Ранобэ: Библиотечные войны

Описание: На 31-ом году жизни периода Сэйка, жестокость войны между Вооруженными Силами Библиотеки и Комитетом по повышению надежности СМИ вступила на новый уровень. Каждая противоборствующая сторона вооружилась либо ради свободы самовыражения, либо «защиты» общества от негативного влияния средств информации.

Касахара Ику присоединяется к Вооруженным Силам Библиотеки с намерением отыскать своего «Принца», который помог ей во время принятия Комитетом по повышению надежности информации цензуры и ее сильном желании защитить книги.

Кол-во глав: 1-27

Глава 1:  Библиотеки имеют право свободно собирать материалы.

Дорогие Мама и Папа , Как поживаете ? У меня все хорошо. Я слышала, в Токио воздух не очень хороший, но в Мусашино он вроде немного лучше. Я уже привыкла к жизни в общежитии. Мое заветное желание исполнилось – меня приняли в библиотеку – так что сейчас... Я каждый день усердно тружусь на тренировках по основам боевой подготовки. *** - ПОДНИМИ РУКИ, КАСАХАРА! Услышав окликнувший ее презрительный голос, Касахара Ику отчаянно подтянула руки, сжимая винтовку. Винтовка принадлежала к модели «Howa Type 64» из запасов японской армии и весила 4,4 килограмма, внушительный вес для девушки двадцати одного года, несущей его набегу. Модель была старой, даже японская армия ей не особо пользовалась; такое оружие использовалось только для тренировки новобранцев. Для него даже больше не выпускалось патронов. База получила более легкую, удобную в обращении «Howa Type 89», но ей пользовались более умелые бойцы, новички же тренировались с пистолетами и автоматами. Следуя по пятам за группой мужчин впереди нее, Ику закончила тренировку с оружием на весу, забег с винтовкой. Миновав финишную линию, она упала на землю. Двенадцатое место из пятидесяти, весьма неплохо даже по сравнению с мужчинами и неоспоримая победа среди женщин, но... - Разве я разрешал тебе падать?! Десять отжиманий! Внешне послушная, Ику выполнила штрафные отжимания – а мысленно проклинала его. Гнусный дьявольский инструктор! Однажды я тебе покажу! Остальные девушки, наблюдая за происходящим, пересекли финиш, не падая, отложив отдых до тех пор, пока не окажутся за линией сидящих мужчин. Над дорожкой зазвучал полуденный звонок. - Черт, я таааааак устала! Стояла ранняя весна, и столовая звенела от криков и жалоб новобранцев. Ночью у них, уставших от тренировок, не будет сил шуметь. Вечером столовую займут библиотекари, закончившие со своей работой в библиотеке и вернувшиеся на базу, но днем она, в основном, была предназначена для сил обороны базы, работников материально-технического обеспечения и сейчас, ранней весной, для новичков. - Этот чертов инструктор! Он совершенно меня ненавидит! – сказала Ику, с силой всаживая вилку в фирменное блюдо, куриное соте. - «Чертов инструктор»... ты о инструкторе Додзе? - Конечно! Додзе Атсуши, Офицер Библиотеки Второго Класса. «Дьявольский инструктор», который недавно приказал Ику отжиматься. Библиотечная База Канто, расположенная в Мусаши-сакаи, была тренировочным учреждением на уровне небольшого гарнизона. База была ответственна за подготовку всех новобранцев в регионе Канто, а в этом году их было три сотни. Поскольку боевая подготовка требовалась даже тем, кто поступил библиотекарем, рекрутов разбили на шесть групп по пятьдесят человек, всех ожидала одинаково суровая подготовка. Она была настолько тяжелой, что каждый год десятки новобранцев уходили. - Одна я! Только я такие наказания получаю! С остальными девушками он никогда так не обращается, даже когда они измотаны! Как он вообще может жаловаться, если в забеге с оружием я двенадцатой пришла, с учетом мужчин?! Можно было предположить, что с таким результатом он закроет глаза на мое падение, но нееееет! Я ведь упала, когда уже пересекла финишную линию, так?! - Возможно, это значит, что он на тебя большие надежды возлагает? – предположила Шибасаки Асако, соседка по комнате Ику. После прохождения подготовки, ей предстояло работать в Первой Библиотеке Мусашино, примыкавшей к Библиотечной Базе Канто.        Ику, конечно, предстояло оказаться в силах обороны Первой Библиотеки Мусашино. Поскольку Библиотечная База Канто располагала общежитиями для холостых работников библиотеки всего региона Канто, даже работавшие в других библиотеках Токио жили на базе. В других префектурах тоже находились базы, связанные с главными библиотеками и располагавшие соответствующими учреждениями. - В любом случае, мне он нравится. Что-то такое в нем есть, да? Несколько девушек согласились с Шибасаки. - О, да, что-то в его лице... Но столько же оказалось и несогласных – «Но он такой страшный!», «Не думаю, что на него стоит заглядываться». Ику, само собой, была ярым приверженцем такой точки зрения. - Шибасаки, тебе надо зрение проверить! Что такого хорошего в этом карлике? - Да-да! Не хочется признавать, но он довольно низкий, да! Другие девушки согласились, но Шибасаки не уступала. - По крайней мере, он выше меня. Шибасаки со своими 157 см роста была низкой девушкой для нормального мужчины. Для сравнения, Ику была 170 см – вполне достойно даже для мужчины. Девушки не  знали точного роста Додзе, но предположили, что около 165 см. - Но, Касахара, если придираться к росту, найти парня будет все труднее и труднее. Как бы мы, японцы, ни приспосабливались, все равно не так много мужчин сравнятся с девушкой в 170 см роста! - Не говори мне, что будет все труднее! Простите, что я такой переросток, хорошо? – в Ику вспыхнул ее комплекс из-за роста. – Даже если бы я не была такой привередливой, этот парень все равно не обсуждается! У него ужасный характер. - Так вот что ты обо мне думаешь? Понятно. Ику обернулась на звук низкого голоса позади нее и вскрикнула. Додзе, мужчина, которого она только что опускала ниже плинтуса, стоял за ней с подносом в руках. - Что Вы здесь делаете?!... сэр? Обычно инструкторы ели в офицерской столовой по соседству. - Здесь мне особое блюдо вкуснее показалось, – ответил Додзе, садясь за стол позади Ику и остальных. Он добавил: - Необязательно называть меня «сэр», если тебе это так тяжело. У нас правила не такие жесткие, как в других армиях – повезло тебе. Ну и хладнокровие ! Вот за это я его и ненавижу! Ику показала язык, пока Додзе ее не видел. Остальные девушки захихикали, но ей было не до смеха. - «Чертов карликовый инструктор с ужасным характером», так? Хмм, я всего лишь человек, так что не могу гарантировать, что услышанные мной оскорбления моей личности не повлияют на мое преподавание. Шибасаки тут же бросила Ику, чтобы спасти собственную шкуру. - Я Вас хвалила, так что я вне подозрений, верно, инструктор? Проклятье, что случилось с женской солидарностью?! Ику начала жадно поглощать еду. - Вредно так быстро есть, Касахара-сан, – произнес голос над ней. Он принадлежал другому инструктору, Комаки Микихиса, Офицеру Библиотеки Второго Класса. Вероятно, он был ровесником Додзе, но на десять сантиметров его выше, и его мягкие манеры сделали его любимцем женской половины новичков. Девушки, вздрогнувшие при появлении Додзе, теперь казались оживленными и влюбленными. Так тебе и надо, подумала Ико, тайно радуясь без причины, не замечая того факта, что она к этой победе отношения не имеет. - Почему-то мой обед перестал быть вкусным, – объявила она достаточно громко, чтобы услышал Додзе. Она неуверенно посмотрела на Комаки. – Как-то неправильно, что инструкторы используют столовую для новобранцев. Она впервые лично разговаривала с Комаки. Так что – откуда он знает мое имя? Инструкторов было лишь десять с небольшим, включая лекторов, так что все новички знали их в лицо и по имени, но для инструкторов они оставались тремя сотнями новых лиц и имен. Ику помнила Комаки и Додзе по собеседованию во время отборочного экзамена, но тогда они опрашивали многих из тех, кого приняли, так что навряд ли он ее запомнил по той встрече. - О, пожалуйста, не говорите так. В офицерской столовой нас кормят, как буддистских монахов. Там ведь, в основном, старики питаются, – добавил Комаки, садясь напротив Додзе. Возможность спросить, откуда он знает ее имя, была упущена. Глянув на сидевшую рядом Шибасаки, Ику увидела, что та уже отложила палочки – она мало ела.   - Пойдем, Шибасаки. – Не дожидаясь ответа, Ику встала. Она уходила со своим подносом, когда… - Эй, ты уронила это, – окликнул Додзе, протягивая что-то Ику. Это была открытка, сложенная пополам. Видимо, она выпала из ее кармана, когда девушка вставала. - Верно, просто выбросьте, – бросила она презрительно, желая избавиться от Додзе. - Уверена? Похоже, ты ее уже подписала. Черт, быстрее было бы просто забрать ее, подумала она. Но теперь уже поздно. - Она сложена, поскольку я знаю, что не смогу ее отправить. Если мои родители прочитают эту открытку, то заставят меня вернуться домой. Прошу меня простить. – Ику твердо положила конец разговору и присоединилась к очереди людей, желавших вернуть посуду. - Да кто заставляет других свою почту выкидывать? Боже, эта девчонка... – Додзе развернул открытку. – Идиотка! Она уже адрес написала! – Адрес находился где-то в префектуре Ибараки. Наверное, дом ее родителей. Раздраженный Додзе попытался разорвать открытку. Комаки горько улыбнулся ему. - Такое письмо может заставить родителей потребовать ее возвращения домой? – Видимо, Комаки прочитал открытку, пока Додзе смотрел на ее оборот. Как и многие в его сфере деятельности, читал он быстро. -  «Мое заветное желание исполнилось – меня приняли в библиотеку – так что сейчас я каждый день усердно тружусь на тренировках по основам боевой подготовки». - Возможно, они против того, чтобы она вступала в силы обороны. - Но разве она не сама это выбрала? Большинство поступавших в библиотеку хотели быть обычными библиотекарями. Обычно члены Сил Обороны отбирались из этой массы, основываясь на пригодности и личном желании кандидатов. Для женщины сразу выбрать Силы Обороны было весьма необычным. В те дни работать там было опаснее, чем в армии или полиции, по крайней мере, на ежедневной основе. - Я знаю, каким был ее приоритетный вариант. Я, знаешь ли, тоже собеседование проводил. – Услышав, что женщина хочет поступить в Силы Обороны, шесть ответственных за собеседование инструкторов предприняли особые старания, чтобы завербовать ее. - Но, похоже, она и правда тебя ненавидит, Додзе. Возможно, время пересмотреть стратегию обучения? - Если я слишком сильно на нее давлю, она может уйти. Даже ее родители против. - Таков твой план? Очень хитро. Додзе не ответил на шутливый тон Комаки; он молча рвал открытку.  - Так она хороша, верно? - Она монстр. – Не было никакого смысла ходить вокруг да около. Она пришла двенадцатой в забеге с оружием на весу, считая мужчин. Наверное, она бы и с забегами в настоящей армии справилась бы. Она была одарена отличным телосложением, но, что важнее, обладала чудесными физическими способностями. На тренировках, развивавших быстроту рефлексов и мгновенную мощность, так важные в боевых искусствах, она даже инструкторов начинала обходить. Девушка была довольно спортивной. Согласно ее досье, она занималась легкой атлетикой со средней школы и до конца колледжа. - Она восхитительна, даже если предположить, что спорт создал ей хорошую основу. Тонны потенциала, – сказал Комаки, присвистнув. Додзе вздернул бровь и посоветовал ему следить за своими манерами во врем еды, а затем продолжил обедать, дорвав открытку. - Но ты уже решил, верно? - Пока нет, – упрямо возразил Додзе. – Все-таки одна физическая сила такие вещи не решает.            ***** В последний год эпохи Сева был принят закон, известный как «Закон о Развитии СМИ». Он предлагал расправу с формами выражения, нарушавшими человеческие права, общественный порядок и мораль. Поборов оппозицию, утверждавшую, что цензура противоречит конституции, закон был составлен расплывчато и получил большой простор для интерпретации. В самом деле, он как будто преднамеренно оставлял основу для введения цензуры по прихоти стражей порядка. Побочные законы и нормативные акты, связанные с цензурой, могли быть дополнены, как того требовал случай; такие широкие полномочия получил исполнительный комитет с невероятным количеством свободы. Политические операции, позволившие пройти настолько радикальному закону, называли одним из Семи Чудес политического мира Сева; оставалось неясным, как этот закон вообще появился. Он был навязан ничего не подозревающим гражданам, благодаря вспышке политической апатии в обществе. Когда стали ясны последствия закона, общественность взбунтовалась. Но уже принятый закон отменить не так легко. В таких обстоятельствах люди молились, чтобы власти выступили против Закона о Развитии СМИ. И их молитвы получили ответ в форме «Закона о Свободе Библиотеки», как его часто называли – нового раздела, добавленного к уже существующим трем разделам законов о библиотеках. Законы о Библиотеках, Раздел Четвертый: Свобода Библиотеки. Параграф 30: Библиотеки имеют право свободно собирать материалы. Параграф 31: Библиотеки имеют право предоставлять свободный доступ к материалам. Параграф 32: Библиотеки защищают  личную информацию своих пользователей. Параграф 33: Библиотеки противостоят любой цензуре. Параграф 34: При посягательствах на свободу библиотеки мы, библиотекари, объедимся и будем бороться за ее свободу до конца. Изначально эти параграфы были заглавиями в более длинной «Декларации о Свободе Библиотеки» Японской Ассоциации Библиотек, но, чтобы быстрее протолкнуть закон и обеспечить как можно большую широту интерпретации для борьбы с безграничной произвольной силой Закона о Развитии СМИ, остальную часть документа опустили, оставив лишь заголовки. Так же, как в Законе о Развитии, детали исполнения могли быть добавлены в любой момент. Это была попытка уравновесить Закон о Развитии СМИ, так сказать, бороться с независимой властью независимой же властью. Невозможно было провести закон, полностью уравновешивающий  Закон о Развитии СМИ, обладавший правом контроля средств массовой информации. Поэтому оппозиция выбрала стратегию усиления существующих административных законов – на которые сторонники Закона мало обращали внимание – чтобы бороться с цензурой в одном районе. Тридцать лет прошло с момента вступления в силу обоих законов – шел тридцать первый год эпохи Сейка[1].    Комитет по Развитию СМИ, основанный Законом, обосновался в Министерстве Юстиции. Доверенные организации, известные как Специальные Учреждения Развития, были созданы в каждой префектуре. Они следили за всеми средствами массой информации и обладали правом запретить любую публикацию, фильм или музыкальную композицию, которые признавались угрозой общественному порядку и морали. В частности, они обладали правом проверки всех товаров, полученных розничными магазинами. Они могли запретить издателям продажу работ. Они могли не допустить некоторые вещи к освещению в средствах массовой информации или приказать их пересмотреть. Они могли приказать заблокировать сайт с интернет-услугами. Поскольку у телевизионных станций, издательств и магазинов не было власти противостоять такой цензуре, им оставалось лишь покориться ей. Средства массовой информации, которые должны были противостоять Закону до его принятия, разразились тривиальным анализом правительственных заявлений и сконцентрировались на бессильной критике власти. Это было равносильно безропотному подчинению Закону о Развитии СМИ. Единственные в своем сопротивлении, таблоиды, грубый враг справедливости, развернули компанию жесткого противостояния, но они играли в кошки-мышки с цензурой и конфискацией задолго до принятия Закона. Для создателей запрещенных работ не было предусмотрено наказания, так же не запрещалось покупать печатные издания. Закон о Развитии СМИ на словах отстаивал «фундаментальное право человека на свободу выражения», утверждая, что эти издания не контролируются перед распространением. В действительности, средства массовой информации, которые не стыковались со стандартами порядка и пристойности Закона, изымались в момент их представления общественности, и, в зависимости от ситуации, издатель, посредник и главный распространитель могли понести наказание и денежные потери, в случае если их материалы запрещались цензурой. В качестве защитной меры, они запустили саморегуляцию, результат которой для авторов был таким же, как если бы их работы подвергались цензуре напрямую. Тем временем, библиотеки, уникальные в своей законной способности противостоять Комитету по Развитию СМИ, так же подверглись коренным изменениям за прошедшие тридцать лет. Поскольку публичные библиотеки обладали правом сопротивляться цензуре, свободно собирая различные материалы и предоставляя к ним свободный доступ общественности, они стали единственным тревожащим «врагом»  Комитета по Развитию СМИ. Поскольку Специальные учреждения Развитию ужесточали свои деспотичные проявления цензуры, набиравшей обороты, подобно катившемуся с холма булыжнику, публичные библиотеки отвечали усилением своей обороны, пока, наконец, в каждом главном отделении страны не появилась охрана. В результате, разногласия между библиотеками и Специальными Учреждениями усилились. История конфликта являла собой историю вооружения и контр-вооружения. Огнестрельное оружие появилось на ранних этапах. Тем не менее, каждое ужесточение конфликта было спровоцировано Комитетом по Развитию СМИ, поскольку библиотеки придерживались политики неагрессивной защиты. И Комитет, и библиотеки растягивали свои законы, пока их конфликт не вышел за рамки законности. Закон не мог вмешаться, если разногласия не угрожали общественной или частной собственности или жизням граждан. Закон можно было растянуть до такой степени, чтобы он допускал потери в войсках Комитета и библиотек. На таком культурном фоне, библиотеки, в итоге, создали базы в десяти различных регионах Японии, где обучались члены Сил Обороны Библиотеки. Действия библиотек так же стали более централизованными. Кадровые вопросы местных отделений были переданы региональным административным органам. Финансы так же контролировались централизовано с целью упорядочения управления доходами и расходами и сокращения сметы текущих трат.                         Все библиотеки, кроме Национальной Библиотеки Парламента, подчинялись местной администрации. Согласно докладу, опубликованному в 1963 году, «Докладу об Управлении Публичными Библиотеками в Средних и малых Городах» (так же известному, как «Доклад Шуче»), публичные библиотеки существовали ради предоставления услуг местным жителям и потому не обладали централизованной организационной иерархией. Поэтому они не были включены в государственный бюджет. Этот факт вызывал беспокойство касательно финансовой стороны управления библиотекой, но именно независимая природа местных административных органов сделала возможной борьбу с Комитетом по Развитию СМИ Министерства Юстиций. И правда, противостояние Комитета и публичных библиотек можно было назвать гранью соперничества местной и государственной властей, подогреваемого стремлением к независимости местных администраций и настойчивым слухом о том, что сорок семь префектур вынудят объединиться в более крупные структуры. Оглядываясь на тридцать лет назад, сторонников Закона о Свободе Библиотеки можно было смело назвать интриганами за трактовку запрещающей деятельности Закона о Развитии СМИ как оскорбления региональной независимости.       ***** - В любом случае, она сама хочет работать в силах обороны, так что если мы примем женщину, это будет она. Она закончила колледж, ее квалификация полностью подходит для библиотекаря. И нам давно уже говорят, что нашей группе не хватает женской точки зрения. - Сомневаюсь, что она нам это даст, – скептически бросил Додзе. Комаки грустно улыбнулся ему. - Когда ты так говоришь, кажется, что ты только рад держать ее подальше от Сил Обороны, Додзе. Додзе ничего не ответил на эту мягкую критику. Он знал, что ему не хватало объективности в делах, касавшихся Касахара Ику. - Даже если бы ты мог удержать ее от вступления в Силы Обороны, среди библиотекарей вакансий не осталось. Было бы весьма трудно перевести ее на другую базу, бухгалтерский учет у нас ведь раздельно ведется. Возможно, она могла бы работать в отделе технической поддержки? Хотя оснований для этого нет. Материально-техническая поддержка библиотечных войск, включая провизию, обслуживание и поставку оборудования, обеспечивалась крупной компанией, что было призвано сократить расходы. Поэтому, не считая руководящих должностей, в отделе технической поддержки обычно работали временные контрактники и работники неполного дня. - Думаю, настоящий библиотечный работник в офисе, полном работников временных, будет чувствовать себя не в своей тарелке. Ну, возможно, если бы мы сказали, что пытаемся создать карьерный путь для кандидатов в управленцы или вроде того... - Забудь. Додзе отхлебнул свой суп мисо, не пытаясь скрыть дурное настроение. Обсуждение его подлых желаний в мельчайших подробностях лишь показало ему, насколько он был несправедлив. В истории об Эзопе плащ странника заставило снять Солнце, а не Северный Ветер[2]. Не было ничего более унылого, чем когда на тебя светит придирчивое солнце; и все же Комаки был прав. - Мы принимаем кандидатов на основе их пригодности. Эта политика не изменилась. Способности Касахара Ику подходят для Сил Обороны. – В ответ на упрямый тон Додзе, Комаки снова грустно улыбнулся. - Прости, я тебя недооценил. Иногда Додзе плохо переносил благонамеренную, но жестокую прямоту друга.         ***** После обеда у них была тренировка по рукопашному бою в крытом зале. Сегодняшний урок был посвящен дзюдо. Поскольку стажеры обучались только первый месяц, по плану их ждал свободный спарринг. - Касахара, не думаю, что кто-то из нас с тобой справится! – извинялись девушки. Все они были на пару размеров меньше Ику; если поставить обычного мужчину в пару с обычной женщиной, разница в ширине, росте и телосложении получилась бы примерно такой же. А поскольку это была Ику, отлично показавшая себя на всех тренировках, было очевидно, что спарринг с другой девушкой закончился бы полным разгромом последней. - Тогда как на счет меня? Выбери меня, выбери меня! – стоявшие рядом парни тут же разобрались в ситуации и вызвались добровольцами. То, что они не пытались скрыть свой энтузиазм с грязными намерениями при мысли о борьбе с женщиной, казалось чем-то на удивлением свежим, но... - Да что вы за идиоты?! – Додзе без разбора накинулся на толпу поднимавших руки мужчин. – Касахара, становись в пару со мной. Я никого из этих парней к тебе не подпущу. Раздался громкий хор возгласов «Нечестно, инструктор!», которые Додзе прекратил одним взглядом. - Не в этом дело. Я просто не считаю ее женщиной. Насколько я, по-вашему, отчаянный? Этого замечание разозлило Ику. Ооо, он меня бесит! Мне-то и не хочется, чтобы он меня как женщину воспринимал, но мог бы об этом по-другому сказать, ублюдок! - Вы уверены, инструктор? – сказала она с безжалостной вежливостью. Когда Додзе повернулся к ней, она тщательно прицелилась и сделала свой выпад. – Вы кажетесь намного ниже меня. Вы вообще до моего воротника дотянетесь, сэр? Она изо всех сил старалась его спровоцировать, но выражение лица Додзе совершенно не изменилось. - Начали! – объявил он и пошел к ней. Уаа ! Да он просто скала! Раньше Ику только с девушками боролась и удивленно отшатнулась от внушительных мышц тела Додзе. Она сразу поняла, что качество мышц тут совершенно другое. До нее дошло, что она теряет секунду на панику, прежде чем мир перевернулся с ног на голову. Она упала на спину, выбив весь воздух из легких. Над головой появилось лицо Додзе.    Поправляя дзюдоги[3], Додзе сказал лишь: - Крутая речь для того, кто даже не научился правильно падать. Похоже, провокация достигла полного успеха. Ику сжала зубы из-за его ребяческого физического возмездия, игнорируя собственное лицемерие.    - Ты ведь намного выше меня, так что хоть раз должна меня зубами на татами уложить, верно? ...он – нарывается на драку – он – он! – ну, он ее получит! От наблюдателей раздался удивленный крик. Тренировка полностью замерла при виде невероятного зрелища. С очень громким ударом, Додзе упал на пол. Причиной стало то, что Ику подскочила на ноги, разбежалась и ударила прямо в спину. - Ну и как татами, сэр? Додзе, упершись руками в мат, поднялся и посмотрел на Ику, стоявшую в насмешливой позе. - Так вот оно как, да? – пробормотал он. Не успели эти слова слететь с его губ, как он подсек ей ноги, застав врасплох. В этот раз на спину упала Ику. А потом – «ОООООООООЙ!». Из ее горла раздался ужасный крик. Что это ? У меня как будто сейчас рука оторвется! Она знала лишь, что ее правую руку заламывают назад изо всех сил; она понятия не имела, как ее изогнули. Парни вокруг нее перешептывались в ошарашенном восторге, «Вау, это же «армбрейкер»!» - самый сильный захват в дзюдо! Тот самый! Не могу поверить, он настолько по-детски себя ведет, что применил его к девушке! - Я впечатлен тем, что ты захотела сразиться со мной без правил. Смелости тебе не занимать, это я уважаю. Поэтому я не сдерживался – эй, вы там, начинайте отсчет тридцати секунд. Стоявшие рядом мужчины послушались и начали отсчет, ударяя по татами. Какого черта вы такие медленные-! - Да я ни в жизни тридцать секунд не выдержу, тупицы! Уберите эти улыбочки с физиономий и прекратите отсчет! Пощады! Пощады ! Отпусти меня, ты, кусок дерьма! Додзе, я тебя убью! К тому времени, как он освободил ее из захвата, Ику пробежалась по всем ругательствам, которые знала. - Черт! Просто не верится ! – воскликнула Касахара с энергией, которая вернулась к ней лишь после завершения тренировки и возвращения в общежитие. - Это мне не верится, Касахара, – ответила все еще изумленная Шибасаки, вернувшись из ванны. – Какой нормальный человек станет бить своего инструктора в спину? Ты совершаешь абсурдные поступки. Даже у безумия есть свои границы. - Он первый начал! Ику скривилась, потрогав правую руку, покрытую лечебными примочками. Думая, что она могла потянуть мышцу, Додзе отправил ее в медпункт, где ее пролечили до конца тренировки. Поскольку пострадала она из-за него же, Ику считала его действия лицемерной ложной заботой. - Пожалуй, теперь мне инструктор Додзе еще больше нравится. - Что? Ты отступница! Ты знаешь, какие ужасные вещи он со мной сделал! - Отступница? Это вообще причем? Знаешь, Касахара, давно хотела тебе сказать, ты ужасно подбираешь слова. Как твоя подруга, я решила, что тебе стоит это знать. - Оставь меня в покое, – обиженно произнесла Ику. Ее соседка была ужасающе честной. Шибасаки продолжила, намереваясь высказаться, не заботясь о капризном настроении Ику. - Знаешь, думаю, он тебе поблажку сделал. - Что? Как ты можешь так думать! - Мальчики говорили, что нормальный амбрейкер никто больше трех секунд не выдержит. Ты десять продержалась. - Только потому, что он хотел растянуть мои мучения. – Ику осуждала Додзе не меньше, чем Шибасаки поддерживала. - Даже после нападения такой неотесанной деревенщины, он был милосерден до конца. Какая зрелость и доброта! Я все больше в него влюбляюсь! - Стой, под «неотесанной деревенщиной» ты меня имеешь в виду? - Будешь отрицать? Как бы это ее ни ранило, но отрицать это она не могла. Ику выросла в деревне, подарившей ей хорошие физические способности, но это так же означало, что слово «деревенщина» было не слишком далеко от истины. Она надулась и обиженно замолкла. Ладно. - Никто никогда не называл меня утонченной красавицей вроде тебя. - Завидуешь? Позволь заметить, в том, чтобы быть «утонченной красавицей» тоже свои минусы есть, – отмахнулась Шибасаки, ловко выигрывая словесную перепалку. – Кстати, что ты собираешься родителям сказать? Ты ведь так и не сообщила им, что записалась в Силы Обороны. - Ты еще не закончила? Дай мне отдохнуть! Ику опустилась на котацу и положила голову на руки. Она подписала ту открытку, чтобы сообщить новости родителям, но, в итоге, выбросила ее – а точнее, заставила Додзе сделать это за нее. Она не сказала своим простоватым родителям, что устроилась в Силы Обороны. Они все еще думали, что дочку взяли библиотекарем. И при этом их ответ все равно не обнадеживал. Библиотеки ведь такие опасные сегодня! - Эмм, с этим вопросом я пока подожду. - Что будешь делать, когда они захотят посмотреть, где ты работаешь? Знаешь, не ожидала, что у тебя такие чрезмерно заботливые родители, – пробормотала Шибасаки, вытягивая случайный пакет из их общей кучи закусок. Во время сильно изматывающих тренировок ужина им не хватало, так что они завели привычку перекусывать по ночам. - Это не моя вина, – надулась Ику, потянувшись открыть упаковку закусок. – У меня три старших брата. Мои родители ждут от меня, как от девушки, кучу неразумных вещей. Думаю, они хотели вырастить меня среди бабочек и цветочков. Но наличие трех грубых братьев примерно того же возраста обеспечило ей немного другое развитие. «Над слабыми издеваются или они уходят»; наученная этим негласным, но непрекословным детским правилом, Ику стала, по словам Шибасаки, неотесанной деревенщиной. Горе ее родителей стоило видеть. В колледж она попала лишь благодаря своим успехам в легкой атлетике, так что Ику надеялась, что они признают в ней самостоятельную личность, но родители до сих пор не хотели расставаться с надеждой на ее женственность. Если бы они узнали, что она поступила в Силы Обороны... - Готова поспорить, их удар хватит, – бессердечно предсказала Шибасаки. - Было бы здорово, если бы этим дело и ограничилось. – Скорее всего, они бы утащили ее домой и устроили работать по своим каналам, жалкая участь. Деревенские родители были настолько страшны. - У библиотекарей и членов Сил Обороны не так много общих обязанностей – это плохо. – Первоочередной обязанностью Сил Обороны была защита библиотеки и наблюдение за ней. Поскольку борцы были заняты продолжительными тренировками, на офисную работу времени у них мало оставалось – Ты можешь попросить отправить тебя на бумажную работу, когда твои родители приедут... но это не сработает, если они приедут без предупреждения. - Даже не шути так, я тебя умоляю! У меня и так проблем хватает! У Ику не было энергии волноваться после ее каждодневных изматывающих тренировок. Самой большой игнорируемой ей проблемой был вопрос с родителями. - Я слышала, что у Спецназа Библиотеки есть обязанности в библиотеке. Они должны быть знакомы с каждой процедурой, чтобы суметь справиться с любой непредвиденной ситуацией. Хотя это тут ни при чем; новичка они не примут, – поправилась Шибасаки, опередив аналогичное замечание Ику. Спецназ в основном состоял их элиты, отобранной из Сил Обороны. В мирное время они располагались на базе, но при необходимости отправлялись в любую библиотеку. Их обязанности охватывали широкий диапазон, от обычной библиотечной деятельности до полномасштабных сражений. - Но Касахара, ты соответствуешь требованиям на профессионального библиотекаря, верно? Почему это не стало твоим приоритетом? Требования к библиотекарям и помощникам библиотекарей были изложены в Законах о Библиотеке, но библиотечный персонал контролировался не так строго и требовал меньшей квалификации. Когда местные библиотекари управляли кадровыми вопросами, множество работников библиотеки не отвечали требованиям к нормальному библиотекарю. Тем не менее, когда были организованы региональные отделения Библиотечных Войск, они сами стали решать кадровые вопросы, и в те дни по всей стране прошло движение за признание работников библиотеки профессионалами. - О, по разным причинам... – начала было Ику, но потом округлила глаза и нахмурилась. – Стой, как ты узнала, что я указала в качестве приоритета? – Ику казалось, что она никогда ей об этом не рассказывала. Шибасаки, изящно улыбаясь, ответила: - Есть множество приемов для развития сети информирования, – она всегда была настороже. – Кстати, я слышала, что ты – первая женщина на Базе Канто, вступившая в Силы Обороны по собственному желанию, и одна из первых по всей стране. - Что? Правда?! Она и понятия не имела. В таком случае... В ее голове промелькнули события во время обеда. «Вредно так быстро есть, Касахара-сан». Она поняла, почему Комаки ее знал. Если я самая первая, понятно, почему меня запоминают или даже решают проверить. - Итак, почему же ты остановилась на Силах Обороны, хотя очевидно, что твои родители против? Думаю, я понимаю, если ты хочешь найти своим боевым навыкам хорошее применение. Похоже, о настоящей причине она не догадалась, подумала Ику, пытаясь успокоить быстрое сердцебиение. Ее подруга, вечно бывшая начеку, вероятно, посчитала бы ее истинный мотив за слабость. - Ох, ой-ой-ой. Моя рука все еще болит после того, как ее выкрутил этот глупый инструктор. Пойду я спать. - Знаешь, врать ты не умеешь. Хотя Шибасаки и не приняла объяснения подруги, похоже, возобновлять атаку она не собиралась. С помощью пульта она уменьшила громкость телевизора. Видимо, она решила подыграть притворной сонливости Ику. Временами Шибасаки была прямой и ироничной, но она была хорошей подругой, которая знала, когда человека надо оставить в покое. Ику залезла в постель и задернула полог.              ***** Она всегда очень любила читать. В этом были виноваты родители, которые в своем стремлении сделать Ику более женственной поощряли хобби вроде чтения. Тем не менее, она никогда не получала столько же удовольствия от уроков фортепьяно или икебаны, как от чтения историй. Поскольку чем больше она читала, тем лучше было настроение ее родителей, само собой, она начала читать еще больше. В детстве два увлечения, чтение и баловство с братьями, прекрасно сочетались. Тем не менее, другим они казались несовместимыми. Все шесть лет в начальной школе вид читавшей в классе Ику обязательно вызывал замечание «это кажется неправильным» от одноклассников. В умах окружавших ее людей плотно укоренился стереотип о том, что спортивные дети ненавидят книги. Если временами Ику с удовольствием играла в вышибалы, порой она так же не могла перестать думать, что случится дальше в книге, которую она читала. Ику это казалось совершенно естественным, но сверстникам из начальной школы понять подобное было тяжело. Не зная слов вроде «аномалия» или «разрушение стереотипов», они говорили что-то вроде «Ику не должна читать, это странно» - и каждый раз она ощущала легкий укол внутри. Что в этом неправильного ? Мне нельзя читать, если это «выглядит неправильным»? Моя любовь к книгам такая странная? Ей потребовалось пару лет, чтобы понять, что на самом деле одноклассницы пытались сказать «Я тоже хочу играть в вышибалы». Ее сердце до сих немного болело после того, как мальчик, который ей нравился, посмеялся над ней из-за того, что она читала «Энн из поместья «Зеленые Крыши»». Спрятав крики своих раненных чувств, после поступления в среднюю школу она перестала читать на людях. Она создала себе образ атлета, который люди, по-видимому, находили более подходящим ей, поскольку никогда не смеялись над ней и не смотрели странно. В старшей школе она продолжила заниматься легкой атлетикой, оправдываясь перед собой – полагаю, мне это подходит, к тому же, я могу использовать тренировки. Поскольку она наконец-то решила, в какой колледж пойдет, такой исход был вполне удачным. Когда сезон легкой атлетики закончился, Ику обнаружила, что у нее много свободного времени, и потому начала робко брать книги в школьной библиотеке. Но в этот раз никто не смеялся над крупной спортивной старшеклассницей, читавшей книги. Ее друзья говорили радостно «Что? Ику, ты тоже любишь читать? Обожаю книги!» и советовали ей свои любимые книги. Так ее литературный кругозор расширился еще больше. Пожалуй, моя любовь к чтению вовсе не странная, подумала она, и раны, полученные в начальной школе, начали заживать. Осенью своего последнего года в старшей школе она получила волнующие известия – по крайней мере, волнующие для нее. После долгих десяти лет выходил последний том ее любимого детского фэнтези. Ику узнала эту новость на сайте, посвященном издательским слухам и принадлежавшем некоммерческой организации. Сайт этот было тяжело найти и следить за ним, поскольку его иностранные сервера постоянно меняли, чтобы помешать Комитету по Развитию СМИ устранить его, но – Слава Богу, я его читала! От радости она затанцевала перед компьютером. Лишь одно ее тревожило. Информация о публикациях, соответствовавших требованиям морали Комитета, находилась в свободном доступе. Но этот сайт был посвящен только книгам «на прицеле». Книги, на которые нацелилась, запрещались к продаже по почте; их можно было приобрести только в магазине. Просмотрев информацию, она узнала, что нарушение правил состояло в нескольких случаях использования в книге «нежелательного» языка. Ну, даже в Специальных Учреждениях Развития, дочерних организациях Комитета, количество работников ограничено. Одновременно охватить каждый книжный магазин страны для них невозможно. Вероятно, приоритетными окажутся большие книжные в городах. Размеры зависели от масштаба нарушений; нужная Ику книга, наверное, находилась в конце их списка. И это сельская местность – все будет в порядке. Но, как оказалось, все было вовсе не в порядке. В день выхода книги она отправилась в книжный рядом со школой. Она нашла несколько экземпляров, скрытно поставленных в углу отдела с детской литературой. Но когда Ику взяла книгу... В магазин ворвался отряд в синей униформе. Мужчин, с виду главный среди них, сунул женщине за кассой конверт. - Указ о Развитии номер 3075, датированный четвертым октября двадцать шестого года эпохи Сейка! Читайте! Женщина трясущимися руками открыла конверт и достала документ. Когда ее взгляд достиг низа страницы, командир снова закричал: - В соответствии с указаниями, представленными в Указе о Развитии номер 3075, как представители Комитета по Развитию СМИ и его председателя Онодера Сигеру, мы проведем досмотр, как предписывает Закон о Развитии, Параграф Третий! Выносить любую книгу из этого помещения запрещено! Специальное Учреждение Развития – она впервые видела их живьем. Именно сегодня ! Что мне делать? Ику тут же спрятала книгу под пиджак своей школьной формы. Приобретать запрещенную книгу не возбранялось – если бы она только смогла ее как-то купить! Касса была закрыта, но она могла заплатить за нее и позже. Магазин определенно поймет, почему она спрятала книгу.  Я так сильно хочу прочитать эту книгу. Я десять лет ждала завершения истории – мне необходимо знать. Отряд Комитета по Развитию прошелся по магазину, швыряя «сомнительные книги» одну за другой в принесенный ими контейнер. В контейнере она заметила книги с изогнутой, смятой и порванной обложкой. Ужасно . Зачем им быть такими жестокими? Она не могла больше на это смотреть и отвела взгляд от контейнера. Простите , что не могу и вас спрятать . Простите , я только эту книгу могу спасти . Лица наблюдавших за досмотром продавцов были печальны. Они скорбели о своих книгах. Поскольку потери от конфискованных книг делили между собой издатель и посредник, магазины теряли лишь возможность продажи и ожидаемую прибыль, так что напрямую к финансовым потерям это не относилось. И все же, то, что их книги стали мишенью, было ужасно. Отряд Учреждения Развития не обращал внимание на их печаль, копошась над книжными полками. - Что это ты там прячешь?! Ику поняла, что спрашивают ее, только когда девушку схватили за руку и заставили ее поднять. - Нет!.. – Она сопротивлялась, но ее пиджак распахнулся. Спрятанная ею книга упала на пол. Мужчина с подозрением поднял ее. Заметив это, один из его коллег закричал: - Эй, эту тоже забираем! - Нет! Верните! – Видя, что он собирается кинуть книгу в контейнер, Ику схватила его за руку и крепко сжала. - Пусти! Или хочешь попасть в полицию за наглое воровство в магазине?                  На миг ее сердце замерло от этой брошенной угрозы. Стойте, нет. Я не вор – Неожиданно посмотрев на людей вокруг, она увидела расстроенного владельца магазина средних лет, который покачал головой. Не перечь им, хотел он сказать. Он знает . Он понимает, почему я это сделала. Ее желудок сжался. - Отлично! Я пойду! Управляющий, вызовите полицию и скажите им, что я вор! Я отправлюсь в участок вместе с украденной мной книгой! – Все-таки, без украденного товара воровство не докажешь. Командир раздраженно прищелкнул языком. - Заткнись и отпусти! – Он отбросил ее со всей силы... Но за секунду до того, как она упала на спину, кто-то подхватил ее. Обернувшись, Ику увидела молодого человека в костюме, придерживавшего ее рукой. Мягко соскользнув на пол, Ику подняла взгляда, наблюдая, как молодой человек подошел к солдату и безапелляционно вырвал у него из рук книгу. - И какого черта ты творишь? Молодой человек полез во внутренний карман и вытащил нечто, похожее на значок. Потрясая им перед разозленным мужчиной, он объявил: - Вооруженные Силы Библиотеки Канто! Я использую свое право как Офицера Библиотеки Третьего Класса свободно собирать материалы, согласно Параграфу 30 Законов о Библиотеке! Данной мне правилами правопорядка Законов о Библиотеке  властью я изымаю эти книги по собственному усмотрению! Она смотрела со спины, как мужчину заявил это звенящим голосом. Одна-единственная фраза выскочила в ее бурлящем мозгу. ...Это борец за справедливость! Она не понимала юридической динамики ситуации, но, похоже, расклад изменился. Отряд Учреждения Развития покинул магазин, скрипя зубами и бросив книги. После ухода Специального Учреждения Развития владелец магазина подлетел к мужчине, назвавшим себе Офицером Библиотеки. - Спасибо! О, спасибо, сэр!.. – сказал он сдавленным голосом. Будучи не в силах остановить жестокое обращение с книгами, он воспринял появление этого молодого человека как помощь свыше. Молодой человек слушал владельца магазина со смущенным выражением лица. Ответил он тихим голосом, так не похожим на звонкие интонации его заявления. - Мне жаль, что они к вам заявились. Но прежде, чем приступить к уборке, пожалуйста, доставьте эти книги в муниципальную библиотеку. Мы разберемся с обложками книг и прочим. – Под «этими книгами» он подразумевал лежавшие в контейнере. Ику наблюдала за происходящим, сидя на стуле, предложенном работниками магазина. Молодой человек пришел к ней на помощь, но когда командир толкнул ее, она пыталась выкрутиться и сопротивлялась, в результате чего подвернула ногу. Ее туфель и носок были сняты, нога забинтована. Это тоже было проявлением доброты работников магазина.    Молодой человек закончил разговор с владельцем и посмотрел в сторону Ику. Она рефлекторно начала вставать, но он опередил ее. - Вот. – Он протянул девушки книгу, которую забрал у солдата из Учреждения Развития. – Вперед, покупай ее. - Но... – Ику колебалась. Он сказал солдатам Учреждения, что изымает эти книги по собственному усмотрению. Что именно означало это «по собственному усмотрению» она не знала, но все равно, их ведь все забирали в библиотеку, верно? Молодой человек, почувствовав ее неуверенность, добавил: - Необязательно отправлять в библиотеку все выбранные книги. Поскольку это несколько экземпляров одной и той же книги, некоторые из них все равно вернулись бы назад. Я правда могу ее взять? Ику пыталась стряхнуть свою тревогу. Мужчина снова мягко подтолкнул ее: - Ты готова была признать себя вором, чтобы защитить эту книгу. Ику была тронута до слез. Она взяла книгу, но у нее сдавило горло, и поблагодарить его она не могла. Она только сейчас поняла, как солдаты Учреждения напугали и задели ее. Ику потерла глаза кулаками. Молодой человек нежно потрепал ее по голове. Когда она подняла взгляд, он уже покинул магазин. Она пошла платить на кассу, и кассир заметил, что обложка книги слегка надорвана. Ее предложили заменить ее на неповрежденный экземпляр, но она сказала, что ей нравится этот и купила его, несмотря на рваную обложку. Ничего, даже если книга была повреждена. Ты готова была признать себя вором, чтобы защитить эту книгу. Да, книга, вызвавшая это замечание, книга, которую он вручил ей лично, как раз устраивала ее. Дома она открыла надорванную обложку и начала читать. Посреди чтения она обнаружила выражение «старый бродяга». Видимо, оно относилось к так называемым «нежелательным» фразам. Какой абсурд . Ику нахмурилась. Сериал был приятным фэнтези, действия которого происходили в параллельном мире. Легко можно было понять, почему автор не захотел называть одного из персонажей «безработным пожилым человеком с неопределенным местом жительства», как советовал Комитет по Коррекции. Как читатель она тоже возражала; это разрушило бы ход повествования. «Старый бродяга» на самом деле когда-то был королем, до того, как его страна была уничтожена. Он самоотверженно присматривал за главными героями и помогал им. Книга была такой же доброй, как и предыдущие; в использовании этого выражения совершенно не было предрассудков или дискриминации. Если прочитать книгу, становилось понятно, что употреблялось оно без намеренья оскорбить или унизить. И такие вещи должны преследоваться ради общественного порядка и морали? Это бессмысленно. Она подумала о спине того молодого человека и звонком голосе, которым он сделал свое заявление. Возможно, это было неизбежно, учитывая, какое сильное впечатление на нее произвело произошедшее, но она начала думать, что хочет стать такой же. - Вооруженные Силы Библиотеки Канто! – заявила она комнате, имитируя его появление – а потом, смутившись, спрятала голову под футон. - Чего ты там орешь? – спросил ее младший из братьев, с озадаченным видом заглядывая к ней в комнату. - Нееет! Проваливай! – завизжала она, бросая в него подушкой. Он как будто поймал ее за написаем любовного письма – хотя она никогда их не писала. Ику по природе своей была решительной в принятии решений и действиях; если бы она и призналась кому-то в любви, то напрямую, лицом к лицу. Она многое разузнала о вооруженных силах библиотеки. Большинство работников материально-технической поддержки были со стороны, так что большая часть постоянных работников были библиотекарями или из сил обороны. Если бы ей пришлось выбирать – да, скорее, силы обороны. «Ты защитила эту книгу». Слова молодого человека сильно подействовали на нее. Я присоединяюсь к вооруженным силам библиотеки – к силам обороны. Я буду там же, где этот мужчина. Она тешила себя мыслью, Возможно, нас ждет судьбоносная встреча... - О, ПРОКЛЯТЬЕ! - Заткнись, Ику! – самый старший из ее братьев ударил в стену соседней комнаты. Она едва ли заметила. У нее были более серьезные проблемы. Я не спросила его имени! А его лицо… оно было красивым, наверное... должно быть... Другими словами, она не помнила. Она плохо запоминала лица – и не только лица, честно говоря, - а вся эта суета окончательно стерла его из ее памяти. Она подловила управляющего книжным магазином и расспросила его, но безрезультатно. Похоже, молодой человек не состоял в местных вооруженных силах библиотеки, и, хотя он организовал доставку книг в местную библиотеку, самого его нигде не было видно. При других обстоятельствах его скромность была бы похвальной, но в этом случае это было чертовски неудобно. Все равно. Она не станет сомневаться в своем решении вступить в вооруженные силы библиотеки. Наполовину из упрямства, она разузнала, как туда попасть. Согласно справочнику, шансы быть принятым увеличивались, если ты квалифицированным библиотекарем, а лучше всего, если ты окончил университет или двухлетний колледж, пройдя курс библиотековеденья. - Нет! Проклятье! У них нет библиотековеденья! - Тише! – ее средний брат открыл дверь и бросил в нее подушку. В колледже, куда брали Ику, библиотековеденье не преподавалось. Вступительные взносы уже было не вернуть, и, к тому же, навряд ли к столь поздней перемене решения отнеслись бы с пониманием. Историю о том, как она искала свободные курсы по библиотечному делу, продолжая при этом обычную учебу в колледже, лучше оставить на другой раз. Когда я училась на последнем году старшей школы, в наш местный книжный магазин пришли солдаты Учреждения Развития и конфисковали книгу, которую я пыталась купить. Но там появился представитель вооруженных сил библиотеки, и он вернул мне книгу. Он был очень крутым, невероятным, храбрым и благонадежным, так что я захотела походить на него. Я захотела защищать несправедливо конфискованные   книги , прямо как он . Поэтому я хочу присоединиться к Силам Обороны . Может, я перегнула палку? подумала она, когда проводившие собеседования члены вооруженных сил библиотеки засмеялись. И все же, ее приняли и отправили в силы обороны, а значит, уважали ее страсть – по крайней мере, так Ику решила это рассматривать. ***** Период обучения новичков близился к концу, и у них начались практические занятия на местах. Шибасаки была направлена в администрацию библиотеки, так что их с Ику обучение разошлось. Каждый день она усердно тренировалась в Первой Библиотеке Мусашино. Даже новобранцы, записанные в другие библиотеки региона Канто, учились в полевых условиях в Первой Библиотеки Мусашино. Они так же изучали библиотечные классификации и управление на Библиотечной Базе Канто. Библиотечная База Канто служила книжным хранилищем для региона Канто, сохранявшим и охранявшим постоянно растущее собрание книг. Она обладала обширным архивом, занимавшим около десяти подземных этажей, таким большим, что там периодически терялись люди, которых потом приходилось спасать. Его размеры делали архив прекрасным местом для административных занятий. После обучения определенным в другие префектуры стажерам предстояло переехать в главную библиотеку ведомства и поселиться там в казармах. - Я буду так скучать по Вам, инструктор Додзе! Не забывайте меня, хорошо? – сказала Шибасаки, разыгрывая непосредственность. Невозможно передать, насколько серьезной она была. Поскольку им предстояло жить на одной базе, существовало множество возможностей встретиться. Мужское и женское общежития находились в разных зданиях, конечно, но были и общие помещения, а так же один вход. - Немного перебор, не находишь? – Додзе криво улыбнулся. – Удачи. Уверен, ты отлично справишься. - Видите, почему он со мной не может таким вежливым быть? с горечью думала Ику. Они с Додзе все еще ругались, как кошка с собакой, борясь на тренировках по рукопашному бою и всегда выискивая шанс сбить с противника спесь. Как вообще все это началось? Она знала лишь, что, если верить ее памяти, начала не она. Додзе определенно относился к ней не так, как к остальным женщинам – или даже, когда бывал беспечным, к мужчинам. Параллельно с тренировками Сил Обороны, новички проходили настоящую караульную службу в Первой Библиотеке Мусашино и Библиотечной Базе Канто. Членам Сил Обороны выдавались табельные легкие SIG-P220, но стажеры обходились дубинками. От Специальных Учреждений Развития требовалось предоставление уведомления перед проведением проверок Комитета по Развитию СМИ, но для них характерно было показать документ прямо перед инспекцией, нанося внезапный удар без предупреждения. Ику на собственном опыте познакомилась с этой тактикой в тот день в старшей школе. Особенно уязвимы были курьеры на мотоциклах или курьерские машины, которые можно отследить. Специальные Учреждения садились в них, а потом совали уведомление беспечном водителям; поэтому необходимо было патрулировать территорию по маршруту. И все же, библиотека не хотела запугивать своих посетителей, так что охрана должна была осуществляться как можно более незаметнее. А поскольку Специальные Учреждения могли напасть ночью или ранним утром, осуществлялся круглосуточный дозор, чтобы сократить прорехи. Силы Обороны Библиотеки были, самой собой, нелегким местом работы, и не только родители Ику не одобряли вступление женщин. По стране количество членов Сил Обороны женского пола оставалось крошечным. Новички с неясными причинами для вступления вроде «Я хочу быть государственным служащим» отпадали первыми, независимо от пола. Даже обычные библиотекари не были полностью изолированы от опасности; многие из них тоже уходили. Единственным относительно стабильным коллективом была привлеченная со стороны служба материально-технической поддержки, полностью отделенная от библиотеки. В регионе Канто каждый год принимались сотни новичков, но удержать достаточное их количество всегда было проблемой. - Но недостатка в посетителях никогда нет, верно, сэр? – спросила Ику Комаки, ее инструктора по безопасности в тот день. Во время практики по охране каждого стажера сопровождал опытный член Сил Обороны, показывавший им приемы работы, но шесть главных инструкторов сменялись по очереди. Все эти инструкторы были профессионалами, отобранными из элиты Сил Обороны. Почти всегда их ставили в пару с практиканткой. Причиной, вероятно, служило мнение, что в экстренных ситуациях она окажется не так полезна, как стажеры-мужчины. Поэтому в каждом тренировочном заходе была только одна женщина. Комаки засмеялся сардонически и ответил: - Это да. Примета времени. – С тех пор, как был принят Закон о Развитии СМИ, и цензура стала повсеместной, количество посетителей библиотек год от года росло. – Видишь ли, список подверженных цензуре книг продолжает расширяться. Чем труднее гражданам становится свободно покупать книги, тем больше потребность в библиотеках. Особенно если учесть, что цены на книги растут. Поскольку продажа запрещенных книг по почте была незаконной, у издателей не было надежного рынка для их изданий, и они не могли печатать много экземпляров. Кроме того, им приходилось нести ущерб, если их книги изымали. В результате цена на книги подскочила в два раза по сравнению с тем, какой она была до Закона о Развитии СМИ. При уменьшении количества растет цена; это основы экономики. Книга фэнтези, толкнувшая Ику на путь Сил Обороны Библиотеки, тоже была редкой и стоила больше пяти тысяч йен; со своей зарплатой Ику едва ли могла себе ее позволить. В ответ стало популярным создавать особые местные библиотечные налоги. Во времена, когда приобрести книги гражданам было невероятно трудно, важно было, чтобы библиотека, обладавшая правом свободно собирать материалы, могла сохранить свои фонды. Циник мог бы заметить, что Закон о Развитии СМИ, на самом деле, повысил относительный статус библиотек. Как одно из мест, где можно свободно читать запрещенные издания, публичные библиотеки так же стали мишенью усиленной цензуры Комитета по Развитию СМИ. Существование Комитета оправдывалось защитой граждан от сомнительных форм самовыражения. - А что с мангой и прочим? В библиотеке ее немного. - Механизмы контроля Комитета по Развитию слегка ослабевают, если дело касается манги. Так что ее относительно легче продавать. Дело в том, что журналы и комиксы, выпускаемые как журналы, печатаются без системы образцов. Время продажи издания издателем посреднику для книг и журналов разнилось. Традиционно, издатель оправлял посреднику образец книги за пять дней до ее выхода в продажу.  После принятия Закона о Развитии СМИ, копия публикуемого материала должна была отсылаться вместе с образцом. Образцы и данные собирались в агентствах, где их проверял Комитет, располагавший отделением в каждом агентстве посредника.                        Но журналы и серийные комиксы были освобождены от системы образцов. Их просто надо было доставлять в магазины за два дня до начала продаж. По сравнению с книгами, времени на проверку оставалось меньше. К тому же, Комитет по Развитию СМИ, в основном, занимался слежением за таблоидами, еще больше уменьшая приоритетность комиксов и манги. - А в случае с мангой, предоставление Комитету даты выхода не особо повышает эффективность. Это двойная работа, им ведь приходится проверять и картинки, и текст, так что людей в два раза больше требуется. И они печатаются таким тиражом, что физически невозможно проверить все. Даже для комиксов, издаваемых книгами, все равно существует проблема с людскими ресурсами. Так что обычно проверяют лишь те, вокруг которых люди поднимают большую шумиху. Комаки добавил: - Комитет по Развитию СМИ манга все равно мало заботит. В основном, они наделяют ее низкой приоритетностью. В этом отношении книги особенно легко проверять. У них есть система образцов, и все они выходят в цифровом формате. Надо просто поискать запрещенные слова или фразы – это занимает считанные секунды. Наверное, у них есть специальные программы. Среди СМИ, наивысшим приоритетом наделяются таблоиды, само собой, но следующие в этом списке книги, поскольку их легко проверять. Не говоря уже о том, что оппозиционно настроенная интеллигенция любит отпускать критику в печати. Если бы они начали делать это в манге, приоритеты бы изменились. – Комаки неожиданно замолк и нахмурился. - ...между прочим, все это должны были рассказывать на лекциях. Касахара-сан, Вы на занятиях внимательно слушали? - Простите, с лекциями у меня не очень... но когда Вы разбиваете все на части и объясняете, разобраться становится легко, инспектор Комаки. Лекции проводились между тренировками, идеальное время вздремнуть. Она искренне собиралась слушать, но обычно уступала усталости и нечаянно засыпала. Сухая и извилистая манера изложения профессора тоже не особо помогала. - Не волнуйтесь, Додзе я не расскажу, – засмеялся Комаки. Его смех усилился, когда Ику скривилась. – Вы точно не особого его любите, да? - Думаю, это он меня недолюбливает, сэр. - Ни в коем случае, – торопливо заявил Комаки. Ну, да что он знает! Ику поморщилась. - Тогда почему он так строг со мной? К остальным девушкам он не так относится. - Вы поверите, если я скажу, что он строг с Вами, потому что многого от Вас ждет? Шибасаки предположила такое же объяснение, но... - Ни за что. – Она была слишком упряма, чтобы допустить такое объяснение сейчас. - Ах, ну, Додзе тоже может себя совсем по-детски вести. Ну, тогда, может, подумаете, почему он только отчитывает Вас? Вместо того, чтобы защищать Додзе до конца, он отступил – нет, не отступил. На самом деле, он высмеивал Додзе. Ику мысленно вздрогнула, видя такое поведение обычно доброго и мягкого инструктора. Инструктор Комаки злился? Подумать, почему он меня отчитывает? Это предполагало наличие какой-то причины. И что Комаки считал ее слишком наивной, чтобы ее осознать. Она попыталась скрыть свое уныние, но Комаки все равно его почувствовал. Он слегка улыбнулся. - Я не злюсь, просто Вам надо с этим разобраться. Она жутко смутилась из-за того, что он так легко разгадал ее чувства. Затем она почувствовала нежную руку на своей голове. - оох . Офицер библиотеки, которым она восхищалась в старшей школе, тоже так делал. Ощущение доброты в этом жесте было таким же. « Ты готова была признать себя вором, чтобы защитить эту книгу ». Прозвучали ли бы в устах Комаки эти слова так же, как у того офицера? Она попыталась представить, но у нее не особо получалось связать эту фразу с Комаки. - Додзе тоже неправ. У него проблемы с беспристрастностью по отношению к Вам. Значит мне не показалось, она обиженно нахмурилась. - Раз уж он не станет играть честно, я дам Вам подсказку. Касахара-сан, Вы ведь долго занимались легкой атлетикой, верно? - Да, пожалуй. - Тренировки похожи на забеги? Ни к селу , ни к городу . Что он вообще спрашивает? Озадаченная Ику ответила: - Ну, зависит от обстоятельств, но, наверное, общие черты есть. У всех видов физической активности есть некие общие основы. Комаки улыбался, не особо слушая. Игнорирует меня ?! подумала она. Ох, ну, он это не просто так спросил. Подумать о схожих чертах, а? - О! – Она заметила пожилого мужчину на инвалидной коляске, ждавшего перед лифтом в холле. - Посетителю нужна помощь! Сейчас вернусь! – Помощь посетителям была важной частью обязанностей Сил Обороны. Хотя они и не должны были помогать им искать книги; за это были ответственны библиотекари, работавшие за справочной стойкой. - Нет, стойте, Касахара-сан! – окликнул ее Комаки, пытаясь остановить. Отдав честь на прощание, Ику поспешила к мужчине на коляске. Это был элегантный джентльмен в хорошо пошитом твидовом костюме. - Могу я помочь Вам, сэр? Куда хотите поехать? – Спросила Ику с улыбкой. Мужчина заморгал. - ...пятый этаж, пожалуй. - Да, сэр, сейчас вызову лифт, – сказала она, нажимая кнопку «вверх». Библиотека была огромна; там даже было помещение для проведения культурных мероприятий. Этажи после второго были посвящены вещам вроде справочных отделов и аудиторий. Пятый этаж был последним этажом здания. Когда пришел лифт, Ику завезла кресло внутрь. Она хотела было поехать с ним, но мужчина ее остановил. - Нет, спасибо. Я и сам могу справиться. Хотя это очень доброе предложение. Но... но я не против... Ику выглядела неуверенной, так что мужчина засмеялся и наставительно произнес: - Даже посетители должны иметь право отказаться от помощи. Правильно же? - Эм, да, сэр... Я была слишком назойлива ? Ику торопливо поклонилась. - Берегите себя, сэр. За секунду до того, как двери закрылись, мужчина ответил: - Молодец. Она вернулась к Комаки. - И как все прошло? – спросил он ее. - Я была немного чересчур назойлива, – честно признала она. Сегодняшняя пища для размышлений. – Но он сказал, что я молодец. - Да? Это хорошо,– сказал, усмехаясь, Комаки.      Пришло время следующего обхода, события, которого она больше всего боялась. Ее поставили в пару с Додзе. - Что за неприветливый взгляд? - Могу то же самое у Вас спросить, сэр. Я даже поклониться могу, если хотите, – язвительно бросила она. Он проигнорировал ее. Невозможно , инструктор Комаки . Мы просто не можем поладить. Они обходили здание, не обменявшим ни одним словом и глядя в разные стороны. Конечно, смотреть на одно и то же им не было смысла, так что так и должно было быть, но то, что поступали они так из нежелания встречаться взглядами, было весьма грубо. Наверное, она заметила происходящее потому, что отвернулась от Додзе. Молодой парень вышел из читального зала, тревожно огляделся по сторонам и направился в туалет. Что-то в нем ее беспокоило. Она неохотно похлопала Додзе по спине. - Вам этот посетитель подозрительным не кажется? - Возможно. Иди и опроси его, – приказал он, так что она пошла за парнем. Додзе занял позицию наблюдателя у нее за спиной. Вероятно, он посчитал это удобной возможностью для обучения на рабочем месте. Посмотрим, расспрос надо начинать с фразы «Простите, но можно с Вами поговорить?». Она повторяла это снова и снова, приближаясь к мужскому туалету, где скрылся парень. - Какого черта ты творишь?! – Ее подготовленная речь вылетела из головы при виде парня, стоявшего рядом с раковиной с занесенным над журналом ножом. На журнале была обложка, так что он определенно принадлежал библиотеке. Парень испуганно съежился, а затем ткнул ножом в сторону Ику. Вы серьезно ?! Это и правда происходит?! Ее разум был в панике, но тело двигалось само по себе, оттолкнув руку, направлявшую на нее нож. А ну-ка, успокоилась! Этот ублюдок и близко не такой шустрый, как Додзе! Она схватила его за руку и, используя его движущую силу, сбила парня с ног. При этом оказалось, что и силой ему было не сравниться с Додзе; даже женщины-библиотекари дрались бы лучше. - ...пха! – Она бросила парня на пол и выпалила: - Не шути со мной! - Касахара! – Додзе, услышав шум, вбежал в туалет. - Я застала его за порчей библиотечной книги! Преступник задержан! – И что ты теперь обо мне думаешь! Но когда она повернулась к Додзе... - Да что ты за идиотка?! – закричал он. Что ? Она обернулась посмотреть, на что смотрит Додзе. Парень подскочил на ноги и собирался ударить ее.           Это застало ее врасплох, так что теперь Ику съежилась и не могла пошевелиться. Додзе схватил ее за руку и потянул со всей силы, низкий мужчина, пытавшийся справиться с весом высокой девушки. Услышав глухое «пум», Ику поняла, что это был звук удара, который он принял на себя, чтобы защитить ее. Не может быть . Нет . - Инструктор Додзе! – закричала она. Он отпихнул ее. Сидя на полу, Ику смотрела, как Додзе сбил с ног парня, упавшего с грохотом на мусорное ведро. Додзе перевернул его на живот, безжалостно уперся коленом ему в спину и оперативно застегнул наручники – стандартное средство для обезвреживания подозреваемых. В этот раз парень остался лежать побитым, потеряв все желание бороться. Додзе повернулся к Ику и протянул руку. Когда она ухватилась за нее, он поднял ее на ноги, а затем той же рукой с силой залепил ей пощечину. Она поднесла руку к пострадавшей щеке, остолбенев от изумления и замерев в шоке. Щека была горячей и болела. - Дело не в поле, не в том, ты это или еще кто. В подобной ситуации я бы любого ударил. Твой противник свободен, а ты называешь его «задержанным»? Ты идиотка. – Он пренебрежительно фыркнул и пробежался рукой по волосам в том месте, куда получил удар. На руке была кровь, хоть и немного. Этот удар предназначался мне . У нее в защипало в носу, горло сжало. - Если так и будешь продолжать считать это спортом, уходи сейчас. Солдата из тебя не получится. И на этот раз ей нечего было ответить на это холодное презрение. - Слышала, ему нужен был разворот с бикини из журнала. – Тем вечером, хорошо информированная Шибасаки рассказывала о подробностях дела. – Довольно рисковый журнальчик, для не относящихся ко взрослым изданиям, верно? Его сразу запретили, так что нигде не достанешь, но на развороте была его любимый поп-идол, причем ее первая фотосессия в бикини. Он решил, что если посмотрит, его выследят, и потому собирался вынести журнал тайком, вырезать разворот и просто вернуть журнал. В каком мире мы живем, можно отправиться в полицию и получить штраф из-за разворота. Шибасаки потрясла Ику, лежавшую на котацу лицом вниз. - Эй, давай, посмотри на меня. Знаешь, ты не можешь всю жизнь валяться. Ику неохотно подняла голову. Шибасаки вскрикнула с такой силой, что плюнула в лицо Ику. - Эй! Сама же сказала подняться! - Прости, прости, но, боже, он хорошо тебя приложил, это точно. Я первый раз вижу девушку с «Хиепита»[4] на лице.       - Заткнись, засранка. – Ее лицо опухло там, где ее ударил Додзе, так что она пошла в медпункт, где ей налепили один из охлаждающих пластырей, обычно используемый для сбивания жара. - Взбодрись. Инспектор Додзе приписал захват вандала тебе в своем отчете. Ты, может, и оплошала, но, по крайней мере, славу он отдал тому, кому надо. Наверное, так Шибасаки пыталась ее подбодрить, но эффект оказался противоположным. Это он просто так меня пожалел? Во время задержания она была небрежна, дала преступнику второй шанс для атаки, а Додзе даже пришлось ее спасать. У Ику не было право приписывать себе задержание. Она подумала о гримасе Додзе, с которой он провел рукой по волосам. Лишь потому, что Ику в самом начале отбросила нож, Додзе отделался простым ударом в голову. Но что, если парень все еще держал оружее-? Она содрогнулась. В худшем случае, Додзе получил бы удар ножом вместо Ику. Дерьмо . - Пойду куплю сока! – сказала Ику, поднимаясь и покидая комнату. Она не могла вынести попытки Шибасаки успокоить ее – она слишком сильно злилась на себя, чтобы принять их. - Глупая девчонка, тебя же насквозь видно,  – прошептала Шибасаки пустой комнате. Ику бы не догадалась. Холл был тусклым, освещенным лишь аварийными лампам. К счастью, по дороге она никого не встретила, а когда Ику дошла до холла, желание поплакать ослабло, хотя положение оставалось опасным. В таком состоянии она... Что ты здесь делаешь?! На диване в холле сидел с банкой пива Додзе. Он заметил ее и слегка нахмурился. - Зачем надо было сюда сейчас приходить? - Этот этаж и для мужчин, и для женщин. У Вас нет права жаловаться, сэр! Нет ! Я не это хотела сказать ! Но она не могла остановить слетевший с губ поток оскорблений. - У тебя на лице дурацкий пластырь, и ты шатаешься, как пьяный матрос. Иди спать. - Ага, и кто в этом виноват!.. Она сдержала свой выпад. Я не имею права ворчать на него. Стоило ей собрать волю в кулак, поклониться и начать говорить «Простите», как он ее остановил.   - Не извиняйся, – сказал он. – Иначе мне тоже придется извиниться за эту дурацкую штуку у тебя на лице. Я извиняться не хочу, так что и ты этого не делай. Нахал! Эгоист, а ведь кто-то тут чуть не ли чудесные усилия прикладывает, чтобы быть вежливым! Так сильно меня ненавидишь? Хорошо, тогда я спрошу, если не хочешь, чтобы я извинялась. - Почему Вы приписали это задержание мне? Додзе поднял голову и посмотрел на девушку, как будто спрашивая «Как ты узнала?». - Мне Шибасаки рассказала, – ответила она. Он отвел взгляд с кислым выражением лица. - Ты, наверное, высокого мнения о себе, раз придираешься к отчету инструктора. - Не в этом д-дело! – выпалила она, проиграв битву с навернувшимися слезами. Нет ! Он последний , кому я хочу показывать свои слезы ! Она быстро наклонила голову, но было слишком поздно. Слезы не останавливались. - Я н-не имею п-права приписывать это с-себе. « Тренировки похожи на забеги ?». Она разгадала загадку Комаки. «Если так и будешь продолжать считать это спортом, уходи сейчас». Вот оно. В забеге с оружием на весу она покинула строй сразу после пересечения финишной линии. Это противоречило цели тренировок. Это был не забег; ей не выиграть, просто придя на финиш. Зачем было заходит так далеко, если потратишь на это всю свою энергию? Что ты будешь делать после этого? Если расслабишься и ослабишь бдительность, враг воспользуется этим... Все закончится так же , как сегодня . Она повалила своего противника и повела себя так, будто это все решало. Я тебя побила, игра окончена. Но противник не обязан был играть по правилам. Если бы она его вырубила, он мог бы тут же придти в себя. Ее высокие оценки на тренировках были бессмысленны. Мужчины, бежавшие медленнее, но не падавшие после финиша, были достойнее. Они знали, что смысл тренировки не в том, чтобы получить высшую оценку. С чего я взяла , что я лучше , потому двигаюсь немного быстрее ? Она почувствовала легкую руку на своей голове. Подняв взгляд, Ику обнаружила, что перед ней стоит Додзе, положив ей на голову руку. Его рука была нежной. Это напомнило ей что-то – если подумать, Комаки во время их прошлого дежурства сделал то же самое. Они вели себя в точности одинаково; наверное, потому что были друзьями. Но кое-что отличалось – ага! - ...Вы намного ниже Комаки! – ляпнула она. Она не собиралась его оскорблять, но вся нежность Додзе улетучилась, и он стукнул ее кулаком по голове. - Просто не верится! Еще и сейчас меня ударили! Да что Вы за начальник такой? Что Вы за мужчина ? - Не обольщайся только лишь потому, что изредка кто-то вежлив с тобой. Это ты просто чертовски высокая! Пиво в его желудке начало скисать. Додзе сплюнул, скривившись, затем взял банку со стола, допил остатки и бросил ее в мусорную урну. - Иди спать! – крикнул он, уходя. Но голос Ику настойчиво последовал за ним. - Я не сдамся! Додзе обернулся со спокойным лицом. Она выдержала его тяжелый, оценивающий взгляд. Солдата из тебя не получится. Она отбросила боль, которую принесло это утверждение. - Я пришла сюда потому, что хотела походить на Офицера Библиотеки, которого встретила, учась в старшей школе. Если я когда-нибудь увижу его, то скажу: я зашла так далеко, потому что следовала за тобой. Так что я не собираюсь сдаваться. Не сейчас. - Эта история с твоего собеседования? – пробормотал Додзе. – Этот парень правда того стоит? - Пожалуйста, его не трогайте. У Вас нет права говорить о нем, сэр, – перебила она, почувствовав, что он собрался съязвить. - Делай, что хочешь, – рявкнул он. – Личные дела меня не касаются. - Спасибо, сэр. Я буду поступать, как сочту нужным. – Сарказм сочетался с настоящей благодарностью за то, что он сделал днем, хотя ее не особо заботило, заметно это или нет. Когда Додзе ушел в сторону мужского общежития, Ику повернулась к автоматам. Покупка сока была лишь оправданием для прихода сюда, но ей казалось, что она не покончит со всем этим, пока не купит что-нибудь и не вернется. Но... - Проклятье... забыла кошелек... Видимо, сегодня закончить не получится.        ***** На третьем дежурстве ее напарником не был ни Комаки, ни Додзе. - О, так ты Библиотекарь Первого Класса Касахара! Старший Библиотекарь Третьего Класса Рюске Генда был крупным, агрессивным мужчиной около сорока лет, старше остальных двух лет на десять. Поскольку среди инструкторов он был единственным Старшим Библиотекарем, то отвечал за всех. - Додзе мне все рассказал; похоже, он тебя отметелил. Опухоль спала? Тяжело было сказать, храбрый он или просто тупой, но после их встречи в общей комнате охраны, он с энтузиазмом сыпал соль на все ее раны. - Да, сэр, спасибо... - Ну, это было ошибкой, но я бы сказал, что ему стоит быть менее строгим. Отнесись к нему полегче, если сможешь. Он знала, он говорит о том, что Додзе ударил ее, но прощение в этом случае даже не обсуждалось. - Это была полностью моя вина. Я подвергла инструктора Додзе опасности. - Его вины здесь не меньше, чем твоей, – парировал Генда. – Стажеры и должны совершать ошибки. Ты сглупила, но это Додзе должен был помочь тебе исправиться, а он все запустил. Здесь не только тебе стоит хорошенько все обдумать. Ику заморгала в ответ на такую новую точку зрения. - Инструктора Додзе это... расстроило? - Он был в ужасном состоянии. Ну, для инструктора такие чувства вполне естественны. Все-таки, из-за его беспечности ты едва не поранилась. А она переживала, что из-за ее беспечности он едва не получил удар ножом вместо нее. Было странно обнаружить, что они думали об одном и том же, но параллельно. Она полагала, что он на нее злится. - Он просил меня ничего об этом не говорить, так что будем считать, это было просто старческое ворчание себе под нос, ладно? – После того, как он рассказал все так свободно и откровенно, его неожиданная вспышка сознательности казалась комичной. Ику засмеялась. Он никогда раньше не увел у нее тренировок, но начинал ей нравиться. В душе Ику была простой девушкой, и она ладила с прямолинейными людьми, которых легко понять. - Ладно! Время обхода! Ей впервые предстояло патрулировать город. Полная нетерпения и энтузиазма, Ику пошла следом за Генда. Обычно инспекционная команда Специальных Учреждений Развития состояла человек из десяти и обладала транспортным средством для перевозки конфискованных материалов. - Так что если видишь в одном месте больше двух фургонов, стоит присмотреться. Наблюдай за ними, выстроятся ли они в ряд. Так можно понять, намечаются ли проблемы. А если у них затемненные стекла, то даже вопросов уже не возникает. Слушая его объяснения, Ику указала на другую сторону дороги.  - А это что, сэр? – подходившие под описание Генда фургоны были припаркованы на обочине. Генда оглянулся. - Ах. Да, без сомнения. А ты наблюдательна. - Не особо, просто случайно заметила. Генда схватил рацию, прикрепленную на ремне у него за спиной. - Патруль вызывает штаб, у нас тут фургоны Специального Учреждения Развития, припаркованные близи. Навряд ли они нападут сегодня, но я поднимаю уровень бдительности, отбой. - Штаб вызывает патруль. Вас поняли. Наблюдавшая за этим диалогом Ику озадаченно склонила голову набок. - Почему сегодня атака маловероятна? - Хм? О, – ответил Генда, возвращая рацию на ремень. – Они стоят слишком близко к библиотеке. – И правда, они только начали свой обход, библиотека даже еще из виду не скрылась, база была рядом. – Они специализируются на тайных атаках; нет смысла нападать, если нас врасплох не застанешь. Так что патруль приходит к очевидному заключению: если они спокойно стоят так близко от базы, значит, сегодня мы их мишенью не станем. Ясно . Разумно . - Тогда какая у них мишень? - В центре города открылся новый большой книжный, наверное, он. В последнее время дела у него хорошо идут, так что Специальное Учреждение Развития на него глаз положило. - Тогда нам надо спешить! - Куда спешить? – Генда казался озадаченным. Ику ответила не менее озадаченным взглядом. - В книжный, куда же еще? - Не так быстро! Гражданские книжные – это мирная зона. Если у нас там случится конфликт – в любом случае, мы не можем специально вмешиваться в инспекцию. - Да вы шутите! – Как он может ничего не делать, зная, что намечается проверка? – Вы собираетесь просто смириться с этим? – незаметно для самой себя, она как будто начала отчитывать.     Генда ответил угрюмым взглядом. - Не заблуждайся, Касахара. Мы здесь не борцы за справедливость. Эти слова были для нее как стрела в сердце. - У нас есть власть, чтобы защищать библиотеку. Если попытаемся бездумно замахнуться на большее, хрупкий баланс, на создание которого ушло тридцать лет, рухнет, и начнется война. Хочешь сражать на улицах и в библиотеках? Генда был совершенно прав, но какая-то часть ее просто не могла успокоиться. «Мы здесь не борцы за справедливость». Солдаты библиотеки не были борцами за справедливость... но как же он? Она не помнила его лица. Она не знала его имени. Она лишь ненадолго встретилась с ним пять лет назад. Офицер Библиотеки, вернувший ей книгу со словами « Ты готова была признать себя вором, чтобы защитить эту книгу ». Разве не был тот мужчина борцом за справедливость? Когда ее книгу хотели забрать, разве он просто «смирился»?   Вовсе нет! - ... у нас все равно остается право свободного сбора материалов! – сказала Ику и бросилась бежать. - Эй, остановись! Ты не можешь!.. Она слышала за спиной голос Генда, пытавшегося ее остановить, но она верила в свою способность обогнать его, даже если он бросится следом. Ику не просто так десять лет легкой атлетикой занималась. Додзе вел практические занятия на библиотечной базе, когда его мобильный завибрировал. Он посмотрел на экран; звонил Генда. У меня плохое предчувствие . Генда был в паре с Ику. - Алло? - Твоя любимая ученица на рожон лезет. Бегом сюда! – сказал Генда, не тратя времени на любезности. Он тяжело дышал. – Я бегу за ней, но она чертовски быстрая! Додзе узнал у него, где они находились и повесил трубку. Бросив занятие со стажерами, он ушел с тренировки. - Вот идиотка! – пробормотал Додзе набегу. Услышав шаги за спиной, он обернулся и увидел Комаки. Видимо, тот заметил его уход и решил пойти следом. - Что-то случилось? Это Касахара-сан? Додзе кивнул и вкратце объяснил ситуацию, пока они бежали. Комаки расхохотался. - О, я так и думал, что она на днях такое выкинет. Ох, уж эта барышня. - Это не смешно! В гараже базы он запрыгнул в подходящий фургон. Ключ зажигания уже был на месте на экстренный случай. Пока Додзе заводил двигатель, Комаки подошел со стороны пассажира. - Она очень забавная, тебе не кажется? Столько отваги, – восторженно бормотал Комаки, садясь в машину.  Додзе выглядел так, будто откусил кусок лимона. - И ты называешь это забавным? - Ну, но... Додзе знал, что за этим последует. Он надавил на газ, чтобы не дать Комаки договорить. Когда она прибыла в книжный, проверка уже началась. Стояла неестественная тишина. Кассир заметил ее, и перевел свой взгляд вглубь магазина, откуда до Ику доносились звуки переполоха.    Предоставьте это мне. Она прошлась по залу и услышала плач маленькой девочки в отделе книжек с картинками. Книгу из ее рук выхватил солдат Учреждения Развития. Мать крепко держала девочку, но ребенок тянулся к своей отобранной книге. В этом беспомощно борющемся ребенке она увидела отражение себя в тот день во время учебы в старшей школе. - ЭЙ! Солдаты Учреждения Развития дружно обернулись на крик Ику. - Как вы смеете так обращаться с ребенком! Немедленно верните книгу! Она решительно подошла к солдату Учреждения и выхватила у него книгу. Его застали врасплох, и, к ее удивлению, с книгой он расстался легко. Удостоверение, удостоверение, где же оно? Она вытащила его из нагрудного кармана своей форму и помахала им. - Вооруженные Силы Библиотеки Канто! Я использую свое право как Библиотекаря Первого Класса свободно собирать материалы, согласно Параграфу 30 Законов о Библиотеке! Данной мне правилами правопорядка Законов о Библиотеке  властью я изымаю эти книги... – она дернула подбородком в сторону контейнера с книгами. - ...по собственному усмотрению! В ответ раздался хохот отряда Учреждения. Что ? Что тут смешного ? Она была сбита с толку. Их командир вышел вперед. - Для простого Библиотекаря ты много болтаешь! Правом свободного сбора книг, гарантированного правилами правопорядка Законов о Библиотеке, наделены только Офицеры Библиотеки и начальство, не знала, что ли? - Да ну! Серьезно?! – открыто спросила она, не сдержавшись. Верно, тот мужчина был Офицером Библиотеки Третьего Класса, вроде бы – ааагх, надо было лучше лекции слушать! - Так что мы забираем эту книгу назад. Он протянул руку за книгой, которую она забрала, но Ику не сдавалась. - А что не так с этой книгой? - Автор ведет сомнительный образ жизни. Она регулярно посещает собрания против Закона о Развитии. - Прошу прощения? И как это связано с ее книгами? Что это за аргумент такой? – возразила Ику. Как простой Библиотекарь, она не могла остановить инспекцию. И все же, ей тяжело было вернуть книгу, и, борясь с командиром, она потеряла равновесие и сильно отклонилась назад. Ай ! Я сейчас упаду ! Но когда она приготовилась к удару... Сильные руки подхватили ее сзади. Стойте, эти руки мне знакомы! Она обернулась, и, конечно, ей пришлось посмотреть вниз. Это был Додзе. Чего он так во время? Почти как будто он… он... – борец за справедливость. - Простите за опоздание. Но с двумя Офицерами Библиотеки Второго Класса и одним Старшим Библиотекарем Третьего Класса нам должно хватить полномочий.             Выглянув из-за Додзе после его заявления, она увидела Комаки и Генда. Генда смотрел на нее с выражением страшной ярости, но выглядело это неестественно. Лицо Комаки было ярко-красным, как будто он сдерживал смех. Командир Специального Учреждения презрительно сплюнул, и весь отряд ушел, оставив книги. - Да что ты за идиотка?! Ику съежилась от сердитых, повторяющих слов. Ее вытащили за магазин, чтобы отчитать втроем. Громче всех, конечно, был Додзе. - Право свободного сбора книг – это особая привилегия Офицеров Библиотеки и их начальства! Это же основы основ! Выставит себя посмешищем перед Учреждением Развития – жалкое зрелище! Когда я думаю, что ты – моя подчиненная, мне хочется плакать от стыда. Чем ты на лекциях занималась? Она уже устала повторять «Извините», но гнев Додзе и не собирался иссякать. - Прежде всего, офицеры не разбрасываются правом свободного сбора, как им вздумается! Что, по-твоему, случилось бы с администрацией библиотеки, если бы все кругом собирали книги, не включенные в бюджет? Мы должны покупать определенное количество собранных книг, знаешь ли! Но... Она возразила, не успев сдержаться: - Он тоже так сделал, сэр! - Он тоже идиот! Идиоты не должны подражать идиотам, идиотка! Идиот ? Ты только что назвал его идиотом? Моего Офицера Библиотеки Третьего Класса? Непростительно ! Ику наградила Додзе тяжелым взглядом. Высокий рост прибавлял ее взгляду дополнительную силу. - Меня можете называть, как хотите, сэр, но не зовите его идиотом, пожалуйста! - Может, хватит про него говорить? Он просто безрассудный презирающий правила самодовольный идиот, позор Библиотеки! Лучше бы он тоже ушел! - Как Вы смеете так говорить о моем принце?! – рявкнула она, не успев подумать, что говорит. Возможно, дело было в силе ее отпора, но Додзе неожиданно притих. Но – я сейчас сказала « принце »? Она так смутилась, что сдалась и тоже замолчала. - Ох, я больше не могу! – Комаки внезапно расхохотался. – Касахара-сан, Вы невероятны! Ни один новичок никогда так не доводил Додзе! - Забудь, – недовольно вздохнул Додзе. Он подошел к книгам, которые они забрали из книжного, и достал книжку с картинками, из-за которой и началась вся эта шумиха. Протягивая ее Ику, он произнес: - Вперед. - ...правда? - Ты, наверное, и эту часть воспроизвести хотела, верно?   Инспектор Додзе, иногда Вы можете быть довольно хорошим парнем, чуть было не ляпнула она, но торопливо остановила себя. Все-таки, когда он в следующий раз ее обидит, ей придется взять эти слова назад.      - Спасибо, сэр! – воскликнула она и побежала назад в магазин. Когда Ику ушла, Генда тихо усмехнулся. - Как я и ожидал от твоей любимой ученицы. - Она не моя любимая ученица. Мне очень стыдно, что ей не хватает дисциплины, – упрямо ответил он, но Комаки и Генда видели его насквозь. - «Принц», а? – мягко засмеялся Комаки. – Опасный у тебя соперник, да?   - Понятия не имею, о чем ты говоришь. - Пока будем считать его соперником твоему авторитету? Как ее прямому начальнику, разве не стоит тебе принять меры, чтобы доказать свою доблесть и защитить подчиненную от этого принца? Какая разница . Додзе снова вздохнул сердито. - Ну, ладно, это все решает, так ведь? – сказал Генда. – Возражения есть? Додзе угрюмо промолчал.       - Вот, можешь забрать ее. Заплаканный ребенок отдыхал возле кассы с леденцом в руке, видимо, благодаря работникам книжного. Видя, что девочка собирается отбросить леденец, ее мама торопливо выхватила конфету, а потом поклонилась Ику. Девочка взяла книгу со счастливой улыбкой. - Скажи «спасибо», – потребовала ее мама. - Спасибо, – робко произнес ребенок. Ику и сама была слегка смущена – конечно, ее ошибка едва ли заслужила такую милую благодарность. Она повернулась к матери ребенка. - Простите, мы такой шум подняли. - О, не волнуйтесь об этом! – она покачала головой. – Мы очень вам обязаны! Знаете, сегодня у нее день рождения. Я обещала ей купить любую книгу, какую она захочет. – Она смущенно опустила голову. – Они такие дорогие, часто мы их покупать не можем. – Для молодой семьи с ребенком книги с картинками и правда были дороговаты. – Я рада, что смогла купить ей ту, что она хотела. Я рада, что Додзе и остальные пришли во время, искренне подумала Ику. Ее симпатии всегда были на стороне людей, любивших книги – и тех, кто писал их. Возможно, Вооруженные Силы Библиотеки существовали и не ради защиты книг. Возможно, они были призваны защищать сердца тех, кем дорожили. – или же это просто я расчувствовалась. - Спасибо, милая леди, – девочка улыбнулась. Ику видела прошлую себя в этом любящем книги ребенке. Чисто рефлекторно она протянула руку и потрепала девочку по голове. Я достаточно нежная ? Мне кажется , я становлюсь ближе к нему . Принц, на которого она хотела походить, был далеко, очень далеко, а пока... Мне надо пройти через этого парня! Слегка похлопав себя по щекам, чтобы немного взбодриться, она пошла назад к захваченным книгам и делам насущным.  ***** Когда период обучения закончился, Ику, ожидавшая оказаться в Силах Обороны, была перенаправлена. Она сходила в отдел кадров за письменными инструкциями. Под ее именем красовалась одна-единственная фраза. Вам приказано явиться в Спецназ Библиотеки. - Ч... ЧТОООООО?! - Шшш! – предостерегли ее. Ику торопливо проглотила свой возглас. - Эм, Вы уверены, что это не какая-то ошибка? Строгого вида клерк с очками в серебристой оправе проверил свои документы. - Никакой ошибки. Было два назначения из подготовительной группы: Библиотекарь Первого Класса Касахара Ику и Библиотекарь Первого Класса Тэдзука Хикару. Имя второго стажера, Тэдзука, было ей знакомо; вроде бы он занимался в группе Генда. Он был хорошо известен тем, что на тренировках всегда был первым. - Пожалуйста, явитесь в кабинет Командующего Базой через полчаса. Там Вы получите инструкции. Отдел кадров она покинула в изумлении. Подождите минутку, подождите минутку, подождите минутку. Откуда такая неожиданность ? Спецназ Библиотеки – это супер-элитная группа, лучшие из лучших в Силах Обороны, все только и мечтают попасть туда... - Эй, супер-элита! Кто-то похлопал ее по плечу. Это была Шибасаки, несшая книги; похоже, она шла в архив. Ику не стала удивляться ее скорости получения информации. - Знаешь, это удивительно! Ты первая женщина в Спецназе во всей стране! Дополнительное давление стало последней каплей. - Ч-ч-ч-что мне деееееелать, Шибасаки! – взвыла она. Шибасаки округлила глаза. - Эй, я тут работаю! У меня нет времени слушать твое нытье! - Но!.. Шибасаки посмотрела на нее недоверчиво, как будто говоря «Честно, ты теряешь голову в самые странные моменты». - Говорила же, инструктор Додзе много от тебя ждал, – значительно произнесла она – да как далеко простирается ее сеть информирования? – Когда ты ударила его со спины, он выглядел искренне восхищенным. Он знал, что ты не обычная женщина. Это чудесно, ты разве не рада быть любимицей своего учителя? - Нет!.. - О, бросай свою ложную скромность. Теперь я в менее выгодном положении, но я пока не буду сдаваться. – Шибасаки подмигнула. Подмигивание было мощным оружием в руках такой прекрасной девушки, и даже у Ику екнуло сердце... но подождите-ка: - Шибасаки, что ты хотела сказать?.. - Даже не знаю, что бы это могло быть? Увидимся! Шибасаки отошла от нее, Ику слышала ритмичные шаги подруги, пока они не затихли в стороне архива. В назначенное время Ику пришла в кабинет Командующего Базой. В этом крыле ходили практически одни лишь важные персоны, и, глядя на знаки различия проходивших мимо людей, она видела лишь Офицеров Библиотеки и их начальников, Старших Библиотекарей. Будучи единственным Библиотекарем, Ику испугалась. Когда она, наконец, дошла до кабинета Командующего Базой, то столкнулась с высоким молодым парнем из новичков. Его знаки различия подсказали, что он, как и Ику, был Библиотекарем. - Наверное, ты... Библиотекарь Первого Класса Тэдзука? - Да. А ты, полагаю, Библиотекарь Первого Класса Касахара. Его манера говорить была скорее ледяной, чем прохладной, а взгляд вызвал у Ику мысль, что она подтвердила какие-то его опасения. Ику попыталась пробудить товарищеские чувства из-за общего ранга. - Я так рада, что не одна! Я так нервничаю… Не могу поверить, что меня выбрали в Спецназ! Тэдзука фыркнул. -  Я тоже не могу поверить, что тебя выбрали. Прошу прощения? Откуда взялась эта скрытая враждебность? Пока она пыталась ответить тяжелым взглядом, Тэдзука постучал в дверь. - Это Библиотекарь Первого Класса Тэдзука, простите за вторжение. О , черт . - Библиотекарь Первого Класса Касахара! – произнесла она, становясь рядом с Тэдзука. Они вместе поклонились и вошли в комнату. Но... - Что?! Почему... Ику была ошарашена, когда увидела, кто сидит за столом. Ей улыбался пожилой мужчина на инвалидной коляске. Он сменил свой прекрасный твидовый костюм из-за перемены сезона, но это был тот же человек.            - Что Вы здесь делаете, сэр?! - Да что ты за идиотка? Она обернулась на возглас и обнаружила стоявшего у стены Додзе, который смотрел на нее со страшным выражением лица. С ним были Генда и Комаки. - Это командующий базой! Прояви уважение! Покрасневший Комаки хихикал. Похоже, он был неожиданно веселым человеком. О, ясно вот почему... Когда она отправилась помогать «нуждавшемуся в помощи посетителю», он почему-то пытался ее остановить. Похоже, это был совсем не посетитель. - Спасибо за помощь тогда. Ох , как неловко . Плечи Ику поникли. Какой бы плохой ни была ее память на лица, она должна была запомнить хотя Командующего Базой. Но, как она вспомнила, на приветственной церемонии он ходил с тростью. - На церемониях, я стараюсь, по возможности, ходить, – проницательно произнес он. Он угадал ее тайные мысли – ее плечи поникли еще сильнее. Она услышала рядом смешок и покосилась на Тэдзука. Угх, как грубо! Командующий Базой взял со стола какие-то документы. - В этот день, двадцать пятого июня тридцать первого года эпохи Сейка, я направляю Библиотекаря Первого Класса Касахара Ику и Библиотекаря Первого Класса Тэдзука Хикару в Спецназ Библиотеки по рекомендации Старшего Библиотекаря Третьего Класса Генда Рюске, Офицера Библиотеки Второго Класса Комаки Микихиса  и Офицера Библиотеки Второго Класса Додзе Атсуши. Ику рефлекторно посмотрела на Додзе. Он должен был заметить ее взгляд, но продолжал смотреть вперед с серьезным выражением, решительно не глядя на Ику. ... но , он дал мне рекомендацию . - Одобрено Командующим Библиотечной базы Канто, Инамине Казуичи. - Я, Библиотекарь Первого Класса Тэдзука Хикару, смиренно принимаю это назначение, – сказал Тэдзука, отдавая честь. Ику тоже быстро отдала честь. - Я, Библиотекарь Первого Класса Касахара Ику, смиренно принимаю это назначение!    Генда повернулся к ним с широкой ухмылкой. - Добро пожаловать в Спецназ Библиотеки, солдаты. Мы много от вас ожидаем, так что лучше трудитесь усердно! - Что? – Ику снова услышала свой голос. – Только не говорите, что вы трое тоже?.. - Ты и правда ничего не знаешь, да? – неодобрительно прошептал Тэдзука. Кажется, я правда буду ненавидеть этого парня, решила она в тот момент. - У тебя с этим какие-то проблемы? – спросила Додзе леденящим кровь тоном. - Нет, сэр, – пробормотала она. Додзе нахмурился. - Благодаря недавнему инциденту, я понял, что в твоем обучении были значительные пробелы. С сегодняшнего дня, мы начнем, как следует, эти пробелы заполнять. Иип ! Она невольно вздрогнула. Он собирался пропустить ее через мясорубку до того, как она сможет его превзойти. Будущее и правда казалось очень мрачным.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2: Библиотеки имеют право предоставлять свободный доступ к материалам.

