не замутнённое чувство.

Даже если в конце дороги его ожидали врата ада, это нисколько не умалило бы его воодушевления. Он не знал сомнения — словно занесённый клинок, который вот-вот перерубит горло врагу. Ненависть несла его вперёд.

Он только что научился ненавидеть.

Он больше не был бешеным псом.

Он стал человеком, способным на чувства.

Теперь ему оставалось только свершить возмездие.

Он догадывался, где сейчас могут быть враги. В это время они должны были направляться к месту сделки.

Акутагава бежал через пустынный перелесок. Вокруг него был только густой серый туман, да звук парового гудка слышался где-то вдалеке.

Он не боялся смерти. В преисподней наверняка было куда лучше, чем здесь.

Он не боялся предсмертных мучений. Его жизнь и так состояла из бесконечных страданий. В ней бывали дни, когда они, по нескольку дней не находя пищи, вынуждены были есть придорожную траву. Бывали и дни, когда, проснувшись снежным утром, он обнаруживал, что лежащий рядом обратился за ночь в безгласный труп.

Если это значило жить, если всё это было непременным условием, чтобы дышать и существовать в этом мире, то он выбирает месть.

Он заберёт с собой на тот свет как можно больше врагов, прежде чем его собственное детское тело упадёт перед князем ада. Это была самая достойная месть, на которую Акутагава был способен.

Месть за то, что он появился на свет.

И мальчишка гнался за ней.

За туманом мелькнул тусклый красный огонёк — сигарета кого-то из бандитов.

Нашёл! Вот и они.

Их было шестеро. У каждого — автомат. До начала сделки ещё оставалось время, и они никуда не торопились.

Он спрятался среди деревьев и пристально вгляделся в лица бандитов. Это явно были опытные преступники, которым уже доводилось убивать. Целых шестеро. Слишком много, чтобы один мальчишка мог с ними хоть как-то управиться.

Но что такое шесть человек, подумал Акутагава. Он пришёл сюда мстить за восьмерых убитых, значит, не может упустить ни одного.

Он распахнул одежду и посмотрел на повязку на боку. Она закрывала рану от пули, которая задела его, когда он убегал от нападавших. Сдвинув бинты, он с силой нажал на неё пальцем. Рана открылась, потекла свежая кровь.

— Ох… — поморщившись от боли, Акутагава размазал выступившую кровь по лицу, чтобы казаться раненым ещё тяжелее, чем было на самом деле.

И сделал шаг вперёд.

— По… помогите, — его дрожащий голос раздался между деревьями. — Там двое мужчин, они… напали…

Все шестеро разом повернулись к нему.

Из леса, держась за грудь и волоча одну ногу, вышел мальчишка. Он тяжело дышал, и его лицо, освещённое луной, было покрыто кровью.

— Чего тебе, пацан?

— Ты что забыл один в такой глуши?

— Там, на дороге, на машину… напали… инкассаторский фургон… двое мужчин в масках, — слабо, как маленький зверёк, простонал Акутагава. — Я видел, как они перебили охрану и хотели забрать деньги… увидел их лица… Они гонятся за мной, хотят убрать…

— Ха, я-то думал, в чём дело, а ты всего-навсего свидетель ограбления. Вечно тут творится что-нибудь, — сказал один из бандитов, приподняв винтовку. — Прости, пацан, но будь я на месте тех грабителей, я бы ночами спать не мог, пока тебя не прикончил. Так что сделай доброе дело, сдохни.

— Нет, погоди, не так быстро, — остановил его второй. — Парнишка-то удачно явился. Соображаешь?

— Что?!

— В инкассаторских машинах бабло для всяких правительственных нужд перевозят. В такой и миллиард могли везти. Если удастся прибрать его к рукам — сорвём неплохой куш.

— Ты что, предлагаешь вписаться за пацана?

— Да нет же! Я про бабло. Сам подумай, если ограбить казну, проблем потом не оберёшься. Военная полиция, городская полиция, прокуратура министерства финансов, да ещё спецотряд при правительственном банке… вот все они налетят, что твоя стая мошкары на запах крови. Только в этот раз они будут ловить тех двоих ребят в масках. А мы в этом деле вообще не всплывём — мы-то вроде как ни при чём. Ускользнём, и не заметят. Тем более, их там двое, а нас шестеро. Управимся с ними как делать нечего.

Шестеро бандитов переглянулись.

— Время до начала у нас ещё есть… Пошли?

— Всего-то туда-обратно сгонять. Даже готовиться не надо.

— Миллиард, ребята, миллиард! Как такое упустить-то? Или что, кто-то уже штаны намочил?

— Да хрена с два. Но вот прибёрем мы сейчас государственные денежки, а что потом скажет Портовая мафия?

— Поделимся с ними, они и не сдадут. В худшем случае, можно сговориться, что отвечать. Скажем, что хотели спасти от них раненого пацанёнка, например. Наполовину-то это правда. Даже если в итоге мы его и не спасём, — бандит хохотнул и, приподняв автомат, указал дулом в сторону Акутагавы. Остальные понимающе усмехнулись, прочитав в его взгляде намерение, получив миллиард, навсегда заткнуть мальчишке рот.

— Пацан, так как те двое выглядели? Или, может, ты заметил, что за оружие у них было?

Акутагава выпрямился.

— Я не разбираюсь в оружии… Но я подобрал одну пулю.

— Пойдёт. Так хоть поймём, что у них там при себе. Покажи-ка.

— Вот, — Акутагава подошёл к одному из бандитов и протянул раскрытую ладонь. Тот наклонился к ней, чтобы лучше разглядеть пулю в лунном свете.

Раздался короткий пронзительный звук. Горло мужчины рассекло от уха до уха, из раны хлынула кровь. На его лице застыл немой вопрос. Акутагава рассёк ему горло клинком, созданным из собственного рукава — но он умер до того, как успел это осознать.

— Что?..

Прежде чем остальные успели понять, что происходит, Акутагава метнулся в сторону, к ближайшему к нему бандиту, и вонзил клинок ему в грудь, ровно между проймами жилета. Удлинив клинок прямо внутри тела, он провернул его.

Когда он выдернул клинок, из раны хлынула кровь вперемешку с ошмётками внутренностей, и второй мужчина упал замертво.

— Ах ты, гадёныш! — один из бандитов, первым сообразивший, что происходит, наставил на него автомат.

Между ними было примерно два шага. Слишком далеко, чтобы было достать его с помощью способности.

Акутагава рванулся вперёд. Рухнув на землю, он рубанул стоящего перед ним поперёк щиколоток — так срезают косой траву. Лишившийся ног бандит с жутким криком рухнул на землю. Кровь из культей брызнула Акутагаве прямо в лицо.

Осталось трое.

— Этот пацан — одарённый! Стреляй, убей его!

По нему открыли огонь сразу из трёх автоматов. Перекатившись по земле, Акутагава укрылся за ближайшим к нему трупом. Тело подпрыгивало от попадавших в него пуль.

Он убил троих. Но сейчас начиналось самое сложное. Эффект неожиданности сошёл на нет. На таком расстоянии, против троих вооружённых людей, у Акутагавы, чья способность годилась лишь для ближнего боя, шансов не было.

Но в глазах Акутагавы не было ни страха, ни сомнений. Взгляд бессердечного пса оставался спокойным. Сейчас он чувствовал только смутное воодушевление. Он уже справился с троими. Сколько злодейских душ будет довольно, чтобы забрать их с собой в ад? Три? Четыре? Разумеется, чем больше, тем лучше.

Он осмотрел одежду мертвеца, за которым прятался. В боковом кармане оказались две ручные гранаты. Изменив свою одежду способностью, он вытащил их и, выдернув чеку, швырнул разом обе гранаты.

Мужчину отбросило взрывной волной. Тело рухнуло у самых деревьев на краю поляны. Ошеломленные этим зрелищем двое оставшихся поспешно скрылись за деревьями.

— Да что, что не так с этим пацаном?! — в панике заорал один из них. — Чего ему надо?! Да ещё и в одиночку… что он там о себе возомнил?!

— Что я возомнил? — Акутагава поднялся на ноги. — Как раз собирался спросить у вас то же самое.

И он бросился вперёд.

Он бежал так быстро, что не чувствовал вообще ничего. Так мог бежать только тот, кому плевать на то, что он рискует порвать себе связки или переломать кости.

По нему снова открыли огонь. Пуля прошила его правое плечо. По руке заструилась кровь. Но Акутагава и не подумал остановиться.

Оттолкнувшись от земли что есть сил, он подпрыгнул, вцепился в одного из двоих и вгрызся зубами в его шею, сразу же превратил всю одежду в лезвия, которые вонзились в тело бандита, намертво прицепив к нему Акутагаву, а сам впился, словно пёс, зубами в мускулы на шее и что было сил сжал челюсти.

Мужчина заорал. Из прокушенной шеи брызнула кровь. Акутагава отцепился от него и отскочил назад. Когда он приземлился, во рту осталась кровь и клочки мяса.

Акутагава встал и резким движением сплюнул

— Сколько же я не пробовал свежей крови? — он растянул измазанный красным рот в зловещей усмешке.

Молчаливый пёс. Бессердечный свирепый зверь.

Сейчас, освещённый луной, он как никогда был похож на чудовище, которого боялись и у которого искали защиты его друзья.

Он повернулся и посмотрев на оставшегося врага, сказал:

— Ещё один.

Оставшийся бандит утробно заскулил. Он поднял дрожащими руками автомат и начал палить наугад, не пытаясь прицелиться.

Акутагава шёл под градом пуль, со звериным взглядом, с окровавленными клыками. Пули свистели возле его ушей и пронизывали одежду, но он не повёл и бровью. Они прошили ему плечо, задели мочку уха, вонзились в рёбра, но он не замедлил шага.

— Не подходи! Не подходи, не подходи, не подходи…

Одна из пуль попала Акутагаве в бедро. Нога неожиданно подломилась и он тяжело завалился вперёд. Он рухнул на колени, и пули летели вокруг него, словно град.

Раздались сухие щелчки спускового крючка — в автомате кончились патроны. Но стрелявший всё никак не мог перестать жать на него.

Акутагава, посмотрел на него, удовлетворённый своей местью, и с довольной улыбкой рухнул ничком. Изо всех его ран сочилась горячая кровь.

— Он. он что… сдох? — бандит неверящими глазами смотрел на лежащего. Он с явной опаской приблизился к Акутагаве и пнул его в плечо. — тот не пошевелился. Пнул в голову — никакой реакции. Пнул в плечо — и на щиколотке сомкнулись звериные когти.

— Думал, что этого хватит, чтобы меня убить? Зря пожалел патроны, — Акутагава смотрел снизу вверх на бандита с торжествующей улыбкой. — А вот я намерен забрать с собой всех вас.

Лезвия-когти из лохмотьев Акутагавы вонзились в ногу мужчины. Они рассекли плоть до самой кости и прямо внутри неё отрастили зазубрины, как у дисковой пилы, разбрызгивая кровь и рассекая нервы. От боли в перемалываемой в фарш ноге мужчина истошно закричал.

Акутагава продолжал удерживать его за ногу, постепенно расширяя лезвия и двигая их вверх. Мужчина вопил от боли и вырывался, брызгая слюной и кровью, но Акутагава не отпускал его.

Когда нога была перемолота до колена, тело бандита пронзила судорога, и он с тонким, как звук флейты, стоном упал замертво. Он умер от шока: боль в изувеченной ноге вызвала вагальный рефлекс, и кровеносная система попросту не выдержала.

Убедившись, что последний бандит мёртв, Акутагава отпустил наконец его ногу и откинулся навзничь. Перед его глазами разверзлось холодное звездное небо. Над лесом стояла тишина, словно здесь был самый край света.

Из горла Акутагавы машинально вырвался тихий смешок.

Он отомстил за товарищей. В одиночку. Теперь ему нечего было желать, это была его лучшая битва.

Но на душе всё равно было тяжело.

Он бросил свою жизнь в пламя мести и исполнил своё желание. Теперь ему предстоит умереть, возможно, через каких-нибудь полчаса. Стоило ему подумать об этом, и в голове сам собой зародился странный вопрос.

А кто убил его самого?

Он сам принял решение пожертвовать жизнью. Но при этом нельзя сказать, что он сам убил себя. Не то, чтобы он желал этого с самого рождения., но сам убедил себя в том, что его жизнь ничего не стоит, сам возненавидел её. Поэтому сейчас он и оказался в этом положении.

— Почему я должен умереть? — вслух спросил он у ледяных звёзд и закашлялся.

Этот вопрос никогда не достиг бы адресата, и он не ждал, что получит ответ. Но, к его удивлению, услышал:

— Потому что ты по собственной воле выбрал это, Акутагава-кун.

Потрясённый Акутагава повернулся на голос.

На пеньке у тропинки сидел человек.

Он был худощав и одет в чёрное пальто. Луна освещала его со спины, так что лицо невозможно было разглядеть. Из-под тёмных волос видны были только белые бинты.

Акутагава вгляделся пристальнее. Когда он пришёл? Сюда вообще никто не должен был явиться.

— Ты… кто ты? — еле слышно прошептал Акутагава. — Ты… с ними?..

Он убил шестерых бандитов. Но ничего удивительного, если у них были подельники, которые не участвовали в резне.

— Если честно, я пришёл за тобой. Но… передумал. Убивать людей по собственной воле — это одно: жестокость, какой бы она ни была, тоже проявление человечности. Но с точки зрения законов природы вот так без разбору нападать на людей — не более чем бешенство опасного хищника.

Голос был молодой. Пожалуй, он даже мог принадлежать подростку.

Человек в черном поднялся с пенька. Лица всё так же не было видно, но Акутагава почему-то чётко ощущал его пронзительный взгляд — казалось, тот видит его насквозь.

— Говоришь, я хищник? — в жилах Акутагавы снова закипела кровь. — А кто тогда ты сам?

Он кое-как приподнялся на дрожащих руках. По израненному телу волной прошла боль, но пламя злости в крови не остывало.

— С чего это мусор вроде тебя… болтает здесь о насилии и законах природы? — кое-как, с трясущимися коленями, он всё же встал на ноги. Кровь из ран капала ему под ноги на тропинку и остывала, едва касаясь земли.

Он потерял слишком много крови — сил не было даже на то, чтобы сделать шаг, что уж говорить о сражении. Он в любой момент мог потерять сознание.

Но раз перед ним появился ещё один враг, он ни за что не может его упустить.

Казалось, Акутагаву окутывает звериная жажда убийства. Однако человек в чёрном подошёл ближе и холодно спросил:

— Хочешь убить меня? Что ж, значит, ты величайший глупец в этом городе, Акутагава-кун.

— Пусть глупец, плевать, — прорычал Акутагава. — Но всё, чего я сейчас хочу, это сделать тебя вторым величайшим глупцом этого города.

Человек в чёрном подошёл ещё ближе. Ещё несколько шагов, и он дотянется до него рукой.

— Да уж, ты настолько глуп, что и спасать тебя незачем, — он склонил голову набок. — Месть, значит? Ради неё, выходит, можно и умереть? А что станет с твоей сестрой после того, как ты умрёшь, как она будет жить одна в этом городе — об этом ты и подумать не мог, так?

В груди Акутагавы полыхнуло ещё жарче. Этот человек знал о его сестре. Во время налёта её точно не должны были заметить… Неважно. Сейчас его это не волнует.

— Ах ты!.. — все мускулы в его теле разом напряглись от гнева. — Ты… ты!.. Что тебе нужно от моей сестры?! Я тебе не позволю! Расёмон!

Словно повинуясь его гневу, одежда Акутагавы в мгновение ока начала вытягиваться. Разрастаясь вперёд от его плеча, ткань превратилась в огромную звериную голову. Его способность словно стала сильнее и получила возможность принимать ещё одно обличье. Голова двигалась и поворачивалась, повинуясь движениям его руки, и хищно смотрела на врага.

— Сдохни! — Акутагава стремительно направил зверя вперёд. Срезая клыками землю, тот рванул прямо к юноше в чёрном. Он летел, словно пуля, а клыки с разрушительной силой могли поспорить и с артиллерийским снарядом. Это была самая мощная атака способностью за всю жизнь Акутагавы.

Но…

— Скукота, — тот просто махнул рукой, и зверь рассыпался в воздухе, как палая листва.

— Что?! — удивлённый Акутагава пропустил пинок в живот. Согнувшись пополам и отплевываясь кровью и рвотой, он отлетел в сторону.

— Тебе не убить меня, — юноша в чёрном неслышно подошёл к нему. — Не с такой силой, как сейчас. Пожалуй, в помощники себе я возьму другого.

В глазах Акутагавы, исчерпавшего все силы, потемнело. Голос юноши слышался в этой тьме всё ближе и ближе.

Он убьёт его.

Но шаги человека в чёрном уже отдалялись, словно тот прошёл мимо, утратив к нему интерес.

— Когда ты поймёшь, в чём твоя слабость, приходи ко мне снова. А до того времени я забираю твою сестру.

— Что?.. Стой… — простонал Акутагава. Но его тело словно застыло, и он не мог пошевелить и пальцем.

Погоди. Не забирай её. Стой. Да, я глупец, да, я умру, пусть так, но не она, не смей тронуть её даже пальцем…

Он не мог ни кричать, ни просить, слёзы застыли, и только ночной ветер бесшумно скользил по лесу. Тоска Акутагавы уже ни на что не могла повлиять в этом мире — лишь отзываться бессмысленным эхом в одинокой ночи.

Его мольбу не услышит никто.

Таков был этот мир.

С той ночи прошло четыре с половиной года.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

# 1

Танизаки Джуничиро из Вооруженного детективного агентства был в замешательстве. Он понятия не имел, что ему делать.

На него в упор смотрел новичок. С того момента, как он занял место напротив Танизаки, он не проронил ни слова — просто вперился в него глазами и сосредоточенно продолжал смотреть.

Танизаки уже извинился перед ним некоторое время назад, но тот и бровью не повёл — так и молчал до сих пор.

Они сидели в залитом светом уютном кафе. Играла едва слышная, старинная и печальная фортепианная мелодия. За столиком их было четверо, все — сотрудники агентства. Они выбрались в город за покупками, чтобы помочь новичку подобрать домашнюю утварь, и уже собирались возвращаться, но решили зайти в кафе, чтобы передохнуть.

Танизаки посмотрел на новенького, который сидел с опущенной головой и глядел прямо перед собой. У него был до ужаса пронзительный, пожалуй, даже злобный взгляд. На Танизаки смотрели глаза, которые могли бы принадлежать трехголовому псу, сторожащему адские врата. «Ни за что тебе этого не прощу», — читалось в них. Агентству часто приходилось сталкиваться с различными преступниками и негодяями, но такого тяжёлого взгляда не было ни у кого из них.

Новенького звали Акутагава. Он только вчера прошёл вступительный экзамен.

— Э-э, — осторожно произнёс Танизаки. — Извини за вчерашнее. Это, конечно был экзамен, но ты, похоже, всё-таки… сердишься за это представление с бомбой и угрозами?

Акутагава ничего не ответил.

Может, всё-таки стоило отказаться от участия в экзамене? Танизаки издал короткий вздох.

Это было только вчера. От Акутагавы требовалось обезвредить Танизаки, который изображал террориста, и защитить остальных членов агентства. Танизаки «взял в заложники» девушку, заперся в офисе и требовал выдачи директора — и его скрутили за несколько секунд.

— Братик, держись. Наоми с тобой, — подбодрила его сидевшая рядом младшая сестра — это она вчера изображала заложницу.

— Как насчёт ответить что-нибудь, новичок? — вмешался в разговор сидевший между ним и новеньким Куникида, их старший коллега, высокий молодой человек с проницательным взглядом. — Ты теперь работаешь с нами в агентстве. С сегодняшнего дня Танизаки — твой старший товарищ. Ты же не собираешься сидеть и молча сверлить его взглядом дальше?

Акутагава посмотрел на сидящего рядом Куникиду так, что в помещении словно стало темнее. От злобы в этом взгляде Куникида осекся на полуслове. Если бы на его месте был ребенок, он бы точно расплакался.

Танизаки вопросительно глянул на Куникиду.

— Что делать, Куникида-сан? Он точно на меня злится. Всё-таки вчера я угрожал ему взрывом, да еще и с заложником. Мне кажется, он нас точно сейчас убьёт.

— Не говори ерунды, — с непроницаемым видом ответил Куникида. — И взрыв, и взятие заложника были просто постановкой. Это был экзамен, необходимый для вступления в агентство, который он к тому же успешно прошёл. В худшем случае, если он вздумает напасть, нас здесь двое. Вряд ли мы не успеем отреагировать. И кроме того, он сердит не только на тебя, но и на меня.

— Куникида-сан, вы говорите так, будто его здесь нет.

— Это непростительно, — неожиданно произнес новенький. От удивления оба говорящих ошарашенно застыли.

Танизаки похолодел. Что делать? Он что, точно собрался их убивать?

— Девушка, которая была заложницей — твоя сестра?

— Что? А, да… моя сестра, Наоми.

Акутагава с безразличным видом отпил немного воды и продолжил.

— Сестру надо беречь.

Танизаки пришлось трижды прокрутить в голове эту фразу, прежде чем он понял смысл.

— То есть… ты сердишься из-за того, что я грубо обращался с Наоми, когда она изображала заложницу? И всё?

Акутагава, так же грозно глядя на него, едва заметно кивнул.

— Неужели так и есть? Боже мой, ну если дело в этом, вам не о чем волноваться. Смотрите, мы с братом совершенно замечательно ладим, — Наоми прильнула к плечу брата и прижалась к нему щекой. — Я сама попросила его напугать меня как следует, когда буду в роли заложницы.

Посмотрев на мирно обнимающихся брата и сестру, Акутагава невозмутимо сказал:

— Вот как. Что ж, это хорошо. Значит, я поторопился с выводами.

Он повернулся к проходившей мимо официантке.

— Могу я попросить сируко и зеленый чай?.

— Разумеется. Ваш заказ принят, — официантка с улыбкой кивнула и удалилась. Акутагава повернулся обратно и отпил воды. Его взгляд всё ещё был злобным, как у Цербера.

Неужели этот новичок…

Танизаки и Куникида обменялись быстрыми взглядами, в которых читалось одно и то же.

Неужели этот новичок не пытался испепелить Танизаки взглядом, просто у него такое лицо?

Акутагава Рюноске. Сирота, найденный умирающим от голода на берегу реки. Никто в агентстве ничего толком не знал о его прошлом. Он не рассказал, ни почему был так голоден, ни как оказался на берегу. Они знали только, что он одаренный, искусно владеющий способностью трансформировать собственную одежду, и что принял предложение вступить в агентство, потому что сам кого-то искал.

— И всё-таки, где он ходит? — Куникида вынул из кармана часы и раздражённо постучал по ним пальцем. — Уже давно должен был прийти. Вот чёрт… сначала он подбирает полумёртвого сироту у реки, потом сам предлагает устроить его в агентство, а теперь вообще о нём забыл?

— Ну, он бывает непредсказуемым, — вступился Танизаки, — но я недавно писал ему, и он ответил, что будет минут через пять. Давайте просто посидим и подождём ещё немного.

— Что ж, значит, ждём… — Куникида глянул на Акутагаву. Тот с безразличным видом уставился куда-то в пространство. Взгляд его был всё таким же злым — словно у демона, истязающего грешников в аду.

Всем сидящим за столиком показалось, что в кафе воцарилась особенно гнетущая тишина — словно суровость новичка распространилась на всё помещение.

— Э-э… новенький… Акутагава-сан? — осторожно начал Танизаки. — Эээ, ну… точно. Может, ты хотел бы заказать ещё что-нибудь?

— Нет, ничего, — с тем же сердитым видом ответил Акутагава.

Снова воцарилась тишина. Танизаки показалось, что из него вытекают все силы. Разговор совершенно не клеился… Получится ли у него поладить с таким коллегой? В этот момент вмешалась Наоми.

— К слову, Акутагава-сан, чем же вы занимались до того, как пришли в агентство? — беззаботно и совершенно беззастенчиво спросила она, и про себя Танизаки издал крик облегчения. Молодец, Наоми, вот это моя сестренка, всегда придет на помощь!

Немного подумав, Акутагава ответил:

— Я был подобен осеннему ветру или осколку щебня. Скитался по трущобам без крыши над головой, без дела, заслуживающего упоминания, и выживал, как мог.

То есть, он не занимался вообще ничем, надо же, подумал Танизаки. Удивительно.

— Но разве с твоей способностью ты не мог с легкостью найти себе работу? Телохранителем там или охранником… Наверняка было немало желающих тебя нанять?

Акутагава ничего не ответил и опустил глаза. Похоже, ему не хотелось об этом говорить. Немного подумав, Танизаки снова спросил:

— Ну… а что тебе особенно нравится или не нравится?

— Ничего.

Танизаки показалось на секунду, что его сердце сейчас откажет, но он собрался с силами и срывающимся голосом спросил снова:

— И всё же… а если придётся выбирать, например?

— Если выбирать? — Акутагава задумчиво посмотрел по сторонам. — Пожалуй, мне нравятся чай, инжир и сируко. Не нравится… конские бобы, мандарины и… бродячие собаки.

— Бродячие собаки? — улыбнулся Танизаки. Он не любит собак, значит, хоть что-то нормальное в нём есть. — Да уж, понимаю. В этом районе кое-где можно наткнуться на здоровенных бездомных псин. Если такая начнёт на тебя рычать, даже взрослый перепугается.

— Именно, — Акутагава отпил воды и продолжил. — Как-то, когда я спал в своем убежище в трущобах, бродячий пёс попытался отгрызть мне руку. Я успел проснуться и избежать этого… но собак я с тех пор не люблю.

Да уж, причина была раз в десять более весомая, чем предполагал Танизаки.

— Вот оно что, — только и сказал он, вытаращив глаза. Он не представлял, что ещё можно сказать, но на всякий случай добавил. — Ужас какой.

— Вовсе нет. В трущобах, где я жил, такое было обычным делом. Когда-то одного из товарищей, с которыми я жил, тоже загрызли собаки. Разумеется, в отместку мы обошли округу и перебили их всех.

— Вот… вот оно как, — да уж, жизнь у новичка, судя по всему, была весьма тяжёлой. Кажется, в поисках темы разговора Танизаки задел струну, которую не стоило задевать. Ему оставалось только отвечать «Вот как» и кивать.

— Позвольте спросить и мне, — неожиданно спросил Акутагава. — Каким было ваше с сестрой прошлое? Кем вы были до детективного агентства?

— О-о, это очень хороший вопрос, — Наоми улыбнулась и сложила руки на груди. — Вообще-то это наша дежурная игра. Викторина о прошлом членов агентства. Правда, братик?

— Д… да, верно. Все новички должны угадывать. Среди всех сложнее всего угадать прошлое того человека, который тебя нашёл. Никто так и не смог правильно ответить. Мы даже собрали призовой фонд в семьсот тысяч для того, кому это удастся. Ты тоже попробуй.

В этот момент появилась официантка с подносом.

— Извините за ожидание. Ваш горячий зелёный чай и сиру… — договорить она так и не успела, потому что случайно легонько наступила на полу длинного плаща Акутагавы. Она заметила это раньше, чем успела перенести вес на ногу и машинально попыталась отступить назад, но это было неверным решением. Каблук зацепился за полу плаща. Вскрикнув, девушка попыталась восстановить равновесие, но её кимоно сковывало движение. Рухнув навзничь, она ухватилась руками за соседний столик.

Поднос с чаем взлетел в воздух.

Прямо над головой Акутагавы.

Трое из агентства немедленно вскочили на ноги, но было поздно — горячий чайник уже падал на него.

Наоми взвизгнула. Куникида и Танизаки напряглись.

Куникида вырвал из кармана пистолет. Еще секунда — и он направил бы его на Акутагаву.

— Надо было смотреть под ноги, — спокойно сказал Акутагава. — Никого не ошпарило?

Он успел перехватить чайник прямо в момент, когда тот должен был приземлиться ему на голову, с помощью бесшумно взвившейся в воздух полы плаща. Скорость его реакции оказалась невероятной.

Танизаки посмотрел на Куникиду. Куникида перевел взгляд на почти машинально вытащенный пистолет. Сами того не осознавая, они оба собирались не спасать официантку и не осматривать ожоги Акутагавы. Они прикончили бы его, потому что ощутили в тот момент, как вокруг него молниеносно, словно вспышка, распространилась аура убийства. То была реакция Акутагавы на попытку причинить ему вред. Обоим показалось, что он сейчас отхватит официантке голову.

Акутагава успешно справился со вступительным экзаменом, но всё же не сдал его.

Его вступление в агентство было отсрочено. Конечно, он невероятно быстро разобрался с подрывником, но для прохождения испытания обязательным условием была не скорость. Для работы в детективном агентстве требовалась благородная душа, для которой основным жизненным принципом, непоколебимым даже в исключительных условиях, была защита окружающих людей. Такого мнения держался Фукудзава, директор детективного агентства.

Кроме того, у экзамена было еще одно правило. Об этом правиле ни в коем случае не должен был знать тот, кто проходил испытание.

Акутагава, с ошеломляющей быстротой обезвредивший подрывника, не проявил ещё одного душевного качества, необходимого для члена Вооруженного детективного агентства. Поэтому сейчас он был принят на испытательный срок, а окончательное зачисление в агентство было решено отложить.

Таким образом, Танизаки и Куникида сейчас находились на задании. Оно состояло в том, чтобы удостовериться, годится Акутагава для агентства или нет. Если же Акутагава на самом деле окажется негодяем — немедленно обезвредить его, пока он не успел кому-нибудь навредить.

Куникида напряжённо выдохнул и убрал пистолет. Новичок был совершенно непредсказуем. Его невозможно было понять. У него был тяжёлый взгляд и он владел мощной способностью — но так и осталось непонятным, добрый он человек или злой.

Как вообще получилось, что он попал в агентство? Танизаки и Куникида до сих пор не могли этого понять. О чём думал тот, кто привёл его к ним?

В этот момент двери кафе открылись и на пороге показался высокий мужчина. Он стоял спиной к солнцу, и его лица, оказавшегося в тени, не было видно.

— А, — сказал Танизаки, обернувшись и увидев его. — Добрый день. Вы что-то долго сегодня.

— Это ты, — Куникида тоже обернулся к нему. — Из-за твоего новичка тут случилась небольшая суматоха. Сделай что-нибудь.

Высокий мужчина почесал затылок и сказал:

— А-а, кажется, я опоздал.

Он вошёл внутрь кафе. В свете ламп стало отчётливо видно его лицо.

Это был…

***

Когда наступала ночь, складские кварталы в порту становились самым тёмным в мире местом. Это был мир мрака, что темнее чёрного, мир, куда не дотягивались ни огни города, ни лунные лучи. Здесь невозможно было разглядеть что-либо дальше собственного носа.

Во тьме раздавались крики:

— Спасите!

— А-а-а! Не подходи!

— Помогите, кто-нибудь!

Крики отчаяния сливались в единую мелодию сражения. Хруст, грохот, звуки падения чего-то липкого звучали, словно аккомпанемент к ней. Но ни один вопль, ни единый звук не нарушали тишину за пределами здания, словно тьма обволокла его тяжелым покрывалом и подобно губке поглощала все звуки.

Это происходило внутри одного из больших складов с импортными товарами.

Стеллажи до самого потолка были заставлены деревянными ящиками. За слуховым окошком под самым потолком виднелось равнодушное тёмное безлунное небо.

— Стой, не подходи! Не смей! Нет, нет, нет, нет, нет, я не хочу умирать! Помо…

Один крик за другим таял в ночной тьме.

Временами вспышки пистолетного выстрела рассекали мрак. На один короткий миг они ярко освещали склад и тех, кто в нём был.

И сразу же растворялись снова.

— Не стреляй! Еще в своих попадешь! — раздался голос одного из сражавшихся солдат. — Заряди крупнокалиберными! И направь на него тактический фонарь!

— Нельзя, если он меня найдёт — точно нападёт!

— Плевать, он и так видит в темноте лучше нас! И слишком быстрый, даже тепловизором его не засечь! Если мы не поймём, где он, он нас всех…

Эти слова были последними. Голос оборвался, сменился звуком разрываемого горла и свистом выходящего из него воздуха. Это был крик, которому не суждено было прозвучать.

Рядом кто-то издал очередной вопль. Все повернулись в его сторону.

Перед ними, прямо на теле убитого стоял белый тигр размером с небольшой автомобиль. Его огромные клыки были сомкнуты на горле мертвеца.

— Это он! Стреляй, стреляй!

Все нацелили оружие на зверя. Но тот, вытянув шею, разорвал своей жертве горло и лёгким прыжком скрылся во тьме. Брошенный им труп задёргался от попавших в него пуль.

Когда выстрелы затихли, снова воцарилась тьма. Не ощущалось даже присутствия зверя.

— Это была не ложь, — дрожащим голосом произнёс один из солдат. — Он существует, этот злобный зверюга, Белый дух смерти из Портовой Мафии.

Там и тут снова слышались крики и звуки разрываемой плоти. Они не видели противника, а значит, не могли перегруппироваться для защиты. Невозможно было понять, где выход. По рации командира было слышно только стоны и вопли. Одним словом, здесь происходило не сражение. Это была обычная резня.

Неизбежный финал для людей, которые пошли против самой тьмы.

— Отходите! Перегруппируйтесь! — отчаянно проорал в рацию взводный. — Если мы проиграем этот бой, не останется никого, кто сможет противостоять Портовой мафии! А головы вашего командования, товарищей и вообще всех нас отправят на родину почтой!

Он вытащил чеку из световой гранаты и скомандовал снова:

— По моему сигналу нечётные отступают к выходу! Чётные прикрывают!

Взводный швырнул гранату, и яркая вспышка возгоревшегося магния озарила склад, как солнечный свет.

— Быстро! Отступаем! — крик взводного отразился эхом от стен склада и растворился во тьме. В ответ не последовало ни единого выстрела.

— Вы что творите?! Чётные, цель… — гневный выкрик оборвался на полуслове от внезапного осознания.

— Быть не может…

Из тьмы прямо перед ним вышел тигр. Взводный явственно разглядел бесшумно ступающие белые лапы, горящие золотом глаза, окрашенные багровым клыки. Это был огромный хищник, покрытый белым мехом.

Только сейчас взводный понял, что не слышит внутри склада не то что выстрелов — человеческого дыхания.

— Они… все мертвы?..

— Да, именно так, — ответил зверь.

Взводный наставил на него автомат. В свете закреплённого на стволе тактического фонаря показался совсем не тигр. Это был мальчишка.

Беловолосый мальчишка с криво остриженной чёлкой и невинным лицом. Полы его длинного, до пят, чёрного плаща, колебались словно от ветра.

— Значит, это правда, — упавшим голосом сказал взводный. — Слух, что одарённый-оборотень, Белый дух смерти из Портовой мафии, всего лишь подросток.

Мальчишка коротко кивнул.

— Всё кончено, — тихо сказал он. — Вы замышляли убийство босса Портовой мафии. И отлично удерживали всё в секрете вплоть до дня покушения, сразу видно профессионалов.

В его взгляде не было гнева, ни мрачной радости от убийства — только тьма и давящая тоска.

— Но вы профессионально убиваете, а наш босс… скажем так, профессионально подвергается убийствам. За его головой прямо в центральный штаб мафии являются искуснейшие убийцы. Каждый день. И ни у одного из них ничего не вышло. Они даже не смогли пройти холл на первом этаже. Вы уже, наверное, и сами поняли, что всё бесполезно.

— Пацан… — он заметил, что его руки дрожат. Он, прошедший через множество схваток, сражавшийся с огромными силами противника и всегда сохранявший хладнокровие вояка, дрожал перед одним-единственным пареньком.

Ему казалось, что мальчишка перед ним и человеком-то не был.Словно по его душу на мягких лапах пришла сама смерть. А если так…

— Если так, то я ждал тебя, дух смерти, — взводный вытащил из кармана пульт управления. — Ты прав, победы нам уже не видать. Но мы всё ещё можем не проиграть.

Мальчишка прищурился.

— Это взрывное устройство, — взводный нажал большим пальцем кнопку на пульте. — Как ты думаешь, почему мы выбрали именно этот склад? Здесь хранится взрывчатка. С помощью этого устройства я могу подорвать её всю.

Радужка мальчишки налилась тёмным золотом. Зрачки сузились, словно у кошки.

— Что?..

— Стой-ка на месте, — взводный продемонстрировал ему зажатую кнопку. — Видишь? Это кнопка смертника. Она запускает механизм бомбы не тогда, когда её нажимают, а когда отпускают. Так что если ты меня убьёшь, я отпущу кнопку, и ты взлетишь на воздух.

Если его атакуют, погибнут оба. Если он попытается прорваться и сбежать, тоже погибнут оба. Даже если у него отберут пульт, за тот момент, что потребуется, чтобы зажать кнопку заново, устройство сработает, и всё равно умрут они оба.

— Солдат умирает, как положено солдату, — продолжая зажимать кнопку, взводный свободной рукой наставил на мальчишку автомат. — Мы отдаём жизнь на поле боя, вместе с товарищами. Если у меня получится положить такого врага, как ты, это будет неплохая смерть.

— Вы не боитесь смерти. Я вам завидую, — сказал мальчишка, и в голосе его сквозило что-то похожее на грусть. — А я боюсь. Боюсь смерти и боли. Боюсь, что меня подстрелят или ранят как-то ещё. Поэтому я стал духом смерти. Когда сам становишься смертью, ей тебя уже не догнать.

— Смерти, значит, боишься? — глаза взводного блеснули от гнева. — Значит, нажав эту кнопку, я могу воплотить твой страх в жизнь, да еще и отомстить за своих людей? Это лучшая компенсация за всё.

Он усмехнулся, словно собираясь с духом, и отпустил кнопку.

Ничего не произошло.

Взводный посмотрел на свои пальцы. Он был уверен, что убрал палец, но тот оставался на кнопке. Он вытянул руку и попытался отпустить кнопку, но пульт вместе с прижатым к нему пальцем повис в воздухе.

— Ч… что это?

Белый клинок скользнул к основанию его большого пальца и бесшумно перерубил его. Взводный машинально попытался выстрелить из автомата, что был в другой руке, но не смог. Палец, лежавший на спусковом крючке, упал на пол.

— Убить его? — спросил детский голосок.

В воздухе виднелась белая кукла — она сливалась с мраком еще лучше, чем тигр, и в руке её был зажат пульт взрывного устройства вместе с отрубленным пальцем.

— Нет нужды его убивать, Кёка-чан, — мягко сказал мальчишка.

Из тьмы позади взводного появилась белая рука, держащая короткий белый клинок. Острие скользнуло прямо к его горлу.

Кинжал держала скрывавшаяся раньше во мраке девочка в кимоно. Девочка с длинными чёрными волосами и белой кожей, такой нежной, что, казалось, сквозь неё должны просвечивать кости.

— Но он хотел тебя убить, — сказала девочка, названная Кёкой, голосом тихим, как шорох падающего снега.

— Я знаю, — ответил мальчишка. — Но босс приказал оставить одного из них в живых. Кто-то же должен передать их главному, что все убиты.

— Но…

— Хватит с него. Ты отрубила ему пальцы, оружие держать он уже не сможет. Даже если мы его отпустим, можно не бояться, что он вернется в строй.

Девочка склонила голову набок. Чёрные волосы легко скользнули по щеке солдата.

Её выражение лица было неуловимым, как тающие в воздухе снежинки.

— Что ж, если он для тебя больше не опасен… — тихо произнесла она и вернула клинок в ножны. И отступила, тихо и плавно, как морская рыбка.

— Спасибо.

Девочка улыбнулась, едва заметно, только уголками губ.

— Быть… не может. Поверить не могу, — простонал взводный, с перекошенным от боли лицом глядя на обрубки пальцев. — Девчонка-убийца, Идзуми Кёка? Та самая, что положила тридцать пять человек?.. Чёрт возьми, да ещё и вместе с Белым духом смерти? Разве она не предала мафию и не исчезла неизвестно куда?

— Верно, один раз она предала мафию, — сказал мальчишка.

— Но я вернулась, — Кёка бесшумно подошла к нему и встала рядом. — Только… ради него.

Они говорили тихо. Каждый раз две белых фигуры во тьме подавали голос, тишина вокруг них ощущалась ещё сильнее.

— Вы сказали, что солдат умирает, как солдат. Я уважаю эти слова. Именно поэтому вы решили продолжать сражаться против двоих одарённых, без малейшего шанса на победу, и это хорошо, — почти шёпотом сказал мальчишка. — Но если вы попытаетесь продолжить, то я, чтобы избежать смерти, которая меня пугает, положу все силы, чтобы отнять вашу жизнь.

Взводный злобно посмотрел на обоих налитыми кровью глазами, а потом опустил руки. Вместо слов раздался негромкий стук упавшего металла. Он бросил на пол пистолет.

— Спасибо вам, — мальчишка поклонился и направился к выходу. Кёка последовала за ним.

Они прошли мимо взводного, даже не посмотрев на него. Взводный посмотрел им вслед. Они казались безмятежными, словно позади них никого не было.

Он заколебался, не выстрелить ли им в спину — но сразу передумал. Всё равно ему в них не попасть. Почему-то он был в этом уверен.

Они были живой легендой — мрачной, кровавой легендой. У него не было ни единого шанса выстоять.

— Пацан… Как тебя зовут?

Он вообще не ожидал, что мальчишка ответит ему, но тот всё же отозвался.

— Накаджима Ацуши, — разнёсся по складу ясный голос.

Накаджима Ацуши… Взводный подумал, что будет с содроганием вспоминать это имя каждый раз, оказавшись в темноте или видя обычного тигра, и что не раз будет просыпаться от кошмаров, в которых царят запах крови и звуки разрываемой плоти. Солдатом ему уже не быть.

Взводный скорчился, поджав колени. Когда шаги стихли и снова воцарились тьма и безмолвие, он, сжавшись в комок, задрожал, как ребёнок.

Покинув склад, Ацуши и Кёка двинулись вдоль гавани.

Они не прошли и минуты по дороге, освещённой холодными городскими огнями, когда Ацуши неожиданно пошатнулся и упал на колени.

— Всё нормально? — Кёка подбежала к нему.

— Д… да, всё… хорошо, Кёка-чан, — прохрипел Ацуши, не поднимаясь. — Я слишком долго оставался перевоплощённым в этот раз, вот и… пошла реакция.

Кёка проворно распахнула на нём плащ и отогнула высокий ворот.

На шее Ацуши был затянут громоздкий ошейник, чёрный и тяжёлый. Он был с обеих сторон усажен острыми, похожими на крючья шипами. Они шипы впились в шею, проткнули кожу, и с ошейника капала кровь.

— Его надо снять, — Кёка протянула руку, чтобы расстегнуть ошейник.

— Не надо, — сдавленно сказал Ацуши. — Это ограничитель… Если не будет больно… я не смогу контролировать силы тигра. А если он выйдет из-под контроля, тебе тоже несдобровать.

— Но…

— Мы приехали за вами, господин Ацуши, — в темноте, куда не дотягивался свет фонарей, стояло несколько людей в чёрной одежде.

— Хироцу-сан, — Ацуши прикрыл шею и болезненно улыбнулся, — и Чёрные Ящерицы… Спасибо, что прикрыли.

Несколько десятков человек в чёрном синхронно поклонились.

— Похоже, всё прошло по плану. Замечательная работа, — стоявший впереди всех пожилой джентльмен кивнул. — Теперь нужно вернуться в штаб, чтобы вам оказали помощь. А потом — отчитаться перед боссом.

— Я знаю, — кивнул Ацуши. — План босса, как всегда, был идеален… Заманить врагов в темноту и уничтожить. Правда, я чуть не попался в ловушку со взрывчаткой, но Кёка-чан с этим разобралась.

Ацуши кое-как встал, опираясь на руки.

— Я еду к боссу. Он вытащил меня из ада и позвал с собой, и я ни за что не ослушаюсь его приказов.

Он направился вперёд, но тут же обернулся с невинным выражением лица.

— Передайте боссу… господину Дазаю, что я скоро буду у него.

***

В этот момент двери кафе открылись и на пороге показался высокий мужчина.

— А, — сказал Танизаки, обернувшись и увидев его. — Добрый день. Вы что-то долго сегодня.

— Это ты, — Куникида тоже обернулся к нему. — Из-за твоего новичка тут случилась небольшая суматоха. Сделай что-нибудь.

Высокий мужчина почесал затылок и сказал:

— А-а, кажется, я опоздал.

Он неспешно подошёл к столику и, повернувшись к официантке, которая всё ещё сидела на полу, спокойно попросил:

— Карри, пожалуйста.

После этого он сел рядом с Акутагавой.

У него были медно-рыжие волосы. Одет он был в песочного цвета пальто. На подбородке виднелась щетина. Выражение его лица было совершенно непонятным: казалось, он на чём-то сосредоточен, и одновременно — что он вообще ни о чём не думает.

— Где ты так задержался, Ода? — спросил Куникида.

— Заговорился с хозяйкой табачной лавочки на Второй улице, — попросту ответил Ода.

— Опять? — Куникида покачал головой. — Ты, похоже, привлекаешь особо говорливых пожилых людей. Уважение к старости — это, конечно, хорошо, но ты опоздал на три часа. Почему бы тебе не отказывать сразу?

— Я отказываю, но никто не принимает всерьёз, — ответил Ода с непроницаемым видом.

— Они просто не могут понять, искренне ты говоришь или нет, — нахмурился Куникида. — Ну тогда хотя бы изображай нетерпение, дай понять, что торопишься.

— Я так и делаю, но этого никто не замечает.

— Серьёзно? Попробуй сейчас.

Ода молча и рассеянно посмотрел на Куникиду.

Подождав несколько секунд, тот с сомнением спросил:

— Не получается?

— Я как раз изображаю нетерпение.

— А, ясно… — устало сказал Куникида.

Танизаки напряжённо посмотрел на обоих и, в попытке разрядить обстановку, сказал:

— Акутагава-сан, вы уже знакомы, но на всякий случай представлю ещё раз. Это Ода Сакуноске. Он работает у нас уже два года и будет твоим наставником.

— Прошу любить и жаловать, Ода-сэмпай, — Акутагава вежливо склонил голову.

— Хорошо, — кивнул Ода всё с тем же рассеянным видом. — Ты после того раза нормально ешь?

— Да.

— Вот и славно.

В этот момент официантка аккуратно поставила перед Одой тарелку с карри. Тот с благодарностью глянул на неё.

— Если бы вы не подобрали меня тогда на берегу, я так и умер бы от голода.

— Такая уж у Оды натура — он не может оставить сироту в беде, — сказал Куникида на кротко склонившегося Акутагаву.

— И особых причин тому нет, — добавил Ода и, зачерпнув ложку карри, отправил его в рот. — Что-то этот карри совсем не острый. Детский, что ли?

В этот момент Акутагава напал на него. Без лишних движений, без малейшего намёка, просто выпустил клинок из одежды — острое лезвие, скользнувшее вне поля зрения Оды прямо к его горлу. Ещё немного — и он бы беззвучно перерубил шею, и голова Оды скатилась бы с плеч.

Но Ода с легкостью отразил эту атаку. Он отклонил летящий клинок ложкой, изменив его траекторию и даже не пытаясь увернуться. Лезвие скользнуло мимо его лица, рассекая воздух. Ода глянул на него краем глаза и повысил голос:

— Не могли бы вы заменить карри на другую порцию, поострее?

Из глубины кафе откликнулись: будет сделано.

— Что?..

Остальные члены агентства, на глазах которых едва не произошло убийство, были ошарашены.

— Эй, — выдавил Куникида. — Что это сейчас было?

Ода повернулся к нему и спокойно ответил:

— Правильный карри — только острый, вот и всё.

— Да я не о том! — прикрикнул Куникида. — Эй, новичок! Зачем ты напал на Оду?! Ты ему чуть голову не отхватил!

— Зачем? Что значит «зачем»? — переспросил Акутагава и сразу же атаковал уже двумя клинками.

Два серых лезвия взлетели одновременно, метя Оде в лицо и в грудь. Но тот легко отклонился головой и корпусом вбок, увернувшись от обоих атак. И до, и после этого он даже не взглянул на клинки.

— Эй!

— Когда я нашёл его у реки, он внезапно напал на меня, — будничным тоном пояснил Ода. — Я отразил его атаку, и он попросил меня научить его, как стать сильнее. Я ответил на это, что не знаю никакой техники, которой мог бы его научить, но если он вступит в агентство, я смогу направить его на нужный путь. Поэтому он сейчас здесь.

С этими словами Ода указал на Акутагаву, и тот согласно кивнул.

— Мне повезло. Я ещё не встречал никого столь же искусного, — и он снова атаковал, на сей раз сбоку. Ода снова отклонил клинок ложкой.

— Нет… нет-нет, — потряс головой Куникида. — Да, у Оды могущественная способность, но кем надо быть, чтобы демонстрировать её прямо посреди кафе?! Если уж так хочешь стать сильнее, найдите хоть место для тренировок!

— Если бы в месте для тренировки нас ждали враги, я бы и слова не сказал, — сердито сказал Акутагава. — Они могут встретиться и на дороге, и в кафе, и в поезде… словом, навык может потребоваться даже там, где сражение нельзя предвидеть. Иначе это бессмысленно.

— Какие враги?!

— Он хочет убить двоих человек, — сказал Ода, глядя на Акутагаву. — Ради этого он и оттачивал свою способность все эти годы.

— Я не знаю ни лица, ни имени одного из них, — продолжил Акутагава. — Я всегда называл его человеком в чёрном. Он украл мою младшую сестру. Я убью его и верну ту, с кем он меня разлучил.

— Разлучил? С сестрой? — Танизаки потрясённо посмотрел на него. — Значит, это потому ты сердился на меня из-за Наоми?

Наоми посмотрела на Акутагаву:

— А вы знаете, где может быть ваша сестрёнка?

— Никаких идей. Я даже не знаю, жива ли она, — в обычно непроницаемых глазах Акутагавы задрожал лёгкий отблеск света. — Но я непременно её найду.

— Значит, вот кого ты хотел найти с нашей помощью, — Куникида сложил руки в замок. — Мы можем запросить у полиции информацию о пропавших людях, нам проще добыть сведения в преступном мире…

— Но в таком огромном городе, — огорчённо продолжил Танизаки, — не так-то просто найти одного пропавшего человека.

— О чём вы? — с улыбкой сказала Наоми. — Акутагава-сан, вы обратились ровно туда, куда надо. Если вам нужно найти сестру, никто не сделает этого лучше, чем Вооруженное детективное агентство.

Она обвела всех присутствующих весёлым взглядом и лукавым шепотом продолжила:

— Разве не так? У нас ведь есть он.

— А-а.

— И верно.

— Действительно.

Все трое одновременно закивали.

— Акутагава-сан, считайте, что мы уже её нашли, — Наоми с улыбкой поднялась с места. А теперь пойдёмте. Я познакомлю вас с лучшим в мире детективом.

***

Главный штаб Портовой мафии.

Чёрная башня, возвышающаяся над всей Йокогамой. Снаружи она выглядит, как новенькое высотное здание, но внутри это неприступная крепость. Все окна взрывостойкие, внешние стены укреплены так, что выдержат даже танковый залп и, кроме того, внутри постоянно находятся одарённые, охраняющие босса, обитающего на самом верхнем этаже.

И Ацуши как раз вошёл в это здание.

Миновал молчаливых, вооружённых пистолетами коллег и, ступая по дорогому мягкому ковру, который был бы впору в зале для аудиенций какой-нибудь царственной особы, направился к месту назначения. Пройдя по коридору, он остановился у массивной двустворчатой двери.

— Босс, это Ацуши. Пришёл по вашему вызову.

Через несколько секунд в ответ раздалось «Войдите».

— С вашего позволения.

В просторном кабинете босса царила странная атмосфера. Вся мебель: и богато украшенные подсвечники, и стол посреди комнаты — явно была дорогой, изготовленной в единственном экземпляре. Но, казалось, вся эта прекрасная обстановка оказалась здесь по ошибке.