После вступления в Спецназ Библиотеки Ику и Тедзука ждали дополнительные полтора месяца подготовки. Большую часть этого времени они провtли в тренировочном центре Библиотеки в Окумата, где практиковались в стрельбе и выживании в диких условиях. Библиотека защищает и нападет, в основном, на городских улицах – так почему мы учимся ставить палатки? Она спросила Генда, бывшего их командиром, но он ответил лишь «Ради атмосферы!». Комаки в очередной раз посмеялся над вопросом, уйдя от нормального ответа. Додзе скривился со своим обычным «только-что-надкусил-лимон» выражением и ответил: - Две причины. Во-первых, мы пытаемся привить членам Спецназа разнообразные навыки, чтобы они были готовы справиться с любой ситуацией. В-вторых, мы пытаемся придать солдатам больше уверенности, вынуждая их пройти суровую подготовку. – Объяснение звучало вполне правдоподобно, кроме... Только вот это совсем не похоже на суровую подготовку, она едва не рассмеялась. Но Ику понимала, что это может снова разозлить Додзе, и потому сдержалась. Я так повзрослела! - Ооо, особая подготовка в Окутама? Привези мне спецназовских мандзю[5], хорошо? – с таким неуместным напутствием проводила ее Шимазаки. Но – черта с два кто-нибудь будет там продавать такое. Тренировочный центр находился глубоко в горах в Окутама, окруженный лишь нетронутой дикой природой, насколько хватало глаз. Единственными искусственными строениями здесь были полигон для стрельбы, стадион, казармы и квартиры. Они занимали лишь небольшую часть территории; остальное принадлежало открытым полям и ужасно густому лесу. Ику, выросшей в деревне, такой пейзаж был знаком. В Спецназе Библиотеки Канто состояло чуть меньше пятидесяти человек, включая Ику и Тедзука. Это было небольшое количество, учитывая, что они должны были охватывать всю префектуру Канто. Тем не менее, некоторые ситуации требовали участия всех членов одновременно – так что, в каком-то смысле, размер группы был как раз подходящим. Спецназ делился на маленькие отряды по пять человек. Каждые три месяца они проходили специальную подготовку в центре в Окутама, два отряда за раз. Когда появлялся новый солдат, его отряд присоединялся к двум другим ради полуторамесячной интенсивной подготовки. В этом году Додзе принял на себя командование новым отрядом из четырех человек, взяв к себе и Ику, и Тедзука, а так же Комаки в роли союзника. Додзе так же был инструктором, ответственным за тренировки. С точки зрения Ику, раз роль инструкторов снова исполняли Додзе, Комаки и Генда, ее командование совсем не изменилось – никакого глотка свежего воздуха. Они проводили тренировки в бараках, но, поскольку этим можно было и на базе заняться, само собой, основное внимание уделялось уникальной возможности центра тренироваться в стрельбе и выживании в диких условиях. Члены Сил Обороны тренировались только с пистолетами и автоматами в закрытых тирах, но члены Спецназа так же учились обращаться с винтовками и автоматическим оружием. Особый интерес представляло определение способностей к дальней стрельбе и обучение снайперов. - Зачем Спецназу нужны снайперы? – На стрельбище огорошенная Ику держала свою винтовку.  Додзе небрежно ответил: - Чтобы быть готовыми к новому «Кошмару в Хино». - «Кошмару в Хино?». Когда она произнесла это, глаза Додзе вспыхнули. - Это было у тебя на лек!.. – начал было говорить он, а затем издал шипящий звук. - ...но, конечно, ты не слушала. - Я знаю Библиотек Хино! – рефлекторно запротестовала Ику. Не было ни одного солдата Библиотеки, не знавшего библиотеки Хино в Токио. Основанная в 1965 году как единственная передвижная библиотека, Библиотека Хино достигла удивительного для своего времени оборота. Она стала легендарной, поскольку впервые использовала на практике идеи, изложенные в «Докладе об Управлении Публичными Библиотеками в Средних и Малых Городах»: что маленькие публичные библиотеки, ставившие обслуживание людей на первое место, были истинным образчиком публичной библиотеки. - Если бы ты сказала мне, что не знаешь Библиотеки Хино, я бы собственной шеей рискнул, чтобы добиться твоего увольнения! Нечего гордиться знанием основ! Окружавшие их солдаты засмеялись. Среди них послышалось презрительное фырканье. Это был стоявший рядом с ней Тедзука. Аах, проклятье, он мне на нервы действует! Он произвел на нее наихудшее первое впечатление, и во время тренировок их отношения только накалялись. Ику не знала, что именно в ней так раздражает Тедзука, но он безрассудно пытался обойти ее в каждом упражнении. - Тедзука, пожалуйста, просвети ее. – Ику нахмурилась в ответ на выбор Додзе. Она бы, скорее, Додзе послушала, даже если бы он все время ее отчитывал, чем слушать лекции Тедзука. Но Додзе одарил ее испепеляющим взглядом. – Унизительно, не так ли? Может, тогда сделаешь так, чтобы тебе не приходилось слушать лекции кого-то твоего же ранга? Додзе знал, что они с Тедзука постоянно грызлись. А значит, он специально ее наказывал. Агх, подлец, как обычно! На профиле Тедзука показалась победоносная улыбка. Покосившись на Ику, он заговорил.  - «Кошмар в Хино» - инцидент, произошедший двадцать лет назад, седьмого февраля одиннадцатого года эпохи Сейка, когда поддерживающая Комитет по Развитию СМИ  политическая организация напала на Публичную Библиотеку Хино. Жестоко круша Библиотеку Хино, воплотившую идеалы Доклада Шуче и ставшую символом современных публичных библиотек, они надеялись сломать дух Сил Обороны Библиотеки, созданных Законом о Свободе Библиотеки. В то время, Вооруженные Силы Библиотеки еще не стали организацией, и кооперативная сеть соседних библиотек отвечала медленно. Результатом стала ужасная трагедия, унесшая двенадцать жизней со стороны Библиотеки Хино и нанесшая обширный ущерб коллекции библиотеки. Поскольку у нападающих оружия было больше, чем должно было быть, подозревалось участие Специальных Учреждений Развития, поскольку они в то время уже обладали достаточной для ношения оружия властью. Полиция провела расследование, но не нашла никаких улик. Даже сегодня не ясно, участвовал ли в этом Комитет по Развитию СМИ. Из-за этого инцидента были созданы Вооруженные Силы Библиотеки, состоявшие из десяти подразделений в Японии, в юрисдикцию каждого из которых входили несколько более мелких районов, и так была создана современная структура. Окружавшие их солдаты хором выдохнули «ваууууу» в завершение гладкого изложения Тедзука. - Ты мог бы и лекции читать, – восхищенно произнес Додзе, наверное, это был наивысший комплимент, на какой он был способен. - Спасибо, сэр. – Тедзука отдал честь. – Но лично я не могу поверить, что кто-то в Спецназе до сих пор не знает таких основ. Проклятье, да как ты смеешь! Ику недовольно выпятила губу. Я знала об этом инциденте – я просто не знала подробностей и как его называли... Она продолжала мысленно ворчать, придумывая одно оправдание за другим – но Тедзука показал, что он далеко впереди нее, и ответить ей определенно было нечего. - Беру свои слова назад, – неожиданно произнес Додзе. Тедзука заморгал. – Ты отличный ученик, но учителем ты быть еще не готов. Вы с Касахара были отобраны по совершенно разным, но одинаково значимым причинам. Не суди ее по тем же стандартам, что используешь для себя.  Щеки Тедзука вспыхнули от гнева. Он закрыл рот, с трудом контролируя свое выражение. Наблюдая за ним, Ику озадаченно наклонила голову. Звучало почти как если бы инструктор Додзе за меня заступился – он ведь не заступился за меня? Не то, чтобы я его попросила или еще что... Пока Ику размышляла над этим, Додзе направил последующий удар на нее. - И ты. Я не то, что не назову тебя не готовой преподавать, я даже скажу, что такое вообще невозможно. Не выдумывай тут всякие глупости. Ику привыкла к подобным оскорблениям и отнеслась к этому спокойно. - Ох, слава Богу, – вздохнула она. Додзе посмотрел на нее удивленно. Она пояснила: - Я уж было подумала, Вы меня защищаете, инспектор Додзе. Это было бы невероятно жутко. - Дерзишь, – рявкнул Додзе. Он повернулся к остальным собравшимся на стрельбище солдатам и дал сигнал начинать, после чего отправился на свое место наблюдателя. Тедзука повернулся к Ику. - Не заносись из-за этого. - Прошу прощения?! – Ику пришлось вернуть ему тяжелый взгляд. – У тебя уши голове для украшения приделаны или как? Какую часть этого разговора можно было принять за лесть? Не знаю, чего ты ко мне прицепился, но, может, отстанешь хоть ненадолго, а? Тедзука проигнорировал ее и занял свое место в линии на стрельбище. - Вы, ребята, и правда не ладите, да? – удивленно бормотали их старшие товарищи, но Ику вовсе не считала себя виноватой. - Не очень, Касахара-сан, – произнес Комаки, глядя в биноклю на мишень Ику. – Только половина из них попала в доску, на которой висит мишень. - Думаю, я правильно целюсь... - Какое у Вас зрение? - Двойка, сэр, – ответила она. Комаки присвистнул. - Лучше, чем у меня. Так Вы видите мишень. Может, Вы слишком слабо на курок нажимаете? - Я уверена, что нажимаю на него сильно. - Возможно, Вашим рукам не хватает силы. Давайте установим для Вас цель: до конца тренировочного периода научиться попадать в доску при каждом выстреле. Я не буду спрашивать, в какую именно часть доски Вы попали, хорошо? Рядом с Ику и ее заниженными стандартами солдат, проверявший результаты Тедзука, объявил, что каждый его выстрел попал в цель. Комаки тоже посмотрел на мишень Тедзука, но и без бинокля было видно, что нарисованная на мишени голова была вся в дырках от пуль. - Библиотекарь Первого Класса Тедзука – это нечто, хорошо. Возможно, он станет снайпером, - спокойно пробормотал Комаки. Это заявление подлило масла в огонь. - Дайте мне еще потренироваться. Уверена, у меня тоже получится! - Нет. – Комаки наотрез отказался. – Бюджета этой армии не хватит на то, чтобы солдаты в полевых условиях развивали навыки, к которым у них нет способностей. Поставь правильного человека на правильное место – вот золотое правило нашей безденежной армии. Дешевле сделать снайпера из Библиотекаря Первого Класса Тедзука, чем из Вас, Касахара-сан. Незачем делать снайперами всех. Она не ожидала, что на пути ее энтузиазма встанет экономика, но Ику пришлось смириться и придержать язык. Комаки продолжил: - Касахара-сан, Вы просто недостаточно сильная. С винтовкой не справиться, если не можешь уверенно держать ее и хорошо прицелиться. Плохо, что охват у Вас есть, а вот силы не хватает. - Стойте, но... – Ику, чьей главной отличительной чертой с юных лет были габариты, никогда не критиковали за излишнюю слабость. - Ах, но, Касахара-сан, Вы проворная. Думаю, Вы можете использовать свою проворность, чтобы компенсировать недостаток физической силы. – Комаки слегка похлопал Ику по голове. – Используйте Ваши сильные стороны. Незачем соревноваться с Тедзука. Плечи Ику опустились; он читал ее, как открытую книгу. Но – в чем я сильнее Тедзука? От этой мысли Ику нахмурилась.                  Тедзука даже не знал о существовании новобранца женского пола по имени Касахара Ику, пока не приблизился к завершению обучения. Генда уже сообщил ему неофициально, что его направят в Спецназ Библиотеки, когда он услышал, что еще одного нового члена отберут из стажеров, кандидата из Сил Обороны по имени Касахара Ику. Он искренне полагал, что в этом году выберут его одного, так что в нем пробудился интерес. Он начал наблюдать за ней, пытаясь понять, что она из себя представляет – и был горько разочарован увиденным. Она была бестолковой и эмоциональной. Тедзука вынужден был признать, что для девушки физической силы у нее хватало. И все же, в классе она вела себя ужасно, и он слышал, что она вечно ругалась с Додзе, инструктором, из-за ерунды. Тедзука признавал навыки и умелость Додзе как старшего офицера; поэтому его оценка Касахара Ику как человека, вечно с ним препиравшегося, соответственно, упала. Идиотка, которая враждует с талантливым человек. Таких людей Тедзука ненавидел больше всего. И все же, она оставалась кандидатом в Спецназ, а значит, оценивалась как равная Тедзука – почему меня ставят в один ряд с таким ничтожеством? Его неприязнь к Касахара Ику росла, хоть они и не встречались ни разу. К тому же, из-за ее неуклюжести во время тренировочного обхода Додзе был ранен, пусть даже рана и была легкой. Он подумал, что это снимет кандидатуру Касахара, но, в итоге, в этом году отобрали двух новичков. Касательно их первой встречи у кабинета Командующего Базой – возможно, она чувствовала некое родство с ним, поскольку они оба были стажерами, но все равно с самого начала вела себя слишком фамильярно, и это тоже действовало ему на нервы. Не приравнивай себя ко мне. «Не могу поверить, что мне выбрали в Спецназ!». Ему еще меньше хотелось быть приравненным к ней. Она и понятия не имеет. Возможно, она обладает некоторыми физическими способностями, но это простое везение от рождения. Чем больше Тедзука думал об этом, чем меньше он понимал, почему Касахара отобрали в Спецназ Библиотеки. Поэтому... - Что ты думаешь о Касахара? После тренировки его вызвали в кабинет Генда, специально чтобы задать этот вопрос, и ответа у него не было. Он ответил порывисто, дежурной фразой: - Ничего. - Это не ответ. - Я не особо обращаю на нее внимание. Генда посмеялся над его попыткой побыстрее закончить разговор. - Врешь. Разозлившись и забыв, что разговаривает со страшим офицером, Тедзука резко нахмурился. - Вполне естественно, что она тебя интересует. Тебе любопытно, почему мы выбрали ее вместе с тобой. Лицо Тедзука окаменело до того, как он мог скрыть это выражение. Ему казалось, что с ним играют. - ..видимо, я не могу судить об этом согласно своим стандартам. Тедзука всегда пытался быть скромным и вежливым со старшими офицерами, хотя и не обязан был это делать. Сейчас эта привычка его покинула. Не суди ее по тем же стандартам, что используешь для себя . Эти слова отдавались болью в его сердце, окрашивавшей их сарказмом. Даже когда он произнес это, его челюсть на миг напряглась из-за неловкого чувства, что он ведет себя как обиженный ребенок. - Такие выдающиеся люди как ты – редкость, но у всех них, похоже, один недостаток. Если отсеять всех, кто недотягивает до твоего уровня, кто в итоге останется рядом с тобой? По мнению Тедзука такой ход мыслей мог привести лишь к взаимным одолжениям. Маленькая группа компетентных людей была лучше для морального духа, чем большая отстающих, и обладала большим боевым потенциалом. - Со всем уважением, я не считаю себя особо «выдающимся». Я просто выполняю приказы. - Я боялся, что ты это скажешь, – криво улыбнулся Генда. – « Типичный », уловил Тедзука его бормотание, но притворился, не расслышал. – Ну, она единственная твоя сверстница. Попробуй относиться к ней немного мягче. Тедзука понял, что старшие офицеры хотят, чтобы они поладили, но на данный момент он не видел в этом никакой нужды.  Когда Ику, наконец, достигла определенного уровня владения винтовкой, она обнаружила, в чем превосходила Тедзука. Они тренировались спускаться по веревке на случай чрезвычайных ситуаций, когда им придется высаживаться из драгоценного универсального вертолета Вооруженных Сил Библиотеки Канто. Поскольку не было смысла вызывать дорогой вертолет на каждую тренировку, первые занятия проходили на десятиметровой учебной вышке. Но во время первой тренировки исполнению Тедзука не хватало блеска. Что вовсе не означало, что справился он плохо. Но когда человек, всегда доводящий свои занятия до совершенства, получает среднюю оценку, создается впечатление, что чего-то не хватает. Секрет сохранения равновесия заключался в том, чтобы бесстрашно прыгать назад. Это было прекрасное упражнение для Ику, бывшей неотесанной деревенщины. Со своими братьями она привыкла к подобному, и даже не использовала ремня, обходившись одной веревкой. В первый раз Ику бесстрашно прыгнула, сохранив равновесие, и уловила оживление среди оставшихся внизу зрителей. Спустившись, она спросила об этом; видимо, все ожидали, что она перевернется. Многие новички, не в силах преодолеть свое волнение перед прыжком назад, прыгают в полсилы и, в итоге, переворачиваются вверх ногами. - Не просто многие, а большинство. Мы все ждем возможности посмотреть, как это случается с новичками. - У меня такое чувство, будто вы предпочли бы, чтобы я облажалась. - Ну, Тедзука навряд ли нам развлечение устроит. - Что?! Хотите сказать, считается, что это я должна вас развлекать, что бы ни делала? – обиженно произнесла Ику. Подошел Додзе и, как ни в чем не бывало, высказал свое мнение: - У меня замечаний нет. А? Ику неосознанно заморгала. Привыкнув получать от него критику, Ику знала, что было близко к открытой похвале. - Единственное, что могу сказать, переноси больше веса на крепление. – Он сделал паузу. – Прыжок был замечательным. - ...Вы меня обманываете, сэр?                            Лицо Додзе приняло озадаченное выражение в ответ на подозрительный тон Ику. Она продолжила: - Вы никогда не стали бы просто так меня хвалить, инспектор Додзе. Какую ложку дегтя Вы в этот раз подложить собираетесь? Удивление Додзе сменилось раздражением. - Ты очень хорошо спускаешься по веревке, но, прежде всего, мы не так уж часто высаживаемся с вертолета, так что шансов блеснуть в настоящем бою у тебя будет немного. И все же, справедливо дать тебе заслуженную оценку. Прими комплимент в том же духе, в каком он был сделан. Все-таки, с тобой это нечасто случается. Ауч! Думаю, теперь я понимаю, что значит выражение «укол рапиры». Ику сморщила нос, но Додзе в тот же миг отвернулся.  - Это Тедзука, – пробежал вокруг нее шепоток. Ику подняла взгляд на тренировочную вышку. Наверное, он и тут отличится, подумала она с легкой завистью, наблюдая за ним снизу. Закрепив ремень, Тедзука начал спускаться спиной вперед с башни, уверенно и бесстрашно – или нет? Траектория спуска Тедзука слегка отличалась от той, какую представляла себе Ику. Он никого не развлек переворотом назад, конечно, но прыжок его был слабым, и держался он напряженно. Его спуск слегка затянулся; он бессознательно цеплялся за веревку, чтобы замедлиться. Другие офицеры не шумели так, как в случае с Ику. Реакцией было – ну, нормально, на первый раз сойдет. На последующих занятиях спускаться Тедзука заметно лучше не стал. Он упрямо старался оставаться на приемлемом уровне, поскольку приближался день тренировки с вертолетом. Вышеупомянутый вертолет был верным транспортом Вооруженных Сил Библиотеки, UH-60JA «Черный Сокол 7», единственный во всей префектуре Канто. То, что он попал в собственность Библиотеки Канто, стало результатом эпичных дипломатических подвигов, хотя подробностей никто не знал. Самой вероятной из различных теорий была утверждавшая, что это была разновидность неденежной помощи от Учреждения Управления Силами Самообороны Японии. Учреждение оказало помощь Вооруженным Силам Библиотеки, поскольку они оказывали стабилизирующий эффект на население вблизи библиотек, а поскольку в Канто находилось множество библиотек, они получали достаточно помощи, чтобы оплатить большую часть текущих расходов. Видимо, в целом Вооруженные Силы Библиотеки Канто были достаточно многочисленны, чтобы получить лишний бесплатный вертолет. Поскольку большая часть их оружия и оборудования была из военных  запасов армии или полиции, это вполне могло стать объяснением канала снабжения. В кабине UH-60JA был низкий потолок, общая черта всех универсальных вертолетов, и, даже сидя пригнувшись, при неосторожности можно было удариться головой. Для практики по спуску вертолет забили до отказа, посадив за раз пятнадцать человек. Даже в просторной кабине  UH-60JA была сильная давка. Ику, оглядываясь в тесноте, заметила Тедзука, тщательно проверявшего свой ремешок с угрюмым лицом. Мне кажется, или его лицо слегка побледнело? Нет, оно бледное. Их предыдущие тренировки подали ей идею, что он не очень хорошо переносит высоту. Поскольку это стало свидетельством того, что у грозного Тедзука есть слабость, Ику вовсе не чувствовала себя победительницей. Просто так получилось, что она высоты не боялась. Все равно обычно Тедзука обходил ее на других тренировках.     «Ты держался бы устойчивее, если бы меньше колебался при прыжке», хотела сказать она, но придержала язык. Тедзука навряд ли захотел бы признавать свою слабость, а тем более услышать о ней от Ику. К тому же, Тедзука спускался не так уж неустойчиво. Когда UH-60JA поднялся на несколько десятков метров от земли, солдаты начали выскальзывать из кабины один за другим. Настал черед Ику, и она спустилась. Тедзука был третьим после нее, и хотя он не избавился от нервного напряжения, но спустился и приземлился уверенно.       Финалом их усиленных тренировок был поход и ориентирование на местности. Группа была случайным образом разбита на две части, одной руководил Генда, второй – Додзе; они должны были следовать заданным координатам, ориентируясь по компасу. Предполагалось, что им понадобится два-три дня на преодоление дистанции. Когда Генда в конференц-зале разрешил задавать вопросы, Ику подняла руку.  - Почему такие тренировки необходимы для членов Сил Обороны, сэр? На самом деле, ей хотелось спросить «Вы правда верите в возможность ситуации, в которой совершенно точно придется идти от Первой Библиотеки Мусашино к Районной Библиотеке Нерима, ориентируясь по компасу?». - Ради атмосферы! – объявил Генда своим обычным звучным голосом. Солдаты засмеялись. Он добавил: - Если у тебя есть еще вопросы, можешь задать их Додзе. Тут Комаки, который сдерживал себя, зашелся от хохота. Ику покосилась на Додзе, бесстрастно вернувшего ее взгляд. - Да? Хочешь у меня что-то спросить? - ...нет, сэр. Плохо было уже то, что им придется блуждать по Окутама три дня; выслушивание объяснения от Додзе стало бы последней каплей. - Если не спросишь, мы не поймем, когда тебе понадобиться узнать, в чем заключается цель тренировки, – прошипел с соседнего места Тедзука, очевидно пытаясь заставить ее спросить. Ику никогда не колебалась, если кто-то пытался затеять с ней ссору. - Значит, поздравляю, что догадался; как я и ожидала от лучшего ученика. Вот если бы любимица учителя была больше на тебя похожа, а? Тедзука выглядел так, будто получил пощечину. Его глаза вспыхнули. Хочешь выйти? Ику воинственно вздернула подбородок, вынудив Тедзука фыркнуть и отвернуться. - Больше похоже, что это учитель у тебя в любимчиках. Прекрати быть такой тщеславной. - О, брось! В каком месте я тщес... - Касахара! – прогремел Додзе. Ику неохотно замолкла. Конечно, ори на меня! Очевидно, кто здесь любимчик! Она совершенно не желала признавать обвинение Тедзука. - О, и еще! – неожиданно добавил Генда. – Мы получили сообщения от лесничих о частых случаях появления медведей, так что будьте осторожны. Ику рявкнула: - Ч... Как можно «быть осторожней» с медведями?! – Могучий Тедзука рядом с ней тоже был поражен. – То есть, соблюдая осторожность, мы сможем полностью избежать встреч с ними?.. Но мы и правда пойдем на это ориентирование с разгуливающими медведями?!.. Эй! Народ! Это не смешно! Хихикавшие старшие товарищи объяснили ей: - Мы это каждый раз слышим. – Встревоженными они не выглядели. Даже Генда спокойно продолжил. - Ну, раз мы на Хонсю, технически это будет просто Ursus thibetanus, азиатский черный медведь. Они стеснительны по природе, так что если будем перемещаться большой группой, они будут сторониться нас. Даже если дойдет до схватки один на один, легкой добычей мы не станем. - Абсурдно даже рассматривать возможность схватки с медведем! И все равно, наверное, Вы единственный в Вооруженных Силах Библиотеки, кто смог бы справиться с медведем, командир! - О, конечно, не один, – довольно произнес Генда, но Ику показалось, что он врет сквозь зубы. - Нам выдадут амуницию? – задал практический вопрос Тедзука. - Поскольку во время похода мы покидаем нашу территорию, у нас даже оружия не будет. В случае серьезных проблем, каждый должен справляться с ситуацией своими силами. Это что, какой-то кун-фу монастырь? Ику вздохнула и поникла, потеряв желание возражать. Додзе закончил собрание. - Ладно, все свободны. Касахара, задержись. Мне надо кое-что с тобой обсудить. Когда все ушли, Ику подошла к Додзе. Он начал расспрашивать, как она справлялась – то же самое он делал во время их тренировок по выживанию в диких условиях. - Я в порядке... просто... Проблема была в медведях. - Ясно. – Додзе нахмурился и поскреб голову. – Ну, эм, вот что я скажу. Ум, то есть, как и сказал командир, навряд ли мы встретим медведей, если будем перемещаться большой группой. Они довольно редко нападают на одиноких альпинистов, просто об этих нападениях много пишут или вроде того. Насколько мне известно, на самом деле, во время ориентирования никаких медведей не появлялось. Эта сбивчивая речь была призвана приободрить ее? Возможно, стоит отблагодарить его. Ее нелегко было улыбаться рядом с Додзе, но она постаралась. - Спасибо, сэр. Мне немного полегчало. – Она показала степень своего облегчения большим и указательным пальцем. Они были не особо далеко друг от друга – не настолько он ее успокоил. Додзе криво усмехнулся. - В любом случае, ты не одна будешь. Ику зачарованно уставилась на лицо Додзе. Он первый раз так мне улыбнулся. О чем я думаю? Я вроде как другого люблю. Она неожиданно вспомнила слова Шибасаки; Шибасаки, которая была неравнодушна к Додзе с самого их зачисления. Понятно... если бы я все время видела эту улыбку вместо враждебного отношения, я бы не считала его внешность неприятной, признала она. - Решительности тебе не занимать, так что, думаю, ты справишься, но ориентирование – это не прогулка в парке. Вместо того, чтобы переживать из-за гипотетических медведей, лучше отдохни, чтобы быть в форме. Эй! Это грязный прием! Ты не можешь неожиданно начать хорошо ко мне относиться, это нечестно! Взволнованная Ику удалилась. Оба новичка оказались в команде Додзе, что было вполне естественно, и поход начался. Они вышли на рассвете, две группы направились в разные стороны. По правде говоря, Ику начинала сильно волноваться от одной мысли о медведях. Они хорошо экипированы, стояло лето, но они все равно пробирались через относительно непроходимые леса. Иногда они находили тропу и идти было легко, но, по большей части, тропинками эти горы не изобиловали. - Проклятая кишащая глициниями гора... Как бы они ни старалась, по силе Ику все-таки не дотягивала до большинства солдат-мужчин, и в результате оказалось в конце строя. Как куратор, Додзе замыкал шествие, так что, по крайней мере, отстать ей не грозило, но это означало, что сбавить темп она не могла. - Глициния тебе чем-то не угодила? – спросил Додзе, услышав бормотание Ику. - Глициния не растет так густо на ухоженных горах. Здесь ее запустили. Ну, можно назвать это возвращением к естественному состоянию. Землевладелец не следит за этим. Весьма тяжело через нее продираться. - Говоришь, как знаток. - Просто я выросла в деревне. А Вы в городе росли, инструктор Додзе? - Я все детство в Токио провел. Хотя после вступления в Вооруженные Силу в течение обучения я большую часть Канто увидел. - О? – попыталась она произнести непринужденно, но у нее не вышло. - Прости, забудь, – извинился Додзе, ошибочно посчитав, что ее молчание вызвано раздражением из-за его болтовни. Он и правда не такой уж плохой парень, решила она, тихо размышляя, пока осторожно шла, следя, куда ставит ногу. Через какое-то время Додзе окликнул Тедзука. - Возьми лопату Касахара. Тедзука жаловаться не стал, но неудовольствие было ясно написано у него на лице. Ику и сама нахмурилась, не желая принимать от него никаких одолжений, но Додзе за ее спиной мог видеть лишь Тедзука. - Во время командной деятельности личный успех не означает всеобщую победу. Я ясно выражаюсь? - ...да, сэр. – Тедзука кивнул без всякого энтузиазма. Ику еще меньше хотелось оказаться у него в долгу. Но последнее слово осталось за Додзе. - Не заставляй меня повторять, Касахара. -  Она была у него в подготовительной группе – он знал, когда она была склонна поворчать. Ику начала обиженно снимать рюкзак, но Додзе опередил ее и, сняв лопату, передал ее девушке. Наверное, потому что снимать и надевать рюкзак – только силы впустую тратить. Правила запрещали куратору оказывать командам любую помощь, но она готова была смотреть на это сквозь пальцы. Ику передала лопату Тедзука. - Вот. Спасибо. Он принял ее без единого слова и торопливо ушел. Лопата была ей нужна – без нее она не смогла бы помочь выровнять место под лагерь или выкопать туалет – но ей пришлось признать, что без такого веса на плечах идти было легче. Она вернет Тедзука долг, если не станет задерживать группу. Ику ускорила шаг и пошла за ним.              Как раз перед закатом они достигли своей цели, горного пика в восемь сотен метров над уровнем моря. Команда Генда, в которую входил и Комаки, уже была на месте. - Ну, пусть в притык, но вы сумели справиться в тот же день, как и должны были, в последние минуты. Весьма хорошо, учитывая девушку в группе. Видимо, офицеры планировали провести подъем за полтора дня, а еще один день потратить на обратный спуск. Без перерыва на отдых, они начали ставить палатки. Как у единственной девушки, у Ику палатка была отдельная. Когда с этим было покончено, солнце уже село, и они принялись за свои вечерние пойки. - Я собираюсь в туалет, так что не ходите в эту сторону!.. – Боже, узнай мои родители, что я, незамужняя девушка, так бесстыдно себя веду, у них бы шок был, вздохнула она – и это не обязательно было преувеличением. Как обычно, она скрыла правду о своем назначении от родителей. Устав после дневного марш-броска, особенно после последнего рывка, она заползла в свой спальный мешок и тут же погрузилась в глубокий сон. Ику снился странный сон. Почему-то кричал Тедзука. Это больше походило на вопль ужаса, и она самодовольно радовалась, что прилежному ученику хоть раз изменило обладание. Божественное возмездие за то, что вечно надо мной издевался! Думала она с улыбкой... - ВОТ ОН! Голос пробудил ее ото сна, и что-то ломанулось к ней в палатку. Она как будто переключила «Канал Сна» на «Канал Реальности». От неожиданного хаоса у нее голова закружилась. Вот он? Кто он? ...мы получили сообщения от лесничих о частых случаях появления медведей, так что будьте осторожны...  - МЕДВЕДЬ?! Она бросилась к темному силуэту в ее палатке. Ее кулак прошел сквозь него. - ...или нет?! Она быстро убрала руку от силуэта, и неожиданно к ней палатку ударил яркий луч мощного фонаря. * * * - А-ха-ха-ха-ха! Что ты сделала? Касахара, ты, ты ударила медведя?! - Это не смешно! – закричала Ику на Шибасаки, которая каталась по полу. Но та лишь засмеялась еще сильнее. - Не могу поверить! Ты не испугалась медведя – ты его ударила ! Какая девушка поступила бы так! - Это был не медведь! Это была подделка! На самом деле, к ней в палатку забросили огромную связку веток, вырезанных и связанных прибывшими раньше солдатами. Они сделали две, одну для нее, одну для Тедзука. Ику была впечатлена – их идиотизмом. Когда все успокоилось, ей рассказали, что у Спецназа есть традиция пугать новичков историями о медведях, а затем подбрасывать поддельного медведя им в палатку посреди ночи. - Пусть это и поделка, ты закричала «Медведь?!», прежде чем ударить его, так? А значит, ты думала, что это медведь, когда била! Просто не верится, не могу поверить, что девушка на такое способна. - Может, хватит смеяться? Я тут выговориться пытаюсь! Разве нельзя посочувствовать, например «О, звучит ужасно!». Или хотя бы разозлись на мое поведение! - Нет, нет. Я просто не могу. Я способна только смеяться. – Шибасаки, наконец, выпрямилась и взяла салфетку из коробки на столе, чтобы вытереть слезы веселья. – Видишь ли, обычно, принимая что-то за медведя, его не пытаются бить, зная, что все равно не победят. А раз ты его ударила, значит, решила, что одолеешь его! – у нее из горла вылетел странный, похожий на кваканье звук. Похоже, она все-таки справилась со своими смешками. – Это невероятно. Никто бы так не сделал. Ни один человек. - ...Я не одна такая, – пробурчала Ику. Шибасаки навострила уши. - Что? Что? Что это значит? - Не скажу, – ответила Ику, глядя в другую сторону. Если Шибасаки хотела что-то узнать, она могла сделать это и по другим каналам. - Эй, эй, что важнее, где мой сувенир? Мои спецназовкие мандзю? - Мечтай! Ближайший магазин находился в пяти километрах! Если тебе что-то надо было, приходилось просить повара, чтобы она сходила и купила! - Вау, я впечатлена, что ты так жила полтора месяца. Неплохо. - Делов-то, – гордо произнесла Ику. – Эй, что-нибудь произошло в мое отсутствие? – Шибасаки удобно было иметь под рукой, когда хотелось послушать сплетни. После полуторамесячного отсутствия на базе она была  совершенно не в курсе дел. - Примерно две недели назад директора библиотеки положили в больницу. - Правда? Наконец? Шибасаки говорила о директоре Первой Библиотеки Мусашино, примыкавшей к базе. У него была язва, или полип, или еще что, и его здоровье вечно балансировало на гране краха. Его сразу определяли как человека, глотавшего таблетки горстями после каждого приема пиши. Если верить Шибасаки, директора внезапно забрали в больницу и провели срочную операцию на желудке. - Он уже давно в больнице. Тем временем, исполняющий обязанности директора был назначен администрацией, и он немного проблемный. - Постой, заместитель директора не занял его место? - Ммм, похоже, там имели место запутанные политические интриги среди высших чинов. В основном кадровыми вопросами занимались Силы Обороны Библиотеки, но власть администрации они пересилить не могли. К тому же, администрация делилась на тех, кто поддерживал Силы Обороны, и тех, кто им противостоял, так что Силы Обороны часто чувствовали отзвуки этого противостояния. Главным образом, это было связано с борьбой централизации и децентрализации власти, но приверженцев каждого лагеря нельзя было так легко определить и разделить на черное и белое; множество различных устремлений переплетались по-разному, в еще более сложном узоре, чем обычные политические вопросы. Другими словами, это превосходило понимание подчиненных вроде Ику. В любом случае, было очевидно, что библиотека без энтузиазма встретила назначение исполняющего обязанности директора. - Хотела бы я, чтобы директор быстрее вернулся... – непривычно серьезно пожаловалась Шибасаки.       - В чем именно с ним проблемы? - Он подхалим Управления Образования. «Закупите эти рекомендованные книги! Избавьтесь от этих так называемых нежелательных книг!». И дело не только в Управлении Образования, он не в силах отказать никому, кто наделен властью. - Вот гадость! Зачем специально назначать кого-то вроде него?! - Есть теория, что именно потому его и назначили, – хитро произнесла Шибасаки. – Ну, теперь ты вернулась, и вскоре у тебя появятся обязанности в Первой Библиотеке, поскольку у членов Спецназа начинается офисное обучение. Так что сможешь свое мнение составить, когда все увидишь. - ...можно спросить, зачем ты узнавала личное расписание наших обязанностей? - Хмм, я бы назвала это просто хобби, – беспечно улыбнулась Шибасаки. Наверное, это было неизбежно, но во время первого рабочего дня после возвращения из Окумата она обнаружила, что ее прозвали «Убийца Медведей Касахара». Нетрудно было представить, как сопровождавшие ее на тренировке солдаты радостно рассказывали эту историю, но она подозревала, что и без Шибасаки не обошлось. Ику встретила Додзе в первой библиотеке прямо перед работой. Поскольку работа им предстояла внутренняя, они сменили форму патрульных на гражданскую одежду. Додзе был в летнем костюме без пиджака, Ику – в брючном костюме. Как только их взгляды встретились, Ику бросилась в атаку. - Спасибо большое, сэр, за Ваш бесполезный совет. Благодаря Вам у меня появилось прозвище, и оно не особо мне нравится. - ...Разве я тебя не предупреждал? – Додзе нахмурился. Он тоже рвался в бой. – Я же сказал, что, насколько мне известно, во время ориентирования медведи не появлялись. Так и было, но: - Можно было это сделать и не так скрытно! Как я должна была догадаться, что это розыгрыш? На самом деле, то, что дьявольский инструктор против обыкновения попытался меня подбодрить, сделало это в два раза правдоподобнее! Ваша жалкая попытка быть добрым определенно провалилась! - Так ты проболталась бы о розыгрыше, которого командир каждый год ждет?! – рявкнул Додзе, на удивленное злой, хотя должен был чувствовать себя виноватым. – Я считаю это глупой шуткой, но попробуй только выпустить кота из мешка! Он затаит обиду до следующего прихода новичков. – Что-то подсказывало Ику, что он уже пробовал это раньше. – Я говорил им, что не надо такое в этом году устраивать, у нас девушка в команде, но они не слушали. В крайнем случае, я полагал, что смогу хотя бы намекнуть ей! - Чт... Хотите сказать, это я виновата? Виновата, что не поняла дурацкого намека?! Начнем с того, что это Вы все начали, инструктор Додзе! - ...Дуэт Убийц Медведей определенно бодрячком с раннего утра, – вмешался Комаки, прерывая их спор. При словах  «Дуэт Убийц Медведей» и Ику, и Додзе замолкли с удрученными лицами. Изначально «Испуг Медведем», ставший ежегодным событием в спецназе, возник в год вступления Додзе и Комаки  по инициативе Генда. Комаки, очень чувствительный, до смерти перепугался, но когда поделку закинули в палатку Додзе, тот закричал «ЭТО МЕДВЕДЬ!» и повалил ее на землю. Происшествие имело такой успех, что Генда объявил это постоянной традицией при вступлении новых членов. Поэтому недавнее заявление Ику о том, что во всем виноват Додзе, имело некоторый смысл. - Я и подумать не мог, что доживу до появления второго Додзе. Вы двое так похожи друга на друга. Их лица стали еще удрученнее. Опустив взгляд и поглядывая на Додзе, Ику видела, что выражение у него сердитое, а уши покраснели. Само собой, похоже, ему тяжело было вспоминать свои былые промахи, и Ику порадовалась его неловкости. - Где Тедзука? – слишком серьезно спросил Додзе – явно пытается сменить тему, Ику похвалила себя за наблюдательность. - Он сюда рано пришел, так что я отправил его в архив. - Ну, тогда, может, начнем с процедуры выдачи архивов? – Додзе посмотрел на Ику. – Я дважды повторять не собираюсь. Если ты что-то не поймешь или не запомнишь, придется Тедзука спрашивать. Подтекст был двойным: если не хочешь зависеть от Тедзука, запоминай все с первого раза – а я искренне верю в его способность схватывать все на лету. Это было обидное, но искреннее его мнение об Ику. И, как он и предполагал, на лекции по классификациям она обращала столько же внимания, как на уроки по истории библиотеки. Когда они встретились в архиве, Ику ожидала услышать от Тедзука что-нибудь об «Убийце Медведей», но он ничего не сказал. Поскольку Комаки уже рассказал ему об устройстве архива, она получила инструкции от Додзе. Первая Библиотека Мусашино была перенесена и увеличена после основания Библиотечной Базы, и теперь считалась одной из крупнейших публичный библиотек в столичной регионе Токио. Соответственно, собрание книг в ней было огромным, а подземные архивы обширными. Тяжело было просто запомнить расположение всех полок. - Полки, в основном, расположены согласно Японской Десятичной Классификации Книг. Полки с первой по четвертую – универсальные. Половина первой полки – 010, Библиотеки, затем оттуда и до конца второй полки – 020, книги по книговедению, затем 030 мы пропускаем и переходим к 040... Его объяснения врезались нее подобно волнам, так что Ику в панике схватила свой блокнот, вытащив его из кармана брюк. - Стойте, стойте, на верху второй полки... Видя, что она записывает, Додзе повторил все сказанное медленнее. Блин, как мило с его стороны, пришла ей на ум непривычная мысль, пока она слушала его и записывала. Хотя, если подумать, он никогда ее не отталкивать, если она и правда к нему прислушивалась. - Эммм, второй ряд второй полки – это 040, почему мы пропускаем 030? - 030 – это энциклопедии. Они большие и тяжелые, так что их ставят на нижние полки. – В ожидании пока Ику запишет, Додзе внезапно спросил: - Разве не тяжело это читать будет? Ику держала блокнот в чехле своего удостоверении, и он был так мал, что помещался у нее на ладони. - Возможно, но раз уж мы должны всегда носить с собой удостоверения, оно всегда при мне, так что я всегда могу быстро посмотреть классификацию. - А ты хорошо все продумала, – произнес Додзе. Но тут же добавил: - Ну, если предположить, что у тебя будет время, чтобы ее просматривать. Эти слова встревожили Ику. - Что Вы имеете в виду?.. - Поймешь, когда приступишь... Итак, материалы, которые запрашивают относительно часто, находятся на полках открытого доступа, а остальные на передвижных полках закрытого доступа в зарезервированном фонде. Иногда книги ставят не на то место, так что если не можешь найти что-то на полках открытого доступа, поищи в закрытом. Додзе перешел к следующей полке, продолжая объяснение, а Ику следовала за ним, записывая так, будто от этого ее жизнь зависела.    Как оказалось, у нее почти не было времени листать записи. Когда от компьютерного терминала в справочном отделе приходил запрос на материалы, звучал сигнал и компьютер в архиве выдавал распечатку. Можно догадаться, что обычно работники брали эту распечатку и искали книгу, но это было слишком медленно. Десять минут были недопустимо длинным промежутком на поиск книги – посетители могли начать жаловаться. В идеале надо было уложиться в пять минут, а ветераны справлялись намного быстрее. Само собой, запросы поступали через разные промежутки времени, но даже в наименее загруженные моменты нельзя было слишком долго искать одну книгу. К тому же, зачастую они были завалены запросами. Первая Библиотека Мусашино была в числе самых используемых в Канто. К тому же, был конец летних каникул, и из-за большого количества студентов и детей среди посетителей количество запросов почти удвоилось. В архиве работал только отряд Додзе из четырех человек, так что расплывчатые знания Ику о классификации вскоре стали мешать. Она имела смутное представление о вторичных подкатегориях, хотя отдельные области были ей очень хорошо знакомы, девушка была совершенно беспомощна, если дело касалось смежных подкатегорий, так что ей приходилось осматривать весь раздел в поисках одной книги. Полки были организованы согласно архивным номерам, и это помогло бы ей в поисках, если бы она могла соотносить их с шифром книг, но на тот момент у Ику в голове не осталось место для лишних номеров. - Прости, Тедзука, на какой полке 756? - Ремесла, полка 30! Может, хватит, ты только что спрашивала о ремеслах! Воздух архива был плотным от вопросов Ику и злобных ответов Тедзука, которые он выкрикивал. Когда запросы иссякли, Комаки созвал всех. Часы показывали полдень; большинство посетителей ушли обедать, и волна запросов временно спала. Следующий наплыв ожидался лишь после обеда. Когда они встретились у компьютерного терминала, Додзе и Комаки оба были вспотевшими, несмотря на хорошо работавший кондиционер архива. Ауч. Ику поникла с несчастным видом. Этим двоим пришлось компенсировать нерасторопность Ику, а так же пострадавшую из-за ее вопросов продуктивность Тедзука. Более того, проверка, обработка и расстановка по местам возвращенных книг полностью остановились. - Эти три книги... – Комаки взял лежавшие рядом с лифтом книги и показал всем их корешки. Они принадлежали к числу тех, что нашла и отправила в справочную Ику. - ...отослали назад. – Комаки говорил тихо, но с таким же успехом он мог и кричать. Ику поморщилась. Посетители отменили запрос, решив не ждать так долго. Ику помнила, что на поиски каждой из этих книг у нее ушло очень много времени. – Мы так же получили жалобы из справочной. Есть над чем задуматься. - Это все ты виновата! – упрекнул ее Тедзука. Он явно ждал возможности сделать это. – Как вообще член спецназа может не знать систему классификации? Ты знала, что у нас начинается подготовка по библиотечному делу, так почему ты не выучила минимум необходимых знаний?! - Что? Но... – Ику рефлекторно попытался защититься. – Я изначально собиралась в Силы Обороны! Я подумать не могла, что мне понадобятся знания о библиотечном деле! - Ты когда в Спецназ вступила? У тебя была куча времени для занятий! -  Но сразу после вступления мы поехали в Окутама тренироваться! А в библиотеке начали работать сразу после возвращения! - У нас было два дня перерыва! Только не говори, что не просмотрела систему классификации за это время! Но… протест застрял у нее в горле. Она не могла заставить себя поднять голову. За два выходных у нее было время посплетничать с Шибасаки. Ику хотелось заползти в нору и прятаться. К ней вернулись постоянные насмешки Тедзука над ее невежеством. Я думала, они научат меня всему, что я должна знать, так что не напрягалась с учебой. Она отвечала ему: «Молодец, что догадался». Но смеяться здесь было не над чем; он и правда вел себя правильно. - У тебя ужасная память и ты это знаешь, и, конечно, расположение полок с первого раза ты запомнить не можешь, так, может, стоит придти в архив пораньше и немного подготовиться? Боже! Бесполезные идиоты вроде тебя даже не пытаются стать лучше! Ты всех остальных тормозишь и только ноешь! Бесполезные люди вроде тебя должны молчать! - Тедзука! – рявкнул Додзе. Тедзука замер, как будто из него дух вышибли. Комаки продолжил за Додзе. - Хватит. То, что ты прав, не дает тебе права говорить, что вздумается. Тедзука закрыл рот с угрюмым выражением на лице. - Ладно, давайте решим, как разделить работу до конца дня. – практично предложил Додзе. Ику, спасенная сменой темы, издала тихий вздох облегчения. – Еще рано, но к нам придут запросы из других библиотек. Касахара, ими будешь заниматься ты. Их высылают вечером, так что тебе не придется беспокоиться о времени. В свою очередь, я жду, что ты напряжешься и выучишь расположение архивов, ясно? - Д-да, сэр, – пробормотала она хриплым от подступивших слез голосом. - Остальные будут заниматься запросами от посетителей и другими обязанностями. Всем ясно? - Да, сэр! – голос Тедзука был самоуверенным и твердым. Это было только естественно. Тедзука, наверное, никогда в жизни ничего постыдного не совершал. Додзе позвонил в справочный отдел по внутренней связи. - Здравствуйте, это архив... о, это ты. Можете отправить сюда все запросы из библиотек, а потом... – говоря, Додзе отвернулся от остальных и понизил голос, так что продолжение беседы никто не услышал. Через какое-то время после разговора Додзе в дверь постучали и показалась голова Шибасаки. - Добрый день! Я принесла документы! – она помахала пачкой бумаг. – Оооо, инструктор Додзе! Сто лет Вас не видела! Почему Вы не пришли меня навестить после возвращения? Я так скучала! Ику и даже Тедзука уставились на Шибасаки из-за ее подозрительно простодушного тона. Додзе лишь слегка нахмурился. На большинство мужчин приемы Шибасаки действовали мгновенно, но у Додзе, похоже, был иммунитет. - Похоже, вы сегодня очень заняты! Если хотите, я могу помочь… - Нет, спасибо. Готов поспорить, сегодня и у вас жарко. Вероятно, твоя помощь там пригодится. - Ради вас, инструктор Додзе, я в мгновение ока улизнуть смогу! - Не стоит. Нам правда не нужна твоя помощь. Комаки засмеялся над тем, как успешно выкрутился Додзе. Шибасаки надулась, что очень ей шло. Красавица вроде нее смотрелась при этом мило и кокетливо. - Уверены? Инструктор Комаки, Вы ведь этого не допустите? - Простите, похоже, Додзе собирается упрямиться, – со смехом извинился Комаки. Додзе рядом с ним нахмурился. - Хватит! Если закончила здесь, возвращайся на свое рабочее место! – крикнул он. - Да, сэр. – Шибасаки спокойно пожала плечами и подошла к Ику. А? Заметив недоумение Ику, Шибасаки спокойно взяла ее под руку. - Раз уж я здесь, я ее позаимствую ненадолго, хорошо? - Что? Подожди-ка, Шибасаки! - Ты ведь еще не обедала, да? Пошли вместе поедим. - У меня еще работа есть!.. Она посмотрела на Додзе, мысленно умоляя о помощи, но тот нахмурился и сделал рукой пренебрежительный жест. Даже Тедзука был временно выбит из колеи. - Раз уж идете обедать, может, и нам еды принесете? – прозвучал вслед им глосс Комаки, и Ику, наполовину неохотно, наполовину с готовностью покинула архив.     Как только дверь закрылась, Шибасаки вернулась в нормальное состояние и выпустила ее руку. - Ладно, пошли. - ...что случилось с гипер-Шибасаки? - Мне пришлось, это было ради Додзе. Не могу отказать, если он о чем-то просит; я его самая большая поклонница, знаешь ли, – она апатично пожала плечами. – Вижу, он все еще о тебе заботится... - Прошу прощения? Что это значит? - Он позвонил и начал меня просить, мол, может, когда я принесу документы, заодно и тебя на обед заберу? Он сказал, Тедзука сорвался на тебя и чуть ли не до слез довел? Когда я вошла, в воздухе чувствовалось напряжение.  Слезы, которые Ику сдерживала до появления Шибасаки, вернулись с возмездием. - Шибасакииииии! Она обхватила руками Шибасаки, которая воскликнула едко: - Эй, осторожнее! Я думала, ты меня сейчас схватишь и сразу проглотишь! - Спасибо большое, что пришла! Знаю, это моя вина, знаю, я получила по заслугам, но это было ужасно! Никогда еще меня так не унижали! - Я же говорила! Я не ради тебя пришла!.. хмм, может, он относится к тем, кому нравятся мелкие недостатки в их возлюбленных? – задумалась Шибасаки. Через какое-то время она пришла в себя: - Нет! Этого я сделать не могу! Бог столько усилий потратил, чтобы сделать меня такой красавицей, я не могу специально опуститься до твоего уровня! - Не могу поверить, что ты пришла! – засмеялась Ику сквозь слезы. - Давай, пошли в столовую. Неловко получится, если Тедзука выйдет и увидит нас. Послушавшись Шибасаки, Ику торопливо поднялась вслед за ней по лестнице.    - Ну, если уж виноватого искать, то девушка, которая не озаботилась подучиться, хотя знала, насколько она безнадежна в классификациях, больше всего и виновата, – произнесла Шибасаки, указывая на нее палочками. Это была резкая критика, но Ику знала, что Шибасаки просто обрисовала ситуацию. Никакой злобы в этих словах не было, потому они и не ранили особо. Это и отличает ее от Тедзука. – А Тедзука о некоторых вещах высказывается весьма неприятным образом. - Да, но он прав, это моя вина. – Он прав; она была бестолковой и наивной. Ику и представить себе не могла, как, наверное, раздражала Тедзука – человека, который никогда не прекращал самосовершенствоваться, хотя и так был близок к совершенству. - Знаешь, есть разница между тем, когда слышишь очевидные вещи, и когда повторяешь их. - Хватит меня опекать! Шибасаки внезапно отпрянула. - Не тряси головой, когда лапшу ешь! Супом меня забрызгаешь! – Вернувшись в прежнюю позу, она продолжила: - Ну, по крайней мере, ты собой недовольна. Я не стала бы тебя успокаивать, скажи ты «Так ведь?! Разве это не отвратительно?!. - ...ты меня успокаивала? А я и не заметила. Шибасаки точно нелегко понять. - Наоборот, все довольно просто, – скромно ответила она. Ну, с искривленной и извращенной точки зрения, в каком-то смысле, ее и правда легко понять, подумала Ику. Ику закончила есть первая и, ожидая, пока доест Шибасаки, перешла к делу. - Шибасаки. Научишь меня обязанностям библиотекаря? Я больше не хочу никого тормозить. Тяжесть жалоб за те три отосланные назад книги ложилась на того, кто был главным: Додзе. Ей стало бы легче, если бы он, подобно Тедзука, набросился на нее. Его молчание вынести было тяжелее, чем гнев. Он вечно злится на меня, так почему он не сделает мне одолжение и не разозлится и в этот раз? - Так и знала, что до этого дойдет, – самодовольно кивнула Шибасаки. – я могу помочь тебе немного улучшиться. С сегодняшнего вечера я все соки из тебя выжимать буду! - С меня причитается! – произнесла она с благодарностью, но Шибасаки, нахмурившись, смотрела на что-то позади Ику. Заинтригованная, Ику обернулась. Объектом ее интереса оказался мужчина средних лет, сидевший через два столика. - Кто это? - Исполняющий обязанности директора библиотеки. Это он? Она бросила последний быстрый взгляд и отвернулась. Он обладал скучной, обычной внешностью, которая легко забывалась. Говорили, что он стал проблемой для библиотеки, но Ику лично с ним дела не имела, так что большего интереса с ее стороны он не вызвал. Перестановка Додзе сделала свое дело. Днем больше не было неловких инцидентов с отосланными книгами. Они все были заняты, но темп достаточно ускорился для того, чтобы в перерывах между наплывом запросов они могли проглотить принесенные Ику обеды. Ику чувствовала себя особенно жалкой – их эффективность возросла, когда она осталась не у дел, -  но так уж сложилась ее судьба. Покинув архив ради похода в туалет, она наткнулась на Додзе, который ел на лавке в коридоре. Секунду она размышляла, стоит ли отблагодарить его за то, что отпустил ее пообедать, но решила, что Додзе не хотел бы, чтобы она об этом узнала, и потому решила не говорить. - Спасибо, сэр, – сказала она, поклонившись. Додзе посмотрел на нее озадаченно. – Что предложили перестановку, – пояснила она. – Я буду усердно учить систему классификации. - Хорошо. Удачи, – ответил Додзе с обычной краткостью. Когда она вернулась из туалета, он уже закончил есть и вернулся в архив. К семи часам, времени закрытия, Ику собрала около тридцати из сотни запрошенных библиотеками книг. - Не могу поверить, что за шесть часов ты и половины работы не сделала. -  Тедзука не стал медлить с выражением своего презрения. - Давай сюда, что у тебя осталось. – Додзе разделил оставшиеся распечатки на четыре стопки. Он сделал это спокойно, но Ику не сомневалась, что ее стопка была меньше. Наверное, он пытался помочь ей, но это только усилило ее чувство непригодности из-за того, что он знал о ее беспомощности. Прежде чем все разошлись, Ику спросила: - А что делать с книгами, которые мы не можем найти? Несколько книг я не смогла отыскать, как бы ни искала, так что отложила их. Поэтому в оставшихся распечатках могут быть потерянные книги. - Раз поиском ты занималась, готов поспорить, не такие уж они и потерянные. Ику одарила Тедзука тяжелым взглядом. Как обычно, он не имел права заходить так далеко, но, поскольку теория о том, что она не могла найти книги из-за собственной некомпетентности, имела неприятное подтверждение, Ику воздержалась от мысленных проклятий в его адрес. Может, сам посмотришь, когда не найдешь их, засранец? - Если что-то не находишь, мы называем это «пропавшей книгой» и возвращаем запрос в справочную. Постоянный персонал библиотеки расследует ее пропажу, – ответил Додзе.          Они снова разбрелись по архиву. В итоге четыре книги оказались пропавшими. - Я же говорила! Видите, книги пропали! – воскликнула Ику, Тедзука выглядел расстроенным ее победой. На самом деле, стопка распечаток, которые Ику отложила как утерянные, была немного больше, но упоминать об этом не было причины. - Это не повод для гордости, Касахара. Убери эту ухмылку с лица. Для библиотеки потерянные книги – это не повод для смеха, -  укорил ее Додзе. Она неохотно замолкла. Какого черта, дай хотя бы ответить на его слова! Не слышала, чтобы ты меня защищал, мысленно пожаловалась она – а потом поняла. То, что ни Додзе, ни Комаки не пришли к ней на помощь, означало, что они считали замечание Тедзука правдоподобным. Шок ударил ее в живот и она удрученно поникла. - Хотя четыре – это много. Немного тревожно. – Комаки нахмурился, покачав головой. - Это и правда много? Комаки кивнул в ответ на вопрос Ику. - Особенно если учесть, что прямо перед началом летних каникул была опись. – Пока Ику и остальные уезжали на тренировки спецназа, Первая Библиотека Мусашино закрылась на две недели для проведения масштабной уборки и реорганизации. - Невероятно, чтобы всего спустя месяц столько книг пропало... - Возможно, опись провели спустя рукава. В любом случае, нам надо лишь провести обычные процедуры и вернуть запросы наверх, – сказал Додзе, начиная складывать собранные книги в контейнер. Его манеры так сильно отличались от Агентов Учреждения Развития, с которыми она столкнулась во время подготовки – ну, само собой – что они были практически несравнимы, и Ику почувствовала непреодолимое очарование его рук. Забота о книгах сквозила в каждом его действии, каждом движении. От этого она ощутила тепло внутри – но только когда я на его руки смотрю, своенравно решила Ику. Она не простила ему толком согласие с обвинениями Тедзука. Ладно, пора браться за дело. Ику охотно присоединилась к упаковке книг. Здесь не требуются никакие специальные знания – я не отстану. Поэтому, пока они не отправили упаковки с книгами, Ику смогла участвовать в работе, не замедляя остальных троих.            - Значит, только сегодня было четыре пропавших книги. Инструктор Додзе сказал, что опись в этом году могли провести халтурно... Ику разговаривала с Шибасаки, вернувшись в общежитие, посреди их обещанных занятий. Как только Шибасаки это услышала, она яростно покачала головой. - Это невозможно! Даже если это Додзе сказал, это непростительно! Все отделы вместе проверяли процедуры, вплоть до архива! Хочешь сказать, мы допустили ошибку?! - Тогда почему четыре книги пропали всего месяц спустя? Шибасаки надолго замолкла с тревожным видом. Наконец, она спросила: - Ты уверена, что дело не в том, что поиском ты занималась? - Эй, и ты туда же! – она все еще страдала от молчаливого согласия Додзе и Комаки с обвинениями Тедзука. Теперь даже Шибасаки сомневалась в ней, как будто так и надо. Ику надулась, как обозленный иглобрюх. – Да, если хочешь знать, были книги, которые я не смогла найти! Но эти четыре, их даже Тедзука и инструкторы искали и не нашли! - Ясно, значит, они и правда пропали, – лишенный раскаяния ответ Шибасаки ранил ее еще сильнее. - Проклятье! Никто не думает, сколько соли сыпет на мои открытые раны!.. - Увы, уважение еще заслужить надо. Ты просто пока его не достойна. – Шибасаки нахмурилась. – И все же, всего через месяц после описи не должно быть столько пропавших книг. - Так и инструктор Комаки сказал. Говорит, это очень странно.  - Интересно, может, их на полки небрежно расставили. На следующем собрании я подниму этот вопрос, – заключила Шибасаки и вернулась к своей лекции о системе классификации. Закончив, она достала большую упаковку шоколада. - Время проверить, что ты выучила! За каждый неверный ответ будешь кубик шоколада съедать. - Серьезно?! Было уже за одиннадцать, а съеденный прямо перед сном шоколад творил ужасные вещи с кожей и фигурой Ику. Это было гнусное, жестокое наказание, придумать которое могла лишь другая девушка. - Нет, пожалуйста! Если я шоколад перед сном съем, моя кожа превратится в... - Знаю. Разве это не может тебе сосредоточиться на том, какие последствия бывают у ошибок? - Стой, стой, сколько здесь вопросов?! - Посмотрим... – Шибасаки достала распечатки со времен их обучения. Кто-то – возможно, даже Шибасаки – замазал в некоторых местах текст, оставив для Ику двадцать пропусков, которые надо было заполнить.   - Ты заставишь меня двадцать кубиков съесть, ты демон?! - Собираешься на все неправильно отвечать? Тогда мне лучше увеличить количество вопросов завтра...  «С сегодняшнего вечера я все соки из тебя выжимать буду!» . Шибасаки ни капли не соврала. Бригада Додзе должна была работать в архиве, пока новички – в основном, Ику – осваивали все необходимые навыки. Поскольку Ику в этой области была ненадежна, распределение обязанностей осталось тем же, что и в первый день: Ику была занималась запросами из других библиотек, а остальные – запросами посетителей. Говорили, что до принятия Закона о Развитии СМИ архивы и близко так не забрасывали запросами, как сейчас. Хотя теперь в архиве было полно книг, запрещенных Комитетом по Развитию СМИ, и потому он и сам превратился в предоставляемую библиотекой услугу, такую же легкую в использовании, как справочный отдел. Во время всей подготовки оценки Ику на лекциях были ужасны. И работа она в первый день в архивах не менее ужасно. Но за несколько дней она стала успевать разобрать запросы до конца рабочего дня и постепенно нашла время и для другой работы, например, расстановки книг по полкам. ...ну, это были хорошие новости. - Что у нее с лицом творится? Какая-то кожная болезнь? – спросил Комаки Додзе, наблюдая издалека за снующей Ику. С начала их работы в архиве на лбу и подбородке Ику появлялись и исчезали большие прыщи. Они привлекли его внимание, потому выглядели очень болезненными. Комаки ехидно усмехнулся. - Видимо, это побочный эффект ее особых занятий. - О чем ты вообще говоришь? - Шибасаки-сан обучает ее библиотечным обязанностям и системе классификации, но за каждый неправильный ответ в качестве наказания она должна съедать кубик шоколада. Похоже, ее прыщи напрямую связаны с поеданием шоколада перед сном. Удивленный Додзе расхохотался – какого черта, ну вы даете! - Полагаю, вопрос в том, сколько раз она ошибается? - Сейчас около десяти раз за вечер. Интересно посмотреть, когда они исчезнут. Через неделю после этого разговора Ику подошла к Додзе перед работой. Взгляд у нее был решительный. - Начиная с сегодняшнего дня, я хотела бы вместе с остальными заниматься запросами посетителей. Додзе рефлекторно пробежался взглядом по ее лицу, для чего ему пришлось слегка поднять взгляд. На лбу все еще ясно виднелись следы заживающих прыщиков, но новых не наблюдалось. - Тебе больше не приходится через силу шоколад есть? - Эй! Как Вы?.. – Ику удивленно застыла, закрывая лоб. - От Комаки услышал. - У инструктора Комаки язык без костей! - Я сам спросил. Мне было интересно, что у тебя с лицом творится. С шокированным видом Ику тихо спросила: - Они и правда были так заметны? - У тебя был такой жалкий вид, что я слегка заволновался. - Ох, как неловко... Ему неожиданно захотелось рассмеяться из-за ее удрученного вида. - Ладно, можешь начинать работать с запросами посетителей. Если не будешь справляться, скажи мне, вернемся к прежней схеме. - Да, сэр! В ее интонациях слышалась решительность, как в боевом кличе. Она как сплав с памятью формы, внезапно подумалось ему. Может вернуться в прежнее состояние, даже когда угнетена и сердита на себя. Когда Ику присоединилась к остальным в работе с запросами посетителей, она все еще уступала Тедзука, но была достаточно полезной. В любом случае, брать Тедзука за образец для сравнения было не совсем честно. - Когда она уже получит от тебя заслуженное признание? – мягко спросил Додзе Тедзука. На миг спокойное лицо Тедзука стало упрямым. - Если бы она делала то, что должна, с самого начала, у нее не было никаких проблем. Но этого не произошло. Я называю это ленью, сэр. – Выражение его лица говорило: «Почему я должен признавать эту идиотку?». Тедзука был прав. Он был умен, трудолюбив и серьезен, его аргументы всегда были хорошо продуманы и логичны. Но... - Что именно Касахара сделать, чтобы тебе угодить? Упрямое лицо Тедзука окаменело. Похоже, в ближайшее время снисхождения от него ожидать не приходилось. Глядя прямо на Тедзука, Додзе изложил свои доводы. Тедзука необходимо полностью убедить, что бы это ни значило. - Разум заслуживает уважения, но мужчина, использующий разум в качестве оружия, нет. А что на счет тебя? Лицо Тедзука вспыхнуло. Не от стыда. От ярости. Он до конца дня не разговаривал с Додзе.        *** - Как странно... Шибасаки нахмурилась, печатая за компьютером. Библиотека была закрыта, а ее дневные обязанности выполнены, но осталась в офисе в одиночестве, занимаясь небольшой сверхурочной работой. Она собирала информацию по пропавшим книгам, услышав о них от Ику. Все еще казалось странным, что пятнадцать книг были отмечены как утерянные после проведенной во всей библиотеке описи. Там были не только книги из архива, но и те, что находились в открытом доступе на полках. В прошлом году было несколько утерянных книг – те, что не обнаружились во время описи, считались пропавшими, - но после формирования системы Вооруженных Сил Библиотеки Первая Библиотека Мусашино установила детекторы, чтобы не дать вынести из здания книги, которым запрещено было покидать здание, так что количество пропавших книг каждый год было минимальным. А значит, библиотека не знала, что так много книг пропали всего через месяц после описи. - Раз мы вычеркнули возможность совпадения, мы должны найти логическую связь. Что связывало эти пятнадцать книг? Она подняла информацию по каждой книге, одну за другой. Почти все они были детскими книгами, но в названиях, авторах и даже жанрах и целевой аудитории не было ничего общего. Подождите-ка... Шибасаки нахмурилась. Что-то в названиях ее тревожило. Не то, чтобы она читала все эти книги – она прочла лишь несколько из пятнадцати. Но память Шибасаки подсказывала ей, что существует некий фактор, связывавший эти вроде как не связанные книги. - Хмм... что же это... я знаю, что-то с ними не так... Задумавшись, Шибасаки услышал, как в коридоре закрылась дверь. Это была одна из выходивших к офису – дверь в архив. Здание было опустевшим и тихим, как кладбище, и любой мельчайший шум звучал отчетливо. Интересно, сторож ли это, подумала Шибасаки, вставая. Для ночного обхода было рановато, но если они и служебные выходы рано закрывают, стоило сообщить сторожу, что она все еще была там. Тем не менее, в коридоре она столкнулась не с членом Сил Обороны. - ...Директор Тоба. Это был исполняющий обязанности директора библиотеки, Тоба Тошио. При встрече с Шибасаки его лицо застыло от удивления. - Работайте сверхурочно, да? Вы одна? - ...нет, сэр? – Шибасаки засмеялась, как ни в чем не бывало. – Еще одна девушка засиделась со мной за работой, но мы собирались пойти домой после ужина. Она отправилась за едой, так что я просто жду ее. Она скоро должна придти. Она не осмелилась спросить Тоба, почему он задержался. - Ясно. Вам стоит поспешить домой, – распорядился Тоба и торопливо поднялся по лестнице. И тогда Шибасаки вспомнила, что связывало все пропавшие книги. - Они же все упоминались в сводке Управления Образования о рекомендованных книгах? Вместе со списком рекомендованной литературы, сводка включала ряд «нежелательных книг». Он включал несколько произведений на каждую возрастную группу, от детского сада до старшей школы. Она помнила, как исполняющий обязанности директора ворчал, чтобы на эти книги наложили ограничения при выдаче. Остальные работники библиотеки, цитируя Артикул 31 Законов о Библиотеке «Библиотеки имеют право предоставлять свободный доступ к материалам» быстро отвергли эту идею, но... - Сомневаюсь... очень сомневаюсь... Шибасаки распечатала список пропавших книг и отправилась в архив. Навряд ли Тоба вернется, раз она сказала, что скоро придет ее подруга. Едва ли он захочет, чтобы о визитах в архив в такой час знало много людей. Тем вечером Тедзука зашел в комнату Комаки. Он все еще размышлял об инциденте с Додзе во время обеда. У Офицеров Библиотеки Второго Класса и выше были отдельные комнаты, так что не было никакой неловкости или скованности из-за присутствия посторонних. Комаки пригласил его войти, а потом открыл маленький холодильник. - Хочешь выпить? В основном у меня тут пиво. - Да, спасибо, сэр. – Он взял банку с пивом и, открыв ее, сделал глоток. Для этого разговора ему необходима была пьяная смелость. – Сэр, о Библиотекаре Первого Класса Касахара. - О, прямо к делу, ясненько! Тедзука проигнорировал замечание Комаки и выпалил на одном дыхании: - Мне так необходимо признать ее? «Что именно Касахара сделать, чтобы тебе угодить?». Тедзука смог интерпретировать слова Додзе только как требование поладить с Касахара Ику. Комаки ответил не сразу, видимо, глубоко задумавшись. Наконец он поднял голову с озадаченным видом. - Боюсь, я не совсем понимаю смысл твоего вопроса. – Он открыл было рот, собираясь обсудить разговор с Додзе, когда осознал один момент. - ...Хочешь сказать, если Додзе или я прикажем тебе признать ее, ты это сделаешь? Тедзука был не в силах ответить. В устах Комаки столь точная передача смысла его вопроса звучала по-детски. - С моей стороны было бы неправильно отдавать тебе подобные приказы. К тому же, «признать» имеет весьма размытый смысл. – Комаки тоже умел переходить сразу к делу. – Мне ясно, что она тебе не нравится, но, честно говоря, Тедзука, с людьми, которых ты ненавидишь, все равно можно работать. Работа идет легче, если тебе нравятся твои коллеги, но нельзя работать лишь с теми, кто тебе по душе. Если твои эмоции не влияют на твою работоспособность, не вижу причин менять твои чувства к Касахара-сан. Можно полагаться на способности напарников, и не особо им симпатизируя. Неожиданное высказывание Комаки поразило Тедзука. Ему казалось, что мягкий Комаки помогал Додзе в попытках заставить поладить их двоих. Правда лишила его всего недовольства и оставила с ощущением горького стыда. Он понял, что просто просил о приказе принять Касахара Ику эмоционально, из-за чего его поведение показалось ему еще более детским. Комаки неожиданно сухо рассмеялся. - Знаешь, я не безоговорочно хороший парень. Мне нравятся хорошо продуманные аргументы. Услышав, как одну из его тревог озвучили так легко, Тедзука спрятал лицо. Слова Комаки громко звенели у него в ушах, с тем дополнением, что спорить и логически обосновывать было нехорошо. Тедзука внезапно понял, что мужчина, использующий разум достойно, наверное, сильно походил на Комаки. - Никто не может заставить тебя открыться Касахара-сан, Тедзука, так же как никто не может заставить ее открыться тебе. Это бы побеспокоило тебя, верно? Что действительно беспокоило Тедзука, так это различия между мнением его начальства о Касахара Ику и его собственным. Он не понимал, почему старшие офицеры высоко ценили ее. Его расстраивало и раздражало, когда он не мог понять решений талантливых людей. - Мы судим о Касахара не по ее умениям. Особенно ужасны ее навыки бумажной работы – она растяпа, которая и с мокрым бумажным пакетом справиться бы не смогла. Ты уже сейчас лучше, чем она когда-либо станет. Тогда ПОЧЕМУ? Мысленно возмутился он. Комаки засмеялся. - Но она такая забавная! Безрассудная и темпераментная. Это напоминает мне Додзе; поэтому командиру и мне она нравится. - Как вообще эта девушка может напоминать... - О, так и есть. Знаю, ты восхищаешься Додзе... – Тедзука был поражен этим свидетельством своей полной прозрачности. Каждый из его начальства был по-своему хорош, но Тедзука считал Додзе отличным примером, легким для понимания и подражания, и в этом плане он был идеальным старшим офицером. Поэтому его так раздражала Ику, которая вечно лишь перечила Додзе. – С твоей точки зрения Додзе должен казаться спокойным и решительным – как-то так, да? Но, в сущности, он больше похож на Касахара-сан, чем на тебя. Например, ты, наверное, слышал о случае с Убийцей Медведей. - Так он защищает ее, потому что они похожи? – не удержавшись, спросил Тедзука с любопытством. - Не думаю, что для Додзе все так просто, – ответил Комаки. Тедзука позавидовал тому, с каким знанием дела он говорит о Додзе. – Это сходство ему не льстит, оно его смущает и вызывает чувство неловкости помимо прочих трудностей. Ему крайне тяжело найти верный баланс. Хотя если Додзе сказал тебе что-то о Касахара-сан, это не потому, что она у него в любимчиках. Просто тебе надо было это услышать. Я верю в его способность поддерживать справедливость в подобных ситуациях. Отчасти Комаки был хорош именно тем, что умел произносить подобные утверждения совершенно естественно. Тедзука неожиданно вспомнил о своем пиве и поднес банку к губам. Пиво нагрелось от его рук, и уже не освежало его горло. - Возвращаясь к первоначальной теме, лично мне кажется, есть вещи, которые тебе стоит  перенять у Касахара-сан. Хотя только тебе решать, делать это или нет. - ...как по-вашему, что случится, если я их перейму? - Думаю, ты станешь более забавным человеком. Тедзука был озадачен – будет ли от этого толк? Он не мог понять по выражению лица Комаки, шутил его начальник или нет.    Неожиданно постучали в дверь. Когда Комаки ответил, дверь открылась и в комнату просунул голову Додзе собственной персоной. Тедзука тут же почувствовал неловкость и не знал, куда девать взгляд, но Додзе просто произнес: - О, вот ты где. - Ну, у него -то совесть была чиста. – Вы двое, идите в конференц-зал. - Совещание, сейчас? Мы уже пить начали. - У тебя только одна пустая банка. Тедзука, ты тоже нормальным кажешься. Жду вас там. Додзе закрыл дверь, не дожидаясь ответа. Комаки вздохнул и поднялся, допивая свое пиво, и Тедзука последовал его примеру. В конференц-зале в учебной части общежития собралась команда Додзе из четырех человек, а так же Генда и Шибасаки. Совещание собрала через Ику Шибасаки. Ику чувствовала себя слегка неуверенно в роли посредника. Шибасаки попросила ее помочь, но не сказала зачем. - Вы о чем-то хотели доложить неофициально, Библиотекарь Первого Класса Шибасаки? В ответ на реплику Генда Шибасаки кивнула. - Вопрос серьезный, так что мне нужно мнение старших офицеров. - У меня возражение, – вмешался Тедзука своим чрезмерно серьезным тоном. – Библиотекарь Первого Класса Шибасаки, Вы работаете в Администрации Библиотеки. Разве не должны вы доложиться своему тамошнему начальству? - Вы еще более категоричны, чем я слышала, – фыркнула Шибасаки. – Возможно, так Вам станет понятнее: весьма вероятно, что моя информация сильно исказилась бы под давлением, обратись я по обычным каналам к высшим чинам Администрации Библиотеки. У меня есть такая удобная связь... – она похлопала Ику по плечу. - ...и я использую все возможные эффективные обходные пути. И разве Спецназ Библиотеки не считается силами самообороны организации? Тедзука неохотно замолк. Ику посмотрела на Шибасаки с чем-то вроде благодарности. Шибасаки была красноречивой девушкой, но кто знал, что она сможет так легко заткнуть Тедзука? - Так и что за информация может исказиться под давлением? – уточнил Генда. - Возможно, исполняющий обязанности директора библиотеки своими действиями нарушает Артикул 31 Законов о Библиотеке. После этого все посерьезнели. Она рассказала им о серии пропаж книг всего через месяц после описи, и что все пятнадцать были отмечены как «нежелательные» Управлением Образования. И как исполняющий обязанности директора выступал за наложение на них ограничений. - А еще это. – Шибасаки взяла со стола бумажный пакет. Внутри лежали книги, все в пластиковых библиотечных обложках. – Когда исполняющий обязанности директора вышел из архива, я осмотрела полки закрытого доступа и нашла их – все пятнадцать пропавших книг. - У Вас здесь восемнадцать. Зачем эти три? – спросил Комаки. Он быстро считал. - Просто на всякий случай я поискала запасные копии «нежелательных книг». Хотя согласно записям их никогда не брали, они находились не на своих местах и числились утерянными. Их я так же нашла на полках закрытого доступа, так что прихватила с собой. – Как обычно, в расследовании Шибасаки не оставалось пробелов. - ...то есть исполняющий обязанности директора прятал книги?! – Ику отреагировала разгневанным криком. - Это лишь предположения... – мрачно пробормотал Генда. - Предположения! Что значит «предположения»? Очевидно же! Явное нарушение Артикула 31! – Ику снова кричала. - Успокойся, – вмешался Додзе. – Доказательств у нас нет. И Артикулы 30 и 31, прежде всего, направлены на защиту прав библиотеки от внешних посягательств, а не от наших же людей. Если кто-то извне попробует посягнуть на наши права, мы сможем оказать сопротивление, за их несоблюдения нет никаких наказаний. Комаки вмешался в разговор: - Очень умная стратегия. Даже если мы сможем доказать, что это дело рук исполняющего обязанности директора, тяжело будет добиться, чтобы его действия признали преступлением. Он может сказать, что просто расставил их. Он ведь недавно на этой работе. Вклинился Тедзука: - Да, слабость Четвертого Раздела Законов о Библиотеке в нехватке положений о внутренних расследованиях. - Правда? – выпалила Ику, а потом поморщилась. Ай, проклятье. Она думала, Тедзука ответит большим сарказмом, но тот лишь скривился на миг. - Не говоря уже о прошлом исполняющего обязанности директора. – Никто не спросил Генда, что это значит, хотя, оглядевшись, Ику заметила, что Додзе открыл рот. – Он связан с фракцией, враждебной Вооруженным Силам Библиотеки. Если устроим скандал без доказательств, нам же это и аукнется. Шибасаки была права, когда решила не обращаться в Администрацию Библиотеки. Пока давайте я с этим разберусь. Я доложу Командующему Базы. Верните найденные Шибасаки книги на правильные места, а позже мы сможем доложить в Администрацию Библиотеки, что их нашла команда Додзе. По крайней мере, это отвлечет внимание. – Генда встал. – И еще одно. Пусть это останется между нами шестерыми. Разойтись!  Через несколько дней Исполняющий Обязанности Директора Тоба получил извещение от Спецназа Библиотеки. В нем сообщалось, в этом году количество утерянных книг было выше среднего, и что Спецназ нашел потерянные книги. Причиной считалась небрежность при расстановке книг, так что ему посоветовали призвать сотрудников к необходимо осторожности. Шибасаки сообщила, что он воспользовался советом, сказав им во время утреннего собрания, что он слышал об ошибках при расстановке книг, и призвал их к осторожности. Он не упомянул о пропавших книгах, так что, похоже, отвлекающий маневр сработал. Участники вздохнули было с облегчением – когда у Спецназа  земля из-под ног ушла. * * * - Шибасаки-кун, можешь отнести наши экземпляры «нежелательных книг» из списка Управления Образования в кабинет директора? Все, что не выданы, даже наши запасные копии. Просьба поступила от замдиректора в конце рабочего дня. - Что-то случилось? – с любопытством спросила она. Он узнал, что исполняющий обязанности директора прятал книги? - Нет, на встречу с исполняющим обязанности директора приедут люди из Управления Образования. Они хотят услышать, почему мы не накладываем ограничения на выдачу их «нежелательных книг», и книги нужны им под рукой во время разговора. Я тоже буду присутствовать. – Замдиректора горько усмехнулся. – Если Управление с ним наедине побеседует, неизвестно, на что он согласится. – Замдиректора было только около сорока лет, на десять лет меньше, чем исполняющему обязанности директора, но тон у него был такой, будто он говорил о некомпетентном подчиненном. - О? Обычно такие встречи не проводятся так поздно. – Визиты различных управлений и комитетов случались часто, но, как правило, они заканчивались ранним вечером. Редкие из них начинались так поздно, ближе к семи часам, когда библиотека закрывалась. – Вы уверены, что копии тоже нужны? Если они собираются использовать их как наглядный образец во время беседы, одного экземпляра должно хватить. - Нет, они сказали, что им и запасные экземпляры нужны. Прости, знаю, это морока, но не могла бы ты?.. Кабинет директора находился на четвертом этаже, двумя этажами выше справочного отдела. Конечно, это заняло бы какое-то время, но: - Я воспользуюсь лифтом. Не так все плохо. Сейчас принесу. Замдиректора бросил на Шибасаки полный благодарности взгляд и поднялся по лестнице. Это случилось, когда Шибасаки отнесла книги в кабинет директора, прямо перед закрытием. По зданию пронесся звук аварийного сигнала, после которого последовало объявление системы экстренного оповещения. - Охрана сообщает о перемещении отряда Специального Учреждения в окрестностях библиотеки! Все должны перейти в состояние повышенной боевой готовности! Все оставшиеся в здании посетители подлежат немедленной эвакуации! Это был первый рейд Специального Учреждения, с которым Шибасаки столкнулась, начав работать в библиотеке. До этого уже случалось несколько рейдов, но все они проходили, в основном, ночью, так что она никогда при них не присутствовала. Понятное дело, на миг она замерла с опустевшим разумом, пока крик ее начальника «Блокируйте компьютерные терминалы!» не привел ее в чувства. Блокировка всех терминалов, через которые можно было просмотреть библиотечный каталог, была первостепенной защитной мерой персонала библиотеки.Терминалы сохраняли данные, извлеченные из базы данных за определенный промежуток времени, так что они не могли помешать информации попасть не в те руки, просто отключив главный сервер. Шибасаки вбила пароль в компьютер, который использовала. В критические времена сотрудники устанавливали на свои компьютера произвольные пароли. Были опасения, что если пароли выбирать заранее, возможна утечка информации о них. Шибасаки быстро ввела дату своего рождения задом наперед. - Я запечатаю архивы! – закричал кто-то, бросившись вниз по лестнице. Шибасаки побежала блокировать компьютеры общего пользования. Надо запомнить, какие я блокирую... Она ввела даты рождения своих родственников задом наперед, начиная с отца. Когда ее ушей достиг  приказ начальника отдела «Все на выход!», она кое-что поняла. Замдиректора – который в такой момент должен был отдавать приказы – отсутствовал. Не успев завершить мысль, она закричала. - Управление Образование здесь, встреча в кабинете директора! - Замдиректора их выведет! Шевелись! Следуя приказу, она побежала. Что-то до сих пор не давало ей покоя, но у нее не было времени размышлять, что именно. Ее целью было убежище на втором этаже. Атаковать убежище было против правил войны. У главных и запасных входов уже началась перестрелка. Выстрелы звучали повсюду. Все окна и панели здания были из пуленепробиваемого стекла, на случай подобной ситуации; и все же, требовалась смелость, чтобы разгуливать по зданию. Оценки по боевой подготовке у Шибасаки были не очень, и она знала, что применять силу не особо умеет. Неожиданно из соединительного коридора она увидела внутренний двор и заметила нескольких солдат Учреждения, поднимавшихся по пожарной лестнице. Обычно после справочного отдела они направлялись в архив, а это  на первом этаже и в подвале. Почему они... И тогда вся тайна раскрылась. - Шибасаки! Ты куда собралась? - Я сейчас вернусь! – Шибасаки высвободилась и побежала к динамику аварийного сигнала. Рядом с каждый динамиком находился интерком, связанный с системой экстренного оповещения. Она сама отнесла «проблемные книги» Управления Образования в кабинет директора. Во время внезапной атаки, скорее всего, не было времени забрать книги с собой в убежище, так что ни все еще должны быть в кабинете директора. Скорее всего, среди «нежелательных книг» были и те, на которые нацелилась цензура Комитета по Развитию. Здесь Управлению Образования и Комитету по Развитию пришлось вступить в сговор. Управление Образования должно было провести встречу, на которой книги нужны как «пример», и бросить их во время атаки, тщательно спланированной Специальным Учреждением Развития. Теперь она поняла, зачем они потребовали запасные экземпляры. Там Специальное Учреждение могло забрать все до последней проблемные книги. Шибасаки потянулась к динамику и взяла трубку интеркома. Подключив его к системе экстренного оповещения, она закричала: - Это административный отдел, целью врага является кабинет директора! – Она оборвала связь и, наконец, побежала под защиту убежища.           Ику, бежавшая на экстренный вызов, резко затормозила и уставилась на динамик. Это был голос Шибасаки. Ее тело начало двигать прежде, чем мозг это понял. Она открыла ближайшее окно, выпрыгнула во двор и бросила к пожарной лестнице. Наверное, так я смогу попасть в кабинет директора. - Эй! – укорил ее Тедзука. – Приказ другим был! – Додзе приказал им присоединиться к группе, защищавшей главный вход. Хоть они и состояли в Спецназе, но все еще оставались новичками, и их направили на хорошо защищенный участок. - Шибасаки только что сказала идти в кабинет директора! - Из всех идиотских... чьи приказы, по-твоему, важнее! Обычного библиотекаря или Офицера Библиотеки Додзе? - Сейчас, Шибасаки! Она не сказала бы такое просто так! - У тебя нет доказательств ее правоты! -  Я знаю Шибасаки! Это мое доказательство! – Ику оборвала разговор и побежала к пожарному выходу. Она услышала, как позади нее выпрыгнул из окна с проклятиями Тедзука. - Тебе необязательно идти со мной! – крикнула она, когда он ее догнал. - Будет только хуже, если я тебя одну оставлю! – закричал в ответ Тедзука. Он потянулся к рации набегу. – Библиотекарь Тедзука вызывает Офицера Библиотеки Додзе! Основываясь на полученной от работника библиотеки информации, мы отправляемся не на наши заданные позиции! Вместо этого мы идем в кабинет директора! Они миновали пожарную лестницу и подошли к двери. Тедзука вытащил пистолет. - Открывай, – сказал он Ику. Тедзука был лучше подготовлен, поэтому это было верное решение. Ику открыла дверь, и он прыгнул внутрь. Он держал пистолет наготове, но засады не было. Когда они дошли до кабинета директора, дверь распахнулась. Они столкнулись с врагами. Их было четверо – и все они были более опытны в бою. Они стреляли без колебаний, и пока Тедзука и Ику отскочили, защищаясь, их противники отступили на лестницу. Но с лестничной площадки тут же раздались звуки стрельбы. Отряд Сил Обороны затаился ниже на лестнице и устроил перестрелку с беглецами. Видимо, еще кто-то внял предупреждению Шибасаки. Один из солдат Учреждения с рюкзаком за спиной ушел по лестнице вверх. Стоило ли последовать за ним или напасть на оставшихся солдат сзади? - Тедзука, Касахара! Прием! Вы там? Отвечая Додзе по рации, Ику встала на цыпочки и присмотрелась к схватке. Похоже, что внизу сражался с врагом отряд Додзе. Он воспользовался своими резервными подчиненными, после того, как они нарушили его приказ и отправились в другое место. Додзе был строгим и требовательным начальником, но так же и отличным, он превосходно подстраивался под ситуацию. - Идите за тем, что сбежал! Он пытается уйти с книгами! - Мы поднимемся по пожарной лестнице на крышу и там его остановим! – закричал Тедзука уже набегу. - Он не воспользуется пожарной лестницей на пятом этаже? Мы его упустим! - Нет, как раз успеем! Мы точно его возьмем! У него к рюкзаку веревка привязана. Если он собирается спускаться, быстрее это сделать с крыши! Тедзука был прав. На пожарной лестнице они его не встретили. Поднявшись на крышу, они обнаружили солдата Учреждения, склонившегося у перил. Он быстро поднял взгляд. Конец его веревки был привязан к перилам. В этот раз Тедзука не колебался. Прогремел выстрел и солдат Учреждения упал, как будто его сбили с ног. Меньшее от Его Высочества Отличника можно было и не ждать. Но солдат Учреждения не собирался сдаваться. - ...Нет! Ику подбежала, но было слишком поздно. Враг схватил рюкзак и перебросил его через перила. - Ублюдок! Она вырубила его одним ударом, затем застегнула наручника на его руках за спиной. Она многому научилась на своей ошибке во время подготовки. В отчаянии Ику перегнулась через перила. Рюкзак лежал почти прямо внизу, в кустах во дворе. Тедзука связался с Додзе, обрисовав ему ситуацию и попросив забрать книги. Затем внезапно раздалась стрельба. Исходила она снизу. Быстро пригнувшись, они посмотрели на землю. Выстрелы затихли, а солдаты Учреждения внизу медленно приближались к рюкзаку. Команда Додзе не успевала. - Я спускаюсь. Прикрой меня, Тедзука. - Черта с два! – закричал Тедзука. -  Ты станешь легкой добычей. Если кто и должен идти, так это я. - Хотя ты боишься высоты?! После заявления Ику Тедзука замер на миг, но быстро воспротивился: - Мне не нужна забота от кого-то вроде тебя! Я пойду! Я не могу подвергать женщину такой опасности! - Хватит уже! Боже, ты как будто не будешь доволен, пока не станешь лучшим во всем! «Поставь правильного человека на правильное место» – вот золотое правило нашей безденежной армии! – нагло украв слова Комаки, она вытащила свой пистолет и запасные патроны и протянула их Тедзука. – я все равно плохо стреляю, так что оставлю это тебе. Я буду на земле прежде, чем у тебя закончатся патроны. А схватив рюкзак, я откачусь вправо, так что смотри. Удачи, я рассчитываю на тебя. Тедзука больше не спорил, он подобрал оружие лежавшего солдата Учреждения. Ику проверила, крепко ли привязана веревка. Он, может, и враг, но завязал узел, достойный уважения. У нее были лишь перчатки для стрельбы, но они должны быть достаточно прочными. Тедзука отсчитал «Один, два, три!». На «три» она перескочила через перила, и когда прозвучал первый выстрел, она уже миновала один ряд окон. Она пропустила три ряда окон, едва притормаживая, затем начала замедляться. Она все еще двигалась быстро, когда врезалась в кусты, но приземлилась без ранений. Обретя равновесие, Ику бросилась искать рюкзак, а найдя, бросилась направо, как и сказала Тедзука. Она ринулась в сторону своей цели, тени рощи, где укрылась и отдышалась. Ее сердце не переставало бешено биться в груди, и ей казалось, что оно готово выпрыгнуть в любую секунду. - А теперь что? Я так далеко не продумывала... - Она больше не слышала выстрелов с крыши; видимо, у Тедзука закончились патроны. – Проклятье, похоже, мне еще раз пробежаться придется! – Ику надела рюкзак, поднялась, пригнувшись и... - Да что ты за идиотка?! Оставайся на месте! – услышала она знакомый крик из соседнего здания. Из всех выходов тут же высыпали солдаты Сил Обороны, разбежавшиеся по двору и занявшиеся врагом. Раздался звук короткой жуткой перестрелки, а затем Учреждения Развития отступило, отказавшись от своей цели. Ику отдыхала и ждала сигнала отбоя тревоги, когда к ней подошел Додзе. Она встала, думала, что ее ждут слова похвалы и благодарности, когда он тяжело вздохнул в ее адрес. - Сделай что-нибудь со своей привычкой использовать спинной мозг для решения вопросов – пусть они хотя бы до головного мозга дойдут, прежде чем решения принимать. - Весьма обидное начало разговора, сэр! - Я тебя умоляю! –закричал Додзе, схватив Ику за плечи. – Когда вокруг тебя стрельба и нет поддержки, даже не пытайся прорываться! Тедзука вызвал нас забрать книги, так что хотя бы учла бы, что я скоро буду! При виде его гневного выражения ответ Ику застрял у нее в горле. Ой, я его и правда разозлила. Но злость означает, что я заставила его волноваться. Она отмахнулась от этой мысли. - ...Простите, сэр. – Ику посмотрела Додзе прямо в глаза. – Я совершенно забыла, что Вы на подходе. - ...и кто теперь обидные вещи говорит?! - Что? Вы о чем! Я искренне пыталась извиниться! Ее искренние извинения провалились, в ответ ее отчитали. Все вокруг них, команда зачистки, хихикали, занимаясь своими делами. Ику сжалась от стыда. Она пыталась давать отпор, пыталась вести себя смирно, но ничего не помогло – проклятье, тяжело с ним все-таки дело иметь. Когда она думала « Брось, хватит уже!» лекция Додзе закончилась. На его лице все еще было обычное кислое выражение, когда он заговорил снова: - …ну, все равно, твое решение пойти в кабинет директора было правильным. Его лицо было строгое, но слова добрые; Ику не была уверена, как к ним отнестись. Она остановилась на бессмысленном выражении лица. - Но я проигнорировала Ваши приказы... - Если бы вы двое отправились защищать главный вход, вы не повлияли бы на исход рейда. Ваше решение демонстрирует гибкость, принесшую результаты. Вы смогли спасти книги, и это главное. Другой член Сил Оборон окликнул Додзе и тот встал, оставив Ику приказ: - Отнеси книги назад в справочный отдел. Наверное, Административный Отдел сейчас начал уборку. Пока будешь там, попробуй поговорить с Шибасаки. Хочу услышать ее историю. – Наверное, он хотел знать, что стало основой для ее объявления. Это потребовалось бы для его последующего отчета о действиях Ику и Тедзука. Она занесла книги в справочную и во время разговора с Шибасаки спросила о последствиях рейда. В итоге их сторона понесла лишь легкие ранения. Солдат Учреждения, в которого выстрелил Тедзука, был сильно ранен, но его отправили на скорой в больницу, где Учреждение Развития могло его забрать.             Выйдя из справочного отдела, Ику обнаружила, что ее ждет Тедзука. Я думала, он давно уже ушел сдавать свое снаряжение, озадаченно подумала она. Они обменялись вялыми приветствиями и вместе пошли на базу. По дороге Тедзука хмурился все сильнее, пока его лицо не приобрело пугающее выражение. - ...ладно, чего ты так смотришь? Все еще злишься на меня за что-то? – спросила Ику, посчитав, что он до сих пор размышляет над тем, как она взяла над ним верх на крыше. Тедзука резко остановился. - У меня... есть предложение, – внезапно произнес он. Ику озадаченно посмотрела на него. – Не хочешь встречаться со мной? - ...что? Ику нахмурилась. Он над ней смеялся? Он сошел с ума? Но, похоже, это было настоящее, искреннее предложение. Удачи им обоим.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3: Библиотеки защищают  личную информацию своих пользователей.