Всё в кабинете так и дышало смертью.

Пол, потолок и все четыре стены были чёрными. Одна из стен раздвигалась, открывая огромное панорамное окно с видом на всю Йокогаму, но за четыре года никто так ни разу и не открыл его.

Так проще было защитить от выстрела или бомбы нынешнего босса, Дазая.

— Чего стоишь, командир летучего отряда? — сказал человек в глубине комнаты, стоявший спиной к Ацуши. — Ты перед боссом. Поклонись, что ли.

— Прошу прощения, — Ацуши немедленно опустился на одно колено и низко склонил голову.

В кабинете, кроме него, находилось двое. Один из них, стоявший дальше, был одним из главарей и отвечал за охрану босса. Он носил чёрный костюм-тройку и чёрную шляпу. Со спины он казался совсем мальчишкой, но это не мешало ему быть вторым после босса человеком во всей организации и обладать самой мощной в Мафии способностью.

Второй сидел развалясь в чёрном кресле посреди комнаты и говорил по рации. Это и был хозяин комнаты.

— Будет тебе, Чуя. Ты славно постарался, Ацуши. Я рад твоему приходу, — в его голосе одновременно звучали величие, достойное короля, и безжалостность, достойная самого дьявола.

Это был сам босс огромной криминальной организации, известной как Портовая Мафия — Дазай Осаму. Его одежду и обувь, пусть они и были полностью чёрными, не стыдно было бы носить и отпрыску королевской фамилии.

— Благодарю вас… Дазай-сан, — сдавленно ответил Ацуши, не поднимая головы.

— А?! — немедленно раздался тихий возглас Чуи. — Он для тебя «босс», малой. Жить надоело?

— Ну же, Чуя, остынь, я не против, — отозвался Дазай, закидывая ногу на ногу. — Кстати, я хотел бы поговорить с ним с глазу на глаз. Оставь нас.

— Что?! — неожиданно резко переспросил Чуя. — Ты что несёшь?! Он тебе что, главарь или личный помощник? Просто один из боевиков, и уже на особом положении, так что ты встречаешься с ним лично?

— Ну зачем так сразу? Ацуши — мой доверенный подчинённый.

— Какое нахрен доверие? А если он сейчас под воздействием чьей-нибудь способности и, сам того не зная, приволок на себе взрывчатку? Были уже случаи! Нет, наедине я вам остаться не позволю.

Дазай с улыбкой посмотрел на Чую.

— Не позволишь? Я не спрашивал твоего разрешения, Чуя. Я босс, а ты один из главарей. В Мафии приказы не обсуждаются. Иерархию надо чтить, знаешь ли.

Чуя некоторое время помолчал с недовольным видом, а потом вразвалку направился к выходу.

— А, вот значит, как. Ну тогда как знаешь. — Проходя мимо Ацуши, он прошипел: — Вот что, мелкий, попытаешься убить босса — считай, сам покойник. Потому что когда-нибудь я сам его убью.

С этими словами он с грохотом распахнул двери и покинул кабинет.

— Обожаю смотреть, как Чуя разрывается между желанием меня убить и обязанностью защищать… но, кажется, сейчас я слегка перестарался, — усмехнулся Дазай и повернулся к юноше. — Расслабься, Ацуши.

Ацуши поднялся на ноги и сложил руки за спиной.

— А теперь я хочу услышать от тебя отчёт об операции. Ты отпустил одного живым?

— Да.

— Отряд, который вы разгромили — наёмники, выписанные сюда иностранной военной кликой, засевшей в иностранном квартале. Думаю, тот, кто стоит за ними и руководит всем заговором, заседает в кабинете министров, — мягко произнёс Дазай, снова скрещивая длинные ноги. — Полагаю, ему пришлось немало попотеть, чтобы выстроить такой заговор против Портовой мафии, ведь за четыре года мы подмяли под себя почти всю местную акваторию. Мне их даже жаль. Теперь у этого министра наверняка добавилось головной боли.

Дазай довольно прищурился.

С тех пор, как он унаследовал место босса Портовой Мафии, прошло четыре года. Всё это время Мафия расширяла сферу влияния с невиданной до того скоростью: правоохранительные органы, транспорт, банки, Теперь не только в Йокогаме, но и во всём регионе Канто не было организации, которая не оказалась бы под влиянием Мафии, а по боевой мощи она могла сравниться с вооружёнными силами государства.

Всем этим мафия была обязана новому боссу, Дазаю.

Ходили слухи, что с тех пор, как он принял место главы от предыдущего босса, Мори, он не спал ни одной ночи.

— А теперь прости за поспешность, но я расскажу о твоём следующем задании. Акутагава в городе и поступил в детективное агентство, а значит, второй этап плана завершён. Переходим к третьему.

— Детективное агентство? Третий этап? — Ацуши удивлённо склонил голову. — О чём вы говорите?

— О, это грандиозный план, Ацуши. Просто головокружительный, — улыбнулся Дазай. — И теперь тебе придётся стать его частью. Я на тебя рассчитываю, Ацуши. На Белого духа смерти, равнодушно уничтожающего врагов, не знающего страха.

Ацуши с невесёлым удивлением вслушивался в эту речь, которую, казалось, поглощали стены и пол по мере того, как она разлеталась по кабинету.

— Я вовсе не бесстрашный, — тихо сказал он глухим голосом. — Я трус. Я боюсь, что меня подстрелят, боюсь пролить собственную кровь.

— Но, если верить отчёту, ты убивал опытных солдат одного за другим и даже в лице не изменился.

— Да. Я боюсь сражений, но на мне не выступает ни капли пота. Меня не бросает в дрожь. Тело спокойно, как море в штиль. С того раза всегда так.

Дазай прищурился.

— С того раза? — переспросил он. — Ты имеешь в виду тот день, когда ты ослушался моего приказа?

Лицо Ацуши ничего не выражало. Из взгляда, и без того равнодушного, исчез всякий намёк на эмоции. Теперь они казались пустыми.

— Я… — его голос задрожал. — Я… это… тогда…

Ацуши упал на колени и обхватил себя руками за плечи. Его пальцы, впившиеся в предплечья до побелевших костяшек, дрожали. Вне всякого сомнения, это была дрожь страха. Из его груди вырвался крик, полный ужаса, более глубокого, чем просто страх смерти.

— Нет!.. Я… я!..

— По-моему, ты действительно трус. Раньше, даже когда враг был прямо у тебя перед носом, ты всё время пытался сбежать. Но в тот день ты изменился. Знаешь, почему?

Ацуши трясло. За ушами выступили и потекли вниз к шее холодные струйки пота.

— Страх можно убить только страхом. С того дня ты живёшь в ужасе куда большем, чем можешь вынести. Он не отпускает тебя ни на минуту и поглощает все остальные страхи. Ни пуля, ни клинок, ни вражеская ярость теперь тебя не напугают, — Дазай холодно смотрел на него.

Ацуши не слышал этих слов. Холодный пот лился с него ручьём, всё тело с головы до пят трясло. Казалось, он в любой момент может потерять сознание.

— Всё ещё не можешь убежать от этого? От страха за то, что он погиб?

— Нет… нет, я… не… не боюсь.

Бессильно дрожа, Ацуши осел на пол.

— Дазай-сан, приказывайте, — кое-как выдавил он трясущимися губами. — Приказывайте прямо сейчас. Я больше не ослушаюсь вас. Никогда, никогда, никогда.

— Я тебе верю, — Дазай смерил его равнодушным взглядом. — Моя секретарша передаст тебе нужные бумаги. Мне нужно, чтобы ты ознакомился с деталями.

Из-за двери в глубине кабинета бесшумно появилась девушка, примерно ровесница Ацуши. Приталенный чёрный костюм облегал её тело, словно вторая кожа. Длинные волосы были собраны в хвост на затылке. По одному её взгляду казалось, что её присутствие поглощает все звуки вокруг.

— Гин, карту и письмо.

— Прошу, — девушка по имени Гин протянула ему чёрный конверт. Дазай передал его юноше.

— Итак, Ацуши, твоя следующая цель — Вооружённое детективное агентство.

***

В офисе Вооруженного детективного агентства царила суета.

Оно находилось на четвёртом этаже бизнес-центра. В просторном помещении в произвольном порядке стояли столы, за которыми сидели трудящиеся не покладая рук клерки.

Сотрудники агентства делились на клерков и оперативных работников. Первые занимались документами, бухгалтерией, связями с общественностью и хранением информации. Вторые вели непосредственное наблюдение, выбирались на места опасных происшествий и расследовали порученные дела.

К тому же, все оперативные работники были одарёнными.

Кроме одного.

— Искать пропавшего человека? Не-а. Скукота, — сказал восседавший прямо на столе Эдогава Рампо и облизнул леденец, который держал в руке.

— Рампо-сан, ну неужели никак?.. — вокруг него столпились все, сидевшие раньше в кафе: Танизаки, Ода, Куникида, Акутагава и Наоми.

— У новенького, Акутагавы, была сестра, и он её потерял, — примирительно сказал Танизаки. — Я не могу молча смотреть на такое… Он говорит, что её похитил некий человек в чёрном.

В лице Рампо что-то изменилось.

Он поднял глаза к потолку, перевёл взгляд направо, потом налево, потом снова направо, и спросил:

— Его лицо или имя?

— Мне они неизвестны, — ответил Акутагава. — Но если он заговорит, я точно его узнаю.

— Эх, — Рампо откинул голову назад и глубоко вздохнул. — Ну почему в этом мире кругом сплошные дураки, невежды и растяпы?

— Что?! — Акутагава сердито сощурился. — И кто из них я, по-твоему?

— Ну, тише, тише — засуетился Танизаки, пытаясь его успокоить.

— Послушай, что я тебе скажу, — Рампо выпрямился. — Я лучший в мире детектив, но за дела, которые мне не нравятся, я не берусь. Так что всё зависит от тебя.

— Мне не надо, чтобы ты брался за него, — Акутагава побледнел. — Я и один могу найти Гин.

Рампо снова вздохнул и, вынув из нагрудного кармана листок бумаги, положил его на стол. Акутагава бросил на него быстрый взгляд и снова посмотрел на Рампо.

— Что это?

— Карточка согласия.

— Карточка… согласия?

— Мне уже говорили, что ты кого-то ищешь, так что было очевидно, что ты придёшь за советом. Поэтому я уже провёл небольшое расследование и могу предположить, где она… Твоя сестра жива, — сказал Рампо с легкомысленным видом, перекатывая леденец во рту.

— Что?! — Акутагава рванулся вперёд. — Где она? Где Гин?

— Вот для этого тебе и пригодится карточка.

Акутагава снова посмотрел на неё. Это была прямоугольный кусочек белого картона примерно с ладонь, расчерченный на шесть частей.

— Расскажи о своей проблеме всем оперативникам агентства. Каждый из них должен поставить на карточке печать в знак согласия. Получишь все — я найду твою сестру. Кстати, согласие директора ты уже получил.

В одном из шести секторов стоял яркий красный штамп с надписью «Согласен». Остальные пять были пусты.

— На обороте написано, что надо сделать, чтобы получить все штампы. Обычно, чтобы тебе поставили печать, надо исполнить какой-нибудь уговор или условие. Что это будет — ну, тут уж как решат они сами, — сказал Рампо и выложил на стол рядом с карточкой деревянный штамп.

— То есть, если я получу разрешение от всех остальных, ты скажешь, где сейчас моя сестра? — задумчиво спросил Акутагава. — Но почему тогда директор уже поставил печать?

— Потому что я гениальный детектив, — Рампо снова облизал леденец. — Директор сам поручил мне сделать эту карточку, когда я спросил у него, что делать, если ты попросишь меня о чём-нибудь. Он сказал устроить всё так, чтобы тебе пришлось иметь дело со всеми остальными оперативниками. Я же не мог не послушаться распоряжения директора, правда?

Акутагава некоторое время с сомнением смотрел на карточку и вдруг, словно резко оборвав все раздумья, схватил её.

— Четыре с половиной года. Четыре с половиной года я искал сестру. Сколько шрамов я получил, сколько крови пролил… Разве несколько печатей на кусочке картона сравнятся с этим?

— Ну вот и хорошо, — улыбнулся Рампо. — Желаю удачи, новичок. Она тебе пригодится.

На этом он неожиданно умолк, сделал серьёзное лицо, а потом с пророческим видом произнёс:

— Истинные страдания ты познаешь после того, как заполучишь все штампы.

***

На то, чтобы собрать все печати, у Акутагавы ушло около четырех недель.

Первым был Танизаки. Он не потребовал ничего взамен. Выслушав все объяснения, он сразу же, прямо перед Рампо, поставил на карточку штамп.

— Будь я на твоём месте, — сказал он с улыбкой, — если бы Наоми похитили, и мне пришлось бы искать хоть какую-нибудь зацепку… я бы не смог ждать, пока заполнится карточка. Наверное, я бы даже поколотил Рампо, лишь бы он сказал мне, где она. Ты держишься молодцом. Мне этого достаточно.

Акутагава спокойно смотрел, как он со смущённым видом ставит печать.

— Благодарю, — он перевёл взгляд на штамп на карточке, потом снова на Танизаки.

— Если ты не против, я хотел бы дать тебе один совет, — серьёзно сказал Танизаки, подавая ему карточку. — Если, найдя свою сестру, ты снова встретишь этого человека в чёрном, не щади его. Забудь о морали и о том, что должен его арестовать как сотрудник агентства. Даже если придётся его убить, это не будет пятном на твоей совести, потому что нет никакой идеи и никакой морали, которые были бы важнее сестры.

— Эй, — нахмурился Куникида, но больше ничего не сказал.

— Я вас понял. Если я сумею отыскать сестру, вы будете первым, кто об этом узнает, — сказал Акутагава, принимая карточку.

Следующим, давшим согласие, был самый юный оперативник агентства, Миязава Кенджи.

— Я бы и так тебе поставил печать, — весело пояснил он, — но Рампо-сан сказал, что надо дать тебе какое-нибудь задание. Кроме того, мне нужна помощь. Сестрице Маэда надо сделать кое-какую несложную работу на поле. Можешь мне помочь? Ничего страшного, я покажу, что делать. Там всё совсем просто, честное слово, кто угодно управится.

Им пришлось сажать рис.

После этого случая в агентстве долго шептались о том, какими глазами обычно безразличный ко всему Акутагава смотрел на расстилавшееся перед ним поле. Такого ошарашенного лица, как в тот момент, у него не было никогда, ни до, ни после.

— Ну что, вперёд? — весело сказал Кенджи, уже в рабочей одежде и резиновых сапогах. — Если будем вставать пораньше и управляться до начала рабочего дня в агентстве, закончим через неделю… или две.

Поле сестрицы Маэда занимало не одну и не две делянки. В низине между двумя горами повсюду, насколько хватало глаз, расстилалась великолепная водная гладь.

«Хватит ли на такое поле двух недель?» — произнёс Акутагава одними губами. Вслух он этого не сказал, возможно, потому что не смог.

— Э-э… извини, с тобой точно всё нормально? — виновато переспросил Кенджи. — У тебя же сестра ещё… может, дать тебе другую работу?

Акутагава тоскливо обвёл взглядом поле и сказал:

— Я сказал, что выполню уговор. Кроме того, там, где я вырос, первыми умирали те, кто слишком пренебрежительно относился к еде. Начнём.

И он решительно направился к полю.

— Погоди, в таком виде на поле тебе нельзя, — улыбнулся Кенджи. — Переоденься в рабочее. И соломенную шляпу не забудь. Тебе наверняка пойдёт!

В первый день Акутагава осваивал работу под руководством Кенджи и морально готовился к предстоящему. После второго дня работы у него с непривычки заболела спина. На третий и четвёртый день пришлось сделать перерыв. На пятый день он приноровился обрабатывать поле, помогая себе способностью, и дело стало продвигаться куда быстрее. Кенджи хвалил его и от радости аж захлопал в ладоши. Они продолжали, и работа пошла ещё быстрее, когда им одолжили рассадопосадочную машину. В дождливые дни они приходили проверить, не разлилось ли поле, а в перерывах между работой ели принесенные хозяйкой поля рисовые колобки. Акутагава работал молча, не выказывая особого неудовольствия.

— Помню, когда-то в трущобах за убежищем у нас была маленькая картофельная делянка, — как-то сказал он, глядя на поле.

На десятый день случилось непредвиденное.

Придя на поле, они увидели, что примерно половина посаженных ростков почернела и загнила. Бегло осмотрев ростки, Кенджи сказал, что дело, скорее всего, в воде. Они проверили канал, по которому на поле поступала вода, и обнаружили, что вблизи верхнего течения канала сливают промышленные отходы, из которых в воду и поступали вредные органические вещества.

В агентстве проверили, откуда идут сточные трубы, и нашли, кто незаконно сливал воду: фабрика, принадлежащая крупной фармацевтической компании.

Примерно половина поля пришла в негодность. К несчастью, это была именно та половина, на которой они уже успели высадить ростки.

— Ну что ж, значит, засадим ту половину поля, на которой ещё можно что-то вырастить, — сказал Кенджи.

Но Акутагаве было недостаточно этого.

На следующий день он попросту пробрался в центральный офис фармацевтической компании. Связав и оглушив охранников с помощью способности, он прошёл в здание. Отыскал должностную инструкцию по утилизации промышленных отходов и выяснил, кто внедрил схему незаконного слива. Если он прижмёт к стенке этого человека, тот наверняка выдаст ему, кто из начальства велел разработать этот проект, и так, пока не найдёт того, кто стоит за всем этим.

Но, когда он уже оказался под дверью нужного кабинета, намереваясь войти, сзади раздался знакомый голос. Там стояли Кенджи и Танизаки, которых сопровождал Ода.

— Пойдём домой, — сказал ему Кенджи.

— Это было мило, — сказал Кенджи, когда остальные разошлись, и они остались вдвоём. — Но сама природа могла бы навредить нам сильнее и безо всякого умысла: наводнения, заморозки, засуха, паразиты. Всё, созданное многолетним трудом, может погибнуть за один вечер. Но сейчас у нас осталась ещё половина поля. Кроме того, если Вооруженное детективное агентство разоблачит незаконный слив отходов, компания может выплатить компенсацию за ущерб. От солнца или насекомых компенсацию не получишь. Тут уж ничего не поделать.

— Меня это не устраивает, — Акутагава смерил Кенджи сердитым взглядом. — Какая ещё компенсация? Значит, ты можешь заплатить кому-то и тебе позволят творить зло и дальше? Тогда все, кто достаточно богат и может позволить себе заплатить, будут продолжать делать что вздумается. Если что и может остановить зло, то только возмездие. Голова врага должна быть выставлена на всеобщее обозрение. Преступника должен сдерживать страх перед наказанием. Не существует иного способа защитить себя… И никогда не существовало.

— Извини. Может, ты и прав, — ответил Кенджи, подумав немного. После этого они некоторое время шли молча.

Незаметно для себя они вышли к рисовому полю. Оно, казалось, горело в лучах алого закатного солнца. С тёмных гор на горизонте на него бесшумно надвигалась ночь.

— За ночью всегда приходит утро, — сказал Кенджи, глядя на поле. — За весной приходит осень. Всё идёт своим чередом. Растёт трава, опадают деревья, животные рождают детёнышей и умирают… Они живут в согласии с землёй, потому что в природе всё идёт своим чередом. Конечно, случается всякое, бывают грозы и засухи, иногда кажется, что они будут длиться вечно, но суть в том, что природа сочетает в себе и хорошее, и плохое. Это и есть жизнь, так все в моей деревне считают.

— Не понимаю, — Акутагава тоже смотрел на поле. — Жизнь сочетает в себе и плохое и хорошее? Смог бы ты сказать это моим друзьям, погибшим там, в трущобах?

— Ты и есть хорошее, Акутагава-сан, — ответил Кенджи. — Ты же пережил это. К тому же, у тебя такая сильная способность. Они оставили тебе в наследство то хорошее, что в них было. Поэтому…

Кенджи замолчал и улыбнулся, и сияние заката отражалось в его глазах.

— Поэтому твоя сестра обязательно найдётся. Тебя ещё ждёт много хорошего впереди. Таков закон природы.

Акутагава посмотрел на него, словно переваривая его слова, затем снова повернулся навстречу закатному солнцу.

— Вот как, — сдавленно произнёс он. — Значит, я унаследовал это от них?

Ночь не спеша окрашивала горы в лиловый цвет. Больше они не произнесли ни слова.

С оставшейся частью поля управились за четыре дня.

В последний день работы Куникида пришёл посмотреть на их успехи и увидел как оба, по уши в грязи, беседуют посреди поля.

— Ну вроде бы с рассадой всё в порядке, теперь нужно собрать и съесть личинок! Личинки со здоровых посевов, если сварить, очень вкусные.

— Правда? Мне доводилось находить их в земле и есть, когда невозможно было найти другую пищу. Личинки в горах, в нетронутой глуши, были особенно вкусны — вкуснее, чем на полях или в лесополосе.

— В следующий раз я тебя ещё жареными угощу.

— Буду ждать случая.

— Они что, поладили?.. — поражённо пробормотал Куникида, глядя на них.

После того, как поле было благополучно засажено, Акутагава получил штамп и от Кенджи.

— Как рис вызреет, нам полагается доля за помощь, так что жди подарка, — улыбнулся тот, стоя в коридоре агентства.

«Что ж, по крайней мере, голодать не придётся», — подумал Акутагава.

В это время мимо прошёл Куникида. Акутагава спросил его, как продвигается дело о незаконном сливе отходов.

— Скоро закончим, — ответил Куникида. Он пристально посмотрел на Акутагаву. — Ты что это, обгорел?

— Нет, — ответил Акутагава.

— Да как же нет, если у тебя вот тут на шее красная полоса.

— Нет, — с непроницаемым видом повторил Акутагава.

— Точно? Ну, как скажешь… Так вот, по поводу незаконных отходов. Не волнуйся. Я с этим разберусь. Сотрудник, который отвечал за утилизацию, рассказал всё. Осталось направить компании ордер.

— Благодарю. Но… как он так легко во всём признался? Я думал, что работникам фирмы, нарушающей законы, нельзя просто подставлять своих работодателей.

Куникида коротко усмехнулся.

— Уж поверь, признался. Никто в этом городе не осмелился бы всерьёз рассердить Кенджи.

Следующей была очередь Куникиды.

Он придумал условие для Акутагавы уже тогда, когда услышал от Рампо о карточке согласия. Сама идея пришла ему в голову куда раньше, больше года назад. Поэтому, когда он озвучил это условие, никто не удивился. Все ожидали, что Куникида потребует чего-то подобного.

Половина седьмого утра.

Общежитие Вооруженного детективного агентства.

— Эй, новичок! Время выходить! Вставай и собирайся! — сердито прокричал Куникида, расхаживая перед общежитием. — Ты задерживаешься уже на две минуты! Мы же договаривались, что две недели ты будешь жить согласно моему графику! Ты должен стать прецедентом, чтобы я смог перестроить работу слишком неорганизованных работников агентства!

Куникида сверился с наручными часами.

— Подъём! Двадцать две минуты на завтрак, восемнадцать на сборы, шестнадцать минут тридцать секунд на дорогу до агентства. Там у нас будет шесть минут десять секунд на подготовку к началу рабочего дня! Весь смысл в идеально выверенном плане! Так что быстрее!..

— Семпай, я здесь, — раздался голос откуда-то сверху.

Акутагава стоял на крыше общежития и смотрел на рассвет. Ветерок развевал полы его серого плаща. Акутагава спокойно наблюдал, как лучи солнца окрашивают город в нежные утренние цвета. Его неподвижный, словно фотография, силуэт выглядел так величественно, словно он был монархом, обозревающим свои владения с дворцовой стены.

— Так ты что… не спал?

— Я мало сплю, — Акутагава продолжал созерцать город. — Иногда рано утром я выхожу вот так осмотреться. Приближение опасности или беды обычно ощущается в воздухе с самого утра: в звуке мотора проезжающих машин, в запахе бензина, в гудках перегруженных нефтью танкеров…

Он замолчал и опустил взгляд на стоящего перед общежитием Куникиду.

— Время выходить? Я спускаюсь, — подстраховавшись с помощью способности, он легко спрыгнул на землю.

— Да… А завтрак? — спросил Куникида.

— Не нужен.

— Что? Нет, так нельзя. Завтрак — основа всего дня. Если его пропустить, поджелудочная железа не сможет нормально функционировать, и во время обеда и ужина нарушится контроль над уровнем сахара в крови. Пропустишь всего один приём пищи — снизишь свою эффективность на весь день. Поэтому для идеальной работы нужен идеальный завтрак…

— Не нужен, — отрезал Акутагава и проследовал мимо Куникиды.

— Да постой же, Акутагава! Дослушай, что семпай говорит!

Если бы проблему, терзавшую Куникиду, можно было описать одним словом, это было бы «неорганизованность».

У сотрудников Вооружённого детективного агентства было слишком много свободы.

Когда Куникида смотрел на коллег-единоличников, у него, любившего планировать работу до мелочей и с идеальной точностью реализовать свои планы, начинала болеть голова. Брат и сестра Танизаки могли начать миловаться и во время работы, и во время беседы с клиентом. Ода, вечно опаздывал на работу, заговорившись с окрестными тётушками. Ёсано в процессе лечения могла три-четыре раза расчленить пациента. Кенджи мог внезапно убежать, просто потому что где-то начала телиться корова. Рампо, гениальный детектив, брался за дела исключительно под настроение… Разумеется, были причины закрывать глаза на их причуды. Именно поэтому директор позволял им столько вольностей, и у Куникиды, в общем, не было причин пытаться их исправить.

Временами ему даже удавалось закрывать на это глаза.

Но Куникида любил фразу «Всё идёт по плану» и не любил фразу «Ладно, сойдёт и так». Текущее положение дел в агентстве казалось ему далеко не лучшим. Разумеется, он не мог не пытаться приблизить его к идеальному.

Начать можно с Акутагавы, думал Куникида. Если он сумеет доказать, что даже такой упрямец может прилежно делать свою работу согласно установленному расписанию, то и остальные сотрудники изменят своё мнение на этот счёт. Да, это было скромное желание, но для Куникиды такой успех стал бы огромным шагом вперёд. Карточка согласия оказалась настоящим даром небес. С её помощью у него есть шанс навести в агентстве порядок и создать идеальное место работы.

Но не тут-то было.

— Значит, так, Акутагава. Первым делом, когда придём на работу — сортировка вчерашних бумаг и планёрка. Далее, отправляем запросы на наличие новых дел. На всё — считанные минуты, действуем строго по плану. Правильное распределение времени и соответствие графику — верный путь к идеальному…

— Мне не по нраву работа с документами в офисе.

— Ты меня слышал?

— Если уж говорить об идеалах, идеально будет поручить эту работу тому, кто разбирается в ней лучше меня.

— Да не в этом дело…

— Лучше покажите, где враги. Если работе агентства кто-то будет мешать, я в считанные минуты выкину его за порог.

— Да нет же, наша работа не только в этом.

— И документы тоже выброшу в считанные минуты.

— Всё, прекрати!

Было и такое.

— Сегодня нам предстоит допрос свидетеля. Мы разыскиваем банду, специализирующуюся на похищениях детей. Чтобы нейтрализовать их, допросим свидетеля — ребёнка, которого они чуть не похитили. Это мальчик двенадцати лет, и память о похищении у него еще свежа. Будь осторожен, задавая вопросы.

— Эй, малец. Говори, как выглядел преступник, которого ты видел. Не вспомнишь — выброшу тебя с четвёртого этажа.

— У-а-а-а!

— Да не угрожай ему, идиот! Акутагава, ты меня вообще слышал?! Да нас за такое засудить могут!

— Если и тогда не вспомнишь, скину с пятого этажа. Если не вспомнишь и после этого — с шестого. Если и это не поможет — с седьмого.

— Да уже после пятого этажа умереть можно!

— Ну… тогда сброшу с третьего.

— И к чему была эта бессмысленная уступка?

— Это слишком утомительно. Искать надо среди всех подозрительных личностей, похожих на преступника или имеющих особые приметы, указанные очевидцами.

— Да уж, тебя надо сначала учить жить среди людей, а потом уже следовать расписанию…

Акутагава игнорировал бумажную работу, небрежно относился к повседневным обязанностям и первым делом рвался крушить всё на своём пути. Он не делал различий между жертвами, клиентами и преступниками, и порывался задушить, покромсать или вышвырнуть с помощью способности всех без разбору. Судя по всему, дело было не в недостатке опыта или навыка, а в натуре самого Акутагавы.

Когда Куникида спросил его, почему, обрабатывая поле с Кенджи, он куда серьёзнее относился к работе, Акутагава спокойно ответил, что там, где он вырос, благородство работы, которая приносит пищу, осознавалось на уровне инстинктов. Документами же насытиться невозможно. Когда-то он пытался, но ничего не вышло.

План воспитания новичка обречён был на провал в первую же неделю.

— Акутагава? Эй, Акутагава, где ты? — Куникида широкими шагами обежал офис.

— Куникида-сан, а что случилось? — спросил его Танизаки, работавший за своим столом.

— Этому идиоту надоело возиться с документами, и он куда-то пропал! Я его по рукам и ногам закую! Или вообще отрежу их способностью… чёрт возьми, в этот раз хоть силой, хоть как угодно, но я его заставлю сделать всё идеально! Даже если все остальные планы пойдут коту под хвост!

— Да уж, кажется, дело принимает серьёзный оборот, — обеспокоенно заметил Танизаки. — Но если вы ищете Акутагаву, то он давно уже вон там.

— Что? Где?!

— Да вон там же, — Танизаки указал на конторку для приёма клиентов, пожертвованную офисным отделом. За конторкой никого не было.

Акутагава обнаружился под ней. Он слился с темнотой, никак не обнаруживая своё присутствие, и смотрел всё так же сердито.

— Ты… ты что тут делаешь?! — наклонился к нему Куникида.

— Прячусь от Ёсано-сенсей, — невозмутимо ответил Акутагава.

— Что?

— По его словам, в обмен на штамп в карточке согласия она потребовала у него пройти у неё лечение сорок раз, — с сочувственным видом пояснил Танизаки. — Он разумеется, разрешил, сказав, что если речь идёт просто о лечении, он согласен на сколько угодно раз, но… она вооружилась разделочным топориком и электропилой…

— Всё, понял, можешь дальше не рассказывать, — Куникида зажмурился и потряс головой. — Я уже догадался, что за этим следовало.

— Я терпел, — глаза Акутагавы заблестели во мраке. — Я выдержал четыре раза. Но больше снести было невозможно. Существует порог, который не следует переступать человеку. Если выдержать сорок раз, можно заживо окунуться в нечеловеческие глубины души.

— Ну, если даже ты не смог это выдержать, — вздохнул Куникида, — я бы точно сбежал. Но работа есть работа. Ты забыл наш уговор? В течение этой недели мы планировали раскрыть похищения детей. Из-за твоего эгоизма в отношении работы мы сильно отстаём от плана. И такими темпами не успеем до конца недели. Как?..

— Все преступники в соседнем кабинете.

— Что?

— Я поймал их, — невозмутимо ответил Акутагава. — Детей похищают в основном в двух целях. Либо их продают в рабство, либо требуют за них выкуп. В первом случае обычно берут детей из бедных семей, во втором — из богатых. Со вторыми у меня нет никаких связей, но первые — как раз моя территория. Я слишком хорошо знаю, как работают те, кто похищают нищих детей на продажу. Поэтому я начал искать оттуда. Среди всех, чьи лица мне были знакомы ещё со времён трущоб, я нашёл одного, недавно ходившего на дело. Он провёл меня к их базе, и я переловил их с помощью способности… Чтобы предать их законному суду, я оставил их в живых. Правда, некоторые попытались бежать, и я отрубил им пальцы на ногах.

Куникида спешно направился в соседний кабинет, где обычно велись переговоры с клиентами. Едва войдя, он увидел пятерых мужчин, лежащих на полу связанными по рукам и ногам и с кляпами во рту. Увидев Куникиду, все пятеро издали умоляющие стоны.

— Это же… — количество преступников и их особые приметы полностью соответствовали информации, которую он собрал за эту неделю. С ума сойти. Говорил я ему, делай всё по плану, — с усмешкой покачал головой Куникида. — Где ещё водится такой человек, который разом выполнит план работы, рассчитанный на неделю?

Ода и Акутагава бежали вдоль подземного водоканала. Ода легко перепрыгнул тёмную сточную канаву, перемахнул через металлическую сетку, оттолкнувшись от дренажной трубы, перепрыгнул на уровень ниже. Он перекатился по полу, отходя от падения, и снова пустился бежать.

Следом за ним скользнула полоса ткани. Рассекая воздух, лезвие вонзилось в пол под его ногами. За миг до этого Ода подпрыгнул, уворачиваясь, схватился за трубу под потолком и раскачался на ней, как маятник. Когда сразу несколько стремительных лезвий располосовали трубу, как веточку, Ода уже отпустил руки и перепрыгнул на уровень выше.

— Стоять! — раздалось рычание позади.

— Ещё чего, — спокойно ответил Ода.

Сзади, оттуда, где бежал Акутагава, снова устремилось несколько клинков. Ода увернулся от всех, то склоняя голову, то весь корпус, то меняя их траекторию выстрелом из пистолета. Ни одна атака не достигла цели, словно вокруг него была невидимая стена.

— Что такое? Это просто тренировка на тот случай, если противник сбежит от тебя. Давай-ка серьёзнее, — сказал Ода, не сбавляя шага. — Способность у тебя мощная, но когда нужна физическая сила, сразу видно, насколько тебе её не хватает. Если так пойдёт и дальше, ни от дедукции Рампо, ни от карточки согласия не будет никакого толку.

— Ха… ха-ха, — Акутагава где-то позади расхохотался, тяжело дыша. — Вот это я понимаю, наставник! Но…

Неожиданно Ода остановился с удивлённым видом.

— Это что…

Помещение по правую руку было тупиком.

Бежать было больше некуда, негде уворачиваться, нечего использовать для защиты.

— В этих ходах под иностранным кварталом я всё равно что в собственном саду. Я сам указал вам дорогу в этот тупик. Если я атакую вас здесь, вам уже никак не уклониться.

Ода оглядел стены вокруг и кивнул.

Хорошо. Победа за тобой, — сказал он и указал Акутагаве под ноги. — Кстати, отойди-ка оттуда.

Что? — Акутагава с сомнением поднял одну ногу и посмотрел на пол.

В полу были отверстия от пули. Ровно шесть отверстий, расположенных так, что получался контур следа Акутагавы.

Он с удивлением отступил назад и увидел ещё один такой же след из пулевых отверстий.

Ровно перед тем, как ты вошёл, я выстрелил в потолок. Пули срикошетили и застряли в полу. Как думаешь, что случилось бы, выстрели я на секунду позже?

— Пули бы оказались вне поля моего зрения и пробили бы мне голову, — кисло сказал Акутагава.

— Верно. Но атака, основанная на том, чтобы направить беглеца в нужном тебе направлении, удалась отлично. Пойдём, угощу тебя удоном за хорошую работу.

— Удон? Но почему?

— Потому что захотелось удона, почему же ещё, — невозмутимо ответил Ода. Акутагава бросил на него сердитый взгляд.

— За хорошую работу я бы предпочёл получить от вас штамп. Остались только вы и Ёсано-сэнсэй.

— Что думаешь делать со штампом Ёсано?

— Это не проблема. Завтра что-нибудь придумаю, — Акутагава незаметно отвёл глаза.

— Хм, что бы у тебя такое потребовать за штамп? — произнёс Ода. — О, как раз кое о чём хотел тебя попросить. Очень простое дело, справится и ребёнок.

— Слушаю, — кивнул Акутагава.

— Мне надо будет на три дня уехать из города по работе, завтра. Хочу, чтобы в эти дни приглядел за одним заведением.

— Что за заведение?

— Так, одно кафе, — ответил Ода. — Ещё до работы в агентстве я часто туда захаживал. И как назло обещал хозяину помочь как раз тогда, когда должен уехать. Вот я и хотел попросить тебя сходить вместо меня.

Он пожал плечами, глядя на полное сомнения лицо Акутагавы.

— Ладно тебе, там почти нечего делать, — сказал он и ещё раз пожал плечами. — Просто поиграешь с детишками, и всё.

— Вот ты и попался, Ода Сакуноске! — откуда-то сверху на Акутагаву спрыгнули разом пять или шесть детей.

— Эгегей!

— Уии!

— Горочка!

С радостными криками и визгами дети съехали по спине поверженного Акутагавы. Каждому едва ли исполнилось десять лет. Несколько малышей лет примерно трёх стояли вокруг и с завистью смотрели на старших.

— Прости уж, братец, — со смехом сказал ему хозяин кафе в жёлтом переднике, стоявший в дверях. — Ода в последнее время совсем перестал заходить, вот они и соскучились. Ну да ты с ними поладишь. Мне ещё кафе заниматься, так что удачи.

— Пого… — он уже открыл рот, чтобы позвать на помощь, но тут его голову прижал к полу кто-то из детей, усевшись на неё, и договорить Акутагава не успел.

Они находились в одной из комнат в одноэтажном доме рядом с кафе. Акутагава способностью выстроил вокруг себя защитную пирамиду, вытащил телефон и набрал Оду.

— А, Акутагава, — раздался безмятежный голос Оды в трубке. — Что случилось?

— Что, по-твоему, случилось, предатель?! — прошипел Акутагава. — Просто поиграешь с детишками, и всё, говорил он! Если б я знал, куда вы меня отправляете, ни за что бы не пошёл! И… откуда их столько?! Вы себе личную армию собираете?!

Помимо работы в агентстве, Ода занимался тем, что брал на воспитание сирот, которым некуда было деваться. Раньше он снимал для них комнату на втором этаже кафе, но со временем всем пришлось перебраться в одноэтажный дом по соседству. Сейчас это была целая большая семья.

— Их всего-то пятнадцать человек. Какая из них армия?

— Да я не о том… Неважно, — недовольно сказал Акутагава. — Но разве можно вырастить стольких детей на жалованье агентства? . Как же вы зарабатываете на них?

— Это секрет, — в голосе Оды послышалась усмешка. — Я написал хозяину магазина, что ты будешь присматривать за детьми вместо меня. Рассчитываю на тебя, Акутагава. Ты самый старший, так что приглядывай за ними как следует.

— Вместо вас? А что, больше некому?.. — начал Акутагава, но тут его осенила догадка. — Постойте… Самый старший? Значит, вот почему вы меня подобрали тогда у реки?

— Ладно, удачи тебе.

— Подождите, вы!..

Крик Акутагавы ушёл в пустоту — Ода сбросил вызов.

Так начались три дня ада.

День первый.

Работа Акутагавы состояла в том, чтобы быть игрушкой.

Лесенки, тарзанки, качели, горки и трамплины, и ещё что-то доселе невиданное: все приспособления для игры, о которых только может мечтать ребёнок, быстро создал всего один человек. Разумеется, дети пришли в бешеный восторг и немедленно принялись лазать, кататься и прыгать по сооружённым из плаща аттракционам.

— Ууух! Кру-уто! — кричали они, обернув конец ткани вокруг пояса и свисая на нём с потолка.

— Ещё! Ну ещё разочек! — упрашивали они Акутагаву после того, как батут из той же ткани подбрасывал их в прыжке к самому потолку.

— Ухаха, как быстро! — смеялись они, уцепившись за полосу ткани, и словно дракончики, кружились между небом и землёй.

Они начали в девять утра и прервались на обед только в три часа. Уложив малышей спать, продолжили игру до самого ужина. Всё это время с ними приходилось возиться Акутагаве, а они были готовы резвиться вечно — качество, присущее исключительно детям.

Когда они сели ужинать, Акутагава растянулся на полу в соседней комнате.

— Просто… убейте меня… — у него не осталось сил пошевелить даже пальцем, дыхание было прерывистым, как у умирающего, и он просто валялся на полу, не в силах даже сопротивляться земному притяжению.

— Славно потрудился, братец. Будешь ужинать? — спросил у него хозяин кафе.

— Если я хоть что-нибудь сейчас съем, то не смогу проглотить еду, задохнусь и умру, — сказал Акутагава с видом человека, из которого вынули душу.

День второй.

Ему пришлось пойти в школу в роли родителя — у одного из детей был открытый урок.

Старенький деревянный пол был выкрашен в светло-коричневый. На одной из стен висели листочки с прописями хираганы. Со спортплощадки слышался свисток учителя физкультуры. Стены класса были покрыты белой штукатуркой.

В дальнем конце стояли родители учеников. Почти все волновались. Половина тревожилась из-за того, что у ребёнка возникнут затруднения на уроке. Другая же половина…

— Вот этот молодой человек рядом, интересно, чей он родственник?

— Он так пожирает учителя глазами!

— Что с ним такое? Взгляд, как у настоящего убийцы…

Стоящие рядом с безразличным Акутагавой родители беспокойно перешёптывались между собой. Но его самого это не волновало. Он просто стоял, не трогаясь с места, и наблюдал за ходом урока.

— А теперь, кто может прочитать этот иероглиф? — спросила учительница, указывая на написанный на доске иероглиф «дом». Но руку никто не поднял. Учительница встревоженно оглядела класс.

— Никто не может?

Акутагава увидел, что одна из воспитанниц Оды, сидящая перед ним, беспокойно оглядывается по сторонам, не в силах решиться и поднять руку. Наверняка ей не хватало уверенности вызваться отвечать среди общего молчания.

Акутагава тихонько щёлкнул языком. Сразу же после этого рука девочки неожиданно поднялась вверх. Она с удивлением смотрела на руку, но опустить её не могла: вокруг запястья обвилась серая полоса ткани.

— А, Сакура-чан, ты хочешь ответить?

— А… э… да. Это … «дом».

— Правильно, молодец.

Среди родителей раздался одобрительный шёпот.

Стоило девочке ответить, как серая полоса с её руки скользнула по полу назад и слилась с плащом Акутагавы. Тот стоял с совершенно невозмутимым лицом.

День третий.

Ему пришлось провести тренировочный бой по просьбе старшего из детей.

— Знаешь, я однажды стану таким же сильным, как братец Ода! И пойду работать в детективное агентство. Точно говорю! — повторял Коске, четырнадцатилетний мальчик, которого Ода подобрал, когда тот осиротел во время криминальной войны, известной как «Битва за голову дракона». Сейчас он был всем остальным детям за старшего брата и рассказывал, что ради своей цели подрабатывает в кафе и копит заработанные деньги.

— Я даже пистолет купил. Настоящий! — перегнувшись через стойку, Коске продемонстрировал пистолет, такой же как у Оды, девятимиллиметровый.

— Ты сам его купил?

— Ага.

В районе гавани обитало множество нелегальных торговцев, у которых можно купить что угодно — были бы деньги. Наверняка хватало и залегших на дно преступников, которые от безнадёги могли и ребёнку продать пистолет.

Акутагава бросил на оружие безразличный взгляд и только хмыкнул.

— Что ж, если хочешь, будет тебе тренировка.

Коске вверх тормашками влетел в сетчатое ограждение. Оно спружинило, и мальчик свалился на землю, застонав от боли.

— В чём дело? Я просто тебя погладил, не больше.

— Чёрт, — Коске кое-как поднялся на трясущихся ногах.

От плаща Акутагавы отделилась полоса ткани. Она схватила Коске за шею и повалила его наземь. Полузадушенный Коске беззвучно завопил.

Они тренировались на пустыре поблизости от кафе.

— Если ты не в состоянии меня победить, в агентстве тебе делать нечего. Впрочем, если ты хочешь умереть и заставить своих младших братьев и сестёр платить за похороны, я возражать не буду.

— Ах ты… — Коске дрожал, но снова поднялся на ноги. Глаза его всё ещё пылали решимостью.

— Ещё не сломался? Хорошо, я позволю тебе атаковать один раз. Если не сможешь остановить меня этой атакой, то с демонами, которых ты встретишь в агентстве, тебе и вовсе не совладать.

— Я остановлю!.. А-а-а! — Коске бросился вперёд, в самоубийственную атаку — но прямо перед тем, как столкнуться с Акутагавой, метнулся в сторону, прокатился по земле и что было сил нанёс удар ногой. Это был мощный пинок, направленный в челюсть: он наверняка вызвал бы сотрясение мозга, если бы достиг цели. Но пятка, нацеленная в подбородок Акутагавы, лишь слегка коснулась его и остановилась. Двинуть ногой дальше Коске не мог.

— Рассечение пространства, — безразлично произнёс Акутагава перед тем, как нанести ответный удар. Ткань плаща собралась в огромный кулак и ударила Коске в корпус. Тот отлетел в сторону с такой силой, словно его сбила машина, и покатился по земле.

— Я ненавижу слабаков. Слабак не может следовать за своей мечтой. Слабак не может исполнить своё желание. Ты слабак и потому закончишь свою жизнь, не сумев ни последовать за Одой, ни самому стать кем-то ценным.

— Нет! Неправда! Я стану… таким, как братец! — процедил сквозь зубы лежащий на земле Коске, весь в грязи и царапинах.

Плащ Акутагавы зашевелился и вытащил пистолет: тот самый, девятимиллиметровый, которым недавно хвастался Коске. Улучив момент, Акутагава украдкой забрал его.

— Кроме того, я ненавижу огнестрельное оружие. Заполучив его, люди забывают своё место, наглеют и становятся слишком самоуверенными. Истина же вот в чём, — Акутагава взял пистолет и прицелился себе в висок. И выпустил в него все пули.

— Нет…

Над ухом Акутагавы полыхнули выстрелы, но все пули попадали на землю, словно натолкнувшись на невидимую преграду.

— Здесь пули силы не имеют, — ровным голосом произнёс Акутагава. — Но при этом некогда в трущобах все мои друзья были убиты людьми, которые возомнили себя всемогущими, взяв в руки автоматы. Поэтому я особенно ненавижу огнестрельное оружие.

Акутагава отбросил пистолет. От его плаща отделился клинок и с невероятной скоростью прямо в воздухе рассёк пистолет. Коске потрясённо смотрел, как обломки падают на землю.

— Коске. У слабаков нет права решать за себя, что им делать. И если ты ещё раз попытаешься выйти против меня с пистолетом — я действительно убью тебя.

Он повернулся спиной к всё ещё дрожащему Коске и зашагал прочь.

Акутагава уже отошёл достаточно далеко от пустыря и свернул за угол, когда увидел Оду.

— Заставил я тебя повозиться, — тихо сказал тот.

— Больше я этим не занимаюсь, — недовольно сказал Акутагава. — Хотите разбивать детям мечты — делайте это сами. С вашими навыками будет нетрудно.

— Даже если я продемонстрирую всё, на что способен, Коске это раззадорит ещё больше, — Ода задумчиво поскрёб щёку. — Прости, что свалил на тебя грязную работу.

Настоящим заданием, которое дал ему Ода, было заставить Коске отказаться от желания работать в агентстве.

— Еда, которую этот мальчишка готовил в кафе, была великолепна, — сказал Акутагава, не глядя на Оду. — Он куда больше подходит для работы повара, чем для сражений.

— Вот как. Значит, для боя он не годится?

— Молчите. Он с радостью отдаст жизнь за младших. Такие из этого мира уходят первыми. Выживают те, кто ради своей цели забывает о гневе и живет согласно здравому смыслу, — сказав это, Акутагава двинулся дальше.

— Вот именно, — произнес Ода ему вслед. — Люди всегда прежде всего сосредоточены на чувствах. Но мир строится не вокруг чувств. Он вообще не основан на чём-то одном. Поэтому перестань следовать своим чувствам, Акутагава. Не подчиняйся зверю в себе. Думай о том, что нужно тебе самому, не цепляйся за других, будь сильным и хладнокровным. Если не сможешь — не выживешь.

Услышав это, Акутагава резко остановился.

— Поверить не могу, — сказал он, вполоборота глядя на Оду. — Ваши слова… вы что, специально устроили весь этот фарс, чтобы заставить меня самому произнести вот это, «выживают только те, кто забывает о гневе и живет согласно здравому смыслу»? Чтобы поколебать мою решимость прямо перед тем, как я сумею отомстить человеку в чёрном?

— Нет, я не настолько хитроумен, — пожал плечами Ода.

Акутагава некоторое время молча пожирал его взглядом, а потом презрительно процедил:

— Я не такой, как этот мальчишка.

— Надеюсь на это.

Акутагава открыл было рот, чтобы ответить, но ничего не сказал. Все слова, что он собирался сказать, утонули в спокойном взгляде Оды и бесследно исчезли.

Он молча отвернулся и зашагал дальше.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

# 2

На первом этаже здания, где находился офис Вооружённого детективного агентства, располагалось кафе. Называлось оно «Водоворот». Кафе было обставлено в винтажном стиле, и столы, стулья и обшивка стен потемнели от времени. Внутри царил густой аромат кофе и играл джаз.

Акутагава сидел у стойки и, держа в руке чашку с чаем, разглядывал лежащий перед ним документ. Он уже долго смотрел на него, но бумага и не думала сдаваться. Это был отчёт о проделанной работе. Неодолимый враг, именуемый неизбежной бумажной работой, наконец предстал перед ним. Сражение было неравным. У него уже кружилась голова от атаки столь могучего соперника, как недописанный отчёт.

Кроме него, в кафе не было ни одного посетителя. Хозяин кафе стоял у посудной полки, протирая кофейные чашки. На улице лил дождь.

Кафе, дождь, джаз и запах кофе — четыре компонента, необходимых для замедления времени, были собраны воедино.

Словно не выдержав тишины, Акутагава взял телефон.

— Это я. По поводу работы с документами, не мог бы я получить освобождение от неё на год?

— Конечно, не мог бы, балда! — раздался в трубке раздражённый голос Куникиды.

— У меня есть предложение, — недовольно сказал Акутагава. — Если меня на год освободят от возни с бумагами, я соберу в два раза больший урожай злодеев, преступников и негодяев, угрожающих нашим клиентам.

— Ты что, в поле, по-твоему, работаешь?!..

В этот момент зазвенел колокольчик над входной дверью.

Это был звук, изменивший ход судьбы.

Дверь открылась, и в кафе вошёл юноша. Его чёрное пальто промокло насквозь. Светлые, почти белые волосы тускло поблёскивали от пропитавшей их воды. Выражение его лица было мягким и как будто виноватым. Но в то же время он казался каким-то пустым. Его присутствие совершенно не ощущалось. По сравнению с ним впечатляющим было бы даже присутствие домового паука.

Юноша снял у входа плащ, легонько отряхнул его от воды, бесшумно прошёл к месту у стойки с противоположного конца от Акутагавы и сел. Его походка была тихой, мягче, чем кошачья поступь.

Акутагава, не поворачивая головы, краем глаза следил за его движениями.

— Силён… — пробормотал он себе под нос.

— Что ты сказал? — спросил Куникида в трубке.

Не отвечая, Акутагава сбросил звонок.

Юноша в чёрном плаще заказал кофе и умолк. Сидел он неподвижно, словно статуя. А потом неожиданно повернулся к Акутагаве.

— Извините, я слышал ваш телефонный разговор. Вы что-то говорили о детективном агентстве?

Акутагава окинул его тяжёлым взглядом и ответил:

— Верно. Я работаю в детективном агентстве.

— О, понятно, — улыбнулся юноша. — По правде говоря, босс поручил мне доставить письмо для директора Вооружённого детективного агентства, но, кажется, я заблудился… Да ещё и дождь пошёл, придётся переждать его здесь.

— Детективное агентство в этом здании, на четвёртом этаже, — безразлично ответил Акутагава.

— Вот как, — просиял юноша. — Это хорошо.

В этот момент перед ним поставили чашку кофе. Он вдохнул аромат напитка и положил в чашку кусочек сахара, потом второй, потом третий.

Акутагава не отрывая глаз смотрел на него. Перехватив его взгляд, юноша виновато улыбнулся.

— Вас смущает? Понимаете… Мне и на работе все говорят, что три куска сахара — это много, но я просто не могу остановиться. Там, где я вырос, с сахаром было туго, так что сейчас я каждый раз накладываю слишком много.

— В приюте, — неожиданно для самого себя произнёс Акутагава, ещё раз оглядев его.

— Как вы догадались? — удивлённо спросил юноша.

— Ощущение одиночества, слишком явная оглядка на чужое поведение, привычка сразу отдаляться, прежде чем оттолкнут другие… Там, где я вырос, часто видел подобное. Те, кто сбегал из приютов, держались так же.

— Вот как, — юноша печально улыбнулся. Так улыбаются люди, которых не отпускает прошлое. — А мне сбежать храбрости не хватило. Так и не хватило… Даже сейчас, когда я понимаю, что сахар могу есть в любой момент и сколько захочу, всё равно машинально набираю побольше… Наверное, это на всю жизнь.

Акутагава некоторое время смотрел на него, потом поднял свою чашку и с безразличным видом сказал.

— В моём чае четыре куска.

Юноша удивлённо уставился на него.

— Сахара? В чае? Целых четыре?

— Да, — Акутагава невозмутимо отпил немного чая. — В этом мы похожи. Наследие тех дней, когда я почти не видел сахара.

Юноша некоторое время ошарашенно пялился на него, а потом облегчённо выдохнул и расхохотался. Когда он смеялся, почему-то казалось, что он младше своих лет.

— Значит, вы меня понимаете? А борьба за карандаши и тетради?..

— Разумеется. Обычным людям не понять, но за них дрались даже яростнее, чем за мясо или сахар. Ведь ты казался себе самым свободным в мире человеком в тот момент, когда у тебя получалось написать что-нибудь на бумаге. За них боролись все. Даже неграмотные младенцы, и то хотели их иметь, не понимая, зачем. Значит, и зачем нужен шоколадный батончик, вы понимаете?

— Ну конечно. Это замена деньгам. Их было сравнительно много, они пользовались спросом и ценность у них была стабильная. Поэтому, естественно, ими заменяли деньги. Картошка стоила пять. Урок письма стоил три.

— За работу телохранителя или поддержку в драке могли заплатить и триста.

— Триста?! — удивлённо переспросил юноша. — Это же целая куча!

— Некоторое время я питался только шоколадом, пока не слёг от недоедания.

Юноша радостно расхохотался.

После этого они говорили ещё несколько минут. Делились своим небольшим, но тяжёлым жизненным опытом, который бы ни за что не поняли их коллеги, не ища друг у друга сочувствия. Они показывали друг другу себя с той стороны, которую никто из них не обнажил бы перед другими.

— Я впервые с кем-то так разговариваю, — улыбнулся юноша. — Наверное, лучше будет передать письмо через вас. Как вас зовут?

— Акутагава.

— Я Ацуши. Накаджима Ацуши. Передайте, пожалуйста, директору это письмо.

Юноша, назвавшийся Ацуши, вынул из внутреннего кармана письмо и отдал его Акутагаве. Это был чёрный конверт, на котором не было написано ни имени адресата, ни отправителя, конверт из высококлассной бумаги, которая не издавала ни звука, если ей помахать.

— Кто отправитель?

— Мне сказали, что адресат поймёт это, прочитав письмо.

— Не похоже, что оно опасно, — сказал Акутагава, оглядывая конверт. — Но моя работа требует не ослаблять бдительность ни с друзьями, ни с врагами. Кроме того, я слышал, что недавно появилось взрывчатое вещество, которому можно придать форму листа бумаги.

— Можете открыть и проверить, я не против. Конверт не запечатан.

Акутагава коротко кивнул и, перевернув конверт, вытряхнул его содержимое. Внутри были два листа плотной бумаги.

Увидев один из них, Акутагава изменился в лице.

— Эй… — голос Акутагавы осел и звучал тихо и холодно, словно заледенел. — Что это за шутка?

Это была фотография девушки в чёрном костюме, равнодушно смотревшей в объектив. В её взгляде сквозило полнейшее безразличие к фотографу.

— Что случилось? — спросил Ацуши.

— Эта фотография… Ты знаешь, кто на ней?

— Это Гин, — ответил Ацуши, глядя на фото. — Но зачем босс послал её фото?..

Акутагава криво усмехнулся.

— Мне невероятно повезло. Если бы я не прислушался к внутреннему голосу и передал конверт директору, я бы совершил величайшую глупость века. Я бы имел глупость упустить человека, который знает, где моя сестра, — сказал он помахав фотографией.

— Ты что… знаешь её?

Акутагава пристально посмотрел на посерьезневшего Ацуши.

— Где Гин? — в его словах звучала жажда крови. — Говори. Не скажешь — убью.

Ацуши спокойно смерил его взглядом.

— Я знаю, где сейчас Гин, — безмятежно сказал он. — Но не могу этого сказать

Акутагава кипел от гнева.

— Говори. Я искал Гин четыре с половиной года. Я не могу отступиться сейчас.

— Вот как. Четыре с половиной года, — из голоса Ацуши вдруг улетучились все эмоции, словно говорила сама пустота. — Значит…

Раздался звук рассекаемого воздуха.

Акутагава отклонился назад. На его горле остался след, тонкая полоска, из которой вниз по шее потекла струйка крови.

— Что?

Что-то полоснуло его по горлу, когда Ацуши сдвинулся с места. Но он не смог разглядеть, как он атаковал и чем оставил порез на его горле. Ещё секунда — и, возможно, потолок бы уже окрасился его кровью, бьющей из вспоротой сонной артерии.

Ацуши стоял на прежнем месте, чуть наклонившись вперёд и выставив одно плечо. В его руках не было ничего, похожего на нож или другое оружие. Но, глянув на его пальцы, с которых капала кровь, Акутагава сразу понял: это были когти. Ацуши приблизился к нему с такой скоростью, что его невозможно было разглядеть, и, нанеся удар, вернулся обратно.

— В нашей организации есть правило, — таким же пустым, как и перед нападением, голосом сказал Ацуши. — Оно гласит, что, если нам встречается кто-то, кто ищет Гин, мы должны немедленно избавиться от него, кто бы это ни был. Видите ли, Гин — личная секретарша босса и находится при нём круглые сутки. Если кто-то ищет её, это равнозначно тому, что он желает покуситься на жизнь босса.

— Вот как, — одежда Акутагавы пошла волнами. Словно живое существо, наделённое собственной волей и собственным гневом, ткань начала разрастаться полосами вокруг Акутагавы.

— Ваш босс весьма труслив. Но он меня не волнует. Просто скажи, где она. Гин — моя младшая сестра.

— Лжёшь, — отрезал Ацуши. — У неё нет семьи.

— У меня нет никакого желания развеивать твои заблуждения.

Копьё, сотканное из его одежды, взмыло в воздух.

В маленьком кафе началось сражение не на жизнь, а на смерть.

Ацуши увернулся от копья, летевшего в него со скоростью пули, в последний момент, слегка отклонив голову. Точно так же, увернувшись в последний момент, он избежал и следующей атаки. Лезвие из ткани вонзилось в дальнюю стену, оставив в ней глубокий след.

Ацуши атаковал, стоило лезвию втянуться обратно. Сжавшись словно пружина, он опустился на четвереньки и прыгнул вверх, до самого потолка. Оттолкнувшись от него, прыгнул снова и молниеносно, словно обратившись в клинок, атаковал.

Предвидевший это Акутагава растянул оставшуюся ткань, как щит, и принял удар на нее. Когти с невероятной скоростью скользнули вниз по щиту, высекая искры, распороли ткань и вонзились в пол. Вокруг них побежали трещины.

Грохот раздался на всё кафе.

— Ты отразил мой удар, — Ацуши снова встал на ноги и отступил назад. — Мне и слышать не приходилось о таком сильном одарённом.

Он проворно пнул стену, пробрался мимо Акутагавы и открыл входную дверь.

— Вооружённое детективное агентство — более серьёзная организация, чем я думал. Наверное, не очень-то разумно продолжать драться под самой базой врага. Мне надо отчитаться перед боссом. Кстати, я и правда не знаю, почему в конверте были фотографии Гин.

— Стой… — произнёс Акутагава, не в силах пошевелиться.

Ацуши бесшумно скрылся за дверью. Акутагава шагнул было вперёд, чтобы догнать его, но дальше он идти не мог. Из его бока рекой хлынула кровь: скользнувшие по щиту когти, видимо, всё же его зацепили.

Акутагава бессильно рухнул ничком, сильно ударившись всем телом о развороченный пол. За миг до того, как силы окончательно покинули его, перед ним упала фотография.

— Гин, — сдавленно прошептал Акутагава и потерял сознание.

***

— Убивать людей по собственной воле — это одно: жестокость, какой бы она ни была, тоже проявление человечности. Но с точки зрения законов природы нападать вот так без разбору — не более чем бешенство опасного хищника, — говорит кто-то.

Тёмная ночь. Густой мрак.

Разгорается адское пламя, сжигая грешников дотла.

— Месть, значит? Ради неё, выходит, можно и умереть? А что станет с твоей сестрой после того, как ты умрёшь, как она будет жить одна в этом городе — об этом ты и подумать не мог, так?

Что-то обожгло горло: крик, рыдание, огонь, который ничем не погасить — сожаление.

Я ненавидел, ненавидел, ненавидел, даже не врагов — весь мир. И вот результат того, что я дал волю ненависти и обратил её против них — я потерял сестру.

Раз уж пламя разгорелось, почему бы ему не сжечь меня самого?

Тот человек, человек в чёрном. Может, он не существовал никогда. Может, он порождение моей собственной души, мои воплощённые слабость и ненависть?

Может быть, в том, что я потерял сестру, была только моя вина?

— Когда ты поймёшь, в чём твоя слабость, приходи ко мне снова. А до того времени я забираю твою сестру.

Не понимаю. Не понимаю. Я ничего не понимаю.

Гнев жжёт меня куда больнее, чем отчаяние — куда мне, неверующему, неспособному даже обратиться к Богу, его направить?

— Не следуй за зверем в себе, — говорит кто-то другой.

Я не понимаю.

Значит, остаётся только действовать.

Надо вернуть её. Если я смогу исправить ошибки, порождённые гневом, наверняка мне представится шанс.

Шанс со всем покончить.

Шанс покончить с ошибкой, которую я сделал, позволив себе чувствовать.

***

Очнувшись, Акутагава понял, что находится в лазарете агентства. Он машинально попытался ощупать рану, но не нашёл её. Она полностью затянулась, не оставив даже шрама. Осмотревшись по сторонам, он встретился взглядом с Ёсано, которая держала в руках топорик.

— Проснулся? — она отложила топорик и помахала ему. — Пока ты был без сознания, я достаточно с тобой позабавилась.

Она протянула ему карточку согласия, в которой теперь были заполнены все клетки. Ёсано, Ода, Куникида, Танизаки, Кенджи, директор — все штампы были собраны.

Пока Акутагава разглядывал карточку, Ёсано направилась к двери.

— Иди-ка за мной, — сказала она, шагая так быстро, что юбка на ней развевалась, словно на ветру. — Мы хотели кое-что тебе показать.

В кабинете, где обычно проводились совещания, сидели Куникида, Танизаки и Кенджи. Ёсано присела на свободное место.

— Взгляните на эту видеозапись, — сказал Куникида.

На экране проектора появилось изображение. Это была палуба небольшого судна, идущего где-то в океане. За маленьким столиком лицом к лицу сидели два человека: лысый господин средних лет, одетый в кимоно, и высокий юноша в чёрном плаще. Между ними с напряжённым видом стоял молодой человек в костюме и круглых очках.

— Это видеозапись тайной встречи лидеров двух организаций, произошедшей четыре года назад, — пояснил Куникида, глядя на экран. — Один из них — Танеда, глава Особого отдела по контролю над одарёнными при министерстве внутренних дел. Второй — Дазай Осаму, босс крупнейшей криминальной организации, Портовой Мафии.

— Босс Портовой мафии… это он? — рассеянно переспросил Акутагава.

Портовая Мафия была самой мощной и влиятельной преступной группировкой Йокогамы, но при этом не то что точное местонахождение — имя и внешность их главы не были известны никому.

— Это видео было записано на случай непредвиденных обстоятельств скрытой камерой Особого отдела. Только особенно искусный сотрудник мог снять секретные переговоры с мафией. Рампо-сан отыскал эту запись, она хранилась как секретная правительственная информация.

Акутагава обвёл взглядом комнату.

— Отчего же я не вижу его самого?

— Уехал в командировку. Сказал перед отъездом, чтобы я показал тебе эту запись.

— Вообще-то на самом деле эту запись разыскал Ода-сан, — подал голос со своего места Танизаки. — Даже с супердедукцией Рампо и способностью Оды «Безупречность», предвидением ближайшего будущего, потребовалось три дня, чтобы пробраться в секретное хранилище и забрать его оттуда. Это была опасная миссия, так что сведения дались нам нелегко.

Неожиданно Акутагава вспомнил, что именно тогда, когда Ода отправил его присматривать за детьми, он уезжал как раз на три дня.

— Приглядись вот сюда, — Куникида указал на середину экрана. — Знаешь, что это?

Акутагава прищурился, всматриваясь в экран.

— Не вижу ничего особенного, — с сомнением сказал он, — кроме обычного винного бокала.

— А для тебя это, между прочим, судьбоносный бокал.

— Что?

Куникида снова повернулся к экрану и сложил руки на груди.

— Знаешь, что такое прослушивание с помощью сигналов направленного света? Это технология, при которой на какой-либо предмет наводится луч лазера и посредством анализа резонанса этого предмета записываются все вибрации воздуха, то есть все звуки, воспроизводимые вблизи этого предмета. Благодаря резонансу этого бокала агенту удалось сделать аудиозапись переговоров даже с приличного расстояния.

Он нажал кнопку на лежащем возле него пульте управления, и включился звук.

—…Да и для инспектора из министерства, ждущего от нас отчёта, неплохо было бы преподнести сувенир. Думаю, вашей голове он бы обрадовался, — раздался голос мужчины в кимоно.

Юноша в чёрном, сидевший напротив него, улыбнулся.

— Лучше не стоит. Едва ли кого-то можно обрадовать моей головой, которая к тому же наверняка начнёт дурно пахнуть. По сравнению с головой моего великого предшественника, Мори, она едва ли что-то стоит.

— Неужели? А я слышал от своих информаторов, что вы убили своего великого предшественника, босса-врача, и таким образом обрели нынешнее положение.

— Ох, надо же. Что поделать с этими информаторами.

Лица обоих лучились непроницаемо учтивыми улыбками.

Акутагава вслушался в беседу и вдруг со всей силы стукнул по столу.

— Это он! — с жаром воскликнул он. — Этот голос я ни за что не забуду! Это голос человека в чёрном, что говорил со мной в тот день. Этот… человек в чёрном плаще, это он, тот силуэт точно принадлежал ему!

Услышав это, Куникида нахмурился и тяжело вздохнул.

— Так я и думал.

— Где он?! — Акутагава подошёл к экрану. — Рампо-сан сказал, что выяснит, где он. Скажите мне, где этот человек, где Дазай!

— Послушай сначала…

— Отвечайте! — Акутагава стукнул кулаком по стене так, что та задрожала. Но Куникида не дрогнул и тихим голосом продолжил:

— Послушай. Мы знаем, где он. Но приблизиться к нему невозможно. Он обитает на верхнем этаже главного штаба Портовой мафии, в самой дальней его части, бронированном убежище, пробраться туда сложнее, чем куда-либо в Йокогаме. Ты не представляешь, сколько вражеских организаций пыталось туда прорваться, но не смогло даже попасть в здание. Никакая армия, никакой танк или вертолёт, даже тренированные наёмники-одарённые — никто не смог. Понимаешь, что это значит? Тебе конец, если ты сунешься туда. Поэтому сейчас…

— Неважно, — отрезал Акутагава. — В кафе на первом этаже я сражался с одарённым из Портовой мафии. У него была фотография Гин, и он сказал, что она секретарша босса.

— Да, — устало кивнул Куникида, — хозяин кафе передал мне ваш разговор.

— Тогда к чему осторожность? Он наверняка расскажет боссу о нашей встрече. А босс, иными словами, человек в чёрном, знает, что я ищу сестру. Таким образом, они будут предупреждены о моём приходе уже сегодня вечером и либо усилят охрану, либо скроются — и я почту за удачу, если этим и ограничатся. А если этим безумцам придёт в голову убить её, чтобы отделаться от меня? У меня нет никаких гарантий, что они не сделают это завтра же. Поэтому следует действовать немедленно, — договорив, Акутагава развернулся на каблуках и направился к двери. Его лицо застыло в свирепом зверином оскале.

— Акутагава-сан, погоди! — прямо перед ним встал Танизаки. — Даже тебе такое не под силу! Тебя попросту убьют, если ты туда пойдёшь…

— С дороги! — Акутагава грубо оттолкнул Танизаки, когда тот попытался схватить его за руку, и наугад полоснул созданным способностью клинком.

Танизаки, охнув, упал навзничь и закрылся руками. По его ладоням поползли тонкие полосы порезов.

— Акутагава-сан, — морщась от боли, Танизаки посмотрел на него снизу вверх. На мгновение на лице Акутагавы мелькнуло что-то, похожее на боль, но он сразу же отвёл глаза и поспешно шагнул к двери.

— Акутагава-сан!

***

Над Йокогамой занимался закат, время пламени, мгновение, когда на небе дневная синева сменяется мраком ночи.

В это самое время в штабе Портовой мафии разверзся ад.

У входа в холл лежали бесчисленные тела поверженных рядовых боевиков Мафии, вооружённых кто пистолетами, кто ручными гранатами. Никто из них так и не успел понять, что же происходит.

Это было проникновение во вражеский стан. Акутагава намеревался добраться до верхних этажей здания.

Впрочем, проникновением это было назвать сложно: оно заключалось в том, что Акутагава попросту прошёл через главный вход.

— Стреляй, убей его! — бесчисленные оружейные стволы грохнули по сигналу по единственному нарушителю границ, идущему прямо через холл. Но ни одна пуля не долетела до него — все словно остановились в воздухе и упали ему под ноги.

— Выходи! — горящий взгляд Акутагавы был устремлён только вперёд. — Человек в чёрном, босс мафии! Выходи! Где, где, где ты спрятался?!

Никто не понимал, что происходит. Даже того, что в этот самый момент их головы отделяются от тел.

— И-и!

— Давай, стреляй, не дай ему пройти даль…

В коридорах, на стенах и потолках распускались кровавые цветы. Гнев Акутагавы обрёл плоть и метался по холлу, порождая страдание и смерть.

— Где он?! Где ваш босс?! — рычал он. — Дайте! Дайте его мне!

Едва раздался этот вопль, от плаща отделилась огромная серая когтистая лапа, подобная руке демона, и накрыла холл, разрубая колонны, давя мебель. После неё в холле остались только пустые гильзы и стреляные пули, да искромсанное оружие, да гора изуродованных тел.

Акутагава не бросил и взгляда на оставленные им разруху и смерть. Всё его внимание было обращено вперёд. Поднявшись по лестнице, он зашагал дальше.

Наконец завыли сирены, и коридор перекрыли бронированные пластинчатые двери. Но они не остановили Акутагаву. Он запросто прошёл через проёмы, прорезанные серым клинком.

Ни оружейные стволы, ни стены не заставили его даже повести бровью. Он едва обращал внимание на то, как из разрубленного им врага прямо в потолок брызжет кровь. Замечал противников лишь в тот момент, когда рубил им головы, и крики и стоны раненых были для не более чем отдалённым шумом где-то за пределами его сознания.

Он уже ничем не напоминал человека — скорее, гончую преисподней, несущую неотвратимую гибель.

Перед глазами Акутагавы была только одна цель: злейший враг, ждущий его на последнем этаже.

Поднявшись по лестнице, он оказался в коридоре третьего этажа.

В здании главного штаба Портовой мафии, самом высоком в городе, было около сорока этажей. Акутагава сумел дойти до третьего. Это было не так уж много, но в за всю историю этого здания ещё никто из посторонних не забирался так высоко.

Пройдя немного по коридору, Акутагава вдруг резко остановился. Перед ним выросла странная фигура.

Это была девочка в кимоно. Хрупкая, с чёрными волосами и лазурными глазами, она была слишком юна для этого места. За её спиной висело в воздухе ещё более странное существо. Ноги его не просто не касались земли — их и вовсе не было видно. Лицо его было скрыто за гладкой белой маской, а волосы мягко колыхались и развевались в воздухе, хотя ветра не было и в помине. В руке оно держало меч без гарды, спрятанный в ножнах. Человеком это существо уж точно не было.

— Твоя способность? — тихо спросил Акутагава.

— Меня зовут Кёка, — так же тихо ответила девочка. — Я служу убийцей Портовой мафии.

Она вынула из-за пазухи мобильный телефон-раскладушку и поднесла его к уху.

— Дорогу, — голос Акутагавы был твёрд и звонок, как сталь. — Я не намерен щадить даже девушку. Все, кто помешает мне двигаться наверх, будут убиты.

— Пусть так, — в голосе Кёки было ещё меньше чувств, чем в голосе Акутагавы. — Но если ты пойдёшь дальше, тебе придётся сражаться с ним. Те, кто намерен его ранить, должны замолчать. Стать тише, чем что-либо в этом мире.

Она нажала кнопку вызова на телефоне.

— Снежный демон. Убей этого человека.

Существо за её спиной вынуло из ножен серебряный меч длиной почти с саму Кёку.

— Вот, значит, и первые ворота, — равнодушно сказал Акутагава. — Хорошо. Начинай.

Серебряное лезвие и пепельно-серый клинок засверкали, скрещиваясь в воздухе.

***

— Дазай-сан, в здании посторонний, — Ацуши торопливо вошёл в кабинет босса.

— Похоже на то, — Дазай, босс Портовой мафии, любовался видом за окном.

Взгляд Ацуши невольно остановился на этом окне. Благодаря эффекту затемнения его можно было замаскировать под чёрную стену. За четыре года он не помнил ни раза, чтобы маскировку отключали. Но сейчас за ним как на ладони открывался вид города в сумерках.

— Он уже прошёл первые два этажа, — продолжил Ацуши, снова посмотрев на Дазая. — Вся охрана перебита. Он довольно силён.

— Ты его знаешь? — спросил Дазай, не поворачиваясь и продолжая смотреть на город.

— Да, — кивнул Ацуши. — Я просмотрел запись на посту охраны, чтобы убедиться. Его зовут Акутагава. Это тот одарённый, с которым я столкнулся сегодня в кафе.

— Вот как, — равнодушно ответил Дазай. — Что ж, наконец-то.

В его голосе не слышалось ни удивления, ни досады. Только спокойствие человека, убеждённого, что всё идёт по его плану.

— Дазай-сан. Разрешите задать вопрос?

— Задавай, — Дазай и не думал повернуться к нему.

— Это правда, что он старший брат Гин?

— Правда, — холодно ответил Дазай, помолчав некоторое время.

Ацуши опустил голову и, немного поколебавшись, спросил:

— Значит, сейчас он пробрался сюда, потому что вы его направили, так?

Дазай снова промолчал и, повернувшись боком, пристально посмотрел на него.

— В кафе я передал ему ваше письмо, как вы и велели. Едва он увидел фотографию Гин в конверте, просто взорвался. И теперь он появился снова.

Дазай молча с невозмутимым видом продолжал его слушать.

— Может ли быть такое, что в том письме было написано, где находится Гин? — осторожно продолжил Ацуши. — Значит… значит, вы с самого начала планировали заманить его сюда?

Дазай повернулся и с равнодушным видом подошёл к нему и глухим, словно вынимающим из собеседника душу голосом произнёс.

— Если и так, что с того?

У Ацуши перехватило дыхание, словно из кабинета выкачали весь воздух.

— Ливни приносят наводнения, которые смывают целые деревни. Молния, попавшая в кедр, вызывает пожар в горах. Легчайшая вибрация в недрах земли становится причиной цунами, которое изменит форму побережья. Именно это сейчас и происходит у тебя на глазах, Ацуши, — с нежностью в голосе сказал Дазай. — Всего лишь стихийное бедствие, происходящее с огромной преступной организацией. Огромный смерч, который невозможно остановить или хотя бы задержать силами рядовых членов. Какой смысл в том, чтобы вычислять истинные намерения бури?

Ацуши посмотрел на Дазая.

Он увидел созданную им иллюзию, в которой, как в гигантском водовороте, кружились этот кабинет, здание, весь город — бурный поток интриг, порождённый одним-единственным мозгом.

— Значит, всё это просто часть вашего плана?

Дазай не ответил.

— Это имеет какое-то отношение к тому, что вы до этого говорили, про второй и третий этапы?

Дазай молчал. Его холодный взгляд был выразительнее самой изысканной речи. Ацуши выпрямился.

— Хорошо. Мне доверен летучий отряд Портовой мафии, и я прямо сейчас намерен сделать это здание таким же мирным и скучным, как и всегда, — он резко развернулся и двинулся к выходу. — С вашего позволения.

Дазай молча проводил взглядом поспешно уходящего Ацуши. Оставшись один в кабинете, он прошептал в пустоту:

— Да, это стихийное бедствие, — в его голосе сквозила едва заметная усталость. — Никто не сможет ни остановить его, ни противостоять ему. Даже я… Пожалуй, его возможно разве что полюбить… Тот факт, что этот мир — не более чем огромная ложь.

***

Серебряный и пепельный клинки скрещивались в воздухе, словно воздвигая мерцающую стену. Акутагава направлял в Кёку множество лезвий, словно обрушивая на неё дождь пуль. Бесшумно, со скоростью звука Снежный демон отражал их все. Но способности Акутагавы не грозило остаться без боеприпасов. К тому же, даже Демон с его сверхчеловеческой скоростью едва успевал отражать его атаки.

— Что такое, убийца на службе мафии? — холодно спросил Акутагава. — Разве ты не собиралась заставить меня замолчать? Ты не сумеешь перерезать мне горло, если будешь всё время защищаться.

Кёка молча следила за летящим в неё дождём клинков, и в глазах её была тьма.

— Возможно, — сказала она безразлично. — Но это всё, что я могу. Только убивать — я поняла это, когда ушла из мафии. Поэтому я убиваю людей. Как бы мне за это ни платили… — и она рванулась вперёд.

Выхватив из рукава кинжал, она проворно побежала под прикрытием отражавшего летящие в неё клинки Снежного демона.

Ни одно из лезвий не попало в девочку. Её кинжал так и мелькал в воздухе, словно неотступно следуя за потоком клинков. Но обычный кинжал едва ли мог противостоять способности Акутагавы, рассекающей не только железо, но и само пространство. После очередной атаки он рассыпался прямо в её руке.

— О убийца, желающая смерти, твои кровь и страдания да заставят тебя пожалеть о твоей слабости, — клинки скрутились в огромное копьё, сразу же рванувшее вперёд.

Но на лице неотрывно следящей за ним Кёки не отразилось ничего. Глядя на безмолвную тьму в её глазах, Акутагава машинально отклонил голову назад. В тот же самый момент прямо перед его лицом скользнул серебряный меч.

— Что?

Неожиданный удар ему нанёс клинок невидимого Снежного демона, прямо из боковой стены. Акутагава увернулся слишком поздно: меч смахнул несколько волосков с его головы, а из пореза на задетой вскользь переносице выступила кровь.

Взяв на себя роль приманки, Кёка дала Снежному демону возможность переместиться к противоположной стене. Она не могла не заметить его физическую слабость и воспользовалась возможностью, чтобы атаковать его вплотную. Её клинок мелькал, как ураган, и между вспышками не было ни единого промежутка, достаточного, чтобы от них уйти. Времени на создание щита, поглощающего пространство, тоже не было. Он кое-как отражал удары с помощью Расёмона, но противник был слишком близко.

— Проклятие… — в голове Акутагавы всплыли слова Оды: «Способность у тебя мощная, но когда нужна физическая сила, сразу видно, насколько тебе её не хватает».

Что ж, значит, надо просто снова свести битву к сражению способностей.

Клинок из ткани вонзился в пол, оставшиеся обернулись вокруг Акутагавы, и он бросился вперёд, подальше от Снежного демона.

Сияющей бурей удары его меча обрушились на стены, пол и потолок. В этот же момент Акутагава перекатился в конец коридора и сразу выпустил клинки, принимая оборонительную позицию.

Теперь они были на среднем расстоянии друг от друга, так что Акутагаву невозможно было достать врукопашную — идеально для боя в его стиле. Теперь преимущество снова было на его стороне, подумал он.

— Нет. Я не дам тебе её в обиду.

В бок ему врезался чей-то кулак. Акутагава согнулся пополам и пошатнулся. Его отшвырнуло к стене, и он беспомощно покатился по полу.

— Кёка, ты как? — это был не кто иной, как Белый дух смерти Портовой мафии, Накаджима Ацуши. — Я пришёл помочь тебе.

— Ах… ты, — тяжело дыша, негромко прохрипел Акутагава, тяжело поднимаясь на ноги.

Ацуши в чёрном плаще и массивном ошейнике, контролирующем способность, бросил на него небрежный взгляд.

— Ты встал после такого удара… Вообще-то он должен был раздробить тебе позвоночник, — Ацуши слегка опустил голову. — А, вот оно что. В момент удара ты обернул свои лезвия из ткани вокруг себя, и они смягчили его. Ты не придумал этот приём и не отрабатывал его раньше. Ты сделал это инстинктивно, как дикий зверь… Сильно.

Мимо стоявшего посреди коридора Ацуши невозможно было пробраться. Он был неподвижен, но сам воздух вокруг него был натянут, как тетива.

Кёка бесшумно подошла к нему и встала рядом.

— У меня было предчувствие, — сказала она, дотронувшись до его руки. — Если у меня не получится его победить, тебе придётся с ним сражаться. И это будет сражение насмерть. Прости.

— Всё хорошо, Кёка, — Ацуши бережно взял её за руку. — Я не умру. Я с тобой. Я не дам тебе повода сказать, что тебе нет в этом мире места.

Бледные пальчики Кёки крепко сжали его руку в ответ. Она держалась за неё так, словно это был её спасательный трос в бездонной тьме.

Акутагава пристально смотрел на них, сощурив глаза. Битва против одного одарённого была нелёгкой, а теперь их двое. Да ещё и на вражеской территории. Но, даже несмотря на это, в его голосе не сквозило ни малейшего намёка на волнение.

— Добросердечные убийцы, поддерживающие друг друга в теневой организации? — с насмешкой произнёс он. — Я готов разрыдаться. Но и я кое-что разведал перед тем, как сюда идти. Белый дух смерти Портовой мафии и убийца тридцати пяти человек. Позвольте спросить, скольких вы уничтожили? Как бы вы ни сцепляли кровавые руки, вам не согреться друг о друга.

— Может, и так, — тихо ответил Ацуши. — Но в таком случае тебе и Гин это тоже не светит.

Волосы на голове Акутагавы встали дыбом.

— Негодяй, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Полы его плаща вытянулись в огромную змею. — Руки Гин в крови лишь потому, что вы её сюда притащили!

Одежда Акутагавы начала преображаться, принимая форму звериной, похожей на волчью, головы, дрожащей от ярости.

Ацуши молча смотрел на зверя и Акутагаву.

— Тебе не победить. Со мной Кёка, а ты один. Никто не примет твою сторону. Твоё одиночество приведёт тебя к поражению. Кёка, — ровным голосом сказал Ацуши. Девочка коротко кивнула и поднесла к уху телефон.

— Снежный демон. Срази врага и защити меня и этого человека, — отрывисто сказала она в трубку.

Но Снежный демон почему-то не мог занести меч. Как и сдвинуться с места — он просто парил позади Кёки, колыхаясь, словно призрак.

— Снежный демон? — Кёка посмотрела сначала на неё, потом на телефон. Экран потемнел. Телефон был отключен.

— Как это «никто не примет его сторону»? — раздался голос из ниоткуда. — На его стороне, между прочим, сильнейшая в городе организация одарённых.

Невидимая рука вырвала у Кёки телефон.

Из ниоткуда в коридоре посыпался снег.

— Акутагава-сан! Я сейчас обрушу пол! Убегай оттуда! — с этими словами позади Кёки появилась чья-то тень. Едва увидев её, Расёмон завыл и, скользнув по полу, взмыл в воздух.

В коридоре тут и там замелькали вспышки, а потом всё рухнуло.

***

Здание штаба Портовой мафии содрогнулось.

Запустились противопожарные приборы, завыли сирены, разнося по всему зданию сигнал тревоги. Обломки перекрытий обрушенного коридора усыпали нижний этаж, переломав оборудование и мебель, по стенам побежали трещины. Рядовые бойцы, ошарашенные грохотом и воем сирен, бегали по всему зданию с пистолетами и рациями.

Среди всего этого хаоса Акутагава и Танизаки, скрытые способностью последнего, пробрались по боковым коридорам и спрятались в подсобке для уборщиков.

Убедившись, что камер в ней нет и заблокировав дверь, Танизаки осел прямо на пол.

— Всё нормально? — спросил он, повернувшись к Акутагаве.

— Да, — Акутагава привалился к стене и, прикрыв рот ладонью, тихо откашлялся. — Немного царапин, и всё. И у меня, и у этой убийцы.

Под ногами Акутагавы лежала связанная его способностью Кёка, без сознания, с безмятежно закрытыми глазами. Подхватив Расёмоном, Акутагава принёс её с собой.

— Зачем ты схватил её?

Вместо ответа Акутагава глянул на Кёку сверху вниз, а потом повернулся к Танизаки.

— Где телефон, что был у неё?

— Вот он, — Танизаки вынул из кармана телефон и протянул ему. — Рампо-сан нам рассказал. Девочка-убийца из Портовой мафии, Изуми Кёка. Её способность подчиняется только голосу, доносящемуся из этого телефона.

— И до меня доходили такие слухи, — холодно ответил Акутагава. — Значит, эта девушка ещё может принести нам пользу.

— Каким образом?

— Сначала я хочу задать тебе вопрос, — Акутагава кашлянул и посмотрел на Танизаки. — Зачем ты пришёл? Что ты намерен делать? Эта битва — моё личное дело, с которым я намерен справиться в одиночку. Агентство не получит от участия в нем никакой выгоды. Но, несмотря на это, ты проникаешь в штаб столь зловещей Портовой мафии и помогаешь мне. Зачем тебе это? Не из сочувствия ли к глупцу, не сумевшему уберечь младшую сестру?

— Вообще-то нет. Ты теперь в нашем детективном агентстве, — Танизаки неловко улыбнулся. — Мы чем-то похожи. Если между нами и есть различие, то разве что в том, что член Вооружённого агентства не сможет оставить в беде человека, который рискуя жизнью бросился спасать сестру, обречённую на смерть.

Акутагава грозно посмотрел на него.

— Что значит — обречённую на смерть?

— Вот, — Танизаки вынул из нагрудного кармана письмо. — Это то самое, от босса Портовой мафии, которое тебе передали в кафе. В нём указаны дата и время казни Гин, твоей младшей сестры.

— Что?! — Акутагава выхватил письмо и пробежал его взглядом.

— Казнь состоится сегодня на закате. Осталось меньше часа, — печально сказал Танизаки. — Как только директор увидел это письмо, он приказал всем членам агентства выдвигаться и обеспечить тебе защиту. Сейчас остальные уже должны придумать план спасения. Кстати, — добавил он, помрачнев, — до казни остался час. На обдумывание времени мало. Но зачем вообще боссу Портовой мафии понадобилось сообщать агентству о том, что он планирует казнить твою сестру? Я никак не могу этого понять.

— Чтобы выманить меня, — Акутагава гневно разорвал письмо. — Подонок. Он бросает мне вызов. Хочет, чтобы я пришёл к условленному времени на последний этаж и бросил ему вызов, если хочу спасти её.

— Значит, это ловушка, — грустно сказал Танизаки. — Что будем делать дальше?

— А что остаётся? Приму его вызов. Разгрызу капкан, перережу врагов, поднимусь наверх и расправлюсь с ним.

— Но, — Танизаки смотрел на него с болью во взгляде, — но дальше тебе придётся столкнуться с лучшими бойцами-одарёнными. Как минимум, они будут не хуже тех, с которыми ты уже встретился, а то и лучше. Даже если мы скроемся с помощью моей способности, не сможем пройти через все блокировки в коридорах. А если ты будешь ломать их, нас легко обнаружат… Что нам делать?

— Можете ничего не делать, — раздался голос из-за двери. — Здесь ваш путь окончен.

Входная дверь взорвалась. Всё усыпало обвалившейся штукатуркой, всё в кладовой разлетелось в разные стороны.

За снесённой дверью виднелось множество силуэтов.

— Вы что же, не сообразили, что вас будут преследовать, если по собственной воле забились в комнату, откуда нет выхода? — спросил мальчишеский голос.

— Что?! Откуда ты здесь? — Танизаки ошарашенно посмотрел в дверной проём. За ним стояло с десяток вооружённых боевиков. Среди них стоял невинного вида юноша с белыми волосами.

— Господин детектив, вы, может, и спрятались под своей способностью, но запах спрятать не сумели, — спокойно сказал Накаджима Ацуши. — Поэтому тигриное чутьё вело меня прямо по вашему следу. Хищники хорошо выслеживают жертву по запаху, знаете ли.

Сквозь в дверной проем на них направили бесчисленные оружейные дула. В воздухе так и веяло смертью.

Неожиданно в кладовой раздался глухой хриплый смех Акутагавы.

— Хищник? Знаешь, тигр, в чём слабость хищников? Они не привыкли, что на них тоже можно охотиться, — Акутагава кровожадно усмехнулся. В глазах его горел тёмный огонь. — Они и не представляют себе, что жертва сама поджидает их в засаде.

— Поджидает? — напрягся Ацуши.

Акутагава поднёс к уху телефон Кёки, отобранный Танидзаки.

— Снежный демон. По истечении этого часа забери жизнь Кёки, своей хозяйки.

— Что?.. — потрясённый Ацуши рванулся было вперёд, но клинки из ткани преградили ему дорогу, а Акутагава продолжал:

— Этот приказ может быть отменён только тем же голосом, который его отдал, то есть моим. В течение часа не подчиняйся больше ничьим приказам.

Снежный демон проплыл по воздуху и, обнажив меч, повис в воздухе рядом с Акутагавой, как верный оруженосец.

Ацуши первым понял, что происходит.

— Вот чёрт… — вытаращив глаза, он неотрывно смотрел на Акутагаву. Тот ответил ему хладнокровным взглядом.

— Итак, тигр. Не проводишь ли ты меня на верхний этаж? — он шагнул вперёд, и окружавшие Ацуши боевики вскинули оружие.

— Опустите немедленно! — вскрикнул Ацуши. От гнева в его голосе, казалось, дрожали стены.

Повернувшись к удивлённо смотрящим на него подчинённым, он крикнул снова.

— Немедленно опустите! Вы что, не поняли? Снежный демон подчиняется только приказам, отданным через этот телефон! Неважно чьим, при любых обстоятельствах!

— И через час убьёт эту девушку. Предотвратить это могу только я. Иными словами…

— Кёка… заложница…

— Верно. Что будешь делать, тигр? Позволишь ей погибнуть или приведёшь меня к своему боссу, не знающему ничего, кроме насилия и власти?

Ацуши не отвечал. Он низко наклонился и сжал голову руками.

— Я должен… спасти её… — его голос дрожал от гнева. Или же от чего-то ещё?

— Что с ним? — прошептал Танизаки. — Он какой-то странный.

Ацуши сжимал голову обеими руками. Костяшки его пальцев побелели, ногти впились в кожу.

— Нельзя… Я должен защитить её… защитить… «Тому, кто не может никого защитить, нет смысла жить»… «Тому, кто не может»…

Танизаки, Акутагава и отряд боевиков потрясённо смотрели на него. Голос Ацуши дрожал теперь не от гнева. Все мускулы были напряжены, но совсем не от готовности к бою.

Это был страх.

— Хорошо. Я сделаю, как ты говоришь. Я проведу тебя на верхний этаж. Поэтому не смей трогать Кёку. Верни мне её целой и невредимой, — с ужасом во взгляде сказал Ацуши. Его зубы стучали, по лицу стекал холодный пот.

— Даю слово, — сказал Акутагава, смерив его равнодушным взглядом.

— Опустить оружие. Тех, кто не повинуется, я убью лично, — сказал Ацуши, повернувшись к подчинённым, и шагнул в сторону коридора. — Нам сюда.

***

За окном кабинета босса закатные лучи солнца заливали город.

Дазай сидел за столом, сложив на груди руки, в полном одиночестве. На его губах играла лёгкая улыбка. В глазах таился сумрак, в котором угадывалось что-то потустороннее.

— Скоро начнётся четвёртый этап, — глухо сказал он и встал из-за стола. — Что ж, пора идти.

С этими словами он бесшумно пересёк комнату и скрылся за дверью кабинета.

***

Акутагава и Ацуши шли по коридорам штаба мафии.

Это было весьма странное шествие. За ними следовали боевики с оружием наизготовку — впрочем, недолго. Никому не хватило смелости ослушаться приказа.

Уж очень явственно веяло жаждой убийства от Белого духа смерти. Дело было даже не в приказе, и не в том, что им было велено не трогать нарушителей. Ацуши ничего не говорил и шёл молча. Но все его подчинённые, выросшие в мире насилия и борьбы за власть и привыкшие следовать этому пути, прекрасно понимали, что если Ацуши и его спутник сейчас хотя бы на секунду почувствуют в них желание стрелять, они не успеют и на курок нажать, как будут перебиты.

В конце концов, «Белым духом смерти» Ацуши прозвали вовсе не враги. Это прозвище дали ему его же товарищи, коллеги из Портовой мафии. Он был потусторонним зверем, действующим сообразно своим чувствам, и истинная суть его никому не была известна. Белое существо, несущее смерть. Когда его вторая сущность являлась миру, смерть грозила и чужим, и своим. Он был словно воплощённое божество, недоступное людскому пониманию.

Белый дух смерти.

— Я спущусь на первый этаж здесь, — Танизаки, скрывшийся из виду, появился перед ними, когда они дошли до выхода на пожарную лестницу. Он поудобнее перехватил Кёку, которую держал на руках, и серьёзно добавил:

— Акутагава, береги себя.

— Ладно, — кивнул Акутагава. — Когда я свяжусь с тобой, можешь её отпустить. До того времени скройся где-нибудь, где тебя не отыщут.

— Понял.

Ацуши мрачно смотрел на Танизаки, но ничего не говорил.

Спускаясь по лестнице, Танизаки всё же обернулся и позвал Акутагаву по имени.

— Что такое?

— Я недавно говорил, что мы с тобой похожи. Разница между нами только в том, что я здесь как член детективного агентства, и так далее. — Танизаки нерешительно смотрел на Акутагаву. — Так вот, я был неправ. Ты теперь тоже член Вооруженного детективного агентства. Так что помни об этом, когда будешь сражаться там наверху, и тебе придётся делать решающий выбор.

— Почему ты говоришь мне это сейчас? — спросил его Акутагава, смерив его взглядом.

— Потому что хороший человек спасёт свою сестру и будет жить вместе с ней дальше. Это же очевидно, — Танизаки с лёгкой улыбкой отвернулся и добавил, глядя прямо перед собой. — Я понял это через некоторое время после вступления в агентство. Наверное, это и меня спасло.

Акутагава пристально посмотрел на него. По его лицу было видно, что он ищет в себе достойный ответ.

— Знаешь, на самом деле экзамен — ерунда. Ты становишься настоящим членом Вооруженного детективного агентства, когда сам начинаешь верить в это по-настоящему. Это обязательно придаст тебе сил. Главное — просто поверь.

Акутагава продолжал смотреть на него, словно пытаясь понять, к чему он клонит, и наконец, удовлетворённо кивнул.

— Хорошо, я верю. Береги себя, Танизаки.

— Ты тоже, — Танизаки, держа на руках девочку, направился дальше по лестнице. Посередине пролёта оба исчезли, словно растворившись в снежных хлопьях.

Расставшись с Танизаки, Акутагава и Ацуши двинулись дальше. Когда они прошли на десятый этаж, не только охрана — вообще никто не издавал ни звука. Приказ не приближаться к нарушителю разошёлся по всей мафии. Внутри здания стало тихо, будто оно обратилось в огромный могильный камень, слышны были только звуки шагов.

— До какого этажа распространяются твои полномочия?

Ацуши обернулся и затравленно посмотрел на Акутагаву.

— До самого верхнего, — ответил он.

— Что ж, значит, я избрал правильного провожатого, — кивнул в ответ Акутагава. — Раз ты можешь одним взглядом заставить всех этих людей в чёрном замолчать, значит ты здесь дольше, чем можно предположить по твоему виду. Сколько лет ты уже служишь Мафии?

Ацуши не ответил, только злобно глянул на Акутагаву.

— Не хочешь отвечать — не надо, — холодно ответил тот. — Но не забывай о том, что если пожелаю, я прямо сейчас могу приказать убить ту девушку.

— Не смей! — Ацуши резко обернулся к нему с ужасом в глазах. — Хорошо. Четыре с половиной года. Я вступил в мафию четыре с половиной года назад.

— Четыре с половиной?.. — Акутагава прищурился. — И почему же ты здесь?

— Потому что меня позвали. Я тогда бежал из приюта и блуждал в горах, — Ацуши отвёл глаза и уставился куда-то в пустоту. — Он сказал мне, чтобы я присоединялся к мафии. Сказал, что даст мне то, чего я хочу.

— И позвал тебя не кто иной, как нынешний босс, Дазай?

— Да, — кивнул Ацуши. — Как ты узнал?

— Вот, значит, как, — немного подумав, ответил Акутагава. — Четыре с половиной года назад человек в чёрном появился и передо мной. Значит, тогда он выбрал подручным тебя, а не меня.

— Тебя, и в мафию? — Ацуши бросил на него быстрый взгляд. — Даже представить не могу.

— Замолчи. Я и не намеревался присоединяться к мафии, — отрезал Акутагава. — Меня, как выходца из трущоб, тошнит от одной мысли об этом. Видишь ли, мои товарищи были убиты…

Неожиданно он замолчал. Эхо неоконченной фразы повисло в воздухе.

После этого некоторое время они шли молча.

Когда они миновали тридцатый этаж, Ацуши снова заговорил.

— Если бы Дазай-сан взял тебя, — сказал он убитым голосом, — наверное, всё бы было иначе. Но этого не произошло. Всё, что он задумывает, неизбежно сбывается. Поэтому сестру тебе не спасти.

— О чём ты? — Акутагава изменился в лице.

— Это неизбежно. Ты не понял? Недавно твой приятель из детективного агентства сказал, что хороший человек спасёт свою сестру и будет жить вместе с ней дальше. Но тебе никогда не стать хорошим человеком. По тебе это видно.

Акутагава резко схватил его за шиворот и ударил о стену.

— Возьми свои слова назад! — проревел он.

Ацуши сдавленно застонал.

— Даже если возьму, ничего не изменится, — неожиданно спокойно сказал он. — Это и животное поймёт. Взял девочку в заложники! Ты уже не видишь ничего, кроме своего желания, и однажды твоя цель превратится просто в жажду разрушения. Ты именно такой человек. Сам посуди, с того момента, как ты вступил в это здание, ты только и требуешь, что выдать тебе босса да провести тебя наверх, но даже не подумал потребовать привести тебе сестру. Твоя цель уже превращается в жажду насилия. Потому-то тебе сестру и не спасти. Никогда.

Ткань плаща Акутагавы растянулась и пригвоздила Ацуши к стене, и кулак Акутагавы сразу же врезался ему в лицо.

— Неправда! — он колотил, и колотил, и колотил его. Кровь из разбитой губы Ацуши брызнула на стену.

За спиной Акутагавы пола плаща собралась в огромный кулак и нацелилась в Ацуши, словно скорпионий хвост.

— Умри!..

— Брат, перестань! — раздался тихий нежный голос.

Акутагава остановился и с неверящим видом обернулся. Прямо к нему шла девушка в чёрном костюме с собранными на затылке волосами. Она ступала настолько тихо, что её присутствие едва ощущалось, словно она была не живым человеком, а картинкой на экране.

— Гин, — потрясённо прошептал Акутагава.

— Зачем ты пришёл, брат? — Гин не останавливаясь шагала вперёд. — Если ты заберёшь меня, мафия будет всю жизнь преследовать нас обоих.

— Меня это не волнует, — ответил Акутагава. — Кто бы ни пытался нам помешать, что бы ни встало между нами, я тебя верну. Я поклялся.

— Да, верно, — на лице Гин мелькнула лёгкая грусть. — Ты всегда таким был.

Она подошла вплотную к нему. Акутагава протянул ей руки, и она шагнула к нему в объятия.

— Сколько времени прошло, — сказал он. — И вот ты со мной. Та ошибка, что я совершил четыре с половиной года назад…

— Нет, ты не вернул меня, — шёпотом ответила Гин. — Ты ничего не вернул.

В ту же секунду лицо Акутагавы исказилось от боли. Он оттолкнул Гин, и та, словно маленький зверёк, отскочила подальше от него.

Акутагава схватился за бок, в который короткой вспышкой падающей звезды только что вонзилось узкое серебристое лезвие кинжала.

— Гин, — прошептал Акутагава с болью во взгляде. — Зачем?..

Гин молча стояла и пристально смотрела на него.

— Это был приказ босса, — наконец сказала она, мотнув головой. Собранные в хвост волосы с тихим шорохом рассыпались по плечам. — Ты собирался убить Ацуши, а ведь он нужен тебе как проводник…

— Нет, это не то… — из раны, оставленной ножом, пачкая одежду, потекла тёмно-красная кровь.

— Я тебя никогда не волновала, брат, — с лёгкой печалью сказала Гин, отведя глаза. — Ты думал обо мне меньше, чем о ком-либо другом. Тебя всегда интересовал только ты сам.

— Неправда… Я пришёл… спасти тебя…

— Нет. В тот день было так же, — оборвала его Гин тихим, но твёрдым голосом. — Тебя переполняли гнев и жажда мести. Ты убежал в лес, чтобы убить тех контрабандистов. Но почему? Почему ты бросил меня, хотя я была ранена?

Её обвиняющий взгляд был холоден, остёр и не знал пощады.

— Понимаешь…

— Если ты и вправду думал о мести, составил бы план, прежде чем бросаться в бой. Ты бы залечил раны, изучил врага, вооружился как положено. Но ты ничего из этого не сделал. Не задумавшись о плане, бросив раненую сестру, ты просто бросился за врагом, словно месть доставляла тебе удовольствие.

— Нет, Гин, я… — простонал Акутагава.

— Докажи, если это не так. Убеди меня. Докажи, что у тебя был хоть какой-то план. Докажи, что ты не хотел просто разнести всё вокруг, как дикий зверь, — в глазах Гин мелькнула неуверенность. — Пожалуйста, скажи это.

— Я… — Акутагава открыл рот. У него точно было идеальное объяснение.

— Это… — у него должно было что-то быть.

— Понимаешь… — оно точно было, совершенно точно. Через пять, нет, десять секунд он его вспомнит. Ответ, который точно убедит Гин.

Прошло полминуты, но он так и не смог ничего сказать. С его губ не не сорвалось ни слова. Гин с отчаянием отвела взгляд и покачала головой.

— Дазай-сан так и сказал, что ты попытаешься оправдываться, если я приду. Просто искать оправдания твоему желанию всё разрушать. Я так и думала. Поэтому я к тебе никогда не вернусь, — она отвернулась от Акутагавы и зашагала прочь.

— Нет, Гин, постой! Твой босс хочет казнить тебя, нельзя идти к нему!

— Я знаю, — прошептала Гин, остановившись. — В обмен на мою жизнь он сохранит твою. Иначе тебе не жить. Прощай, брат.

И она проворно побежала прочь.

— Стой! Погоди, Гин! — Акутагава побежал следом, зажимая рану рукой. Но Гин двигалась быстрее и скоро пропала из виду.

— Почему, Гин?! Я пришёл спасти тебя! Я действительно пришёл только за этим! — он бежал дальше, пытаясь её догнать.