Когда Ику и Шибасаки выполнили свои обязанности по уборке после рейда Специального Учреждения Развития и вернулись в общежитие, было больше десяти часов вечера. Они могли пользоваться душем в любое время дня и ночи, но столовая давно уже закрылась, так что их ужин состоял из продуктов, купленных в магазине по дороге домой. - Не могу поверить, что это наша еда после боя. Разве она не жалкая? – пробурчала Ику, открывая упаковку растворимого супа мисо. - Можешь и мой суп открыть? Пойду на кухню воды набрать. – Шибасаки взяла электрочайник и вышла из комнаты. Ику копалась в пакете Шибасаки, когда у нее зазвонил телефон. Звонил Додзе. Ику была озадачена – они только недавно расстались, после обсуждения последствий. Что он мог сказать? - Алло? - У тебя доступ к телевизору есть? Включи один из коммерческих новостных каналов. Ику удивленно потрясла головой, получив такой неожиданный приказ. И почему именно коммерческий?   - Коммерческий? Не NHK? - В подобных случаях, чем более скандальный, тем лучше. – Додзе назвал несколько подходящих каналов и повесил трубку. На протяжении короткого разговора говорил он один. Она включила телевизор. Во всех новостях, которые она переключала, обсуждалось одно и то же происшествие. «...был арестован подозреваемый в серийных убийствах, наводнивших улицы...». «...подозревается старшеклассник из Сугинами...». «...заглянем в разум проблемного юноши...». Об этом деле в новостях говорили с начала весны. Серийный убийца вразнобой нападал, в основном, на молодых женщин, и его безумные методы получения острых ощущений говорили о расстройстве личности. Все каналы провели начало весны, споря и обсуждая его личность, но весенние новички пропустили большую часть обсуждений из-за усталости после режима тренировок. - О, так они его поймали! – Шибасаки вернулась. Она поставила чайник и включила его. – Эй, обычно ты не включаешь телевизор сразу по возвращению домой. - Да, но почему-то инструктор Додзе позвонил мне и сказал посмотреть. - Что – тебе Додзе звонил? Вот бы он мне позвонил! – как обычно, понять, насколько серьезна Шибасаки, было невозможно. Ику мысленно озадаченно покачала головой и налила горячей воды в свой суп мисо. По телевизору показали спальню юного подозреваемого. Когда камера почти с любовью снимала компьютер и книжные полки, в ряду книг они заметили знакомое название. Шибасаки кивнула. - Теперь я понимаю, почему он сказал тебе посмотреть. Это был ужастик, включенный в список «нежелательных книг» Управления Образования для старшеклассников и запрещенный Комитетом по Развитию СМИ, как они узнали после рейда. Причиной, по которой книга подверглась цензуре, было «описание крайней жестокости». Шибасаки устало пробормотала: - Управление Образование явно спешит. - При подобных инцидентах, общественность обычно готова была винить печатные источники, так что Управление Образования опасалось отрицательной реакции, если оно не предпримет меры против книг, могущих подтолкнуть на преступления. – Если бы из-за ужастиков количество преступлений росло, Джейсон бы уже прогуливался по Токио в пятницу тринадцатого. – Ику говорила  об известных фильмах ужасов, которые недавно вновь обрели популярность. Она ни разу не слышала, чтобы количество безумных убийств возросло в начале этого бума. - Если уж говорить, что печатные источники порождают преступников, тогда все мужчины, молодые и старые – потенциальные сексуальные преступники. Порнографические фильмы и книги содержат полный набор извращений, от изнасилования до дрессировки на послушание. Если согласиться, что люди совершают преступления, подражая СМИ, первым делом надо женщинам выдавать лицензии на ношения оружия. - Ш-шибасаки. Тебя немного занесло... – Ику покраснела. Иногда, по ее меркам, Шибасаки говорила слишком откровенно. - О, боже, прости, – сказала Шибасаки без капли сожаления в голосе. – В любом случае, люди нервничают, если не найдут, на что спихнуть вину. «Это книга так его испортила». «Этот фильм заставил его совершать преступления». Если найти причину и устранить ее, ответственные за воспитание детей смогут спать спокойно. Не то, чтобы я их чувств не понимала, но... Любящий книги ребенок, читающий только «качественные» книги, рекомендованные родителями и школой, слишком сильно напоминает паиньку, и меня такие куда больше пугают. – Ику склонна была с этим согласиться. Дело даже не в том, что «качественные» книги были так плохи. Тем не менее, в таких случаях движение за цензуру набирало силу и становилось проблемой для библиотеки и прочих связанных со СМИ организаций. - Но момент слишком удачный, чтобы оказаться случайностью. В день выхода новостей Управление Образования планирует введение запрета? Они как будто заранее знали, что у этого парня есть их «проблемные книги». - У Управления Образования есть множество разных связей. Они могли несколькими способами эту информацию получить -  учреждения общественной безопасности, новостные организации... у них и в Токийском Парламенте сильные связи... Шибасаки внезапно замолкла, внимательно прислушавшись к новостям. В репортаже пересказывали историю жизни мальчика, сообщив зрителям, что его отец был директором местной общественной старшей школы. - Ага! – дружно воскликнули Ику и Шибасаки. Раз сын одного из них был преступником, Управление Образования, наверное, захотело, по возможности, отбелить сопутствующие обстоятельства.           - Кстати говоря, что будут делать с исполняющим обязанности директора? – на их недавнем совещании, они вшестером решили доложить только командующему базой и ждать его решения. - А ты довольно медленно соображаешь, – удивленно заметила Шибасаки. Хотя, по мнению Ику, это ее коллеги соображали слишком быстро. Временами все, кроме Ику, понимали, что происходит. – Наверное, с ним ничего не смогут сделать. Так же как и при прошлом инциденте, у них нет доказательств. Более того, мы даже не можем доказать, что Управление Образования и Комитет по Развитию СМИ работали вместе. Законом Комитету по Развитию СМИ не запрещалось сотрудничать с другими административными учреждениями, но о таком партнерстве редко говорили открыто. Запрос по этому вопросу, скорее всего, остался бы без ответа. Если у Управления Образования были тайные связи с Комитетом по Развитию СМИ, искать официальное подтверждение было бесполезно. - Проклятье! Просто пытка какая-то! – даже если Четвертый Раздел Законов о Библиотеках не давал возможности проводить внутренние расследования, то, что кто-то из Библиотеки добровольно сотрудничает с Комитетом по Развитию, было серьезной проблемой, подрывающей саму философию и единство Библиотеки. Если бы доказать причастность исполняющего обязанности директора было возможно, Вооруженные Силы Библиотеки Канто смогли бы отправить его в отставку, но сейчас они прятали головы в песок. - Возможно, Управление Образованием даже не посвятило исполняющего обязанности директора в их план целиком. - Есть теория, что именно поэтому они его нам и подсунули. – прокомментировала Шибасаки, когда Ику в последний раз критиковала слабость исполняющего обязанности директора перед лицом власти. Слабовольный мужчина, позволивший без лишних вопросов использовать себя, был особенно удобной пешкой. - Ты все еще не знаешь, когда вернется настоящий директор? - Он вроде плохо перенес операцию. «Осложнения» или как-то так. - Боже, похоже, это надолго. Надеюсь, с ним все будет хорошо. Ику тревожно нахмурилась, а Шибасаки сменила тему. - О, кстати, о чем ты хотела со мной поговорить? Ику резко напряглась. Она попросила ее об этом во время свободного времени перед совещанием, но теперь, когда об этом зашла речь, ее начало трясти. Не могу представить, чтобы это было что-то, кроме шутки – то есть, серьезно, Тедзука мне встречаться предложил? - ...правда? Это новый способ поиздеваться над тобой? Уаа, было еще одно объяснение кроме шутки! И оно мне еще меньше нравится! Ику не могла с полной уверенностью отбросить предположение Шибасаки.    - Не знаю... но он казался более-менее серьезным... – Хотя он вполне мог и серьезно издеваться над ней. – Но это просто  невозможно! Не хочу хвастать, но я просто фантастически уверена, что он меня ненавидит, и совершенно не уверена, что я ему нравлюсь! По неясной для нее причине, он с первой их встречи враждебно относился к Ику – только его ненависть и была очевидной. Как это вообще можно рассматривать в качестве вступления к дружбе? Пересмотрев свои воспоминания, она поняла, что с начала их общения в отношении Тедзуки наметились перемены, но: - Невозможно! – она дернула себя за волосы, вспоминая. – Он сказал, что бесполезным людям надо запретить высказываться! - Вау, он так далеко зашел?! А он слегка наслаждается принадлежностью к элите! Я бы не смогла такое сказать, – произнесла Шибасаки, выглядя при этом почти впечатленной. – Ну, по крайней мере, в каком-то смысле, он не может выкинуть тебя из головы. Вражда это или соперничество, но страсть остается страстью. И правда, Ику, скорее, приписала бы ему страсти, чем враждебность. - У Тедзука и правда нет особых проблем в отношениях с другими сверстниками. Никогда не слышала, чтобы он с кем-то сближался, но он вполне ладит со всеми. Эта еще одна область, в которой он преуспел, умудрившись не завести врагов. Слушая, Ику подумала, что в этом он слегка напоминает Шибасаки. - Другими словами, большинство людей он не особо замечает. Он не похож на того, кто заводит друзей или общается на работе, и, кажется, в этом есть элемент практичности. Думаю, он знает, что является легкой мишенью для зависти. - Хочешь сказать, потому что он хорош во всем? - О, а ты не знала? Нет, потому что его отец – президент Ассоциации Библиотек. Ассоциации Библиотек сильно разрослась после принятия Закона о Развитии СМИ, и являлась на тот момент консультативным органом для библиотек по всей Японии. Хоть это и была отдельная организация, она обладала сильным влиянием на администрацию Вооруженных Сил Библиотеки. Как организация, созданная до Второй Мировой Войны, она сыграла исключительную роль в истории Библиотеки. - В любом случае, если тебя ненавидит с такой страстью тот, кто практично подходит к жизни, значит, он обращает на тебя больше внимания, чем на остальных. - Не помню, чтобы сделала что-то, способное разозлить этого представителя элиты голубых кровей! - «Какого черта идиотка вроде нее в Спецназе вместе со мной?», – прогремела Шибасаки низким, мужским голосом. Ику удивленно сглотнула. - ...тебе не кажется, что он примерно так думает? В качестве объяснения позиции Тедзука, это звучало вполне правдоподобно. - Он перфекционист, и он работает в Библиотеке, где ему не избавиться от влияния отца. Наверное, он с самого начала собирался в Спецназ. Если его выбрали среди новичков, это должно было послужить доказательством, что он достаточно талантлив и может пробиться сам, без помощи отца. Ику внезапно сильно заинтересовало, почему Тедзука выбрал карьеру в библиотеке, где постоянно ощущалось присутствие его отца. По крайней мере, навряд ли он гонялся за «принцем» как Ику, или что-то такое же легкомысленное. - Стоило ему достигнуть вступления в великий Спецназ Библиотеки, доказав собственную значимость раз и навсегда, вместе с ним выбрали именно... тебя... Вау, – на лице Шибасаки появилось сочувственное выражение. – Теперь я представляю, как это ужасно с точки зрения Тедзука. - Проклятье, не хочется признавать, но ты права. Проклятье! Ладно, ладно, теперь я поняла, почему Тедзука меня ненавидит, идем дальше. – Ты садистка, добавила она мысленно. – Как вообще он перешел к ненависти к предложению встречаться? - О, знаешь, ненависть может незаметно превратиться в любовь. - Ты серьезно? Ты серьезно в это веришь? Ты перестала размахивать своим флагом «Сила Разума»? - Ну, я не притворяюсь, что понимаю чужие любовные дела. – Шибасаки говорила легко, но слова «любовные дела» ударила Ику не хуже пинка в живот. Скорее ад замерзнет, чем эту фразу можно будет применить ко мне и этому ублюдку! – В любом случае, что ты ему сказала? - ...«дай мне пару дней подумать», – смущенно пробормотала Ику. - Зануда, – усмехнулась Шибасаки.   - Но я правда не знала, что сказать! – запротестовала Ику. – Разве нормально говорить «извини», отвергая кого-то? Или надо ему причину объяснить? Я сама всегда признавалась, так что в получении отказов я эксперт, но мне никто не признавался! - Тогда у тебя должна быть куча знаний из первых рук о том, как отвергают! Подумай, что люди говорили тебе и сооруди что-нибудь подходящее! - Но это всегда была вариация на тему «Я не знаю, как относиться к отношениям с девушкой выше меня»! И как мне это переделать, «Я не знаю, как относиться к отношениям с парнем выше меня»?! Это глупо звучит! - Если каждый раз тебя отвергали только из-за разницы в росте, твой вкус оставляет желать лучшего. - Но до средней школы не было мальчиков выше меня! - Стой, если сложить два и два – твой последний романтический опыт был в средней школе? - А что, если и так? - Вау! Я думала, твой вид уже вымер! Это ты чудачка, такой шум из-за этого подняла! Обиженно подумала Ику. - Так ты никогда ни с кем не встречалась? – вопрос застал Ику врасплох и Шибасаки воспользовалась своим преимуществом. – Ну, если он и правда хочет встречаться с тобой, здесь есть над чем подумать. Он слегка слишком уж искренен и мыслит буквально, но это значит, что он, пожалуй, серьезно отнесется к вашим отношениям. Внешность у него приятная – и он даже выше тебя! Если бы ты встречалась с ним, то обнаружила бы, что он интереснее, чем кажется. Если забыть, что говорили они о Тедзука, звучало это вполне неплохо, что изрядно пугало. - Но... Но... – Она была слегка сбита с толку и запнулась, но продолжила. – Я не думаю, что стоит с помощью разума решать, стоит ли встречаться с кем-то... Не знаю, лучше, если это тот, кто и правда тебе нравится... - Девственница! У нас тут девственница, сержант! - Заткнись! Оставь меня в покое! – закричала она со вспыхнувшими щеками. Она знала, что склонна к романтизму именно из-за недостатка опыта. Иначе она никогда не стала бы называть встреченного в старшей школе Офицера Библиотеки «принцем» - еще и перед Додзе. - Так что, ты влюблена в кого-то другого? Ику снова застали врасплох. Ее разум, сам по себе, начал копаться в памяти, в поисках кого-нибудь. Пока он не преуспел, она его остановила. Стоп, стоп, стоп! Кого вообще я хотела найти? Пытаясь скрыть свою смутную тревогу, она ответила немного резче, чем хотела. - Нет, вовсе нет. - Значит, можешь и с ним встречаться, просто попробуй. Из этого может что-то хорошее получиться. – Шибасаки сияла чисто научным интересом. – Мне очень интересно, что за пара из вас выйдет. - Я не собираюсь встречаться с ним только ради удовлетворения твоего любопытства, – ворчливо произнесла Ику.    * * * Отряд Додзе завершил подготовку в архиве и передвинулся в справочный отдел. Они провели встречу отряда перед утренним совещанием работников администрации. Ику напрягалась каждый раз, встречаясь взглядом с Тэдзука, но он и глазом не моргнул. Ей этого почти хватило, чтобы усомниться в своих воспоминаниях о вчерашнем «предложении». И все же, от общения с ним Ику становилось неуютно, так что она старалась держаться от него подальше. Еще и Шибасаки, работавшая в справочной в ту же смену, докучала ей, постоянно глядя в ее сторону с широкой ухмылкой. Внутренние волнения влияли на качество работы Ику. Работая за компьютером, она ошибалась множество раз во время выполнения заданий, которые, как ей казалось, она уже освоила. Проклятье, у меня и так уже из-за него проблем хватает! Слишком уж обиженно подумала она. Перестав печатать, Ику обнаружила, что подтвердила неверную команду. Вместо запроса в архив она отправила его в другую библиотеку. - О, нет... Она не помнила, как отменить запрос. Быстро оглядевшись, она увидела, что работники рядом с ней выглядели очень занятыми. Они и так уже предоставили в ее пользование один из их терминалов, чтобы она всему научилась, так что ей было неудобно тревожить их еще больше. Среди ее коллег проще всего о помощи было попросить Комаки. Но его рядом не наблюдалось, только Додзе и Тедзука. Почему его нет, когда он мне нужен? Инструктор Комаки, Вы бесполезны! мелькнула у нее очередная несправедливая мысль. Вздохнув, она встала и подошла к Додзе. Прямо сейчас она просто не могла спросить Тедзука. - Простите, можете помочь мне с компьютером? - Хмм? – Додзе отложил книги, которые расставлял, и пошел за ней к терминалу, который она использовала. – Что ты натворила? Не «Что случилось?», но «Что ты натворила?». Он слишком хорошо ее знал. - Эм, я случайно отправила запрос в другую библиотеку. - Ах, в этом случае... – Додзе начал было отвечать, но потом склонил голову набок. – Разве я это не объяснял уже? - Простите, сэр, это еще не до конца в моей памяти сохранилось. - Готов поклясться, я говорил тебе, что если ты не запомнишь что-то с первого раза, тебе придется спросить об этом Тедзука. Что?! Она внутренне съежилась. Додзе, вероятно, это заметил, потому что нахмурился. - Вы двое все еще препираетесь? – удивленно пробормотал он, а затем окликнул Тедзука. - Нет, стойте!.. – Ику рефлекторно схватила рукав Додзе. Ошарашенный, он обернулся и посмотрел на нее. Она даже не знала, зачем это сделала. Что теперь? Как мне разрешить ситуацию? Додзе странно смотрел на нее, но Тедзука уже шел к ним. Ику выпустила его рукав и пробормотала «Ничего. Я спрошу Тедзука». Додзе хотел было спросить, что происходит, но сдержался и оставил их одних. Тедзука очень деловито отвечал на вопросы Ику. Он не был особенно дружелюбным, но и от прежней враждебности не осталось и следа. Ику такая мирная версия Тедзука была в новинку, и все же, она не могла повернуться и посмотреть ему в глаза, когда он стоял у нее за спиной. - Спасибо большое за твою помощь, – произнесла она, глядя в монитор. Тедзука слегка наклонился к ней. - Когда мне ждать ответа? Это внезапная атака застала ее врасплох, так что Ику почти обернулась, но заставила себя остаться на месте. Ее лицо вспыхнуло, но не из-за скромности или смущения; это было тревожное замешательство. Что мне сказать? Будет выглядеть так, будто я о нем думала. Ну, конечно, я против воли не могу о нем забыть, но это не значит, что он мне нравится... Она была совершенно сбита с толку. - Прости... вечность это тянуться не будет, но прямо сейчас я в легком... замешательстве. - Понятно, – коротко ответил Тедзука и отошел.Ощутив внезапную усталость, Ику опустила голову на клавиатуру. Это было странно. Почему это она так тревожится? Обычно волновался и пребывал на гране срыва тот, кто признавался. Тедзука был слишком бесстрастный. Неопытная Ику совсем не этого ожидала от романтических отношений, и это повергло ее в большее замешательство. - Она сказала, что он предложил ей встречаться. По дороге в архив Додзе услышав окликнувший его голос; подняв взгляд, он обнаружил, что говорила Шибасаки. Она перегнулась через перила, положив на них локти, и смотрела на него вниз с улыбкой Чеширского Кота. - Тедзука. - предложил Касахара. Почему она решила рассказать это именно мне? Ее мотивы были ему неясны, и он старательно сохранил равнодушное выражение. - Я решила, Вам будет интересно. – Шибасаки снова улыбнулась. С момента ее вступления новички мужского пола боготворили Шибасаки, и каждая ее улыбка обладала уникальной красотой. – Думаю, Касахара все это сбивает с толку. Она не особо привыкла с мужчинами дело иметь, и, к тому же, это Тедзука. Не ожидала от него такого. И правда, чтобы ранее враждебный Тедзука внезапно заинтересовался в Ику – это было на него непохоже. « Что именно Касахара сделать, чтобы тебе угодить ?». Он попытался изменить отношение Тедзука к ней этими словами. Он и представить себе не мог, что результат окажется таким. Додзе рефлекторно посмотрел на рукав, за который его схватила Ику. На длинном рукаве рубашки сохранились складки от ее хватки. Он вспомнил ее ошарашенное лицо, смотревшее на него снизу вверх, и неожиданно его посетила неприятная мысль, что оттолкнул ее, когда она в нем нуждалась. Он подумал, они просто препираются, как обычно – и позвал ей на помощь Тедзука, пытаясь сказать этим, чтобы они завязывали, но если бы он знал... Если бы ты знал, то что бы сделал? подумал он, придя в себя. Правил, запрещающих служебные романы, не существовало, и Ику открыто не жаловалась. Он пришел к выводу, что, даже если бы знал обо всем, все равно позвал бы Тедзука ответить на ее вопрос. Они должны были зависеть от помощи друг друга – это правило установил Додзе. - Я не уверена, что тут думает Тедзука, – продолжила Шибасаки с весельем стороннего наблюдателя. – Но, с его-то характером, он, наверное, серьезно воспримет их отношения, и у них разовьются чувства друг к другу, так что я сказала ей, почему бы и не попробовать? Как думаете, инструктор? - А мне откуда знать? – пробурчал Додзе. Шибасаки он ответил: - Это между ними. То, что я их начальник, не дает мне права вмешиваться. - О, ясно. В таком случае... – Шибасаки сильнее перегнулась через перила. - ...не хотите встречаться со мной, инструктор Додзе? Я стану очень преданной девушкой. Спокойствие, с которым Шибасаки говорила о таких вещах, испугало его. Она казалась сильно привязанной к нему, но искренность этой привязанности вызывала большие сомнения. - Я пасс. Не думаю, что выдержу зависть молодых парней. - Ах, но кроме этого, я Вам так неинтересна, что Вы не хотите похитить меня при случае? – спросила она, притворившись, что глубоко задумалась. - Глупая барышня, – криво усмехнулся Додзе. – Возвращайся к работе! - Да, сэр! – Шибасаки надулась и легкой поступью начала подниматься назад.    *** Диваны вокруг стола явно изначально принадлежали к комплекту из четырех предметов, но одного дивана напротив мужчины и его напарника не хватало. Его отсутствие заметно нарушало баланс. Пока он ждал, мужчина начал лениво задаваться вопросом, был ли диван поврежден и убран, когда дверная ручка со щелчком повернулась. Мужчина встал и посмотрел на дверь, но на уровне глаз лицо не появилось. Опустив взгляд, он увидел безмятежное лицо пожилого человека, ростом примерно с младшеклассника. О, точно, подумал мужчина, когда кусочки наполовину забытого знания встали на места, но удивление, пусть и без злого умысла, его молодого напарника было очевидно. Мужчина мысленно хмыкнул из-за неспособности юноши скрыть минутную тревогу. Салага. Пожилой человек в инвалидной коляске обратился к напарнику мужчины, мягко улыбаясь: - Давным-давно я потерял ногу. Ходить мне весьма больно,  так что прошу вас о снисходительности. Напарник мужчины принадлежал к поколению, не знакомому с мрачными подробностями того, как этот человек лишился ноги. Командующий Библиотечной Базы Канто, Инамине Казуичи подкатил свое кресло на место недостающего – нет, специально убранного – дивана. Он посмотрел на двух мужчин, неловко поднявшихся на ноги, и снова улыбнулся. - Пожалуйста, садитесь. Я бы хотел поговорить с вами лицом к лицу. Он был хорошим. Мужчина поклонился и сел назад, его напарник сделал то же самое. - Вы из главного полицейского управления, я прав? – спросил Инамине, хотя это было скорее утверждение, чем вопрос. Мужчина кивнул. - Я думаю, Вы в курсе, но мы расследуем дело о недавних серийных убийствах. Мужчина предполагал, что Инамине с самого начала понял, кто он, и командующий базой и правда выглядел не особо удивленным. А значит, он, скорее всего, уже знал, зачем они пришли. - Перейду сразу к делу. Мы бы хотели получить записи из карточки подозреваемого токийской библиотечной системы. – После принятия Закона о Развитии, все библиотеки обязаны были определенный срок хранить информацию о выдаче книг. Инамине не ответил. Мужчина, не дождавшись реакции своего собеседника, вынужден был пояснить. У него не было времени ввязываться в соревнование на стойкость. - После ареста парень ни слова не сказал. Нам нужно что-то, подтолкнувшее бы его к признанию. Нам сказали, что мальчик часто в библиотеку ходил, так что, изучив его книжные предпочтения, мы можем найти то, что встряхнет его. - Некоторые аспекты преступления нельзя проверить без специальной экспертизы. Если мы узнаем, что парень читал книги на эту тему, это может помочь нам выдвинуть обвинения... Мужчина хмыкнул – в этот раз громче – в ответ на «полезное» замечание его напарника. Ты и твой длинный язык! Инамине заговорил спокойно: - Боюсь, я не могу выполнить вашу просьбу. Это будет нарушением обязательной конфиденциальности, установленной Параграфом 32 Закона о Библиотеках. Его интонации были спокойными и не особо своевольными, но они намекали на непреклонную силу воли. Бросить ей вызов было практически невозможно. - Ну, да, но... – упорствовал его напарник. Мужчина не мог открыто сказать ему, что это бесполезно, поэтому позволил юноше говорить. Переговоры были с самого начала обречены, так что новые ошибки с их стороны не особо повлияли бы на общественное мнение. – После биохимической атаки террористов в период Шова, разве Национальная Библиотека Парламента не передала полиции информацию о ее читателях? В последний год периода Шова – возможно, из-за похорон Императора – группа фанатиков устроила террористический акт, использовав нервнопаралитический газ, запрещенный международным соглашением. Поскольку для очищения газа требовались специализированные знания, существовала возможность, что группа получила книги по этому вопросу в Национальной Библиотеке Парламента. Следователи, имея ордер, получили доступ к карточкам подозреваемых – и, вместе с тем, доступ к записям примерно пятисот тысяч несвязанных с этим читателей с молчаливого согласия библиотеки. Волна гневной ненависти к террористам была так сильна на тот момент, что это едва ли посчитали проблемой. Все это случилось до рождения его напарника, но, видимо, он изучил этот инцидент. Он обладал страстным усердием юности, но Инамине спокойно отказывался сдаваться. - Параграф 32 принял тот инцидент во внимание. Библиотеки защищают личную информацию своих посетителей. В то время так назывался третий пункт «Декларации о Свободе Библиотек» Японской Ассоциации Библиотек. Затем основные моменты документа стали законом, и он превратился в Параграф 32 «Закона о Библиотеках». Первоначальная декларация утверждала, что без ордера библиотека не обязана отвечать за запрос информации, а в данном случае у полиции его не было. - Пусть и ради расследования преступления, это позор для библиотеки, передергивать один из величайших принципов, защиту личной информации наших посетителей. Мы не должны склониться под давлением этих безумных времен. - Но в то время общественность почти не критиковала действия библиотеки. А в этот раз, хоть преступник и юн, его преступления ужасны и жестоки, а озлобленная общественность не молчит. Уверен, они оценят сотрудничество библиотеки. - По-моему, грех таких жестоких преступлений не смягчается юным возрастом преступника. Если бы я мог чем-то помочь расследованию как частное лицо, я бы это сделал. Но, в то же время, я не считаю, что библиотеке не обязательно доходить в сотрудничестве до нарушения собственных законов. Необязательно подстраивать принципы под ситуацию, – спокойно заключил Инамине. Напарник мужчины, скорее всего, не уловил скрытую в этом высказывании горькую иронию в адрес полиции от библиотеки. Двадцать лет назад, когда полиция подстроила свои принципы под ситуацию, результатом стад «Кошмар в Хино». – То, что человек читает, отчасти формирует его образ мысли, поэтому библиотека обязана защищать мысли читателей. Неправильно относиться к человеческим мыслям, как к уликам. Было до боли очевидно, что Инамине прав, а полиция нет. Все-таки, полиция косвенно приказывала библиотеке нарушить их законы ради собственного удобства – позиция библиотеки, соблюдавшей закон, казалось куда более логичной. - Но подозреваемый убил троих. С человеческой точки зрения сотрудничество – правильный выбор. - Хотите сказать, что законы можно не соблюдать, если дело касается преступников? – Инамине слабо улыбнулся, затронув главный вопрос. В том, как опустились его брови и уголки глаз, как изогнулись его губы, читалась лишь мягкость, но что-то в его выражении заставило полицейских дрогнуть. – Если так, многие в этом мире согласились бы с вами. Для преступников лишение прав и правда стало бы жестоким наказанием. Если Япония, страна, управляемая законом, посчитает это допустимым, я с радостью попрошу Вооруженные Силы Библиотеки Канто выполнить Ваше требование информации. Напарник мужчины озадаченно наклонил голову. Похоже, он не понимал, с чем они столкнулись.  В принципе, Инамине говорил, что если ему легитимно прикажут нарушить закон, он подчиниться.  Это была сильная и разумная позиция против требований полиции о соглашении. Аргумент сведения к абсурду Инамине был еще и этическим, и, думая, о чем просила их организация, мужчины поняли, что не имели морального права спорить с ним. Может, мораль этой организации и была спорной, но он принадлежал к ней, и его работой было отстаивать ее интересы. - Понимаю. Я буду иметь в виду, что библиотека отказывается помогать следствию. Инамине криво улыбнулся в ответ на это клише. Выражение получилось немного печальным.  Покинув Библиотечную Базу Канто, мужчина повернулся к своему молодому напарнику и отругал его. Во время попытки заполучить нелегальную информацию даже намек на саму идею использовать эту информацию публично – даже если вторая сторона склонялась к сотрудничеству, этого было достаточно, чтобы получить от ворот поворот. Мужчина остановился, когда его напарник заметно сжался под потоком критики. - Отныне будь осторожнее. Я с самого начала знал, что мы не сможем использовать наши полномочия, чтобы добиться от него помощи, но он – случай особый. - Вы о чем? - Ты должен был хотя бы слышать об этом – «Кошмар в Хино», двадцать лет назад? - Ах, – его напарник кивнул. – Это в первом классе проходили. Напоминание о разнице в их возрасте заставило его на миг скосить глаза, но: - Я тогда сам только вступил в полицию, – просто сказал он. – Этот мужчина Инамине – выживший после «Кошмара в Хино». Там он потерял ногу. Они говорили о нападении на Публичную Библиотеку Хино, совершенном политической организацией, сочувствующей Комитету по Развитию СМИ, ужасной трагедии, унесшей жизни двенадцати работников библиотеки. Инамине в то время был директором Библиотеки Хино. Вооруженные Силы Библиотеки были созданы из-за этого инцидента, и Инамине сыграл в их формировании ключевую роль. Создание Вооруженных Сил Библиотеки было вызвано двумя причинами – во-первых, библиотеке нужна была защита от Комитета по Развитию СМИ и связанных с ним организаций; во-вторых, на полицию они, в этом плане, не могли рассчитывать. До сих пор отношения полиции и библиотеки тяжело было охарактеризовать. У каждой библиотеки был отряд охраны, защищающий ее от атак Специальных Учреждений Развития, но о каждом инциденте они сообщали в полицию. Тем не менее, полиция редко реагировала на эти наводки – несмотря на то, что размах рейдов Специальных Учреждений Развития был куда большим, чем допускал общественный порядок. С виду они просто уважали власть Комитета по Развитию СМИ, – который поддерживало Министерство Юстиции, - но это явно было результатом соревнований министерств, а поскольку библиотеки не принадлежали ни к одному министерству в центральном правительстве, это было недостатком. Итак, «Кошмар в Хино». Атаки провело не Специальное Учреждение развития, и полиции явно стоило отреагировать на просьбу библиотеки об оперативной помощи. - Стоило?.. – спросил его напарник с легкой дрожью. Мужчина кивнул. - Отряд полиции прибыл невероятно поздно – и не спрашивай, почему. Через несколько дней после инцидента полиция сделала официальное заявление. Они объяснили свою задержку некорректным сообщением, переложившим ответственность за рейд на Специальное Учреждение Развития, но Библиотека Хино настаивала, что сообщила о нападающих, как личностях неизвестной принадлежности. Было проведено расследование, на каком именно этапе сообщение исказилось, но след оборвался на полпути. К тому же, поскольку оружия у нападающих было больше, чем должно было быть, подозревалось участие Специального Учреждения Развития, но расследование тоже было закрыто. Даже люди, связанные на тот момент с расследованием, соглашались, что в его закрытие было что-то не так, и легко можно было представить, какое давление оказывалось без всякого желания справедливости. « Необязательно подстраивать принципы под ситуацию ». Ироничное заявление было самой резкой формой критику, какую библиотека могла позволить предъявить кому-то из полиции, знакомому с инцидентом. Поскольку полиция явно не следовала в том деле принципам справедливости. После этого библиотека двинулась по пути милитаризации. Теперь у Вооруженных Сил Библиотеки боевого опыта было больше, чем у полиции, и они не полагались на ее защиту. Как можно просить организацию, давно уже отстранившуюся от полиции, нарушить закон ради их удобства? Особенно, когда просишь об этом бывшего директора Библиотеки Хино. - Я и подумать не мог, что он все еще в первых рядах... – пробормотал мужчина, почти ворча. Хотя это могло оказаться ворчанием человека, на которого возложили незавидную задачу обратиться с наглой просьбой к честному человеку. *** На библиотеку внезапно обрушилась жесткая критика. Все началось с того, что полиция официально объявила об отказе Вооруженных Сил сотрудничать с расследованием недавних серийных убийств. Это было лишь небольшой частью заявления, но историю подхватили все журналистские компании. Все их аргументы были однотипными; этого хватало, чтобы задуматься, не получили ли они соответствующее предложение от полиции. «Вооруженные Силы Библиотеки отказываются содействовать расследованию полиции». «Вооруженные Силы Библиотеки поддерживают юного подозреваемого». «Искажение «Закона о Библиотеке» на пользу подозреваемого ». Юношеская преступность была на подъеме, так что общественность слабо защищала права юных подозреваемых, лишь сильнее осуждая Вооруженные Силы Библиотеки за отказ сотрудничать со следствием. Вероятно, отчасти это было вызвано подавляемым раздражением из-за тормозившего расследования – мальчик до сих пор не заговорил. Объективные факты – то, что предпочтения в чтении парня составляли лишь малую часть его личности, и расследованию они бы не помогли – игнорировались, то ли ненамеренно, то ли специально. Вместо этого, когда всплыла связь Инамине с «Кошмаром в Хино», начались повсеместные домыслы о том, что официальная позиция Вооруженных Сил библиотеки – «Столкновение с человеком, могущим оказаться преступником, не дает права искажать дух закона» - была своеобразной местью за прохладную реакцию полиции на тот инцидент. «Какой бы ни была история взаимоотношений полиции и Вооруженных Сил Библиотеки, это вражда, само собой, не должна распространяться на другие вопросы, другие дела. Возможно, связанные с библиотекой люди не думали о чувствах жертв и их скорбящих семей, тревожно ожидающих разрешения этой ужасной трагедии». - ...чтоб тебя, третьесортный репортер! Ику бросила газету на стол, как только дочитала. - Да что ты за идиотка?! – тут же отреагировал Додзе. – Эта одна из газет для посетителей! С чего ты взяла, что можешь так с ней обращаться? Газеты тоже были частью коллекции библиотеки. Каждое утро они получали десятки их, раскладывая по папкам и ставя на полки. Та, что швырнула Ику, уже была в папке. - Но что такая откровенно пристрастная статья делает в газете?! Не понимаю, почему мы должны предлагать материалы с такими статьями! - Если собираешься так вымещать на чем-то гнев, делай это с газетами в общежитии. Это собственность библиотеки, даже если они выставляют нас в невыгодном свете. – Тон Додзе был резким, но он не сказал ей не злиться – видимо, отрицать обоснованность ее гнева он не собирался. – Как она? – Додзе повернулся к Тедзука, который немедленно подобрал испорченную газету и осмотрел ее. - Плохо, сэр. Она порвана. - Касахара, иди и купи такую же взамен, – потребовал он тоном, не терпящим возражений, и указал на выход. Ику поднялась с рабочего места, бурча. - ...минутку, папка тоже сломана... Из-за «помощи» Тедзука резкие нотации Додзе звенели у Ику в ушах, пока она убегала. - В следующий раз еще и поврежденное оборудование возместишь! Блин, Тедзука! Не мог свой длинный язык придержать? подумала она недовольно.   - Простите! – твердо ответила Ику, не озаботившись обернуться, и направилась к выходу из здания. - Как всегда опрометчивая, сэр... Хоть Тедзука и не упомянул ее имени, Додзе знал, что он говорит об Ику. Он рассеянно кивнул в ответ. «Она сказала, что он предложил ей встречаться. Тедзука предложил Касахара» . Прошло уже три дня после того, как он услышал – или вынужден был услышать – эту историю от Шибасаки, и впервые после этого он оказался лицом к лицу с Тедзука. Его отношение к Ику, как всегда, было критичным – так почему он предложил ей встречаться? Он покачал головой. Хотя... Сами по себе слова критичные, но тон не такой резкий, как раньше, не думаю. Возможно, так Тедзука «выказывал ей заслуженное признание». Непрошенное откровение Шибасаки пробуждало ненужные мысли. Будь проклят его мозг. С чего мне волноваться, встречаются они или нет? - Мы с Касахара можем начать встречаться. Из-за необъяснимого совпадения, Додзе на миг запаниковал, что его внутренний монолог каким-то образом слетел с его губ. Но нет, Тедзука просто обратился к этой теме без задней мысли. - Если Касахара одобрит мое предложение, вот. Тедзука говорил так, будто к его личной жизни это отношения не имело. Одобрит предложение? Звучит, как бюрократичная процедура. Как бы он назвал признание Ику, заявка на вакансию? И вообще, почему Тедзука обсуждал эту тему с Додзе? - Знаешь, нет правил, требующих информировать меня о вашей личной жизни. Можешь устраивать свои дела как тебе вздумается, в пределах разумного. – Озадаченное выражение Тедзука его смутно тревожило. - ...только, если вы двое начнете встречаться, лучше даже не пытайся ей какую-нибудь подлость устроить. – Даже не закончив предложение, он содрогнулся. С чего бы ему говорить такое? - Вы так говорите, потому что дела касается Касахара, сэр? Ответ Тедзука ударил его подобно прилетевшему из ниоткуда болту. Его первым желанием было заорать «Идиот!», но Тедзука не сделал ничего плохого. Додзе выпустил воздух, который успел набрать, скрыв это кашлем, и начал раскладывать по папкам оставшиеся газеты. - Касахара здесь ни при чем. Даже если бы это была, скажем, Шибасаки или... – Он хотел перечислить коллег женского пола, но понял, что не многих из них сможет сходу вспомнить по имени. Он заполнил паузу новым покашливаниям. – В любом случае, не люблю парней, которые относятся к девушкам несерьезно, да. – Проклятье, теперь это звучало так, будто он навязывает свои ценности другим. Он отчаянно искал, что бы еще сказать. – Значит, ты любишь Касахара? – Нет! Боже, совершенно неподходящий вопрос! С каждым словом он увязал все сильнее. А Тедзука, будь благословенно его честное сердечко, собирался ответить. Додзе в панике перебил его. – Нет, стой, все нормально. Не отвечай. Как у начальника Тедзука, у него не было права задавать такой вопрос, и Тедзука не обязан был отвечать. Когда я стал таким глупым? Его поглотила ненависть к себе. - О? А где Касахара-сан? – Додзе вознес молчаливую благодарственную молитву за возвращение Комаки. Он ходил за газетами, прибывшими в тот день. Но... – Только не говорите, что она вышла на улицу. Лицо Додзе помрачнело. - Что-то случилось? - О, снаружи кишат неизвестные репортеры. Охрана не дает им войти в здание, но они окружают любого работника персонала, что попадает им в руки. Додзе вылетел из справочного отдела даже раньше, чем Комаки успел закончить предложение. Ближайшим местом продажи газет был продуктовый неподалеку от бокового выхода. Ику использовала свое удостоверение, чтобы открыть ворота и вышла на тротуар. Но, не успела она уйти далеко, как со всех сторон ее окружила людская толпа. Сбитая с толку, она задавалась вопросом, где они прятались. - Вы ведь работаете в библиотеке? Ответьте на несколько вопросов! Все перекрикивали друг друга, пытаясь представить свою газету или канал, и Ику ни слова не разбирала. Она поняла лишь, что они репортеры. - Стойте... пожалуйста... я не могу... Она пыталась пробиться через стену людей, но они не расступались. Она все равно, что попала в регбийную свалку, где все против нее. - Что Вы думаете о решении библиотеки защищать преступника? Ику замерла на месте из-за неприкрытой злости, прозвучавшей в вопросе. - Да, что Вы думаете? - Почему библиотека покрывает преступника, убившего троих человек? - Мы... мы не покрываем его! – запротестовала она, пробиваясь сквозь поток вопросов. Посмотрим, официальная позиция библиотеки... о, да. – Библиотека всего лишь соблюдает принцип равной защиты законом! Воздух тут же заполнили яростные возражения. - Значит, принципы стоит защищать, даже если дело касается преступников?! Откуда я знаю? « Все граждане равны перед законом...» – это утверждение принадлежало не библиотеке, а Японской Конституции. Нигде не говорилось, что можно на законных основаниях лишать преступников их прав. Но отношение допрашивавших ее репортеров было таким пугающим, что она побоялась ответить утвердительно – даже если ответ был общеизвестной истиной – опасаясь, как простое согласие будет истолковано прессой. - А Ваше личное мнение? То, что были убиты три девушки Вашего возраста, Вас совсем не трогает? Как это вообще может меня не трогать?! хотелось ей закричать, но она проглотила этот порыв, как будто от этого ее жизнь зависела. Ее противники пытались задеть ее за живое и вызвать реакцию, так что разозлиться означало сыграть им на руку. Но чертовски тяжело не злиться, когда тебя пытаются спровоцировать! Для кого-то вроде Ику это было почти невыносимо. Со всех сторон на нее обрушивались окрашенные злобой доводы, попасть под этот обстрел в одиночку было настоящей агонией. Их одинаковые самодовольные лица раздражали еще сильнее. - Простите, дайте пройти! Пожалуйста, обращайтесь со своими вопросами отдел по связям с общественностью Вооруженных Сил Библиотеки! - Вы пытаетесь сбежать?! Этих людей в школе учили, как взвинчивать людей таким точным прицелом? Нет, нет, ничего не говори, все, что ты скажешь, станет плохой рекламой для библиотеки. Ику терпела, стиснув зубы. - Что Вы думаете о теории, согласно которой отказ библиотеки сотрудничать – это месть Командующего Инамине полиции?! - Командующий Инамине был жертвой «Кошмара в Хино», он, наверное, затаил обиду на полицию за то, как они вели то дело! Да вы издеваетесь! хотелось ей закричать. Инамине, которого знала Ику, сделал ей замечание за излишнюю настойчивость, сказав «Даже у посетителей должно быть право отказаться от помощи». Инамине, которого знала Ику, улыбнулся и сказал ей «Молодец», когда она извинилась. Во время этой шумихи в СМИ Ику впервые услышала о связи Инамине с «Кошмаром в Хино», но ей казалось, что спрашивать о подробностях репортеров – плохая идея, а спросить начальство у нее не было возможности. Тем не менее, даже как нижестоящий Библиотекарь Первого Класса, Ику твердо верила, что Инамине не дал бы личной обиде повлиять на расследование. - Собираетесь укрывать командующего базой, смешивающего общественные интересы с личными недовольствами?! ...мы должны терпеть такие оскорбления?! Ничего не говори, все, что ты скажешь, станет плохой рекламой для библиотеки – а, к черту. «Заткнитесь! Просто заткнитесь!» - она уже открыла рот, чтобы прокричать это в гневе, когда... - ИКУ! Голос выкрикнул ее имя, достаточно резко, чтобы пронзить окружавшую ее какофонию. Шока от того, что услышала она свое имя, а не фамилию, хватило, чтобы заставить Ику замолкнуть. Обернувшись, она увидела, как людская стена расступается, из-за ее спины появилась рука и прикрыла ей рот. Это удержало ее на месте, когда тихий голос прошептал ей в ухо: «Ни слова не говори, вот умница». - Отдел по связям с общественностью Вооруженных Сил Библиотеки с удовольствием ответит на остальные ваши вопросы! Додзе, обхватив Ику, прокладывал путь сквозь толпу, не обращая внимания на людей вокруг. Он, скорее, таранил, чем просто шел. Теперь ясно, надо быть агрессивным, если хочешь пробиться. - Пытаетесь сбежать?! – Так же, как в случае Ику, в спину им последовал хор лающих выкриков. Но Додзе ответил, повысив голос, как будто лишь ради того, чтобы перекричать шумную толпу: - Пожалуйста, направляйте свои вопросы в отдел по связям с общественностью Вооруженных Сил Библиотеки! – пройдя через боковые ворота, он закричал: - Простите, вход только для персонала! – Он потянулся и закрыл ворота, не дав репортерам возможности последовать за ними, и торопливо открыл дверь в здание. Только после того, как они благополучно скрылись внутри, летящие им вслед крики, наконец, замолкли.       - Простите, у меня не было возможности купить газету. Решив, что она, наверное, должна что-то сказать, Ику открыла рот, и вот что вышло. - Ничего. Позже я сам за ней схожу. А пока мы можем склеить другую и выставить ее в справочном отделе. – Ответ Додзе был таким же бессодержательным. - Вы меня удивили, когда назвали по имени, – отважилась Ику. На лице Додзе появилось выражение отвращение. - Ничего такого. Я не мог назвать тебя по фамилии – кто знает, что бы сделали эти ублюдки, узнай они ее? - Хорошо, что Вы пришли, инструктор Додзе, еще пару секунд, и я... – Я бы закричала что-то безнадежно глупое. Ей на ум пришли возможные последствия, и она испуганно вздрогнула. Да что бы они обо мне написали, если бы закричала им заткнуться? - Я мог бы и раньше придти, но я рад, что успел. Мне пришлось внезапно броситься за тобой, как только я услышал, что снаружи репортеры. Я знал, что в такой ситуации ты не сможешь сдержаться. - Простите, я слишком вспыльчива. - Я бы сказал, скорее, у тебя крепкие моральные принципы. Голос Додзе был спокойным, не казалось, чтобы он вкладывал в свои слова какие-то особые мысли. Эта прямота сломила эмоциональный барьер Ику. Всхлип сорвался с ее губ. Почему он вечно застает меня врасплох и становится добрым в такие моменты? подумала она отчасти обвиняюще. В любой миг он мог разозлиться и начать кричать и ругаться, так что у Ику, как его единственной мишени, самоуверенность была на спаде. Он ощутила горький стыд из-за того, что Додзе вечно спасал ее. Вытереть слезы означало признать, что она плакала, так что она их не трогала. Но слезы не останавливались. Додзе какое-то время молча стоял перед Ику, а затем, наконец, спокойно похлопал по своему плечу несколько раз. - Давай, если хочешь. Она бы отказалась, но ее бравада уже иссякла. Она зарылась лицом в его плечо, вытерев слезы о ткань рубашки. Она думала, можно ли и нос вытереть, когда он ее предупредил: - Не сморкаться. Она коротко засмеялась, а потом с ее губ слетел детский всхлип. Она торопливо проглотило его, но… - Давай, расслабься, я не буду смеяться. Когда ты пытаешься сдерживаться, то звучишь как воющее животное, а это еще хуже. - П-придурок... – Ику пыталась ему ответить, но не могла говорить. Она, наконец, дала волю слезам, постаравшись хотя бы не напоминать воющее животное. - Кое-что из этого просто недопустимо. Все-таки, статьи, критикующие государственную власть, привлекают ненужное внимание. Комитет по Развитию СМИ тщательно следит за источниками, работающими с этими темами, возможно даже, у министерств есть сеть оповещения. В мире журналистики, если тебе не дают действовать хотя бы один день, события проходят мимо, и твои клиенты идут к конкурентам за информацией. Потери оказываются куда большими, чем выручка за день. Следование за потоком – это просто еще одна форма самозащиты, и, на самом деле, мы стали частью общества, где человеку приходится следить за собой. Если говорить о виноватых, можно сказать, что виноваты граждане, создавшие такое общество, в том смысле, что они так безразличны к политике, что молчали, когда принимался Законо Развитии СМИ.           Дав Ику выплакаться, Додзе почему-то начал читать ей лекцию, наверное, чтобы, попробовать ее успокоить. Но я слышала, что новостные службы не поднимали шума, даже когда Закон о Развитии СМИ был принят. Она упомянула об этом Додзе, хотя жалобами ничего нельзя было добиться, а он просто ответил: - Есть время и место, чтобы пробовать за что-то бороться. Он продолжил, объяснив, что на их стороне журналистов было мало и они не высовывались, поскольку должны были использовать обходные пути, избегая попадаться на глаза инспекторам, и предупредив, что она не должна сразу терять в них веру. После тяжелого испытания, которое она недавно прошла, Ику неохотно принимала его позицию, бурча и споря, как ученица средней школы в крестовом походе за мораль. Она поняла, что Додзе придирается, но не могла перестать с ним спорить. Столько ее фраз начиналось с «но» или «и все же», что она внезапно вспомнила, что единственное, с чем она справлялась – это жалобы. Дети определенно все время говорят «но». Додзе терпеливо спорил с ней, пока у Ику не кончился запал, а потом нежно потрепал ее по голове и произнес: - Ладно, видно, ты в порядке, если столько жалуешься. Пойдем назад. Идя следом за ним и глядя на его спину с плечами ниже ее плеч, Ику неосознанно закусила губу. Проклятье. Высоко. Перед тем, как догнать своего принца, она должна была миновать Додзе. Она взвинтила себя этой мыслью ранней весной. Но стена, которую ей предстояло преодолеть, становилась все выше и выше.        * * * В каждую библиотеку района Токио доставили анкеты. Ику и Шибасаки получили свои экземпляры в общежитии, и, видимо, мужчинам их точно так же раздавали. Заголовок прямо говорил: «Опрос о передаче информации в деле о серийном убийце-подростке». 1. Как Вы рассматриваете это преступление? А. Непросительное. Б. Простительное. В. Ни А, ни Б. 2. Вам известно, что расследование замерло из-за отказа юного подозреваемого говорить? А. Да. Б. Нет. 3. Вы считаете, что это дело важно раскрыть быстро? А. Да. Б. Нет. В. Ни А, ни Б. 4. Если предположить, что расследование пойдет дальше, благодаря информации, полученной от Вооруженных Сил Библиотеки... А. Думаю, информацию следует предоставить. Б. Не думаю, что информацию следует предоставить. В. Ни А, ни Б. 5. Как Вы относитесь к решению Вооруженных Сил Библиотеки твердо придерживаться принципов «Закона о Библиотеках»? А. Я согласен. Б. Я не согласен. В. Ни А, ни Б. 6. Если бы проводилось обсуждение касательно отношения к этому инциденту, подержали ли бы Вы особое отношение к нему и возведение его в ранг исключений? А. Да. Б. Нет. В. Ни А, ни Б.   - Да что это за опрос? Это ведь направляющие вопросы! – пожаловалась Ику, состроив рожицу. - Это дело рук исполняющего обязанности директора, – ответила Шибасаки, наливая воду для чая. - Что он на этот раз замышляет?! – Да, доказательств у них не было, но память о том, как исполняющий обязанности директора эффективно сотрудничал с Управлением Образования и пытался изъять книги, была еще свежа. - Хотя не думаю, что в этот раз им управляет кто-то конкретно. Он просто не хочет менять существующее положение вещей. – Шибасаки пожала плечами, протягивая Ику чашку чая. Другими словами, он действовал по собственной воле, потому что протест общественности против библиотеки заставил его трястись за свое место. – Слышала, он спорит с командующим Инамине о предоставлении информации. Исполняющий обязанности директора утверждает, что политику Вооруженных Сил Библиотеки должен определять не только один командующий. - Да что это за логика? То, что Вооруженные Силы Библиотеки следуют принципам «Закона о Библиотеках» - самая естественная вещь в мире! - Возможно. Но не забывай, каждый директор библиотеки имеет право предложить сделать исключение. Словно в память об их истоках во времена, когда каждая библиотека управлялась независимо, у Вооруженных Сил Библиотеки не было «шефа», управляющего всей организацией. Финансовые и кадровые вопросы, в основном, решались коллективно на главной базе каждого региона. В экстренных случаях командующий базой принимал решение, основанное на принципах «Закона о Библиотеках», но каждый директор библиотеки имел право выдвинуть возражение против этого решения. Директор библиотеки и командующий базой обладали равным статусом, так что если у них возникали разногласия касательно политики библиотеки, проводилось заседание с участием библиотек, чтобы обсудить две точки зрения и найти компромисс. В зависимости от ситуации, Ассоциация Библиотек могла так же занять позицию наблюдателя. - Если слишком широко толковать Четвертый Раздел, легко найти способ, чтобы сделать исключения. Фактически, в самом Параграфе 32 говорится: «Библиотеки защищают личную информацию своих посетителей», не «должны защищать». Конечно, дух закона очевиден, но он слишком многое оставляет на усмотрение библиотеки. – Шибасаки обладала невероятно обширными знаниями – как и ожидалось от самопровозглашенного члена Партии Силы Разума. – Но мне будет стыдно, если в итоге мы отступимся от наших принципов, когда полиция нам даже ордера не предъявила. Если библиотека поддастся на скрытые требования полиции отступить от своих законов, когда полиция даже не может достать ордер на предоставление информации, репутация библиотеки окажется смешанной с грязью. Это даже может стать опасным прецедентом, способным в итоге поставить под удар «Закон о Библиотеках». Сейчас в людских умах это дело вызывало, в основном, гнев, и большинство вопрошало, почему библиотека не могла сотрудничать с расследованием, что усложняло вопрос. Если бы библиотека передала полиции информацию о посетителе при малейшем давлении, это бы означало, что клятва библиотеки о секретности малого стоила. Тем не менее, добродетельным гражданам потребовалась бы некоторая смена точки зрения, чтобы понять, в чем здесь проблема. Тяжело было представить ситуацию, в которой подозреваемый оказался бы невиновным, например, поскольку в этом деле шансов на такое было мало. Тяжело было представить, что одно исключение создаст широко используемый прецедент. - Опрос довольно хитрый. - Возможно, – неохотно признала Ику. С тех пор как библиотека подверглась критике, на Библиотечную Базу Канто и Первую Библиотеку Мусашино обрушился поток телефонных звонков и протестов, их было так много, что они мешали работе. Протестующими руководило чувство справедливости и настоящее недовольство этим  делом – скорбь о жертвах, злость на преступника и надежда на скорое разрешение. Но, само собой, библиотека не могла выполнить требования недовольных, не отклоняясь от выбранного курса. Библиотека пыталась быть по-своему благородной, но общество этого не понимало – вместо этого, позиция библиотеки подверглась еще большей критике. Эта дилемма медленно изводила персонал библиотеки. В общем смысле, они понимали, что придерживаться «Закона о Библиотеках» не значит защищать преступников, но оказаться предметом такого количества праведного гнева было неприятно. Опрос был умело нацелен на уставших ранимых работников библиотеки. Он как будто спрашивал «Что плохого в том, чтобы выполнить благородные просьбы граждан?». Он был еще и анонимным; очередной гениальный ход. Когда появятся результаты, скорее всего, изрядная часть поддержит предложение сделать исключение для этого дела. И исполняющий обязанности директора сможет сказать, что представляет интересы персонала библиотеки. - Как будто я хочу, чтобы меня представлял такой как он! – Ику заполнила анкету с горящими глазами. Ее ответы были «Непростительное», «Да», «Да», «Не думаю, что информацию следует предоставить», «Согласна» и «Нет». Она не знала, как можно по-другому ответить на первые три вопроса, но видимое несоответствие между ее первыми тремя и последующими ответами ее ответами раздражали Ику. Между ними должен стоять вопрос вроде «Вы понимаете, что значит «придерживаться принципов «Закона о Библиотеках»?», размышляла она.       - Для того, кто просто ждет, куда подует ветер, прежде чем начать действовать, он умен. Это раздражает, – пробурчала Шибасаки, заполняя свою анкету. - О, эй... – Ику наклонилась вперед, почувствовав смену темы. Но Шибасаки перевела разговор в невообразимое русло. - Я слышала, после твоего столкновения с прессой, инструктор Додзе держал тебя, пока ты плакала? Ику подавилась чаем, который пила. - Э-это не правда!.. - Или он обнимал тебя, а не держал?.. - Еще меньшая правда! Ее неистовое отрицание заставило Шибасаки посмотреть на нее. - Все так говорят. - Но это неправда! Мы... – она попробовала объяснить и внезапно поняла, как это должно было выглядеть со стороны. Она покраснела. – Прежде всего, если бы так оно и было, разве не вели бы мы себя осторожнее? И Додзе сделал бы то же самое, окажись на моем месте ты или Тедзука. При тех обстоятельствах. - У тебя ужасная фантазия, – произнесла Шибасаки, наморщив нос, видимо, представив Тедзука на месте Ику. Могла бы лучше себя представить, чудачка. – Ну, думаю, раз ты говоришь, что причина была, значит, она была. Шибасаки, похоже, приняла ее объяснение, и у Ику с губ слетел вопрос, который она не собиралась задавать. - Ты... любишь инспектора Додзе, Шибасаки? - Не особо? – ответила Шибасаки, наклонил голову, причем она не выглядела смущенной или особо обеспокоенной. – Это, скорее, амбиции? – Что это значит? – Мне было интересно, каково встречаться с ним, но это все. Видимо, сейчас я все равно инструктора Додзе не интересую, так что, думаю, я подожду и понаблюдаю, – спокойно произнесла Шибасаки. Ику была ошарашена. Если Шибасаки знала, что не интересует Додзе, она, наверное, что-то предлагала ему. Ику тут же задалась вопросом, когда Шибасаки это провернула и почему он отказался, а затем снова удивилась собственному интересу. Нет-нет-нет, это простое любопытство!      - С другой стороны, Тедзука это не расстроило? Его начальник, покусившийся на его территорию? - Да, думаю, он вроде был расстроен...    - О?! Значит, он весьма серьезен на твой счет! - Видишь ли, все было не так, как ты, вероятно, воображаешь. После своего столкновения с прессой она встретила Тедзука, когда расставляла книги, и он внезапно спросил: - Мне стоило пойти за тобой? Вопрос был таким неожиданным, что ей потребовалась минута, чтобы понять, о чем он говорит. Только когда Тедзука добавил «То есть, я же предложил тебе встречаться», Ику поняла его. Он спрашивал, должен ли был он отправиться спасать ее во время утреннего безумства прессы. - О, нет, ничего страшного. Честно говоря, не уверена, что ты пробился бы сквозь толпу, даже если бы пришел, – честно ответила она. Тедзука неохотно нахмурился. Ей не хотелось объяснять, что в тот момент только старший офицер мог подавить ее гнев, так что она остановилась на этом. - Офицер Библиотеки Додзе побледнел и бросился бежать, когда услышал, – заявил Тедзука ровным голосом. – Он точно серьезно относится к делу, если в нем замешана ты. Ику напряглась, решив, что он над ней смеется, но в реальности Тедзука чуть ли не обижался. Раньше он бы сказал «Не задирай нос» или что-то такое, размышляла она. - Ну, ты никогда не попадаешь в ситуации, когда старшему офицеру приходится серьезно относиться к делу и приходить тебе на помощь. То ли мне не везет, то ли со мной что-то не так, так что... - ... стоп, почему я его из-за такого успокаиваю? – Так что, говоришь, хочешь оказаться в моем положении? Чтобы тебе потребовалась помощь? - Совершенно нет. Я не могу опуститься до твоего уровня.  – То же самое как-то Шибасаки сказала! Теперь обиделась Ику. Ты такие вещи говоришь человеку, которому встречаться предложил, каким же поддельным было это признание? - Так когда ты собираешься ему ответить? – спросила Шибасаки. После предложения Тедзука прошло почти десять дней. – Если скоро этого не сделаешь, положение станет очень неловким. Ику застонала и спрятала лицо в руках. Она предпочла бы, что бы этого вообще не случалось, но отсрочка только хуже сделает. - Расскажи, как все обернется! – Ику знала, что за этой просьбой кроется лишь голое любопытство. Она одарила Шибасаки тяжелым взглядом. * * * - Я поддерживаю принципы библиотеки. – Заявление Генда опередило вопрос, который, как он знал, ему зададут. – Хотя большая часть персонала считает, что для этого случая надо сделать исключение. Они колеблются, потому что общественное мнение против нас. Инамине, вызвавший Генда в свой кабинет, секунду удивленно моргал, а потом засмеялся. - А ты вокруг да около никогда не ходишь. - Увертки – это не мое, сэр. Когда появлялись деликатные проблемы, Инамине всегда советовался с Генда. Как командующий Вооруженными Силами Библиотеки, он был напрямую вовлечен в дела как библиотеки, так и ее защиты, и потому обладал самой сбалансированной среди старшего руководства точкой зрения, находясь в центре событий. Преданность заместителя командующего базой своему лагерю так же могла сыграть свою роль. Вооруженные Силы Библиотеки разделились на два лагеря: тех, кто ценил принципы и независимость библиотеки, и тех, кто считал, что библиотеку должно контролировать государство. Внутри этих лагерей существовало множество различных мнений, так что смешать их в кучу было тяжело, но, в большинстве случаев, эти  два лагеря редко соглашались друг с другом.  Исполняющий обязанности директора Тоба, предпринявший множество подозрительных шагов, заняв этот пост, так же обладал личными связями с правительственным лагерем. Заместитель командующего базой поддерживал его, как член того же лагеря, так что Инамине не мог на него полагаться. Можно сказать, что два лагеря контролировали друг друга, создавая организованное равновесие, но это так же делало Вооруженные Силы Библиотеки слишком хрупкими, чтобы объединиться под давлением общества. - Правительственный лагерь сможет сказать, что мы следуем воле людей и персонала, когда выступаем за исключение. Я думал, возможно, нам нужна не менее привлекательная точка зрения. – Может, и не стоило этого говорить, подумал он, но добавил: - Не думаю, что такими темпами мы сможем их пошатнуть. – Он не считал, что другая сторона продумывает все так же тщательно, как Инамине. Это требование сделать исключение в особенности было всего лишь рефлекторным ответом на критику общества. Сам Генда считал, что нехватка решительности делала их жалкими, но, конечно, заявить это как свою официальную позицию он не мог. Инамине не выказал согласия напрямую.        - Давай заручимся поддержкой Ассоциации Библиотек и Общества Изучения Библиотечного Дела. Они могут распространять среди персонала копии своих протоколов. - Хорошая идея. Это должно повысить уровень осведомленности о затронутых принципах. – Это был правильный шаг, и чтобы понять это, одобрение Генда Инамине не требовалось, но хорошо было получить одобрение и от представителя на местах. Это было доказательством его прямоты – и, касательно данного дела, нерешительности. - Честно говоря... – Инамине болезненно улыбнулся. – Если бы кто-то спросил, противлюсь ли я полиции из-за горечи после случая в Хино, не думаю, что смог точно ответить отрицательно. На это у Генда не было ответа. Он не мог использовать легкие слова, зная, какой груз взвалил на плечи Инамине «Кошмар в Хино». Его потерянная нога была лишь небольшой частью. В то время, двадцать лет назад, Инамине шел пятый десяток. Через пару лет Генда достигнет того же возраста, но он не был уверен в своей способности справиться с той ношей, которую пришлось нести Инамине. И, присоединившись к Вооруженным Силам Библиотеки, Инамине продолжал добавлять к этой ноше все новый вес. - Легко прогнуть свои принципы. – Хоть Генда и сомневался, не слишком ли много он говорит, но знал, что должен продолжать. – Но я думаю, что лишь защищая их, мы действительно их понимаем. Инамине долго смотрел на свои сложенные на столе руки, а потом, наконец, молча кивнул. * * * Пока Вооруженные Силы Библиотеки спорили, следовать ли принципам или сделать исключение, Управление Образование снова наведалось в Первую Библиотеку Мусашино. Все еще помня о сотрудничестве Управления со Специальным Учреждением Развития ради изъятия книг, библиотека тут же насторожилась. О совпадениях между коллекцией юного подозреваемого, списком нежелательных книг Управления Образования и списком подверженных цензуре книг Комитета по Развитию СМИ в Вооруженных Силах Библиотеки было повсеместно известно. Библиотека считала, что Управление не станет снова использовать тот же трюк, но Силы Обороны все равно повысили уровень бдительности и увеличили число персонала, охраняющего библиотеку и патрулирующего улицы. Стоило представителям Управления Образования зайти в кабинет директора, как загоревшаяся любопытством Шибасаки окликнула Ику. - Касахара, Касахара! Идем в кабинет директора! - Что? Но меня сюда поставили... – При повышенном уровне тревоги, отряд Додзе, работавший в справочном отделе, так же приписали к охране. В экстренной ситуации они должны были эвакуировать посетителей. - Сбор информации – совершенно законная работа охраны. И все равно, если что-то случится, придет оно извне. Они продержатся достаточно долго, чтобы ты успела на свой пост вернуться – иначе какой смысл в усиленной охране? Шибасаки могла быть отличным спорщиком, когда чего-то хотела. Ику, ошеломленная и лишь наполовину убежденная, покинула справочный отдел вместе с Шибасаки. - Замдиректора тоже там, верно? А нельзя подождать, пока все закончится, и просто у него спросить? - Ты не понимаешь истинной сущности разведки, Касахара, – сказала ей Шибасаки, становясь на цыпочки под дверью кабинета директора и прикладывая к ней ухо. На четвертом этаже, где располагался кабинет директора, находились только вещи вроде приемной и конференц-зала, так людей там ходило мало, но все равно, поза откровенного подслушивания Шибасаки казалась плохой идеей. Тем не менее, Шибасаки, не заботясь об этом, продолжала ее отчитывать. – Ты не получишь те же нюансы, услышав все от кого-то другого, и вещи вроде атмосферы, которые хочешь уточнить самостоятельно. В любом случае, разве тебе не до смерти хочется узнать, зачем они приехали? – Управление Образование не обозначило четко цель своего визита, так что ей и правда было интересно. - Всем остальным тоже любопытно, так что мы тут с важной разведывательной миссией. - Ты придумала много хороших оправданий, но все-таки ты делаешь это лишь потому, что у тебя такое хобби. - А это плохо?.. черт, не слышу. Шибасаки цыкнула, сжала дверную ручку и медленно повернула ее. - Эй! – прошипела Ику, уверенная, что она слишком далеко заходит, но Шибасаки резко утихомирила ее, даже не обернувшись. Дверь бесшумно приоткрылась на несколько миллиметров, и Шибасаки поднесла свое ухо к щели. Ику сдалась и последовала ее примеру. Она уже так далеко зашла и утвердила свое соучастие, что не было смысла оставаться единственной, кто ничего не слышит. - Спасибо, что в прошлый раз пришли. Простите, что Вам пришлось подвергнуться такой опасности. – Это был исполняющий обязанности директора. - Вовсе нет. Я благодарен Вам за возможность побеседовать в более спокойной атмосфере. – Вероятно, говорил гость. Каждый из них изображал невинность и врал сквозь зубы. - Чем сегодня можем вам помочь? Если дело касается наложения ограничений не некие книги, то, как мы уже обсуждали, Параграф 31 «Закона о Библиотеках» дает нам право свободно предоставлять информацию, так что выполнить вашу просьбу будет тяжело. – Замдиректора попытался свернуть разговор до того, как он начался. Исполняющий обязанности директора упрекнул его с самодовольным видом. Хотя посетителей это не смутило, и, проигнорировав намек, они продолжили: - Ну, мы бы хотели немного пересмотреть эту позицию... - Боже, меня это бесит, – прошептала Ику. - Так и обстоят дела, – ответила Шибасаки. Внимание их обеих было полностью сосредоточено на комнате, так что они слишком поздно заметили, когда кто-то появился у них за спиной. - Что это вы двое делаете? – спросил удивленный голос. Ику пискнула. Даже хладнокровная Шибасаки сглотнула и напряглась от ужаса. Обернувшись, они увидели Комаки с подносом, который он протягивал им. На подносе стояли четыре чайные чашки. Как раз для четверых людей в комнате. - Слушайте, если собрались подслушивать, хоть чай принесите. Если повезет, сможете даже что-то услышать, пока внутри будете - Я. Я пойду, – вызвалась Шибасаки, быстро принимая поднос. – Ты ведь не против, да? – спросила она Ику. Согласна я или нет, ты ведь все равно совершенно не собираешься отдавать поднос, да? В этот миг один из посетителей заговори, намекая, что они переходят к делу. - Причина, по которой мы здесь сегодня... Шибасаки одной рукой разгладила складки на своей юбке в обтяжку и начала считать; когда прошло достаточно времени и люди в комнате полностью увлеклись разговором, она тихо постучала и скользнула в комнату. Грациозное появление Шибасаки, похоже, совсем не встревожило людей в комнате. - ...мы пришли по вопросу молодого подозреваемого в недавнем деле о серийных убийствах, – без запинки продолжал гость. Шибасаки вошла в комнату, искусно оставив дверь слегка приоткрытой, чтобы Ику и Комаки было слышно. - О, нет, только не это!.. -  В голосе исполняющего обязанности директора сквозила унизительная паника. Замдиректора попытался его заткнуть, но тот ляпнул: - В последнее время здесь столько обсуждали ответ по этому делу... - Управление Образования высоко ценит ответ библиотеки. Для Ику это утверждение было внезапным, как упавший с неба булыжник, и, похоже, для исполняющего обязанности директора тоже. - Что? – спросил он, сильно удивившись. - Хоть его преступления и отвратительны, подозреваемый все еще юн. Необязательно передавать его личную информацию полиции, даже с человеческой точки зрения. Для реабилитации мальчика так же будет лучше, если библиотеку не сметут всей этой эмоциональной, краткосрочной софистикой. - Я... понимаю, – ответил исполняющий обязанности директора, как будто сдувшись. Видимо, он ожидал, что Управление станет возражать против отказа библиотеки сотрудничать с полицией. В это время Шибасаки покинула комнату. - Нехорошо, больше я там задерживаться не могла, – надулась она. - Ты хорошо держалась, – иронично поблагодари ее Комаки. После этого доносились лишь звуки голосов, слышимые через приоткрытую дверь. - Мы надеемся, и дальнейшая реакция библиотеки будет отвечать требованиям уважения к гражданским правам мальчика. Напряженно вслушиваясь, Ику нахмурилась. Это должно было подбодрить или убедить? Она не знала. - Почему Управление Библиотеки внезапно приняло сторону библиотеки? – Всего несколько дней назад Управление предпринимало враждебные по отношению к библиотеке действия, а теперь как будто защищает ее. Ику такая перемена казалась подозрительной. Но Комаки и Шибасаки дружно кивали, видимо, не удивившись. - Ну, все это в пределах возможного. - Точно. - Чего это вы такие самодовольные? – Ику бросила на них сердитый взгляд. Шибасаки ответила: - В принципе, у нас схожие интересы. Отец мальчика – директор старшей школы, не забыла? Управление хочет свести этот скандал к минимуму, поскольку здесь замешан один из них. - Навряд ли библиотечная карточка паренька принесет что-то, кроме нового аспекта его досье, но она может и злоключения вызвать, – добавил Комаки. Неуступчивость библиотеки сильно критиковалась прессой, и правительственный лагерь, во главе с исполняющим обязанности директора, планировали изменить позицию библиотеки и сделать исключение для этого дела. Заявление Управление Образования о поддержке могло стать мощным оружием для удержания этих сил. Но Ику нахмурилась сильнее. - Это просто... противно... Управление пошло против библиотеки и собиралось изъять материалы, чтобы уменьшить последствия скандала. И все же, когда полиция запросила библиотечные записи мальчика, Управление потребовало от библиотеки защищать права парня. Это было до отвратительного лицемерно. - Ну, возможно, – горько усмехнулся Комаки. - Мы ведь делаем это не ради защиты этого парня – меня раздражает такая формулировка! – Библиотека боролась за свои права, не за его. У Ику совершенно не было желания защищать мальчика. Мнение персонала можно было свести к следующему: «Нам ничего не остается, кроме как защищать принципы библиотеки, но я так злюсь, когда думаю, что защищаем мы их ради хладнокровного убийцы, хоть он и молод». Это было полной противоположностью позиции Управления Образования «хоть он и убийца, но еще юн». И правда, у персонала была достойная причина злиться на мальчика, поскольку он навлек на них необоснованный гнев общества. - И все же, у аргумента о том, что мы делаем это из-за заботы о юноше, есть свои плюсы. Общественность не станет возражать, если Управление Образования встанет на защиту прав ребенка. Если Управление нас прикроет, это может стать спасением для Вооруженных Сил Библиотеки. Ику понимала, что с практической точки зрения Комаки был прав, но внутренне  не могла этого принять. Ику открыла было рот, чтобы возразить, но поняла, что не хочет мериться интеллектом с Комаки, и замолкла. Будто соглашаясь с Комаки, в комнате заговорил замдиректора. - Мы польщены вашей поддержкой, но сейчас даже внутри Вооруженных Сил Библиотеки мнения по вопросу о необходимости следования принципов «Закона о Библиотеках» расходятся. Нам бы очень хотелось с вниманием отнестись к юному возрасту подозреваемого, но общественное мнение против нас, и, в такой ситуации, может оказаться тяжело разрешить вопрос, не нарушив наши законы. Замдиректора любили за следование принципам библиотеки – так почему он так внезапно переметнулся к исполняющему обязанности директора и остальному правительственному лагерю? Посетители ответили: - Мы так и полагали. Управление Образования думало о том, чтобы сделать некое заявление в поддержку решения библиотеки. Что это за эгоистичное псевдоблаготворительное дерьмо? Складка между бровями Ику стала глубже. Шибасаки прошептала «Хорошо сказано, замдиректора!», но Ику не могла отреагировать так здраво.             - Разочарована? Даже не глядя на его лицо, Ику знала, что внезапный вопрос Комаки адресован ей, не Шибасаки. Признать, что он был абсолютно прав, означало столкнуться с собственной ничтожностью. Это было горькое чувство. - Я возвращаюсь. Осознанно проигнорировав вопрос, Ику оставила остальных стоять под дверью. Ику натолкнулась на Тедзука по дороге в справочный отдел. Встретиться с ним лицом к лицу было неловко, поскольку она до сих пор не дала ему ответ, но сейчас она предпочитала, скорее, его общество, чем Комаки. Возможно, из-за этого у нее получилось поговорить с ним относительно нормально. - Что-то случилось? - Я пришел за тобой. Офицер Библиотеки Додзе сказал, что три человека – это слишком много. – Он видел их насквозь. – Что там произошло? – когда Ику заколебалась, он спросил: - Плохо дело? Ты кажешься чем-то расстроенной. Наверное, вопрос Тедзука был проявлением внимательности, но Ику от него только хуже стало. Ей претил сам факт того, что ее так легко раскусить. - Нет, там особо не из-за чего расстраиваться. - Если хочешь с кем-нибудь об этом поговорить, я не против... – Этим неловким, слегка робким предложением Тедзука пытался загладить то, что не пришел ей на помощь пару дней назад. Она поверила его бесстрастной искренности и рассказала, что произошло в кабинете директора. Но ответом стало: - Ты права, здесь нечему расстраиваться, – сказал он, подтверждая то, что говорил ей разум. – Зам директора ответил совершенно правильно. - Я знала, что ты тоже так подумаешь. – Ику вздохнула, смутно разочарованная. Она надеялась – чувствовала – что Тедзука поймет, что ее гнетет, если она объяснит это с точки зрения морали. - Мы не борцы за справедливость. Нет смысла держать себя в невероятных рамках щепетильного постоянства. «Не заблуждайся. Мы здесь не борцы за справедливость». Генда сказал то же во время обучения. Услышав эти слова снова, она внезапна впала в еще большее уныние. - Важен лишь результат. Ничего не поделаешь, если средства вызывают у тебя отвращения. Ику было нечего ответить на это. Она поняла, что он хочет сказать. - Но в Вооруженных Силах Библиотеки есть борцы за справедливость. – «Принц», которого она встретила в старшей школе – и еще один подходящий кандидат, которого ей не хотелось признавать. Но с этим ничего не поделаешь. Человек, вечно приходящий ей на помощь в беде, обладал всеми признаками борца за справедливость. - Офицер Библиотеки Додзе, наверное, сказал бы то же, что и замдиректора, – со знанием дела произнес Тедзука. Ах, так Тедзука и Додзе в таком свете видит? – Когда приходит время принимать решение, люди заламывающие руки над тем, как это решение принимается, в итоге только болтают и ничего не делают. Критика, вероятно, была направлена не на Ику, но казалось именно так. - Удар по моему больному месту, – обиженно пробормотала она. Тедзука неохотно нахмурился. - У тебя нет права говорить это мне, – бросил он, после чего встал и ушел. Она не понимала, что это значит, но просто верила в пример Додзе и ее принца, которые явно не просто болтали, и ее сложные чувства немного успокоились.               * * * Как и было обещано, Управление Образование объявило о своей поддержке решения библиотеки по всем каналам. Это вызвало изрядную суматоху среди взволнованной публики и прессы. Тема обсуждения сместилась к плюсам и минусам защиты мальчика. Заявление так же поспособствовало крушению планов исполняющего обязанности директора и остального его лагеря. У них было больше связей с Управлением Образования, чем с полицией, и они не решались противостоять Управлению, двигаясь в направлении, противоположном его официальной политике. Наконец, мальчик признался, и волна критики отхлынула от библиотеки, как будто ее и не было. Движение внутри библиотеки против решения командующего так же полностью остановилось. Признаков того, что результаты проведенного исполняющим обязанности директора опроса пошли в дело, не наблюдалось. Когда же люди жаловались и спрашивали, в чем был смысл опроса, он выдавал сомнительное объяснение, что это был просто социологический опрос. Тем временем, Ассоциация Библиотек создала «Комитет по Рассмотрению Принципов Библиотеки», чтобы лучше понять, что значило для библиотеки следование ее принципам, используя этот случай как пищу для размышления. Было объявлено, что результаты работы комитета будут предоставлены не только библиотекам Канто, но и всем библиотекам страны. - Более-менее безупречная победа, а? – самодовольно заметила Шибасаки, щелкая каналами, когда вечерние новости сменились рекламой. На каждом канале обсуждалось признание юноши – критика неуступчивости библиотеки совершено исчезла. – Исполняющий обязанности директора держит рот на замке, хотя, кажется, ему это не нравится. Ику недовольно надулась. - Это больше похоже на тупик, чем победу. Как если бы противники просто самовольно собрали вещи и ушли домой. - Знаешь, если бы действительно мы и правда победили, это была бы куда большая проблема, – нахмурилась Шибасаки. – Но ты, наверное, в курсе. – Это безразличное дополнение было знаком непостижимой доброты Шибасаки. – В этот раз колебание между двумя мнениями оказалось хорошей стратегией. До сих пор кажется, что дело не закончено, подумала Ику, промолчав на этот раз. Она говорила не только об исполняющем обязанности директора. Никто не отступился от своей позиции, но внезапно начало казаться, что конфликта и не было никогда. Это вызывало у Ику сильное недовольство. Кроме того, причиной, вероятно, стало и ее активное участие во всем деле. Ику не то, чтобы волновалась из-за каждого подобного случая в мире. Она подумала, возможно, ее просто задело, что она воспринимало все слишком серьезно. Вероятно, эта была та боль, которую невозможно понять в полной мере, не пережив на собственном опыте. А значит, я и сама сильно капризничаю, подумала Ику, погружаясь в пучины уныния.           - Ну, хорошо все, что хорошо кончается, верно? – объявила Шибасаки. Ику не была уверена, знает ли Шибасаки, о чем она думает, но это была явная попытка покончить с этой темой. Внезапно она перешла к новому вопросу. - Ну, единственным насущной проблемой остались твои дела с Тедзука. Ику  подумала, она скажет что-то вроде «Так нечестно держать его в неопределенности». Но Шибасаки произнесла: - Так что ты будешь делать? Будешь с ним встречаться? – победило назойливое любопытство. Ику начала было отвечать, а потом отвела взгляд. - Я ведь не тебе первой должна сказать, согласна? - Действительно, – неожиданно уступила Шибасаки. В итоге, Ику заставила Тедзука ждать почти две недели. По дороге домой Ику попросила его пройтись, что он воспринял как ее готовность дать ему ответ. Конечно, она подняла эту тему, как только они сели за столик в кафе неподалеку. - На счет этого... Не думаю, что все-таки могу с тобой встречаться. – Это была предсказуемая формулировка отказа, но дальше последовала неожиданность. – То есть, в самом деле. Чтобы мы с тобой встречались? Это немыслимо. Конечно, он и не ждал, что она согласится на этом этапе – он бы скорее удивился в таком случае – но назвать это «немыслимым»? Обиженный Тедзука нахмурился. - Ты о чем? Это не так уж «немыслимо». - Да, это совершенно немыслимо, – безжалостно заявила Ику. – Потому что на самом деле я тебе не нравлюсь. А мне не нравишься ты. Нет смысла встречаться, если между нами нет романтических чувств. Он не мог отрицать, что нехватка симпатии между ними приравнивалась к нехватке романтических чувств, но почему-то ему претила мысль признать поражение и уйти домой. Так что он продолжил: - Но многие люди встречаются, просто чтобы узнать, что из этого выйдет. - Ага, я тоже немного об этом думала, но для нас это бессмысленно. В таких случаях присутствуют хотя бы односторонние романтические чувства. Когда предлагаешь кому-то встречаться, но на твои чувства не отвечают, ты говоришь, что стоит хотя бы попробовать, если никто больше не интересует. Ему и самому пару раз говорили такое, но это делало пробные отношения более естественными. Он и правда встречался с некоторыми из тех, кто говорил ему эту фразу. Когда Тедзука сказал об этом Ику, на ее лице появилось раздражение. - Как я и говорила! Это логично, потому что ты нравился признавшейся девушке. Здесь другое! Нелогично встречаться, если стороны не любят друг друга! - Тогда как же омиай [6]? В этом случае, люди начинают встречаться без развития романтических чувств. - Эй, стой, стой, давай без словесных выкрутасов! Я разозлюсь, если выльется в битву умов и я проиграю, – Ику бурно жестикулировала, призывая Тедзука замолчать. – Единственная цель этих людей – брак. Подумываешь жениться на мне, так скоро? - Да ты шутишь! – ляпнул он. Ику нахмурилась. - Спасибо большое. Но именно об этом я и говорю, не понимаешь? В этот момент им принесли заказанные напитки, что привело к временному перемирию. Когда официантка ушла, Ику продолжила. - Но, в каком-то смысле, омиай – хороший пример. Эмоции двух участвующих людей одинаковы – каждый из них так сильно жаждет найти пару, что готов встречаться с тем, кого еще не любит. Я могу это понять. Но тебе и правда сейчас девушка нужна? Готова поспорить, нет, не особенно. Он не мог отрицать, что ее наглое утверждение было верным. - Но если один из людей хочет, разве этого недостаточно? – спросил он, не подумав. - Чтоб тебя, – ответила Ику. – Я не настолько отчаялась, чтобы встречаться с парнем, которому даже не нравлюсь. Вопрос получился оскорбительным. - Прости, – искренне извинился он. Ику все еще казалась раздраженной, но кивнула, принимая извинения. Когда с виду она успокоилась, Тедзука спросил: - Так если бы ты мне нравилась, ты бы согласилась со мной встречаться? - Я тебя ни капли не интересую, и ты все равно это спрашиваешь? – пробормотала шокированная Ику. Интересовала она его куда больше капли – но он посчитал, что она говорит о романтическом интересе, поэтому не стал возражать. – Ладно, учитывая это, почему ты вообще предложил мне встречаться? Это была долгая история, и Тедзука не особо хотел вдаваться в подробности. Все началось, когда Додзе подначил его: « Что именно Касахара сделать, чтобы тебе угодить ?». Затем, когда он поговорил об этом с Комаки, тот сказал, что ему есть чему поучиться у Ику. Сначала он отказывался в это верить, но последний удар нанесла сама Ику. «Хоть ты и боишься высоты?!». Он был шокирован не только силой ее отпора, но и тем, что она разглядела его слабость. Он чувствовал себя неудачником из-за того, что не понял этого раньше. Ику не показывала, что знает о его боязни высоты – но Тедзука при каждой возможности указывал на ее неудачи. Из-за этого он почувствовал себя ничтожным. А потом она сказала «Ты как будто не будешь доволен, пока не станешь лучшим во всем !», и ему стало еще хуже. «То, что ты прав, не дает тебе права говорить, что вздумается». Тогда он восстал против слов Комаки, но теперь они болезненно звучали в его памяти. Тогда Тедзука и начал думать, что, возможно, ему есть чему поучиться у Касахара Ику. Но такое подробное объяснение прозвучало бы как признание поражения – а приятного в этом мало. Он выбрал удобный для него вариант ответа. - Офицеры Библиотеки Додзе и Комаки сказали, что мне есть чему у тебя поучиться, и это заинтересовало меня. А Командующий Генда хотел, чтобы я теплее к тебе относился. - Какого черта ?! – воскликнула Ику, скорчив рожицу, переходившую все границы вежливости. Тедзука подумал, что такое выражение не подходит девушке, но решил не лезть не в свое дело. – Что это за идиотизм? – выпалила Ику и презрительно отвернулась. – Ты не меня любишь, а свое начальство. Чувствую себя дурой. Я поверила твоим словам и вся разволновалась, а ты совсем не воспринимал это серьезно. - Как ты смеешь говорить такое? – запротестовал он. Он предложил ей встречаться совершенно искренне – как смеет она утверждать обратное! Но гнев Ику превосходил его на несколько уровней.                      - То есть, ты не слишком спешишь? Переходишь сразу к романтическим отношениям. - Ты о чем? - Почему, по-твоему, существует клише «любовь начинается с дружбы»? - ...и правда, так и есть. - Что? Ты идиот, – пробормотала Ику вслух. Хотя это он не мог опровергнуть. - Я просто понял, что это хороший, тактичный способ отвергнуть кого-то. - Это должен был быть камень в мой огород, ублюдок?! Да, меня и этим клише отвергали, и отношения дальше дружбы ни разу не развивались! - Но в этот раз отказываешь ты, так что ничего страшного. - Это едва ли можно считать отказом, начнем с того, что твое «предложение» было таким дурацким! – ядовито крикнула Ику. В ответ на это Тедзука внезапно засмеялся. - Чего ты смеешься? - Ничего, просто... Я подумал, что ты можешь оказаться довольно забавным другом. - Обойдешься! Да кем ты себя возомнил! – грубо прорычала она, а потом забормотала себе под нос проклятья. Видимо, ее и этой репликой отвергали. – Слушай, мы с тобой не друзья! Как будто я захочу с тобой дружить после того, как ты столько раз задирал нос! - Ничего, ты весьма забавная и в роли коллеги. - Хватит называть меня «забавной»! Бесит!  ««Забавная» значит больше, чем «смешная»» , хотел он сказать, но Ику пребывала в таком раздражении, что любые его слова, наверное, сделали бы только хуже. Комаки сказал, что Ику напоминала ему Додзе. Пожалуй, изучать их схожесть было бы весьма интересно. - Ты, случаем, не влюблена уже в кого-то? – спросил он в приступе внезапного любопытства. Хотя, поскольку проще всего было отвергнуть кого-то фразой «Я уже люблю другого человека», он решил, что это маловероятно. - Нет, - быстро ответила Ику, затем, через секунду, добавила: - ...Не думаю. Заинтересовавшись против воли, Тедзука посмотрел на нее вопросительно. - Нет, то есть... – она замахала руками, как будто даже себя озадачила. – Я кое-кем очень сильно восхищаюсь. Я пытаюсь дотянуть до его уровня, так что у меня нет времени влюбляться и так далее. Внезапно он задался вопросом, не говорит ли она о Додзе. - Тогда у нас есть что-то общее, – сказал он. Глаза Ику злобно сверкнули. - Ни в коем разе! Твой герой – инструктор Додзе, так? Ну, а мой - нет! Я его превзойду! Не ставь меня в один ряд с собой! - Кого... да кого ты обманываешь?! – Из-за удивления Тедзука стал грубым. – Тебе его и через сто лет не превзойти! И все равно, если ты что-то так легко сможешь превзойти, я к тому времени уже давно это сделаю! - Заткнись! Сказала, что превзойду его, значит, так и сделаю! – Он снова был удивлен ее упрямством, но заметил, что вторую часть его фраз она не отрицала. Тедзука захотелось, чтобы здесь был Комаки, тогда он смог бы спросить его, как эта выскочка может напоминать Додзе.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4 - Библиотеки противостоят любой цензуре.