Ацуши, оставшийся один, рванулся было за ними, но остановился. Раздался сигнал входящего вызова на рацию. Это был босс.

— Не иди за ними, Ацуши, — раздался голос Дазая. — Мне и так всё ясно. Постарайся обойти его. Есть вероятность, что он прикажет убить Кёку. Разумеется, я отправил за ним людей, но одарённого, умеющего исчезать, отследить не так-то просто. Есть только один способ спасти Кёку.

— Убить Акутагаву до того, как он отдаст приказ, — ровным голосом, словно в бреду, произнёс Ацуши и крепко стиснул в руке рацию.

— Спаси Кёку, Ацуши, — на этом связь оборвалась.

Ацуши ссутулился, сжимая в руке молчащую рацию. По его спине пробежала дрожь безотчётного страха, направленного неизвестно на что.

Но выход нашёлся. Ацуши распрямил спину и резко перестал дрожать.

— Жизнь того, кто никого не спас, не имеет никакой ценности.

Ацуши посмотрел вперёд. В его глазах пылало холодное голубое пламя.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

# 3

Меня зовут Ода Сакуноске. Я работаю в Вооружённом детективном агентстве.

Говорят, что самый простой способ узнать человека — выяснить, кем он работает. Это высказывание не лишено смысла, но ко мне его, скорее всего, не применить.

Дело в том, что у меня нет ни подходящих агентству душевных качеств, ни необходимых навыков.

Я просто очередной человек, которому всё надоело. Самый заурядный третьесортный детектив, каких полно — всё равно что выброшенных окурков.

Я вступил в детективное агентство два года назад, раскрыв дело о Лазурном Апостоле. Я часто вспоминаю те дни: всё вокруг кренилось то туда, то сюда, а я был поглощён тем, что хватался за ближайшую зацепку среди этой качки да выжидал, пока она утихнет. Раскрыть его мне удалось не иначе, как по чистой случайности. Но, тем не менее, получилось. Так я выдержал свой вступительный экзамен.

С тех пор я живу тем, что раскрываю дела, которые поручает мне агентство. Воспитываю приёмных детей, пью кофе, по выходным иногда по маленькой играю на скачках, а по ночам сижу на кухне и пишу роман. Вот и вся моя жизнь. Скромная, тихая, такой едва ли можно похвастаться. Но мне она всё же, пожалуй, нравится.

Сегодняшний день получился немного не таким, как обычно. Я шёл через торговую улицу на назначенную встречу.

День клонился к вечеру. Улица тонула в океане закатных лучей, и люди вокруг передвигались бесшумно, как глубоководные рыбы. На краю тротуара темнел след оставленной кем-то вчерашней ночью рвоты. Серебристые колёса проезжающих мимо велосипедов сияли в вечерних лучах, как детали космических кораблей. Город вдалеке был словно облит кофейным желе. Как можно не любить такой вид.

Сегодняшняя моя работа состояла в том, чтобы догнать новенького из нашего агентства. Этот новенький, Акутагава, вторгся в главное здание Портовой мафии, преступной организации, пустившей корни в этом городе. Это было настолько явное самоубийство, что сказать, что у него поехала крыша — значило не сказать ничего. Раздробить себе молотком кости и предложить себя на корм зверям и то было бы более разумно. В агентство ему предложил вступить я сам. Как обычно, забил себе лишних гвоздей в подмётки. Это старая привычка, с ней уже ничего не поделать.

Но сейчас в сотню раз сильнее меня волновало выживание новичка.

Акутагава был одарённым с весьма мощной способностью. Кроме того, он привык к резне. У него даже был шанс прорвать оборону мафии и встретиться с сестрой. Но не более. Вернуться обратно к нормальной жизни он уже не сможет.

Портовая мафия — словно ночной ветер, проникающий в самые тёмные щели. Его порывы достигают самых глухих задворок, самой дальней сточной канавы. Даже если Акутагаве вместе с сестрой удастся выбраться из здания, мафия всё равно найдёт их и вывесит вниз головой где-нибудь у дороги. Обоим вскроют и вытянут крючком сонные артерии, чтобы все видели, как растекается по асфальту кровь тех, кто не подчиняется воле Портовой мафии.

Поэтому директор и приказал нам помочь ему спасти сестру и вернуться в агентство целым и невредимым.

Моя работа начиналась после того, как они выберутся из здания. Мафия совершенно точно не простит ни Акутагаву, ни его сестру. Затронута их репутация. Если они простят вторгшегося к ним, пострадает их имя перед другими группировками, если же позволят забрать сестру, лишатся лица перед собственными людьми. Чтобы они спустили такое… не помогут ни деньги, ни закон.

Немного подумав, я всё же нашёл решение. Шантаж — единственное средство. Нужно немедленно добыть какой-нибудь компромат и пригрозить передать его властям, а в обмен на молчание потребовать перестать преследовать Акутагаву.

Для этого мне требовался информатор в мафии. Не просто союзник, а человек, который так или иначе соприкасается с внутренними делами мафии, особенно финансовыми. Ростовщичество всё равно что кровь для них, а если в крови окажется яд, никакое живое существо нормально существовать не сможет.

Обратившись к преступным кругам, я отыскал такого человека, бухгалтера, которому были доверены фонды мафии. Это был пожилой сотрудник, долгое время участвовавший в финансовых войнах среди преступных организаций, любивший бонсай и цумэ-сёги.

Впереди уже показалось место назначенной встречи, старый бар в переулке. Сгустились сумерки. Бар вот-вот должен был открыться. Но, похоже, в баре кто-то уже был — деревянная дверь была открыта.

За дверью оказалась ведущая вниз лестница. Спускаясь по тёмным скрипучим ступенькам, я не мог отделаться от мысли, что спускаюсь куда-то в прошлое, преодолев ход времени. Из глубины бара доносилась тихая музыка.

Внизу было тесно, как в медвежьей берлоге, и тихо. У стойки стояли высокие стулья, на полках вдоль стены выстроились разномастные бутылки с алкоголем. Бармена за стойкой не было.

На самом дальнем от входа стуле сидел ждавший меня человек. Он уныло созерцал стоящий перед ним полный стакан и водил по его краю пальцем.

— Кто ты такой?

Сидевший в баре определённо не был стариком. Он обернулся на мой голос и окинул меня взглядом из-под длинных ресниц. По его лицу скользнула едва заметная улыбка.

— А-а, Одасаку, давно не виделись, — сказал молодой человек в чёрном плаще. — Пожалуй, ещё рановато для выпивки, а?

***

Страшно.

Страшно, страшно, страшно, страшно, страшно.

Где-то во тьме он идёт за мной.

Надо бежать изо всех сил. Пусть лопнут сухожилия в ногах, пусть лёгкие разорвутся — неважно, он должен бежать. Но от него не скрыться. От зверя в собственной голове никак не убежишь.

— Ни за что… Не смей этого делать, Ацуши, — отзывается эхом в голове голос из прошлого. Кто это говорил? Дазай-сан. Этот голос словно проклятие, он заключает всё тело в чёрные оковы.

— Ни за что… Не смей этого делать Ацуши.

Мне ни за что не убежать.

Хочется кричать, но нет горла. Хочется плакать, но нет глаз. Я убегаю от самого себя, охваченный страхом, который вот-вот разорвёт меня на части.

Но никому в этом мире не сбежать от самого себя.

Ацуши мчался по коридорам штаба мафии. Он нёсся через всё здание на четвереньках, как зверь, по самым невозможным траекториям, огибал углы, отталкиваясь от стен, не глядя взлетал по лестницам. Перед ним была только одна цель — догнать Акутагаву, то есть спасти Кёку. Всё остальное стёрлось и исчезло из его головы.

В коридоре перед ним стояли несколько вооружённых рядовых членов мафии. Их было человек восемь, и они были прямо у него на пути.

— Дорогу! — взревел Ацуши и взвился в воздух в прыжке.

Он пролетел через них как пуля или порыв ураганного ветра. Все, кто стоял у него на дороге, отлетели к стене и потеряли от удара сознание, не успев понять, что происходит. Один из рядовых, заметивших его раньше, машинально навёл пистолет. Но после того, как Ацуши промчался мимо, оружие рассыпалось прямо руке. В тот же момент из его груди брызнула кровь.

После того, как Ацуши промчался погибельным ветром по коридору, в нём не осталось никого, кто устоял бы на ногах. Сам он почти ничего не заметил.

Он мчался вперёд, убегая от собственного страха.

— Ни за что … Не смей этого делать, Ацуши.

Наконец в поле зрения Ацуши появилась спина Акутагавы. Ацуши ускорил бег и, подобравшись поближе, рванулся вперёд.

Акутагава обернулся на угрожающий рык и попытался выставить защитную занавесь из плаща, но Ацуши уже оттолкнулся от пола и прыгнул. Прорвав ткань, он налетел на Акутагаву.

— Ни за что не ходи… Не смей этого делать, Ацуши.

Юноша громко зарычал.

— Невоз… — его кулак встретился с лицом Акутагавы. Голова того откинулась назад, и он, словно сбитый машиной, пролетел через всё помещение.

Ударившись о стену, он на мгновение потерял сознание. Наклонился вперёд, словно марионетка с оборванными нитями, и начал заваливаться на пол.

Но упасть он не успел. Ацуши подскочил к нему и схватил за плечо.

— Как…

Ацуши с громким рыком прижал его к стене за плечо и начал колотить.

Кулаки Ацуши обрушили на Акутагаву такой град ударов, что по стене под его спиной пошли трещины. Тело Акутагавы тряслось, словно пружина.

Он бил с такой силой и скоростью, что кто угодно получил бы смертельные раны от одного только удара.

Тело Акутагавы приняло на себя бессчетное множество таких. Ацуши колотил его и колотил, не останавливаясь ни на секунду. Его вытаращенные глаза были полны ужаса, руки тряслись, а по спине градом лился холодный пот.

Страшно. Страшно, страшно, страшно…

— Ни за что не ходи… Не смей этого делать, Ацуши.

Ацуши уже не мог остановиться. Даже если бы он захотел прекратить, у него бы не получилось. Его тело, полностью захваченное страхом, попросту отказалось бы подчиниться усилию воли.

Расколотая душа Ацуши безостановочно кричала от ужаса. Она так давно была разбита на куски. Целый год, с того самого дня.

— А…

Рука Ацуши неожиданно остановилась. Губы Акутагавы шевелились, почти беззвучно проговаривая слова.

— Я… понял… тобой движет… не страх…

По телу Ацуши пробежал мороз, дыхание перехватило.

— Тобой движет… вина…

В глазах у Ацуши побелело.

От переполнявших его чувств горело в груди.

— А…

Он снова слышал голос босса.

— Я приказываю тебе, как твой начальник, — голос из прошлого, чёрные оковы, — ни за что не ходи в приют. Не смей этого делать, Ацуши. Ты понял?

Страшно, страшно, страшно, страшно…

В тот день я нарушил приказ. Приказ мафии. Приказ Дазай-сана. Приказ, которому я обязан был подчиниться.

Я напал на приют.

Год назад я был членом летучего отряда. У меня была небольшая группа подчинённых, и я получил доступ к информационным каналам мафии Я мог запросить нужные сведения у информаторов в городе и имел достаточную силу, чтобы с их помощью решать свои личные проблемы.

Я воспользовался этой возможностью только раз.

Чтобы сжечь своё прошлое.

Внутри каждого человека живёт ребёнок.

Этот ребёнок — сам человек в детстве, плачущий в темноте, никем не понятый, не видевший ни от кого помощи. Чтобы утешить этого ребёнка, остановить его плач, человек пойдёт на что угодно, на любое преступление.

Чтобы утешить моего, я должен был сжечь тюрьму из своего прошлого и убить всех демонов в ней.

По правде говоря, это было довольно просто. Мои люди перекрыли район и напали на приют. Мы обрезали телефонную линию, разбили приютскую машину, и я ворвался в спальню в облике тигра.

Я боялся, но не того, что совершаю преступление, а того, что не смогу победить директора приюта. Я боялся, что от одного его взгляда я начну истекать кровью и потеряю сознание.

Чтобы преодолеть страх, мне потребовались годы и месяцы — долго не получалось, сколько бы я ни совершенствовал свой план. Однако в тот день я был твёрдо намерен победить его.

У меня было несколько причин набраться смелости для этого, и одну из них не понял бы никто посторонний. Это был мой День рождения. Я хотел заново родиться именно в тот день, в который появился на свет.

Приют, который я покинул три с половиной года назад, показался мне маленьким и жалким: штукатурка на стенах растрескалась, на дорожках не было ни единого намёка на покрытие, а колодец, где брали воду, пересох — словно скелет, оставленный в безвременьи, ждущий, когда же он наконец рассыплется.

И всё же, когда я шёл по приюту, воспоминания саднили во мне, как поджившие ссадины, и кровь сама собой бурлила в жилах. Вот место, где меня избивали, пока не выбили зуб. Вот здесь, в комнате для наказаний, след от когтей, врезавшихся в стену слишком глубоко. Вот кладовая, куда я забирался, когда живот подводило от голода, а потом не мог выйти, боясь нового наказания.

Пока всё это не сгорит, ребёнок внутри меня не перестанет плакать. Это кто угодно бы понял.

Сегодня был мой День рождения. Сегодня я должен был сжечь свою темницу и родиться заново.

Пройдя через приют, всё в котором я помнил до мельчайших деталей, я подобрался к крепости, где сидел повелитель моих демонов — к кабинету директора.

Я распахнул дверь, и сразу же моё сердце застыло.

Директор стоял прямо передо мной, в глубине кабинета, сложив руки на груди.

— Ты поздно явился, номер семьсот восемнадцать, — сказал он.

Это засада, почему-то промелькнуло у меня в голове.

На лице директора не было ни страха, ни удивления. Он смотрел на меня ледяным взглядом, каким обычно свысока обозревал воспитанников.

— Я тебе не семьсот восемнадцатый, — отрезал я, стараясь вложить в голос побольше силы.

— Что ж, на свой выпускной ты всё же успел, — сказал он с таким лицом, словно видел меня насквозь.

— Выпускной?

В этот момент дверь позади меня закрылась. Тяжёлая железная створка автоматически захлопнулась, и раздался щелчок ключа.

Незаметно для меня директор сумел закрыть и запереть дверь. Наверняка и открыл её он специально, чтобы я мог войти.

В тот же момент завыла сирена.

Это был звук, собирающий нас на послеобеденную уборку. Тело чуть само не бросилось к двери, я смог остановиться лишь усилием воли.

— Что, нахлынули воспоминания? — сказал директор, высокомерно глядя на меня. — Это звук порядка. Звук, оповещающий вас о том, что существуют правила.

— Это верно, — сказал я, пристально глядя на него. — В этом приюте нет часов. Только по сирене мы определяли, что нам надо делать. Это звук, который управлял нами. А им управлял единственный человек в приюте, имевший часы. То есть ты.

Я поднял глаза на часы на стене: старые, механические часы цвета янтаря. Он тоже посмотрел на них своим обычным, надменным взглядом, словно он был божеством.

— Наличие часов доказывает, что человек имеет право распоряжаться своим временем по собственной воле, — в сотый раз проговорил он заученную фразу. — На самом деле…

— На самом деле, таким, как ты, не нужны часы, чтобы распоряжаться и поучать, — закончил я за него. — Ты говорил это, когда запретил всем воспитанникам иметь часы. Помню, один из старших детей как-то купил часы на свои деньги. Ты выгнал его после того, как избил до полусмерти.

— Да, такое было. Но ты-то был не настолько глуп., семьсот восемнадцатый. Ты был послушным мальчиком, — с этими словами директор взял со стола деревянную коробочку.

Я ни разу до этого такой не видел — белая, чуть больше сжатого кулака, без всяких украшений.

— Это ещё что? — мой голос задрожал.

— Как что? — будничным тоном ответил директор. — Твое выпускное свидетельство.

Засада. Коробочка. Дурное предчувствие комом встало в горле.

— Выпускное? Какое ещё выпускное? Что это за коробка?! Что ты собираешься делать?!

Директор подошёл ко мне с коробочкой в руках. По всему моему телу лился пот.

Победу мне принесло бы только сражение. Но я не мог и с места сдвинуться.

Спокойно, спокойно, отчаянно убеждал я себя. На таком расстоянии все шансы на победу у меня. Даже если в коробочке у него пистолет, он наверняка такого мелкого калибра, что серьёзную рану им не нанести.

Но директор знал, что я приду, и знал о моей тигриной силе. Значит…

Там бомба?

Если взорвать её в таком маленьком пространстве, взрывная волна срезонирует от стен, и поражающая сила возрастёт в несколько раз. Если взрывчатка хорошего качества, мне разорвёт голову прежде чем я успею регенерировать.

Такое было вполне возможно. Проверить это не так уж трудно.

Сосредоточившись, я активировал тигриный слух и застыл на месте.

Как только мои уши стали в несколько раз лучше слышать, из коробочки донеслось отчётливое тикание.

— Помнишь ли ты мои уроки? — спросил директор, подойдя ещё ближе. — Жизнь того, кто никого не спас, не имеет никакой ценности.

— Прекрати, — ответил я дрожащим голосом. — Не подходи.

Директор стоял прямо передо мной, раскрыв объятия. Великий повелитель приюта.

Ну же, давай, сопротивляйся. Сопротивляйся ему, Ацуши. Иначе тебе конец.

Я дрожал всем телом, сердце отчаянно колотилось.

Мной владел страх перед владыкой, вырезанный в самом моем сердце. Я не мог шевельнуться.

Нет. Ты уже не тот, что прежде. Срази его. Перед тобой всего лишь человек. Срази его и освободись от страха.

— Сегодня твоё обучение окончено.

— Перестань!!!

Сопротивляйся, ну же, смелее.

Сопротивляйся!

Каждая клетка моего тела кричала это.

— А-а-а-а!

Раздался влажный чавкающий звук.

Моя рука пронзила грудь директора насквозь, так что пальцы вышли у него из спины.

Директор что-то прошептал.

Я услышал его слова, но их смысл до меня не дошёл. В моей голове была только красная пелена да эхо слова «Сопротивляйся».

Сопротивляйся, давай, вперёд, ну же.

Снова закричав, я повалил директора на пол и уселся на него верхом.

Я всё бил и бил его, и его кровь забрызгала весь пол. Я был в виде получеловека-полутигра, который принимал, когда пробуждал в себе силу тигра для атаки. После кулаков, способных ломать огнестрельное оружие, целым и невредимым не уходил ещё никто.

Я не остановился, даже когда почувствовал, что расколол ему череп. Обезумев, я продолжал его колотить. Остановился, только ощутив, что бить уже нечего, и мои кулаки колотят по полу.

И только в тот момент до меня дошло, что сказал директор.

«Вот так. Вот и хорошо», — да, он сказал именно это.

В тот момент он сам раскрыл передо мной объятия. Так обычно поступает отец, когда хочет обнять.

— Что?.. — я огляделся по сторонам и бросил взгляд на руку директора. Крышка отлетела, и содержимое коробочки оказалось на полу. Я посмотрел на него.

Это были наручные часы. Рядом с ними лежала карточка с надписью «С Днём рождения».

Я ничего не понимал.

Почему там это написано? Почему в коробочке были часы?

«Наличие часов показывает, что человек распоряжается своим временем по собственной воле».

Директор приюта знал меня лучше, чем кто-либо.

Он наверняка понимал, что я приду в собственный День рождения, и зачем.

Часы были совсем новые. Судя по состоянию приюта, чтобы купить такие часы, ему пришлось долго откладывать деньги.

Только в тот момент я понял, что к чему.

Он действительно хотел обнять меня, когда распахнул руки в свой последний момент. Как настоящий отец обнимает ребёнка. Но моя рука пронзила его грудь быстрее, чем я успел что-либо понять.

Теперь директор мёртвый лежал на полу и больше уже ничего не мог сказать.

В тот момент я неожиданно осознал. Если бы вдруг я стал ещё сильнее и взрослее, как бы я собой ни гордился, он не сможет мне сказать «Молодец» или «Я знал, что ты можешь». У меня ещё была возможность это услышать, пока он был жив.

Но теперь он уже ничего не скажет.

Я больше не услышу того, что хотел. Сам отнял у себя возможность получить то, за что отдал бы жизнь.

— Аааааааааааааааа!

***

Задумавшись, я вспомнил и другие вещи, которые казались мне странными.

И директор, и все остальные в приюте держали от меня в тайне истинную сущность тигра-людоеда, жестокого белого тигра, который обитал в здании и временами кого-нибудь ранил. Это был мой второй облик, способность, о которой я даже не подозревал. Тигр появлялся достаточно часто и наносил достаточно серьёзный ущерб, чтобы воспитатели поняли в один прекрасный день, откуда он появляется. И тем не менее, никто мне ничего не говорил.

Причину этому я выяснил позже.

Тигр убил тогда некого исследователя: молодого человека с волосами, белыми, как туман. и глазами, красными, как яблоки, который втайне приехал в приют изучать его. Если бы его смерть стала достоянием общественности, в приют бы явилась военная полиция, и на меня, тигра, совершившего убийство, открылась бы настоящая охота.

Директор сам замёл все следы. Он выбросил в реку тело исследователя, а его вещи сжег. После он потребовал от воспитателей, чтобы они никому не говорили, что он вообще приезжал.

После этого он убедился, что я не помню, что происходит со мной во время перевоплощения, и меня начали постоянно запирать в подземном карцере.

После этого всякий раз, когда тигр начинал буйствовать, директор сам лично ликвидировал последствия. Он отволакивал меня в карцер, пока я никому не навредил и слухи о нападениях не разнеслись за пределы приюта.

Поэтому я продолжал верить, что приют — это тюрьма, а тигр появляется сам по себе.

Директор приюта хорошо меня знал. Если бы я понял, что я и есть тигр, возможно, не смог бы этого вынести.

Пока я не вырос достаточно, чтобы контролировать тигра самостоятельно, меня требовалось защищать и не выпускать из приюта.

***

— Тобой движет… вина, — прохрипел пригвождённый к стене за плечо Акутагава.

— А… — взгляд Ацуши утратил сосредоточенность. — А-а-а-а-а!

С диким криком он отшвырнул от себя Акутагаву. Тело, описав в воздухе дугу, перелетело через всё помещение, неестественно согнувшись, упало на пол и, подпрыгивая, перекатилось по полу до окна противоположной стены.

Ацуши подскочил к поверженному противнику и, усевшись верхом ему на грудь, снова обрушил на него град молниеносных ударов.

Деревянный пол под ними растрескался и просел.

Акутагава больше не пытался отбиваться своей способностью.

На него обрушилась могучая сила, превосходящая все человеческие пределы, больше похожая на метеоритный дождь.

— Нет! Нет, нет, нет! — кричал Ацуши, нанося удар за ударом. — Неправда, я ничего не знал! Я не мог… поступить… иначе!

— Удобное оправдание для слабака, — вдруг прошептал Акутагава.

Раздался негромкий пронзительный звук. Левая рука Ацуши отделилась от плеча, и на пол фонтаном хлынула кровь.

Вокруг Акутагавы, рассекая воздух, взвились клинки из ткани. Они вонзились в плечи, грудь, горло и живот Ацуши и, вытянувшись, словно копья, пригвоздили его к стене.

— Как…

Акутагава медленно, словно призрак, встал на ноги. Он весь был в крови, но шаги его были тверды.

— Почему?.. — выдавил Ацуши, захлёбываясь кровью. — После таких ударов…

— В тот момент, когда ты наносил удар, я отражал его способностью, скрывая ее под одеждой. Рассечение пространства защитило плоть и кости от твоей атаки, — Акутагава провёл рукой по лицу. — Это мой тайный приём и самый последний способ защиты. Я и сам, впрочем, не представлял, что могу применять его с такой скоростью.

Копья, пригвоздившие Ацуши к стене, провернулись и вошли ещё глубже. Ацуши завопил от боли.

— Одарённый, черпающий силу в страхе и раскаянии, — Акутагава подошёл ближе к нему. — Не могу сказать, что не разделяю твой страх. Самое страшное, с чем можно столкнуться в этом мире — сожаление. Невыносимо жить с мыслью о том, что ты мог бы поступить иначе в тот или иной раз.

Лицо Ацуши искажалось от боли тем сильнее, чем больше Акутагава говорил. Тот подошёл ближе, и во взгляде его холодела сталь.

— Но сейчас для меня ты не более чем препятствие на пути к сестре. Я больше не намерен сожалеть. Поэтому, с твоего позволения, я покончу с тобой и направлюсь дальше.

Один из клинков Акутагавы растянулся в ширину, как лезвие гильотины, и взмыл в воздух над головой Ацуши.

***

Тридцать пятый этаж, главный пост видеонаблюдения.

Дверь полутёмной комнаты открылась, и появилась запыхавшаяся Гин.

Она вошла тяжёлой, усталой походкой и, прислонившись к стене прямо перед панелью управления, осела на пол, словно разом лишившись всех сил.

— Брат, — Гин прижалась к стене и сжалась на полу в комок, словно путник, потерявшийся в заснеженных горах.

На посту никого не было. Царил полумрак. Только экраны камер наблюдения, показывавшие разные части здания, освещали комнату своим холодным мерцанием.

На одном из экранов были Акутагава и Ацуши. Первый, пригвоздив к стене последнего, явно собирался его добить.

— Брат, довольно, хватит, — прошептала Гин, глядя на экран. — Если ты ещё кого-нибудь убьёшь, нормальной жизни тебе не видать.

Она дрожала всем телом, но не от холода.

Кое-как встав, она подошла к панели управления.

— Каким бы ты ни был человеком, — Гин ослабевшей рукой повернула ключ на панели и перещёлкнула несколько пронумерованных тумблеров, — мне достаточно, чтоб ты был жив.

Она надела лежащие рядом на столе наушники.

— Хватит, брат, — сказала Гин в микрофон. — Уходи отсюда.

***

— Хватит, брат, — раздался голос Гин где-то над Акутагавой и Ацуши. — Уходи отсюда.

— Гин, — Акутагава обернулся, пытаясь понять, откуда идёт голос. — Гин, где ты?

— Забудь обо мне, уходи, — голос Гин был ровным и немного сдавленным, словно она пыталась сдержать чувства. — Ты еще не понял? Если ты хотел встречи со мной — вот, мы встретились. Четыре года назад меня не похитили, я сама согласилась на предложение того одинокого человека — моего босса. Я не пыталась связаться с тобой, потому что у такого, как ты, не должно быть близких.

— Что? — Акутагава в замешательстве повернулся туда, откуда слышался голос. — О чём ты?

— Ты творишь разрушение не так, как мафия. В насилии мафии есть смысл и порядок. Но ты не такой. Ты сокрушаешь всё на своём пути, включая тех, кого любишь. Даже себя. Видишь ли, брат, ты… — голос Гин на мгновение оборвался, словно ей пришлось собраться с силами, прежде чем говорить дальше, но потом она продолжила. — Видишь ли, брат, ты рождён для зла.

Обе руки Акутагавы опустились и бессильно повисли вдоль тела. На лице его читалось замешательство — как у ребёнка, только что упустившего родителей из виду.

— Я — зло? Поэтому ты не можешь вернуться? — растерянно спросил он. — Я не понимаю, Гин. Ничего не понимаю. Что ты пытаешься мне сказать?

Ответа не было.

— Гин, ответь! Чего мне недостаёт? Как мне тебя вернуть?

Ответа так и не было.

Гин отключила связь.

— Я не понимаю, Гин! Ответь! Прошу тебя, Гин!

Неожиданно стена позади него раскололась на куски и рассыпалась. Прежде чем он успел обернуться, клинки из ткани рассыпались. Раздался звериный рёв.

Перед ним был не Ацуши. Это был вообще не человек.

— Что?! — Акутагава потрясённо вытаращил глаза. — Белый тигр?!

Огромный зверь, размером с четыре поставленные рядом малолитражки, набросился на него.

Человек и зверь сплелись в единое целое, врезались в оконное стекло и разбили его. За ним была пустота.

Акутагава и белый тигр вылетели из окна и рухнули в эту пустоту.

***

— Давно не виделись? — переспросил я, подходя к молодому человеку. — Мы раньше встречались?

На его лице мелькнула неуловимо знакомая мне улыбка, словно он знал меня с рождения.

— Нет, это первый раз. — он позвенел льдом в стакане. — Я в первый раз пришёл в этот бар, в первый раз здесь пью и в первый раз встретил тебя, Одасаку.

Я снова огляделся по сторонам.

Стены пожелтели от табачного дыма, опоры потолка почти почернели от времени, тускло мерцали бутылки на полках за стойкой — все они выдержали равно долгое крещение временем. В баре было тесно: появись тут кто-нибудь ещё, ему бы пришлось протискиваться, чтобы пройти мимо меня. Но при этом в нём так и веяло тишиной и каким-то уютом. Лучше место, чтобы втайне ото всех провести время с кем-нибудь.

Негромко играл джаз, звучала грустная песня о расставании.

Неплохое место. Но едва ли подходящее для тайной встречи с предателем секретов мафии.

— Позволь-ка спросить, — поинтересовался я. — Вот это «Одасаку» — моё прозвище?

— Да, — ответил он с неловкой улыбкой. — Тебя раньше никто так не называл?

— Нет, — честно ответил я. Обычно все зовут меня просто по фамилии, такое странное сокращение я бы вряд ли забыл.

Он отвёл от меня глаза и улыбнулся, но его улыбка была как будто адресована не мне, а самому себе. Казалось, он не знал, какое выражение должно сейчас принять его лицо.

Странный малый.

— Ты садись, Одасаку, — он указал на стул рядом с ним. — Что будешь пить?

— «Буравчик», только без горькой, — я сел через стул от него, просто на всякий случай.

Он задумчиво посмотрел на пустой стул между нами, а потом зашёл за стойку и смешал коктейль сам.

— Дазай, — представился он.

Он вернулся на место и отпил немного из своего стакана. Я к своему бокалу не притронулся: пока что непонятно было, можно ли ему доверять.

Некоторое время Дазай молча пил, и единственным звуком, который раздавался в баре, был звон льда в его стакане.

— Одасаку, я хотел рассказать тебе кое-что интересное. Выслушаешь меня? — неожиданно беспечным голосом сказал он.

— Что же?

— Не так давно я обезвредил бомбу. Случайно вышло.

Я посмотрел на него. У него были совершенно честные глаза. Он уверенно смотрел прямо на меня.

— Исполнил заветное желание. Аж прыгал от радости с этой бомбой по всему кабинету. И еще подумал, что обязательно должен рассказать тебе об этом.

— А-а, ясно, — ответил я. Слишком равнодушный ответ даже для меня, но я даже представить не мог, к чему клонит мой собеседник и на что пытается намекнуть.

— И ещё кое-что. Тот твёрдый тофу, которым я хотел тебя угостить, как раз готов. Теперь он в три раза вкуснее и в три раза твёрже! Я дал его попробовать подчинённому, так он аж зуб сломал. Так что осторожнее, когда будешь есть!

— Он что, настолько твёрдый? — спросил я. — Тогда как его есть-то?

— Да я и сам не знаю! — весело рассмеялся Дазай. Когда он так смеялся, он казался ещё моложе, совсем подростком. Он был похож на потерявшегося мальчишку, который наконец пришёл домой.

— Но я совсем забыл о самом важном. Слышал, ты недавно пополнил ряды начинающих писателей, Одасаку?

— А это ты откуда знаешь? — ошеломлённо спросил я.

— Волшебство, — загадочно улыбнулся он.

Я покачал головой.

— На самом деле всё немного не так. Я написал для тренировки довольно плохонькую повесть, и она случайно попалась на глаза человеку из издательства. Он предложил мне написать для них что-нибудь, и я согласился. Но честно говоря, совсем не уверен, что у меня получится.

— Почему?

— Я хотел бы написать только один роман. Весь его сюжет у меня вот здесь, — я указал на свою голову. — Но у меня нет ни необходимых навыков, ни опыта, чтобы писать о мире вокруг. Чувствую себя, как альпинист, который должен забраться на самую высокую в мире вершину, имея только ботинки для скалолазания и маленький ледоруб.

— У тебя есть все нужные навыки, — сказал он искренне. — Никто, кроме тебя, не может написать этот роман. Это я тебе гарантирую. Просто верь в себя.

— Спасибо. Но мне всё же сложно поверить в гарантию от человека, которого я знаю всего несколько минут, — я просто сказал то, что первым пришло мне в голову.

В стакане Дазая звякнул лёд. Он так и застыл, держа его. И рука со стаканом, и почти детское выражение лица, и даже дыхание — казалось, всё оледенело. На секунду на его лице появилось странное выражение, словно он был готов вот-вот заплакать. Но плакать он не собирался. Это и представить-то было невозможно.

И действительно, он сразу же вернулся в своё прежнее состояние.

— Да, ты прав, — кивнул он. — Я сказал не то, забудь.

Он больше не казался мальчишкой. Немного подумав, я решил перейти к делу.

— Мой подчинённый сейчас в опасности, — сказал я. — Думаю, ты уже в курсе событий. Он навёл немного беспорядков в главном штабе мафии. Если случится чудо, он ещё может выйти оттуда живым и неискалеченным. Но даже если он вырвется, мафия всё равно будет преследовать его, пока не убьёт. Я здесь, чтобы это предотвратить. Надеюсь, мы сумеем договориться.

Он пристально на меня посмотрел. Мне показалось, что он смотрит на меня из следующего столетия.

— Акутагава всё же встретил хорошего наставника, — наконец произнёс он тихим хриплым голосом.

— Что?

— Можешь за него не волноваться. Обещаю, что с завтрашнего дня мафия его даже пальцем не тронет. Безо всяких исключений и оговорок. Он будет в полной безопасности. Собственно, я собирался сказать это сразу… Если, конечно, он выйдет из штаба живым сегодня.

Я сидел неподвижно и смотрел на него.

Значит, он сразу собирался об этом сказать. Как только я это услышал, мне пришла в голову одна мысль, довольно нелепая, но объясняющая всё.

— Зачем же ты заманил его туда, Дазай? — спросил я, собравшись с духом.

От этой фразы непроницаемая улыбка словно дала трещину, и на мгновение на его лице проступили потрясение и тревога. Но лишь на мгновение — он сразу же снова улыбнулся, как двухтысячелетний отшельник. Впрочем, мне этого было достаточно.

— Значит, ты понял, — сказал он.

— Скорее, угадал, — покачал я головой. — Но основания у меня были. Ты знал имя Акутагавы, а ведь ни я, ни кто-либо ещё не мог тебе его сказать раньше. Кроме того, ты собирался сказать, что не намерен ему мстить, с самого начала — выходит, с самого начала знал, что он ворвался в штаб мафии. Я мог только предположить, что ты и есть босс мафии, приславший нам в офис письмо и фотографию.

Я поставил бокал на стойку и положил рядом с ним предмет, вынутый из-за пазухи.

Взгляд Дазая сосредоточился на нём.

— Что это?

Это был пистолет. Дуло его было направлено на Дазая.

— Дополнение к завершению переговоров, — сказал я спокойно. — Я предпочёл бы захватить калибр побольше, но больше ничего под рукой не было, к сожалению.

Это был мой старый, как родной лежавший в руке пистолет. Он был при мне так долго, что почти стал мне напарником. Из него я попал бы в цель, даже если стрелял бы вслепую.

И он явно не понравился Дазаю. Он недовольно посмотрел на него.

— Убери куда-нибудь пистолет.

— Увы, не могу. Собеседник неподходящий, — я дотронулся до спускового крючка. — Сам босс Портовой мафии. Пригодится, если здесь вдруг устроена ловушка.

— Я не очень-то хотел становиться боссом, — сказал он. — Это правда.

Его взгляд был серьёзен, и почему-то я сразу решил, что этому можно верить. Но обмануть меня, заурядного детектива, легендарному боссу Портовой мафии было проще, чем дышать. Поэтому я снова взял пистолет.

— Значит, чтобы спасти Акутагаву, я должен придумать что-то другое, — сказал я. — Если, конечно, я уйду отсюда живым.

— Я и не думал устраивать тебе здесь ловушку, — сказал он.

Это тоже прозвучало вполне искренне. Я уже совсем ничего не мог понять. Похоже, чтобы хоть что-то прояснилось, надо было продолжать вести переговоры вслепую.

— Одасаку. Ты хотел знать, зачем я заманил туда Акутагаву, — сказал он. — Я сделал это, чтобы спасти мир.

— Спасти мир?

— Да, спасти этот мир, один из множества миров, — сказал он, жалобно глядя на меня. — В одном из этих миров — точнее, в единственном настоящем мире — мы с тобой были друзьями. Мы часто пили вместе в этом баре, беседуя весь вечер напролёт.

Я задумался, возможно ли такое.

— Даже если так, — ответил я, — это не отменяет того, что ты сделал с Акутагавой.

Он собрался было сказать мне что-то в ответ, но, видимо, передумал.

— Одасаку, послушай, я… — сказал он вместо этого.

— Не зови меня так, — я сам поразился тому, как резко оборвал его. — У врага точно нет права так меня называть.

Неожиданно для меня у него перехватило дыхание. Лицо исказилось, а взгляд заметался, словно рисуя в воздухе какую-то бессмысленную фигуру. Он то открывал, то закрывал рот. Казалось, он сопротивляется кому-то невидимому.

— Было тяжело, — выдавил он. — Было просто ужасно. В мафии, где не было тебя, мне пришлось сражаться с Имитаторами, наследовать место убитого Мори, разбираться с врагами и расширять организацию. И всё ради этого мира…

Он громко вздохнул, почти всхлипнул, и недоговорённая фраза повисла в воздухе. Осадок от невысказанных чувств повис вместе с ней. Некоторое время мы оба молчали.

В баре воцарилась тишина, только звучала тихая песня о расставании под грустную фортепианную мелодию.

— Я пригласил тебя сюда, чтобы попрощаться, — сказал Дазай через несколько минут. — Если есть с кем прощаться — значит, и жизнь не зря прожита. Если кто-то будет грустить по тебе — значит, и желать в жизни больше нечего. Ведь так?

Немного подумав, я согласился с ним.

В его лице промелькнуло что-то, похожее на спокойствие, и он встал с места.

— Мне пора, — он посмотрел сначала на дуло пистолета, потом на меня. — Если хочешь, можешь стрелять. Но позволь мне один каприз: прошу тебя, не здесь. В любом другом месте я к твоим услугам.

Не знаю почему, но я не намеревался отказывать ему в этой просьбе и убрал пистолет за пазуху.

— Спасибо, — сказал он с лёгкой улыбкой и, отвернувшись, направился к выходу. — Прощай, Одасаку.

Он больше не оборачивался — поднялся по лестнице и скрылся из виду. До меня донёсся только звук закрывающейся двери.

***

Акутагава и тигр летели вниз.

— Чёрт, — Акутагава выпустил лезвия Расёмона. Они были где-то в районе тридцатого этажа. При падении с такой высоты даже самый крепкий человек не выживет. Оставалось только зацепиться лезвиями за стену и попытаться удержаться на ней.

Но они вылетели в окно с разбегу, и до стены было слишком далеко. Акутагава попытался ещё раз, выпустив в стену всю ткань, какую мог.

Кончик клинка почти дотянулся до стены. Ещё чуть-чуть!

Тигр оттолкнулся от стены лапой и навалился на него всем телом.

Акутагава застонал, сплёвывая кровь. Под весом тигра, который был тяжелее его раз в десять, его отнесло от стены. Теперь он был слишком далеко.

И спереди, и сзади, и справа, и слева — куда бы он ни поворачивался, зацепиться было не за что. Они летели в пустоте.

Смеркалось. Акутагава падал в тёмное, пылающее у кромки небо. Его способность была сильной, но её ограничивало количество надетой одежды, то есть существовал предел, на который могли вытянуться ленты-клинки. Он мог вложить все силы в одну полосу ткани и продолжать попытки, но не знал, сработает ли это. Однако другого пути не было.

Стоило попытаться.

Но тигр не позволял. Его клыки рванули плечо Акутагавы вверх и вниз.

Акутагава заорал от боли. Огромная пасть сомкнулась на его плече. Кровь хлынула рекой. Раздался хруст костей, стиснутых мощными челюстями.

Плечо было сломано. Из рваной раны хлестала кровь.

Если бы сейчас тигр с совсем небольшим усилием повернул голову, он бы откусил ему руку окончательно. Акутагава стянул полосой ткани плечо, соорудив импровизированную броню. Та заскрипела, сопротивляясь невероятной силе тигриных челюстей.

Они продолжали свободное падение и уже пролетели двадцатый этаж.

— Чёрт! — прошипел Акутагава. Если они долетят до земли, тигр — нет, Ацуши — наверняка выживет. На его стороне физическая мощь и сверхрегенерация. Но ему самому точно конец.

С помощью пожирания пространства он мог нейтрализовать импульс от столкновения с землёй. Но это не меняло того факта, что эффект пожирания прекратится в тот момент, когда его тело с огромной скоростью рухнет на землю. Этого мгновения, когда скорость резко упадёт, будет достаточно, чтобы его мозг и внутренние органы размазало по дороге, как упавшее на пол пирожное.

Попробовать зацепиться за стену перед падением? Невозможно. Если он попытается отделить хоть немного от брони, тигр откусит ему руку. Тогда он умрёт ещё раньше, чем приземлится.

Итак.

В любом случае его ждёт смерть.

— Да чёрта с два, — проревел Акутагава, захлёбываясь кровью. — Так я тебе и позволил! Я не умру! Я выживу, заберу Гин…

«Видишь ли, брат, ты рождён для зла.»

Акутагава осёкся.

— Я спасу…

«Тебе никогда не стать хорошим человеком. По тебе это видно».

— Нет…

«Взяв девочку в заложники, ты уже не видишь ничего, кроме своего желания, и однажды твоя цель превратится просто в жажду разрушения. Ты именно такой человек».

— Нет! Нет, нет, нет!

«Месть, значит? Ради неё, выходит, можно и умереть? А что станет с твоей сестрой после того, как ты умрёшь, как она будет жить одна в этом городе — об этом ты и подумать не мог, так?»

— Неправда…

«Видишь ли, брат, ты рождён для зла.»

С губ Акутагавы сорвался шёпот, больше похожий на всхлип.

— Неправда…

Да. Теперь я понял.

Я понял, о чём говорила Гин.

Вот почему она не может вернуться ко мне.

С лица Акутагавы исчезла решимость.

Пальцы, вцепившиеся в тигриную шерсть, расслабились.

Зверь и человек продолжали падать в бездну.

Пронзительный свист рассёк воздух.

Рядом с Акутагавой пролетела и воткнулась в стену металлическая строительная балка.

— Что… — Акутагава ошеломлённо уставился на неё.

Это была самая обычная железная балка, без каких-либо особенностей. Но она совершенно точно прилетела откуда-то с противоположной стороны улицы. Но там не было ничего похожего на место, откуда могли летать балки…

… Неужели?

На противоположной стороне улицы высилось недостроенное многоэтажное здание. На одном из средних этажей кто-то стоял.

Этот кто-то без видимого усилия держал ещё одну балку.

— Хватайся за неё! Пожалуйста! — прокричал во весь голос Миязава Кенджи из детективного агентства.

Подняв балку одной рукой, он занёс её, как олимпийский метатель копья и взял разбег.

— Быть не может, — ошарашенно уставился на него Акутагава. — С такого расстояния?

— Уооооо! — Кенджи метнул балку.

Железный брус весом примерно с двоих взрослых мужчин пролетел по воздуху, оставляя за собой серебристый след, словно ракета, пронёсся под ногами Акутагавы и воткнулся в стену. Стена пошла трещинами, и здание штаба мафии содрогнулось.

Да, так он дотянется.

Акутагава напряг мутнеющее сознание и направил ткань к балке.

Он вложил в этот бросок всё, что мог, и ему удалось зацепиться за конец. Изогнув полосу ткани, как якорь, он ухватился за нее понадёжнее.

Теперь на стороне Акутагавы была боковая сила. Ухватившись за полосу ткани, он начал продвигаться к стене.

Тигр зарычал: он не собирался дать Акутагаве уйти. Разинув пасть, он нацелился ему в горло.

— Расёмон — Ибара!1

Ткань, что обвивала сломанное плечо Акутагавы, прямо в пасти тигра обратилась в шипы. Они молниеносно вытянулись, протыкая его морду изнутри. Тигр, раненный в лишённую защиты пасть, заревел от боли и открыл рот.

Акутагава, ухватившись за балку и раскачиваясь как маятник, добрался до стены. Используя ткань, как амортизатор и продолжая наносить удар за ударом, он втыкал в стену клинки, пока не укрепился на ней достаточно прочно.

Он избежал смертельной опасности, от которой только что был на волоске. Акутагава выдохнул.

Если тигр упал, значит, он выиграл время, которого, возможно, хватит, чтобы найти Гин и выбраться из здания.

Осторожно повернувшись, Акутагава огляделся в поисках тигра. Того нигде не было: ни на земле, ни в воздухе.

— Что? — в следующий миг что-то мощное потянуло Акутагаву вниз.

Кое-как удержавшись на воткнутых в стену клинках, Акутагава обернулся и увидел, что за кончик одной из полос его способности кто-то ухватился.

— Не уйдёшь, — сказал Ацуши. Он снова принял человеческий облик и держался за лезвие, которым Акутагава его атаковал. — Тебе не уйти, Акутагава. Тебя я ни за что не упущу.

Ткань сильно натянулась.

Акутагава едва выдерживал вес тела Ацуши, но ему оставалось только цепляться за стен сильнее. Ацуши раскачался, как маятник, и прыгнул на стену. Пальцы на его руках и ногах превратились в тигриные когти и впились в неё, так что теперь и он держался крепко.

Теперь на стене главного штаба Портовой мафии висели двое одарённых.

Ацуши цеплялся за стену руками и ногами, словно стоял на четырёх лапах.

Акутагава держался, врезаясь в стену клинками из ткани.

— Я не дам тебе… прожить… ещё хотя бы секунду… — Ацуши не отрывал взгляда от Акутагавы. Глаза его были полны гнева. — Я выполню обещание, данное директору. Я так решил, значит, выполню…

Отрезанная рука Ацуши уже отросла заново, и на ней не было ни царапинки. Тигриная регенерация действовала поразительно.

— Я нанёс тебе столько ран, но не осталось ни одной, надо же, — Акутагава держался за плечо и тяжело дышал. — Вот ты каков, Белый дух смерти…

Раненое клыками тигра плечо всё ещё было стянуто полосами Расёмона вместо

повязки. Но пролившуюся кровь было уже не вернуть, да и кость не могла срастись сама по себе.

У Акутагавы было обыкновенное хрупкое человеческое тело. Если он так и продолжит сражаться с бесконечно регенерирующим Ацуши, от потери крови он окончательно обессилеет и умрёт.

Тигр силён. У его силы есть стержень: мощная способность, опыт, накопленный за четыре с половиной года совершенствования и стимул сражаться, голос из прошлого, подобный проклятию. Сожаление делало его сердце стойким.

Разве он сам не такой же?

Он хотел спасти сестру. Он должен был это сделать. Его клятва была справедливой, крепкой, она должна была преодолеть любые преграды.

Но всё же.

— Тигр, ты мой враг. Я желаю тебя убить, — сказал Акутагава, кривясь от боли. — Но если единственное, что я могу сейчас придумать, а именно, сразить стоящего передо мной врага — и есть то самое зло, о котором говорила Гин… Что же я должен сделать, тигр? Что мне делать?

«Не следуй за зверем в себе», — сказал ему Ода-семпай.

Он наверняка понял, что во мне обитает огромный зверь. Он появился на свет в день, когда четыре с половиной года назад тот, кого называли бессердечным псом, впервые обрёл чувства. Он заставил меня бросить сестру, броситься в гущу битвы и сокрушить всё вокруг.

Поэтому человек в чёрном и не выбрал меня.

Акутагава с громким криком рванулся вперёд. Ацуши ринулся следом за ним прямо по стене.

Перенеся лезвия из ткани на подошвы ботинок, Акутагава бежал по вертикальной стене, но натолкнулся на прыгнувшего наперерез ему Ацуши.

Полы одежды Акутагавы начали преображаться.

— Расёмон — Гинроко!2

Рукав ниже локтя превратился в подобие волчьей головы, которая рванулась вперёд, как выброшенный для удара кулак. Волчьи челюсти захватили обе руки Ацуши, которыми тот закрыл голову, чтобы защититься. Серебряные клыки впились в них мёртвой хваткой.

Ацуши взвыл от боли.

Серебряный волк извивался в воздухе, становясь всё больше и больше.

Чтобы не погибнуть от потери крови в затянувшейся битве, у Акутагавы был только один выход: оторваться от сильного в ближнем бою противника на достаточное расстояние, а потом быстро, одной атакой Расёмона завершить бой. Иначе никак.

Из раны полилась кровь — повязка ослабла из-за того, что он вложил в способность больше сил, чем мог позволить. Однако сила атаки не уменьшалась — волчья голова продолжала расти, и клыки росли вместе с ней.

Вдруг клыки издали жалобный скрежет.

— Что?

Волчья пасть медленно раскрывалась. Точнее, Ацуши разжимал её обеими руками изнутри.

— Не стой на моём пути! — глаза Ацуши светились жёлтым. — Не мешай! Я исполню обещание… данное директору… испо-о-олню!

Он с силой рванул руками вверх и вниз, разрывая пасть волка, и действие способности исчезло.

— Невозможно…

— Не меша-а-а-ай! — Ацуши уже был вплотную к нему и занёс правую руку.

Рассечение пространства использовать было слишком поздно!

Пробив тройную защиту, выставленную Акутагавой, кулак Ацуши подбросил его в воздух. Пролетев немного, Акутагава впечатался в стену так, что во все стороны полетело раскрошенное покрытие.

Он потерял сознание от удара Ацуши и очнулся от столкновения со стеной, снова отключился от боли, проскользив вверх по стене, и снова пришёл в себя.

Краем помутневшего взгляда он, пригвождённый на уровне примерно десятого этажа, увидел, как к нему, словно преследуя жертву, вверх по стене мчится Ацуши.

— Сокрушу-у-у-у! — ревел Белый дух смерти.

Но прежде, чем невероятной силы кулак снова обрушился на Акутагаву, его способность успела среагировать. Клинки, воткнутые в стену, спружинили, отбрасывая Акутагаву подальше от неё. Кулак Ацуши врезался в стену, и бетонная крошка снова полетела во все стороны.

— Я сдержу слово! — кричал Ацуши. — Пока я его держу… он не умрёт! А-а-а-а-а!

От его душераздирающих криков отчаяния дрожал воздух. Даже Акутагава, висящий в воздухе на вытянутых полосах клинков, приоткрыл глаза, услышав эти крики.

— Расёмон, — глаза его закрывались, руки бессильно повисли, а голос звучал как шепот. — Кирисамэ!3

От его одежды отделилось множество тонких, как нити, клинков. Как тончайшие иглы, они прошили воздух и роем напали на Ацуши. Они на огромной скорости, словно мелкий дождь, сыпались на стену под его ногами. Поверхность стены пошла рябью, как водная гладь.

Спасаясь от игл, Ацуши обернулся по сторонам и вверх в поисках Акутагавы. Тот держался на нитях своей способности и будто парил в воздухе, преследуя его. Глаза его были почти закрыты, лицо безмятежно, словно он задремал.

Незаметно для себя они оба оказались на самом верху здания.

На крыше находилась ровная вертолётная площадка. Вертолётов, правда, на ней не было. Не было вообще ничего, кроме красных сигнальных огней и посадочной разметки.

Ацуши зацепился за край и, перекувырнувшись в воздухе, приземлился.

Следом за ним над краем крыши появился и Акутагава.

Он плавно парил на бесчисленных лезвиях-нитях, воткнутых в покрытие здания. Лицо было спокойным, как у спящего. Тонкие нити клубились вокруг него, словно насекомые.

Позади него горел закат, окрашивая его фигуру в алый.

Залитый закатным пламенем Акутагава был похож на князя тьмы, который явился, чтобы возвестить наступление конца света.

— Акутагава, — Ацуши с ненавистью смотрел на него. — Тебе конец!

И он прыгнул вертикально вверх к висящему в воздухе Акутагаве. Кулак его уже был нацелен в лицо Акутагаве и вот-вот должен был нанести молниеносный удар. Но прямо перед целью кулак остановился, наткнувшись на рассечение пространства.

Это была абсолютная преграда. Ни один удар не мог её сокрушить.

Но произошло невозможное.

— Уоааааааааа! — совершенный щит покрылся трещинами. Все мускулы Ацуши вздулись от натуги. Он вложил всю силу, какую давала ему способность, в одну руку, чтобы разрушить пространственный разрыв.

Одежда на обоих превратилась в лохмотья. Плащ Ацуши слетел, и из него вывалилась рация.

Трещины разрастались. Разрыв начал исчезать.

— Уоааааа… А… что?! — в голосе Ацуши появилось удивление. Оказавшись прямо перед Акутагавой, он увидел, что глаза того полностью закрыты. Дыхание едва слышалось, тело бессильно обвисло. От него больше не веяло жаждой битвы.

Акутагава окончательно потерял сознание.

— Ты что, настолько?.. — глаза Ацуши удивлённо расширились. Однако сразу же в них снова полыхнул гнев. — Значит, пора заканчивать!

Мускулы Ацуши снова напряглись, и он с диким рёвом нанёс ещё один удар.

Пронзительный звон, короткая вспышка — и щит из рассечённого пространства рассыпался.

Кулак наконец достиг лица Акутагавы.

Ударная волна швырнула Акутагаву вниз, как падающий метеорит. Ударившись о покрытие крыши, он прокатился по нему и остановился лишь у самого края.

Это был идеальный удар. Он нанёс Акутагаве больше урона, чем все предыдущие. Бесшумно ступая, Ацуши подошёл к нему.

Акутагава так и не пришёл в сознание. Его способность, действовавшая независимо от воли хозяина, уже превысила свой предел, и тонкие клинки, которым недоставало энергии, чтобы сновать в воздухе и дальше, исчезли сами собой.

— Вот и конец, — пальцы Ацуши превратились в когти.

Прямо подле Акутагавы расстилалась пустота. С лица его исчезло суровое выражение. Всё, что он слышал сейчас — завывание ветра.

— Куникида-са-ан! Может, я ещё одну кину?

— Погоди, Кенджи! Акутагава поднялся слишком высоко! Сейчас ты и в него можешь ненароком попасть.

Куникида и Кенджи перекрикивались, стоя на одном из этажей недостроенного здания напротив штаба мафии.

Куникида высматривал Акутагаву в бинокль, а Кенджи стоял с очередной балкой в руках и ждал дальнейших указаний.

— Чёрт побери, он не двигается! Но что можно сделать с такого расстояния?!

Они пришли сюда, чтобы по приказу директора прикрыть Акутагаву.

Но хотя они и сумели бросить ему в помощь пару балок, сейчас, когда он был на крыше, придумать что-то действенное для защиты на таком расстоянии было невозможно.

— Чёрт, неужели ничего нельзя сделать, — процедил сквозь зубы Куникида.

Глаза Акутагавы были закрыты. Боли больше не было. Сражение было где-то далеко, за плотной оболочкой тьмы без малейшего проблеска.

Я сейчас умру, думал он. Больше ничего не буду чувствовать. Больше ни о чём не буду думать.

Он как-то сказал Оде, что хочет убить двоих человек.

Первым был человек в чёрном, тот ненавистный ему человек, что разлучил его с сестрой, похитив её.

Второго звали Акутагава Рюноске. Человек, что позволил забрать у себя сестру по собственной глупости, упивался чужими смертями, прикрываясь местью за товарищей, и бездарно потратил на это собственную жизнь. Худший из людей. Само зло во плоти.

Чудовище, рождённое четыре с половиной года назад — в ту самую ночь, когда бессердечный пёс впервые ощутил в себе чувства.

Ода-семпай прав, думал Акутагава. Нельзя следовать за внутренним зверем, потому что его невозможно победить. Не существует человека, что победил бы сам себя.

Но он ещё мог что-то сделать напоследок.

Если он не откроет глаза, тигриные когти разорвут ему горло. На том его месть и закончится.

И тогда он впервые в жизни сможет спокойно заснуть.

Тогда он, выросший в трущобах, не умеющий ни доверять другим, ни задумываться о собственных поступках, не видевший ничего, кроме отчаяния и раздора, наконец будет спасён.

Наконец-то он сможет уйти следом за товарищами.

Что ж, вот и всё…

А потом он услышал голос.

— Вооруженное детективное агентство не сдаётся! Акутагава, подъём!

Он открыл глаза и увидел, что прямо подле него валяется рация, та самая, что в пылу боя выпала из плаща Ацуши. Оттуда-то и слышался голос.

— Мы прорвались в здание мафии и заняли пост охраны. Сейчас я говорю с тобой оттуда, — где-то на заднем плане слышались голос Кенджи, грохот и выстрелы. — Акутагава, поднимайся. Не знаешь что делать — я тебе скажу. Если надо кого-то спасать, лучше нас, детективного агентства, нет никого.

«Я не член детективного агентства», — хотел сказать Акутагава, но его горло не могло испустить ни звука. — «У зла во плоти нет на это право».

— Никакое ты не зло во плоти, — словно прочитав мысли Акутагавы, продолжал Куникида. — Ты пока ещё никто, так будь на стороне добра. Я подтверждаю твоё вступление в агентство. С этого момента ты полноправный его сотрудник.

Глаза Акутагавы расширились.

Он увидел, как летят нацеленные в него тигриные когти. Белые, блестящие, острые, казалось, они опускаются медленно, как снежинки.

«Ты становишься настоящим членом Вооруженного детективного агентства, когда сам начинаешь верить в это по-настоящему. Это обязательно придаст тебе сил. Главное — просто поверь».

Глаза Акутагавы расширились. Из его горла всё громче и громче раздавался звериный рёв.

Весь плащ молниеносно взметнулся лентами в воздух и обернул его правую руку. Мощный импульс поднял её вверх, так, что летящий вниз кулак Ацуши столкнулся с его вздымающимся кулаком.

— Расёмон — Рюсэнсо!4

Ударная волна от столкновения оказалась такой сильной, что воздух вокруг них всколыхнулся. От покрытия площадки полетели в стороны отколовшиеся частички.

— Не может быть… как… снова?.. — простонал Ацуши, полностью открывшийся для атаки.

Ткань вокруг кулака Акутагавы начала менять форму.

— Расёмон! — теперь кулак Акутагавы светился белым. Ткань, обмотанная вокруг него превращалась в чистую энергию, вбирая в себя колебания воздуха вокруг, концентрируя их в мощную ударную волну. — Гинзецухато!5

И он выбросил кулак вперёд.

В тот же миг серебристая волна энергии ударила по кулаку Ацуши и поглотила его.

Ацуши закричал. Ошейник на нём под действием ударной волны рассыпался на кусочки.

Серебряный свет окутал крышу здания. Его словно прошило молнией, и всё внутри задрожало, как от землетрясения.

Удар был настолько силён, что его отголоски и отсветы от вспышки разнеслись по всей Иокогаме.

Когда волна утихла и разлетевшиеся в разные стороны ошметки кирпича и гравия остановились, на усыпанной сором и щебнем крыше не двигался никто.

Ацуши был повержен. Всё его тело, особенно правая рука, пострадало от ударной волны, и у него не было сил даже встать. Ошейник, ограничивающий силу тигра, был уничтожен, и он едва мог контролировать сверхрегенерацию. Её хватало ровно на то, чтобы поддерживать биение сердца.

Акутагава поднялся на ноги. Он потерял слишком много крови, голова горела от того, что он слишком долго сражался с помощью способности, и встать — это всё, на что он был способен. Но сознание он не потерял.

Несмотря на все раны, он побрёл прямо к Ацуши.

— У… бей… — хрипло прошептал Ацуши, — Я не сдержал слово… Никого не могу защитить… Искуплю хоть жизнью…

В его лице не было ничего, кроме боли. Сил защищаться не осталось. Он был готов расстаться с жизнью.

Подойдя к нему, Акутагава холодно посмотрел на него сверху вниз.

— Как пожелаешь.

Он наступил носком ботинка на шею Ацуши и с силой надавил.

У… ох… — лицо Ацуши искривилось от боли: ботинок передавливал горло и артерии. Но у него не было сил даже поднять руку, чтобы защитить себя.

Если Акутагава продолжит давить, он обессилеет от перекрытия кровотока и удушья и наконец умрёт.

— Прощайте… директор, — из уголка глаза Ацуши вытекла слезинка. — Простите. Я так и не стал… достоин похвалы…

Акутагава молча смотрел на него свысока. В глазах его читалось едва заметное колебание.

— Довольно, — сказал он и убрал ногу.

Ацуши закашлялся, ошарашенно глядя на него.

— Почему?..

— Потому что я — член Вооруженного детективного агентства. В наши обязанности не входит помогать умереть тем, кто этого хочет, — ответил Акутагава и, пошатываясь, направился к выходу. Ацуши не отрываясь смотрел на него. — Побег от прошлого и страх перед собой самим — это тоже сражение. Пусть тебя тошнит кровью, тигр — сплюнь её и иди дальше. Если ты проиграешь сам себе и умрёшь, когда-нибудь я одержу над собой победу и посмеюсь над тобой.

Неожиданно раздались негромкие аплодисменты.

— Поздравляю, — хлопки были тихие, но ветер разносил их по всей крыше.

Ацуши и Акутагава оглянулись по сторонам в поисках источника звука — и почти сразу же обнаружили его.

— Мои поздравления вам обоим. Вы были великолепны. Пожалуй, это впечатляет даже сильнее, чем сражение на корабле, — перед ними стоял высокий человек в чёрном плаще. Повелитель преступного мира казался отрезанным от всего происходящего.

— Дазай-сан!

Человек в чёрном!

Босс Портовой мафии, Дазай Осаму, бесшумно подошёл к ним.

— Значит, победил Акутагава, четыре с половиной года охваченный жаждой мести и гневом, — сказал он с загадочной улыбкой. — Однако, одержать верх над Ацуши, которого я сам тренировал четыре с половиной года… Вот, значит, что такое сила Детективного агенства. Да уж, у нас не было шансов устоять.

Он подошёл к Ацуши и безразлично сказал:

— Ацуши, ты уволен.

— Хорошо, — Ацуши на мгновение удивлённо вытаращил глаза и тут же закрыл их.

— Ступай во внешний мир. Я уже нашёл человека, который позаботится о тебе, так что идите к свету вместе с Кёкой.

— Что? — Ацуши удивлённо приподнял голову.

— Чего ты хочешь, человек в чёрном? — Акутагава, пошатываясь, наблюдал за ними. — Не ты ли заманил меня сюда сегодня? Не ты ли прислал мне письмо и сделал мою сестру приманкой?.. Но если ты желал мне смерти, есть много более простых способов. Чего ты добиваешься? Чего рассчитывал достичь этой схваткой?

— Сегодняшней схваткой? Вовсе нет, Акутагава, — сказал Дазай и снова двинулся с места. — Это началось не сегодня, а четыре с половиной года назад. С той ночи, когда я разлучил тебя с сестрой, всё, что я делал было ради этой сегодняшней схватки. И обучение Ацуши, и расширение влияния мафии, и всё остальное.

— О чём ты?! — потрясённо переспросил Акутагава.

— Знаете ли вы о Книге? — внезапно сказал Дазай. — Я имею в виду не обычную книгу, но Книгу, единственную в своём роде. Это чистая рукопись, делающая реальным всё, что будет в ней написано.

— Делающая реальным написанное?

— Именно, — Дазай продолжал рассказывать, звучно и немного нараспев. — Но написанное не просто становится реальностью. Книга — предмет, близкий к самим основам мироздания. В ней содержатся все вероятные миры, все альтернативные вселенные, в которых кто-то сделал иной выбор или иначе сложились обстоятельства. В тот момент, когда на странице книги появляются новые строки, описанный в них мир словно откликается на зов пишущего и замещает собой реальный, меняется с ним местами.

Акутагава и Ацуши были потрясены и не могли ничего ответить. Масштаб этого внезапного откровения был настолько велик, что попросту не укладывался в голове. Всё, что они сейчас были в состоянии понять — Дазай не лгал и не шутил.

— Таким образом, существует единственный реальный мир вне Книги и множество миров вероятных, то есть, миров внутри Книги. Из множества этих миров я указал на один. И вот, — без всякого напряжения, без всякого усилия Дазай будничным тоном продолжил, — этот мир — ненастоящий. Всего лишь один из альтернативных.

Ацуши и Акутагава застыли на месте, словно окаменели. Взгляд Дазая был серьёзен и твёрд. Он не лгал. Они поняли это каким-то внутренним чувством, более глубинным, чем рассудок.

— Итак, реальность есть реальность. Этот мир по-своему так же реален, как мир вне Книги. Доказательство этому — факт, что и в этом мире есть Книга. Скажу больше, Книга этого мира — что-то вроде дренажной канавы: она переписывает и стирает этот мир согласно приказам из внешнего… Да, и скоро в Йокогаму в поисках Книги вторгнется могущественная иностранная организация.

— Откуда тебе известно? — строго спросил Акутагава.

— Уж поверь, известно. Видишь ли, моя способность обнуляет все остальные. Я сумел этим воспользоваться и взять над этим миром контроль, а кроме того, сумел сохранить собственные воспоминания из мира вне Книги, то есть, память о настоящем себе.

— Как?

Сохранил воспоминания о настоящем себе?

Это звучало совсем уж безумно.

— Гильдия, Крысы и другие могущественные организации будут приходить сюда за Книгой. Вы оба должны сражаться с ними и охранять Книгу. Если они напишут в ней хоть строчку, этот мир исчезнет и на его месте появится другой.

— Не понимаю, — раздражённо сказал Акутагава. — Даже если ты говоришь правду, зачем для этого надо было отнимать у меня сестру? Это совершенно бессмысленно.

— Мне нужны были вы оба, — пояснил Дазай. — Если вы объедините свои способности, эффект от них и от ваших сражающихся в едином ритме душ превзойдёт любую силу. Но для этого мне надо было заставить вас сражаться друг с другом. Вы должны были в смертельной схватке понять, кто именно ваш противник.

Он подошёл к краю крыши, на котором не было никакого ограждения, отделяющего его от пустоты. Если оступиться, ничто не удержит падающего.

— Дазай-сан, — дрожащим голосом сказал Ацуши. — Там опасно. Вернитесь сюда.

— Одно условие. Никому не рассказывайте то, что услышали сейчас от меня. Об этом должны знать только вы двое. Если узнает кто-то третий, слишком велика станет вероятность, что этот мир исчезнет. Так что… я на вас рассчитываю, — Дазай отступил на шаг назад. Теперь он стоял на самом краю бездны.

— Кто-то третий… — после секундного раздумья Ацуши с ужасом посмотрел на Дазая. — Дазай-сан, погодите, вы что?..

— Вот я и дошёл до конца, — со спины Дазая обдувал ветер, на лице его играла блаженная улыбка. — Это был пятый, заключительный этап плана. Какое странное чувство — как будто я вот-вот вернусь домой.

— Человек в чёрном, — прищурился Акутагава. — Скажи мне только одно. Зачем тебе всё это? Зачем тебе так нужно защитить этот мир от разрушения, что ты решился на этот план?

— Видишь ли, не то, чтобы меня так уж восхищал этот мир. По правде говоря, мне всё равно, что с ним будет. В любом другом мире я бы так и сказал, но… — Дазай закрыл глаза и горько улыбнулся, — но это единственный мир, где тот человек жив и пишет свой роман. Я просто не могу дать ему исчезнуть.

Ветер подул ещё сильнее, словно звал его. Тело Дазая накренилось назад.

— А-а, — Дазай мечтательно улыбнулся не открывая глаз. — Вот и всё. Как я ждал этого момента, как предвкушал его… Но всё же мне есть о чём жалеть. Я так и не смогу прочитать твой роман. Это немного огорчает.

Тело Дазая скрылось за краем крыши.

Сила тяжести поволокла его вниз, в долгий путь с высоты.

С крыши было слышно, как тело ударилось о землю.

Акутагава осторожно подошёл к краю и посмотрел вниз.

Ветер подул ещё сильнее. Алым горел закат, алым окрасился асфальт.

Человек, управлявший Портовой мафией и всей теневой Йокогамой, воплощавший в жизнь планы огромного размаха и решавший судьбы десятков тысяч людей, сегодня пал.

Он ушёл туда, куда всегда стремился, отправился в даль, куда не дойти ни одному живому человеку, переступил через собственную жизнь и скрылся там, где никому уже было его не достать.

Акутагава не мог понять, действительно ли это того стоило.

Только ветер, невидимкой круживший в небе над Йокогамой всё понимал и смотрел на город свысока.

Примечания

1. Ибара — шипы

2. Гинроко — укус серебряного волка

3. Кирисамэ — Изморось

4. Рюсэнсо — Драконье копьё

5. Гинзецухато — серебряный шторм

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

# 4

Может, если я окажусь хорошим человеком, каким должен быть член детективного агентства, сестра наконец-то вернётся ко мне. Тогда я наконец обрету покой. В тот день, когда я найду своё место и свою сестру, я стану настоящим человеком, а пока — зверь, не знающий, что делать с собственным сердцем, завывает и продолжает свой бег в ночи.

Однажды Миязава Кенджи из Вооружённого детективного агентства сказал мне, что за ночью всегда приходит утро, за весной — осень. Всё идёт своим чередом. Дурные и добрые знамения, внутреннее и внешнее, добро и зло — всё это лишь половинки единого целого. Думаю, он был прав. Иначе мир просто не смог бы существовать. Даже если это мир, написанный в книге.

— Ахаха, Акутагава-кун, как здорово, ты сделал мне гамак с помощью своего дара! — веселился Рампо в офисе Агентства.

— Рампо-сан, вы уверены, что стоит вот так спать прямо посреди офиса?

— Не возражаю. Присматривая за детьми, я освоил немало способов применения моего дара для игр. Сейчас я открыл частоту колебаний, которая позволит Рампо уснуть за две минуты.

— Да уж, Акутагава, со дня прихода в агентство ты освоил немало приемов, годящихся не для боя.

— Разумеется. Взгляните на Рампо — он уже спит. Вы можете без колебаний предоставить мне присматривать за детьми, если надо.

— Да уж… но Рампо-сан всё-таки уже не ребёнок…

Он больше не был бродячим псом, которому некуда податься.

В свободное от работы время Акутагава начал помогать Кенджи в поле. Встретившись, они так и сыпали фразами, полными слов, совершенно непонятных стороннему человеку.

— Надо подобрать инсектицид…

— Не знаю, как неоникотиноиды подействуют на всходы…

— Что ж, а если прибегнуть к пиретроиду?

— А вот он, наверное, годится...

Так он теперь и жил.

Куникида махнул рукой на попытки приобщить Акутагаву к бумажной работе и вместо этого назначил его исполняющим обязанности шредера. Каждый вечер он передавал Акутагаве бумаги, которые требовалось ликвидировать. Акутагава с нескрываемой радостью восклицал “Вот и конец вам!” и кромсал документы на мелкие кусочки.

Так он теперь и жил.

Время идёт своим чередом.

Вместе с ним и люди, пока смерть их не настигнет, движутся вперёд, продолжая жить.

Юноша, которого называли Белым духом смерти Портовой мафии, очнулся на больничной койке.

— А, ты проснулся?

Он мутными глазами оглядел палату. Он ничего не понимал: ни где он, ни сколько времени прошло, ни как он оказался на этой койке.

Он понял только, что в его руку воткнута трубка капельницы, а рядом с ним стоит незнакомая девушка. Ей было около двадцати, а мягкие золотистые волосы и синие глаза выдавали в ней иностранку.

— Я… где я? — спросил Ацуши.

— Вообще-то ты отказывался от еды и почти умер от голода, поэтому наш директор лично за тебя взялся, — белокурая медсестра презрительно сощурила синие глаза. — Ты что же, не знал? Только человек с сильной волей может уморить себя голодом. Слабовольному это не под силу. У тебя бы всё равно не вышло.

Умер от голода?

Да, верно, после гибели Дазая он не понимал, что ему делать. Он отказывался от еды, ушёл из Йокогамы и не разбирая дороги брёл куда-то, подальше от людей. Он и сам толком не понимал, зачем он это делает. Просто не мог иначе.

— Ты не хотел умирать. Ты просто не хотел жить. Это совсем разные вещи. Знаешь, почему?..

— Остановись пока на этом, Элиза-чан, — тихо произнёс кто-то из-за занавески в глубине палаты.

— Ну что ещё, Ринтаро? — надулась девушка.

— Он и так в курсе того, что ты ему говоришь, — с укоризной произнёс человек за занавеской. Это был высокий мужчина, сидевший на стуле, но занавеска не давала различить его черт, и он казался тёмной тенью.

— Юноша, ты знаешь, где ты сейчас? — спросил он, и Ацуши огляделся по сторонам.

Только сейчас он заметил, что он находился не в больничной палате.

Он знал этот потолок и эти облезлые стены. Это был лазарет его старого приюта.

Сердце отчаянно заколотилось. Что всё это значит?!

— Я — новый директор, — произнёс человек за занавеской, словно прочитав его мысли. — Такова была последняя просьба Дазая. Когда я изобразил собственную смерть и удалился от дел, он пожелал, чтобы я взял на себя управление этим приютом и снова принял тебя здесь, как бывшего воспитанника. Тогда, четыре года назад я был обязан ему жизнью и особого выбора у меня не было.

Последняя просьба Дазай-сана?

Новый директор?

Взял на себя управление этим приютом?

Ацуши снова огляделся по сторонам и понял, что лазарет сильно изменился по сравнению с тем, что он помнил. На окнах не было решёток, а на стенах — цепей, удерживающих пациентов, зато появилось какое-то медицинское оборудование и книжный шкаф. На стенах были развешены корявые, явно детские рисунки. Свет из окна под потолком пронизывал всю палату и падал на пол сияющим четырёхугольником.

Где-то за окном Ацуши услышал смех играющих детей.

Он никак не мог этого услышать. Не в этом приюте, по крайней мере.

— Ты снова воспитанник этого приюта. По крайней мере, пока не сможешь жить самостоятельно. Думаю, Дазай по-своему беспокоился о том, что с тобой будет после его смерти. Но кое в чём он всё же просчитался, — ровным голосом сказал человек за занавеской. — У нас с ним разные методы воспитания. Поэтому я буду действовать по-своему.

Едва он договорил, блондинка вынула из кармана часы и протянула их Ацуши.

— Это же… — вне всякого сомнения, это были часы, оставленные директором приюта ему в подарок.

— Разбей эти часы, — холодно произнёс человек за занавеской.

Ацуши посмотрел на него, потом на часы. Сердце его билось гулко, словно колокол.

— Не могу, — побледнев, ответил он. Как бы он мог их разбить? Ведь эти часы были его последним...

— Разбей. Пока ты их не разобьёшь, ты не сможешь покинуть приют, — ледяным голосом повторил человек, назвавший себя новым директором. — Тебе вовсе не надо было пытаться стать примерным воспитанником. Во всём виноват только предыдущий директор. Чтобы позволить себе в это поверить и двигаться дальше, тебе придётся разбить эти часы.

— Нет… — машинально ответил Ацуши. — Я не хочу двигаться дальше. Я хочу обратить время вспять. Хочу вернуться в тот день, в кабинет директора. Хочу всё исправить. В тот момент, когда подарок директора… — больше он не смог выдавить ни слова.

Новый директор со вздохом поднялся на ноги и отодвинул занавеску. Ацуши застыл от удивления, увидев его лицо.

В мафии не было никого, кто не знал бы этого лица.

— Вы...

Бывший босс Портовой мафии, Мори Огай. Бывший лидер, погибший четыре года назад. Человек, воспитавший Дазая.

— Я часто это слышу, юноша, — тихо сказал он. — Авторитет, основанный на насилии. Власть, основанная на страхе. Я лучше, чем кто-либо, знаю, насколько они эффективны и универсальны. Но я к ним не прибегаю. Такими методами воспитывать нельзя. Это худшее зверство, какое может позволить себе взрослый. Ты и сам должен это отлично понимать, ведь ты и сам пострадал от этого зверства. Но эти часы, как проклятие, затуманивают твой разум.

Он серьёзно смотрел на Ацуши. У него были глаза человека, у которого есть идеалы, человека, на которого может положиться кто угодно.

В груди Ацуши вихрем билось множество чувств. Он не понимал, что правильно, а что нет, во что верить, в ком сомневаться. Когда он был в мафии, он не знал таких сомнений. В мафии надо было только подчиняться приказам.

— Скажите мне только одно, — дрожащим голосом произнёс Ацуши. — Зачем вам это нужно? Зачем вы так хотите, чтобы я изменился?

— Это очевидно, — ответил Мори, и в его голосе прозвучало что-то мрачное. — Передо мной был юноша, желавший смерти. Хотеть его спасти, но не иметь возможности — второй раз я этого пережить не хотел.

В голове Ацуши — он и сам не мог объяснить, почему — словно переключился какой-то рубильник.

— Я не сломаю их, — Ацуши спрятал часы в ладонях. — Эти часы доказывают, что я — это я. Так он сказал. Но...

“Сплюнь кровь, тигр. Сплюнь и иди вперёд”.

В голове всплыли слова Акутагавы, сказанные на крыше.

В тот раз он не убил меня. Теперь я понял, почему.

Это был вызов от него. Значит, я не могу ему проиграть.

— Я буду жить. И однажды… — Ацуши хотел договорить, но не смог подобрать правильные слова.

На его ладони, сжимающие часы, легла рука.

— На сегодня этого довольно, — сказал Мори тихим, но глубоким голосом. — Оставайся здесь, пока не найдёшь другое доказательство того, что ты — это ты, и тогда ты сможешь уйти. До того момента ты мой воспитанник — нет, мой сын.

Ацуши опустил глаза. Его грудь стиснуло незнакомое доселе чувство. И он совершенно не представлял, что это может быть.

***

Над Йокогамой дул порывистый ветер.

Он трепал полы плаща Акутагавы, смотревшего на рассвет.

— А, вот ты где. Не замёрз? — спросил Ода, едва поднявшись на крышу общежития. — Есть работа. Поручили нам двоим. Предотвратить ограбление банка.

— Сколько грабителей? — отозвался стоявший на краю крыши Акутагава, не оборачиваясь.

— Сто восемьдесят.

— Сто восемьдесят? — удивлённо обернулся Акутагава. — Это уже не ограбление, а вооружённый захват. Они что, хотят объявить банк независимым государством?

— Мне тоже так кажется, — спокойно, без тени напряжения, ответил Ода. — Это правительственный банк, имеющий право выпуска денег. Преступникам нужны оригинальные штемпеля и печатный станок. Поэтому нас и выбрали.

— Ясно.

Сейчас в округе не было никого, кто не знал бы их обоих. Акутагава и Ода, быстрые, искусные в своём деле, обладающие невероятной силой, были лучшими бойцами в агентстве. Они были идеальной боевой единицей: Ода полностью контролировал порывистого и склонного впадать в ярость Акутагаву. Городская и военная полиция

всегда могли положиться на их силу.

Скорее всего, и с этим делом они управятся ещё до обеда.

— Идём.

Спускаясь с крыши, Ода заметил, что Акутагава продолжает смотреть на город.

— Что с тобой?

Перед глазами Акутагавы до самого горизонта простиралось бескрайнее море зданий. Город, состоявший из людей, что жили своими жизнями, продолжали свой род и умирали. Глядя на город, Акутагава прищурился и сказал:

— Даже если наш мир не более, чем мимолётная тень…

— Что?

— Нет, — Акутагава мотнул головой и отвёл взгляд от города. — Ничего.

Даже если наш мир не более, чем мимолётная тень, все люди в нём — настоящие.

И Гин, и я, и все в агентстве, и те растерянность и тяжесть в груди, которые просыпаются, когда я думаю о них — всё это никак не может быть тенью. Всё это существует на самом деле.

Казнь Гин отменили. Впрочем, её с самого начала не планировали казнить… Но после того, как всё закончилось, она исчезла. Она пока не может ко мне вернуться. Я должен её отыскать.

Но я не тороплюсь.

Если я снова попытаюсь с налитыми кровью глазами увести её силой, я, как и в предыдущий раз получу только отказ. Гин наверняка думает, что ей нельзя находиться со мной рядом. Но в следующий раз будет иначе.

Поэтому сейчас я живу как сотрудник детективного агентства.

Я раскрываю дела, набираюсь умения, спасаю слабых. Я докажу, что я не зло во плоти. Не знаю, получится у меня или нет. Честно говоря, сейчас я не особо в этом уверен.

Но кто знает, что будет дальше.

Возможно, в недалёком будущем этот мир будет уничтожен. Но сейчас этого ещё не произошло.

Сражаясь со зверем в себе и собственными сожалениями, бесконечно убегая от них и продолжая сражаться против неизбежного конца мира, мы сражаемся, отвоёвывая себя по капле.

Возможно, однажды, радуясь поверженному врагу, я пойму, что на самом деле я кровожадный зверь с окровавленной пастью. Возможно — что я хранитель, незаметно стоящий на страже мира и покоя.

Пока я этого не знаю.

Значит, есть смысл это выяснить.

Может, если я окажусь хорошим человеком, каким должен быть член детективного агентства, сестра наконец-то вернётся ко мне. Тогда я наконец обрету покой. В тот день, когда я найду своё место и свою сестру, я стану настоящим человеком, а пока — зверь, не знающий, что делать с собственным сердцем, завывает и продолжает свой бег в ночи.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

Асагири Кафка Она основана на новелле “Зверь: белый Акутагава, чёрный Ацуши”*, которая прилагалась к билету для тех, кто пришёл в кинотеатры на полнометражный фильм “Бродячие псы литературы: Dead apple” в первую неделю показа. Как сейчас помню, тогда мне заказали что-нибудь про Акутагаву и Ацуши (кстати, бесплатные новеллы давали в первую и вторую недели показа, но на вторую мне заказали что-нибудь про Дазая и Чую). Как только мне озвучили условие, буквально в течение десяти секунд я представил себе всю эту историю. Этот сюжет — что будет, если поменять местами Ацуши и Акутагаву — давно уже ждал своего часа у меня в голове. Что изменится, если Акутагава окажется в детективном агентстве, а Ацуши — в Портовой мафии? Что останется неизменным? Я давно уже задумал такой мысленный эксперимент. Как юный любитель химии развлекается, настраивая по-разному оборудование для эксперимента, так и я создал этот мир и задумал сюжет этой истории. К слову, когда я получил заказ, вторым условием было написать новеллу страниц на пятьдесят. Разумеется, настоящий профессионал выполнит все условия заказчика. Как истинный профессионал, я управился в срок и выдал новеллу на сто девяносто страниц. Никто не упрекнул меня за это, но мне, как автору, всё же было немного обидно (особенно за себестоимость книги). Я и сам пошёл в кинотеатр и получил книгу. “Как же так, здесь написано “брошюра”, но это же полноценная книга”, — подумал я. И ко второй неделе показа появилась новелла о Дазае и Чуе на 160 страниц. Вот бы кто-нибудь врезал молотком или чем-нибудь тяжёлым автору по голове. И вот, после внесения некоторых правок, новелла выходит в издательстве “Бинз Бунко”. Теперь это полное издание, в котором дописаны некоторые сцены и внесены некоторые поправки. Первое издание прилагается к ДВД и блю-рей дискам “Мёртвого яблока”, поэтому с ним могут ознакомиться все, кому это интересно (хоть мне и кажется, что очень немногие оценят это удовольствие). Итак, обычно я не пытаюсь навязать в работах своё мнение о том, что должно быть основной темой или что следует думать о происходящем. Мне кажется нечестным комментировать происходящее где-то вне текста. Но в этот раз я позволю себе отступить от этого принципа. Каких же мыслей я от вас ожидаю по прочтении новеллы? Я хочу, чтобы вы подумали о том, как же интересно, меняя некоторые условия в истории, придумывать её дальнейшее развитие. Это может быть любой эксперимент. Будьте как юный химик. Представьте, что бы было, если бы Ацуши был девушкой, или если бы детективное агентство было на грани разорения, или это вообще было бы не детективное агентство, а редакция газеты. Что было бы, если бы Ацуши сперва встретил не Кёку, а Люси Монтгомери? Что было бы, если бы Чуя вместе с Дазаем ушёл в агентство? Воображение не знает границ. У каждой вероятности есть свои последствия. Что бы вы ни придумали, этот мир имеет право на существование. Вам остаётся только вдохнуть жизнь в этот мир и заставить его двигаться дальше своим чередом. В этот момент вы окажетесь совсем рядом со мной. Этот мир будет в чём-то радостным и в чём-то печальным, и будет полон своего собственного очарования. Добро пожаловать в наш мир. Напоследок я хочу поблагодарить моего редактора, иллюстратора Харукава-сенсей, всех, кто работал над аниме, а также всех, кто читает эту книгу. Увидимся снова! Асагири Кафка

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Начальные иллюстрации

В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка. В версии с изображениями тут находится картинка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог

Маленький легкий пассажирский самолет летел по чистому голубому небу. Там был только один пассажир: мужчина в черном костюме и солнцезащитных очках. Пот стекал по его бледному лицу. Он оглядел совершенно пустой салон и свернулся калачиком, как маленький ребенок, крепко обхватив пистолет обеими руками. Этот человек был мафиози. В настоящее время он бежал прочь от сильной организации. Внезапно раздался последовательный стук. Мужчина вскочил и обнаружил, что звук доносился с другой стороны окна. За окном был подросток. Ему было четырнадцать или пятнадцать лет. Он улыбался, глядя внутрь. Это было невозможно... ведь авиалайнер летел на высоте больше 500 метров. — О, я побеспокоил вас? — произнес подросток снаружи, шевеля губами. — Ко... Король Овец! — закричал мафиози. Почти в то же мгновение, что мафиози отпрыгнул в сторону, мальчик пнул и разбил окно. В салон ворвалась буря. Из-за перепада давления самолет сильно затрясло. Но мафиози не обращал внимания ни на бушующий ветер, ни на тряску. Он пытался избавиться от паренька, который наступил ему на спину. — Удача отвернулась от Портовой Мафии, — насмешливо произнес подросток. У него был редкий цвет волос, словно грива у льва, и одет он был в темно-зеленую гоночную куртку. Парень голыми руками оторвал ближайшее кресло и швырнул его в сторону разбитого окна. Буря в салоне тут же успокоилась, словно пробку закупорили. — Пп... Прости меня! — мафиози бился под ногами мальчика. — Вы ребята... Я приношу извинения за то, что нарушил границу территории Овец! У меня не было выбора! — Ох, у тебя не было выбора. Кретины Портовой Мафии, вы что не знаете: кто единожды атакует Овец, получит возмездие в стократном размере. Не волнуйся, твои друзья не найдут покоя. Мафиози попытался дотянуться до валявшегося на полу пистолета. Но не смог даже пальцем пошевелить. Его лицо было искажено, кости были вжаты в пол, так что он мог только шептать. Хотя мальчик легко поставил на него лишь одну ногу. Гравитация. Гравитация его тела выросла в несколько раз. — Мило. Портовая Мафия как раз для таких как ты, — произнес подросток довольным голосом. — Что же ты не думаешь о контратаке, находясь под моей гравитацией?... О, но есть еще кое-что. Ответь, почему вы напали на нас? — Я не хотел... атаковать! — мафиози с трудом выдавливал воздух из своих деформированных легких. — Это было неизбежно... наш склад с оружием был уничтожен... богом погибели. Это был восставший из ада... Арахабаки в черном пламени! — Арахабаки? — улыбка подростка исчезла. Гравитация ослабла на мгновение. В этот момент мафиози откатился, схватил пистолет и нацелился на подростка. Все было сделано плавно и быстро, как умеют только те, кто привык обращаться с оружием. Юноша молча смотрел на мафиози, держа руки в карманах. — Давай, стреляй. Попробуй и увидишь, что случится. — Умри... Король Овец, Накахара Чуя! Мафиози нажал на курок. Подросток развернулся в пол оборота и отбил пулю, летящую со сверхзвуковой скоростью. Пуля, столкнувшись с его ногой, отскочила и вонзилась в горло мафиози. Мужчина, истекая кровью, со сдавленным воплем упал на спину. Мальчик завершил оборот и невозмутимо встал в том же месте, продолжая держать руки в карманах. — Портовая Мафия, я убью вас всех.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Фаза 1

Один мужчина был обеспокоен. Этот мужчина был глубоко обеспокоен. Он перестал вглядываться в документы перед собой, поднялся со стула, потянулся, уставился на группу цифр на стене, сжал пальцами область между бровей, сел на место, застонал, как умирающая корова и снова взялся за бумаги. Дым перед ним создавал хаотичные геометрические фигуры и исчезал. — Это... не хорошо... У этого мужчины были черные волосы, которые он заправил за уши, потрепанный белый халат, драные сандалии, перекинутый через шею стетоскоп и синие паучьи круги под глазами. Мужчина был доктором. Вдобавок, он работал в довольно захламленной клинике. Стетоскоп, мед карта, книги на полке. На стене перед столом был проектор для просмотра рентгеновских снимков. Казалось бы — доктор в медицинском кабинете. Вот только этот человек не был доктором, а это место не было кабинетом врача. Это место было дальше всего, от любого госпиталя в этом мире. — Контрабанда оружия опаздывает на две недели. Видимо, скоро нашим сотрудникам придется сражаться кухонными ножами. И это не все. Еще три вооруженных конфликта произошли в этом месяце. Подчиненные окончательно выходят из под контроля, — произнес мужчина, просматривая документы. Его звали Мори Огай. Он возглавлял могущественную незаконную организацию — Портовую Мафию, новым лидером которой он стал всего год назад. — Расторжение контрактов по защите бизнеса, усиливающаяся конкуренция с другими организациями, потеря территорий... Я в тупике. Так много проблем образовалось всего за год. Неужели настолько трудно возглавлять подобную организацию?.. Интересно, что я делаю не так? Как ты думаешь, Дадзай-кун? Ты слушаешь меня? — Я не слушаю. — Почему нет? Ответ на вопрос Мори Огая прозвучал от подростка, сидящего на медицинском стуле в другом конце комнаты. У него были черные волосы и обмотанный белыми повязками лоб. Это был худой мальчик в слишком большом для него черном плаще. Дадзай Осаму, его возраст — 15 лет. — Ваши истории всегда такие скучные! — произнес Дадзай, играя с баночками медицинских препаратов. — В последнее время вы повторяете как мантру: нет денег, нет информации, нет доверия от подчиненных. Хотя вы все это знали с самого начала. — Да, но... — Мори беспокойно почесал голову. — Кстати говоря, Дадзай-кун. Зачем ты смешиваешь препарат для повышения давления с препаратом для понижения? — Хаа? Я подумал, было бы здорово смешать их, выпить и безболезненно умереть. — Это тебя не убьет! — Мори и раньше имел дело со многими лекарствами. — Честно говоря... Как ты вообще смог открыть запертый медицинский шкаф? — Я хочу умереть! — Дадзай взмахнул руками. — Мне так скучно, что я хочу умереть! Я хочу умереть так легко и просто, как только возможно! Любым способом, Мори-сан! — Если ты будешь хорошим, разумным ребенком, я научу тебя, как смешивать лекарства. — Ложь! Вы уже говорили это. Год назад, это была единственная причина, заставившая меня так много и серьезно думать, но вы меня так ничему и не научили! В таком случае, я скоро предам организацию. — Прекрати говорить о таких вещах, ты же умный ребенок. И знаешь, что если станешь предателем, не сможешь легко умереть, — Мори оставалось только переводить все в шутку. — Аа... мне скучно. Этот мир такой скучный, — Дадзай свесил свои тонкие ноги со стула. Дадзай не был подчиненным ни Мори, ни Мафии. И конечно, он не был внебрачным ребенком, сиротой или ассистентом врача. В мире не существовало слова, описывающего отношения между Дадзаем и Мори. Если бы вы хотели найти слово, наиболее близкое к реальности, то это было бы — "роковая встреча". — Прежде всего, Дадзай-кун, — вздохнул Мори. — Ты был единственным, кто был со мной, когда я унаследовал трон предыдущего босса. Ты свидетель его воли. Я не хочу, чтобы ты так просто умер. Год назад судьба объединила их. Мори, который был главным врачом, и Дадзай, его пациент, пытавшийся совершить суицид, тайно сговорились: они решили убить босса Портовой Мафии и подделать его завещание. — Вы допустили ошибку, — произнес Дадзай, странно чистым голосом. — О чем ты? — С вашей стороны, было разумно выбрать пациента самоубийцу в сообщники. Вот только прошел год, а я все еще жив. Из-за этого ваше беспокойство не исчезнет. На мгновение Мори показалось, что лед сковал его внутренности. — ...О чем ты говоришь? — Я знаю. Есть определенная тревога, беспокойство — произойдет ли утечка информации о том, что предыдущий босс был убит, — выражение лица Дадзая было не читаемым. Оно было спокойно как поверхность замерзшего озера. — Что ты имеешь ввиду, говоря, что я совершил ошибку? — Мори поднял брови, как если бы оправдывался. — В нашем плане не было ошибки. Год назад, мы разработали великолепную стратегию. Но я никогда не хочу делать нечто подобное снова, это было слишком сложно. — Но ваша стратегия не была завершена, — проговорил Дадзай с холодным взглядом. — Она не завершена, пока все лица, причастные к убийству и фальсификации, не закроют рот навсегда. Верно? Эмоции прошли бурной волной внутри Мори. — ...Ты... Взгляд подростка пронзал Мори, словно медицинское оборудование. — Я был подходящим сообщником, никто бы не усомнился в моих показаниях, даже если бы я совершил самоубийство по неизвестной причине, после того, как вы стали боссом. Доктор и мальчик смотрели друг на друга в молчании. Словно бог смерти и дьявол обменивались взглядами, в то время как комната наполнялась их пугающей аурой. В голове Мори, как сигнал тревоги, загорелось и много раз мелькнуло одно слово. Просчет. Он допустил просчет. Он упустил оптимальное решение. Этот ребенок не должен был быть выбран в качестве сообщника. Кошмарные мысли, которые Дадзай иногда демонстрировал своими наблюдениями, делали его похожим на беспрецедентно опасного застывшего орла в демоническом гнезде мафии. — ...А что? Забавно, досаждать начальству тревожными идеями. Это мое последнее развлечение, — неожиданно произнес Дадзай, со своим обычным беспечным выражением на лице. Мори внимательно за ним наблюдал. Если Дадзай обнаруживал свое истинное лицо, он тут же окружал себя аурой суицидальной зависимости, которая не ясна и не понятна. Хотя Мори и не думал об этом, пока не возглавил организацию, речь этого ребенка, напоминала ему об одном человеке. — Я знаю кого-то похожего на тебя, — произнес Мори рассеяно. — Кого? Оставив вопрос Дадзая без ответа, Мори слегка улыбнулся. — Не дразнись своими рогами и не смейся над взрослыми. Разве я затыкаю тебе рот? Вот уж не думаю. Если бы я хотел, то уже бы это сделал. Это проще чем дыхание. Сколько по-твоему раз, я предотвращал твои самоубийства в этом году? Это трудно, знаешь ли. Ты когда-нибудь пробовал сделать что-то, как герой фильма, и обезвредить бомбу под стулом, например? Дадзай не мог умереть. Почему? В глубине организации все еще были люди, которые говорили:"смерть предшественника была заговором", и эти слухи могли создать нежелательный шум. Уже в этом году, два члена организации составили план покушения на Мори. Разумеется, предатели были казнены, но невозможно было представить, как много еще последователей предыдущего босса не хотят подчиняться Мори. Вот почему Дадзай не мог умереть. И за последний год была еще одна причина, из-за чего приходилось держать Дадзая в руках и не давать ему совершить самоубийство. — Дадзай-кун, если ты так хочешь, я дам тебе лекарство позволяющее безболезненно умереть, — сказал Мори, вынимая лист бумаги из ящика стола. Он стал делать надпись при помощи перьевой ручки. — Правда? — Но взамен я хочу попросить тебя о не большом расследовании, — говорил Мори, продолжая писать. — Работа не трудная. И не опасная. Но я могу попросить только тебя. — Звучит подозрительно, — Дадзай посмотрел на Мори. — Ты знаешь о воронке рядом с поселениями Йокогамы? — Мори проигнорировал Дадзая. — Ходят слухи, что в этом районе недавно появилась некая личность. Я хочу, чтобы ты исследовал правдивость этих слухов. Серебряный Оракул наделит тебя необходимыми полномочиями. С ним, любой портовый мафиози выполнит каждый твой приказ. Используй это как нравится. Дадзай посмотрел на бумагу, затем на Мори и спросил: — Что за личность? — Попробуй догадаться. — Я не хочу думать, — вздохнул Дадзай. — Все нормально. Дадзай смотрел на Мори своими темными глазами некоторое время, а затем все же открыл рот. — ...Сомневаюсь, что высший авторитет мафии стал бы беспокоиться о городских слухах. Значит это важный слух, который нельзя игнорировать. И если он настолько опасен, что понадобился Серебряный Оракул, вероятно, дело в самой информации, а не в людях, распространяющих ее. Слухи, где правда должна быть выяснена, а источник подавлен. Слухи, которые могут навредить, просто распространяясь. И если есть причина использовать меня, а не профессионала или превосходного подчиненного, то источником проблемы может быть только один человек. Объявился предыдущий босс? — Именно, — Мори был глубоко поражен. — В нашем мире есть люди, которым лучше оставаться в могиле. Я собственноручно установил его смерть и это было неприятно. Мори слегка сжал руку. Ощущение того момента все еще оставалось на кончиках пальцев. Это воспринималось, словно огромное дерево было срублено. Он вскрывал многих людей на своей работе, но такой тяжелой реакции не было больше не от одной операции. Он перерезал горло предыдущему боссу и убил его. Причина смерти была скрыта. Осложнения вызвали судороги и требовалось открыть дыхательные пути, разрезав горло. Четырнадцатилетний мальчик был там в тот момент. Все произошло на глазах у Дадзая. — "Человек, которому лучше оставаться в могиле", — произнес Дадзай со вздохом, спустя момент тишины. — "Могу попросить только тебя", — Дадзай все же взял предложенный листок бумаги. — Препарат. Вы обещаете? Несмотря ни на что. — Это твоя первая работа. Добро пожаловать в Мафию, — улыбнулся Мори. Дадзай направился к выходу. — Ах да... Так о ком, похожем на меня, вы говорили? Мори слегка улыбнулся и сказал со смутной грустью: — О себе самом. Мори задумался. Ему нужен был помощник. Секретарь, исполнитель и великолепная правая рука. Но прежде всего, что нужно было городскому врачу, и предателю, захватившему власть, так это заслуживающий доверия подчиненный. Подчиненный не хранящий секретов, который бы принимал его сторону, даже останься он в одиночестве на вершине айсберга. Ошибка, под названием "Дадзай", совершенная Мори. Но ошибки это не всегда плохо. Камень, который должен был быть выброшен после использования, оказался невероятно огромным алмазом. Это может обернуться желанием, чтобы Дадзай занял ту залитую кровью должность, но если он... — Дадзай-кун, — вопрос вырвался машинально. — Не знаю, смогу ли я понять, но все же скажи мне: почему ты хочешь умереть? Дадзай повернул к Мори свое юное лицо и невинно произнес: — Вы скажите мне это. Вы действительно считаете, что в жизни есть какая-то ценность? *** Город Чаша — это поселение, образованное на месте воронки от взрыва. Здесь произошла катастрофа, оставившая впадину диаметром 2 километра и уничтожившая всех, кто жил здесь. Позже на этом месте осталась лишь чашеобразная пустыня. В этой пустыне собрались люди и начали строить дома, не имея на это разрешения. Это были люди в бегах, те, кого вышвырнули за пределы приличного общества, или те, кто к нему никогда не принадлежал. По разным причинам у каждого из них были проблемы с законом. Здесь они строили хижины голыми руками, сами стелили полы и проводили электричество. Со временем это место стало центром, где жили все преданные славой и жизнью. Серый город, в котором живут серые люди. Конечно, это была земля, куда правительство не могло добраться. Земля для нелегальных организаций, вроде Мафии. Дадзай шел по склону Чаши. — Итак, самоубийство посредством употребления гальванического раствора для покраски, очень популярно за границей, ха... Понятно. Дадзай с серьезным лицом читал книгу во время своей прогулки. Здесь он был скрыт от глаз людей. — Что? Причина популярности в том, что этот метод является простым в исполнении, а нужные химические вещества доступны, но это ни в коем случае не легкий способ самоубийства. Те, кто выпьет это, будут умирать в течение нескольких часов, мучаясь от боли, пока будут растворяться внутренние органы... Воу, я рад, что не стал это пробовать. Дадзай поднял голову и обратился к сопровождающему его мафиози. — Эй, а вы это знали? "Будьте осторожны, совершая самоубийство!" Ээ... — Хироцу, — ответил мафиози с выражением лица, как у испуганной собачки. — Эм... Я буду иметь это ввиду. Это был пожилой джентльмен с поседевшими волосами, мафиози. Дадзай выбрал его, потому что тот был знаком с территорией, а роль охранника шла приложением без какого-либо дополнительного согласия. Дадзай был пятнадцатилетним ребенком, который даже не состоял в Мафии, однако у него был Серебряный Оракул. Более того, Дадзай был последним, кто видел предыдущего босса живым вместе с Мори. И Мори приказал такому человеку провести тайное расследование — что тут еще добавить. Дадзаю нельзя доверять, или так, по крайней мере, говорила интуиция Хироцу. Только те, кто выживал в мафии много лет, смогут понять. Хироцу следовал за Дадзаем все утро. Они искали информацию о местах, где появлялся предыдущий босс, от трущоб до достопримечательностей, и опрашивали всех, определяя источник слухов от человека к человеку. Хотя они представляли собой странную команду расследования, состоящую из ребенка и мужчины среднего возраста, причудливый способ манипуляции Дадзая давал результаты, и люди рассказывали о своих наблюдениях, даже не сознавая, что говорят о наблюдениях. Даже упрямцы быстро меняли свое отношение, при виде пачки банкнот, полученных от Мори для расследования. Дадзай услышал все, что ему было нужно в этом районе и теперь эти двое возвращались в штаб-квартиру Мафии. — Эм... Дадзай-сан, не отходите далеко. Хотя я вас и сопровождаю, это — зона конфликта. Я не знаю, что может произойти. — Конфликта? — В данный момент есть три организации, враждебных Мафии, сражающихся на этой территории, — ответил Хироцу. — "Такасекай", "Служба Безопасности Герхарда" и третья группировка, у которой нет собственного названия. На улицах их прозвали "Овцы". Только на этой неделе, два отряда мафии были уничтожены ими. Говорят, у их лидера ужасный характер и против него бесполезны пули. — Ха... Неудивительно, что отовсюду доносятся звуки стрельбы. Что ж, мне нет до этого дела... — произнес Дадзай, без интереса в голосе. В этот момент раздался звук электронного звонка из его кармана. Мобильный телефон. — Это Мори, — Дадзай поднес трубку к своему уху. — Алло? Да, я закончил опросы. И многому научился. Ха?... Я уже могу это сделать. Да, основываясь на полученных ответах. Это был старый босс. Он восстал из глубин ада, окутанный черным пламенем. Можно было расслышать голос, раздавшийся из динамика: "Что?" — Есть много свидетельств. Думаю, он еще не закончил с этим ужасным миром, — произнес Дадзай, со злой улыбкой на лице. — Когда вернусь, сообщу детали. В этот момент, что-то без предупреждения ударило Дадзая по торсу. Он полетел горизонтально, словно лепесток от порыва ветра. Деревянная хижина сломалась, когда Дадзай пролетел через нее и дальше сквозь забор, после чего он покатился в сторону дна Чаши. — Овцы! — крик Хироцу доносился из далека. — Дадзай-сан! Дадзай продолжал катиться вниз с холма, ломая хижины, сквозь грязь и строительный мусор и вскоре остановился. Он находился на крыше простого строения с гипсовыми стенами. Что-то возвышалось над ним, то же, что недавно сбило его с ног — черная фигура. — Хахаха! Просто блеск! Ребенок! Портовая Мафия должно быть действительно нуждается в людях, — произнес неизвестный. Он был маленького роста, подросток в темно-зеленой гоночной куртке. Того же возраста, что и Дадзай. — Больно, — произнес Дадзай и лег на спину. — Я ненавижу боль, знаешь ли. — Я дам тебе выбор, малыш, — произнес подросток, держа руки в карманах. — Умри сейчас, или умри, выдав мне всю информацию. Выбери, что нравится. — Два варианта, это хорошо. Я в восторге, — голос Дадзая был ровным, несмотря на то, что он подвергся нападению и его сильно приложило об здания и землю. — Тогда, умереть сейчас. Неизвестный молчал мгновение. Затем, наконец, посмотрел на Дадзая словно осознав, что перед ним некто, обладающий личностью. — Ха. Я то думал, ты будешь плакать и убегать, но ты на удивление радикальный ребенок. — Ты тоже ребенок. — Да, каждый, кто сражался со мной, сначала говорил так же, но они быстро понимали свою ошибку. Я не просто ребенок, в отличие от тебя, — произнес парень в гоночной куртке и увеличил силу в своих ногах. — Теперь давай поговорим. Ты расспрашивал об Арахабаки. Расскажи мне все, что знаешь. Подросток наступил ботинком на руку Дадзая, которая и так была вся в ранах. — ...Аа. Арахабаки, ха. Понятно... Арахабаки... — произнес Дадзай, глядя на свой раздробленный кулак так, словно он был чужим. — Знаешь о нем? — Нет, никогда не слышал, — прямо ответил Дадзай. Подросток рассмеялся и пнул Дадзая с такой силой, что тот взвыл от боли. — Хочешь побить рекорд? Самое большее девять ударов. Никто не может выдержать больше девяти моих ударов. — Если я выдам информацию, — произнес Дадзай, с гримасой боли на лице. — Ты отпустишь меня? — О, я добр к слабым. Дадзай помолчал, раздумывая. Затем посмотрел на подростка и произнес с серьезным лицом: — Чтож... давай поговорим, — сказал он и продолжил серьезным напряженным голосом. — Тебе следует пить больше молока. Ты слишком низкий. Подросток ударил Дадзая в торс и тот упал с крыши, покатился и врезался в стену соседнего здания. — Твоя помощь не требуется, тупой ублюдок! — выкрикнул подросток. — Мне пятнадцать, я еще расту! — Фифи... Я наложу на тебя проклятие. Мне тоже пятнадцать, но я то продолжу расти, а вот ты больше не вырастешь. — Не будет никакого дурацкого проклятия! — парень с ноги ударил Дадзая по лицу. — Это... больно, — произнес Дадзай, тонко посмеиваясь. Его рот был словно разрезан, с губ стекала кровь. — Но теперь я вспомнил. "Овцы"... Это же группа несовершеннолетних, создавших великую силу в Йокогаме. Мальчики и девочки собрались вместе, чтобы оградить себя от грабежей и насилия. Их стратегия построена в основном на защите. Мало кто сражается с Овцами. Причина проста: любой кто вторгнется на их территорию, будет атакован мальчиком, лидером Овец. Теперь я понял. Ты — Чуя Накахара, Король Гравитации? — Я не король, — жестким голосом произнес подросток, по имени Накахара Чуя. — Я всего лишь обладаю силой. И выполняю свои обязанности, — Чуя посмотрел на Дадзая. — Ты довольно много знаешь об устройстве Овец. — Очень давно меня приглашали присоединиться к Овцам. Конечно же, я отказался. — Правильное решение. Если бы ты был со мной в одной организации, я бы убил тебя через 5 минут. — Я бы убил тебя раньше. Чуя пристально смотрел на Дадзая. Дадзай смотрел на Чую. В конце концов, Чуя слез с него и отступил на пару шагов. — Что ж, твоя судьба быть избитым и убитым через пять минут не изменилась. В любом случае, я уверен, что получу от тебя любую информацию, какую захочу. А после отправлю твою голову в офис Мафии, как сигнал к объявлению войны. — Ты не сможешь убить меня, — Дадзай не расслаблялся и внимательно наблюдал за Чуей. — Слышишь шаги? — Шаги? В этот момент раздался рев со всех сторон. — Не двигаться! Дула всех орудий были направлены на Чую. Винтовки, пистолеты, автоматы, дробовики и еще несколько механических пистолетов. Бесчисленные мафиози и бесчисленное огнестрельное оружие. — Хаха! — Чуя огляделся. — Интересно. А я более популярен, чем думал. Я не был уверен, что кто-то придет на помощь. — Сдавайся, мальчишка, — из-за спин мафиози появился Хироцу и проговорил тихим голосом. — В таком юном возрасте ты едва ли хочешь знать цвет своих внутренностей. — Не важно насколько ужасно это может быть, я не боюсь, старик. Оружие на меня не действует. Вы все будете просто сбиты с ног и отправитесь домой. Хироцу спокойно смотрел на Чую сверху вниз. — Как знакомо... Я так же слепо верил в свою силу и думал, что смогу в одиночку разрушить целый мир, — он коротко рассмеялся. — Оружие не действует? Эта способность не так уж уникальна. А теперь... Время предупреждений прошло. Далее последует время сожалений. Ты будешь сожалеть о своих мыслях и своем невежестве, лёжа в луже крови. Хироцу сделал большой шаг, и звук ботинка отозвался следом. Его глаза были холоднее, чем у бога смерти. — Одаренный? — глаза Чуи сверкнули. — Как интересно, этот взгляд. Выглядит иначе чем у тех, с кем я сражался раньше... Нападай. Чуя принял боевую стойку, по-прежнему держа руки в карманах. — Хироцу-сан... лучше остановиться, — с трудом произнес Дадзай. — Этот парень управляет гравитацией объектов, к которым прикасается. Ваши способности не совместимы. — Хм. Гравитация? — произнес Хироцу, снимая свои белые перчатки. Этот жест был полон благородного изящества. — Ну хорошо, овечка. Я расскажу тебе о своей способности для справедливости. Моя способность создает сильное отталкивание всего, к чему я прикасаюсь ладонью. — Раскрыл свою способность, как честный мафиози, — рассмеялся Чуя. — Но не жди здесь уважения к старости. — Я так взволнован, — Хироцу равнодушно отбросил перчатки в случайном направлении. Хироцу бросился на Чую и левой рукой сжал его шею. Тот не сопротивлялся нападению, а вместо этого оттолкнулся от земли, и в пол оборота и ударил Хироцу по правой руке. Затем крутанулся в воздухе и выпустил грандиозный горизонтальный удар. Правая рука Хироцу вернулась и столкнулась с туфлями Чуи. Гравитация и отталкивание столкнулись и вспыхнули. Не сопротивляясь удару, Чуя отлетел назад и приземлился легко, словно перышко. — Вот тебе и Мафия... Однако, ты ничего не сможешь сделать. Твоя способность слишком не совместима с моей, старик. Способность Чуи состояла в управлении гравитацией объектов, которых он касался. Величина гравитации постоянна на Земле. Но способность Чуи могла менять направление и силу гравитации объекта, до тех пор, пока он соприкасался с телом Чуи. С другой стороны, Хироцу мог использовать свою силу только на объектах, к которым он прикасался ладонью правой руки. Две способности, совершенно не совместимые между собой. Но даже не смотря на это, лицо Хироцу не изменилось. — Конечно, тебе не о чем беспокоиться, ведь ты молод. Сила твоей способности решит, кто выиграет или проиграет — я также верил этому в юности. Мне повезло заметить мою ошибку, не заплатив за это своей жизнью. И поэтому мне жаль тебя. — Интересно, — рассмеялся Чуя. На этот раз, Чуя бросился вперед. Держа руки в карманах, он нанес удар по наклонной. Правая рука Хироцу приготовилась отразить его, но нога Чуи внезапно изменила направление. Он ударил снизу вверх, целясь в шею. Хироцу выхватил пистолет и защитил шею. Удар, во много раз усиленный из-за гравитации, разнес пистолет вдребезги. Чуя ударил Хироцу в правое плечо ногой и надавил, в то время как Хироцу схватил Чую за другое плечо. — Я поймал тебя. — И что? Твоя способность не подействует. — Я поражен. Чуя с удивлением обернулся на голос. Дадзай стоял сзади, держа руку на его шее. — Очень жаль. Гравитация больше не в твоих руках. Дар Дадзая так же срабатывает только при прикосновении к предмету. Он блокирует и отменяет все другие способности — абсолютный анти-дар. — Способность... может уйти? — произнес Чуя. — А теперь, мальчишка... Время для твоих сожалений, — Хироцу осторожно положил правую руку на грудь Чуи. Белая ударная волна почти ослепила их. Легкое тело Чуи отлетело назад. Почти в то же мгновение, Дадзая отбросило и он покатился по земле, врезался в жестяную стену и наконец остановился. — Дадзай-сан! — воскликнул Хироцу, в полной растерянности. Только Чуя должен был быть отброшен, тогда почему Дадзай тоже отлетел? — Он... сделал меня, — еле слышно проговорил Дадзай. — Перед самым ударом... Он пнул меня, отбросил мою руку и просто приземлился с помощью своей способности. Словно по дуновению ветра Чуя приземлился на боковую стену здания. Улыбка зверя была на его губах. — Ахахаха! Да, так и есть! Давайте устроим фейерверк в честь открытия вечеринки! В то же мгновение Чуя с криком кинулся вперед, на скорости, с которой перед этим крушил стены. Он бросился прямо к Дадзаю и остальным. Чуя несся с огромной скоростью и весом пустой раковины. Это было невозможно заблокировать только правой рукой Хироцу. Даже если бы Дадзай лишил его способности, он ничего не мог поделать со скоростью, которой было достаточно, чтобы разрушить человеческое тело. В следующее мгновение черное пламя застелило горизонт. — Аа? Черная ударная волна сокрушила все. Не только человеческие тела: здания, коммунальные столбы и даже деревья были снесены. Словно сам воздух гневался на людей и сметал прочь все с лица земли. Это был черный взрыв рядом с центром Чаши. Хотя это был не просто взрыв. Огромный горячий огненный шар поглотил всю территорию. Дадзай, которого отнесло, словно мертвый лист, увидел нечто на границе обзора. Пара глаз, красных от смерти и насилия, совершаемых десятилетиями, и белые волосы. В черном огне он стоял как повелитель ада, окутанный пламенем как плащом. Это был... — Предыдущий босс, — выкрикнул Дадзай. Его крик так же поглотило пламя и сознание Дадзая провалилось в темноту.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Фаза 2