- ААААААААУГХ! Крик Ику привлек внимание всех, кто в это время находился у входа в общежитие. На него даже сбежались люди из глубины здания. - ...черт, ты меня напугала! Чего ты орешь, как рассерженная кошка? – Шибасаки, вернувшаяся вместе с ней в общежитие, излила на нее желчь. Временная толпа рассосалась, решив, что ничего серьезного не произошло. Ику не могла отвлекаться на происходящее вокруг. Она замерла перед своим почтовым ящиком. – Эй, что такое? Ты до смерти разозлилась? После долгой паузы Ику ответила: - ...пришла. Шибасаки глянула, что было у Ику в руках. - Что, открытка? Хоть Ику и не видела его семь месяцев, будучи на службе, почерк узнавался безошибочно. « Дорогая Ику, Как дела? Мы волнуемся, как ты там прижилась, поскольку после твоего поступления на работу мы мало общаемся. Не перетрудись; находи время звонить хоть иногда. Твой отец расстроился, что ты не приехала на Обон. На Новый Год обязательно приезжай домой. Во время ноябрьских выходных мы заедем к твоему дяде в Токио на поминальную службу. По дороге домой мы хотим заехать в твою библиотеку. Нам так хочется увидеть тебя за работой. Мама». - О, боже... - Что мне делать? Что мне делать, Шибасаки?! - Ну, пока... - О! У тебя уже есть идея? – вопрос был риторическим, и ответа она не ожидала, поэтому зацепилась за слова Шибасаки. Шибасаки была до странного бывалой и проницательной, так что, возможно, она знала какую-то премудрость, которая помогла бы Ику вынести визит ее родителей. - Нам надо быстрее пойти в столовую и поужинать, иначе, когда закончим, в ванне будет полно народу. - И что это за ответ? - Какой помощи ты от меня ждешь в семейных проблемах? Если предпочитаешь волноваться из-за этого, а не о насущных проблемах вроде еды и ванны, я тебя останавливать не стану, но не жди, что я присоединись. – Шибасаки была практична, как всегда, но недостаток сочувствия поражал. - Будь ты проклята со своим супер-прагматизмом, – обиделась Ику.  Шибасаки ее проигнорировала. - Можешь рассказать мне о своих родителях за едой, вот что я хочу сказать. Учись лучше читать между строк. Тем не менее, Шибасаки нарушила свое обещание, как только зашла в столовую и обнаружила ужинавших там Додзе и Комаки. - Добрый вечер! Ничего, если я тут сяду? – Шибасаки скользнула на место рядом с Додзе, не дожидаясь ответа и не спросив Ику. Ее честность касательно собственных желаний была дерзко отчетливой, но более бессердечной, чем стоило бы. Хоть я и не ненавижу инструктора Додзе так сильно, как раньше... она обещала выслушать мои жалобы! Ику надулась, склонившись перед неизбежным, и села рядом с Комаки. - Что случилось? Выглядишь мрачной, – спросил ее Додзе. Наверное, ее выражение было весьма отчетливым. Комаки тоже посмотрел на нее и воскликнул: - Ее выражение так легко прочитать, это точно, – чуть ли не странный комплимент.    - Ничего не случилось, правда... – ответила она уклончиво. - Если ты где-то на работе напортачила, лучше сейчас мне скажи, – строго предупредил ее Додзе. Ику одарила его тяжелым взглядом. - Я нигде не напортачила, сэр! Почему Вы связывается это с моим плохим настроением?! - Статистическая вероятность, – ответил он сухо. У нее не нашлось слов, хотя ответить очень хотелось. - С точки зрения статистики Вы правы, но в этот раз причина другая. – Ику не знала, поддерживает ее Шибасаки или наносит последний удар. – Она приуныла, поскольку ее родители с инспекцией приезжают. - Эй! Не болтай об этом всему чертову миру! - Стоит ли так выражаться, когда приезд родителей на носу? Это может произвести плохое впечатление. Ой! Соль на рану! Ику замолкла. Додзе пробормотал: - Если подумать, твои родители ведь были против твоего вступления в Силы Обороны, так? Ику подозрительно нахмурилась. Она не помнила, чтобы рассказывала об этом Додзе. - Неужели Вы воспользовались своим служебным положением, чтобы получить легальный доступ к моей личной информации, сэр? - Да что ты за идиотка?! – в этот раз разозлился Додзе. – А кто сразу после вступления заставлял других людей выбрасывать свои открытки, так и сочившиеся личной информацией?  Его слова воскресили в памяти события ранней весны. « Если мои родители прочитают эту открытку, то заставят меня вернуться домой», объяснила она тогда. Если она правильно помнила, в послании на той открытке она пыталась сказать родителям, что собирается работать в Вооруженных Силах. - О, да... Но зачем Вам запоминать чью-то слабость? Ужасная привычка. - ...Мне нет нужды запоминать твои слабости; ты их каждый день демонстрируешь! Ты как будто никогда не устаешь одни и те же ошибки совершать! - О! Это было непростительно!  - Хватит жертву изображать! Ты сама первая начала бросаться случайными обвинениями!    Комаки с кривой усмешкой прервал двух забияк. - Додзе не запоминал для того, чтобы потом против Вас это использовать. Вполне естественно волноваться, когда чьи-то родители против амбиций ребенка. Это опасная работа. Многие новобранцы ушли по этой причине. - Завязывай! – рявкнул Додзе Комаки. Он схватил свой поднос и встал. – Я пошел, – произнес он не терпящим возражения голосом и пошел к стойке.   - Ну, это было очевидно, – удивленно заметила Шибасаки, глядя, как он уходит, прежде чем повернулась к Ику. – Ты идиотка. - Что я сделала? - Помощь твоего начальства окажется необходимой, если хочешь пережить инспекцию своих родителей. Чтобы они сказали твоим родителям то, что нужно тебе, переставили твои смены, всякое такое. - Вот дерьмо. - Кстати, ты так же совершила ужасное преступление против меня, заставив Додзе сбежать, когда у меня наконец-то появился шанс посидеть рядом с ним. - Это меня не особо заботит. - Ваши родители придут к Вам на работу? – спросил со стороны Ику Комаки. Шибасаки ответила за нее. - Ага. Ее родители невероятно опекающие, представьте себе. Они захотят проверить свою драгоценную дочурку. - Прекрати! – Ику сильно стыдилась своих слишком внимательных родителей. - Не похоже, чтобы им можно было просто сказать не приходить. Занимайся мы бизнесом, мы бы сказали, что посторонние люди сюда не допускаются, но в публичной библиотеке это не сработает. - Но разве так ужасно, что твои родители придут к тебе на работу? – Комаки не знал ее родителей, потому и задал такой вопрос. - О, видимо, это будет действительно ужасно. Если они обнаружат, что у Касахара боевая специальность, они сразу в обморок упадут, а потом, наверное, попытаются ее силой домой утащить. - ...эм, только не говорите, что они до сих пор не знают о Вашей работе в Силах Обороны... – робко произнес Комаки. Ику неохотно кивнула. - Я им еще не рассказала. -  Комаки содрогнулся, и она поспешила добавить: - Я как раз хотела все объяснить... - ... когда они объявили о своем приезде. - ...да, сэр. – К этому времени она чуть ли не калачиком свернулась. - Ну, мы со сменами и прочим можем помочь... но если они запросят официальное подтверждение Вашей должности, Вооруженные Силы Библиотеки ради Вас врать не станут. Если Вас раскроют, остальное касается только Вас и Ваших родителей. Он прав. С этим не поспоришь. Плечи Ику поникли. В такие моменты Камаки казался покладистым, но никакие слезы или истерики не тронули бы его. В каком-то смысле, он был даже непреклоннее Додзе. В конечном счете, полагаться ей придется только на себя. - И все еще, время могло и получше выпасть, – с сожалением заметила Шибасаки. – Они не смогли бы выбрать более беспокойное время, даже если бы захотели. Когда юный убийца был осужден и критика по поводу удерживания информации стихла, на библиотеки Токио обрушилась новая проблема. Токийское Управление Образования устроило крестовый поход по ужесточению контроля. Они отстаивали необходимость наложения ограничений на выдачу проблемных книг, влияющих на юные умы, и представления стандартов для выбора продаваемых книг. Их аргументы были простым порождением истерии, но благодаря ряду жестоких преступлений, совершенных юношей, они смогли получить поддержку в обществе. Отношения между явной извращенностью преступлений и личностью мальчика много обсуждались, и сенсуалист в СМИ рассуждал о том, как развлекательные СМИ лишь подлили масла в огонь. Комитет по Развитию и Токийское Собрание так же приняли сторону Управления, так что на токийские библиотеки обрушилась волна протестов и демонстраций от различных организаций. Как штаб-квартира Вооруженных Сил Библиотеки и крупнейшая библиотека Токио, Библиотечная База Канто и Первая Библиотека Мусашино приняли на себя главный удар этой атаки. Среди протестующих организаций были и фанатичные, не стесняющиеся любых жестоких методов, между ними и библиотекой часто происходили стычки. Об их связи с Комитетом по Развитию давно шептались, но, поскольку подтверждения слуха о том, что Комитет их поддерживает, не было, он оставался просто слухом. - Кидаться камнями – это мило, но, честно, кидать коктейли Молотова? То есть, это так старомодно! – безрадостно рассмеялась Шибасаки. Библиотеке, каждый день защищающейся от атак Специальных Учреждений Развития, методы протестующих могли показаться грубыми, но драка оставалась дракой. У Ику могло получиться скрыть свою боевую должность от родителей, но если ее рабочее место было опасным, как это могло сыграть против нее? Она упала духом от одной этой мысли.        - Так твои родители приедут? - Ага, но не раньше следующего месяца. Этот ворчливый диалог с Тедзукой произошел во время их смены в охране, когда они следили за демонстрацией под библиотекой. У них наступил перерыв в обучении библиотечному делу, и с тех пор они вернулись к обязанностям охраны. Спецназ занимался библиотечным делом, охраной и тренировками, когда никаких особых миссий у них не было. Объектом их наблюдения была местная группа родительского комитета, «Комитет за Пересмотр Безопасного Воспитания Детей». Собрание почти сотни людей было в полном разгаре перед Первой Библиотекой Мусашино. Поскольку в разгар демонстрации или собрания легко могли возникнуть проблемы, за ними необходимо было присматривать. Открыто выстраиваться в униформе означало напрашиваться на неприятности, так что члены Спецназа стояли в штатской одежде. Со своего места они видели Додзе и Комаки, а так же членов других отрядов. - Знаешь, твои родители неожиданно... - Не говорили «слишком опекающие», я устал это слышать. - Тедзука замолк, видимо, именно так он и подумал. – Мои родители просто сумасшедшие в этом плане. Они противились моему вступлению в Вооруженные Силы Библиотеки, потому что это опасно. Если они узнают, что у меня боевая специальность... В общем, - она посмотрела на Тедзука, - если мои родители о чем-то тебя спросят, можешь ответить им то, что я скажу тебе? - Конечно, я ничего им не расскажу. – Тедзука удивленно склонил голову набок. – Родители всегда так сильно контролируют девушек, даже когда те вырастают? - Не особо – это мои родители особенно контролирующие... но у девушек часто строгие и властные родители. Многие из моих подруг, живущие дома, говорят, что их родители очень строго относятся к комендантскому часу и ночевкам вне дома. И, например, не дают им получить права на мотоцикл, потому что это слишком опасно. Я бы сказала, дочерям родители чаще не дают на опасную работу устроиться, чем сыновьям. - Правда? - Потому что у нас до сих пор живет представление о том, что девушки «товары хрупкие». «Она не сможет выйти замуж, если получит шрам на лице» - старое родительское клише. - То есть они не стали бы возражать, что их дочь выходит замуж за человека, который отверг бы ее, будь у нее шрамы? – Тедзука выглядел более растерянным, чем когда-либо.     - Родители не задумываются над этим так сильно. Существует стереотип, что девушки должны оставаться девушками, и им нельзя заниматься ничем опасным, – ответила Ику, думая: Ах, если бы я только додумалась до этого возражения, когда была моложе! Ее родители донимали ее, напоминая об этом, но, обдумав все сейчас, она поняла, что звучало это не слишком убедительно. - А у тебя что? Как твои родители отреагировали? - Думаешь, мои родители стали бы возражать, с их-то работой? - О, точно. – Его отец был президентом Ассоциации Библиотек – конечно, они не возражали. - Похоже, все закончится без проблем, – пробормотал Тедзука, глядя на оратора на платформе. Даже во время разговора он внимательно следил за окружением, пока Ику беззаботно пренебрегала своими обязанностями наблюдателя. В этом плане ей было не сравниться с Тедзукой – хотя, в принципе, она вообще мало в чем могла с ним сравниться. - Похоже на то, – рефлекторно заметила Ику. Тедзука покосился на нее. - Хватит притворяться, что обращала внимание, – упрекнул он ее. Они уже не устраивали отчаянных ссор, как делали раньше, но его строгость оставалась неизменной. Он прямо как мини-Додзе, думала она осуждающе, когда... БУМ! Раздался громкий, сухой треск, повторившийся несколько раз. Толпа закричала и разбежалась. - Выстрел?! – воскликнула Ику. - Нет! – возразил Тедзука. – Фейерверки! – он видел, как их бросили в толпу. Из беспроводного наушника послышался голос Додзе. - Касахара, хватай их! Они позади тебя! Ику и Тедзука крутанулись и увидели две удаляющиеся фигуры, бежавшие по улице через дорогу от библиотеки. Как будто после выстрела стартового пистолета, ноги Ику оттолкнулись от земли. В мгновение ока она перебежала дорогу, лавируя в потоке машин. Она нырнула за угол, за которым скрылись фигуры. Злоумышленники, оказавшись там, замедлились до трусцы, возможно, расслабившись после того, как скрылись из вида библиотеки. Они услышали настигающие шаги Ику, обернулись и, удивленно вскрикнув, снова ускорились. Но это секундное замедление стало их ошибкой. Не думайте, что сможете убежать от девушки, десять лет занимавшейся легкой атлетикой и получившей боевую профессию. Приблизившись, она заметила, что фигуры были на удивление мелкими. Нет, они были низкими, ростом примерно с Додзе или даже немного ниже. Но они как будто не до конца выросли – и тогда до нее дошло. Это были дети. - Немедленно остановитесь! Остановитесь, или я сшибу! – предупредила Ику, но, как она и думала, они не остановились. Она нацелилась на более медленного из двоих и резко увеличила скорость. Тут же настигнув его, она повалила хулигана захватом. Она схватила его, падая, и они вместе покатились по тротуару. Поимка одного из злоумышленников соответствовала их целям на тот момент. Личность сбежавшего они могли узнать от схваченного преступника. Но тот, что бежал впереди, похоже, не хотел бросать товарища и, оглядываясь, замедлил шаг. - Стоять! – их настиг Тедзука. – Бросишь друга здесь? – в его мужском голосе властности было больше, чем у Ику. Проклятье, вот бы у меня такой низкий голос был, но, наверное, желать подобное – это уже перебор. Мальчик остановился, как будто прибытие Тедзуки оказалось последней каплей. С виду он походил на ученика средней школы. - Хорошо, а теперь подойди сюда. – Тедзука и сам мог подойти, но оставался безжалостным до конца. Лицо мальчика болезненно скривилось, но он вынужден был вернуться. Мальчик, которого задержала Ику, тоже выглядел как ученик средней школы. Она поставила его на ноги, крепко удерживая его руки за спиной – она не могла заставить себя надеть на него наручники. Затем она достала рацию. - Библиотекарь Касахара Офицеру Додзе. Мы взяли под стражу двух подозреваемых. - Хорошо, молодцы. Травмы есть? - Нет, обе стороны целы. Но, эм... это дети. Оба. – Что мне делать? пыталась негласно спросить она. Сообщение Ику, похоже, удивило Додзе, поскольку он замолк на секунду. - ...приведите их пока в комнату отдыха охраны. Воспользуйтесь служебным входом и старайтесь не попадаться на глаза большому количеству людей. Я приду туда, как только эта шумиха уляжется. - Поняли. Она убрала рацию и повернулась к Тедзуке. Ее глаза округлились. - Эй! Ты что творишь? - Беру под стражу задержанных, само собой. – Тедзука неумолимо надевал наручники на второго мальчика, который сильно покраснел и опустил взгляд. - Это перебор! Отпусти его! - Почему? Он бросил фейерверки – зажигательные устройства – в толпу из сотни людей и убежал. Даже для розыгрыша это слишком жестоко. Так что это вполне очевидная мера. - Они потеряли всякое желание бороться или пытаться сбежать. Ты, именно ты, уже тащишь деморализованного ребенка на допрос, незачем еще и с наручниками палку перегибать. - Не вижу проблемы. Мы должны принимать все возможные меры для выполнения своих обязанностей независимо от того, с кем имеем дело. - В теории хорошо звучит, но не слишком ли жестко на практике?! – Тедзука слегка дернулся, не понимая, чего Ику так сердится. – Инструктор Додзе не приказывал нам быть с ними безжалостными, хоть они и дети. Ику была твердо убеждена, что причиной его приказа держаться незаметно, была забота о детях. Конечно, наверняка он учел и то, что вид ведомого в наручниках ребенка вызовет враждебное отношение к библиотеке, но, прежде всего, стоило избавить детей от ненужных мучений. Ику знала, что так бы Додзе и поступил. Конечно, потому что ко всем, кроме меня, он довольно добр. - Прежде всего, библиотекарю совершенно не престало обижать детей. Нотации мы можем оставить нашему руководству. Нам нет нужды сейчас изображать судью, суд присяжных и палача. Одной из предтечей современной библиотечной системы была общая коллекция книг, которую собрали матери, желавшие обеспечить своих детей книгами. Как организация, взявшая на себя эту роль, современная библиотека должна была обслуживать детей. Секунду Тедзука смотрел на нее с неохотой, но потом молча убрал наручники от запястий мальчика и, последовав примеру Ику, перехватил его руки за спиной. Ику покосилась на нахмуренное лицо Тедзуки. ...Возможно, это не неохота... может, это обида, мелькнула у нее мысль. Хотя она понятия не имела, что могло его обидеть, поэтому оставила все как есть. - Ладно, пошли, – угрожающе сказала Ику детям. Ограждать детей от ненужных мучений вовсе не означало быть с ними мягкими. – Мой жуткий босс собирается вас до смерти замучить нотациями. Просто предупреждаю, он в сотню раз страшнее любого из нас. Помните, были бы вы взрослыми, и за ваш поступок мы бы надели на вас наручники. - ...нас арестуют? – Мальчик, которого схватила Ику, впервые заговорил вежливым тоном. Наверное, на эту мысль его натолкнули наручники Тедзуки. - Кто знает? – уклончиво ответила Ику, хотя считала, что дальше нотаций и звонка родителям дело не зайдет. Как и сказал Тедзука, розыгрыш был жестоким, так что лучше припугнуть их как можно сильнее, чтобы они хорошо себя вели.

Когда они вернулись, демонстрация все еще шумела, так что Ику и Тедзука обошли участок перед библиотекой и провели мальчиков через служебный вход. Когда они вошли в здание, Тедзука нарушил долгое молчание и холодно произнес: - Эта паника – ваших рук дело. Каждый из мальчиков закусил губу и опустил взгляд, но при этом они выглядели и слегка непокорными, как будто хотели что-то сказать в свою защиту. Они объяснили ситуацию охранникам в комнате отдыха, попросив их уйти, а потом усадили мальчиков. До прихода Додзе и остальных, они записали имена и адреса двух детей. Оба учились в восьмом классе местной средней школы. Того, что схватила Ику, звали Кимура Юума, а жертву Тедзука – Йошикава Тайга. Оказалось, они были близкими друзьями. Ику постаралась успокоить их, налив чаю, но они сохраняли напряженные выражения лиц и даже не притронулись к своим чашкам. Тем не менее, особо обиженными или непослушными они не выглядели; на самом деле, они казались серьезными, разумными мальчиками. Так почему они совершили подобное? Все становилось еще загадочнее. Расследование и наказание детей не входили в полномочия двух новичков, так что они ждали прихода начальства в давящем молчании. Вскоре они услышали громкий топот, приближавшийся по коридору. Ах, вот и он. Ику и Тедзука переглянулись, а затем дверь распахнулась. - Где эти негодяи?! Это был Генда. Вслед за его тяжелыми шагами шли Додзе и Комаки; видимо, они позвали Генду и посвятили его в ситуацию. - Вы двое! О чем вы вообще думали, болваны?! – даже когда Генда разговаривал нормально, его голос звучал громко; когда он повышал голос, его мощь была невероятной. На самом деле, на тот момент он не кричал, но современные взрослые редко показывают такой сильный гнев, а Генда, кроме того, обладал суровым, яростным лицом бандита. Дети перед ним струсили. Используя остатки силы воли, они пытались притворяться, что не боятся, но, к несчастью, их старания пошли прахом. Хотя... - Намахагэ[7]?.. – против воли вырвалось у Ику. Комаки рядом с ней прижал руку ко рту и отвернулся. Видимо, это сравнение его насмешило. - ...сейчас не время и не место... – попытался отчитать ее Додзе, но его голос слегка дрожал. Тедзука уставился в пол с выражением вынужденной серьезности; было ясно, что он пытается не улыбаться. Видимо, проняло всех троих. Сходство было слишком поразительным. Комаки, не в силах больше сдерживаться, тихо вышел из комнаты. Додзе стукнул Ику кулаком по голове. - Эй, я против насилия над подчиненными! – протестующее зашипела она. Он отмахнулся от нее. - Заткнись, как можно быть настолько глупой, чтобы в такой момент вывести Комаки из строя?! Ику скорчила рожицу. Какого черта? Ты тоже смеялся. Дети, тем не менее, слушали суровые нотации Генда с побелевшими лицами. Простите, инструктор Додзе, может, и в сто раз страшнее меня, но командир Генда как минимум в тысячу. Но извиняться было уже слишком поздно.