— Добро пожаловать в Портовую Мафию, Накахара Чуя-кун, — произнес Мори, сидя за столом в своем кабинете на верхнем этаже главного здания Мафии. Это была просторная комната погруженная в полумрак, с большим окном, занавески которого контролировались электричеством и сейчас были опущены. Офис босса был одним из самых труднодоступных мест в Йокогаме. В центре комнаты находился Чуя и с веселым выражением на лице, глядел на Мори. — Для меня большая честь, быть приглашенным вами. Чуя был связан. Обе его руки были в наручниках, и дополнительно перевязаны кожаными ремнями. Обе ноги были обмотаны большими цепями, предназначенными для буксировки кораблей. Металлические провода, используемые для строительных работ, были обмотаны вокруг его лодыжек и закреплены в арматуре пола. Кулаки были закованы в стальные клетки так, чтобы никогда не быть открытыми снова. В добавок, вокруг в воздухе находились бесчисленные красные кубики, это была способность, ограничивающая пространство вокруг Чуи. Способность исходила от одаренного, стоявшего позади. Однако, даже учитывая такие жесткие ограничения для пленника, этот одаренный все равно нервничал. Он был полностью сконцентрирован, чтобы немедленно отреагировать, если Чуя выкажет хоть малейшую попытку к бунту. Он был опытным мафиози, но здесь нельзя было допустить ошибку. — Я слышал, ты устроил впечатляющее шоу вчера, — улыбнулся Мори. — В одиночку разбил всех моих подчиненных. Как и ожидалось от главаря Овец. — Никто не может стоять у меня на пути. К сожалению, — Чуя широко улыбнулся. — Но я уверен, вы привели меня сюда из-за взрыва, устроенного черным пламенем Арахабаки. В этот момент открылась входная дверь. — Извините... О! — внутрь заглянула моська Дадзая. — А, Дадзай-кун, я ждал тебя. — Ха? Тот самый хилый пацан! — Чуя попытался вскочить. — Как ты смеешь показываться! — Да, да. Я рад, что ты как никогда полон энергии. А вот я серьезно ранен, как видишь. Твоя энергия — единственное, что растет? Или это единственное куда уходят все полезные вещества, минуя твой мозг и рост? У Дадзая была перемотана голова, а рука в гипсе была закреплена повязкой. Он получил ранения во время битвы с Чуей и от последующего взрыва. — Захлопнись про мой рост! — Ок, я понял... И правда, с моей стороны некрасиво указывать на физические недостатки других. Я больше ничего не скажу, так что пожалуйста прости меня, Чиби-Чуя-кун. — Ублюдок! — Хорошо, достаточно, — Мори хлопнул в ладоши. — Вы встретились только вчера, а уже стали такими хорошими друзьями. А теперь... Как и сказал Чуя-кун, я бы хотел поговорить о черном взрыве. Можешь освободить его, Рандо-кун? Одаренный по имени Рандо, мужчина с длинными волнистыми черными волосами и болезненным взглядом, имел хмурый вид. — Вы — босс... Однако, я бы не советовал. Этот ребенок опасен. — Не волнуйся. Дадзай-кун с его обнуляющей способностью будет под рукой, а ты выглядишь еще более замерзшим, чем обычно. Ты в порядке? Рандо поежился прежде чем ответить. — Мне неловко признавать... но я замерз до смерти. — Замерз? — Чуя развернулся и посмотрел на Рандо. — В это время года и в таком прикиде? Рандо был обернут в плотный изоляционный материал. Под ним была матовая зимняя куртка и толстый шарф. На голове у него были грелки для ушей, а на ногах зимние ботинки из искусственной кожи, в добавок под всем этим было несколько толстовок из теплой ткани. И ему все еще было холодно. — Так как меня пригласили в офис, я оделся довольно легко, чтобы не показаться грубым... Брр, здесь так холодно... — Согласно результатам обследования, Рандо не болен физически и не имеет проблем с психикой. Он просто действительно ненавидит холод. — Брр... Я хочу работать в теплом климате... Босс, есть ли подразделение Портовой Мафии рядом с экватором? — Его нет. — Хмм... Тогда простите, что поднял этот вопрос. Пожалуйста, извините меня. Рандо отменил свою способность. Бесчисленные кубики подпространства, которые связывали Чую, исчезли. Затем, легко ступая, Рандо покинул комнату. Все трое по непонятной причине наблюдали за ним, пока он не скрылся с глаз. — Может с виду и не скажешь, но он один из исполнителей Портовой Мафии и прекрасно пользуется своей способностью, — произнес Мори. — Никто ничего толком не знает... — пробормотал Чуя. — Мори-сан, почему бы нам уже не перейти к делу? — раздраженно произнес Дадзай. — А, ты прав, — Мори опустил руки от лица и взял перьевую ручку со стола. Посмотрел последовательно на потолок, на Дадзая, на Чую, на свою руку и наконец произнес. — Чуя, ты бы хотел присоединиться к Мафии? Раздался грохот. Круговые трещины разбежались по полу вокруг Чуи. — Хаа? — его голос звучал как со дна преисподней. Усиленный пол, способный выдержать мощную атаку, оказался разрушен. Обломки валялись по всей комнате. Однако ни Мори, ни Дадзай даже бровью не повели. — И ради такой ерунды меня позвали? — Что ж, примерно такой реакции я и ждал, — Мори оглядел Чую так, словно у того был неутешительный медицинский диагноз. — Однако, на мой взгляд, наши цели отчасти совпадают. Для начала, почему бы не обсудить то, что мы можем друг другу предложить, а уже потом ты примешь решение. — Хаха, что ж, это удивляет. Новый босс Мафии в пустую тратит свое время, — смех Чуи был жестким, улыбка на его губах была такой, словно он уже вонзил зубы в плоть противника. — Чтобы я присоединился к мафии? И это после всего, что мафия сделала с этим городом... только не говорите, что забыли. — Безумства покойного босса. Это время и мне причинило боль, — произнес Мори с неопределенным выражением. Кровавая тирания предыдущего босса, при которой Йокогама буквально тонула в огне и насилии, это трагичное время было все еще живо в памяти каждого. Однажды все рыжие мальчики в городе были убиты просто потому, что один ребенок с рыжими волосами поцарапал машину босса. Однажды все жители нескольких домов скончались от яда, брошенного в резервуар для воды, потому что враждебные мафии руководители скрывались в этом районе. Однажды был жестоко убит человек плохо отзывающийся о Мафии. Более того, с тех пор стали платить тем, кто доносит на недовольных Мафией. Весь город годами тонул в подозрениях и тьме, как в средние века. Число тривиальных казней в те времена было не меньше чем у народа Чиба. Происходило множество убийств, по ложным доносам. Если кто-то выступает против вас, убейте его. Если кто-то не согласен с вашим мнением, убейте их всех. Ночной тиран. Служитель смерти. Это были синонимы Портовой Мафии. — Тем не менее, бывший босс мертв, — произнес Мори. — Я был с ним до конца... Если появился слух, что этот кровавый правитель вернулся, мы должны выяснить правда ли это. Неужели тебе все равно? Чуя помолчал, пронзая Мори острым взглядом, после чего наконец открыл рот. — Даже так... Это не причина указывать мне, уличный доктор. Про вас тоже ходит много дурных слухов. Правда ли, что предыдущий босс не был болен, и что это вы убили его, хм? Кто поверит, что в последний момент, он передал свою должность какому-то врачу. Можете доказать, что эти слухи — ложь? И что вы не жадный до власти убийца? Можете? То что Мори убил предыдущего босса было секретом. Никто кроме Дадзая не знал правды. — Доказать не могу. Почему? — произнес Мори, пожимая плечами. Дадзай бросил взгляд на изменившееся лицо Мори и уже открыл рот, чтобы остановить его, но было поздно. — Потому что я убил предыдущего босса. Казалось, температура в комнате упала на несколько градусов. Впервые, с момента прибытия, Чуя потерял дар речи. — Я перерезал горло великому предшественнику медицинским скальпелем и замаскировал это под смерть от болезни. Ну и что? Голос Мори был спокоен и его поза не изменилась. Однако сейчас, это был уже совсем другой человек. Даже непобедимый Чуя съежился под его ледяным взглядом. За столом сидел демон, пожирающий других демонов, бог смерти который убивал жнецов, воплощение зла, который бродит без цели, оставляя за собой огромное количество смертей. — Серьезно?.. — произнес Чуя жестким голосом. — Я удивлен слышать подобное от городского врача... По сравнению с этим, предыдущий босс был всего лишь плохим ребенком. — Я польщен похвалой, — Мори тепло улыбнулся, словно своему пациенту. — Чуя-кун, я отзываю свое предложение о вступлении в Мафию. Вместо этого, предлагаю совместное расследование. Слухи о возвращении предыдущего босса и "Арахабаки", которым ты так одержим, определенно связаны. Полагаю, нам обоим было бы выгодно поделиться информацией, что думаешь? — ...А если я откажусь? — Я убью тебя, — Мори произнес это таким обыденным тоном, словно положил сахар в кофе. — Хотя, даже Мафии будет трудно убить тебя, так что я убью твоих товарищей Овец, как на счет этого? Оковы, сдерживающие Чую, спали. Металлические части конструкции полетели во все стороны, благодаря действию способности Чуи. — Я убью тебя! — Чуя прыгнул. Он мгновенно сократил дистанцию между собой и Мори и уже замахнулся правым кулаком, но в этот момент, Мори с улыбкой нажал на кнопку электронного переговорного устройства, которое держал перед собой. — Эй... Чуя! Помоги! Ты там? — молодой голос раздался из динамика. — Мы окружены Мафией! Сделай что-нибудь, быстрее! Ты можешь, ты же всегда..! Мори нажал на кнопку и прервал связь. Кулак Чуи дрожал. — Это было действительно просто. Хотя у них и было оружие, сражаться они не умеют, — Мори пожал плечами. — "Овцы"... Организация отхватившая себе выгодную территорию Йокогамы. Но остальные ее участники, не считая тебя, всего лишь дети с оружием. Чуя задрожал сильнее, но все так же неподвижно стоял на том же месте. Он не мог пошевелиться. — Я тоже лидер и могу понять твои чувства, Чуя-кун. Овцы — якобы могущественная вооруженная организация, но в действительности просто король с абсолютной силой и стадо травоядных, зависящих от него. Думаю, я мог бы дать тебе несколько советов, как следует управлять организацией. — ...Сволочь... — Чуя сжал зубы. — В чем дело? Для чего этот кулак? Полезное физическое упражнение? — Мори холодно посмотрел на занесенный кулак Чуи. Прошло несколько секунд и Чуя, все же, медленно опустил руку. — Видел это, Дадзай-кун? — улыбнулся Мори. — Тот, кто обладает наибольшей силой в этой комнате — Чуя-кун. Но насилие лишь один из возможных методов. Суть Мафии — выбирать наиболее рациональный метод контроля из множества представленных. В этом случае, разумно обернуть слабости других в свою пользу. Это одно из правил Мафии. — Я понял. Но с чего вы вдруг решили прочитать лекцию? — И впрямь, с чего бы? — Мори смотрел на Дадзая с неоднозначной улыбкой. Чуя слушал этот разговор с выражением зверя, готового разорвать и вгрызться в мясо. Но вместо того чтобы что-то сделать, он сказал. — Я согласен на обмен информацией, — Чуя посмотрел на Мори. — Но сначала выкладывайте, что известно вам, а там посмотрим. — По рукам, — ответил Мори с улыбкой. — Во-первых, мы расследуем слухи о возвращении предыдущего босса. Согласно информации, которую нашел Дадзай-кун, за последний месяц предыдущего босса трижды видели в окрестностях Чаши. В четвертый раз он появился перед вами и сбил вас черным пламенем. Это немного странно. Ты что-то знаешь об этом? Мори смотрел на Чую прожигающим взглядом. — Мертвые не воскресают, — сказал Чуя. — Я считаю так же. Если бы они могли, доктора остались бы без работы. Хотя... ко мне это больше не относится. Посмотрите сюда. Мори достал планшет размером с ладонь из ящика, положил на стол и включил. Этот прибор создавал видео-проекцию. Запись была сделана в закрытом помещении. Камера была установлена на потолке и можно было видеть сложенные пачки банкнот на полу и стенных полках. — Это видео было сделано в хранилище одного из главных зданий Портовой Мафии, где находится около половины наших скрытых активов. В это место попасть так же сложно, как и в мой кабинет, я хочу чтобы вы имели это ввиду. На видео показалась фигура. Она медленно двигалась между сложенных купюр. — Не может быть, — произнес Дадзай. Старик на видео обернулся и посмотрел точно в камеру. Он парил над полом и был одет в черное. Тиран ночи с пламенем в глазах. Старик, предыдущий босс, открыл рот, глядя в камеру так, словно мог видеть реакцию Дадзая, смотрящего это видео. — Я воскрес, — голос был низким и странно надломленным. Несмотря на то, что он звучал из проектора, в комнате словно стало прохладнее. — Восстал из глубин ада. И знаете почему, доктор? Предыдущий босс на видео немного покачивался. Его контур не был четким, и колебался как пламя. — Из-за гнева. Ярость сожаления. Он питается гневом. Он вернул меня из ада для распространения еще большей ненависти. Он зверь божий, обладающий огромной силой, Арахабаки в черном пламени — он гнев этого мира. Согласно его желанию, я здесь чтобы отомстить за свою смерть. С этого дня, доктор, вы не будете спать спокойно. Сразу после этих слов, из тела предыдущего босса вырвалось пламя. Оно в мгновение ока уничтожило купюры и оплавило материал стен, после чего видео потемнело. Несмотря на то что запись закончилась, никто не произнес ни слова. — Это все, что записала камера, — сказал Мори, убирая проектор. — На данный момент, об этой записи знает только офицер безопасности, один исполнитель и я. Распространяться об этом видео запрещено, но это может быть бесполезно. Нет гарантий, что предыдущий босс не произнес ту же речь в других местах. — Ну и что, если я произнесу эту речь в другом месте? — возразил Дадзай. — Могу сделать прогноз. На видео он говорит, что умер не от болезни и что его убили. Если эта информация станет известна его последователям, 30 % организации ополчится против меня. Дадзай хранил молчание и задумчиво смотрел на черный экран. — Чуя-кун. Первое, что ты спросил у Дадзай-куна, — что он знает об Арахабаки. Что такое Арахабаки? Чуя посмотрел на Мори, но ничего не сказал. — Я так же навел справки. Арахабаки — это некий древний бог. Старый бог до японской мифологии. Он так стар, что его личность не ясна. Я действительно не знаю, что он такое. В разных странах его представляют по-разному и есть несколько вариантов "богов Арахабаки". — Вы еще и в богов верите? — произнес Чуя таким тоном, словно говорил с глупцом. — Нет. Я верю тому, что вижу. И вы так же видели, что человек на записи был предыдущим боссом. Этот факт нельзя изменить, — Мори качнул головой. — Это не совпадение, что ты тоже расследуешь Арахабаки. Ты, вероятно, слышал те же слухи, что и мы, и так же гонялся за правдой. Чуя оглядел комнату, и немного поколебавшись, все же открыл рот. — Я не знаю, правда ли это. В этом мире слишком много людей, невозможно определить источник слухов. Но... вы слышали о том, как появилась Чаша? — Чаша-поселение? — Мори поднял брови, удивленный вопросом. — В конце войны прогремел огромный взрыв, уничтоживший все в том районе. Вскоре на этом месте поселились люди. — Причиной взрыва был Арахабаки, — Чуя поморщился. — В Овцах об этом много слухов... Говорят, что восемь лет назад, захваченного иностранного солдата пытали в секретном бункере, расположенном в центре нынешней воронки. Солдат умер в мучениях, но его ярость и злость воскресили Арахабаки и он восстал в черном пламени... Кстати, возродить Арахабаки из глубин ада могут только те, кто убил много людей в своей жизни или те, кто умер с великим гневом... Солдат, который был возрожден таким образом, убил своих мучителей и разрушил бункер. Взрыв был результатом этого. — Вот почему это место называется Чаша, — произнес Мори, увлеченно. — Да. Однако сила Арахабаки была слишком велика для одного человека. Вскоре она разрушила его разум и личность, превратив в неуправляемого монстра, сожгла дотла его тело и исчезла. — И теперь этот злой бог вернулся. Что думаешь, Дадзай-кун? — Что я думаю? Ничего, — Дадзай пожал плечами. — В этом нет никакого смысла. Гнев, души мертвых, это слишком много лжи. Страшная история, которую кто-то придумал. — Но... предыдущий босс также убил множество людей и умер в гневе. Эти условия были выполнены, — осторожно сказал Мори. — Не говоря уже о том, что он сам произнес имя "Арахабаки" в хранилище, это трудно отрицать. Нормальному человеку невозможно проникнуть в хранилище, с таким высоким уровнем безопасности. — Ответ очевиден. Это способность. Видео организованно одаренным, о котором мы не знаем. Основываясь на слухах об Арахабаки, он разыграл воскрешение предыдущего босса. — Для чего? — Если все поверят, что Мори-сан убил предыдущего босса, это разрушит Мафию. — Да уж, — Мори покачал головой с усталым видом. — Вот почему, нужно два человека, чтобы убить кого-то. Дадзай-кун, для тебя поручение. Найди виновника прежде, чем эта информация достигнет последователей предыдущего босса. Хорошо сказано? — Что ж... Если станет известно о предыдущем боссе, меня будут пытать как сообщника Мори, так что я возьмусь за это, — произнес Дадзай с недовольным лицом. — Но времени мало и я не думаю, что смогу сделать все один. — Один? Ты не будешь один, — Мори оскалился в улыбке. — Чуя-кун с удовольствием тебе поможет. — Ха?! — два голоса зазвучали одновременно. — О чем вы говорите? — Ни за что! — Почему я должен идти с этим парнем? — Вы что, шутите? — Я с большим удовольствием пойду один, чем с этим. — Что ты сказал? — Прекратите вы оба, — сказал Мори, глядя на них. — Чуя-кун, я уверен ты понимаешь, что не в том положении, чтобы отказываться? — Как отвратительно, — произнес Дадзай в сторону. — Ой, да мне плевать! — Зачем так делать, Мори-сан? — Вообще отвали! — Да, да. Они кричали одновременно, в то время как Мори просто улыбался, глядя на них. — У меня есть несколько причин, чтобы объединить вас, — наконец сказал он. — Во-первых, эти слухи действуют против Мафии, поэтому человеку не состоящему в организации будет легче собирать информацию. Так же необходимо следить за Чуей, чтобы он не предал нас. Дадзай, со своим аннулирующим даром, подходит для этого. Ваши способности совместимы. И самая важная причина... Дадзай и Чуя затаили дыхание, ожидая, что скажет Мори. Тот немного помолчал и произнес: — Секрет. — Да какого черта! — Что ж, думайте об этом, как о предчувствии взрослого, — сказал Мори с загадочной улыбкой. — Вы не сможете выполнить задание, если не будете ладить. Это приказ. Если я услышу, что миссия провалилась из-за недопонимания между вами... Вам ясно? Мори медленно улыбнулся, глядя на них. Невидимый холод распространился вокруг. — Ваш ответ? — Ясно, — прозвучали тихие голоса двух подростков. — Можете идти. Надеюсь на благополучный результат. Мори тихо наблюдал, как Дадзай и Чуя уходят, толкая друг друга. Наконец, дверь за ними закрылась и Мори остался в одиночестве. Спокойствие, словно после шторма, распространялось по комнате. — Алмаз полируется алмазом, да? — улыбнулся Мори, погруженный в свои воспоминания. — Нацуме-сенсей, когда-то вы сказали это нам с Фукудзавой. Настало время убедиться в этих словах. *** Бледное небо расстелилось над Йокогамой. Это было приятное небо, которое заставляло всех глубоко вдохнуть, глядя наверх. Но некоторые люди, смотрящие на такое небо, имели другое мнение. Небо слишком бледное или слишком прозрачное. Однако, все были согласны, что когда пламя разрушения опаляло землю, черный дым, ярко контрастировал с цветом небес. И этот черный дым, должен был скоро подняться. Дадзай и Чуя неохотно начали свое расследование, чтобы найти и потушить пламя, до того как оно создаст черный дым. Времени осталось мало. Они шли по аллее, под спокойным солнечным небом с недовольными лицами в молчании на расстоянии 5-ти метров друг от друга. Дадзай впереди, Чуя позади. Никто бы не подумал, что они идут вместе из-за этого расстояния. — ...Эй, — тихо позвал Чуя. Дадзай продолжил идти, ничего не ответив. Он даже не оглянулся. — Эй! — снова позвал Чуя. — Скажи куда мы идем. — Воу, погода отличная. Неужели я слышу фею в такую хорошую погоду. — Не придуривайся. Это мой голос. Дадзай оглянулся. — О, так ты здесь? Прости, но не мог бы ты не разговаривать со мной. Я очень занят дыханием, прямо сейчас. — Я разорву тебе горло, бинтованный кретин. Почему ты не скажешь, куда мы идем? — Хорошо, я отвечу. Но если я отвечу, ты отстанешь от меня? Я не могу думать когда ты идешь рядом со мной. — Не переживай. Я тоже не могу думать, когда ты рядом. — Фифи, как же мы подходим друг другу. Должно быть потому, что я люблю тебя! — Тьфу, прекрати! Это до смерти отвратительно! — ... Да, думаю я тоже чувствую смертельное отвращение, — пробормотал Дадзай с сожалением на лице, затем произнес, не глядя на Чую. — Что ты там хотел? О, верно, место, куда мы идем. Ну, мы идем расспросить человека, который стал свидетелем самого последнего взрыва. — Снова расспрашивать? Как надоело... Будешь спрашивать о действиях врага? — Нет, не буду, — Дадзай смерил Чую презрительным взглядом. — Прежде всего, нужно узнать, что послужило причиной взрыва. Если разобраться, это наводка на предыдущего босса. Дадзай некоторое время смотрел на Чую, а затем продолжил. — Все это не слухи о предыдущем боссе, это слухи об Арахабаки. Если воскресший босс был создан одаренным, то этот одаренный и играет роль Арахабаки. Неизбежно, что этот подражатель будет дышать, есть и жить. И я найду его. — Но... — Чуя нахмурился. — Если бы это и правда были слухи об Арахабаки, мои друзья Овцы уже бы знали о них. Дадзай посмеялся над ним. — Не важно как много Овец любят слухи, всегда есть люди, которые не слушают, — Дадзай продолжил идти впереди, говоря на ходу. — Неделю назад произошел такой же взрыв, что и с нами. В том же самом месте, в Чаше. Я поздно заметил, что появление самого предыдущего босса никто ни разу не видел, а инцидент недельной давности был таким же что и с нами. Так что мы пойдем поговорить с выжившим от предыдущего взрыва. — Выжившим... то есть были жертвы? — Да, группа Мафии. Единственный кто выжил, одаренный и ты его уже встречал. Его дом впереди, я собираюсь выслушать... Дадзай не закончил, потому что в этот момент впереди раздался грохот. — Ха?! — Чуя удивленно посмотрел в сторону источника шума. — Звучало как взрыв, — Дадзай выглядел встревожено. Черный дым повалил из-за деревьев. Были слышны звуки стрельбы. — Эй, эй, мы разве не туда идем? — Интересно, сбежал ли уже виновник. — Это плохо. Ситуация выглядит очень опасно. Дадзай посмотрел на Чую. Вопреки его ожиданиям, лицо Чуи сияло. — То есть, это то самое место? Разве не похоже, что преступник пришел убрать свидетеля? — А?.. — Разве не здорово? Давай поторопимся! — сказав это, Чуя ринулся вперед, со скоростью ветра. — Что за ребёнок... — произнес Дадзай, глядя ему в след. *** Половина здания была снесена. Это был особняк в западноевропейском стиле, увитый плющом. Правая половина дома была ухоженным старинным поместьем, а левая — грудой чернеющих обломков. Среди них валялись тлеющие угли, от которых поднимался серый дым. Поскольку особняк находился вдали от жилых районов, окруженный лесом, здесь не было жертв или зрителей. Вместо этого было семь или восемь человек с оружием. Они направили дула автоматов на особняк и время от времени можно было слышать сухие выстрелы. — Началось, — произнес Дадзай, прячась за деревом. — Большой яркий взрыв. Интересно, если бы я был в эпицентре, я бы умер без страданий... — Да, да, я убью тебя позже, а сейчас сконцентрируйся на работе, — произнес Чуя, с отвращением глядя на Дадзая, а затем снова посмотрел на особняк. — Это вооруженный рейд. Восемь врагов снаружи. Я не знаю, есть ли еще внутри. Только Чуя произнес это, как стена здания с шумом разлетелась. Вооруженный человек вылетел сквозь стену второго этажа, словно он был отброшен кем-то. — Ха, такой уровень вооружения ничего не сделает, против способности Рандо, — скучающим голосом произнес Дадзай. — Рандо? — Одаренный из Мафии, к которому мы и шли. Это тот парень, что тебя сдерживал в офисе босса. Замерзающий. — Тот самый? — спросил Чуя с напряженным лицом. — Мы поможем ему? — Даже если бы мы могли, мы не знаем принадлежность и стратегию противника... В этот момент за их спинами раздался звук взводимого оружия. — Позвольте мне рассказать вам, — произнес мужской голос. Он звучал нежно, как поцелуй смерти. — Поднимите ваши руки и повернитесь. Дадзай и Чуя переглянулись, а затем подняли руки и обернулись. Перед ними стоял мужчина в темно-серой полевой униформе. Он был здоровым, как большое дерево. Дуло его пистолета было направлено на Дадзая. — Вы что, дети? — удивленно произнес мужчина. — Отряд подкрепления такой? Мафии людей не хватает или просто Рандо не слишком популярен? — Я... я... мне очень жаль! Мы просто дети из окрестностей, — голос Дадзая дрожал от страха. — Мы шли к дому Рандо, чтобы забрать доставку, но... — Эй, старик, — Чуя прервал Дадзая довольным голосом. — Давай сэкономим друг другу время. Первым стреляешь ты. Затем, бью я и швыряю тебя в соседний город. Следом за тобой остальных нападающих. Открытая атака. Что скажешь? — Какого черта? — мужчина перевел пистолет на Чую. — ...Аа, хватит, — Дадзай перестал изображать страх и прикрыл лицо рукой. — Я так старался с моим актерским мастерством, чтобы обманом выведать информацию... — В чем дело? Ты не стреляешь в детей? — Чуя подошел и вплотную приблизился к дулу пистолета. — Если ты живешь в этом мире, то должен знать, что нельзя судить людей по внешности. Судя по вашему снаряжению вы из отряда СБГ, так? Лицо мужчины удивленно вытянулось. СБГ или Служба Безопасности Герхарда, еще одна нелегальная организация, противостоящая мафии. Первоначально, это была финансируемая из-за границы частная компания. Но ее признали незаконной, и теперь эти ребята занимались не только обеспечением безопасности, но и созданием опасности. Вообще говоря, они были "пиратами". Заключали контракты с корпорациями и атаковали определенные грузовые суда. Благодаря их дурной репутации, сам факт сотрудничества с ними, уже наводил страх на деловых партнеров их клиентов. Так как суда Портовой Мафии часто тонули, две организации сейчас находились в очень напряженных отношениях. Инструктор СБГ был настоящим солдатом, и у всех их сотрудников были довольно высокие боевые навыки, что попортило много крови Мафии. — Стреляй быстрее, — засмеялся Чуя и прижался лбом к дулу пистолета. Мужчина нажал на курок, но выстрела не последовало. Оружие стало медленно опускаться. — Что за... пистолет, он тяжелый... — Не устал держать такую тяжесть, малыш? — произнес Чуя, легко коснувшись пистолета. При этом оружие стало настолько тяжелым, что мужчина уронил его, как если бы это был огромный железный блок. Затем пистолет прижался к груди мужчины и вонзился в бронежилет. Ребра под ним треснули. Мужчина закричал. Он упал на спину, будучи прижат огромной тяжестью к своей груди. Когда Чуя убрал руку, вес пропал. — Ребенок из Овец, управляющий гравитацией... Накахара Чуя?.. — прошептал человек держась за свою грудь. — Значит, слухи о том, что ты переметнулся к Мафии не врали! Произнеся это, мужчина из последних сил со злостью замахнулся на Чую. — Хаа? Черный вихрь ударил человека в подбородок раньше, чем тот смог завершить атаку. Со скоростью молнии Чуя подпрыгнул и пнул человека так, что тот отлетел назад. — Никто не переметнулся к Мафии. Не зли меня, говоря такие вещи, идиот. Мужчина лежал на спине. У него было сотрясение и он был без сознания. Больше он не проснется. — О, молодец, — прозвучали сухие аплодисменты. — Атаковать в лоб очень эффективно. Способность Чуи манипулировала гравитацией не только затронутого объекта, но и его собственного тела. Он был способен уменьшать свой вес при нападении на высокой скорости, чтобы вернуть его в момент атаки. Таким образом, удары нанесенные со скоростью пера, производили разрушение как от тяжеленного железного шара. — А ты сам только и делаешь, что смотришь, бесполезный перемотанный кретин. — В отличие от учеников начальной школы, которые гордятся своим насилием, я получил информацию с его коммуникатора. У Дадзая в руке было устройство связи, которое он незаметно вытащил из кармана мужчины. — Похоже на помощь этому дядьке, уже бегут товарищи. В тот момент когда Дадзай закончил говорить, появилось около десяти фигур с оружием. Они встали полукругом перед Дадзаем и Чуей и направили на них винтовки. — Хэй, перемотанный кретин. Я убью их, а ты можешь включить подходящую для этого музыку. Какой-нибудь тяжелый рок. — Не будь идиотом, — в глазах Дадзая был холод. — Капитан убит! Наша цель — управляющий гравитацией! Открыть огонь! Стрельбу открыли все сразу. Чуя оттолкнулся от земли и превратился в черную остаточную тень самого себя. И началась битва. Если атака с одной стороны не дает результатов и происходит одностороннее насилие, это все еще можно назвать битвой. Пули калибра 7.92 мм отскакивали от Чуи, как будто он был куском дерева. Их вес обнулялся, когда они достигали его тела. Чуя бежал низко нагнувшись, как плотоядное животное, не теряя темпа. Он ударил одного из врагов. Человека отбросило как при разорвавшемся снаряде. Чуя оттолкнулся и отпрыгнул назад в противоположную сторону. Пистолет противника был сломан и при ударе о землю, отлетел в сторону. Потерявший вес Чуя снова прыгнул, используя ствол в качестве опоры. Он летел на нем высоко в небе. Одна из пуль попала ему в плечо. Однако способность Чуи отразила удар в противоположную сторону и пуля, пробив плечо врага, вонзилась в землю. Никто не мог взять Чую на прицел, потому что он то летел как ураган, то врезался в землю, как метеорит. — Хаахахахаа! — Чуя счастливо смеялся в воздухе. Его невероятная скорость и рефлексы уничтожали жизнь этого места. Дадзай, забыв как дышать, мог только наблюдать за этим штормом. В итоге остался только один солдат. Из его плеча текла кровь, он смотрел на Чую налитыми кровью глазами. Его винтовка слепо расстреливала патроны из резервного магазина, пока затвор не щелкнул в холостую. — Назови цель своей атаки, — Чуя медленно шел к своему врагу со стороны леса. Он двигался неторопливо, как король. — Что ты знаешь об Арахабаки? Почему вы атаковали исполнителя Мафии? — Черт... Отродье..! Последний оставшийся враг бросил винтовку и вытащил запасной пистолет. — Опусти его, — произнес Чуя, не меняясь в лице. — Твой пистолет не сработает. Ты серьезно ранен, тебе опасно стрелять. — Умри..! Пистолет выстрелил. Чуя попытался сманипулировать весом пули, но не смог. Это было не нужно. Из-за ранения, рука человека дрогнула и пуля пролетела рядом с головой Чуи. Она попала в большое дерево за ним и отскочила от твердой коры. Пуля, летевшая со скоростью 1000 км/ч, сохранила свою скорость даже после удара. Траектория ее движения изменилась со спирального вращения до нерегулируемого вращения и вернулась к владельцу как опасная бомба. Эта пуля пронзила шею выстрелившего человека. — Кха... Мужчина упал на спину, не в силах даже вскрикнуть от удивления. Несколько секунд и вокруг разлилась кровь. Несчастный случай... но довольно распространенный на поле боя. Чуя, который был свидетелем всего этого, недовольно цокнул языком. — Тц. Я же говорил тебе. Затем, он отвернулся от истекающего кровью человека и пошел в другую сторону. — Враги уничтожены. Давай поторопимся убраться от сюда. Дадзай ничего не ответил. Он приблизился к умирающему и сел рядом на корточки. — Как не повезло вам. Больно? — спросил Дадзай с равнодушным видом. Однако в глубине его глаз искрился восторг мальчика, мечтающего увидеть пожарного, в момент когда он видел целую пожарную бригаду в действии. — Кха... — Пуля застряла в горле. Теперь вас даже врачи не спасут. Но минут пять еще проживете. Вам не следовало стрелять, — Дадзай покачал головой. — Эти пять минут будут настоящим адом. Я бы такого не вынес. Хотите, чтобы этот пистолет закончил ваши страдания? Человек задыхался от боли. Он пытался говорить, но его голос не слушался. — Я работаю на Мафию. Я ваш враг. Но я хочу отблагодарить вас, за то что позволили увидеть вашу смерть. Так что если согласны, вам следует сказать "да", пока можете. Глаза мужчины светились отчаянием. — ...Застрели... — Конечно. Дадзай встал и нажал на курок. Пуля попала в голову и тело человека превратилось в пустой объект. — Хахахаха! Дадзай продолжил стрелять, пустые гильзы от патрон сыпались одна за другой, тело человека подпрыгивало. — Хахаха! Просто блеск! Хахахаха! — Хватит, идиот! Чуя схватил пистолет и остановил это. Дадзай посмотрел на опущенный пистолет, на труп у своих ног, затем на Чую. — Он мертв. Не зачем тратить пули на мертвеца. Дадзай ростеряно смотрел на Чую. Выражение его лица было сейчас больше похоже на ребенка, чем кто-либо когда-либо у него видел. Затем он фыркнул и скучающе улыбнулся. — Конечно же ты прав. Именно так обычно все и думают. Он отбросил пистолет, словно тот был грязным, и пошел с таким видом, словно потерял интерес и к Чуе и к трупу. Выражение его лица снова приобрело типичное для Дадзая безразличие. — Хаха. Обычно. Хахаха. Его сухой тихий смех распространялся среди деревьев и исчезал. *** — Как же холодно... С такой вентиляцией в три раза холоднее... Я хочу провести остаток своей жизни как личинка мотылька в грязи и не подвергаться воздействию ветра... На втором этаже особняка трясся от холода исполнитель Рандо. Внутри дом был пуст. Материал стен оплавился от взрыва и с потолка то и дело сыпались тлеющие угли. Все предметы обстановки были разбросаны в беспорядке. Расписные тарелки, разноцветные книги и произведения искусства теперь украшали пол. Тело мертвого солдата довершало картину. Красная растекающаяся кровь, придавала всей панораме ощущение целостности. Это было похоже на авангардное искусство. — Какое несчастье, Рандо-сан. Вот, этот кусок дерева можно кинуть в камин. — О... Ты спас меня, Дадзай-кун. Я действительно рад, что здесь есть камин... Иначе мне бы пришлось самому прыгнуть в огонь, чтобы согреться. Рандо закутанный в одеяло, взял у Дадзая полено и бросил в камин. Пламя звонко потрескивало. — Эй, перемотанный придурок. Где ты взял полено? — Кусок стены, — произнес Дадзай с холодным выражением. Дадзай и Чуя встретили Рандо в разгромленной комнате для приемов. Рандо был относительно старым мафиози. Он служил в организации со времен предыдущего босса, но при вступлении в права Мори, был назначен на должность исполнителя. Во времена старого босса к нему относились довольно плохо и потому он присоединился к последователям Мори, где к нему относились как к равному. — Думаю, я могу догадаться о причине нападения на вас, Рандо-сан, — произнес Дадзай бросая несколько книг в камин. — Ради слухов. Все знают, что вы сторонник Мори и если бы вы погибли в черном пламени, все бы еще больше поверили в "праведный гнев предшественника". На коммуникаторе солдата СБГ я нашел инструкции, призванные замаскировать нападение на вас под черный взрыв. — Что за черный взрыв?.. — спросил Рандо, дрожа. — Я не много знаю об этом, собирался ознакомиться с технической частью позже. Но если вы используете натриевую лампу с определенными химикатами, то можно создать пламя с цветом, близким к черному, — сказал Дадзай просматривая поднятые документы. — Но это была плохая тактика. Рандо-сан в любом случае убил бы их всех. — То есть вот что произошло, — Чуя перенес вес на правую ноги и положил руку на талию. — Ребята из СБГ воспользовались слухами об Арахабаки, чтобы напасть на Рандо и таким образом разобщить Мафию, но провалились. — Правильно. — Значит руководил этим капитан СБГ? — Думаю, есть большая вероятность этого. — Ах, как же холодно... Руководитель СБГ расчетливый одаренный. Более того ходят слухи, что он находится в связи с североамериканской "Гильдией"... Если мы планируем помешать им, нужно действовать быстро... Дадзай-кун, брось в огонь еще что-нибудь. — Да, вот, — произнес Дадзай подавая дорогую картину. — Нет необходимости преследовать их. Наша цель — публично разоблачить ложь о воскрешении предыдущего босса. Рандо-сан, я бы хотел кое-что спросить у вас. — Брр... Разумеется. Я выполню указания того, у кого есть Серебряный Оракул... Мори-сан мой покровитель, поставивший меня на столь высокий пост... — Хорошо. Тогда расскажите мне об Арахабаки, которого вы видели в Чаше. Это единственная информация, которая может привести нас к преступнику. — Ах...это... Я хорошо это помню, — произнес Рандо укутываясь в одеяло до самого подбородка. — Как я могу забыть? — Рандо-сан? — Дадзай посмотрел на исполнителя и заметил, что у того дрожали руки. Он тут же понял, что это вовсе не от холода. — Я... выжил. Но все мои подчиненные... сгорели. В черном пламени... Дадзай-кун, у тебя верная стратегия. Вместо того чтобы ловить преступника, ты пытаешься разгадать его план. Продолжай, это то что ты и должен делать. Потому что это существо, действительно бог. Горстке людишек не понять... В холодных глазах Рандо был испуг. Дадзай никогда прежде не видел на лице Рандо такого ужаса. Невозможно было ожидать такого выражения от человека, который бы даже бровью не повел при виде сотни трупов, катящихся по дороге. — Расскажите об этом больше, Рандо-сан, — произнес Дадзай, с легким смешком. — Мне интересно. Рандо кашлянул, смерил двух подростков мрачным взглядом и наконец открыл рот. — Это произошло практически в центре Чаши. Мафия сражалась с вооруженными детьми из Овец. В тот день мы атаковали их из-за того, что они напали на члена мафии, по причине, что перед этим мы взорвали склад Овец. Потому что за месяц до этого Овцы... В общем, никто уже не помнил, кто первый начал. В отличие от популярных фильмов, в реальном мире нет четкой границы между добром и злом. Не знаю, что еще тут можно добавить. Ах... как холодно. — Простите, можно ли избавиться от этого сквозняка, заткнув ту дыру в стене? Да, вот так. Спасибо. В общем в тот день, мы были на пути к сражению, как внезапно грянул черный взрыв. По сравнению с ним, недавний взрыв, устроенный СБГ, был как чихание ребенка. Все важные люди погибли. Я создал подпространство своей способностью и поэтому выжил. То что я увидел там... нельзя выразить словами. — По крайней мере, таких слов нет в нашем мире. Черное пламя, кипящая земля. Дома мгновенно плавились, воздух горел, коммунальные столбы превращались в пепел раньше, чем успевали упасть. Если бы вы посмели дать этому название, то это был ад. Как описывалось в древних свитках, по представлениям писателей сотни лет назад. — И я был в эпицентре этой пропасти. И мог видеть в центре взрыва... Нет, это был не предыдущий босс. Это вообще не было похоже на человека. То был зверь. Черный зверь. Зверь на четырех ногах. Его шкура вместе с хвостом была объята пламенем. В глазах пылал огонь чистилища. Его размер был близок к человеческому, но все остальное было за пределами возможностей человека. Прежде всего, его присутствие воспринималось иначе. В его теле словно сконцентрировались все бедствия и убийства от начала времен. Или, можно сказать, что это была энергия из которой появилось все на свете, включая галактики и планеты. — Нет сомнений, что он не обладал злой волей или эмоциями. Он просто был. Я долго искал что-либо, что могло бы разумно объяснить это явление. Возможно, это был вражеский одаренный. Думая об этом сейчас, я понимаю, что один одаренный не мог бы создать такое огромное количество тепла. И потом, там не было других одаренных. Я никого не видел. Не было даже ландшафта. — Все на земле трепетало в горящем мареве. Цвет неба был неразличим. Весь мир был словно размыт, как акварельная картина. И только море Йокогамы, только море спокойно переливалось вдалеке. Оно отливало серебряной сталью и было таким же как и всегда. — И тогда зверь обратил на меня свой взор. Я ощутил словно расплавленный свинец покрыл мои внутренности. В следующий момент, произошло нечто невероятное. Моя способность создает закрытые зоны подпространства. Будь то огонь, оружие, свет, гром или звук ничто и никогда не проникнет внутрь. Но зверь сделал это. Вопреки всем законам физики. Так зверь это, бог или дьявол? — Я немедленно перестроил подпространство, но этого момента слабости ему было достаточно. Что-то, чего я не мог видеть, пронзило меня. Это был поток чистой силы. Словно чистая энергия перед тем как стать светом, теплом или молнией. Возможно, эта энергия распространялась через черное пламя, возникшее после взрыва. И я был поражен ей. Просто одаренный не смог бы совершить такое. — Меня уже отбросило, когда подпространство восстановилось. Промедли я еще мгновение и клетки моего тела были бы разрушены и я бы без следа исчез из этого мира. Можно сказать, что я выжил случайно. — Прямо перед тем, как потерять сознание, я услышал рев зверя. Это напугало меня больше всего. Хотя сам голос не был пугающим. В нем не было ни устрашения ни угрозы. Этот рев, и я понял это мгновенно, существовал чтобы создавать как можно больше разрушений. Это было страшнее любого боя. У меня не осталось больше воспоминаний о том дне. Мне повезло спастись и продолжить жить. Если бы в этом существе было хоть на волосок осознанного желания убить меня, я бы умер мгновенно. — Если бы кто-то сказал мне, что это был бог, я бы поверил. В нем не было намерения убивать. Не было никакого злого умысла. Это не было стихийное бедствие с целью убийства. Но огромное количество людей было убито. Таков был этот зверь. Таких существ называют богами в этой стране. А как бы вы назвали его? Поток слов Рандо наконец прервался. Ни Дадзай, ни Чуя не произнесли ни слова. — Простите... Вы, должно быть, хотели доказать, что воскрешение предыдущего босса было разыграно каким-то одаренным, использующим для прикрытия слухи об Арахабаки. Но если вы расскажете эту историю Мори-доно... и если Мори-доно поверит в реальность Арахабаки... боюсь ваше расследование зайдет в тупик. — Нет, это была очень интересная история, — сказал Дадзай с улыбкой. — Благодаря ей, я все понял. — Что? — Чуя посмотрел на Дадзая. Дадзай рассмеялся так, словно посмотрел хорошую пьесу. — Я понял хитрость, разыгранную настоящим преступником. Дело раскрыто.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Фаза 3

Дадзай и Чуя сошлись в поединке. — Скажи мне, кто преступник! — Ни за что! Чуя быстро сокращает дистанцию и обрушивает на Дадзая удар. Дадзай отталкивается от земли и уклоняется от атаки. Вращаясь в воздухе, он наносит удар Чуе своим оружием, используя силу тяжести. Чуя блокирует удар обоими руками. Хотя железный прут, которым его атаковали в длину как рост взрослого мужчины. Воспользовавшись заминкой Дадзая при приземлении, Чуя обрушивает на него шквал ударов. — Ты сам не знаешь, не так ли! — Нет, я то знаю. В отличие от всяких школьников. Попав под яростную атаку, Дадзаю не оставалось ничего, кроме как встать в защиту. Таким образом, он был отброшен на самый край поля боя. — Давай, давай! Только защищаясь, битву не выиграть! Наконец, Чуя нанес довольно смелый сверхсильный удар. Это была мощная техника, которая разворачивала его в воздухе и придавала таким образом дополнительную силу, откидывая противника в воздух. Однако Дадзай ожидал этого. — Да! Очень плохо! Он нажал на кнопку и его персонаж засветился разрушительным светом. Световые лучи распространялись от разветвленного металлического прута и поразили персонажа Чуи. — Нет! Подожди! Крик Чуи утонул в громких электрических звуках, которые сопровождали атаку Дадзая. Металлический стержень продолжил наносить удары с яркими вспышками света. Атака, атака, атака, атака. Нападения сыпались как ураганный шторм и Чуя мог только ошеломленно смотреть на это. В итоге, персонаж Чуи был повержен и слово "победа" засияло над персонажем Дадзая. — Вот и все. Ты хоть сам то знал о своих способностях к игре? — Черт возьми! Еще раз! Эти двое были в крытой игровой галерее в центре города. Они сошлись в поединке в видеоигре. Вокруг раздавались электрические звуки игровых автоматов и возгласы посетителей. — Мы можем сразиться еще раз, но результат будет тот же. Несмотря на то, как выглядит моя рука, — Дадзай помахал перемотанной лапкой. — Она все еще очень ловкая. А теперь... Помнишь наш уговор? Проигравший, как послушная собачка, выполняет приказ победителя. Так чего бы мне пожелать? — Черт... Я был уверен в победе..! После того, как эти двое покинули дом Рандо, они начали спорить. Чуя настаивал, что надо поймать виновника немедленно. Дадзай возражал, что необходимо подождать и тщательно подготовиться. В добавок, Дадзай отказался назвать имя обнаруженного им преступника. А выяснять свои разногласия по средством драки им запретил Мори. В результате, видеоигра была выбрана для того, чтобы заставить проигравшего принять точку зрения победителя. Договорившись таким образом, подростки отправились в центр города. Более того, эти двое будут играть в ту же самую игру, в том же месте, с теми же ставками, в будущем много раз — об этом будет рассказано отдельно. — Твоя самоуверенность сыграла с тобой злую шутку, — произнес Дадзай, слегка раскачиваясь. — Можешь винить в поражении свой дар. Из-за того что ты невероятно силен, тебе никогда не приходилось учиться тактике или хитрости. Ты остаешься ребенком, таким же каким тебя видят окружающие из-за твоего роста. Поэтому, ты не можешь победить, ни в компьютерной игре ни в битве умов. — Какой еще битве умов? — Чуя посмотрел на Дадзая. — Я не участвовал ни в чем подобном и уж тем более не проигрывал. А преступник, которого ты якобы обнаружил, вот-вот уйдет из-за твоего эгоизма! — Ха. Ты же так и не понял кто преступник, да? — Хаа? — Ты знаешь кто виноват? — ...общем, — невнятно пробормотал Чуя, поморщившись, и отвернулся в другую сторону. — ...это был... — Хм? Что? — ...решил ... что... — Что? Я не слышу. — Да понял я все! — воскликнул Чуя, сердито топнув ногой. — А ты просто идиот и извращенный ублюдок! — Очень мило. Так давай сразимся и поглядим, кто разоблачит преступника раньше. Если выиграешь ты, я забуду про твой проигрыш. Но если выиграю я, то ты будешь моим псом всю жизнь. — Хмф. Думаешь, я отступлюсь от таких тяжелых условий? — Чуя угрожающе посмотрел на Дадзая. — Да ты же просто блефуешь, кретин. Я принимаю вызов. По-твоему, я не могу быть расчетливым и хитрым? Да я просто не показываю свои козыри, парням вроде тебя. — Воу, отлично сказано, так вызывающе! Я действительно восхищен. Ты молодец. — Не трогай мою голову! Чуя оттолкнул руку Дадзая, который попытался погладить его по голове. Тем временем руки Чуи все еще находились в карманах куртки. — Это напомнило мне кое о чем, — неожиданно произнес Дадзай, наблюдая за тем как отбивается Чуя. — Я ни разу не видел, чтобы ты сражался руками. С Хироцу или СБГ, ты всегда нападаешь, держа руки в карманах. В чем причина? Боишься маникюр испортить? — Нет. Просто я так сражаюсь. — Ага, значит все-таки специально, — Дадзай понимающе улыбнулся. — Кажется, в тебе есть кое-что загадочное, Чуя-кун... Некое противоречие. Я не знал, что случится в битве между двумя одаренными. Во время вашей с Хироцу битвы, у вас обоих было естественное преимущество, в том, что ни один не знал способность другого. Это можно узнать, только увидев дар в действии. В нашем мире разумно всегда быть готовым к встрече с другим одаренным с неизвестной способностью. Конечно, я исключение, потому что моя способность отменяет все другие... О чем ты думаешь во время сражения? Почему ты загоняешь себя в угол этой техникой? — Тебе не нужно это знать, — произнес Чуя, отводя взгляд. — Тогда давай изменим вопрос. Могущественное божество "Арахабаки". Почему ты ищешь его? — ...Это... — Чуя, который начал было говорить, вдруг замер с открытым ртом и весь напрягся, увидев кого-то. — Хм? Что не так, Чуя-кун? Чуя быстро повернулся к Дадзаю спиной и надел капюшон. — Не зови меня по имени! — тихо прошептал Чуя. — И не говори со мной! Продолжай смотреть на экран, пока они не уйдут! — Они? — Дадзай повернулся и посмотрел в сторону входа в павильон. Там было трое подростков, они осматривались вокруг, словно искали что-то; двое мальчиков и девочка, примерно того же возраста, что и Дадзай с Чуей. Это было особо не примечательное трио, для этой части города. Однако у каждого из них был синий браслет на запястье. — Этот браслет... означает принадлежность к Овцам, — Дадзай повернулся обратно к Чуе. — Что плохого, если ты встретишься с ними? — Не думаю, что это хорошая идея, встречаться в таких условиях. — Аа... я понял. Дадзай задумался на минуту, приложив палец к подбородку, но в конце концов на его лице появилась легкая улыбка. Затем он выкрикнул. — Эй, Чуя-кун! Нужно возвращаться к работе! Ты что, забыл приказ босса?.. — Ты ..! В то же время, как Чуя начал шепотом проклинать Дадзая, трое ребят повернулись на его имя. Они заметили его и их лица просияли. — Чуя! Наконец-то мы нашли тебя! Мы повсюду искали тебя! Чуя поманил их рукой, глубоко вздохнув. Выражение его лица изменилось, когда они подошли. — Вы в порядке, ребята? Я рад, — произнес Чуя голосом, как у взрослого. Его лицо было словно каменным, и ничего не выражало. — Что происходит, Чуя? — спросил мальчик с серебряными волосами, стоящий посередине. — Ты разве не слышал, что Акиро и Шуго были схвачены мафией? — Не волнуйся, — произнес Чуя голосом, лишенным эмоций. — Вопрос решается. Восемь человек, которые были взяты в плен, вернутся домой живыми и невредимыми. — Вопрос решается... Как? Ты знаешь какие слухи ходят? Говорят, ты сдался мафии, стал их подчиненным и выполняешь поручения, как послушный пес! Чего мне стоило разрушить эти сплетни! Но теперь все в порядке. Пойдем на их базу и покажем им немного боли! Как мы всегда и делаем! Дадзай слушал разговор Овец с радостным выражением и молча наблюдал. — Но перед этим, что еще вы узнали об Арахабаки? — спросил Чуя. — Ха? — мальчик с серебряными волосами обменялся взглядами со своими товарищами, как если бы он был смущен. — Конечно, расследование продолжается. Мы исследовали происхождение и количество слухов, и большинство из них появились только 2 недели назад, как и ожидалось. Слухи о предыдущем боссе мафии вспыхнули после взрыва. До этого везде вращались только старые слухи. Внезапно Дадзай прервал его. — Тогда какой слух самый старый? Все посмотрели на Дадзая. — Эй... Чуя, кто этот парень? Он будет одним из нас? — Ну... типа того, — произнес Чуя, недовольно глядя на Дадзая, затем снова посмотрел на своих товарищей Овец. — Простите, но не могли бы вы ответить на его вопрос? — Конечно, я думаю... — произнес подросток с серебряными волосами переводя недоуменный взгляд с Дадзая на Чую. — Самый старый из известных слухов — восьмилетней давности. В последние годы Великой Войны прогремел огромный взрыв, создавший Чашу. До этого об Арахабаки ничего не было слышно. — Как я и думал, — произнес Дадзай с довольным лицом. — Хэй, Чуя, этот парень точно новенький в Овцах? Не зависимо от того, как сильно ты этого хочешь, ты не можешь принять его без одобрения остальных. Ты конечно самый сильный и больше всех делаешь для организации. Но я по-прежнему, один из 13 членов совета. А ты уже неоднократно был раскритикован всеми из-за своей жестокости. — Я знаю, — сказал Чуя, тихим голосом. — Что ж, тогда... все в порядке. Я сказал всем, что мне надо поговорить с тобой. Честно говоря, все рассчитывают на твою силу, — мальчик с серебряными волосами дружески похлопал Чую по плечу. — Нужно составить план. Акиру схватили на фабрике за рекой. Я был там и еле успел спрятаться. — Подожди, вы ходили на фабрику? — спросил Чуя резким голосом. — Снова воровали алкоголь? И это в разгар конфликта! И так близко к базе Мафии... Да вы же сами напросились! — Не кричи, — нахмурился парень. — Мы не шли убивать людей. Я придерживался нашей оборонительной стратегии. Разве это не хорошая возможность показать нашу силу? У Овец есть только одно правило: возьми то, что принадлежит нам и получишь возмездие в стократном размере, верно? — Да... но... — Чуя, разве не ты всегда говоришь: люди, обладающие силой, должны нести ответственность за остальных. Так прими ответственность, как одаренный! Парень с серебряными волосами подошел к Чуе и взял его за плечи. — А теперь, идем! Внезапно зазвучали сухие аплодисменты. — Интересно, — произнес Дадзай. Он медленно аплодировал с улыбкой на лице. — Вы, ребята, такие интересные. Сильнейший в сражениях Чуя-кун, ведет себя как овечка среди волков. Кажется, возглавлять организацию гораздо сложнее, чем я себе представлял. Мне придется похлопать Мори по спине позже. — Ты, суицидальный кретин... — Слушайте сюда, Овцы. Вы не сможете забрать Чую. Он сейчас занят работой по приказу Портовой Мафии. — Что? — парень с серебряными волосами ошеломленно смотрел на Дадзая. — Так это не слухи? Невозможно! У Чуи нет причин работать с Мафией... Когда он посмотрел на Чую, то казалось что-то понял по его тяжелому взгляду. — ...Серьезно? — он убрал руки от Чуи и неверяще отступил назад. — Это шутка? Какой-то план? Если ты вольешься в Мафию и уничтожишь их изнутри... — Нет, это правда, — ответил Чуя жестким голосом и покачал головой. — Лидер Мафии серьезен. Его трудно обмануть. Он следит за мной. — Следит? Чуя указал взглядом на Дадзая. Через несколько секунд, Овцы поняли ситуацию и отпрянули. — Этот ребенок..?! Овцы отступили на несколько шагов. Несмотря на то, что они часто сталкивались с мафиози, это было впервые, когда они встретили подчиненного самого босса. — Верно. Приятно познакомиться, — улыбнулся Дадзай. — Э...эй, Чуя! Почему ты просто стоишь здесь? Этот парень служит боссу Портовой Мафии! Нам нужно быстро взять его в заложники и причинить ему боль... нет, убей его! — О, боже, мне страшно, — Дадзай, шутя, поднял обе руки. — Сдаюсь, у меня нет шансов. Один против четырех! Я сделаю что угодно, только пощадите мою жизнь. О, знаю! Я могу попросить Мори отпустить заложников. — ...Что? Не обращая внимание на их удивление, Дадзай вынул из нагрудного кармана телефон, набрал номер и поднес его к уху. — Хэй, Мори-сан? Как вы там поживаете, с бездной тревоги в вашем животе? О, вы чувствуете как она рассеивается? — Дадзай радостно говорил по телефону. — Расследование продвигается хорошо. Мы скоро закончим. Поэтому, я прошу об одолжении: можете отпустить заложников Овец? Да, верно. Прямо сейчас. Невредимыми. Все хорошо, с вашими практическими уроками... Конечно, пока. Дадзай нажал на кнопку завершения вызова и убрал телефон. — Сейчас заложников отпустят. Овцы недоуменно переглянулись. — Эй, малыш, у тебя что, есть полномочия освобождать заложников? По телефону выглядело так, будто ты держишь босса на коротком поводке... У парня с серебряными волосами было сомнение на лице, как вдруг зазвонил его телефон. — Воу, это правда! Я получил сообщение — всех освободили! Овцы были довольны. Однако Чуя смотрел на Дадзая подозрительно. — Во что ты играешь? — Это доказательство моей дружбы, — сказал Дадзай, загадочно улыбаясь. — А теперь пойдем. У нас еще есть работа. — Работа? — парень с серебряными волосами глупо рассмеялся. — Чуя не станет выполнять работу Мафии. Ведь у вас больше нет заложников. Парень с серебряными волосами потянул Чую за руку. — Пойдем, Чуя. Все тебя ждут! Однако тот не двигался. — Эй... — Простите. Продолжайте без меня, ребята, — произнес Чуя, качая головой. — Аа?.. О чем ты говоришь? — Я собираюсь поймать этот преступника, — сказал Чуя с суровым выражением лица. — Нет... тебя что... запугала Мафия? — у парня все еще была улыбка на лице. — У нас есть более важные дела. Нужно отомстить тем, кто схватили Акиру и остальных. Мы уже знаем нападавших. Это была вооруженная группа, "Черные Ящерицы". Они хорошие бойцы, но мне плевать, ведь ты будешь с нами. Пойдем, уже. Парень с серебряными волосами схватил Чую за плечи и попытался оттащить назад. Однако Чуя не сдвинулся. Он был абсолютно неподвижен. — Эй, Чуя. Это просто смешно. — Сначала Арахабаки, — Чуя был тверд, словно он забыл как двигаться. — Я заключил пари с этим парнем на то, кто поймает преступника первым. Я не могу проиграть. — Что? Пари? — удивился парень. — Да что с тобой? Все ждут, что ты накажешь врагов! Наша репутация контратаки, созданная благодаря твоей силе, это единственное почему нам удается удерживать территорию в этом городе! "Свяжешься с нами и не будешь прощен" — все из-за твоей способности! — Отстань от него уже, овечка, — спокойно произнес Дадзай, стоя рядом. — Чуя-кун сам решит как использовать свою способность, ему не нужно твое одобрение. Я нашел кое-что более важное для твоего талисмана, так что я принимаю твое благословение. Овцы недоверчиво смотрели на Чую. — Чуя... Ты серьезно? Без твоей способности нашу территорию разгромят за неделю! Или ты... Подросток с серебряными волосами отступил на шаг. — Ты... Не говори мне, что слухи правдивы. И ты предал Овец... и выполняешь работу в Мафии за вознаграждение..? — Мафия здесь не при чем. Это моя проблема. — Правда? Ну и как ты это докажешь? — Доказать невозможно. Вы ребята, должны просто верить ему, — Дадзай встал между ними. — Разве этого не достаточно? Вы же друзья... Давай, пойдем. Дадзай утащил неохотного Чую с собой. Трио наблюдало за этим поняв, что бесполезно требовать что-то еще. У Чуи было суровое выражение лица и он не оглядывался назад. — Не забывай, Чуя! Когда ты появился из ниоткуда без родственников и воспоминаний, Овцы были единственными, кто принял тебя! — парень с серебряными волосами говорил это им вслед. — Так прими ответственность, Чуя! Прими свое положение сильнейшего! Это ты всегда говорил: "тот у кого в руках сила, несет ответственность". Разве тебе не следует подумать обо всем еще раз? Чуя не ответил. Он молча покинул Овец, не оборачиваясь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Фаза хх

Просто был в синевато-черной темноте. Не было ни верха ни низа, ни спереди ни сзади. Даже течение времени было неясным. Не знал кем он был, или почему он был там. Было тихо. Все вокруг было наполнено тишиной, как на дне колодца или в глубине моря, когда сверху бушует шторм. Был окружен липкой, голубоватой черной темнотой. Это была тяжелая темнота. Прозрачная стена была видна по ту сторону темноты. Она окружала его. Чувствовал, что это была печать. Хотя он не знал таких слов. Не знал языка. Потому что не был человеком. Так что не как ясное слово, а как концепция на первых шагах, ощущал прозрачную стену. Помимо этого, что-то время от времени мерцало. Он был фигурой, блуждающей внутри печати, но по-прежнему не знал такой концепции как "человек". Там была фигура, которая заглянула внутрь, фигура, которая быстро прошла мимо, фигура, которая остановилась, чтобы пожаловаться на что-то. Но все фигуры были отделены печатью. Ему казалось, что он смотрит на конец света сквозь телескоп. Однажды эта печать была сломана. Его святилище было разрушено, тьма была осквернена и внешний мир вторгся внутрь. Кто-то вызывал — . Насильственные эмоции, подобные шторму, обрушились на него и — задыхался. Он думал, что утонет. Его не интересовали такие вещи как внешний мир. Но внешний мир не отпустил бы его. Сильная мужская рука схватила — . Красноватое черное пламя вспыхнуло от места прикосновения. Он впервые закричал. Чтобы быть рожденным, он должен был отбросить всё, что имел, — абсолютно все забыл. Какого было его прежнее я? Что он чувствовал в темноте? Эта нежная, синевато-черная тьма. В нежности и одиночестве. Она больше не защищала его. Его крики наполнили внешний мир. Они приняли форму пламени. Пламя гнева уничтожило и сожгло все на поверхности, на сколько мог видеть глаз. И был рожден.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Фаза 4

— Пожалуйста, повесьте эти украшения под потолком справа. Да, немного выше. Дадзай готовился к вечеринке. Это была приемная в здании судостроительной верфи. Верфь обанкротилась, у нее не было владельца и сейчас она была подходящим местом для незаконных организаций. Пристань для ремонта кораблей была широкой и пустынной, и трехэтажные здания, стоявшие с обеих сторон, спокойно принимали судьбу запустения. В одной из комнат такого здания сейчас были Дадзай и Рандо. Приемная, в которой когда-то весели лучшие картины и стояли удобные кожаные кресла, теперь была брошенной, с водяными пятнами на потолке и разноцветным битым стеклом на полу. — Ахх, не могу ждать. Представьте, как будет счастлив Чуя-кун, узнав какую грандиозную вечеринку я устроил, в честь его заново обретенной свободы. Дадзай пребывал в хорошем настроении и, напевая песню, закреплял на стене декоративную драпировку. Его правая рука была в гипсе, но левой он связывал разноцветные украшения одно за другим. — Охх, эта драпировка такая дли-и-инная. Я только что закончил. Похоже, что стены полностью задекорированы. Вот, Рандо-сан, подержите конец. Такое количество украшений повергнет Чую в слезы. Комната была украшена малиновыми коврами, а аудиосистема играла современную музыку, которую в наши дни любит молодежь. В дальнем углу стояла позолоченная чайная вагонетка, на которой располагался огромный торт, достаточно большой, чтобы хватило человек на 20. Освещение было затемнено и переливающиеся разноцветные огни, делали комнату похожей на глубокое море в сумерках. — Нет, Дадзай-кун... Если бы ты пригласил обычного человека, он сказал бы что-то вроде "я убью тебя", я думаю... — робко произнес Рандо, помогая закрепить украшения. — Почему? — с любопытством спросил Дадзай, держа длинную красную драпировку. — Не важно как вы смотрите на "поздравительную вечеринку для Чуи в честь освобождения". Торт, напитки, хорошая музыка, лица друзей. Что там еще? — Я не знаю, что нужно молодым людям...Однако, все же, я думаю, что эта ловушка... — Рандо смотрел на пол с обеспокоенным лицом. Дыра в полу была скрыта ковром. Она находилась перед огромном тортом и входом в хорошо освещенную комнату. — Хе-хе... Это не просто ловушка! После получения благословения от каждого из Овец, Чуя-кун провалится сквозь пол на цокольный этаж. Конечно, он от этого даже не вздрогнет. Он бы просто оттолкнулся и немедленно вернулся назад. Но, к сожалению, на нижних этажах отсутствуют перегородки. А на самом дне огромная лужа грязи, в которой он гарантированно захлебнется, в конце концов. Независимо от того, как сильно Чуя-кун будет пытаться отталкиваться, убежать ему будет трудно. И... ха-ха, реальный почетный гость вечеринки — 20 килограмм пшеничной муки, которые упадут на Чую, когда он будет выбираться из грязи. В то же время откроется ловушка и немного большее количество белых перьев, чем это можно было бы считать романтичным, с глухим звуком ударится об его тело. Чуя-кун может управлять гравитацией только тех объектов, к которым прикасается, но тем и хороша мука, что остальные ее частички не смогут быть отброшены. В конце концов, он сосредоточиться на том, чтобы хотя бы освободить рот и избежать удушья. И в качестве единственного сопротивления, он будет проклинать меня на чем свет стоит. А я, в это время, буду наверху есть сладости и слушать его крики как банкетную музыку. Аах, одни только мысли об этом, заставляют меня содрогаться! Щеки Дадзая порозовели от радости, он улыбался как ребенок перед рождеством. В это время Рандо как раз закончил украшение. — А... Эм, что ж... Ну, по крайней мере, я понял, что ты был создан для Мафии, — произнес Рандо со всей силой воли, на которую был способен. Уголки его губ слегка дернулись. — Но, как ты заманишь Чую-куна сюда? — Не переживайте. Я обманом заманил кое-кого из его друзей Овец, маскируя это под настоящую вечеринку. Подготовка почти завершена. — Аа, понятно... Как и следовало ожидать от правой руки Мори-доно... — Мори-сан часто говорит: "давайте углубим народное недовольство", — сказал Дадзай, выпятив грудь. — У этой фразы другое значение... Завершив украшение, Дадзай повернулся к Рандо, вытирая руки. — Во-первых, Овцы и Чуя-кун должны расстаться, — сказал Дадзай, прогуливаясь. — Они похожи на жаркое, которое готовят на порохе. Не думаю, что они понимают это. Ни Чуя-кун, ни Овцы не осознают, что их система обороны — худшая из существующих. Мне интересно, как это можно назвать? Нажимать на неправильные кнопки? Нестабильная организация? Или "теория сырого мяса"? — Эта... Теория сырого мяса, — что это? — О, я узнал об этом от Мори... Подумайте о трех молодых людях, которые собираются поесть якинику, — Дадзай приложил палец к подбородку. — Положите сырое мясо на жаровню и снимите его, когда оно полностью приготовится. Это и есть якинику. Однако молодые люди голодны и они не хотят ждать. Каждый хочет съесть побольше. Другими словами, это метафора поля битвы. Наконец, одного из молодых людей осеняет. Он берет мясо незадолго до того, как оно полностью приготовится. В таком случае, он может съесть мясо раньше двух других. Это он и делает. Как он и рассчитывал, ему удается съесть столько мяса, сколько нравится и он очень доволен. Теперь, оставшимся двоим остается только доедать, они находятся в невыгодной позиции. Нет смысла готовить якинику, если мяса тебе не досталось. Есть ли решение? Конечно есть. Вы выбираете ту же стратегию, что и ваш оппонент... то есть тоже едите сырое мясо. Других вариантов просто нет. Если все начали есть сырое мясо, то вы уже не можете это остановить. Если вы сдержите себя, то не получите мяса вообще. Таким образом, все попадают в печальное положение, в котором вынуждены есть сырое мясо, хотя каждый понимает, что приготовленное гораздо лучше. Это и есть "теория сырого мяса". Она объясняет половину мировых проблем. — О... Другими словами... В результате погони за индивидуальным счастьем, разрушается групповое счастье... И тот, кто начал это, уже не может это остановить. Такова ситуация, — Рандо повернул голову. — Это то, что случилось с Овцами? — Хе-хе, что хорошо в них, так это то, что они не понимают, что едят сырое мясо. Это очень интересные игрушки, Овцы и Чуя-кун. Можно найти столько вещей в теневом мире, это такое забавное место, — сказал Дадзай, посмеиваясь. — Верно... Можно сказать и так, — Рандо держал руки над светильником чтобы согреться. — Ни споры, ни насилие не обязательны для жизни. Если бы все сказали "давайте перестанем есть сырое мясо"... то есть, если бы все объявили и соблюдали запрет на оружие и сражения, насилие исчезло бы из этого мира. Но в реальности этого не произойдет. Кто-то всегда нарушит правила. Быть жестоким очень выгодно. Поэтому людям остается только есть "сырое мясо" и принимать ответственность за ответное насилие. В этом и состоит суть конфликта в теневом обществе. — Опытный Рандо-сан, знает об этом гораздо больше меня, — сказал Дадзай с улыбкой. — Ну... во время правления предыдущего босса, у меня был самый низкий ранг в мафии, — Рандо потер руки, чтобы согреть их. — Это была низшая позиция, без какой-либо базы или экономической поддержки. Работа состояла в том, чтобы сражаться и умирать на передовой. Я выжил в бесчисленных конфликтах благодаря своей способности, но главным образом, благодаря удаче. Мори-доно занял место босса и назначил меня исполнителем, моя истинная сила была признана... Вот почему, я в долгу перед Мори-доно. Уничтожить врагов Мори-доно — моя основная цель. Я приложу все свои усилия в этом кризисе, устроенном Арахабаки. — Как и ожидалось, — Дадзай улыбнулся. — И... О, верно. Дадзай-кун, ты сказал что знаешь, кто стоит за Арахабаки, но... Ты действительно знаешь? Или ты солгал, чтобы поиздеваться над Чуей? — И то и другое, — Дадзай засмеялся. — Я сказал это Чуе, чтобы заставить его принять пари, но я действительно знаю, кто виноват. — О... И кто это? — Вы, Рандо-сан. Тишина. Было не просто тихо, это была тишина, которая поглощала все звуки. — Вы замаскировались под старого босса и распространили слухи об Арахабаки... Что вы на это скажете? Рандо почесал голову, раздумывая над вопросом Дадзая. — Ха?.. Ох, прошу прощения... Я не знаю, как следует реагировать. У меня нет опыта, меня еще никогда не называли преступником, понимаешь. — Это нормально, все бывает в первый раз, — Дадзай улыбнулся. — Тогда давайте поговорим о реакции типичного преступника... Для начала вы, Рандо-сан, могли бы отреагировать так: "нет, это невозможно." Или "очень смешно, Дадзай-кун". На что я ответил бы: "нет сомнений, виноваты именно вы." Далее преступник попытался бы воззвать к эмоциям: "ты что, не слышал мою историю? Я испытываю огромную благодарность к Мори-доно. Неужели ты плетешь злые интриги, чтобы начать вражду внутри мафии и разгромить ее?" Это достаточно хорошо, Рандо-сан? — Нет... вообще-то, это верно, мне даже нечего добавить, — проговорил Рандо в недоумении. — Ты прав, мои истинные намерения именно такие, так что... Как ты будешь реагировать дальше? — Я бы мог сказать: "ваш долг не имеет значения, Рандо-сан. Потому что ваша основная цель, не состояла в атаке на мафию. Цель преступника в чем-то другом." Ну как? Можете продолжить? — Ах... Эм... Я все еще немного сбит с толку... — Рандо почесал голову. — Я не очень хорош в том, чтобы быть преступником. Я должен реагировать серьезно... О, знаю, — какие у тебя доказательства? Все твои обвинения, только догадки... — ...“только догадки, которые не имеют под собой логической основы и не могут доказывать, что я — зачинщик”, — Дадзай закончил фразу за Рандо. — Это верно. У меня хорошее предчувствие, Рандо-сан. Без доказательств мне будет трудно обвинить исполнителя, так? — Что ж... Мне интересно, есть ли они. Потому что, ты так уверен... — произнес Рандо с обеспокоенным лицом. — Какие могут быть доказательства, я даже представить не могу... — Я бы хотел задать вам несколько вопросов. Простите, что вел себя так высокомерно, — пожал плечами Дадзай. — Вы совершили ошибку. Очень простую ошибку. Я уверен, вы пожалеете о ней. — И эта ошибка?.. — Море, — провозгласил Дадзай, подняв указательный палец. — Вы сказали: "когда я наблюдал пламя Арахабаки, только море спокойно переливалось вдалеке. Оно отливало серебряной сталью и было таким же, как и всегда." — Да... Я так сказал. Потому что действительно его видел. В чем здесь ошибка?.. — Действительно не замечаете? — Нет... Я не понимаю в чем тут дело. Скажи мне. — Хорошо, — Дадзай кивнул и улыбнулся. — Вы находились в самом центре Чаши. Но Чаша — это воронка диаметром в 2 километра, образованная от взрыва. Что означает... — А! — вдруг воскликнул Рандо. — А... Я понял! — Да, — кивнул Дадзай. — Вы никак не могли увидеть море. Если вы находитесь в центре конусообразной ямы такой глубины, не важно как вы стараетесь, моря от туда не увидеть. Тогда почему вы сказали, что видели его? Весь остальной рассказ был безупречным и согласовывался с известными слухами. Описание Арахабаки было очень убедительным, я думал, что вы говорите правду. Полагаю, вы действительно видели море, вот и допустили ошибку. Но единственный раз, когда можно было видеть море из Чаши... еще до взрыва 8 лет назад. Другими словами, вы были там. Вы были свидетелем катастрофы, породившей слухи об Арахабаки. Рандо не ответил. Дадзай молчал мгновение, а потом фыркнул. — Любимые слухи Овец говорят, что впервые об Арахабаки стало известно после взрыва, создавшего Чашу. Этот взрыв, вероятно, был стартовой точкой, когда начались распространяться слухи о древнем боге Арахабаки. Там же могли быть и другие люди, смотревшие с большого расстояния. Однако Рандо-сан наблюдал вблизи. Так близко, что любой другой человек испарился бы. Из-за того, что вы пытались сохранить память об этом в подробностях, было примешано упоминание моря. И из-за ваших неосторожных слов, вернее из-за вашего мнения, ваш мотив стал очевиден. Рандо, который тихо слушал, вздохнул, словно сдаваясь. — Ты и Чуя-кун заключили пари, — сказал Рандо. — Получается, ты выиграл? Так как нашел виновника первым. — Благодаря вам, Рандо-сан, — улыбнулся Дадзай. — Я смогу использовать Чую как свою собачку всю жизнь. Что-то пробило стену и прыгнуло в комнату. Тело Рандо ударило в бок и отнесло к другую часть помещения. — Я поймал тебя! — раздался громкий крик. — Я выиграл пари у коварного ублюдка! Ты — преступник! Рандо пробил стену и вылетел за пределы здания, кувыркаясь по земле. Над ним возвышалась маленькая фигура. — ...Воу... — Дадзай не мог поверить своим глазам. — Извините, но для вас игра окончена, — естественно, Чуя гордо улыбался. — Вам от меня не спастись. Я давно понял, что вы лжете... Воа, хитрый ублюдок! Что ты тут делаешь? — Это моя линия, Чиби-сан, — сказал Дадзай со скучающим лицом. — Просто что б ты знал, я победил тебя в расследовании. Я как раз объяснял его преступление. — Хаа? Объяснял? Значит не закончил? Тогда я выиграл. Я поймал преступника, другими словами, победа моя. Побеждает сильнейший. Такова истина этого мира. — Вот именно такие люди как ты, и делают мир полным сырого мяса, — раздраженно произнес Дадзай. — Ты заметил неувязку с морем? — Море? — Чуя безучастно уставился на него. — О чем ты? — Хм? Тогда как же ты понял, что Рандо-сан преступник? — Услышав его историю. До этого, все свидетели говорили, что видели старика. И только он сказал, что видел Арахабаки. Это невозможно, так я и узнал, что он лжет. Рандо, который подвергся нападению Чуи, со стоном открыл рот. — Тогда... ты понял, что я преступник, потому что богов не существует? — Хаха, ошибаешься. Наоборот. Бог существует, — подтвердил Чуя. — Я знаю это. И ты бы ни за что не смог увидеть его в Чаше. Когда эта фраза была произнесена, ощущения присутствия Рандо изменилось. Он перестал дрожать от холода. — Ты знаешь... что Арахабаки существует? — произнес Рандо сдавленным голосом. — О... Значит вы все-таки видели его? Восемь лет назад. Иначе вы бы не смогли дать такое точное описание того, как он выглядит. — О, я видел его... — сказал Рандо, вставая. — Но я не просто видел. Взрыв произошел слишком близко. Это была абсолютно неожиданная атака... Я был серьезно ранен, чуть не умер, висел на грани между жизнью и смертью. Я потерял память от шока и пламени и бесцельно бродил по Йокогаме. Меня заметил предыдущий босс, я остался на ночь в его организации, после чего присоединился к мафии... Рандо смотрел на Чую горящими глазами. — Чуя-кун, ты должен знать: где сейчас Арахабаки? Чуя молча смотрел на Рандо острым взглядом. — Скажи мне. — Вот что мне действительно интересно, Рандо-сан, — Дадзай коротко рассмеялся. — Вы проделали огромную работу, просто чтобы узнать это. Только тот, кому известна правда об Арахабаки, может увидеть сквозь ложь. Вот почему вы обрисовали его столь точно, вы использовали себя как огромную приманку, чтобы поймать человека, который знает правду, верно? Чуя какое-то время смотрел в пространство между ними и покачал головой. — Боже... Почему вы вообще хотите его встретить? — спросил Чуя. — У него нет сознания или личности, он просто существует. Что вы будете делать, когда встретите его? Поклоняться? Это ваше могущественное божество, как тайфун или землетрясение. Поклоняться ему, мало чем отличается от платы электростанции. — Личность не проблема. Разум и мышление не проблема, — сказал Рандо торжественно. — Великое разрушение. Горящая земля, мертвое небо, дрожащая атмосфера. Я хочу постичь это невероятное существо, это состояние блаженства. Его сила — все для меня. Скажи мне, Чуя-кун. Существо, которое сожгло меня, существо, за пределами человеческого понимания, — где оно? Чуя ответил ни с разу. Он сжал ладонь, разжал ее, выиграв себе немного времени, таким образом. Однако в итоге он вздохнул, словно сдаваясь. — Хорошо. Я скажу то, что знаю, — глаза Чуи были чисты. Они были настолько ясными, словно могли вобрать в себя все, что видели. — Арахабаки... Он вдохнул и выдохнул. Затем произнес. — ...это я. *** Дадзай отступил на шаг. — Что... ты имеешь ввиду? Чуя был абсолютно спокоен. Его лицо ничего не выражало. Это было лицо человека, просто констатировавшего факт. — Как я и думал, — Рандо медленно кивнул. — Я думал, что это можешь быть ты. — Я не помню половину своей жизни, — продолжил Чуя тихим голосом. — Это не временная потеря памяти, как у вас. В тот день, восемь лет назад, моя жизнь началась. До этого, была лишь тьма. Я плыл в сине-черной темноте, запертый в каком-то учреждении. Арахабаки не бог. У него нет силы воскрешать мертвых. Я не знаю, почему такая личность как я, вообще существует. Все что я знаю, чья-то рука сломала печать и вытащила меня. Это были вы, Рандо? Синевато-черная темнота. Тяжелая тихая темнота, окруженная прозрачными стенами. — Ответьте мне, — произнес Чуя. — Где вы нашли меня? Почему вы забрали меня? И как вы заставили это тело проявиться? Я расследовал этот инцидент, что бы выяснить все это. И наконец, я понял. Так что теперь, скажите мне все что знаете. Ответа не было. Рандо опустил голову, он дрожал. Но на этот раз он дрожал не от холода, — он смеялся. — Конечно, конечно... Ты имеешь право знать, — произнес Рандо тихим голосом. — Но быстрее показать, чем объяснить. Это то, что я сделал с тобой восемь лет назад. Окружающий мир начал меняться. Территория вокруг них больше не была судостроительной верфью, это было совершенно другое место. — Способность Рандо создавать подпространство? — Дадзай огляделся вокруг. — Но... создание такого большого подпространства невозможно, только однажды докладывали... Подпространство распространилось достаточно далеко, чтобы охватить всю верфь вместе с крышей. Оно переливалось и сияло глубоким малиновым цветом. — Как вы знаете... Моя способность создает абсолютно другой изолированный мир, — сказал Рандо. — Вы не сможете выйти без разрешения. — Невероятно, — огляделся Дадзай. — Такая большая сила у исполнителя. Всего лишь исполнитель мафии... Такая невероятная способность, как вам удавалось скрывать это до сих пор? Никто в организации не знает об этом. — Я не скрывал. Я просто недавно об этом вспомнил. Вместе с... моим настоящим именем, — Рандо сделал шаг вперед. Внутри багрового подпространства его присутствие странно выделялось. — Настоящее имя? Вы — Рандо-сан. — Меня зовут не Рандо, — пространство вокруг Рандо задрожало и появилось пламя. Оно беззвучно сверкало как лепестки вокруг него. — Имя Рандо, мне дал друг, который неверно прочитал его на моих вещах... И когда я вспомнил мое настоящее имя, я принял решение… Все это, Чуя-кун... было сделано чтобы найти и убить тебя. Неожиданно, центр подпространства лопнул. Атмосфера высокой плотности опустилась на них, как ударная волна. Однако, это не была именно атмосферная волна. Взрыв самого пространства, вместе с созданием волны, поглотил Чую, как бушующее море. — Гха?! Пространственная волна яростно ударила Чую и отбросила его тело. Он летел горизонтально, проломил железный столб верфи, а затем врезался в бетонную стену. — Гха...ха.. Чуя лежал на земле и даже не мог встать, выплюнув изо рта большое количество крови. — Хмм... Ты не умер? Даже если тебе далеко до Арахабаки, я слышал, что твое тело может выдержать многое. — Хэй... — Дадзай посмотрел на Чую. — Почему ты не защитил себя гравитацией? — Он не мог. В этом пространстве, когда бы я не нанес удар, если это противоречит физическим законам, он не сможет защитить себя, — сказал Рандо. — Здесь — мое личное королевство. Поэтому моя способность проявляется только внутри. Вот так. Пронесся мощный порыв ветра. — Черт... этот парень сумасшедший... — Чуя поднял руку и вытер кровь со своих губ. С другой стороны, в искаженном багровом зареве, возникла фигура. — Хэй... знакомое лицо. Ну здравствуй, малец... Хорошо себя чувствуешь? Доктор не обижал тебя? Это был старый босс. Сейчас он плыл в воздухе, одетый в традиционную черную одежду. — Здравствуйте, — Дадзай сухо улыбнулся. — Много времени прошло. Как ваша спина? Выглядите хорошо. Разве не здорово, что вы умерли, босс? Нет, предыдущий босс. Конечности старого босса были худыми, из-за старости его глаза впали, кровяные сосуды выступили на щеках, а его взгляд сиял, излучая всю жестокость его прошлой жизни. Ночной тиран, зло Йокогамы. Его воля к разрушению была за пределами человеческого понимания и выражалась как проклятие. Он был воплощением зла Портовой Мафии. — Предыдущий босс должен быть мертв. Как вы это сделали, Рандо-сан? — Он... мой дар, — произнес Рандо, выпрямляясь. — Я могу заключать трупы внутри подпространства и управлять ими. Я раскопал могилу предыдущего босса. Только один мертвец может быть оживлен за раз и использован мной. Короче... предыдущий босс был возвращен к жизни моей способностью. Дадзай и Чуя потеряли дар речи. Они оба знали множество одаренных, но никогда еще им не приходилось слышать о такой странной способности. Способность оживлять. — Это за пределами здравого смысла, — с трудом произнес Дадзай. — Рандо-сан, кто вы такой? — Я был агентом Европейской Разведки, и был выбран для того, чтобы собирать информацию о вражеских странах, — сказал Рандо, опустив голову. — Восемь лет назад, я проник в эту страну ради миссии. Моей целью было исследовать высшую энергетическую форму жизни в этой стране и забрать ее с собой. — И это был... Арахабаки? — мрачно произнес Дадзай. — Даже так... Агент Европейской Разведки? Высший класс одаренных, состоящий их нескольких десятков, с самыми высокими способностями в мире? Рандо-сан, вы же не серьезно. — Позвольте мне еще раз представиться, — Рандо поклонился, приложив несуществующую шляпу к своей груди. — Меня зовут Рембо. Артур Рембо. Название моей способности — "Озарения". Моя цель — поймать и убить одаренного. Тебя, Чуя-кун. Прогремел взрыв. Чуя прыгнул в воздух, чтобы избежать сплошной красной волны пространства. Он приземлился на стену здания. И продолжил бежать, избегая преследующих его, бегущих волн. — Тц. Одна за другой, стены, по которым бежал Чуя, складывались как бумага. Это была мощная атака, которая ломала даже железные столбы. Одна из волн все же настигла Чую, он снова получил прямой удар и попытался встать. — Независимо от того, как сильно ты пытаешься убежать, ты не сможешь покинуть само подпространство. Сильная ударная волна разбилась о стены. Хоть Чуя и контролировал собственную гравитацию, сейчас он двигался гораздо медленнее, чем раньше. Чуя рассмеялся в воздухе. — Хаха! Загнать меня в угол, это лучшее что ты можешь? Чуя поворачивался и отталкивался от пустого воздуха, избегая ударных волн. — Что... То от чего отталкивался Чуя, было всего лишь крошечной пылью — осколками здания. В воздухе он оттолкнулся от обломка, размером с мизинец, одновременно увеличивая гравитацию осколка и уменьшая собственную. Он изменил соотношение масс и быстро развернулся в воздухе без опоры, как белка-летяга, которая оттолкнулась от гигантского летящего валуна. Пространственные волны продолжали атаковать Чую, но он каждый раз избегал столкновения, отталкиваясь от разлетающихся строительных обломков. — Какая замечательная боевая способность... Но если ты будешь только убегать, в конце концов, тебя загонят в угол, мальчик. Чуя избежал следующей атаки, резко опустившись вниз. До тех пор, пока он находился в подпространстве Рандо, не было никакого способа избежать его атак. Пространственные волны не имели массы, следовательно ими нельзя было управлять с помощью гравитации. Эта способность, была естественным врагом Чуи. Но. — Вы ничего не забыли? Ударная волна обрушилась на Чую и как раз перед тем, как ударить, она просто растворилась словно дым. Чуя защитил себя, спрятавшись за щитом. — Хэй, не мог бы ты не тянуть меня за одежду? Мне больно шее. Сказал щит. — Дадзай-кун... ха? — Он отменяет все способности, — сказал Чуя, держась за Дадзая. — Даже если вы смогли расширить подпространство так, чтобы не задевать его, атаки все равно не пройдут. И вы — европейский агент разведки! Даже вы не можете справиться с обнулением этого парня. — Хм... верно. Для меня существование Дадзая неприятность... Способность абсолютного обнуления, единственная в своем роде. Однако... Рандо поднял руку. — Чуя! Толкни меня так сильно, как сможешь! В то же время, как Дадзай повернулся, чтобы крикнуть это, к ним рванула серебряная вспышка. Пространство было разрезано. Вспышка серебра пронеслась там, где секунду назад была шея Дадзая. Кончик серебряного лезвия, поцарапал одежду Дадзая, кожу и разорвал мускулы, из которых брызнула кровь. — Агх... — простонал Дадзай. Чуя, который толкнул его и сам избежал атаки, удивленно воскликнул: — Невозможно! Это не должно было причинить ему боль. Причиной вспышки, поразившей Дадзая, была серебряная коса высотой с человеческий рост. Старик, держащий косу в руках, приглушенно рассмеялся. — Жестоко... Действительно бессердечно. Настал день, когда и ребенок будет обезглавлен этой рукой, — сказал старый босс хриплым голосом. — Но перед этим, я хотел бы поговорить о своих воспоминаниях... Ты мой враг, даже сейчас. — Босс. Вы больше не человек... — серьезно сказал ему Рандо. — Я использовал формулу воссоздания ваших воспоминаний и личности, только чтобы использовать как свою способность... Вы всего лишь — моя способность. И ваша задача... принести труп Чуи-куна, и остановить Дадзай-куна с помощью косы. — Хорошо, я понял. Эта душа, всего лишь клочок бумаги, цепляющийся за твою способность. Это тело лишь автоматическая кукла, лишенная личности... Но, это просто невероятное ощущение. Старый босс поднял косу. Черная ткань развевалась за его спиной... как у старых жнецов смерти с запада. — Я сдаюсь, — с болью сказал Дадзай, держась за свою рану. — Эта коса реальна. Что означает... — ... ты умрешь, если тебя зарежут, — произнес Чуя, глядя на Дадзая. Рана Дадзая была глубокой. Центр его груди был разрезан. Одежда вокруг уже пропиталась кровью. Эта была серьезная рана и если ее не лечить, она могла представлять опасность для жизни. — Тц... Это серьезно, — Чуя нахмурился. — Я загнан в угол и даже он в опасности. Пространственные волны атаковали Чую, от которых он не мог защититься из-за того, что они были лишены массы. Дадзай не мог противостоять лезвию косы, потому что она не была способностью. Таким образом, Дадзай и Чуя были полностью подавлены. — Дадзай-кун, у меня не было намерения убивать тебя. Убийство ребенка действительно разрывает мне сердце, — произнес Рандо мрачным голосом. — Но если Мори станет известно, то что известно тебе, он отправит за мной убийц. И мне придется убить их. А я хочу избежать... убийства бывших друзей. Твоя жизнь это цена, которая будет заплачена. Мне жаль, но пожалуйста, умри вместе с Чуей. Рандо сказал, что ему жаль. Но в его глазах была темнота, обычная для мафии, когда человеческая жизнь измеряется в цифрах. Одаренный, управляемый Рандо, вышел вперед. Его тело было объято черным пламенем. Старый босс парил высоко в воздухе, его серебряная коса сияла как сама смерть. — Ах... это невозможно, — сказал Дадзай ровным голосом. — Давай сдадимся и умрем. — Хаа? Неожиданно Дадзай сел на землю. Чуя удивленно смотрел на него. У Дадзая было очень обычное выражение лица. Его лицо говорило, что ему нечего скрывать, он сказал то, что действительно думал. — Какого черта? Ты бредишь? — Нет, это невозможно. Этот одаренный, агент Европейской Разведки, так? Нам его никогда не победить. — Ты... Прежде чем Чуя закончил говорить, пространственная волна ударила сбоку. Он не успел отпрыгнуть и сманеврировать. Его отбросило горизонтально, словно ударило огромным железным шаром. Он упал, врезавшись в обломки разрушенной стены. — Все как и сказал Дадзай-кун, — произнес Рандо, его рука, создавшая пространственную волну все еще была поднята. — Чуя-кун, ты должен сдаться. Я вполне осознаю, на что ты способен. Сражение со мной лишь принесет тебе дополнительную боль. — Черт... Чуя поморщился, погребенный под обломками стены. С уголка его губ падали капли крови. — Миссия не будет завершена без твоего трупа, — сказал Рандо с нотками извинения в голосе. — Восемь лет назад... Я пытался сбежать, забрав тебя с собой, но я совершил ошибку. Я был окружен врагами. Труп, который я контролировал тогда не смог прорваться через осаду. И тогда я подумал — если бы я использовал тебя, бога среди богов "Арахабаки", у меня была бы более сильная способность. Я избил и схватил тебя, но... случилось нечто неожиданное. Словно включилось защитное устройство. Другими словами, ты, Чуя-кун. Твоя человеческая личность, как талисман, печать, сдерживающая Арахабаки, не дающая ему буйствовать. Когда я попытался захватить тебя, защита спала и истинная форма Арахабаки проявилась. Остальное было как я и рассказывал. Полная форма бога уничтожила все. Рандо сделал шаг. Его фигура засветилась красным, словно пылая. — Я не совершу ту же ошибку. На этот раз, я отрежу тебе голову и завладею настоящим телом Арахабаки. Я уничтожал одаренных, гораздо сильнее тебя. Сопротивление бессмысленно. Голос Рандо был спокоен. Это не была угроза или блеф, он просто говорил то, что собирался сделать. Пространство начало вибрировать вокруг его тела. Земля, не говоря уже о здании, словно дребезжало от силы, ожидая момента, чтобы все разрушить. — Хм... Рандо-сан. У меня есть предложение, — сказал Дадзай, держась за свою рану. — Я могу убедить Чую сдаться, так что дайте мне немного времени. Рандо перевел взгляд на Дадзая и некоторое время молчал, раздумывая. — Сколько? — Я хочу пять минут. Рандо прикрыл глаза. — Ничего не имею против двух минут. Дадзай пошатываясь побрел к обломкам, где сидел Чуя. Он наклонился и приблизился к лицу Чуи. — Кретин жаждущий смерти пожаловал. Тебе меня не убедить. — Я знаю, — Дадзай посмотрел на Рандо, а затем прошептал так, чтобы тот не услышал. — Давай победим его вместе. Чуя недоуменно уставился на Дадзая, как если бы не понял, что ему говорят. — ...Ты серьезно? — Выход есть. Но я не могу сделать все один. Нужно работать сообща... Ты мне доверяешь? Чуя некоторое время смотрел прямо на Дадзая, а затем открыл рот. — Скажи мне, почему ты передумал. Разве ты не хотел умереть? — Если я скажу "не знаю почему", это подойдет? — Нет. Дадзай кивнул, продолжая улыбаться. — Тогда, я скажу тебе. Дадзай бросил взгляд на Рандо, на всю закрытую зону подпространства и город вдалеке, который от сюда нельзя было увидеть и заговорил. — Я совсем немного заинтересован в работе на мафию, — сказал он. — На поверхности этого мира, в мире света, смерть обычно скрыта от повседневной жизни, потому что она не приятна. Но в мире мафии, все иначе. Смерть является естественной частью повседневности. И я думаю, что это, вероятно, правильно. Потому что "смерть" не является противоположностью "жизни", наоборот, она является неотъемлемой частью жизни. Дыши, ешь, влюбись, умри. Нужно наблюдать смерть вблизи, без этого, невозможно понять полную картину жизни. Чуя внимательно смотрел на Дадзая, словно искал что-то человеческое в нем и затем произнес: — То есть ты... захотел жить? — Я этого не говорил, — улыбнулся Дадзай, словно сдаваясь. — Я могу так ничего и не найти, но думаю, что могу попробовать. Благополучно закончить эту работу, победить его, присоединиться к мафии. А также... — Также? — Я еще не выполнил моего обещания приказывать тебе как собачке, — улыбнулся Дадзай. Чуя посмотрел на него и рассмеялся. — Ты действительно ужасен. Если твой план провалится, я убью тебя, Дадзай. Дадзай тоже рассмеялся. — Звучит отлично. Пойдём, Чуя. *** Они оба встали и пошли к Рандо бок о бок. — Закончил свое убеждение? — О, — сказал Дадзай, продолжая идти. — Убеждение прошло хорошо. Чуя убедил меня... Я решил не умирать сейчас. Рандо мгновение смотрел на них недоуменно. А потом рассмеялся так, как будто это было сильнее его. — Вот как? Когда Мори-доно услышит это, он подпрыгнет от радости. Раньше эта ситуация была бы благословением, но... теперь я попытаюсь сделать твою смерть настолько безболезненной, на сколько возможно. — Скажите мне кое-что, — Чуя улыбался краем рта. — Знаете, как я себя чувствую? — Что ж... не представляю. — Я счастлив. Я так давно не использовал обе руки в бою! Чуя прыгнул вперед. Перед ним вспыхнула багровая волна, но он, словно ожидая этого, оттолкнулся и прыгнул в воздух. Обеими руками Чуя разбросал гравий, который поднял с земли при прыжке. Используя его как опору, он бежал по воздуху быстро, как молния. Багровые волны преследовали его маленькое тело, но при скорости, с которой он бежал, они могли настичь только его тень. — Хахахаха! Чуя со смехом поднялся в воздух и бросился вниз. Со всей силы он врезался в грудь Рандо. — Хах..! Рандо рвано выдохнул. Он поднял обе руки, создав подпространство перед собой, чтобы защититься от ударов Чуи. Его ноги врезались в землю и земля вокруг пошла трещинами. — Сейчас, Дадзай! — Что... Дадзай появился перед Рандо. Прячась за спиной Чуи, он приблизился как тень. — Вы не сможете управлять трупом, если я коснусь вас напрямую! Ни одна способность, не выдержит прикосновения Дадзая. Даже если он просто коснется части тела одаренного, активированная способность будет отменена. Другими словами, это похоже на потерю всего, что у вас есть. — ...Но. Черная тьма появилась между Дадзаем и Рандо. Труп материализовался в своей зловещей черной мантии. — Детишкам пора в могилу, — объявил старый босс хриплым голосом. Серебряная коса сверкала, прославляя смерть. Однако Дадзай не отводил глаз. Он смотрел на опускающийся клинок спокойно, словно знал, что его не заденет. Лезвие действительно остановилось. Перед самым кончиком носа Дадзая. — Я зол, хитрый ублюдок, — сказал Чуя в воздухе. — Все происходит точно, как ты предсказывал. — Хм? Коса предыдущего босса была поймана чем-то черным. Это была гоночная куртка Чуи. Он сбросил ее сверху и под действием усиленной гравитации, она сбила косу. Та со звоном полетела по земле в сторону, а куртка вернулась к своему обычному весу и снова стала мягкой. — Хааааа! Чуя атаковал старого босса. Серия разрушительных атак во много раз усиленная гравитацией, избила и сокрушила старого босса. — Угх... Тело старого босса, было уничтожено. — Подружись с землей, старик! Чуя схватил его за лицо. Черные волны гравитации распространились от головы при прикосновении. В то же мгновение тело босса оказалось вмуровано в землю. Трещины кругами разошлись от этого места по поверхности. — Даже если это больше не человеческое тело... Я поражен, — старый босс смеялся, хотя половина его туловища была вмурована в землю. — Как раздражает. Ты просто невероятен, мальчик. — Я разыграл свою карту, — выкрикнул Чуя. — Теперь ты, Дадзай! — Не говори мне, что делать! Дадзай подбежал к Рандо и атаковал его кулаками. При этом в его взгляде не было мрачности. Его взгляд был чист, как небо в безоблачный день. Такие глаза не могли быть у кого угодно. В них была чистота и свет ясного дня. Такие глаза могли быть только у человека, который решил жить. — Аахххх! Дадзай ударил Рандо кулаком. Но перед этим. Мир пал. — Что... Багровое сияние окутало все. Здания исчезли, земля исчезла, гравитация исчезла. Все мыслимые вещи в этом мире смешались, распались на фрагменты и бесцельно плыли вокруг. — Вы должны знать… Я одаренный, который контролирует пространство, — голос звучал в воздухе. В багровом мире появилась фигура, похожая на человека. — Быть способным манипулировать пространством, означает манипулировать всем внутри него… Дадзай-кун, независимо от того, насколько ты мой естественный враг, сама земля, на которой ты стоишь, подчиняется мне. Твой кулак никогда меня не коснется. Рандо парил в воздухе. Его одежда развевалась, вокруг плыло огромное количество обломков и мусора. — Серьезно? — спросил Чуя, глядя на него. — Такая сильная способность, это не честно… Дадзай изумленно оглядывался. — Если он может так свободно манипулировать пространством, то войти в хранилище мафии для него просто как кусок торта съесть… Внутри подпространства прежний пейзаж оказался полностью разрушен. Земля была словно выбита, здания разрушены и все плыло в багровом мареве. Дадзай и Чуя были как маленькие муравьи среди этих обломков. — Помнишь, Чуя-кун? Ты уже был здесь, — произнес Рандо паря в воздухе. — Восемь лет назад… Я и еще один одаренный, мой партнер, участвовали в захватнической миссии. Мы думали, что нам удалось поймать эту энергетическую форму жизни, цель нашей миссии, на секретном военном объекте… Но что-то случилось, когда он разбудил тебя и ты попытался сбежать. Что-то было не так. До сих пор я не помню, что именно… Все что я знаю, — я был обнаружен врагом и во время побега попытался использовать Арахабаки как свою способность. Обломки парили вокруг Рандо. — Рандо-сан, — произнес Дадзай. — Арахабаки и Чуя… Кто они? — Я сам не знаю. Это была одна из моих задач — доставить Чую-куна домой и выяснить это… Быть ответственным за Чую. Тот объект был разрушен вместе с отчетами… Сейчас никто не знает правды. Но если я заберу Чую-куна, то смогу восстановить его память. Только так можно узнать все. А теперь скажите, вы знаете что случилось с моим другом? — Вашим другом?.. — пробормотал Чуя, оглядывая алый мир. — Да, шпион, который работал со мной, был моим лучшим другом. Его имя Поль Верлен, одаренный преодолевший множество препятствий. Что с ним стало? Он погиб при взрыве или где-то живет сейчас? Я помню, что был один. Вот почему мне нужны твои воспоминания, Чуя-кун. Если я возьму тебя живым, повторится история восьмилетней давности. Поэтому, на этот раз, ты должен умереть. Тогда я возьму твой труп под контроль и смогу получить доступ к воспоминаниям о моем друге. Чтобы восполнить потерянные восемь лет. Чтобы спасти его. — Понятно… Значит все ради вашего друга? — слабо произнес Дадзай. — Предательство мафии, воскрешение предыдущего босса, это сражение… В это трудно поверить. — Тебе не понять этого, кретин, — ответил ему Чуя, глядя на Рандо. — Я бы все сделал ради моих друзей. Это очень достойная вещь, на которую я могу поставить свою жизнь… Я не буду милосерден к своим врагам. Чуя сосредоточил силу своей способности в руках. Масса его кулаков выросла и окружающая атмосфера начала дрожать. — Эй! Хотите знать, почему я не использую руки в бою? — произнес Чуя, направляясь к врагу. Под его ногами мелкие камни дрожали и поднимались в воздух. — Я не проигрываю в битвах. Я даже не думаю, что это опасно… Ведь я не человек. Моя личность, это то, что вы назвали ограничивающим устройством безопасности для огромной неконтролируемой силы. Эта сила как доменная печь, на грани взрыва. Знаете, какого это? Чуя шагнул в пространство, опираясь на воздух. Он наступил на мелкие крупицы пыли, которые висели в воздухе. Затем, сделал еще один шаг. Таким образом, Чуя шел к Рандо, словно по невидимой лестнице. — Я запечатал свои руки. Надеясь, что однажды настанет день, когда я окажусь на грани поражения. И тогда мне придется отчаянно защищать свою жизнь, вместо того чтобы просто наслаждаться битвой… И в этот момент, возможно, я смогу обозначить, что не просто владею этим телом, а что я — человек. Чуя оттолкнулся от воздуха и прыгнул. Он летел как хищная птица сквозь багровую ночь. Прямо перед ним, бушующее море пространственных волн заблокировало путь. Чуя бросился вперед, хотя эти волны крушили здания словно конфеты. — Что? — Хаааа!! Он прорвался сквозь них, под треск рвущейся одежды. По всему его телу были рваные раны, которые кровоточили от бесчисленных порезов, но он не замедлился. — Ты увеличил плотность своей одежды и своего тела в момент удара…? Кровь тянулась за Чуей как хвост, по всему его телу трещали кости, однако на его губах была кровавая улыбка. Он подскочил к Рандо и обернулся живым пушечным снарядом. Не существовало стены, способной остановить убийственного Чую. Пространственных волн было не достаточно. Марионетки предыдущего босса было не достаточно. Чуя с силой ударил Рандо в живот. Тело Рандо согнулось пополам. Чуя ускорился до такой степени, что стал частью живого шторма. Его правый кулак таранил атмосферу. Используя силу отдачи, он ударил с разворота слева. Держась на правой ноге, он наносил сокрушительные удары, подобные шторму. Затем он пяткой ударил Рандо в челюсть, используя увеличенную силу гравитации. Удар, пинок, удар, удар, удар, пинок, удар. Непрерывные атаки сыпались со всех сторон, как пулеметная очередь. Более того, они все приходились на жизненно важные точки тела противника. Град ударов и пинков сыпался бесконечно. Каждый из них был подготовкой к следующему удару, каждая атака ускоряла следующую. Никто бы не смог остановить это. Следующая атака пронзил грудь противника, Чуя ударил вертикально, используя все тело, рисуя в воздухе эфемерную остаточную тень самого себя. Вся область подпространства содрогнулась. Подняв облако пыли, Рандо упал на землю после пассивного избиения. — Невероятно… — пробормотал Дадзай, уставившись туда, где лежал поверженный Рандо. Чуя приземлился в облаке пыли и почти сразу упал на колени. Он сделал серию молниеносных мощных атак и теперь ему не хватало воздуха. Его руки упирались в землю. Пыль вокруг оседала. Чуя замер, подняв голову. — Чудесно, — Рандо стоял за облаком пыли. После такой немыслимой атаки, его тело выглядело непострадавшим, а выражение лица не выражало боли. — Чуя-кун, ты освоил другой вид силы и умений Арахабаки. Ты уже не бог, а живой человек. — Ну… спасибо… — сказал Чуя, тяжело дыша. — Но несмотря на твои слова, ты не пострадал… Как ты можешь ожидать, я чувствую себя немного расстроенным. — Здесь мое пространство. — Рандо приподнял руку так, что можно было видеть кусочек кожи. — Существует тонкая пленка, которая обволакивает меня. Никакое физическое воздействие не может нанести мне вред. — Ха… Все ничтожны в сравнении с одаренным из Европы. Черная тень накрыла Чую, когда он сделал еще один глубокий вдох. Черная традиционная одежда. Объявился предыдущий босс. Серебряный свет мелькнул за его головой. — Тц. Чуя не мог подняться достаточно быстро, потому что израсходовал слишком много сил. Он поднял руку в защите, подготавливая гравитацию в тот момент, когда лезвие опустилось на него, но подпространство прорвалось сквозь само гравитационное поле, создавая трещину. Сквозь которую, наконечник косы нанес точный удар. — Гха…! Левая рука Чуи, прямо под его запястьем, оказалась прорезана. Противоположный конец лезвия застрял в земле. Чуя был прикован косой к земле, словно лабораторное животное для вскрытия. — Эта рана должна остановить твою способность быстро двигаться, — сказал Рандо, смотря вниз на Чую. — Тогда ты не сможешь избежать следующей ударной волны. Последовала мощная ударная волна. — Чуя! Дадзай был слишком далеко, чтобы помочь ему. Понадобилось бы 10 секунд, чтобы преодолеть расстояние, разделявшее их. — Еще одна. Больше ударных волн. Трещины расползались по земле, обломки летели в воздухе. — Еще одна. Больше ударных волн. На этот раз волна ударила из под земли. Комья земли взлетели и рассыпались в воздухе. — Следующая будет продолжительной. Удар вниз, толчок вверх. Бесчисленные ударные волны атаковали Чую со всех сторон. Он даже не успевал заметить их, не то что защититься. Это больше походило на удары скоростных автомобилей со всех направлений. Атаки были плавными и нескончаемыми. Багровые ударные волны наконец прекратились. Все тело Чуи было разбито кусками и он упал лицом вниз. Он был абсолютно неподвижен. Ржавая консервная банка, которая катилась рядом с Чуей, упала набок, превращенная в тонкую пластинку. — Даже танк стал бы плоским, пройдя через мои атаки, — тихо произнес Рандо. — Твои сломанные кости и внутренние органы будут восстановлены позже, моей способностью. Рандо торжественно протянул руку к Чуе, свет способности сиял на кончиках пальцев. Он попытался принять Чую в качестве своей способности. — Не волнуйся, твоя душа и личность, останутся поверхностными из-за моей способности но … прямо сейчас, вероятно, останутся прежними. Тело Чуи было окутано светом способности Рандо. Но. — Спасибо. Чуя быстро поднялся и вонзил косу глубоко в грудь Рандо. — Что..? Чуя был жив. У него было несколько серьезных порезов и некоторые кости были сломаны. Но, он не был мертв. Чуя сильнее вонзил косу в грудь Рандо и кровь брызнула во все стороны. — Не…возможно… — Я тоже зол, — сказал Чуя, с искаженным лицом, полностью в ранах. — До самого конца все шло точно по плану этого коварного ублюдка. Дадзай стоял на своем месте в другом конце комнаты. — Извините, Рандо-сан. В левой руке он держал ткань. Это была та самая длинная драпировка, которой Дадзай украшал приемную, чтобы обмануть Чую. Драпировка была растянута по земле, хорошо скрытая под валяющимися обломками. Другой ее конец был спрятан в одежде Чуи. — Когда Рандо-сан обрушил здание, я дал Чуе указание взять эту драпировку, — у Дадзая была мальчишеская улыбка на губах. — Я привязал эту ткань своей способностью, — сказал Чуя, у которого все еще была пронзена рука. — И обернул ее вокруг себя под одеждой. — А на другом конце, я прикоснулся к ней, — Дадзай приподнял собственную ткань. — Что случилось дальше? — Ты прикасался к ткани… и мои ударные волны обнулялись, — произнес Рандо голосом, полным боли. — Другими словами… все работало как “броня”, которая отделяла волны подпространства. — Именно. Чуя вытащил косу. Из раны вылилось огромное количество крови. Вместе с тем, обломки и мусор, кружившие в воздухе с грохотом попадали на землю. — Что за… ужасные дети… Кровь проникла в дыхательные пути и вышла через рот Рандо. Он упал лицом вниз в собственную лужу крови с влажным звуком. Очевидно — это было смертельно. *** В старые времена. В одно время существовало два шпионских агента. Они были коллегами, партнерами и лучшими друзьями — более надежными чем любые братья. По крайней мере, так они думали. Они никогда не волновались, как бы опасна не была ситуация. Они делали это не из патриотизма. Не ради чести или славы. Они просто знали, что если они вместе, им нечего бояться. Они полагали, что страх и колебания, не были необходимы для защиты своего партнера. По крайней мере, так они думали. Однажды им назначили миссию. Проникнуть во вражескую страну и похитить мощное оружие. Это была опасная миссия. Без прикрытия, технической поддержки или внутренних сотрудников. Тем не менее, оба согласились на нее. Они проникли на объект противника и нашли “это”. Это было слишком странно. Это не должно было остаться в руках врага. Это нужно было вернуть на родину и передать в руки исследователей. Бросить такую вещь, могло бы означать большой конфликт. Им нужно было забрать это домой. По крайней мере, так они думали. *** Подпространство постепенно рассеивалось и уже можно было видеть голубое небо. На заброшенной верфи, потолок которой был разрушен, на спине лежал поверженный Рандо. — Я понял… Поль, я понял… Ты… — Вы хотите что-то сказать, Рандо-сан? — произнес Дадзай, спокойным тоном. — Если вы о чем-то сожалеете, вы можете… — Нет… Ни о чем… — Произнес Рандо с потухшим взглядом. Блеск его глаз должен был вот-вот исчезнуть. — Когда я получил способность Чуи… Я вспомнил моего лучшего друга… конец Поля. Не в силах держаться на руках, он потонул в луже крови, которую сам и создал. — Он предал меня… в последнюю минуту… — казалось с каждым морганием оставалось все меньше света в его глазах. — Во время побега, он… предал меня и свою страну. Из-за спины, пытался убить меня… Поль и я... он напал на меня и я… своего лучшего друга, этими руками… — Понятно, — произнес Дадзай тяжелым шепотом. — Если двое одаренных сражаются друг с другом, их окружение не может быть в безопасности. Это вызовет шум. Поэтому военные окружили вас. Вот почему, в последний момент, вы пытались взять Арахабаки… Рандо перевернулся на спину в луже крови и посмотрел на Чую ясными глазами. — Чуя-кун… Могу я сказать… одну вещь…? — Что? — Живи, — прошептал Рандо. — Нет способа узнать… кто ты или откуда ты, — с трудом произносил он. — Но даже если… ты всего лишь оболочка… ты это ты. Ничто не постоянно… все люди, вся жизнь… всего лишь оболочки, фигуры материального мира… лишь прекрасные фигуры… Оба и Дадзай и Чуя слушали эти слова в молчании. Они оба понимали что-то тяжелое из этих слов, что-то, что никогда не следует упускать. — Странно… Мне совсем не холодно… — Рандо слегка улыбнулся. — Мир должен быть таким холодным… Ты тоже, Поль… это теплое чувство… в конце… Рука Рандо с плеском упала в кровь. Багровое подпространство бесшумно растворялось, уступая место голубому небу над головой. Но были вещи, которые не могли быть возвращены. Тело мужчины, который больше не чувствовал холода. И сердца двух подростков, которые стояли здесь, глядя на него. Пронесся порыв ветра, наблюдая за их душами.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Фаза 5