И все же, мальчики обладали поразительным мужеством; они ни разу не заплакали, хотя временами у обоих ребят в глазах стояли слезы. Комаки, наконец, вернулся, и Додзе сел перед детьми. - Надо было раньше об этом спросить, но мы хотели бы услышать вашу историю. – Он бросил взгляд на детей. Додзе хоть и отличался от Генда, но от этого был не менее страшным, так что мальчики снова сжались. – Мы объяснили это толпе как детский розыгрыш, но по правилам мы должны передать вас полиции. Зачем вам совершать подобное? – Мальчики продолжали молчать. – После того, что вы сделали, не думайте, что можете прикрываться своим детским возрастом. – Он не кричал, но осуждение в его голосе было беспощадным. Йошикава Тайга поднял голову. Он вздрогнул, встретившись взглядом с Додзе, но... - Это не был розыгрыш! – выпалил он и опустил взгляд. Кимура Юума поднял голову, как будто ему передали эстафету. - Это была акция протеста против «Комитета за Пересмотр Безопасного Воспитания Детей». Его взрослая речь была слегка комична, как ребенок, примеряющий туфли отца, но никто из взрослых смеяться не собирался. «Комитет за Пересмотр Безопасного Воспитания Детей» как раз и устроил собрание в тот день. А это означало, что Кимура Юума и Йошикава Тайга специально целились в толпу, бросая фейерверки. - Можете объяснить дальше? – спросил Комаки. Кимура Юума сел так прямо, как только мог. - Этот комитет пытается лишить нас нашего права свободно выбирать материалы для чтения. О, Боже! Ику смущенно потерла затылок. Она понимала, что спокойные интонации Комаки, как будто он обращался к равному, подтолкнули мальчика к таким лингвистическим высотам, но его злоупотребление сухим формальным языком противоречило его возрасту и звучало откровенно нарочитым. Слушать его было неловко. - В библиотеке нашей средней школы действовала либеральная система закупки книг, при которой ученики участвовали в процессе выбора. Но после недавнего дела убийцы-старшеклассника вмешался «Комитет за Пересмотр Безопасного Воспитания Детей», и большая часть развлекательной литературы была изъята. Их доводы для изъятия были ханжескими и властными. У нас не было возможности вмешаться. Например, они сказали, что «Кана из Пустошей»[8] - это «нежелательная» книга, поскольку у главной героини есть ружье... это полная чушь! «Кана из Пустошей» - так называлась популярная серия новелл. История происходила в напоминавшем западные страны мире, где девушка, стремившаяся стать первоклассным стрелком, росла и взрослела, странствуя по миру на своем мотоцикле. В Первой Библиотеке Мусашино эти книги были, но, поскольку они пользовались популярностью у молодежи всех возрастов, их часто брали. - Это истеричная чепуха... – Комаки слегка нахмурился. «Комитет за Пересмотр Безопасного Воспитания Детей» одобрил план Управления Образованием и потребовал убрать книги, оказывавшие вредоносное влияние на молодежь, из каждой библиотеки города Мусашино, но они впервые услышали, что это движение уже затронуло школьные библиотеки. Вооруженные Силы Библиотеки были далеки от дел школьных библиотек. Школьные библиотеки управлялись «Законами о Школьных Библиотеках», отделяющими их от публичных и частных библиотек, управляемых «Законами о Библиотеках». Другими словами, они не являлись субъектом «Закона о Свободе Библиотеки» и потому не могли свободно собирать материалы. Какую-то часть они получали в форме «пожертвования» от школьного библиотекаря или ответственного за библиотеку учителя, но количество было до жалкого небольшим, так что Комитет по Развитию СМИ закрывал на это глаза. Связь между Вооруженными Силами Библиотеки и школьными библиотеками осуществлялась через Японскую Ассоциацию Библиотек, так что прямой связи не существовало, как и необходимости в ней. Все-таки, если бы школьные библиотеки беспечно связывались с Вооруженными Силами Библиотеки, у них было бы больше шансов стать мишенью Специальных Учреждений Развития.                                 Университетские библиотеки противились правительственной власти из чувства автономии и независимости, так что они и под «Законы о Библиотеках» не подпадали. - Комитет по Развитию эту серию никогда цензуре не подвергал, верно? Тедзука кивнул в ответ на утверждение Комаки. - Или, по крайней мере, они никогда не вносились в список первоочередных кандидатов на цензуру. – Похоже, он заучил список материалов с высоким приоритетом. Ику лишилась дара речи от восторга – и легкой зависти – при этом типичном проявлении превосходства. - Поскольку в нашей школьной библиотеке поступление книг стало регулироваться, единственным местом, где для нас сохранилась свобода чтения, является публичная библиотека. Мы не могли закрыть глаза на то, что «Комитет за Пересмотр Безопасного Воспитания Детей» посягнул и на свободу библиотеки. Мы подумали, что обязаны оказать поддержку свободе библиотеки и выразили наш, как детей, протест «Комитету за Пересмотр...». - И итогом этих великих амбиций стали фейерверки? – перебил его Додзе, по голосу которого было ясно, что он не в восторге. Выразительная, плавная речь Кимуры Юумы оборвалась. – Поддержать свободу библиотеки? Вы там только проблемы создали. Ауч! Бессердечный! Раздраженный голос Додзе был настолько резким, что даже Ику, зритель, и то неловко поежилась. Одной мысли о том, что этот голос мог быть обращен на нее, хватило, чтобы у нее по спине пробежал холодок. - Мы пытались помочь библиотеке! «Комитет за Пересмотр Безопасного Воспитания Детей»  это и наш враг тоже, и они не были бы такими самодовольными, если бы знали, что кто-то им противостоит! – посетовал Йошикава Тайга. Угроза наручников усмирила его на какое-то время, но в душе он, похоже, был весьма агрессивным. Только он лет этак на тысячу поспешил с попыткой противостоять Додзе. - Вы внезапно атаковали своего врага, не объявив о своих причинах или недовольстве. Это не акция протеста. Это была агрессия, глупая и простая. – Лица мальчиков болезненно дернулись от этих резких, суровых слов. - «Комитет за Пересмотр Безопасного Воспитания Детей» прошел через все необходимые процедуры, чтобы провести сегодняшнее собрание. Какая сторона выглядит более достойной, так, что следует соответствующим правилам, или вы, бросившие в них фейерверки? Додзе обладал настоящим талантом с ювелирной точностью бить в самые слабые места оппонента. Бог знает, сколько новобранцев он довел до слез во время подготовки. - Хотите сказать, «Комитет за Пересмотр», прав?! Они «пересматривают» только то, как забрать у нас книги, которые мы хотим читать! Ику неосознанно сжала одежду на груди, когда внезапные воспоминания ножом поразили ее в сердце. Она вспомнила свое негодование и беспомощность, когда спрятанную у нее под пиджаком книгу нашли и забрали. Этим детям тоже была знакома боль от того, что книгу, которую ты хочешь прочитать, забирают у тебя. Дети не могли покупать книги, которые хотели прочитать, на собственные средства, так что полки их школьной библиотеки, полные желанных книг, без сомнений, были их сокровищем. Кимура Юума сказал, что ученики участвовали в выборе книг, а значит, у них было большое собрание книг, закупленных лишь потому, что ученики хотели прочитать их без вмешательства взрослых. Библиотека, где «идея» или «добротность» ничего не значили; важны были лишь книги, которые нравились детям. Подобная широта мышления была ценной для школьной библиотеки, но не поддерживалась взрослыми, желавшими, чтобы дети читали лишь серьезные материалы. «Детей надо заставлять читать только стоящие, серьезные книги. Дети должны чему-то учиться из книг, которые читают». Вкратце, такой была позиция «Комитета за Пересмотр». Почему взрослые не относятся более снисходительно к развлекательной литературе для детей? Как будто они сами ее не читают. Йошикава Тайга сверлил взглядом Додзе, изливая на него все негодование против взрослых, пытавшихся огранить его чтение. Ику отпрянула от его выражения, но Додзе и глазом не моргнул. - У «Комитета за Пересмотр» хотя бы методы правильные, да. Правильно высказанное мнение получает преимущество, поскольку его поддерживают люди, следующие правилам. Причина, по которой взрослые следуют требованиям – желание получить поддержку своей позиции. Вы считаете, ваши методы достигли бы такого же эффекта? Стал бы незнакомый человек уважать мнение человека, говорящего: «В знак протеста против попытки «Комитета за Пересмотр» ограничить мою свободу читать то, что мне нравится, я бросил фейерверки в одно из их собраний?». На вопрос Додзе можно было ответить только отрицательно. Дети ничего не сказали, только закусили губу и опустили взгляд. Их уши покраснели, то ли из-за чувства вины, то ли от стыда. - Если вы говорите о свободе читать, что вам нравится, а потом кидаете фейерверки в своих оппонентов, у них просто сложится неправильное представление и они посчитают это обещанием: «Дети обратятся к насилию, если мы предоставим им свободу чтения». Нам только этого и не хватало, со всеми этими разговорами о книжных предпочтениях серийного убийцы из старшей школы.  - Но!.. – Йошикава Тайга начал было спорить, но Кимура Юума остановил его. - Давай остановимся. Мы добились лишь того, что нас сбили с ног. Будем мужчинами и признаем наше поражение. Это не был вопрос победы или поражения, но виновники были такими серьезными, что никто не захотел охлаждать их пыл. Ику отвела взгляд, борясь с улыбкой. Тедзука просто выглядел удивленным, а очарованный Комаки улыбался. - Нам очень жаль. Можем мы что-нибудь сделать, чтобы загладить нашу вину? – предложил Кимура Юума со всей серьезностью. Додзе придал лицу мрачное выражение, вероятно, чтобы не рассмеяться. - Не волнуйтесь на этот счет... – «нет нужды ничего заглаживать, просто успокойтесь и послушайте», вероятно, хотел продолжить он, но его перебил низкий голос. - Мне нравится ваша выдержка! – Конечно, голос принадлежал Генда. Додзе вздрогнул и повернулся к нему. «Какого черта ты с этим влез?» - вопрошал его взгляд. Генда не обратил не него внимания и повернулся к мальчикам. – Не хотите посмотреть, как взрослые разрешают свои разногласия?                             - Командир! – наконец-то вмешался Додзе, но Генда было не так-то просто остановить. - Вы можете присутствовать на дискуссии между библиотекой и «Комитетом за Пересмотр». - Нет, не можете! – это было обращено к мальчикам. Тем не менее, в них проснулся интерес, а глаза загорелись. – Эти щенячьи глазки вам не помогут! Вам там не место! - Это не тебе решать, Додзе! - Но и не Вам, Командир! - Да, но я могу переговорить с командующим базой. - Это превышение Ваших полномочий! И Ваше злорадство этого факта не изменит! Вау... Интересно, почему ему так нравится спорить с командиром? Ику подавила улыбку, а Комаки рядом с ней философски пробормотал: - Ты же знаешь, что в итоге проиграешь.

«Дискуссия по Рассмотрению Наложения Добровольных Ограничений на Библиотеку» планировалась через две недели, в середине октября. Первой Библиотеке Мусашино провести ее предложил «Комитет за Пересмотр Безопасного Воспитания Детей». Рекомендации Управления Образования по ужесточению ограничений на выдачу книгу детям были направлены на библиотеки Токио, но «Комитет за Пересмотр» существовал на основе местного родительского комитета, так что их требования ограничивались самим Мусашино. К Первой Библиотеке относились как к представителю всех городских библиотек. Во время дискуссии планировалось обсудить воздействие книг на молодежь, ограничение на их выдачу детям и добровольные ограничения на книги, выбранные библиотекой для закупки. Это был способ заручиться поддержкой, поскольку протокол обсуждения должен был отправиться в местный родительский комитет, хотя библиотека ждала возможности возразить «Комитету за Пересмотр» во время дебатов. Дискуссия должна была пройти в большой аудитории Первой Библиотеки Мусашино. Планировалось присутствие ста двадцати человек; событие обещало получиться весьма масштабным. Сторона, поддерживающая принципы библиотеки, усердно трудилась над подготовкой своей атаки – это был их шанс напрямую выяснить отношения с гражданскими, требовавшими ужесточения ограничений. В то же время, правительственный лагерь старался замедлить их, надеясь оттянуть спор. Само собой, члены Спецназа Библиотеки обеспечивали основную часть безопасности во время дискуссии, и потому были заняты подготовкой планов и расписания охраны.     - Слышала, твое начальство втягивает детей в эту кровопролитную дискуссию? Эксцентричности у них меньше не стало. Когда Ику вернулась в общежитие, Шибасаки уже была в курсе подробностей. Ику это не удивило; теперь подобное уже казалось обычным делом. - Это было ужасно. Инструктор Додзе и командир Генда сильно поспорили. – Ику усмехнулась воспоминаниям, переодеваясь в домашнюю одежду. – Когда мы отправили детей домой, они никак не могли прекратить препираться. Ну, думаю, командир Генда ничего не говорил, так что это больше инструктор Додзе с ветряными мельницами воевал. - Ах, так и вижу это. Мне нравится его безнадежная, глупая серьезность. - Это совсем не комплимент. Ты уверена, что он тебе нравится? - Оставим пока эту тему. - А вот и не оставим! – запротестовала Ику, но Шибасаки ее проигнорировала. - Я понимаю чувства инспектора Додзе. Начнем с того, что событие, о котором ты говоришь, должно быть организовано в спешке. Попробуй всунуть что-то новое в расписание и все пойдет под откос. А он относится к тем, кто в таких ситуациях вечно короткую спичку в таких ситуациях вытягивает. Генда имел склонность набрасывать общую схему плана и передавать ее Додзе для доработки, и никто больше не стремился оказаться на его месте. - Он просто немного через чур талантлив себе же во вред; поэтому он все время терпит неудачи. - Видишь! Будь ты его поклонницей, разве не могла ты сказать то же самое помягче, пусть даже и с иронией? Додзе точно было стыдно слышать такую слабую похвалу в свой адрес от новичка-первогодки, но Шибасаки лишь спокойно ответила: - Тебе не обязательно рассказывать ему, что я сказала. Ну, полагаю, раз ты у него в подчинении, тебе этой суматохи не избежать, но постарайся не мешать ему, ладно? - Может, сначала хотя бы притворишься, что мне сочувствуешь? – надулась Ику.         

- Она ведь как собака. В ответ на это внезапное заявление Тедзуки на лице Додзе появилось удивленние. Додзе и Комаки иногда собирались в комнате одного из них, чтобы выпить, но в последнее время к ним начал присоединяться и Тедзука. - С чего это? – Хоть Тедзука и не назвали имени, Додзе знал, о ком он говорит, поэтому не стал спрашивать. - Сегодня, например. Она напоминала охотничью собаку, когда Вы сказали ей преследовать детей, офицер Додзе. Она чертовски быстрая. - О, ясно, – Комаки кивнул. – Как пойнтер или сеттер, вроде такой собаки. Из тех, что с длинными лапами. - Черт, меня впервые обогнала девушка, – пробурчал Тедзука. В последнее время он чувствовал себя немного свободнее в обществе начальства. Теперь он также реже ссорился с Ику, и казался чуть менее строгим и непоколебимым, чем раньше. Вероятно, виной тому было влияние Ику. - Просто у нее нестандартные ноги. - Это и послужило причиной? – спросил Тедзука. Он отпил пива и скривился. Видимо, банка была пустой. - Причиной чего? - Когда Вы приказали схватить подозреваемых, Вы только имя Касахары назвали. Хотя я тоже там был. – Тедзука пытался скрыть уныние в своем голосе, но часть его все равно просочилась. Додзе не помнил, как именно озвучил свой торопливый приказ, но если Тедзука его таким услышал, значит, так и было. - Раз вы оба там были, не имеет значения, кого я назвал, так? - Необдуманно Вы Касахара зовете, не меня? – голос Тедзука звучал еще более тоскливо. Додзе не знал, что сказать. Скажи он Тедзука, чье имя называет инстинктивно, Тедзука потребовал бы назвать причину. - Поскольку ситуация была экстренной, он назвал более привычное имя, верно? У Додзе богатый опыт воплей на Касахара-сан. – Комаки пришел ему на помощь. - Я к ней обратился точно не потому, что доверяю ей больше, чем тебе. – Додзе туманно кивнул, ухватившись пока за версию Комаки. - Понятно, – пробормотал Тедзука поднимаясь. Он был не настолько пьян, чтобы шататься, так что его жалобы навряд ли были бессмысленными придирками. – Пойду еще пива куплю, – объявил он и вышел из комнаты. - Ты мне задолжал, – засмеялся Комаки. – Ну, хорошо это или плохо, но Тедзука изрядно самонадеян. - Или Касахара переманила его в свой лагерь инфантильности, – пробормотал Додзе, все еще смущенный после внезапного допроса. - Но, думаю, он стал более честным. Раньше он бы даже не признался себе, что заметил Касахара-сан. В последнее время они весьма неплохо ладят. «Это потому, что он предложил ей встречаться» -  хотел было ответить Додзе, но он не знал, говорил ли Тедзука об этом с Комаки. Не похоже было, чтобы они начали встречаться, но они могли и скрывать это или по-прежнему «договариваться», так что лучше было не упоминать то, чего не следовало. Или думать о том, о чем не следовало. - Собака – это такое подходящее для нее сравнение, правда? – пробормотал Комаки, хотя Ику такое описание, наверное, разозлило бы. – Их хвосты выдают все их мысли. Будь ты таким прямолинейным и предсказуемым сорвиголовой, тебе просто пришлось бы приспособиться, или ты не выдержал бы неприспособленности... Не знаю. Возможно, стоит спросить Додзе-сана, которому пришлось привыкать к неожиданному повороту событий? – Додзе проигнорировал это явное подначивание. – Ну, удачи на завтра, сэнсей. Все-таки, тебе предстоит тремя детьми командовать.           Додзе потягивал свое пиво, удивленно размышляя о том, что Комаки был слишком несдержанным в отсутствии объекта обсуждения.

* * *

- Эти двое мальчиков устроили розыгрыш с фейерверками. Додзе указал на Кимуру Юуму и Йошикаву Тайгу, сидевших между ним и Ику, и они склонили головы. Напротив них сидела председательница «Комитета за Пересмотр Безопасного Воспитания Детей». Это была женщина средних лет, бывшая, скорее, толстой, чем полной. Ику помнила ее по многочисленным визитам в библиотеку в связи с собраниями и демонстрациями. Она напоминала тип матери, яростно одержимой образованием своих детей. Это Генда предложил сначала пойти и извиниться перед «Комитетом за Пересмотр» за инцидент с фейерверками. «Первое правило взрослых разборок: сведи к минимуму собственную слабость», - сказал он, ухмыляясь. Конечно, потом он переложил обязанность сопровождения на Додзе. «Если бы я пошел, они бы не поняли, извиняемся мы или угрожаем им», - запротестовал он, используя свою внешность в качестве оправдания и не допуская никаких возражений. Что касается Комаки, он сумел сбежать, заявив: «Таким людям больше нравятся унылые типы вроде Додзе». Присутствие Ику тоже было идеей Генда. Причина? «Присутствие женщины создаст более гармоничную атмосферу». «А это сработает, если эта женщина состоит в боевом отряде?» - скептически спросил Тедзука. Не стоило ему не в свое дело лезть. Перед тем, как они зашли в офис «Комитета за Пересмотр» через одну остановку в городе Митака, Додзе приказал ей молчать. Его, похоже, больше волновали словесные ляпы Ику, чем детей. «Тогда Вам стоило Шибасаки вместо меня взять, она идеально справляется независимо от обстоятельств», - обиженно ответила Ику. «Ты нормально справишься, если будешь держать рот закрытым. Хочешь лишний раз обременять другой отдел?» - таким был краткий ответ Додзе. «Делай как я сказал!». Ику подчинилась и во время встречи была смирной и тихой. Додзе сам вел беседу. - Мальчики много думали над этим и настояли на извинениях... Додзе покосился на Юуму и Тайгу, и они одновременно поклонились, как выдрессированные зверьки. - Нам очень жаль! Мальчики казались очень серьезными и недовольное выражение председательницы слегка смягчилось. - Ну... Они всего лишь дети. Никто не пострадал, так что незачем такой шум из-за этого поднимать. Но, думаю, необходимы некоторые рекомендации. - Касательно этого... – Додзе воспользовался этой возможностью. – Мы связались и проконсультировались с родителями мальчиков и их школами и, немного подумав, решили заняться их социальным воспитанием. – Это была правда. Вчера Генда позвонил родителям и в школы и обо всем договорился. – Что если сформировать учебную группу и разрешить ей участвовать в предстоящей дискуссии? Этих двоих мы назначим ответственными, они начнут и будут этим руководить. Они займутся независимым исследованием проблем библиотеки и в процессе узнают ценность и ответственность социальной деятельности. Нам кажется, что это поспособствует развитию у детей самостоятельности и их личностному росту намного эффективнее поверхностного сочинения или отстранения от занятий. В устах Додзе, воплощения серьезного, строгого человека, это предложение звучало вдвойне эффективно. Использование любимых громких слов «Комитета» - «ценность», «ответственность», «личностный рост» - тоже лишним не было. - Это будет стоящий эксперимент, – председательница милостиво кивнула и наклонилась, обращаясь к Юуме и Тайге. – Помните, вы не должны бросать ответственные должности, раз уж получили их. Мальчики снова ответили хором, похоже, сильно впечатлив председательницу. Когда они уходили, она добродушно с ними попрощалась, что сильно отличалось от ее прежнего поведения.

В кофейне перед вокзалом в Митака, куда они зашли по дороге домой из офиса «Комитета», Додзе сверлил детей суровым взглядом. - Назад пути нет. Если теперь начнете увиливать, я вас заставлю. – Библиотека бы сильно опозорилась, если бы дети пошли на попятную после того, как план Генда пришел в действие. Спецназ Библиотеки – не говоря уже о лагере, поддерживающем принципы библиотеки – не мог позволить себе этого после столь позднего пересмотра графика. - Мы не уйдем, – сказал Тайга, жизнерадостно потягивая апельсиновый сок. – Теперь идет второе правило взрослых разборок. Второе правило Генда было следующим: «Собери множество союзников и сделай их своей силой». Его простое объяснение звучало так: «Мнение набирает авторитет, когда его разделяет больше людей». Он приказал мальчикам собрать группу учеников, выступавших против усиления ограничений на книги, под видом учебной группы. «Группа кажется более легальной, если у нее есть имя, пусть и совершенно новое», - продолжал Генда, говоря все более резко. Но детям его прямота была в новинку, и они невероятно восхищались своим «командиром», особенно если учесть, как сильно он их поначалу пугал. - Я ожидаю поддержку от большого количества учеников, – с самодовольным видом произнес Юума, наливая двойную порцию молока и сиропа в свой кофе со льдом. Кофе к тому времени уже изрядно посветлел. – Есть много людей, кроме нас двоих, кто затаил недовольство по поводу ограничений на книги. Они молчат только потому, что не могут выразить это недовольство «Комитету за Пересмотр». Я считаю, тех, кто хочет свободно читать книги на свое усмотрение, большинство. Мое внимание привлек тот факт, что в других школах тоже зреет недовольство; возможно, наш студсовет сможет сотрудничать со студсоветами и других школ и создать альянс. – Его рвение заставляло его говорить еще быстрее. - Ты уверен, что сможешь заставить студсовет действовать? – спросила Ику, безмолвно содрогаясь от смущения из-за его манеры говорить. Ей ответил Тайга:   - Он состоит в студсовете. Сейчас он просто секретарь, потому что в восьмом классе учится, но все считают, что в следующем году он станет президентом. - Правда?! - Что значит «правда»? – спросил, нахмурившись, Юума. - О... ничего, – соврала Ику, прихлебывая свой черный чай. «Поздравляю, что собрал достаточно голосов, несмотря на свои невероятно нарочитые манеры» - этого сказать гордому Юуме она не могла. - Раз времени у вас мало, ограничьте дела с другими школами сбором подписей или чем-то подобным. Лучше ограничить участие в вашей группе учениками вашей школы. - Понятно. Если мы будем слишком разбрасываться в наше ограниченное время, то все потеряем. Мы пойдем безопасным путем. Юума и Тайга осушили свои стаканы за время разговора и заерзали. - Можно, мы пойдем? Раз времени у нас мало, мы хотим начать как можно раньше, раз у нас уже появились идеи. Додзе кивнул. - Не забывайте следовать приказам командира Генда, – добавил он.   - Я понимаю, – ответил Юума, уже поднявшись. – Соблюдение субординации – одна из основ стратегии военного времени. Военного времени?! Его театральные выражения вызывали почти физический дискомфорт. Ику заерзала на своем месте. - Прошу нас простить. Мы скоро свяжемся с вами, – Юума поклонился, затем спокойно взял счет. - Оставь это, – скомандовал Додзе.  Юума выдал то, что считал взрослой улыбкой. - Пожалуйста, позвольте мне с этим разобраться. Моя мама говорит, что я не должен позволят угощать себя тем, кому доставил неприятности. Я получаю деньги на расходы на питание, так что, пожалуйста, не волнуйтесь. Это была последняя капля. Когда дети ушли, Ику уныло повесила голову. Обратившись к сидевшему напротив нее с озадаченным видом Додзе, она спросила: - Разве он Вас не унизил, инспектор Додзе? - Конечно, я подавлен, – тут же ответил Додзе, но он явно не понес ущерба, о котором стоило бы упоминать. - Каждый раз, когда Юума что-нибудь говорит, я от смущения готова в обморок упасть. У него с этим перебор! - Благодаря тебе, я привык к смущающим людям. Что значит «благодаря тебе»? подумала она, глядя на Додзе с подозрительным недоумением. Додзе невинно заявил: - Твой принц, наверное, тоже изрядно смущал. - Нееееееееееет! – она взывала и стукнула по столу, как будто заглушая голос Додзе. - Да что ты за идиотка?! – воскликнул Додзе в панической попытке взять Ику под контроль. Он смущенно поклонился косившимся на них соседям. Но Ику на других людей свое внимание не растрачивала. - Как Вы смеете специально вспоминать подобное! Это сексуальное домогательство! - Не выкрикивай так ложные обвинения! Неподдельное отчаяние Додзе заставило ее слегка прийти в чувство. Ага. Возможно, так я смогу выиграть, подумала она и попыталась надавить сильнее, пока она брала верх. - Разве это не сексуальное домогательство, сэр, обсуждать тему, которая смущает человека? - Теперь ты это специально делаешь. Я больше не слушаю. – Он оправился и быстро восстановил свою защиту. Ику прищелкнула языком. Теперь она уже не могла его изводить, и ей пришлось столкнуться с собственным раскаянием. - Пожалуйста, просто забудьте об этом. Это был самый большой ляп в моей жизни. - Не волнуйся. Ты и так постоянно смущаешь, даже без того случая. - Аргх, Вы говорите, как Шибасаки! Проклятье! – выпалила она, но упоминание Шибасаки внезапно напомнило ей о бомбе, которую она могла сбросить. – Кстати, о Шибасаки. Слышала, она Вам встречаться предлагала? На миг Додзе окаменел – точный выстрел. - Почему Вы ей отказали? С характером у нее некоторые проблемы, но она не такая плохая, как некоторые девушки. - Это не твое дело, – ответил он категорически. ... почему это меня так задело? В итоге, это она почувствовала боль, и это ее беспокоило. - ...это мое дело. Шибасаки – моя подруга, более-менее. - Тогда спроси об этом Шибасаки. Тебя не касается, с кем я встречаюсь и кому отказываю. – Ауч! Нет, нет, чего я так тяжело это воспринимаю? – К тому же, я ни слова не сказал о вас и ваших отношениях. Неожиданная смена темы полностью подавила ее прошлое предыдущее волнение. - «Вас и ваших отношениях»? Вы о чем? Меня и кого? - Мне все равно, будете или вы встречаться или уже встречаетесь – то есть, ты и Тедзука. - Мы не встречаемся! – яростно прорычала она, из-за чего Додзе приобрел слегка обескураженный вид. – Это было полное недоразумение, порожденное этим идиотом Тедзукой и его несуразными идеями! Он предложил мне встречаться для вида, хоть у него и не было ко мне никаких чувств, потому что наше начальство сказало ему «теплее ко мне относиться»! А я из-за этого так долго мучилась! - ...Тедзука еще больший идиот, чем я думал? - Мне просто хотелось бы провести расследование и узнать, кто из нашего начальства ответственен за подачу непродуманного намека уму этого идиота! Никогда не отдавайте беспечных приказов настолько буквально мыслящему болвану! Додзе отпрянул от угрожающих интонация Ику. - Незачем так далеко заходить, – слабо запротестовал он. – Он точно вполне неплохой вариант для кавалера. - Простите, но у меня высокие идеалы. Тедзука и правда не дотягивает. - Тедзука не дотягивает? – спросил шокированный Додзе. - Ну, все-таки, своего принца я еще в старшей школе встретила, – произнесла она с самоиронией, дерзко пытаясь добиться этим победы. – Тедзука ему не ровня. Он был таким крутым. – Ику могла говорить об этом члене Вооруженных Сил Библиотеки часами. – Когда я ввязалась в потасовку с отрядом Учреждения Развития, и никто и пальцем не пошевелил, чтобы мне помочь, он появился как борец за справедливость и спас меня. Он воспользовался правом сбора на свое усмотрение, чтобы забрать конфискованные книги, но мою разрешил мне забрать. Он сказал, что несколько все равно назад вернут. - Он нарушил правила, самолично применив наше право отбора, – раздраженно рявкнул Додзе. Правила, правила, правила! Говорите прямо как Тедзука! Ику надулась. - Но разве это не было восхитительно? Он не только крутой, у него еще и сердце доброе. Он был идеальным членом Вооруженных Сил Библиотеки. Он совершенно не похож на сурового кое-кого. – Говоря, она вспомнила суматоху во время ее обучения в охране. Ей было больно вспоминать унижение перед отрядом Учреждения развития, когда оказалось, что она, не зная об этом, не обладает правом отбора на свое усмотрение, но... – И разве это не Вы сказали мне вернуть той девочке ее книгу? Когда у меня случился конфликт с Учреждением Развития. Досада Додзе была очевидна. Его лицо чуть ли не кричало «Даже не думай об этом!». Ей почти никогда не выпадало возможности дернуть его за хвост, и это было забавно. Она удвоила свою атаку. - В подобной ситуации даже Вы себя так ведете, да, инструктор? - Это был другой случай! Там был замешан ребенок! К тому же, это не я пошел туда и начал размахивать своим правом на сбор материалов! Я разбирался с беспорядком, который устроила одна идиотка, стремительно собиравшая книги, хоть и была всего лишь Библиотекарем первого Класса! – Соль на рану! Сказала же, не вспоминай об этом! мысленно пробурчала Ику. – Я бы не стал использовать право на сбор, как мне вздумается. Так что я никогда не оказался бы в такой ситуации, как этот парень, – упрямо заявил он, а затем бросил взгляд на Ику. – Разве что какая-нибудь идиотка из моих подчиненных ее мне устроит. О? То есть, если такую ситуацию создает кто-то из подчиненных, он может быть не слишком строгим? Вслух она этого не сказала, но осторожно припрятала это знание, как козырную карту.   - Значит, если бы я была старшеклассницей и у меня при Вас забрали бы книгу, Вы бы меня не спасли? – уточнила она. - Нет, – ответил Додзе. Не упрямство ли это закралось в его голос? – Ты не стала бы творить подобное, слепо подражая ему, не устрой он несанкционированный сбор перед впечатлительной бестолочью вроде тебя. А если такие героические с виду истории распространятся, библиотеку начнут критиковать там, где она не вмешалась, даже если невмешательство было правильным ходом. Это принесло бы много проблем хорошим, честным членам Вооруженных Сил Библиотеки. Он был прав, но Ику слепо воспротивилась продуманным резким аргументам Додзе. Конечно, его действия могли вызвать проблемы, но многие члены Вооруженных Сил Библиотеки и поддержали бы этого человека. Разве они вступили в Вооруженные Силы не потому, что хотели защищать книги? Не говоря уже о... - Но, если бы в тот день в книжном магазине со мной были Вы, я бы не захотела вступить в Вооруженные Силы Библиотеки! Она выбрала самые ядовитые слова, какие смогла придумать, – резкий поворот не был ходом против правил – но пожалела об этом, стоило им слететь с ее губ. Потому что долю секунды Додзе выглядел так, будто ему залепили пощечину. А? Почему он кажется таким несчастным? Сам же ссору затеял! Это он третировал моего принца! Она была зла и сбита с толку, так что уже не могла остановиться. - Я решила вступить в Вооруженные Силы Библиотеки после встречи с ним. Я тоже хотела защищать книги, как и он. Думаю, любой любящий книги ребенок подумал бы то же самое, увидев его в действии. Увидев Вас, инструктор Додзе, или любого другого хорошего, выдающегося члена Вооруженных Сил , они не захотели бы присоединить к ним. Член Вооруженных Сил, который промолчал бы и бросил ребенка, у которого забрали книгу – его не назовешь крутым, не станешь стараться походить на него, не полюбишь его! – Она знала, что перегибает палку, но не могла остановиться. И ее спутанные чувства только усилились, когда слово «полюбишь» слетело с ее губ. – Я встретила его всего раз, пять лет назад, но до сих пор хочу походить на него, я уважаю и люблю его. Я хочу  встретить его однажды. Я бы тогда сказала ему: «Я зашла так далеко, потому что следовала за тобой». Можете издеваться над ним, инструктор, но можете ли Вы заставить кого-то так стремиться догнать Вас?                                    Ты придешь мне на помощь, ты будешь меня учить, ты поддержишь меня, так почему ты не можешь больше походить на этого человека? Ты вызвал у меня желание превзойти тебя, так почему ты не можешь объединиться с ним? Я не могу бежать за вами обоими сразу, если вы идете в разные стороны. - Пожалуйста, не смейтесь над ним. – Потому что я и с Вами сравняться хочу, не добавила она. Додзе подал ей бумажную салфетку со стола, и она поняла, что плакала. - Прости. Я больше не буду этого делать. Не плачь. – Извинения прозвучали как силлогизм из трех частей. Ику высморкалась в салфетку. – Вот поэтому платок я бы тебе и не дал, – пробурчал Додзе. Моя величайшая вина, хотела бы рявкнуть она, но еще недостаточно для этого оправилась. Взгляды их соседей были в десять раз хуже, чем раньше, ведь теперь он женщину до слез довел, но Додзе, похоже, без всяких извинений готов был простить это Ику.     Иногда он был по-своему добр. Воспользовавшись его добротой, какое-то время Ику всхлипывала. Когда она оправилась, Додзе заговорил: - Небольшой совет. – Голос Ику все еще был хриплый после плача, так что она просто приподняла брови. Додзе продолжил прямо. – Лучше бы тебе не называть Юуму смущающим. Ты куда больше смущаешь без всяких усилий. Взять хотя бы твой недавний монолог.   Не сказав ни слова, Ику упала лицом на стол.

Подождав, пока ее заплаканный взгляд прояснится, они вернулись на Библиотечную Базу, и пошли в офис Спецназа, намереваясь отчитаться перед Генда. Он оказался занятым с посетителем. Это была женщина – с виду, примерно того же возраста, что и Генда. Приемной они не пользовались, значит, визит особо формальным не был, но подчиненные не стали прерывать начальника и вернулись пока к своим столам. Какое-то время Ику писала свой ежедневный отчет и занималась другими делами, но потом... - Касахара-сан? Она обернулась на незнакомый голос, окликнувший ее, и была ослеплена внезапной вспышкой. Ику инстинктивно отвернулась, а затем услышала, как кто-то подскочил в ярости со стула. - Додзе, она – мой друг. Не волнуйся. Когда зрение Ику восстановилось, Додзе уже успел сесть назад с угрожающим выражением на лице, а перед ней стояла, улыбаясь, та самая посетительница с цифровым однообъективным зеркальным фотоаппаратом в руке. На ней была потрепанная куртка фотографа, но она все равно казалась ухоженной. Женщина была достаточно красива. Шибасаки напоминала бы ее, достигнув средних лет. - Услышав, что в спецназ приняли девушку, я представила непривлекательную медведицу, а она оказалась милой юной леди. Я удивилась. - Эм, зачем Вы сделали снимок?.. – спросила Ику с явным подозрением. Женщина вытащила футляр с визитками из одного из своих многочисленных карманов и протянула карточку Ику. ««Еженедельный Новый Мир», глава редакционного отдела, Орикучи Маки», значилось там. Название, напечатанное в правом углу, принадлежало одному из двух крупнейших еженедельных журналов. Орикучи Маки посмотрела на снимок на экране камеры. - Хорошо, очень мило, – пробормотала она. – Еще снимем? – она подняла фотоаппарат. Когда Ику опасливо отпрянула, между ними втиснулся Додзе. Он, может, и был ниже Ику, но, когда она сидела, его прикрытия было более чем достаточно. Она с благодарностью приняла его помощь. - Из-за особых обстоятельств, она не может появляться в прессе. Пожалуйста, и это фото удалите. Ику уставилась на Додзе. Особые обстоятельства? Не может появляться в прессе? Видимо, он учел ее ситуацию с родителями. - Эй, не припомню, чтобы разрешал здесь расследование проводить, – радостно прервал ее подошедший Генда.    Орикучи цокнула языком и занялась фотоаппаратом. - Она еще и такой фотогеничной была. Ику было немного приятно это слышать, но она боялась, что родители увидят ее фото, раз уж это крупный журнал. Нет ничего эффективнее, чем передача информации в сельской местности через людей. Если бы снимок увидел друг друга, это точно дошло бы до семейства Ику. - Командир, и кто же это? – резко спросил Додзе. Орикучи протянула ему визитку. Он взял ее, но лицо его менее угрюмым не стало. В такие моменты на сильное чувство ответственности за подчиненных Додзе можно было положиться. - Она – мой друг со времен колледжа. Могу за нее поручиться. Она репортер из «Нового Мира», как там и написано. Она хочет написать статью об ограничениях на книги с противоположной точки зрения, так что и грядущую дискуссию охватит. - То есть, ты заставил меня ее охватить, Генда-кун, – обиженно пожаловалась Орикучи. – Дети, участвующие в дискуссии и познающие общество, это все так душевно. Совсем не в моем репертуаре. - Мы наденем на тебя костюм маскота. Маскировка сохранится, даже если ты кого-нибудь жестоко убьешь. Ты довольно охотно на это согласилась; не хочу теперь нытье слушать. К тому же, ты бы все равно об этом написала, верно? – из-за его грубовато ответа стало ясно, что они хорошие друзья. - Ну, лично я хотела бы охватить и путь женщины в Спецназе... – произнесла Орикучи, потом посмотрела на Додзе и засмеялась. – Просто шучу. У нее такой страшный сторожевой пес, в этот раз я отступлюсь. Додзе помрачнел, когда его назвали «сторожевым псом». У Ику кровь в жилах похолодела, хотя это и не на нее было направлено. Ику бы точно никогда не смогла так же приравнять Додзе к собаке, пусть даже в шутку.                 - Итак, где же эти дети? Додзе сверкнул глазами и ничего не сказал. Ику, покосившись на него, ответила: - Сегодня они уже ушли домой. Думаю, они отправились искать участников для своей учебной группы. - Хорошо, хорошо, малявки полны энтузиазма, – произнес с очень довольным видом Генда. Орикучи в своем журналистском азарте была разочарована, она слегка нахмурилась, но произнесла: - Ну, начну свое расследование с сопутствующих обстоятельств, – плавно переходя к новому заданию. Ику и Додзе, рассказав в подробностях об извинениях мальчиков, присоединились к охране, следившей за демонстрантами.    

* * *

Следующим днем был понедельник, и аудитория одного из библиотечных зданий открылась для детской учебной группы. Дети пришли после школы. Ику отправилась взглянуть на них во время перерыва в обходе помещений. Вместе с Юумой и Тайгой, там собралось больше десяти детей; такая мобилизация за один день поражала. Юума, как президент, руководил обсуждением содержания опроса, который должен был быть проведен во всех средних школах города. Он одновременно говорил и добавлял пометки на лекционной доске. Его почерк был опрятным и разборчивым, как и ожидалось от секретаря студсовета. В углу комнаты сидела Орикучи, собиравшая материалы для статьи. Поскольку Орикучи, заметив Ику, скорее всего, позвала бы ее, для наблюдения за происходящим она выбрала место вне поля зрения журналистки. - Это план, который я составил для опроса. Думаю, как минимум надо эти вопросы включить. Что скажете? - А их не слишком много? Двадцать вопросов может оказаться перебором, – возразила девочка. Юума выглядел обиженным. - Если упустим слишком много вопросов, наш тезис потеряет свою силу. - А другого пути нет? Наш тезис затеряется, если у нас будет слишком много бессмысленных вопросов, и подсчитывать результаты будет трудно. Почему бы нам не остановиться на десяти? Началась битва. - Во-первых, нам ведь не нужен вопрос о любимой книге, правда? - Мы должны объяснить книжные предпочтения учеников «Комитету за Пересмотр». - Но я же говорю, мы не сможем подсчитать их все. До дискуссии всего две недели. - Но нам нужны данные, на которые мы сможем указать, объясняя, какие книги любят дети. - Но взрослые все равно не узнают книги по названиям. Разве что это не «классика». - Мы можем дать краткое описание самых популярных книг. - Я же пытаюсь тебе сказать, это бессмысленно. Это займет кучу времени и сил, но все, кто увидит результаты, просто скажут «ха» и двинутся дальше. Похоже, Юума проигрывал. - Если учесть усилия, которые нам потом придется потратить на подсчеты, лучше уж сделать меньше вопросов. - К тому же, Кимура, там слишком много вопросов со свободными ответами. Как нам их подсчитывать? - И как мы вообще что-то сделать можем, если вы не хотите силы тратить?! - Практическая проблема в том, что у нас нет времени! Вернись на землю! Это было столкновение прагматистов и реалистов. Просто очередной день из жизни учеников средней школы, подумала Ику, благосклонно наблюдая за ними. Юума, стоя перед аудиторией, повернулся к Орикучи, втягивая ее. - Мисс Репортер, кто, по-вашему, прав?! Он совсем ребенок! Ику горько улыбнулась. Они забыли о своей цели и превратили обсуждение в соревнование. - О, ты и правда считаешь, что в это стоит втягивать постороннего? – спросила она в шутку, не особо пытаясь от них отделаться. – Думаю, обе стороны в чем-то правы; не можете объединиться и придти к некоему компромиссу? Юума очень неохотно воспринял предложение Орикучи. Его снедал дух соперничества, и он был недоволен отсутствием четкой оценки. - Если бы мне надо было дать вам зацепку, то я бы так сказала: вы все считаете вопрос очень важным, но ученики, которые будут его заполнять, не обязаны думать так же. Юеме тяжело было принять такую реальность. - Но это борьба за наши собственные права. Мы действуем как их представители, но это и других учеников касается. Они должны принять это как их собственную проблему и обдумать ее; они должны сотрудничать с нами. - Ага, ты совершено прав, благородный довод. Но благородный довод – это тот еще геморрой. Стоит ли так грубо выражаться при детях? Думала Ику, жадно слушая из коридора. Юума стоял перед аудиторией с болезненным, шокированным выражением. Хорошо это или плохо, заявление Орикучи звучало как умышленная насмешка для этих невинных детей. Даже девочки, с которыми спорил Юума, казались слегка обеспокоенными и встревоженными. - Если кто-то считает что-то геморроем, вы не можете просто сказать ему изменить свои чувства. А люди, которые посчитают опрос лишней проблемой, найдутся, это я вам гарантирую. Вместо того чтобы бурчать, как люди обязаны с вами сотрудничать, разве не будет более конструктивным обдумать пути достижения сотрудничества с несговорчивыми? Когда вы просите о помощи незнакомцев, ничем не обязанных вам и никак с вами не связанных, люди, наивно думающие «Они должны помочь нам» или «Конечно, они помогут», потерпят неудачу. Сотрудничество – это не то, чего можно ожидать или требовать, ради его достижения надо работать. Интонации Орикучи были мягкими, но слова – резкими. Теперь и остальные дети, не только Юума, казались смутно обиженными. Сказать, что другие школы могут не захотеть с ними сотрудничать, было все равно, что окатить их ледяной водой. Но, Юума, давай, думай! Ику нетерпеливо наблюдала. Слушай! «Взрослые разборки» командира Генда используют ту же логику! Подумав об этом, она внезапно поняла. Поначалу, Генда и Орикучи могли напоминать красавицу и чудовище, но, на самом деле, они были похожи. Особенно, их грубость и прямота, независимо от ситуации. Генда сказал, что они со школы дружат, но Ику в приступе любопытства засомневалась, действительно ли этим все и ограничивалось. Шибасаки на ее месте активно бы все разнюхала и нашла ответ, но Ику такой алчной напористостью не обладала. Ее слегка волновал исход детской дискуссии, но она не могла стоять там вечно. Ику тихонько отошла.            На лестнице она встретила Тайгу, который нес тяжелый на вид пакет из магазина. - Здравствуйте, – радостно поприветствовал он ее. - Что ты здесь делаешь? Там у всех такие бурные дебаты. - О, дебаты – это не моя сильная сторона. Я никогда не могу подобрать нужные слова, чтобы выразить свое мнение, так что для меня это только лишний геморрой. Вот я и решил сделать что-нибудь полезное и пошел купить сока. Уверен, я все равно ничем помочь не смогу. - Ясно... Она рассеянно кивнула, но потом до нее дошло. - ...постой. Ты можешь помочь. На самом деле, ты-то сейчас всем и нужен. Ику схватила Тайгу за руку и потащила его назад на детское совещание.

Юума был совершенно растерян. Когда Орикучи произнесла свою реплику и ушла, девочки, выступавшие за упрощенный опрос, начали предлагать вообще не беспокоить другие школы. - Если для них это станет лишней проблемой, мы вообще не должны этого делать. Аргумент Орикучи стал оружием лагеря консерваторов. - Вся затея бессмысленна, если мы не распространим опрос достаточно широко. С данными только из нашей школы наша позиция будет слабой. Мнение набирает авторитет, когда его разделяет больше людей. – Юума процитировал Генда, но девочки продолжали упрямиться. - Но мне не нравится, когда люди считают меня проблемой. - Не хочу, чтобы люди считали нас надоедами. Ику ворвалась, когда спор угрожал зайти в тупик. Юума заморгал в ответ на ее энергичное появление в аудитории вместе с Тайгой, который шел следом со своим соком. - Ребята, послушайте! – закричала она. Задаваясь вопросом, что она задумала, все дети повернулись к ней. Когда их внимание обратилось на нее, она обратилась к Тайге. – Тайга, повтори, что ты сейчас мне сказал. - А? – Тайга выглядел так, будто помышляет о побеге. Ику подтолкнула его вперед. Когда приходило время действовать, Тайга был полон энергии, но ему тяжело было выразить свое мнение, так что он был весьма озадачен – и немало раздражен. Но Ику, похоже, это не волновало. - Тайга, почему ты выполнял поручения? - Эм, как я и сказал. Только так я мог оказаться полезен. - Нет, ты еще кое-что сказал. - А?.. – Взгляд Тайги потерял сосредоточенность, мальчик пытался вспомнить. – Потому что дебаты – это не моя сильная сторона. - Почему ты плох в дебатах? – уточнила Ику. Тайга угрюмо посмотрел на нее. - Бросьте, я же говорил. Я никогда не могу подобрать нужные слова, так что меня это только лишний геморрой. Лишний геморрой. То же, то сказала им Орикучи. Лицо Юумы посерьезнело от внезапного понимания. - Орикучи-сан не говорила вам сдаваться только потому, что вы проблемы приносите. – Видимо, Ику подслушала их разговор. Юума слегка удивился – «Подслушивает, хоть и взрослая?». – Есть люди, которые помогут вам, даже если будут считать это геморроем. Например, знаете, как когда вы можете пожертвовать деньги на помощь при стихийных бедствиях, сделав звонок? Было бы ужасно проблемно идти специально в банк и переводить деньги, но куча людей поможет, если им надо будет лишь сделать телефонный звонок. Орикучи-сан лишь хотела сказать, что вам надо понизить количество доставляемых проблем. Юума мог без проблем свое мнение выразить, но для Тайги это было мучением. Если у них будет слишком много вопросов со свободными ответами, они потеряют людей вроде Тайги, которые разделяют их мнение, но с трудом выражают свои мысли. А когда девочки называли подсчет результатов «трудностью», они тоже хотели пойти на уступки, если дело касалось траты усилий. «И как мы вообще что-то сделать можем, если вы не хотите силы тратить?!», спросил он их, но выкладываться слишком сильно тоже было ошибкой. Они должны были сосредоточиться на создании опроса, на который легко отвечать. Было бы неправильно требовать, чтобы люди вкладывали много труда в заполнение нашего опроса лишь потому, что нам самим пришлось это сделать. - Понимаю, наш замысел изначально сам по себе был иллюзорным. - Раз уж об этом речь зашла, – вмешалась Ику, - почти никто из взрослых не использует слово «иллюзорный» в обычном разговоре. И как много твоих ровесников с ходу поймет, что ты имеешь в виду? Хватит использовать красивые слова, чтобы порисоваться. Это невежливо. По-настоящему умные люди говорят так, чтобы все их понимали, используя общеизвестные слова. Юуме нечего было ответить на этот упрек. Замечание «Это невежливо» ударило его не хуже ножа. Кое-кто из остальных детей выглядел не менее пораженным. - Давайте создадим опрос, который смог бы привлечь Тайгу на нашу сторону! – услышав свое имя, Тайга вздернул голову, но Юума беззаботно продолжил. – Мы идеально подгоним его под тебя. Расскажи нам, на какие вопросы тебе было бы несложно ответить. – Затем он повернулся к девочкам, растерявшим энтузиазм. – И давайте подумаем, как облегчить людям сотрудничество с нами, чтобы нас не воспринимали, как лишнюю проблему. Какое-то время все переглядывались между собой, но потом, постепенно, зазвучали возгласы согласия. - Думаю, обращаться стоит скромно. «Пожалуйста, нам необходимо Ваше сотрудничество!». Нет, скорее, «Мы будем очень благодарны за Ваше сотрудничество». - Да, потому пользу от их помощи получаем мы. - Надо спросить учителя или кого-нибудь из взрослых, как избежать лишних проблем для остальных. Все повернулись к Ику. Но Ику внезапно закричала куда-то в свой воротник: - Простите! Я совершенно забыла! Библиотекарь Первого Класса Касахара отправляется к команде, охраняющей митингующих, сэр! Похоже, к ее воротнику был прикреплен маленький микрофон. Неясно было, с кем она говорила, но тот некто определенно был зол. Ику закончила разговор, произнесла «Простите, мне пора!» и сломя голову вылетела из аудитории. Видимо, она оказалась на волос от смерти. Скорее всего, от рук Додзе. Дети дружно взвыли от смеха, когда она убежала. - Хоть она и взрослая!.. Поскольку Додзе и вчера ей тщательные указания давал, когда они ходили извиняться в «Комитет за Пересмотр», было ясно, что Ику бывала беспечной. Но Юума не собирался смеяться с остальными. - Даже так она все равно взрослая. По крайней мере, взрослее нас, – пробормотал он. Девочки закричали со смехом: - Не смотри так на нас! Давайте, смейтесь, думал Юума. Те, кто смеялся, и были детьми.

Опрос Касательно Наложения Ограничений на Библиотеку. 1.Что Вы думаете о поводу наложения ограничений на выдачу книг несовершеннолетним? А. Я их поддерживаю. Б. Я против них. В. Мне все равно. 2. Для тех, кто ответил в первом вопросе «Я против них», почему Вы против ограничений? (обведите все подходящие варианты) А. Я не смогу читать книги, которые хочу читать. Б. Я ценю свою свободу читать, что захочу. В. Я не думаю, что для ограничений есть веские причины. Г. Я против любой попытки ограничить мою свободу. Другое: 3. Считаете ли Вы, что чтение подталкивает к преступлениям? А. Да. Б. Нет. В. Не знаю. 4. Влияют ли книги отрицательно лично на Вас? А. Да. Б. Нет. В. Не знаю. 5. Что Вы думаете касательно наложения ограничений на книги на том основании, что они провоцируют на преступления? (обведите все подходящие варианты) А. Думаю, это правильно. Б. Думаю, стоит принять еще более жесткие меры. В. Думаю, это бессмысленно. Г. Я чувствую разочарование из-за недостатка доверия, который это предполагает. Д. Я с подозрением отношусь к взрослым, не доверяющим детям. Е. Мне бы хотелось, чтобы люди больше доверяли детям. Другое: 6. Если бы на Ваши любимые книги наложили ограничения, стали бы Вы вместо них читать рекомендуемую литературу? А. Да. Б. Нет. В. Если там найдутся интересные мне книги. 7. Если у Вас есть какие-либо еще мысли по поводу введения ограничений или деле о серийном убийце из старшей школы, пожалуйста, поделитесь ими здесь.

- Что думаете, как на счет такого варианта, сэр? Он не приказывал им отчитываться, но Юума все равно принес Генда набросок анкеты. Попросить кого-то проверить их работу – если они сами до этого додумались, это впечатляло. И даже если предложение исходило от кого-то другого, то, что они последовали совету, все равно впечатляло. Мудрым ходом было свести почти все вопросы к выбору из нескольких вариантов. Они так же сократили количество вопросов. Было очевидно, что они тщательно обдумали, как облегчить опрос для респондентов. - Очень хорошо продумано, – произнес Генда с искренним одобрением. Юума преисполнился гордости. Похоже, он и его друзья изрядно напрягли головы, чтобы составить этот опрос. Если у него и был недостаток, так это ощутимая предвзятость, но, поскольку дети подходили к проблеме с позиции сопротивления ограничениям, некоторую предвзятость можно было простить. Недавний опрос исполняющего обязанности директора о предоставлении личной информации посетителя был куда более пристрастным. Но кое-чего не хватало... - Лучше добавьте вопрос для тех, кто поддерживает ограничения. Вроде, «почему Вы их поддерживаете» или как-то так. Юума нахмурился. - Это необходимо? – в его голосе звучало открытое недовольство. - Это называется «баланс», парень. Все-таки, вы собираетесь показать результаты опроса сторонникам ограничений. Распределите вопросы равнозначно, пусть даже и для вида. Неожиданно Юума озорно улыбнулся. - Это еще одно правило взрослых разборок? - Конечно, мы называем его Правило Третье. «Тщательно следи за своей репутацией в обществе». - Понятно, мы добавим этот вопрос и доделаем анкету. - Здание закрывается в семь. Похоже, это займет время, так что отложите до завтра. - Мы справимся, – сказал Юума, вылетая из офиса Спецназа. Посмотрев, как он уходит, Генда повернулся к столу для посетителей. На стуле сидела Орикучи, копавшаяся в своем фотоаппарате. В тот день она много времени провела с детьми, так что могла им что-то предложить. Нет – Генда был уверен, что так она и сделала. Но было бы глупо спрашивать об этом и благодарить ее, так что он решил воздержаться. - Думаешь, хорошая из этого статья получится? - Ну, у меня куча исходного материала. Остальное зависит от того, как пройдет дискуссия. – Орикучи засмеялась. – Рассчитываю на тебя, сделай так, чтобы мне захотелось об этом написать. - Положись на меня. Если хочешь, можешь уже начинать писать. Библиотека выиграет этот процесс! - Когда это успело превратиться в судебное разбирательство? – Орикучи снова засмеялась, а затем пробормотала: - Он ни капли не меняется.                         

* * *

Во время дискуссии «Комитет за Пересмотр» громогласно доказывал библиотеке необходимость добровольного наложения ограничений, используя в качестве оправдания проблемы образования, так что библиотеке пришлось занять оборонительную позицию. Защитниками библиотеки выступили приверженцы принципов библиотеки с Инамине в первых рядах. Представители «Комитета» и библиотеки сидели на противоположных концах сцены, так что они могли спорить на равных, а зрители в зале их слышали. Спецназ Библиотеки обеспечивал охрану большой аудитории, где проходила дискуссия. Ику, как член отряда Додзе, стояла внутри аудитории, среди зрителей. Ожидалось, что зрителями, в основном, станут члены «Комитета за пересмотр» и солдаты библиотеки, но, как оказалось, обычных граждан пришло на удивление много. Зал на пятьсот мест был заполнен почти наполовину. Причиной такого наплыва, похоже, был Юума и его друзья, обратившиеся к школам и упросившие их попечителей придти.         - Это Четвертое Правило взрослых разборок, – усмехнулся Юума. – «Ты окажешься в негодном положении, если не соберешь столько же приспешников, сколько противник». – Уроки Генда опять принесли свои плоды. И где же был Генда, так уверенный в их победе? Затаился в офисе службы безопасности – если бы он показался, то слишком напугал бы гостей. - Итак – почему там Шибасаки? – Ику удивленно склонила голову набок, глядя на сцену со своего места. Комаки, бывший ее напарником, ответил: - Ее насильно заставили участвовать в дебатах. Смелая и красивая женщина – ее точно полезно иметь под рукой. Шибасаки следила за ходом дискуссии, раздавая материалы и доливая при необходимости воду в стаканы, увлеченно исполняя свои обязанности. Периодически зал освещался вспышкой – наверное, дело рук Орикучи. По завершению первой половины дискуссии ни одна из сторон ни на йоту не отступилась от своей позиции, так что был объявлен следующий этап. - А теперь мы прослушаем доклад об исследовании, проведенном группой заинтересованных школьников. По залу зазвучали аплодисменты, когда группа учеников во главе с Юумой вышла на сцену из-за кулис. Надеюсь, они справятся, волновалась Ику, глядя на сцену. Даже на расстоянии было заметно, что Юума нервничает. Двигался и говорил он напряженно. От его обычной словоохотливости не осталось и следа. - Чтобы рассмотреть наложение добровольных ограничений на выдачу книг с позиции учеников средней школы, мы провели опрос среди этой категории учащихся в Мусашино. Количество заполненных анкет составило 3281. Результаты вы можете посмотреть в своих распечатках. Результаты опроса были включены в материалы, раздаваемые на входе. Зал тут же наполнился шелестом бумаги. 1.Что Вы думаете о поводу наложения ограничений на выдачу книг несовершеннолетним? - Три процента ответили «Я их поддерживаю», восемьдесят два – «Я против них», и пятнадцать процентов не имеют своего мнения. Если посмотрите на четвертый вопрос, то поймете, что ученики без своего мнения не интересуются чтением вообще, а почти все читающие ученики против ограничений. К тому же, даже среди не читающих многие выступили против, считая, что взрослые не должны ограничивать права детей. Думаю, это означает, что многие рассматривают свое право читать как символ детской независимости и самоуважения, и ценят его, даже если им не пользуются.           2. Для тех, кто ответил в первом вопросе «Я их поддерживаю», почему Вы против ограничений? (обведите все подходящие варианты). - Все согласные пришли к общему мнению «Не думаю, что стоит выдавать материалы 18+, но я против стандартов ограничений, предложенных «Комитетом за Пересмотр»». Никто не поддержал стандарты ограничений «Комитета за Пересмотр». 3. Для тех, кто ответил в первом вопросе «Я против них», почему Вы против ограничений? (обведите все подходящие варианты). - Все респонденты обвели «Я не смогу читать книги, которые хочу читать» и «Я ценю свою свободу читать, что захочу». Следующим по популярности вариантом был «Я не думаю, что для ограничений есть веские причины». Многие привели собственные дополнительные варианты в выделенном для этого месте; чаще всего встречались фразы «Нет смысла ограничивать доступ к книгам, которые даже Комитет по Развитию СМИ не запретил», «Стандарты «Комитета за Пересмотр» лицемерны», «Сомневаюсь, что не состоящие в «Комитете за Пересмотр» взрослые поддержат их стандарты» и так далее. Те, кто ответил «Я против любой попытки ограничить мою свободу» тоже добавили свои варианты. Среди них встречались «Они слишком нас опекают», «Это не поможет нам вырасти и стать независимыми» и прочее. Другим вариантом было «Вмешательство «Комитета за Пересмотр» разрушит взаимное доверие детей и взрослых» и прочее.        По ходу презентации часть зала, принадлежавшая зрителям из «Комитета за Пересмотр» загудела от разговоров. По сравнению с агрессивными требованиями, выдвигаемыми «Комитетом за Пересмотр» в первой половине дебатов, эта объективная презентация результатов опроса Юумы и его группы, пусть и озвученная безжизненно из-за робости, казалось намного разумнее. Беспристрастные зрители внимательно слушали. - Хватит уже! Кричавшей со сцены женщиной оказалась председательница «Комитета за Пересмотр», та, к которой ходили извиняться Юума и Тайга. Повергнутые ее криком в шок дети замолкли, а она воспользовалась возможностью накинуться на защитников библиотеки. - Вы позволили детям участвовать в этой дискуссии, чтобы они могли критиковать «Комитет за Пересмотр»? Такое лицемерие честным не назовешь! Я требую, чтобы дети немедленно ушли! - Мы позволили детям участвовать с условием, что они сами подберут свои аргументы. Некоторые наши сотрудники подкинули им идеи, основываясь на целях детей, но нет никакого основания обвинять библиотеку в том, что она руководила принятием их решений. Это поспешное возражение исходило от Инамине – Генда, инициатор, как всегда, прекрасно его осведомил. - Нам не говорили, что под «участием» подразумевается подобное! - Прошу прощения, звучит так, будто вы бы не допустили их участия, если бы в своем выступлении они не выказали бы поддержки «Комитету за Пересмотр»? Это было бы нечестно. Важно здесь то, что дети самостоятельно изучали проблемы ограничений на выдачу книг. Кажется, они более чем достигли своей цели по изучению ценности и ответственности общественной деятельности. Пока Инамине и председательница продолжали спорить, в той части зала, где сидели независимые зрители, начали подниматься руки. Шибасаки без запинки взяла микрофон у одного из участников дебатов со стороны библиотеки и объявила: - Похоже, у зрителей есть много мыслей по этому поводу, так что давайте их послушаем! - Вынудив дискуссию остановиться со свойственной ей находчивостью, Шибасаки спустилась со сцены и поспешила к зрителям, поднимавшим руки.  Первым микрофон взял мужчина средних лет, член родительского комитета. - Как родитель, я хотел бы до конца выслушать личное мнение детей. До этого меня не заботил вопрос наложения ограничений на выдачу книг, но если наши дети потратили столько времени, обдумывая его, думаю, как попечители, мы обязаны тоже начать долго и тщательно думать над этим. Тут и там раздались аплодисменты, выражавшие согласие с говорившим. - Мы, «Комитет за Пересмотр», просим наложить эти ограничения, основываясь на рекомендациях Управления Образованием. Вы не должны приравнивать опрометчивые суждения незрелых детей к политике Управления Образования. Думаете критиковать эту политику? – ответ председательницы был исполнен раздражения. Мужчина ответил: - Но, судя по их докладу, вопросы в их анкете и методы подсчета сомнений не вызывают. Не думаю, что эти детские суждения можно забраковать как «опрометчивые». - Дети в этой группе те же, что в шутку бросили фейерверки в нас на собрании! Хотите сказать, что таким детям можно доверять?! - Протестую! – не подумав, воскликнула Ику. Говорила она нормальным голосом, но он разнесся по всей аудитории. Она задрожала, когда весь зал дружно повернулся к ней, но... - У кого-то из библиотеки есть мысли по этому вопросу? – вызвала ее Шибасаки, значительно улыбаясь. Ее волнение испарилось. Мягко подталкиваемая Комаки, она двинулась туда, где ждала ее Шибасаки. Шибасаки взяла микрофон у мужчины встретила ее. - Да, дети устроили розыгрыш, но потом они пошли в «Комитет за Пересмотр» и извинились, как следует! Вы сами приняли их извинения, председательница, так ведь? – заявила Ику в микрофон в руках Шибасаки. Председательница на сцене заметно дрожала. Зрители подозрительно зашумели. – Разве родители не говорят детям «если ты искренне извинишься, тебя простят»? Если Вы принимаете их извинения, а потом меняете свое решение и используете их действия как оружие против них, разве вы не учите их, что извиняться вообще нет никакого смысла?! Аудитория взорвалась аплодисментами. Шибасаки вернула микрофон первому мужчине, нанесшему последующий удар: - Разве, по-вашему, не «нечестно» не упомянуть о том, что дети извинились? – Он посмотрел на школьников на сцене. – Пожалуйста, продолжайте. Мы выслушаем ваши соображения до конца. Юума кивнул и снова подошел к микрофону. - Результаты четвертого вопроса я уже изложил, мысли тех, у кого нет мнения касательно ограничений, так что я перейду к следующим. Далее...   Ику слушала голос Юумы, возвращаясь на свое место. Комаки поприветствовал ее улыбкой. - Молодец, – похвалил он ее. Но, поскольку ее возглас был всего лишь условным рефлексом, Ику в ответ смущенно улыбнулась.          5. Считаете ли Вы, что чтение подталкивает к преступлениям? - Двенадцать процентов ответили «да», шестьдесят три «нет», двадцать пять – «я не знаю». Респонденты с положительным ответом включали тех, кто писал: «Книги мало на кого влияют». 6. Влияют ли книги отрицательно лично на Вас? - Никто не ответил «да», девяносто два процента ответили «нет», восемь процентов ответили «я не знаю». Дополнительные ответы, выбравших «нет», включали «Я читаю книги, поскольку хочу, чтобы они меня глубоко тронули, так что не думаю, что они когда-нибудь негативно на меня повлияют», «Я читал графические романы и посчитал их расслабляющими, но не думаю, что захочу повторять за ними в реальной жизни», «Я могу различить фантазии и реальный мир» и так далее. Люди, ответившие «не знаю», писали «Пока негативного влияния я не ощущал, но я не знаю». 7. Что Вы думаете касательно наложения ограничений на книги на том основании, что они провоцируют на преступления? (обведите все подходящие варианты) - Самым популярными вариантами были «Мне бы хотелось, чтобы люди больше доверяли детям», «Я чувствую разочарование из-за недостатка доверия, который это предполагает», «Думаю, это бессмысленно» и «Я с подозрением отношусь к взрослым, не доверяющим детям». Некоторые ответившие «Думаю, это правильно», уточняли, что они поддерживают наложение ограничений на книги, которые по объективным суждениям детям и правда не стоит читать. Но это не должно быть воспринято как поддержка стандартов ограничения «Комитета за Пересмотр». Никто из респондентов не выбрал «Думаю, стоит принять еще более жесткие меры ». 8. Если бы на Ваши любимые книги наложили ограничения, стали бы Вы вместо них читать рекомендуемую литературу? Никто не ответил «да», сорок два процента выбрали «нет», пятьдесят восемь – «Если там найдутся интересные мне книги». Думаю, из этого вопроса понятно, что любящие чтение школьники выбирают книги, которые сами хотят прочитать. Мы читаем книгу не потому, что «она нам полезна», мы читаем, желая насладиться книгой, которую сами находим интересной. Думаю, чтение «полезно», когда мы наслаждаемся книгой, и она производит на нас глубокое впечатление, или потому что мы чему-то учимся, или еще что подобное. Даже если на книги, которые мы хотим читать, наложили бы ограничения, мы все равно не стали бы читать то, что навязывают взрослые. Так что, думаю, бессмысленно требовать от нас читать «полезные нам книги».   9. Если у Вас есть какие-либо еще мысли по поводу введения ограничений или деле о серийном убийце из старшей школы, пожалуйста, поделитесь ими здесь. - Здесь мы получили множество мнений, но чаще всего встречалось «Не хочу, чтобы люди считали, что раз подросток, который любил графические романы и фильмы, совершил преступление, значит, все дети так же поступят». Еще одним распространенным ответом был «Мне бы хотелось, чтобы люди больше доверяли суждениям и морали детей». До сих пор наша школьная библиотека с большим вниманием относилась к пожеланиям учеников, закупая книги. Благодаря этому, мы получали вдохновение и впечатления от разнообразного чтения. После наложения ограничений «Комитета за Пересмотр», большую часть нашего вдохновения у нас забрали. Если эти ограничения коснутся и библиотеку, наши возможности наслаждаться книгами радикально сократятся, поскольку денег на их покупку у нас немного. Мы молимся о том, чтобы публичные библиотеки защитили нашу литературную независимость. Аудитория взорвалась аплодисментами после заключительных слов Юуты. После этого дискуссия возобновилась. «Комитет за Пересмотр» сплотился и заявлял о законности своих требований наложения ограничений во все более убедительных выражениях, но, наконец, слова Инамине положили конец этой полемике. - Библиотека не является ни продолжением школ, ни посредником родительской дисциплины. Конечно, не буду отрицать, с образованием она помогает, но, мне кажется, создание среды, в которой могут выбирать книги из открытого и разнообразного собрания поможет им развить независимость. Я так же считаю, что, прежде всего, родители и опекуны должны указывать своим детям, стоит ли сторониться пустых произведений. Разве навязывание этой обязанности школам и библиотекам не является нарушением их родительского долга? За всю дискуссию Инамине ни разу не повысил голос; он был настолько хладнокровным, что звучал убедительно. - Члены «Комитета за Пересмотр», родители, мне бы хотелось, чтобы вы поразмышляли над тем, как лучше выполнять ваши обязанности опекунов детей. Если хотите, чтобы мы в этом помогли, начиная с предоставления всего богатства наших материалов и заканчивая рекомендациями книг из детского раздела, мы не станем ограничивать наше сотрудничество. После окончания дискуссии, когда Ику и остальные готовились в офисе охраны к уходу, к ним зашли попрощаться Юума и Тайга. - Спасибо за все, – сказали они, дружно поклонившись. Генда засмеялся. - Это был взаимообмен. Вы нам тоже очень пригодились. Додзе нахмурился в ответ на его откровенное заявление. - Вы с детьми разговариваете, – прошипел он, но Генда это не проняло. - Они участвовали во взрослых разборках и одержали победу. Как ты можешь до сих пор обращаться с ними, как с детьми? Юума и Тайга обменялись торжествующими взглядами, а затем повернулись к Ику и склонили головы. - Спасибо за поддержку, Касахара-сан. Мы были рады Вашей помощи. Нет, послушайте, я просто рефлекторно на них рявкнула!  Ику чувствовала себя неловко и неуютно. Когда мальчики ушли, Додзе точно подметил: - Ты ведь просто разозлилась на «Комитет за Пересмотр». - Простите. – Ику поникла. Додзе продолжил с непроницаемым выражением. - Не зря я тебя с собой извиняться взял. – Пробормотал он. – Я бы не смог заговорить в такой момент. – Это было почти самобичевание.             

* * *

В конце дискуссии зрителям раздали анкеты; большинство наложение ограничений не поддержало. На этом основании и по другим причинам, Первая Библиотека Мусашино отвергла требования «Комитета за Пересмотр». Появились признаки того, что исход дела в Мусашино обеспечил поддержку и другим библиотекам в районе Токио. Затем, через неделю после дискуссии, в «Еженедельном Новом Мире» вышла статья Орикучи. Статья была посвящена критике дискуссии о наложении ограничений на библиотеку – участие детей лишь подлило масла в огонь  - так что она, наверное, должна была снова сбить с толку Управление Образования.  Библиотека была подписана на «Новый Мир», так что когда он вышел, его доставили в Первую Библиотеку, хотя дополнительную копию Орикучи отправила Спецназу Библиотеки еще предыдущим днем. - Дайте посмотреть, дайте посмотреть! – Шибасаки зашла в офис Спецназа во время перерыва в своей работе. Генда в хорошем настроении протянул журнал Ику и Шибасаки. - Вы первые посмотреть пришли. Довольно хорошая статья. - Где, где она? – Они открыли страницу, помеченную наклейкой и вместе заглянули туда. - О, здесь твое фото, Шибасаки! На первой странице был использован снимок Шибасаки, выступавшей судьей во время дискуссии. Она придала блеску всей странице. Шибасаки не выглядела особенно удивленной, - возможно, ей об этом заранее сообщили, - но казалась слегка недовольной. - Я ведь сказала им, что и справа неплохо смотрюсь... Статья Орикучи была написана с нейтральной позиции, но при прочтении сама собой возникала симпатия к библиотеке. Она была очень умело построена. Перевернув страницу, Шибасаки склонила голову набок. - А это не ты? - Где?! Шибасаки указывала на снимок стоявшей в профиль девушки, сделанный сзади по диагонали. Подпись гласила: «Солдат, охраняющий мероприятие, где библиотека подвергается грубым нападкам. О чем она может думать?». Изображение было нерезким, но это явно была она.      - Снимок маленький, но ты смотришься такой благородной и смелой! Неплохо, совсем неплохо. - Мне плевать! Это ужасно, мои родители все поймут, если увидят его... Командир! – не сдержавшись,  воскликнула она.  Генда подошел взглянуть на журнал. Он увидел снимок и нахмурился. - Черт тебя подери, Орикучи! – прогремел он. – Додзе расшумится, все шишки на меня посыплются.   - Вы о себе волнуетесь?! Бросьте, здесь же явно я жертва! - Твое лицо на снимке неясно видно. Изобрази простачку, если родители об этом спросят. В крайнем случае, я скажу, что автор статьи что-то напутал. «Она такая огромная, что ее приняли за охранника». - «Огромная»?! Такая помощь мне не нужна, спасибо большое! Генда проигнорировал атаку Ику. - О, я забыл, нам малявки звонили. – Бесполезно было пытаться заставить Генду подумать над собственными словами, когда он уже сменил тему. Ику уныло поникла. – Они сделали первый шаг к снятию ограничений с их школьной библиотеки.   Ику и Шибасаки переглянулись. - Молодцы, – первой произнесла с улыбкой Шибасаки, и лицо Ику тоже расплылось в ухмылке. - Рад, что вы довольны. Раз я принес хорошие новости, значит, мы квиты? - Что? Нет! Это между собой не связано! – парировала она. В это момент дверь открылась и вошел Додзе. Генда с тревожным выражением на лице, прошел мимо него и покинул комнату. Додзе озадаченно посмотрел ему вслед. Шибасаки быстро сунула ему журнал. Просмотрев его, он помрачнел. - Командир! Что это значит? Глядя, как Додзе вылетел из комнаты в погоне за Гендой, Шибасаки поддразнила Ику: - Как всегда, слишком опекающий. - Просто у него слишком сильно развито чувство ответственности, – легко ответила Ику, а затем снова обратилась к журналу. Статья была так хороша, что Ику готова была простить фотографа, но фраза Генды об «огромной» была уже перебором, так что она не чувствовала себя обязанной вступаться за него. ... и все же, снимок был неплохим. Ее фигура с прямой осанкой выглядела весьма благородно, так она себе сказала. Интересно, такой ли я кажусь другим людям? подумала она. Ей было приятно так думать.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5: При посягательстве на свободу библиотеки мы, библиотекари, объедимся и будем бороться за ее свободу до конца.

Первый удар был быстрым и решительным. Новое здание было построено в новом году, и персонал до сих пор там не освоился. Нападение произошло как раз сразу после закрытия, когда библиотекари и остальные все еще находились в здании, так что и эвакуация, и оборона были неорганизованными и хаотичными. Потому не прошло и двадцати минут, как справочный отдел Библиотеки Хино было захвачен, а персонал забаррикадировался в подвальном архиве под яростным обстрелом врага. - Мы пришли, чтобы обрушить удар стального молота на библиотеку, которая, к нашему отчаянию, одинаково относится к антиобщественным и достойным книгам, подрывая общественный порядок и мораль! Сквозь звуки выстрелов, напоминавших шум дождя, из громкоговорителя зазвучал статично потрескивающий голос. Пистолеты были частью стандартного снаряжения охраны Библиотеки Хино, но нападавшие были вооружены винтовками и автоматами, так что огневой мощью тягаться с ними было тяжело. Тем более что охрану окружало множество не военных библиотекарей и персонала, так что ей приходилось защищаться. Как директор библиотеки, командование принял Инамине, но он почти ничего не мог сделать, находясь в осаде в подвале. На тот момент легче было уже от того, что убитые или тяжело раненые отсутствовали. - Полиция до сих пор не прибыла?! – практически взвыл охранник, отстреливаясь из-за баррикады, которую они воздвигли перед архивами. Они связались с полицией в начале рейда, но спецназ, который нужен был для подавления атаки, до сих пор не прибыл. - Я снова им позвоню! Служащая библиотеки начала набирать номер на телефоне архива, но Инамине остановил ее. Библиотека требовала действий снова и снова, но полиция лишь повторяла «Уже выезжаем, уже выезжаем», как будто они звонили в ресторан собы уточнить статус своего заказа. А значит, полиция не собиралась вмешиваться. Согласно сообщениям работников библиотеки, сбегавшихся из других филиалов, прибыли полицейские патрули, которые приняли меры по изоляции территории, но силовых методов применять не стали. - Больше не используйте библиотечные телефоны для вызова полиции! Возьмите свои мобильные, притворитесь, что живете по соседству и потребуйте, чтобы они приехали и прекратили битву! Не говорите, что работаете в библиотеке! И постарайтесь, чтобы они не слышали выстрелов! Те, у кого были мобильные, убежали вглубь архивов, пытаясь укрыться от шума. Если бы полиция услышала звуки выстрелов так близко, там бы поняли, что звонок исходит из библиотеки, даже не отслеживая его. Безразличие полиции к библиотеке новостью не было, но это переходило все границы. Полиция традиционно не вмешивалась в личную войну библиотеки и Специального Учреждения Развития, но этот рейд явно был устроен посторонней группой. Персонал одного из филиалов попытался объяснить это прибывшему полицейскому патрулю, но почему-то – возможно, для проверки требовалось много времени – полиция все равно колебалась. Но уже сам факт того, что они рассредоточились по периметру, говорил о том, что полиция поняла: атака не была делом рук Специального Учреждения Развития. В своей войне с библиотекой Учреждение Развития брало на себя ответственность за все травмы среди населения. Законы интерпретировались так, что активно нападающая сторона считалась ответственной за любой сопутствующий урон. Согласно этому правилу, специальное Учреждение развития самостоятельно изолировало близлежащую территорию и принимало меры по безопасности, когда устраивало нападения. Они так же уведомляли полицию, а значит, если бы ответственным за атаку было Учреждение Развития, полицейских не отправили бы окружать территорию.          Но приехавшим патрульным говорить это было бесполезно. - Дорогой... – заговорила жена Инамине, так же работавшая в библиотеке. Без лишних вопросов он протянул ей мобильный; своего у нее не было. Она углубилась в архивы, уже набирая номер из трех цифр. - Мы до сих пор не связались с Тачикава?! У Публичной Библиотеки Тачикава оружие было самого крупного калибра среди всех библиотек в окрестностях города Хино. Они могли поспорить огневой мощью с нападавшими. Но в суматохе нападения звонок о помощи прошел не сразу, и другие библиотеки отвечали медленно. Библиотеки Хино была слабо оснащены огнестрельным оружием, так что они не могли перейти к действиям, не связавшись с командой более крупных библиотек района. Нападавшая группировка, чьего имени он никогда раньше не слышал, не соблюдала никакие правила войны. Специальное Учреждение Развития обычно давало им время между уведомлением о рейде и самим рейдом, и даже если они устраивали внезапную атаку, существовали правила, запрещавшие нападать на гражданский персонал. Но в работников библиотеки, попытавшихся сбежать через запасной выход, стреляли без всякой жалости. Чудом было, что никого не убили. - Я связался с подкреплением из Тачикава! Будут минут через двадцать! - То же самое от Хатиодзи! Столько они могли кое-как протянуть. Справочному отделу повреждений не избежать, но с этим ничего не поделаешь. - Продолжайте звонить и в скорую помощь тоже, может, они начнут требовать вмешательства полиции! У них было несколько огнестрельных ранений, так что они позвонили в скорую, но врачи все равно не смогли бы подъехать, если не подавить нападающих. В этот миг те, кто звонил из глубины архив, прибежали назад, сильно кашляя. - Через вентиляционные отверстия дым идет! В следующую секунду закричал служащий библиотеки, звонивший по внешней линии: - Они устроили пожар в справочном отделе! Пламя видно из самого дальнего отделения библиотеки! – Эта информация исходила от отрядов других филиалов библиотеки, в полной боевой готовности ожидавших прибытия подкрепления.    - Почему пожарная сигнализация не работает?! Или противопожарная система?! – закричал кто-то осуждающе. Но, судя по тому, что дым шел из вентиляционных отверстий, вентиляторы, запускавшие систему безопасности, были сломаны. А значит, враг захватил помещение охраны, вывел из строя систему безопасности, а потом устроил пожар.  Это было слишком. Замолкли все, включая Инамине. Он был готов к существенным повреждениям собрания библиотеки. Он был готов к хищениям. Но он и представить не мог, что насилие дойдет до уровня уничтожения систем безопасности и поджога здания. Ценности группировки были такими искаженными – они говорили о справедливости, сжигая книги, что от мыслей о них у него голова кружилась.    «Там, где жгут книги, впоследствии будут сжигать и людей»[9] - тут же пришло ему на ум старое высказывание. - ...Прикажите филиалам библиотеки связаться с пожарными и прикрыть наш побег! Мы эвакуируемся! Он сильно сомневался, как их смогут прикрыть филиалы библиотеки без подкрепления, но дым настиг бы их до прибытия помощи. - А как же книги?! – взмолился кто-то из персонала. Инаме чувствовал то же самое. Постройка нового здания позволила им исполнить свое заветное желание и расширить их коллекцию; в частности, им передали множество ценных исторических документов, ныне хранившихся в архиве. - Забудьте о них! – Инаме произнес это с болью в сердце. Когда они вышли из архивов, выстрелы затихли. Наверное, дым поднимался вверх, но подвал он еще не заполнил. Тяжелее было дышать в самих архивах, где дым шел из вентиляции. - Только не об этой. – Договорив, жена Инамине тут же снова исчезла в архивах. - Забудь, пойдем! – Дома жена обычно игнорировала его попытки переубедить ее, но в подобных обстоятельствах, он не мог себе позволить милостиво ждать ее. – Быстрее! – крикнул он в архивы. Она вернулась, держа книгу и сильно кашляя. Их вел охранник с пистолетом, все они поднимались по лестнице, низко пригнувшись. Когда они дошли до первого этажа, плотность дыма критически возросла. - Дышите у самого пола! Если придется, ползите! – приказал Инамине, опускаясь на коленях на пол и продвигаясь вперед. Весь справочный отдел был охвачен огнем – возможно, его залили бензином, и из-за силы огня они не могли пробраться к главному входу. Густой дым клубился, подобно тучам, в метре над полом. Одного глотка дыма хватило бы, наверное, чтобы человек лишился сознания. Ползти, склонившись, для Инамине было весьма болезненно, поскольку после смещения позвоночного диска в прошлом году, его постоянно мучили сильные боли в пояснице. Их преследовало пламя, а сбежать они не могли, лишь об этом были все его мысли. Обдуваемый горячим ветром, обжигаемый огнем выход, которого они бы давно уже достигли, если бы побежали, теперь казался таким далеким. Освещение было слабым – то ли электричество отключилось, то ли дым закрывал лампы. Единственным источником света было отражение пламени и дежурные, указывающие путь, огоньки на полу. Идущие по огонькам служащие библиотеки один за другим падали, надышавшись дыма, а поднимая и таща их, группа передвигалась еще медленнее. Наконец, они дошли до запасного выхода. Шедшие впереди распахнули дверь, и дым хлынул наружу с ужасающей силой. Люди выбежали из здания и бросились вперед. Одна за другой бегущие фигуры стали падать на землю. Инамине, до последнего остававшийся в здании, не понимал, что происходит, и озадаченно стоял в дверях. Те, кто все еще держался на ногах, бросились назад к запасному выходу, через который только что выбежали. Упавшие оставались на месте или пытались ползти назад – пока их не спасали и не тащили остальные. - Директор, пригнитесь! – Когда молодой библиотекарь потянул его назад, в разум Инамине наконец-то проник шум шквала выстрелов, смешанный с потрескиванием и ревом пламени.     Что это за безумие. У него не было слов. Отстреливать людей, пытающихся сбежать из горящего здания... Придя в себя, он понял, что его жены внутри не было. И что одна из неподвижных, упавших на землю фигур держит книгу. - Директор! Он отмахнулся от голосов и рук, пытавшихся его удержать. Даже не попытавшись пригнуться, он побежал вперед. - ПРЕКРАТИТЕ ЭТО НАКОНЕЦ! – заорал он, перекрывая даже рев стрельбы. – Вы готовы убивать людей ради общественного порядка и морали?! Если это и есть справедливость, значит, справедливость, самая уродливая вещь на земле. И что же сотворил Закон о Развитии СМИ, ставший источником этого уродства?   Инамине смог пройти несколько десятков шагов, как будто одна лишь сила его духа защищала его от пуль. Но, почти дойдя до своей жены, он потерял равновесие и упал, как будто его правая нога внезапно исчезла под ним. Под защитой его павшего тела слышалось быстрое, поверхностное дыхание его жены. Такие же звуки издала перед смертью их кошка несколько лет назад.  «Прости, я отодвинусь, я, наверное, тяжелый» - пытался сказать он, но вместо слов из его рта текла кровь. Он знал, что ему прострелили правую ногу, но, видимо, он получил пулю и в грудь.  Он потерял сознание, все еще пытаясь говорить с его погибшей женой, пока его тошнило кровью.

Когда он пришел в себя, его правая нога была ампутирована до бедра. Инамине долго блуждал на грани жизни и смерти из-за сильной потери крови и повреждения легких, нанесенного раной в груди. Похороны его жены прошли, когда он был все еще слишком слаб, чтобы оторвать голову от подушки. Поскольку детей у них не было, его тесть подменил его в роли ближайшего родственника. Тяжелые потери понес не только штат главной библиотеки, но так же и подкрепление из других филиалов, прикрывавших их эвакуацию. Погибло двенадцать человек, не говоря уже о раненых. Собрание библиотеки было полностью уничтожено сочетанием огня и воды, которой его тушили. Единственной уцелевшей книгой стала та, которую вынесла жена Инамине. Она до сих пор хранилась у Инамине, двадцать лет спустя после произошедшего. Она была запачкана кровью, и выдавать ее было нельзя, так что книгу отдали Инамине на память. Это был том местной истории. Раньше книга хранилась вместе с документами в муниципалитете, и Инамине долгие годы вел переговоры, чтобы заполучить ее для библиотеки. Слухи окружали «Кошмар в Хино», как назвали этот инцидент – слухи слишком подробные, чтобы посчитать их ложными. Согласно этим слухам, задержка полиции была вызвана давлением со стороны Комитета по Развитию СМИ.  Все нападавшие были отправлены к прокурору и получили соответствующий приговор, но расследованию касательно Комитета по Развитию СМИ, подозреваемого в соучастии, не хватало твердых улик, и дело было закрыто на полпути.  После этого Инамине покинул пост директора Библиотеки Хино, вложив сердце и душу в создание современных Вооруженных Сил Библиотеки. Идее Вооруженных Сил, чьим предназначением было кровопролитие ради защиты книг, сильно противились. Даже в настоящее время многие критиковали Инамине за то, что он играл централью роль в ужесточении библиотечного конфликта. Но стали бы критикующие нас люди защищать бедные поруганные книги? Пролили ли бы они кровь ради защиты наших книг на месте плохо оснащенного персонала библиотеки? Если мы должны защищать наши книги и наши библиотеки, нам не остается ничего другого, кроме как вооружиться сильнее. Так Инамине подавлял оппозицию. «Вы готовы убивать людей ради общественного порядка и морали?». Люди осуждали Инамине, используя те же слова, которыми он осуждал нападающих в Хино. «Вы готовы убивать людей ради защиты книг?».  Он никогда не мог твердо заявить «Да, даже если придется убивать», но мирную систему Инамине не предлагал. «Библиотеки противостоят любой цензуре». Было более чем очевидно, что библиотека не могла поддерживать это право, гарантированное Законом о Свобод Библиотеки, с помощью мирной стратегии. Закон о Свободе Библиотеки заключал: «При посягательстве на свободу библиотеки мы, библиотекари, объеденимся и будем бороться за ее свободу до конца». Инамине не знал, как еще можно защищать свободу библиотеки, кроме борьбы с теми, кто на нее посягал. Каждый раз нападки были одни и те же: «Разве Вы просто не изливаете свою злость за «Кошмар в Хино»?». Его так же укоряли: «Думаете, Ваша покойная жена захотела бы этой милитаризации?». Касательно первого вопроса – злость он, конечно, затаил. Но он был уверен, что его злость никак не связана с решением вооружения библиотеки. Что касается второго вопроса, даже сам Инамине не знал, что подумала бы его жена, так что осуждавшим его людям тем более это было не под силу. У Инамине не было ответа на такие лицемерные вопросы. И потом: «Мы потеряли надежду на библиотеку, пренебрегающую Законом о Развитии СМИ и нарушающую закон, мораль и права человека! В обмен на жизнь заложников мы требуем уничтожения документов из Музея Истории Информации!». Когда появлялись группировки, пытавшиеся изымать книги подобными методами, библиотека просто не могла отказаться от военного потенциала Вооруженных Сил Библиотеки.     

* * *

Музей Истории Информации, побочная организация, последние тридцать лет был островком спокойствия. Его директором был Нобеяма Сохачи, богатый житель Одавара. Музей Истории Информации был его частной библиотекой, содержащей, в основном, книги и видеозаписи из личной коллекции Нобеяма. Она тоже находилась в Одавара. Чтобы получить доступ к коллекции, необходима была предварительная запись и рекомендация от уважаемого читателя. Коллекция включала разнообразные журналы, газеты и записи телевизионных передач. Точнее, она содержала все когда-либо сделанные репортажи о Законе о Развитии СМИ. Поскольку библиотека содержала записи о Законе со времен до его принятия, она была хорошо известна и в библиотечной, и в журналистской среде. Ни Комитет по Развитию СМИ, ни Министерство Юстиции не могли игнорировать ее существование. Как председатель конгломерата, владеющего «Сесоша», издателями «Нового Мира», и мужчина, выступающий против Комитета по Развитию СМИ, Нобеяма основал Музей Истории Информации в качестве побочного учреждения вскоре после принятия Закона о Развитии. Предвидя, что в новом обществе критиковать Закон о Развитии будет непросто, он собирал все записи о Законе до того момента, независимо от содержания, и продолжал заниматься этим до сих пор. Это позволяло ему сохранить видимый нейтралитет, но его истинной целью было сохранить журналистские записи, способные навредить Закону о Развитии СМИ, и, в частности, методичную документацию об изменениях СМИ после принятия Закона. Такова была историческая ценность музейной коллекции. Будь его библиотека публичной, она бы стала главной целью для нападений Специального Учреждения Развития и сторонников Закона о Развитии, но статус частной библиотеки усложнял положение Музея Истории Информации. Музей Истории Информации, как побочная организация, созданная на основе коллекции Нобеяма, разительно отличался от публичной библиотеки. Если бы Комитет по Развитию попытался подвергнуть цензуре содержание Музея, это считалось бы захватом собственности организации. Как частная библиотека, музей получал право самозащиты, гарантированное Законом о Свободе Библиотеки. Более того, в зависимости от прецедента, Музей мог получить право возбудить против Комитета по Развитию иск. (Кстати говоря, в случае с публичными библиотеками, их книги считались общественной собственностью, а право Комитета по Развитию накладывать запрет распространялось даже на общественную собственность. Поэтому библиотеки не могли предотвратить цензуру легальными методами, и вынуждены были прибегать к их праву защищать книги и сопротивляться непосредственно в бою). В свете того факта, что нападение на Музей Истории Информации несло в себе возможную угрозу законным действиям, и того, что публичный доступ в Музей был ограничен, Комитет по Развитию СМИ наполовину сознательно игнорировал его существование.   В результате, Музей Истории Информации обладал множеством документов, тревоживших Комитет по Развитию СМИ, и провел тридцать лет после своего основания в спокойствии, которое сам же себе и обеспечил. До одного дня в конце октября, когда это хрупкое равновесие было нарушено. «Умер бывший председатель «Нобеяма Групп». Нобеяма Сохачи, удивительный советник, возглавлявший «Нобеяма Групп» и сыгравший ключевую роль в ее расширении из обычной торговой компании до многоотраслевого конгломерата, умер двадцать второго октября в 5:22 утра в больнице Одавара. Родом он был из префектуры Канагава. Похороны и прощальная церемония будут проведены в похоронном зале Нобеяма в Азабу, Район Токийской Гавани, в полдень двадцать шестого числа. Проводить церемонию будет Теразава Тайзо, директор отдела по связям с общественностью «Нобеяма Групп», Нобеяма Масатоми, старший сын усопшего и нынешний председатель «Нобеяма Групп», займет место ближайшего родственника. Покинув пост председателя, Нобеяма посвятил себя управлению своей частной библиотеки в Одавара. Было решено, что после его смерти библиотека закроется». Внимание всего библиотечного мира, так же, как и Комитета по Развитию СМИ, было приковано к небольшому некрологу, мелькавшему в каждой газете.        