Прошел один месяц. День и ночь, трагедия и смех снова и снова сменяют друг друга. Серия разрушительных событий, получившая известность как «Инцидент Арахабаки» была повешена на Рандо в качестве единственного преступника. Дом предателя был сожжен, его имущество выбросили в море. Обычно, близкие родственники предателей так же подвергаются расследованию согласно процедурам мафии, но не существовало такой вещи, как “близкие родственники” для Рандо. Его тело оставили избитым на неделю, а затем похоронили на общем кладбище на берегу моря. Это было пустынное одинокое место, вдали от человеческого жилья. Группа безымянных могил выстроилась в линии вдоль утеса. Под обрывом простиралось море и все могилы меланхолично клонились в его сторону. Подросток в одиночестве сидел на одной из могил в неудобной позе. — Честно говоря, ты раздражаешь, даже после смерти, старик, — угрюмо произнес Чуя сам себе. — Все документы, которые ты собрал пока был жив, были выброшены мафией. Теперь расследование доставит мне много головной боли. Восемь лет назад, что это был за военный объект, почему Арахабаки был там… Я надеялся найти ответы. Перед Чуей был новый белый могильный камень. А сам он сидел на старом, с отколотыми краями, добытом где-то. В его основании цвел и качался на ветру одинокий одуванчик. — Держу пари, даже если бы ты был жив, ты бы никому не рассказал эту странную историю… Оттолкнувшись, Чуя спрыгнул с могилы. Держа руки в карманах, он повернулся спиной к последнему пристанищу Рандо. — Ну, я приду снова… Он уже направился прочь от края обрыва, как неожиданно на его пути возник подросток. — Вот ты где. Я искал тебя, Чуя. — Сирасэ… Это был парень с серебряными волосами. Один из трех овец, встретивших Чую с Дадзаем в игровом павильоне. — Ты хочешь что-то узнать у меня? — спросил Чуя. — Я хотел извиниться, — парень с серебряными волосами пожал плечами. — За нашу прежнюю ссору, в игровом центре. Я много думал о твоих словах. Ты не можешь делать то что хочешь из-за нас. Ты ведь действительно хотел поймать того преступника? Однако мы настаивали, что ответная стратегия Овец должна быть в приоритете… Ты был прав. Мы зависели от твоей силы и вели себя не правильно. Чуя с удивлением слушал своего друга. Парень с серебряными волосами продолжил. — Теперь мы знаем, в чем проблема Овец, — произнес подросток с легким смешком. — Мы все обсудили и приняли решение. Послушаешь? — Вот как? — недоуменно произнес Чуя, начиная идти. — Что ж, если это что-то, что вы решили вместе, конечно, — вздохнул Чуя, идя рядом с подростком. — Я немного устал в последнее время. Я надеюсь продлить свой перерыв… Давай поговорим на ходу. Так что за стратегия? Перегнав подростка, Чуя начал бесцельно бродить вдоль обрыва. Ветер шумел в траве, растущей повсюду на кладбище. Что-то с силой ударило Чую в спину с глухим звуком. Чуя наклонился вперед. — Вот наше решение. Чуя медленно обернулся. Парень с серебряными волосами прижался к его спине. — …Ты… В этот момент подросток отстранился и Чуя упал, споткнувшись. Новенький кинжал, был воткнут в его спину. Из основания лезвия, которое вошло довольно глубоко, бежала свежая кровь. — Поскольку ты очень осторожен, я должен был атаковать вне твоего поля зрения. Тогда у тебя не будет возможности использовать свою гравитацию, — парень с серебряными волосами улыбался. — Разве не так, Чуя? Я хорошо тебя знаю. Мы оба давно знакомы, в конце концов. — Что… ты делаешь? — Чуя застонал от боли, пытаясь подняться. Однако его конечности лишь слабо дрожали от усилий. — Лучше тебе не двигаться. На лезвии был крысиный яд, — улыбка подростка стала шире. — Твои конечности будут неметь и ты не сможешь передвигаться как обычно. Бедняжка, мне не пришлось бы делать такую жестокую вещь, если бы ты не был таким сильным. — Что…? Чуя с трудом обернулся и посмотрел на парня, прикрывая рану на спине. — Это… Парень с серебряными волосами махнул рукой. В этот же момент бесчисленные солдаты появились вокруг кладбища и направили свои винтовки на Чую. — ...Солдаты СБГ…? Наемники в полном обмундировании, окружили Чую на краю обрыва, где он упал. — Это и есть наше решение… Овцы объединились с СБГ. В этот же момент среди солдат выступили подростки с оружием. У всех было одинаковое выражение лица, когда они навели прицелы на Чую. — Ты ужасен, Чуя, — парень с серебряными волосами смотрел с улыбкой. — Теперь уже все поняли это. “Что если Чуя действительно присоединится к мафии в следующий раз?” Любой мог легко вообразить последствия. Если бы это случилось, у Овец не осталось бы шансов на выживание. Мы были бы убиты просто потому, что полагались на твою пугающую способность. Множество жизней не должно зависеть от настроения одного человека. Это называется “уязвимость”. Уязвимость организации это как наводнение, которое прорывается сквозь дыру в стене и разрушает крепость… Это трудное слово, но ты ведь понимаешь, Чуя? — ...Все, что я понял… это то, что меня предали друзья… — простонал Чуя. По его бледному лицу катился пот. Яд распространялся. — В этом отношении, СБГ гораздо более надежны. Они верны, пока есть выгода. Это более умный способ противостоять могущественной Портовой Мафии. Чуя хрипло вдохнул и огляделся. Подростки, смешавшиеся с СБГ, с готовностью держали оружие. Подростки, которых Чуя считал друзьями еще несколько минут назад, теперь настороженно смотрели на него, будто он был диким зверем. — Вот именно… — произнес Чуя, тяжело дыша. — Я был единственным, кто делал все… Это раздражало… — Я благодарен тебе, — парень с серебряными волосами вытащил пистолет и навел на Чую. — Овцы приняли тебя, потому что у тебя не было семьи. Ты расплатился за эту услугу. Так что, теперь... можешь отдохнуть. Смерть — это твой последний вклад в организацию Овец. Парень с серебряными волосами подал сигнал солдатам, поведя подбородком. — Убейте его. Бесчисленные орудия открыли огонь. Чуя остановил первые пули своей способностью, но их было слишком много. Овцы знали, сколько именно нужно, чтобы убить Чую. Пули льющиеся как ливневый дождь. Чуя перекатывался на своих онемевших конечностях, и снаряды проделывали бесчисленные отверстия в поросшей травой земле. С трудом удалившись от осады, Чуя использовал гравитацию и его тело утонуло в земле. Край утеса обвалился. Под обрывом морские волны безмятежно разбивались о берег. — Он внизу! — кричал подросток с серебряными волосами. — Яд ослабил способность, но такой высоты недостаточно чтобы убить его! Ищите! Мы точно его убьем! *** Белые волны разбивались и омывали скалы под утесом. Чуя, пошатываясь, спустился ещё немного вниз, к самой воде. — Черт возьми… — произнес он, положив обе руки на мокрый камень. — Рана глубокая… Чуя сосредоточился на ране на спине. Он приложил слабую гравитацию, к тому месту, где кинжал пронзил его и медленно вытащил отравленное лезвие. Яд, который уже распространился по всему телу, значительно ослабил его способность и физическую силу. Овцы наверняка знали, как убить непобедимого Чую. Конечно они знали. В отличие от Рандо, Чуя не мог прятать свои руки от Овец. Это было невозможно, ведь они были друзьями. Время от времени доносились отрывочные крики солдат, которые были наверху. Находясь под обрывом, можно было слышать звуки стрельбы. Довольно скоро солдаты окружат Чую. Они не могли позволить ему жить… ведь он знал каждое укрытие, каждый арсенал и список преступлений каждого. На губах Чуи блуждала бессознательная улыбка. — Вот такой из меня лидер… — произнес он, под шум разбивающихся волн. — Думаю, я навредил организации больше всего… Чуя медленно поднялся по камням и оказался на склоне с близко растущими деревьями. Он медленно шел через рощу, время от времени останавливаясь, словно тащил за собой свое мокрое тело. Внезапно, перед ним возникла тень. Это была небольшая тень. У Чуи было жесткое выражение лица, когда он понял, что окружен своими же товарищами, но сейчас было немного иначе. — Хэй, Чуя. Выглядишь так, будто у тебя неприятности. Нужна помощь? Это был Дадзай. — Дадзай..? Что ты тут делаешь..? — слабо пробормотал Чуя. — Работа. Когда я сказал, что вступлю в мафию, Мори-сан подпрыгнул от радости вверх-вниз. Он сказал, что нельзя терять время, и немедленно поручил мне командование вооруженным отрядом, так что мне пришлось взять свою первую работу. Бесчисленные фигуры в черном появлялись за спиной Дадзая. Это была группа ничем не выделяющихся мафиози с винтовками. Они производили впечатление машин, не ведавших милосердия. — Похоже что СБГ и Овцы заключили союз. Нужно уничтожить их прежде, чем они скоординируют действия. Такая вот работа. Не то чтобы это было слишком сложно. До обеда закончим. Чуя прижал свою рану и, тяжело вдохнув, произнес: — Какова… твоя цель..? Дадзай внимательно посмотрел на него. — Только не говори, что нашел меня случайно… Ты спасаешь меня в обмен на что-то..? — Обмен? Спасаю? Вовсе нет. Я ненавижу тебя. И здесь я только для того, чтобы уничтожить наших врагов. — Уничтожить… — лицо Чуи застыло. — Вместе с Овцами? Дадзай молча улыбался Чуе несколько секунд. Затем многозначительно произнес: — Да. Это стратегия призванная уничтожить врагов организации. Однако, если бы один из моих коллег… скажем, кто-то кто много знает об их внутренних делах, мог бы рассказать нам, как их ослабить, наша стратегия могла бы измениться. — Совет… от коллеги, да? — произнес Чуя с жестким лицом. — Ага. Сотрудник Портовой Мафии. Я же не могу доверять советам врага, но могу доверять советам своих коллег. Так и устроены организации, верно? Чуя молчал. Потому что он понял, что Дадзай имел ввиду. — Вот в чем дело… — хрипло произнес Чуя. — Ты здесь ради сделки? — Интересно, что ты будешь теперь делать? — улыбнулся Дадзай, проигнорировав вопрос. — Думаю, это подходящая судьба для того, кто проиграл мне в видео-игре: старательно служить мне, после моего вступления в Мафию. Чуя безотрывно смотрел на Дадзая, с трудом вдыхая и выдыхая воздух. Он не сводил с него глаз, хотя уже начал потеть, а его ноги дрожали. Он смотрел так, как если бы все ответы, были написаны на лице Дадзая. Вдалеке раздавались звуки передвижения солдат, слышались выстрелы. Время шло. — Овцы… Дети… Не убивай их, — произнес Чуя так, словно выдавливал эти слова из легких. — Они были… добры ко мне. — Конечно, — ответил Дадзай с лёгким смешком. — Все слышали? За работу. Как уже говорилось ранее, не причинять вреда несовершеннолетним. Вперед, напомним всем времена, когда Мафия была всеобщим ночным кошмаром. Дадзай вышел из леса, держась в достойной манере. Черные костюмы мафиози исчезали среди деревьев, когда они молча повиновались, как последователи смерти, подчиняясь его приказу. Глядя на их удаляющиеся фигуры, Чуя вдруг осознал. — Понятно, — произнес он. — Все что случилось раньше… Ты подстроил это? С того самого звонка в игровом зале… чтобы навлечь на меня недовольство Овец… Тогда Дадзай позвонил Мори, чтобы освободить заложников. После этого Овцы ожидали, что Чуя вернется к ним, но он предпочел продолжить расследование. Он не объяснил свою истинную цель друзьям. В результате, они сделали заключение, что их безопасность зависела от настроения Чуи. Все прошло по плану Дадзая. Он следил за ситуацией в Овцах и когда Чую "отправили в отпуск", предложил Мори стратегию и выдвинул военный отряд. Выждал момент, когда Чуя не сможет отказаться и заключил сделку. — Он просто демон… этот ублюдок… Чуя обернулся, держась за рану, и посмотрел на удаляющуюся угольно-черную фигуру Дадзая. Он искал невидимые знаки будущего, спланированного этим подростком. И произнес. — Что ж, давай…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог

Дадзай шел по подземному коридору в штабе мафии. Это был длинный белый невыразительный туннель. В качестве украшений на стенах висели только огнетушители и люминесцентные лампы. Это был аварийный эвакуационный выход, который мафия использовала во время вражеских атак. Поскольку левая нога Дадзая была повреждена, он передвигался на костылях. Рядом с ним шел Мори в белом халате доктора и маленький ребенок, который обнимал куклу. — Так что это твоя следующая работа, — произнес Мори. — Значит, этот ребенок одаренный, ха… Эй, можешь использовать свою способность здесь ненадолго, если хочешь. Дадзай обратился к ребенку который шел рядом. На вид ему было лет 5 или 6. Он никак не отреагировал на слова Дадзая, просто продолжал смотреть прямо перед собой, обнимая куклу. — Я ведь уже сказал тебе, он не может использовать дар по собственной воле. Поэтому я понятия не имею в чем состоит его способность, — произнес Мори, положив руку на голову мальчика. — От моих знакомых в госпитале я услышал, что он ранил других детей в общей комнате, поэтому я и заинтересовался. Ходят слухи, что он может ранить окружающих, не пошевелив и пальцем. Это может представлять опасность для больницы, поэтому я хочу, чтобы Дадзай-кун со своей анти-способностью выяснил истинную форму этого дара. — Кьюсаку! — вдруг взволнованно произнес ребенок. — Хихи, я Кьюсаку! Хэй, хочешь поиграть? Хочешь поиграть? — Да, да, когда ты подрастешь, — равнодушно ответил Дадзай. *** В том же коридоре, с другой стороны приближались двое. — Вот план предстоящей встречи, — произнесла высокая женщина в традиционной японской одежде. У нее были огненно-рыжие волосы, заколотые шпилькой. — У тебя есть вопросы, мальчик? — Вы можете перестать называть меня «мальчик»? — произнес Чуя. — Хотя у меня есть вопрос. Зачем вы берете меня на эту встречу, Ане-сан? — Не зови меня Ане-сан, я еще не на столько стара, — женщина в японской одежде сердито посмотрела на Чую. — Разумеется я беру тебя для получения опыта. Наши партнеры — подставная мафиозная организация, где Мори-доно недавно заменил президента. То каким образом чай подают в середине разговора, может повлиять на результат всей встречи. Тебе следует понять, что в отличие от предыдущей эпохи, теперь не все будет решаться путем разбивания голов наших конкурентов. — Понятно… — Чуя почесал в затылке с понимающим выражением лица. — Но если кто-то вроде меня будет на этих переговорах и сделает что-то неуважительное… Что если они разозлятся? — Что ж, мы разберемся, если нечто подобное случится, — женщина рассмеялась, вежливо прикрыв рот рукавом. — Если их так легко может вывести из себя нечто подобное, лучше сразу показательно их уничтожить. — … Это шутка? — обеспокоенно спросил Чуя. *** Голоса с другой стороны коридора приближались. — Эй, Мори-сан, этот ребенок мальчик или девочка? — Теперь когда ты упомянул об этом… Я не спрашивал. Проверю в документах позже. Голоса с другого конца коридора были уже совсем близко. — Кстати, мальчик, на счет твоей черной шляпы. У тебя ее не было вчера. Что случилось? — О, это? Это… *** Голоса двух подростков, идущих на встречу друг другу теперь звучали одновременно. В один из дней, в одно время в одном коридоре. Обычное событие, которое не войдет в историю и не останется в памяти людей. — …Ах!!! — Аххххх, это ты! Крики подростков заполнили коридор. Взрослые удивленно наблюдали за ними. — Чуя! По-твоему для чего ты вступил в эту организацию? — Дадзай атаковал Чую злым голосом. — Ты моя собака, не так ли?! Если я скажу, что у меня чешется нога, ты почешешь ее! Если я захочу поесть соба, ты притащишь мне владельца магазина! Если я захочу посмотреть пьесу, ты покажешь мне представление одного актера! Это твоя работа! Как ты оказался под непосредственным командованием Кое-сан? Решил подняться? Подлизался? Ты еще слишком молод, иди, займись грязной работой! — Без понятия о чем ты говоришь, хитрый ублюдок! Я присоединился к мафии по собственной воле, я не твой подчиненный и не твоя собака! Думаешь, я не знаю о твоих проделках?! — Чуя говорил о своем проигрыше. — Я проверил игровой автомат позже и оказалось, что кто-то вылил воду на консоль, поэтому мне было труднее играть! Так что тот матч не засчитывается! — Ха? Что ведешь себя как жалкий неудачник, Чуя? Где доказательства, что я сжульничал? Знаешь, я немедленно сделаю это последней новостью в организации: «Чуя не желает признавать поражение»! — Интересно, кто поверит в это… Подожди, подожди, подожди! Так вот почему все вокруг приветствуют меня легкими смешками?! Двое подростков кричали и ругались. Взрослые беспомощно наблюдали за ними. — Было ли хорошей идеей позволить им обоим вступить в организацию? — спросила женщина в традиционной японской одежде. — Все в порядке, Кое-сан, — произнес Мори с улыбкой. — Все в порядке как раз потому, что они в одной организации. Мори посмотрел на шляпу, которую держал Чуя. Это была черная шляпа с небольшими полями. Мори подарил ее Чуе в день, когда тот официально вступил в Мафию. *** — Что это за шляпа? Несколько дней назад, на верхнем этаже штаб квартиры Мафии, Чуя разглядывал головной убор. — Это символ твоей вербовки, — ответил Мори, с улыбкой. — В мафии принято, что тот, кто вербует человека, берет за него ответственность и заботится о нем. В качестве символа старший дает какой-нибудь предмет одежды новичку. Дадзай-куну я дал плащ, а это для тебя. — Это довольно старая шляпа, — произнес Чуя, рассматривая подарок. — Это не плохо, но… плащ, который носит Дадзай, выглядит новым. Почему именно я должен носить подержанную вещь? Или в бюджете есть ограничения? — Я не покупал ее в магазине подержанных вещей, — ответил Мори, с кривой усмешкой. — Эта шляпа Рандо-куна. На лице Чуи отразилось понимание. Он крепче прижал к себе шляпу и рассмотрел ее более внимательно. — Прежде чем сжечь все вещи Рандо-куна, я просмотрел их, — произнес Мори, сидя за своим рабочим столом. — Оказывается в последние два месяца своей жизни, он занимался расследованием своего шпионского задания. Возможно из-за того, что к нему начала возвращаться память. Он составил отчет о своем расследовании. Тип засекреченного объекта, в который он проник, информация о возможном местонахождении его партнера и следственные записи об «Арахабаки», собранные военными. — Военные… создали одаренного? — И еще кое-что. Имя «Арахабаки» было дано людьми, которые видели взрыв восемь лет назад. Естественно, в исследовательском центре, его называли иначе — это был "Прототип Номер 258-А". Чуя широко раскрыл глаза. Удостоверившись в его реакции, Мори сделал паузу и достал из ящика стола пачку с документами. — Это данные, которые собрал Рандо-кун, — Мори показал Чуе папку. — Здесь еще много интересного. — Тогда… это правда… — Чуя неосознанно протянул руку вперед. — Арахабаки… Моя истинная личность… Прямо перед тем, как рука Чуи уже готова была коснуться конверта, Мори убрал его в сторону. Чуя подозрительно посмотрел на Мори. — Прости, но это часть скрытого архива о предателе организации, — сказал Мори со своей обычной улыбкой. — Это то, что должно было быть сожжено и поэтому не может быть так легко раскрыто. Эта информация доступна только исполнителям и выше. Чуя слегка шевельнулся и посмотрел на Мори. Прошло несколько коротких напряженных секунд. — Я не смогу взять эту папку, пока не получу статус исполнителя, ха..? — произнес Чуя. — Это меры предосторожности, на случай моего возможного предательства? — Я не беспокоюсь ни о чем подобном, — произнес Мори с назидательной улыбкой. — Беспокоиться следует тебе. — Что? — Беспокоиться о Дадзай-куне, я имею ввиду. Я думаю, вы оба выдающиеся люди и примерно равны по заслугам. Однако, не кажется ли тебе, что Дадзай-кун, который работает непосредственно под началом босса, станет исполнителем чуть быстрее? Как ты думаешь, что бы он сделал, если бы имел полномочия получить эту папку раньше тебя? Ты не думаешь, что он мог бы запомнить эту информацию и сжечь, вместо того, чтобы одолжить тебе? Лицо Чуи побелело. Если однажды это случиться, Чуя уже был готов представить, через какие адские страдания ему придется пройти, чтобы получить информацию из этих документов от Дадзая. — Только алмаз может отполировать алмаз, — сказал Мори с довольной улыбкой. — Если вы оба будете стараться, организация будет в безопасности. Я хочу доказать, что мы можем превзойти предыдущего босса, не полагаясь на страх и насилие. Чуя слушал эту речь, безмолвно вспоминая. — Я… — Чуя через силу произносил слова своим мальчишеским голосом. — Я был лидером Овец. Но все что я получил, это недовольство друзей и недоверие всей группы. Поэтому сейчас, я не очень расстроен, что присоединился к вашей организации и выполняю ваши приказы. Но вы можете сказать мне одну вещь? Что значит быть лидером? Под серьезным взглядом подростка, улыбка Мори пропала. Он прикрыл глаза на мгновение и произнес с выражением лица, которое раньше никто у него не видел. — Лидер стоит на вершине организации, но так же является ее рабом. Ради выгоды и выживания организации, я с радостью впитаю всю ее грязь. Взять всех подчиненных, расположить оптимальным образом, и если необходимо, использовать и выбросить. Я с готовностью совершу любой бесчеловечный поступок, если это будет на благо организации. Вот что значит, быть лидером. Мори перевел взгляд на пейзаж за окном. — Все для того, чтобы защитить любимый город. Чуя слушал с ясными глазами, на его лице застыло выражение невинности, будто он родился заново. — Вот… чего мне не хватало. Чуя наклонил голову и опустился на одно колено. И произнес твердым голосом: — В таком случае, я посвящаю свою жизнь и кровь вам, босс. Я буду защищать организацию, рабом которой вы стали, сокрушу ваших врагов по вашей воле и враги Портовой Мафии узнают, какого быть раздавленным гравитацией. Мори молча смотрел на подростка, который наклонил голову к колену. Улыбка, которая была у него при этом, отличалась от любой бывшей у него раньше — загадочная, бездонная улыбка, которую обычные люди носили когда были счастливы. Он произнес одну вещь: — С нетерпением жду этого. *** Это полная история того, как действующий исполнитель Мафии Накахара Чуя и бывший исполнитель Дадзай Осаму присоединились к организации. Под началом Мори, в качестве босса, Портовая Мафия резко расширила свое влияние. Они создали устойчивую экономическую базу, выстроили хитроумные отношения с правительством и создали систему, к которой юридически трудно подкопаться. Год спустя произошла еще одна крупная катастрофа — широкомасштабный конфликт, с участием всех преступных организаций Йокогамы, получивший известность как «Война драконьих голов». Портовая Мафия пережила это время, которое считается худшим конфликтом в теневом мире, с минимальными потерями. После этого, в истощенном подполье Мафия установила прочное обширное господство над территорией. Примерно в то же время, Чуя, который внес значительный вклад в организацию, был благословлен получить доступ к желанным документам гораздо раньше, чем занял должность исполнителя. Относительно его истинной личности, заговора с исчезновением исследовательского центра и действий предпринятых им вместе с Дадзаем чтобы раскрыть это, будет рассказано в отдельном докладе. Все сказанное выше — полная история касающаяся «Инцидента Арахабаки». Этот отчет сделан для Министерства внутренних дел, девятого управления конфиденциальных ресурсов, он строго засекречен и запрещен к просмотру без специального допуска. Это все. Документ номер: I-41-90-3 <Детали действий одаренных Портовой Мафии во время Инцидента Арахабаки> Докладчик: Помощник советника Департамента внутренних дел по делам одаренных Сакагучи Анго. *** <Дополнительный документ> Документ номер: I-41-90-1 Докладчик: —— --- Присвоенный уровень конфиденциальности — совершенно секретно. *** Неважно насколько глубока ночь, Портовая Мафия никогда не спит. Дьявольская столица в глубокой темноте Йокогамы — верхний этаж штаб-квартиры Портовой Мафии. Среди многочисленных сотрудников, только те, кто обладает абсолютной лояльностью и выдающимися заслугами, могут стоять на страже этого этажа. Верхний этаж, место где располагается кабинет босса, является «особым случаем» на территории Мафии. Даже лучик света, не говоря уже о людях, не проникнет внутрь, только если это не совпадает с желанием Мафии. Перед дверью стояли двое охранников. Босса в офисе не было, поэтому они охраняли пустое помещение. Тем не менее у обоих были настороженные лица. Независимо от того, где или что они делают, такие люди готовы выполнить свой долг, без колебаний и эмоций, даже только проснувшись. Только тем, кто обладал стальным духом была доверена эта работа. Эти охранники ни разу не то, что не заговорили, но даже не прокашлялись, стоя на страже в ночной тишине. Один охранник услышал тихий звук. Это был глухой стук. Слабее чем жужжание комара настолько, что его можно было принять за собственное дыхание. Охранник не знал, откуда исходит звук. Но, простояв в тишине бесконечное количество часов, нельзя пропустить даже это. Он рефлекторно схватил автомат, прислушиваясь. — В чём дело? — Ты не слышишь? Коротко проинформировав друг друга, охранники сосредоточились на окружающей обстановке. Они тут же услышали звук снова. Затем, шорох переворачиваемой бумаги. На этот раз оба были уверены, что слышат это. Один из охранников схватил автомат. В тот момент на верхнем этаже не было никого кроме них двоих. Этаж был устроен так, что даже малейший ветерок не мог проникнуть внутрь. Так что было маловероятно, чтобы что-то шумело. Перед ними был коридор, позади — кабинет. Коридор был пуст, а значит… — Кабинет?.. Оба охранника напряглись при очередном звуке. Один движением руки и взглядом велел другому открыть дверь. Мафиози снял ключ с запястья и вставил по очереди в три разные замочные скважины, отпирая каждую. Затем, пинком распахнул дверь. В комнате находилась высокая фигура. В лунном свете стоял молодой человек с длинными конечностями. Он держал в руках какие-то документы. Молодой человек перевел взгляд с документов на прибывших людей. — Вы опоздали, — сказал он. — Не двигаться! Как ты сюда попал?! — воскликнул охранник с пистолетом в руке. — Как? Что за странный вопрос. Я вошел как обычно, через дверь, прямо позади вас, джентльмены. Лицо охранника исказилось от гнева. Этого никак не могло произойти. Они оба были сосредоточены на охране двери. Ни одна секунда не была упущена. Они бы заметили таракана, проползающего рядом, не говоря уже о человеке. Фигура в лунном свете была высокой и грациозной как лук и каждое его движение было подобно волшебству. На его роскошном деловом костюме цвета ночного моря, не было ни единой складки. Он выглядел как актер в фильме или экстравагантный бог старой Европы. — Я пришел прочесть документы. Это все, — сказал молодой человек, поднимая бумаги. Это была та самая пачка документов, которую когда-то Мори показывал Чуе, информация об «Арахабаки», собранная Рандо. — Это было очень интересно. Особенно вот этот отрывок: «бывший партнер Рандо Поль Верлен погиб, предав его.» Как я и думал, он многое забыл. Однако, в конце концов — я жив. — Положите документы на стол. Будете сопротивляться, мы выстрелим, — сказал охранник, направляя на него пистолет. Затем он нажал на скрытую в одежде кнопку, которая предупреждала комнату охраны о незваном госте. В обычных обстоятельствах сигнал тревоги должен был раздаться по всему зданию, и в коридорах должна была начаться блокада. Но ничего не произошло. — Ах, извините, я знаю вы ожидали чего-то, но ничего не произойдет. Все ребята из комнаты охраны недавно отправились в отпуск. Длительный отпуск. У ног молодого человека упала коробка с электронными ключами, которые открывали и закрывали двери на каждом этаже. Заметив на коробке чью-то кровь, охранники сразу все поняли. Охрана уже убита. — Я действительно хотел уйти с миром. В любом случае, я не ищу сражения. Я пришел только чтобы забрать эти бумаги. Они являются записью жизни моего лучшего друга. И эту шляпу из гардероба. Не успели они опомниться, как в руках молодого человека оказалась черная шляпа. Та самая, которую Чуя получил от Мори. — Это последнее предупреждение. Сдавайся. Иначе мы застрелим тебя через 5 секунд. Хоть охранник и сказал это, он уже был готов что кто-то на этой встрече умрет. В обычных обстоятельствах, убийство — крайняя мера. Если возможно, необходимо было схватить нарушителя живым и заставить его выложить свои цели и цели своего нанимателя. Таков путь мафии. Но этот нарушитель был другим. Он был элитой, и мог выжить даже в темноте мафии. Кто-то глубже самой тьмы. Вероятно, он был одаренным, а это означало, что обычные боевые инструкции были бесполезны. Единственный одаренный, который мог их устроить, был мертвый одаренный. Поэтому охранник предупредил: «стреляем через 5 секунд». Это был шифр. Если кто-то говорит «Я выстрелю через 5 секунд», это означало, что стреляют немедленно, не дожидаясь пока пройдет даже 1 секунда. Выстрел. Охранник безмолвно молился, чтобы его коллега тоже выстрелил. Но выстрела не последовало. Мафиози посмотрел на своего коллегу, недоумевая какого черта тот ждет. Но тот лишь стоял с пистолетом в руке и дрожал. Он не мог поднять пистолет. — Чт?.. Красный сигнал тревоги замигал в голове мужчины, когда он попытался спустить курок. Он не мог надавить на него. Палец на спусковом крючке был отрезан и упал на пол. Следом за ним ствол пистолета. Затем, запястья и плечи двух мужчин были отрезаны и части их рук так же попадали на пол. Их туловища, спины, челюсти и головы падали на ковер отрезанными кусками. Только ноги ниже бедер продолжали стоять, как ни в чем не бывало. Это была беззвучная смерть двух человек, которые даже могли закричать. — О, боже, хвала небу. В такую тихую лунную ночь звуки стрельбы совершенно не романтичны. Молодой незваный гость облегченно улыбнулся. Он положил документы обратно на стол и подошел к окну в центре комнаты, устремив взгляд на бледную луну. — Интересно, где ты сейчас, Арахабаки — Накахара Чуя? — произнес молодой человек, глядя в окно. — Я благодарю тебя за то, что ты убил моего партнера — бывшего партнера. Кажется, ты стал сильнее. Самое время нам встретиться. С этими словами он прижал ладонь к окну. Оно было сделано из армированного многослойного стекла. Это было теплонепроницаемое, ударопрочное стекло, способное выдержать не только снайперские пули но и противотанковый залп. Все для защиты босса. — Арахабаки, сердцебиение несчастий, дышащий стихийными бедствиями. Ты одинок. В этом мире нет никого, кто мог бы понять тебя. Ты и не бог и не человек, ты мечешься где-то посередине, до тех пор, пока не умрешь от своих собственных рук. Или пока не придешь ко мне. Молодой человек повернулся и ногой пронзил воздух по горизонтали. Технически, это был «удар». Однако это было гораздо легче, чем настоящий удар и гораздо тише, чем если бы птица стряхнула свои перья. Это выглядело так, будто он начертил в воздухе горизонтальную линию пальцами ног. Вспышка от удара разнесла армированное окно на мелкие кусочки. Бронированное стекло толщиной в несколько сантиметров сверкающим дождем осколков посыпалось на землю. — Я долго ждал. Но сейчас, — глаза молодого человека сияли в лунном свете. — Настало время нам встретиться, Накахара Чуя — мой младший брат. Произнеся это, молодой человек с черной шляпой на голове, бесшумно выпрыгнул в окно. Его тело растворилось в темноте ночи и исчезло из виду. Ночное покрывало собирает в себе множество теней. Ночи в Йокогаме длинные и глубокие и никто по-настоящему не может разглядеть их дна.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Brodyachie-psy-literatury/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)