- Когда Музей Истории Информации закроется, библиотеки Канто получат на хранение всю его коллекцию документов, – объявил Генда на общем собрании Спецназа Библиотеки. Весь зал притих. Одна лишь Ику была не в курсе ситуации, и объявление совершенно не привлекло ее внимание. - Это частная библиотека в Одавара, собирающая связанные с Комитетом по Развитию СМИ документы! – рявкнул сидевший позади нее Додзе. Его дополнительное пояснение прозвучало как раз вовремя; он прекрасно знал, что Ику известно, а что нет. - То есть, ты этого не знала?! – в ужасе спросил Тедзука с соседнего места. - Почему я должна знать какую-то маленькую захолустную частную библиотеку? Я в Одавара особо и не бывала. - Член Спецназа, не знающий Музей Истории Информации – такой же абсурд, как тот, что не знает Библиотеку Хино! Ты невероятна! - В моей вечерней школе библиотечного дела об этом не рассказывали! – парировала она. Тедзука проигнорировал ее и повернулся к Додзе и Комаки. - Пожалуйста, повысьте меня. Я не хочу иметь такой же ранг и зарплату, как эта идиотка. Комаки встал на ее защиту: - Ну-ну, просто считай ее нашим собственным образчиком среднего уровня знаний населения. Неведенье тоже по-своему полезно. – Это было деморализующее заключение. Хуже всего было то, что в нем совершенно отсутствовало ехидство. Но, чтобы сгладить это, Комаки вежливо объяснил: - Это библиотека, собирающая репортажи, связанные с Законом о Развитии СИМ. Это собрание весьма значительны как для сторонников Закона, так и для его противников, но для противников особенно, поскольку там они могут читать критикующие Закон документы, которые тяжело найти. - Почему она закрывается, если так важна для всех? - Она считалась побочной организацией «Нобеяма Групп», но теперь, после смерти председателя правления Нобеяма, похоже, у «Нобеяма Групп» нет причин сохранять Музей. Я слышал, нынешнего председателя не особо волнуют проблемы Закона о Развитии СМИ. Хотя многие считали, что Музей надо сохранить, и по этому вопросу поступало много петиций. Сам Нобеяма, похоже, предвидел, как ситуация изменится после его смерти, поскольку в его завещании предполагалось, что Музей Истории Информации закроется. Он завещал всю коллекцию библиотекам Канто, при условии, что за ней будут следить как следует, и сбор соответствующих документов продолжится. Нобеяма так же пожертвовал библиотеке часть своего личного богатства, ставшей весьма неожиданным финансовым пополнением. - Мы будем перевозить документы на Библиотечную Базу. Поскольку ожидается вмешательство Специального Учреждения Развития и поддерживающих их группировок, участвует весь Спецназ Библиотеки. Музей Истории Информации закрывается в день проведения прощальной церемонии, и в этот же день мы займемся перевозкой документов. Библиотека хотела сохранить день перевозки в секрете, но «Нобеяма Групп» уже объявила о своих планах в ответ на вопросы о закрытии Музея. - Из префектуры Канагава как можно быстрее были отправлены солдаты для охраны территории. Мы свяжемся с ними и воспользуемся вертолетом UH-60, чтобы забрать документы в два захода. У Ику после заявления Генда округлились глаза. Впервые после ее вступления UH-60JA использовали для чего-то еще, кроме тренировок спецназа. - Вау, они все силы напрягают, – прошептала она машинально. - Конечно, – проворчал Додзе. - Но хватит ли двух заходов, чтобы все вывести? Не могу поверить, что полное собрание библиотеки, пусть даже небольшой, можно перевезти за два круга на нашем маленьком универсальном вертолете. - UH-60JA  может перевозить более трех с половиной тонн с помощью наружных креплений. К тому же, больше половины документов Музея Истории Развития Информации сжаты в микрофильмы, так что для них нужна простая передача данных. Вместимости в семь тон вполне хватит для оставшихся несжатых материалов. Библиотека могла выделить большое количество наземного транспорта, так что, реши они добираться по земле, справились бы в один заход. Но, поскольку никто не станет сбивать вертолет над жилыми районами, воздушная перевозка исключала возможность нападения после взлета вертолета. Это означало более масштабную операцию, чем одна наземная поездка, так что и работы было больше, но такой вариант был безопаснее. Принимающая сторона, в свою очередь, решила, что большое количество персонала из другой префектуры приедет, чтобы помочь защитникам Библиотечной Базы. Генда объявил состав групп безопасности, одна из которых должна была выдвигаться немедленно на помощь уже работающей охране, другой же предстояло прибыть в день передачи материалов. Отряд Додзе относился к тем, кто должен был выдвигаться немедленно.                    Кроме... - В дополнение к этому, Касахара будет помогать команде телохранителей командующего Инамине во время участия в церемонии прощания в тот же день, – продолжил Генда. Ику застыла на месте. Когда она пришла в себя, совещание уже закончилось, и шанс спросить Генда о ее назначении был упущен.

- Почему это? – злобно возразила Ику Додзе, когда тот собрался уходить. – Почему только я не у дел? Приказ, без сомнения, исходил от Додзе. Если от миссии, в которой участвовал весь Спецназ Библиотеки, отстраняли всего одного человека, это лишь создавало стойкое впечатление, что ее специально убрали из первых рядов. - Это решение было принято после оценки твоих способностей. – Его голос был таким холодным, как она и ожидала. - Я не могу с этим согласиться! Какой смысл посылать в помощь только одного члена Спецназа? Защиты Сил Обороны и так хватит! - Сопровождение важных персон – важная обязанность Спецназа Библиотеки. В этот раз ее переложили на Силы Обороны, поскольку она мешает миссии в Музее Истории Информации, но мы должны хоть кого-то послать. - Но почему только я?! Даже продолжая давить на Додзе, она видела его насквозь; она знала. Передача задания по охране командующего Силам Обороны означала, что перевозку документов посчитали опаснее и важнее. Если им необходимо было послать кого-то ради равновесия графика дежурств, вполне разумно было отправить наименее ценного в предстоящей битве человека. Значит, вот кто я такая. - Командующий произнесет речь, посвященную памяти усопшего, поскольку они дружили с покойным Нобеяма. На подобных посторонних мероприятиях телохранитель-женщина смотрится лучше, и даже в экстренной ситуации Вы сможете его защитить. Так что Вы очень важны, понимаете?  Поддержка Комаки была откровенно необъективной, поэтому Ику она не только не помогла, но выставила ее еще более ничтожной. Это все, на что я гожусь? Хорошо смотреться и производить хорошее впечатление? - Не думаю, что человек без опыта работы телохранителем сможет справиться с ситуацией, требующей быстрой реакции. В этом задании нет смысла. Если хотите наверняка его защитить, не лучше бы подошел ветеран? Чем больше она об этом думала, тем сложнее было от этого уклоняться. Для назначения Ику телохранителем не было никаких причин, если только элегантный внешний вид не был важнее обеспечения безопасности важной персоны. Прежде всего, насколько опасной могла оказаться прощальная церемония «Нобеяма Групп»? Было очевидно, что телохранитель станет чуть больше чем простой формальностью. Иначе, они не прислали бы на помощь команде бесполезного новичка. Бесполезного. Думать о себе в таких выражениях было больно. - У Вас нет никакого опыта, но поэтому мы и хотим, чтобы в этот раз Вы его приобрели. Наш искалеченный командующий нечасто на посторонние мероприятия ходит, так что это редкий шанс. - Тогда почему со мной Тедзука не отправили? У него тоже нет опыта телохранителя, ему можно такой шанс упускать? – Тедзука отвел взгляд, когда прозвучало его имя. – Пожалуйста, не врите мне, сэр. Комаки улыбнулся с легким отчаянием, когда она на него надавила, и тогда прозвучал глубокий голос Додзе. - Хватит.      Ику подпрыгнула от его пугающих интонаций, и он бросил на нее быстрый взгляд. Силы в его глазах хватило, чтобы заставить ее отпрянуть. - Раз я могу не врать тебе, то и не стану. Все именно так, как ты думаешь. – Она задавалась вопросом, что он скажет, но поняла это, как только он закончил вступление. – По сравнению с Тедзука боевого потенциала у тебя нет, так что я оставил тебя не у дел. Какие-то проблемы? Если считаешь меня бесполезной, так и скажи! Ее самоуверенность пошатнулась, и она активно требовала объяснений, но это не значило, что она и правда хотела услышать, как он называет ее бесполезной. Ее нужна была причина, которая убедила бы ее, что это не так. Причина, которая позволила бы ей верить, что ее вычеркнули не из-за ее несостоятельности. Она разозлилась, потому что Комаки ей эту причину дать не смог, и, в итоге, она услышала самые ранящие слова от того, от кого услышать их хотела меньше всего. - Вы не верите в меня, инструктор Додзе? Она знала, что скажет Додзе, но отмахивалась от этого, хоть и не знала, почему. Зачем я снова напрашиваюсь? Он не дал бы нужного мне ответа, даже если бы я истерику устроила. Зачем я подкидываю ему шанс нанести мне последний удар? - А ты давала мне повод в тебя верить? Как я и думала. Но, хоть она и ждала этого, все равно было больно. - До прощальной церемонии ты все смены работаешь в отряде телохранителей Сил Обороны, так что за указаниями обращайся к главе Сил Обороны, – произнес Додзе, после чего вышел из конференц-зала. Тедзука секунду колебался, а потом последовал за ним. Остался один Комаки.         - Что тут важно, – предложил он, - хоть это и прозвучит так, будто я пытаюсь Вас убедить, мы и правда возлагаем большие надежды на Ваш рост как VIP-телохранителя. Можете попробовать воспринимать эту миссию как тренировку? Особые события вроде прощальной церемонии компании не часто происходят. Думаю, Вы приобретете некий ценный опыт. Секунду Комаки смотрел на Ику, ожидая ее реакции, но она ничего не сказала. Он криво усмехнулся. - ...Передать ему что-нибудь от Вас? В ответ на это Ику наконец-то подняла голову.

- Сэр, Вы были серьезны, говоря, что у нее нет боевого потенциала? – спросил робко Тедзука, пока они шли по коридору. Секунду Додзе смотрел на него, но потом снова перевел взгляд вперед. Тедзука ощущал смутную неуверенность в себе, но все равно продолжил: - Она и правда невежественная и опрометчивая, но бесполезной я ее не считаю. Я часто не могу сравниться с ней в плане рефлексов и мгновенной силы, так что, по-моему, неправильно говорить, будто по сравнению со мной у нее нет боевого потенциала. Если у нее нет боевого потенциала, значит, как один из ее ровесников, я должен находиться примерно на таком же уровне. Вы можете сказать, что она женщина, и потому ее базовый атлетический уровень ниже, но результаты тренировок вполне сопоставимы. - С трудом верится, что это слова того, кто так сильно третировал Касахара вначале, – рявкнул Додзе. Замечание было несправедливым, и он это знал. Его лицо горестно скривилось. Тедзука начинал ощущать неловкость, но выражение на его лице стало дерзким:      - Касахара и я были отобраны по совершенно разным, но одинаково важным причинам. Вы сами мне это сказали, Офицер Библиотеки Додзе. Его тон был подобен обнаженному мечу, прямая и неприкрытая атака, нацеленная на Додзе. Додзе дрогнул под неожиданным праведным укором Тедзука и виной, которую он пробудил, но не мог подобрать слов для извинения. Пока он все еще пребывал в растерянности, Тедзука безжалостно нанес последний удар. - Как наш старший офицер, можете ли Вы прибегать к двойным стандартам, сэр? Справедливый, продуманный аргумент ранил глубоко и сильно. - Ты прав, – пробормотал Додзе. Тедзука слегка смягчился и вежливо продолжил: - Я был груб, простите.      Их настиг звук торопливых шагов и к разговору присоединился Комаки: - Она говорит «Я покажу тебе, коротышка! На дух тебя не переношу!». 

- Уааа, – Тедзука громко присвистнул. – Она ни перед кем не сдерживается... просто выпускает все наружу. - Ей неведом страх. – В голосе Комаки слышалось чистое веселье. Додзе угрюмо пробормотал: - Сдержанностью она никогда не отличалась. Эти слова были произнесены очень упрямым тоном, и Тедзука выглядел озадаченным. Он не знал, что ответить, и, наконец, притих. Комаки засмеялся и вмешался. - Сразу после вступления она дошла до того, что назвала тебя «чертов карликовый инструктор с ужасным характером», так? Хотя, - поспешил добавить Комаки, - в этот раз она полностью в своем праве.   Голос Комаки был спокойным почти настолько, чтобы принять колкость за оговорку. Из-за этого Тедзука почувствовал неловкость, наверное, даже больше, чем намеченная жертва. Пожалуй, настало время отступить, поэтому он сказал «Мне надо подготовиться к отъезду» и, ускорив шаг, оставил этих двоих позади. Он прекрасно разобрался в ситуации. Когда Тедзука превратился в далекую фигуру впереди, Комаки перешел в нетипично укоризненную атаку. - Не пытайся сбежать, отталкивая ее. – Нападки короля логических аргументов были особенно болезненными. – Ты исключил ее ради собственного удобства. Не пытайся перекладывать вину на Касахара-сан. Я не поэтому согласился поддержать твое решение.  Додзе молчал, то ли потому, что не знал, как ответить, то ли из-за того, что вынужден был встретиться со своей виной лицом к лицу. Комаки всегда говорил: «Люди, которые любят логичные аргументы, безжалостны», и в такие моменты он не потакал Додзе. Со своими друзьями Комаки был не менее строг, чем с собой. - Касахара-сан сама может со своими проблемами справиться. Она тоже взрослая. У тебя нет права лезть, куда не просят. – Он продолжил укоризненно, - Если не можешь работать с ней беспристрастно, лучше отпусти ее. Лидер другого отряда сможет использовать ее намного эффективнее.    Комаки был совершенно серьезен, что сделало выпад еще более колким.

- Боже, в твоем нынешнем состоянии ты бы даже меня не смогла задержать, – заявила Шибасаки Ику, стоявшей в охране на главном входе в библиотеку. Она пришла забрать Ику пообедать – Шибасаки пришлось подстраивать свое расписание, чтобы они могли поесть вместе, поскольку изменить распорядок Ику в охране было невозможно. Для Ику, как члена отряда Сил Обороны, сама идея того, что хрупкая Шибасаки может миновать ее пост, была вызовом ее чести. Она тут же возмутилась: - Скорее Ад замерзнет! Я никогда не пропущу ни одну подозрительную личность! - Но ты кажешься сильно расстроенной. Правда ведь, Номура? – спросила Шибасаки бойца Сил Обороны, бывшего напарником Ику в охране. Они поступили в одно время, так что Шибасаки разговаривала бесцеремонно. Голос Намура же, наоборот, был пронзительным и нервным. - О, эм, да, мадам, думаю, она выглядит слегка приунывшей. Почему он обращается к Шибасаки «мадам», хотя они одного ранга? подумала Ику, продолжая размышлять. Хоть ее острый язык и был недостатком, красота Шибасаки принесла ей популярность среди рекрутов мужского пола. Видимо, Номура тоже к ним относился. Следующая смена охраны пришла и сменила их, так что две девушки покинули здание. Это был день накануне зарплаты, и они предпочли бесплатный обед в столовой походу куда-то еще. - По-моему, Номура хотел пригласить тебя на обед. Номура места себе не находил, пока они ждали прихода новой смены, наверное, пытался подгадать правильный момент и позвать ее на обед. В итоге, ему это не удалось, так что, когда они уходили, он казался весьма удрученным. - Какая жалость. Маленькие мальчики меня не интересуют. - Он наш ровесник!       - Нет, я не признаю кого-то мужчиной, если он не старше меня хотя бы лет на пять. Предпочитаю мужчин постарше. - Ситуация бы усложнилась, услышь тебя он . – Даже вспоминая о нем, Ику не могла заставить себя произнести имя Додзе. Все, как и сказала Шибасаки – она до сих пор была расстроена. - Кстати говоря, его отряд ведь уже в Одавара? Этот вопрос только пробудил снова в Ику, члене отряда Додзе, осознание того, что лишь ее одну не взяли на задание. - Да, – ответила она таким унылым тоном, что почувствовала отвращение к себе.    

- Ты похожа на брошенного щенка, – поделилась своими безжалостными наблюдениями Шибасаки, приступая к обеду. - Черта с два, это значило бы, что он – мой хозяин, – пробурчала Ику. - Он и есть твой хозяин, и ты это знаешь, – парировала Шибасаки. Ику не знала, что на это ответить. - ...я не виновата, он старший по званию. Щенки не выбирают хозяев, а люди не выбирают начальство. - Ох, ладно, – Шибасаки отмахнулась от сказанного Ику в свою защиту замечания, заставив ее почувствовать себя идиоткой из-за того, что она серьезно отнеслась к разговору. – Слышала, в Одавара все как на иголках. Они там перешли в режим повышенной боевой готовности. Шибасаки, как всегда, была прекрасно осведомлена. Ику понятия не имела, где и какую сеть надо организовать, чтобы получать подобную информацию. Она была совершенно не в курсе о ситуации в Одавара, поскольку не участвовала в миссии. - Начальство опасается, что, в зависимости от развития событий, это может стать худшим инцидентом со времен «Кошмара в Хино». - ...ты серьезно? Палочки Ику замерли в воздухе. Она изучила нападение на Библиотеку Хино, произошедшее двадцать лет назад. Это был самый трагический инцидент в истории библиотеки – не было бы преувеличением сказать, что Вооруженные Силы библиотеки были созданы для того, чтобы нечто подобное не произошло снова. - Будет настолько опасно? Шибасаки подняла брови. - Ты точно не слушала. Музей Истории Информации стоял нетронутым с момента принятия Закона о Развитии СМИ. Это драгоценная коллекция документов, которую Комитет по Развитию предпочел бы скрыть. Будь это публичная библиотека, само ее существование давно уже было бы стерто из истории. Даже как частную библиотеку, ее, наверное, так или иначе закрыли бы, если бы она управлялась обычным путем, но с поддержкой «Нобеяма Групп» сделать это не так просто. Она выстояла, потому что прежний председатель Нобеяма обладал большим политическим влиянием, но теперь, после его смерти – ну, ты поняла, – прервалась Шибасаки с тревожным видом. – Это идеальный шанс для атаки. Шибасаки не стала говорить, что библиотеку ждет расправа цензуры. Нет, она прямо использовала слово «атака». Это было почти как если бы они говорили о настоящей войне. - ...дойдет до того, что люди погибнут? Вопрос прозвучал глупо. Она и сама так считала. - Поэтому они в состоянии повышенной боевой готовности, верно? Так что до такого не дойдет. Я слышала, Силы Обороны обновили снаряжение солдат автоматами. Насколько я знаю, библиотека никогда раньше не предпринимала такого чрезвычайного шага как введение в бой всего Спецназа Библиотеки. Всего Спецназа, кроме Ику. Ее не взяли. Почему я сейчас здесь, а не там? Миссия, такая же опасная, как та, что унесла жизнь двенадцати человек – миссия, после которой кто-то может не вернуться – почему я в этом не участвую? Я тоже хотела сражаться. Ради защиты книг, вместе с мужчинами и женщинами, которые сражаются по той же причине. - Подожди, не делай такое лицо! Ику не знала, какое лицо сделала, но, наверное, его выражение было довольно жалким. - Не волнуйся, сейчас ситуация отличается от того, что было двадцать лет назад. – Тревожась, что она напугала Ику, Шибасаки продолжила, - Сегодня мы хорошо экипированы и хорошо подготовлены. У наших солдат больше боевого опыта, чем у полиции или вооруженных сил. Нас не одолеют силы с куда лучшим снаряжением, как это было в Библиотеке Хино. - Ты так думаешь? Шибасаки тревога в голосе Ику удивила. - Вернутся ли все домой целыми... Командир Генда, инструктор Комаки, Тедзука... инструктор Додзе, все они. - Даже не говори такого! – одернула ее Шибасаки. Ее голос был очень злым. – Конечно, они будут в порядке, оставив такого невежественного ребенка, как ты! – Через пару секунд после редкого для нее взрыва, Шибасаки мрачно пробормотала: - Прости, я забылась. Но Шибасаки была права. Она была невежественным ребенком и знала это. Тедзука, например, не нужно было объяснение, что значит «получить на хранение всю коллекцию документов Музея Истории Информации». Конечно, он, пожалуй, о таких вещах знал больше обычного человека, ведь его отцом был президент Японской Ассоциации Библиотек, но это не оправдывало собственное невежество Ику. Было совершенно правильно, что человек, мгновенно понявший значимость приказа, заслуживал доверия больше той, кому сначала требовались пояснения. - ...Я не хотела говорить тебе это, но... – рот Шибасаки скривился. – Командир Генда посчитал, что боевого потенциала у тебя достаточно, и собирался взять тебя с собой. Ты, может, и идиотка, но это не касается того, насколько ты хороша в битве. Если совсем честно, солдат может быть любым идиотом, пока ему хватает мозгов понять приказы командира. Шибасаки назвала ее идиоткой, но не пыталась ли она сказать, что в этом нет ничего страшного – это было вроде поддержки, так ведь? - Исключение тебя из плана – это полностью эгоистичное решение инструктора Додзе. Если он на тебя набросился, то, наверное, из-за чувства вины. Пожалуй, он все-таки прекрасно знает, что поступил нечестно. Что ты говоришь? Ику озадаченно нахмурилась. Шибасаки ответила с недоверчивым видом. Но вызвала его не Ику. - То есть, даже если глупая дочка, не сказавшая родителя о своей боевой должности, погибнет или будет сильно ранена на задании, недостаток уважения к родителям – это ее собственная вина. Не знаю, зачем ему заботиться о поддержании прикрытия глупой дочки или спасать ее родителей от инфаркта. - ...какого черта он творит, суя нос в мои дела? - Говорю же, это простой эгоизм. Чистой воды фаворитизм, а не логическое решение. - Мне такие любезности не нужны! – Как сильно, по-твоему, ты меня ранил, отбросив вот так? Ее возмущение отсутствующим Додзе закипело и забурлило. Но, думаю, прежде всего, я сама виновата. - ...это потому, что я не разобралась со своими родителями сама. Если он вычеркнул ее потому, что она не решила свои проблемы, то права жаловаться на это у нее не было. Хоть его вмешательство и было неразумным, она не могла поспорить с его решением, что вмешательство это ей было необходимо. - Теперь понимаешь? – самодовольно спросила Шибасаки и засмеялась. Через секунду Ику тоже рассмеялась и вздохнула с облегчением. - Знаешь, я вроде как рада. – Под вопросительным взглядом Шибасаки Ику продолжила слегка смущенно: - Меня не взяли не потому, что я бесполезна. Наверное, это звучит по-детски. - ...в этом плане я тебе проигрываю, – Шибасаки пожала плечами. – В способности признавать себя ребенком. - Я буду усердно работать и выполню порученную миссию – Шепот Ику звучал как заявление. Настоящим детским эгоизмом было устроить истерику и сказать «Я не хочу это назначение, я хочу другое». Люди, не способные справиться с порученным им заданием, не имеют права требовать чужого доверия к себе.    Она подождет, пока не выполнит свою миссию, чтобы сказать Додзе не лезть не в свое дело.     

* * *

- Касахара-сан не приедет? Во имя журналистского расследования Орикучи приехала в Музей Истории Информации за день до его закрытия. Этот вопрос прозвучал после того, как она обошла все здание, в зале, ныне превращенном в штаб-квартиру охраны. - Она сопровождает командующего на прощальную церемонию по настоянию ее непосредственного начальника, – задорно произнес Генда. Додзе наградил его неодобрительным взглядом. - О, правда? – Орикучи казалась удивленной. – Это неожиданно заботливо с его стороны, он вроде не похож на такой тип... хотя, может, похож, – она засмеялась, передумав посреди фразы. – Прости, прости, ты очень заботливый. Ты ведь ее сторожевой пес и все такое. – Она говорила о том, как Додзе возмущался, когда она опубликовала фотографию Ику. - Она получила задание в соответствии с ее способностями. Посторонние не имеют право критиковать это решение. - Я его не критикую, – надулась Орикучи. Она пожаловалась Генда: - Сделай что-нибудь с этим глупым мальчиком. - Не дразни его так сильно, Орикучи. Ты не поверишь, как долго он может обижаться. - Спасибо за поддержку, сэр, – раздраженно бросил Додзе. Когда рядом была Орикучи, казалось, что у них два Генда. Ему было тяжело справляться с ними, особенно с их привычкой говорить грубые и бестактные вещи. - Ну, она редкое сокровище – единственная женщина в Спецназе по всей стране. Нас заботит, насколько хорошо она сможет совершенствоваться, и мы не хотим потерять ее, отправив в переделку, когда у нее совсем опыта нет. Наконец, Генда взялся помочь. То, как он не сделал этого с самого начала, было одной из его самых неприятных черт. - Готова поспорить, Касахара-сан расстроилась, – специально сказала Додзе Орикучи, не давая ему сбежать от разговора. Ее догадка была впечатляюще точной. - Она мне устроила разнос. «Я тебе покажу, коротышка!» - такими, кажется, были ее точные слова. Орикучи и Генда захохотали. - Додзе-кун и правда слегка низковат... – бестактно заметила Орикучи. – Но попробуй понять. Думаю, если бы она на тебя не рыкнула, то расплакалась бы. Додзе внутренне содрогнулся, когда Орикучи сунула ему в лицо то, что он пытался игнорировать. Он уже несколько раз сталкивался с противоречиями натуры Ику – хотя она была энергичной и упрямой, но при этом хрупкой и легко доходила до слез. Он хотел бы к этому привыкнуть, но всегда, когда это случалось, ему становилось очень неуютно. В этот раз все было еще хуже из-за его чувства вины. - «Я тебе покажу», э? Звучит так, будто она изрядно тобой восхищается.              - Нет, – торопливо возразил Додзе. – Восхищается она кое-кем другим. Не мной. Его раздражение было настолько явным, что Генда, который собирался вмещаться, передумал и просто криво улыбнулся.

* * *

Наступил день прощальной церемонии – а так же день закрытия Музея Истории Информации. - Угх, мне достаточно на тебя посмотреть, чтобы сытой себя почувствовать! – сказала Шибасаки, сморщив нос. У нее было низкое кровяное давление, так что она никогда не ела много за завтраком. - Ты просто недостаточно ешь. О, эй, если не будешь тамагояки, давай его сюда. - Все забирай! Глядя, как ты ешь, я потеряла аппетит. – Шибасаки небрежно подвинула тарелку тамогояки к Ику. – Кроме того, ты ешь в два раза больше обычного! - Сегодня я должна наесться до отвала. Как говорится, на пустой желудок сражаться не получится. - С каких это пор ты там сражаться собралась? - Мысленно я буду на взводе, как если бы действительно сражалась. В тот день Спецназ должен был сражаться в битве за Музей Истории Информации. Хоть ее и не взяли, она хотела подойти к своему заданию с таким же отношением. Поскольку опыта у нее было мало, Ику предстояло играть роль, скорее, помощницы. Поэтому ее заданием было обеспечить Инамине как можно большую подвижность. - Ну, ты точно усердно трудилась. – Спокойная похвала Шибасаки застала Ику врасплох и вызвала смешанные чувства – как-то неловко. У нее было мало времени перед прощальной церемонией, но ее проинструктировал член Сил Обороны, который раньше сопровождал Инамине на публичные события, и прошлым вечером она взяла запасное инвалидное кресло Инамине, чтобы, с помощью Шибасаки, потренироваться исполнять свои обязанности сопровождающего. - Эй, спасибо, что помогла с тренировкой и прочим. - Точно, раз я была так добра, что согласилась помочь, теперь никаких промахов я не допущу! – Шибасаки умело использовала преувеличение, чтобы скрыть свое смущение. Ику искренне кивнула. - Поняла.        Они выехали на прощальную церемонию как и было запланировано, в десять утра. Они встретили Инамине перед штабом. Прежде чем его посадили в официальный транспорт, он повернулся к ним и поклонился. Солдатам его склоненная голова была прекрасно видна, поскольку он сидел, а они стояли. - Спасибо вам всем за вашу помощь сегодня. Покончив с любезностями, они должны были устроить Инамине в машине. Особенно мускулистый солдат поднял его и посадил на место, в то время как Ику быстро сложила его инвалидное кресло – результат ее напряженных тренировок – и положила его в багажник. Она села рядом с Инамине, который мило ей улыбнулся. - Сегодня я на Вас полагаюсь. На миг очарованная его нежной улыбкой, Ику изящно кивнула. - Да, сэр! Верно, такой вот у меня начальник, с гордостью вспомнила она. Машина двигалась вперед со скрупулезной осторожностью, и Ику смотрела в направлении Одавара. Битва к тому времени уже должна была начаться. Ику молча молилась за судьбы своих друзей и коллег.  

* * *

Отряд Специального Учреждения Развития окружил Музей Истории Информации к девяти часам утра – обычному времени открытия, а так же моменту, на который была запланирована передача документов «Нобеяма Групп» Вооруженным Силам Библиотеки Канто. Библиотека смогла угадать время начала битвы по шагам, предпринятым Учреждением Развития заранее с целью ограничения движения на участке. Что касается сил библиотеки, их вертолет должен был вылететь с Библиотечной базы в десять часов и приземлиться в Музее Истории Информации в пол-одиннадцатого. Поскольку им пришлось согласовывать свой план с Бюро Контроля Воздушного Движения, Учреждению Развития он, вероятно, тоже был известен. То, что им необходимо было продержаться до прибытия вертолета, должно было стать первым затруднением в этой войне. - В соответствии с уведомлением, представленном в Приказе о Развитии пол номером семь-семь-два-шесть, который будет доставлен на Библиотечную Базу  Канто, как представители Комитета по Развитию СМИ и его председателя Онодера Шигеру, мы проведем инспекцию, как предписывает третий параграф Закона о Развитии! Опустите оружие и немедленно сдавайтесь! Голос командира отряда Учреждения Развития прогремел из динамика, объявляя об их миссии. Уведомление об инспекции направлялось на Библиотечную Базу, несмотря на то, что сама инспекция проводилась в Музее Истории Информации. Как всегда, они пытались хоть в какой-то малости застать библиотеку врасплох. Стоявший у переднего входа Генда бесстрашно рассмеялся и взял микрофон, подключенный к их вещательному оборудованию. - Присутствующие здесь Вооруженные Силы Библиотеки Канто используют право защиты, гарантированное четвертым разделом Закона о Свободе Библиотеки, параграф тридцать четвертый! Если хотите устроить инспекцию, вам придется сначала через нас пройти!        И после этого излишне провокационного ответа битва за Музей Истории Информации началась. 

* * *

«...солнце сияет ярко в день церемонии прощания с Нобеяма Сохачи (бывшим председателем «Нобеяма Групп) – и Музей Истории Информации, которым Нобеяма управлял половину жизни, приближается к собственной кончине. Похоже, он погибнет с громким хлопком. Специальное Учреждение Развития наметило для цензуры документы, оставленные Нобеяма Библиотекам Канто. Объявление было сделано без предоставления уведомления об инспекции в Музей Истории Информации, где будет проводиться сама инспекция. Эта попытка провести Вооруженные Силы Библиотеки, пока они заняты в карауле – характерная особенность Специального Учреждения. Ради чего игнорируется предсмертное желание человека и навязывается эта инспекция?». Орикучи Маки   

* * *

- Похоже, они тоже целую толпу привезли. – Удивленно пробормотал Тедзука, лежа на крыше позади низких перил. Благодаря законам, утверждавшим, что битва не должна выходить за пределы досматриваемого учреждения, Вооруженные Силы Библиотеки автоматически получали самую высокую точку – а именно, крышу здания. Оглядев территорию, они заметили, что отряд Специального Учреждения Развития рассредоточился, чтобы полностью окружить Музей. Учреждение Развития привезло около двухсот человек, считая команду тыловой поддержки, обеспечивающую ограничения дорожного движения на окруженном участке. Было мобилизовано почти все подразделение. Возможно, именно поэтому на Библиотечную Базу они не нападали, бросив все силы на более слабую мишень. Предыдущие рейды цензуры, направленные на библиотеки Канто, включали не более пятидесяти-шестидесяти человек с каждой стороны, так что оба противника впервые участвовали в битве с таким размахом. Видимый с крыши транспорт тоже был не обычными рейдовыми фургонами, а военными грузовиками, без сомнения набитыми оружием, таким же богатым, как и тяжелым. Но то же самое можно было сказать и о силах библиотеки. Учитывая обширность земель музея, столкновение обещало быть самым крупным из возможных в городе. - В плане количества людей мы примерно равны, – ответил Тедзука член другого отряда, как и Тедзука, поставленный снайпером. Звали его Шиндо, он был лучшим стрелком Спецназа Библиотеки и ветераном, состоявшим в спецназе с момента его основания. – Постарайся по возможности никого не убивать. Битва становится жестче, когда люди гибнут.     - Будет ли противник к нам с таким же вниманием относиться? - Наверное, нет, но обе стороны хотя бы ограничены легко заряжаемым оружием. Ладно, тебе незачем думать о мнении другой стороны. Мы были избраны расположиться на высокой позиции; если убьем кого-то и разозлим врага, расплачиваться за это придется нашим товарищам на земле. Это единственное, что мы должны помнить. – Такую точку зрения можно было получить лишь после долгих лет службы снайпером. - А другая сторона может тревожиться о риске разозлить нас. В этом случае, мы воспользуемся нашей позицией по полной. Если они это понимают, то ничего безумного творить не станут, – подытожил Шиндо. Во время рейдов наличие снайперов призвано было не дать противостоянию обостриться. Для этого на крыше расположились пятеро стрелков. В основном, они выполняли запросы отрядов внизу, обеспечивая им прикрытие. Некоторые ветераны просто стреляли тогда, когда считали это необходимым, но Тедзука пока мог лишь вмешиваться только по приказу командира. - Нам не точность нужна – на самом деле, старайся промахиваться. Выстрелы сверху и так на них сильно давить будут. - Понятно, сэр. Поскольку Тедзука продемонстрировал способности к стрельбе, он прошел регулярные курсы обучения меткости, но не думал, что новичок-первогодка может тягаться в этом плане с ветеранами, у которых десять лет службы за плечами. В его наушнике зазвучала на частоте снайперов сообщение. - Главный вход отряду снайперов, нам нужно прикрытие! - Тедзука, еще кто-нибудь, пошли со мной! Остальные двое, следите за задним входом! – крикнул Шиндо. Низко пригнувшись, чтобы его не заметили снизу, он перешел на позицию, с которой просматривался главный вход, и Тедзука последовал за ним. У входа начиналась яростная перестрелка с использованием баррикад и траншей, сооруженных там. У Сил Библиотеки, может, и было преимущество высоты, но отряд Учреждения получил еще большее преимущество: возможность стрелять свободно. Когда мишенью цензуры становилась общественная собственность или частное имущество, зачастую ответственность за компенсацию ущерба, вызванного стрельбой из вне, ложилась на Силы Библиотеки, хоть они стреляли в целях самозащиты. На самом деле, компенсации выплачивать из специальной страховки от повреждений, но существовала прямая связь между степенью повреждений и ростом их страховых взносов. В последние годы их взносы постоянно росли, что очень сильно давило на бюджет Вооруженных Сил Библиотеки. Отряд Учреждения мог не волноваться о растущих повреждениях. Будучи национальной организацией, они обладали несравненно большим бюджетом, чем библиотека. Они могли стрелять, не колеблясь. Такое отсутствие финансовых переживаний было предметом зависти Сил Библиотеки. Подстроившись под направление и скорость ветра, Тедзука прицелился в солдат отряда Учреждения. Чтобы они знали, что стреляют в них сверху, он выбрал мишенью бронзовый орнамент на вершине воротного столба. Он затаил дыхание, нажал на курок и орнамент тут же разлетелся на кусочки. Тогда Шиндо и второй снайпер начали делать предупреждающие выстрелы по пробелам во вражеском строе. Отряд бросился отступать, как будто гончие из ада следовали за ними по пятам. Ответные выстрелы по крыше пролетели высоко над головами снайперов. В конце концов, враг, наверное, попытался бы прорваться в помещение и все здание оказалось бы в осадном положении, но если они не смогли бы сдерживать наступление хотя бы до завершения первого захода вертолета, то до второго продержаться точно было бы невозможно.

«Пули дождем сыплются на Музей Истории информации. Никакого уважения к тридцатилетней истории музея или замыслу покойного председателя. Стреляли так, будто могли застрелить и историю, и замысел. Контраст с контратакой Вооруженных Сил Библиотеки. Они всегда стреляют в ответ, всегда в целях самозащиты. Хорошо знакомые с преимуществом перехвата инициативы, они все равно предпочитают от этого преимущества отказаться. «Не все считают защиту книг достойной причиной для упреждающего удара», - объясняет Инамине Казуичи, нынешний командующий Библиотечной Базой Канто и основатель Вооруженных Сил Библиотеки. Так что они принимают свое невыгодное положение и остаются верны неагрессивной защите». Орикучи Маки              

Тринадцать человек. За пятнадцать минут до прибытия вертолета таким было общее число раненых. - Сколько из них серьезно ранены? – крикнул Генда Огата, своему помощнику, собиравшему информацию. Огата ответил: - Все тринадцать. Я не считал тех, кто оправился, получив первую помощь медбригады.  - Правильно, – согласился Генда, а затем отдал приказы. – Особое внимание уделите серьезно раненым и отправьте их на крышу. Мы перевезем их в кабине вертолета. Огата ответил, что из-за переделок вертолета он может вместить не более десяти человек. - Тогда оставьте остальных на второй заход. Если кажется, что они не протянут, запросите на помощь вертолет у Вооруженных Сил Библиотеки Чубу. - Мы можем предоставить вертолет. - Это замечание исходило от Орикучи, которая до этого момента была поглощена сбором информации и едва ли хоть слово произнесла. – Я договорюсь, чтобы прислали новостной вертолет. Быстрее будет вызвать его из города, чем откуда-то еще, верно? - Хорошо, спасибо, – быстро определился Генда. Орикучи по мобильному связалась с главным офисом, а Генда продолжил выкрикивать приказы солдатам в головокружительном темпе. С минуты на минуту ситуация могла измениться, а полную картину могли видеть лишь те, кто находился в штабе охраны. Когда Орикучи завершила звонок, Генда виновато произнес - Прости. - Не волнуйся об этом. Мы боремся, когда пишем о вашей борьбе. Мы сделаем все необходимое, чтобы прикрыть вас, так что можете полностью посвятить себя битве. – Улыбка Орикучи была такой очаровательно яркой, что казалась не к месту в нынешней ситуации. «Сесоша» не только были частью конгломерата Нобеяма, они так же были связаны с Музеем Истории Информации, основанным бывшим председателем Нобеяма Сохачи. Музей занимал особое место в сердцах многих репортеров, но работники «Сесоша» были привязаны к нему особенно сильно. Генда внезапно вспомнил некогда сказанные ею слова, то, что теперь им было бы неловко слушать или произносить. «Иди своей собственной дорогой. Я последую прямо за тобой».

«Перевести раненых солдат Сил Библиотеки можно было только по воздуху. Специальное Учреждение Развития полностью окружило Музей Истории Информации и не позволило бы даже раненых вынести. Даже если бы Силы Библиотеки вызвали скорую, перекрытое Специальным Учреждением движение не позволило бы ей приехать. Во время рейда цензуры, даже если случаются смерти у любой из сторон, никто не несет ответственности за преступление – так же, как солдаты не преследуется за убийство вражеских солдат на поле боя. Но, по крайней мере, Специальное Учреждение, как сторона, напавшая извне, могла спокойно убирать своих раненых с линии фронта. Такая ситуация на руку лишь Специальному Учреждению». Орикучи Маки

Было 10:25. Вертолет UH-60JA приземлился на крыше Музея Истории Информации на пять раньше ожидаемого. - Огонь! Стреляйте изо всех сил! – приказал Шиндо отряду снайперов с непривычной горячностью. Даже на земле приказы стрелять звучали быстро и часто. Это был единственный момент, когда Силы Библиотеки готовы были забыть о сведении ущерба к минимуму и обрушить на отряд Учреждения мощный огонь. - Проклятье! – Тедзука прицелился в насыпь перед траншеей, занятой отрядом Учреждения, и нажал на курок. Благодаря воздушному потоку от лопастей вертолета, никаких гарантий точности выстрела не оставалось, как бы тщательно он ни целился. Он вынужден был выбирать неживые мишени. Пожалуйста, пригните головы, я вас умоляю, наполовину молился он, «стреляя изо всех сил». С таким количеством предупреждающих выстрелов, если бы кто и получил пулю, то только по своей вине. Не вините меня, если умрете. Два контейнера для транспортировки стояли наготове на крыше с прошлого дня – оставалось лишь присоединить металлические зажимы для крепления. Раненых погрузили в кабине, и UH-60JA снова взлетел, даже не останавливая свои винты. Благодаря обилию предупреждающих выстрелов отряд Учреждения не смог особо обстрелять вертолет, пока тот не взлетел. Но после этого битва ужесточилась – как будто в отместку за благополучный вылет вертолета.

«Наконец, вертолет прибыл для первой загрузки. Силы Библиотеки впервые за день перешли в решительное наступление. Грозное Специальное Учреждение Развития беспомощно стояло под таким сильным обстрелом, что они не могли даже выглянуть из-за баррикад. Сокровище Вооруженных Сил Библиотеки, их универсальный вертолет, улетел нагруженный ранеными солдатами библиотеки и трехтонным контейнером. Внутри контейнера находились материалы за тридцать лет, посвященные Закону о Развитии. Силы Библиотеки защищают историю, которую нельзя замалчивать. Замечу, что, хоть это и был лишь небольшой жест помощи библиотеке, Специальное Учреждение Развития стреляло в вертолет, посланный нашей компанией, чтобы забрать раненых». Орикучи Маки

- Всем, отступаем! Уходим внутрь здания! Тридцать минут после отбытия вертолета с первой порцией груза, они уже не могли держать оборону. Додзе и Комаки, стоявшие у черного входа, последовали приказам командира прикрыть огнем распложенные снаружи отряды, пока те отступали внутрь здания. Поскольку их силы состояли из небольших отрядов, когда Спецназ собирался вместе на всеобщую битву, для каждой позиции назначался командир, выбранный из лидеров отрядов на основе старшинства и лидерских качеств, а остальные главы отрядов подпадали под его командование. Додзе, само собой, входил в эту категорию, поскольку только в этом году получил собственных подчиненных. Для отрядов так же было вполне привычно разделяться и отправлять своих членов на разные посты в зависимости от их способностей – например, так Тедзука оказался в отряде снайперов. Вежливо использование Силами Библиотеки своего штата можно было назвать «гибким», мене вежливо – «неорганизованным». Атака Учреждения была безжалостной даже во время отступления их противников. Все-таки обстрел их солдат был надежным способом сокращения сил врага. Главным принципом Сил Библиотеки, наоборот, была неагрессивная защита, так что в идеале они никогда не мешали отступлению противников. Хотя начальство часто слышало жалобы от солдат, что в реальной битве такое ограничение было совершенно абсурдным. «Мы не должны позволить нашему праву защищать книги усугублять конфликт еще сильнее», – часто наставлял их Инамине. Додзе это понимал, но, в такие моменты, это ограничение его сильно раздражало. Один из солдат покинул баррикады и побежал к ним. Слишком медленно, подумал Додзе, мысленно сравнивая его кое с кем другим. Хотя как только он вспомнил о ней, солдат – предсказуемо, мелькнула жестокая месть, - попал под вражеский выстрел, не успев достигнуть здания. Они не могли сразу определить, куда его ранили, но раз встать он не мог, наверное, пострадала нога. Отряд Учреждения не стрелял в уже раненных, но пули над его головой летали часто, быстро и безжалостно. - Комаки, прикрой меня. – Он опустил свою винтовку и надел каску. - Справишься? – кратко спросил Комаки. - Коротышка вроде меня – мишень маленькая. Как будто вспомнив ту, что часто пользовалась этим эпитетом, Комаки тихо усмехнулся. Затем он закричал в свою рацию: - Офицер Додзе спасает раненого! Готовьтесь обеспечить огневое прикрытие! Вместо приказа Комаки начал стрелять, и плотность стрельбы со стороны библиотеки в разы возросла. Додзе вылетел из входа, как будто подталкиваемый самим звуком. Он не знал, исходит ли бивший его по ушам звук стрельбы от товарищей или врагов. Неважно, кто это был – если он позволит ногам замедлиться от страха, в него попадут. Додзе мчался туда, где лежал, свернувшись, солдат. Не тратя времени на вопросы о его здоровье, Додзе сунул под тело солдата локоть и слегка его приподнял, затем одним быстрым толчком перебросил его себе на плечо. Добавочный вес значительно замедлил его ноги. Он вынужден был верить, что его товарищи обеспечат достаточное прикрытие огнем. Он пытался держаться как можно ниже, но, когда он нагибался со взрослым мужчиной на плече, его ноги подгибались. Не говоря уже о том, что раненый солдат был намного мускулистее Додзе.         Его колени подвели его в последний момент, и он буквально ввалился в здание. Он сбросил солдата со спины – снять его нормально у него не было сил – и упал, хватая ртом воздух. - Додзе! – завопил Комаки – только в такие моменты можно было услышать, как он повышает голос. Додзе помахал рукой, показывая, что с ним все хорошо. Голос к нему еще не вернулся. - ...он? – наконец, спросил он, сумев озвучить лишь последнюю часть вопроса. Комаки ответил: - С ним все будет хорошо. Новых ран у него нет. Мы увели его для оказания первой помощи. Хорошо, он выполнил свой долг. Додзе снова опустил голову. Мне бы не пришлось проходить через все эти трудности, если бы это она была там, подумал он эгоистично – хотя сам же и решил не брать ее на миссию.

«Наконец, Силы Библиотеки были отброшены в здание. Пули отряда Учреждения безжалостно преследуют отступавших. Силы Библиотеки же, наоборот, не мешают отряду Учреждения отступать. «Наша миссия – защищать книги, а не калечить Специальное Учреждение Развития», - говорит нынешний командующий Вооруженными Силами Библиотеки. Является ли истинной целью Специального Учреждения Развития цензура или же нападение на Вооруженные Силы библиотеки? Беспорядочные средства, которые они используют для осуществления своей цензуры, вынуждают вполне законно в этом сомневаться». Орикучи Маки

  Штаб охраны был перенесен на последний этаж четырехэтажного здания Музея Истории Информации. Отступление Сил Библиотеки в здание было всего лишь вопросом времени. Теперь они будут отступать этаж за этажом, выигрывая время. Переход в здание наполовину сократил эффективность отряда снайперов на крыше. Они потеряли первый этаж, когда вертолет прилетел во второй раз. Он забрал и раненых, и второй контейнер, как и в прошлый раз. Атака Специального Учреждения Развития стала настолько яростной, что за двадцать минут перед отлетом вертолета Силы Библиотеки лишились и второго этажа. - Отлично, теперь все в норме! – закричал Генда, получил доклад об отбытии вертолета. – Миссия выполнена! Прикроем эту лавочку!

«Вертолет улетел во второй раз. Но унести все оставшиеся документы он не смог. Отряд Учреждения уже пробился в здание – Вооруженным Силам Библиотеки пришлось оставить два из четырех этажей. Вертолету понадобился бы еще час, чтобы вернуться в третий раз. Силы Библиотеки вынуждены были принять горькое, душераздирающее решение». Орикучи Маки   

- Вооруженные Силы Библиотеки округа Канто Специальному Учреждению Развития! Информируем вас о том, что в 12:40 Вооруженные Силы Библиотеки Канто уступят свои права на все оставшиеся в здании документы! Ответьте по третьей внутренней линии! После объявления Генда, сделанного через систему оповещения, звуки стрельбы, наполнявшие здание, постепенно затихли. Наконец, в служившем им штабом конференц-зале зазвонил телефон. Все прерывистые звонки были внутренними. Генда включил громкую связь. - Специальное Учреждение Развития Вооруженным Силам Библиотеки Канто. Мы даем вам дополнительные тридцать минут. Вы должны покинуть здание к 13:10. Покинув здание, никто не будет допущен туда снова. Более того, мы будем досматривать все выносимые из здания сумки и контейнеры. Это все. – Сделав предупреждение, другая сторона отключилась. Генда приказал своему заместителю объявить об этих условиях через систему оповещения. Орикучи наморщила брови. - Были и другие документы? Которые вы оставляете? - Были другие документы, которые специально планировалось оставить, – ответил Генда, собирая оборудование в комнате. Орикучи начала ему помогать. – Когда мы согласовывали план боя, то сказали, что сделаем три захода – у нас и третий контейнер на крыше стоит. В нем книги и журналы, запасных копий которых у библиотеки и так достаточно. Противник не может вернуться домой с пустыми руками, не после привлечения таких сил. Так что мы помогли им сохранить лицо. - Что?! – прошептала Орикучи. – Почему вы сразу не могли договориться и разделить так документы? - Целью врага был захват всех документов, они никогда бы не согласились на такую сделку. Только из-за того, как сильно мы сопротивлялись до сих пор, Специальное Учреждение может поверить, что брошенные нами документы – итог их нападения. К тому же, Силы Библиотеки никогда не стремятся производить впечатление, что мы создаем прецедент уступок цензуре без борьбы. – Генда подчеркнуто добавил: - Не вставляй это в свои статьи. Орикучи пожала плечами и склонила голову набок, жест согласия, оставшийся у нее со школьных дней. Ее статья, вероятно, должна была окончиться словами вроде «хотя битва была напряженной, Силы Библиотеки не смогли спасти все документы и часть их была захвачена». - Похоже, быть борцом за справедливость – значит, много думать над тем, какое впечатление ты производишь. Тяжело тебе! – поддразнила она. - Пожалей меня хоть немного! – засмеялся он. Генда знал, что она шутит, и потому не стал всерьез спорить с ней – все-таки, он же не Додзе. Один из подчиненных округлившимися глазами смотрел, как Генда швыряет рации в коробки, пытаясь навести порядок. После этого он держал Генда подальше от процесса сборов.   

Когда Спецназ Библиотеки покинул Музей Истории Информации, расстался с работавшим с ними отрядом Вооруженных Сил Библиотеки из Канагава и вернулся на Библиотечную Базу, было уже больше трех часов. На базе уже начался разбор только что полученных документов, так что Спецназ снял свою экипировку и разошелся по кабинетам. - Теперь осталось только Касахара вернуться, и все будут дома целыми, – сказал Генда, глядя на часы. Церемония прощания, вероятно, уже закончилась. Он как раз думал, что скоро ему придется представлять свой доклад Инамине, когда его телефон зазвонил. Генда ответил, и его лицо помрачнело, пока он слушал собеседника. Атмосфера в комнате тут же стала напряженнее. Здесь не было не знакомых с кризисными ситуациями. На самом деле, если кто и был... Генда повесил трубку и повернулся к остальным. - Командующий Инамине был похищен подозрительными личностями возле места проведения церемонии прощания. Вместе с Касахара. В ушах Додзе раздался резкий грохот. Все обернулись к нему, и через миг он понял, что уронил собственный стул. - ...ах, – он открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, но не смог решить, что именно, так что, в итоге, снова закрыл его. Он сам не знал, что собирался ляпнуть. Комаки рядом с ним встал, поправил его упавший стул и с силой надавил на плечи Додзе. Его колени подогнулись под давлением и он вынужден был сесть. ...У него в голове прояснилось. Додзе посмотрел на Генда и произнес: - Мои извинение. Пожалуйста, продолжайте. Генда молча принял извинения и начал объяснять ситуацию.     

* * *

Ику было плевать, к кому относились напавшие на них. Они представились как «Ассоциация Времени Урожая», политическая организация, но это, наверное, было одноразовое имя – что-то звучавшее безвредно, заменяющее их настоящие имена и заставляющее их казаться группой, от которой можно не ждать неприятностей. Хотя было крайне сомнительно, что они и правда зарегистрировались как организация. Охрана Инамине состояла из четырех человек, считая Ику. Напавших было шестеро. Они приметили его, когда он читал свою поминальную речь, и выследили до парковки. Но на церемонии, где присутствовали знаменитости и прославленные личности, их похитителей окружала аура грубости, достаточно заметная, чтобы защитники Инамине были на чеку. И правда, никто и подумать не мог, что подобное случится здесь , но бывалые телохранители отреагировали прекрасно. Ику было приказано усадить Инамине в его инвалидное кресло и спрятать в тени машины. Она, может, и принадлежала к элитному отряду Сил Библиотеки, но оставалась полным новичком, так что приказ был разумным. Как раз когда она добралась до машины, враги вытащили (вероятно, незаконно приобретенные) пистолеты и направили их на солдат библиотеки – предсказуемая тактика. У членов Сил Обороны не было разрешения носить оружие вне территории библиотеки, так что у них были только складные дубинки. Но этого хватило. У двоих врагов было оружие, но держали они его как новички, делая неоправданные движения. Бойцы библиотеки выбили у них из рук пистолеты прежде, чем те получили шанс их использовать. На закрытой парковке людей было немного, но эти далекие наблюдатели даже не заметили потасовки, так быстро все произошло. Ику, тем временем, отвезла Инамине под прикрытие тени машины, держа его полностью в стороне от драки. Когда Силы Библиотеки как раз готовились к завершающему удару, мужчина, походивший на лидера их противников, закричал: - Мы взорвем похоронный зал! Наши товарищи наблюдают за вами! Если не подчинитесь, они взорвут бомбы, которые мы установили по всему зданию! – Его лепет остановил солдат библиотеки. Чтобы пришедшие на похороны покинули здание, понадобилось бы время – там все еще было довольно много людей. Библиотека не могла определить, врет он или нет. - Мы требуем, чтобы вы передали нам Инамине Казуичи. - Хорошо. – Короткий ответ исходил от самого Инамине. И правда, никто кроме него не мог им ответить. Даже Ику, ютившаяся за его креслом, ничем не могла изменить ситуацию. Один из мужчин – различать их не было смысла – подошел к Инамине и Ику. Он грубо ухватился за ручки кресла, и Ику, не успев остановиться, против воли ударила его по рукам. - Дрянь! – рявкнул он. Ику проигнорировала его и обратилась к лидеру: - Я поеду с вами. – В ответ на его непонимающий взгляд, она продолжила: - Я член персонала, назначенный помощницей командующего Инамине. Поскольку командующий Инамине не может использовать свои ноги, ему нужна я. Не думаю, что вы способны обеспечить адекватную заботу командующему. – Ику сомневалась в собственной способности обеспечить ему адекватную заботу, но все равно настаивала. «А ты давала мне повод в тебя верить?» - всплыл в ее памяти краткий отказ Додзе. Хоть это и было просто оправдание, чтобы отстранить ее от миссии, она знала, эта фраза так ранила, потому в ней была доля истины. Я не сделала ничего, дающего мне право требовать твоего доверия. Поэтому Ику не могла отпустить Инамине на встречу опасности одного и с пустыми руками. Лучше было поехать с ним, хотя оружия не было у них обоих. - Вы должны подумать о безопасности вашего заложника. Группировке не было смысла похищать Инамина, если не ради выкупа. Лидер, похоже, задумался над словами Ику. В потасовке Ику не участвовала, и они видели, как она помогала Инамине на прощальной церемонии. Не было причин сомневаться в ее роли помощницы Инамине. То факт, что она принадлежала к женскому полу, вероятно, тоже сказался на его расчетах. - Да, конечно. Ты тоже едешь. Ику толкала вперед инвалидное кресло Инамине в окружении мужчин. Кресло, которое обычно достаточно было лишь слегка направлять, теперь даже не двинулось, пока она его не толкнула. Инамине отключил режим ручного управления; наверное, это был его молчаливый способ сказать, что он не против ее присутствия. Если бы они не создали для Ику повода помогать Инамине, ее прикрытие как его помощницы не продержалось бы. У Ику в груди потеплело от оказанного ей доверия. - Станете нас преследовать, мы взорвем похоронный зал! И сохранность жизней этих двоих мы не гарантируем! Ясно? – пригрозил лидер членам Сил Библиотеки, когда они уходили. Этот приказ был само собой разумеющимся – Силы Библиотеки не смогли бы преследовать группировку, поскольку врагу уже была известна модель их машины, ее цвет и номерные знаки. К тому же, члены Сил библиотеки не были обучены вести слежке. - Библиотекарь! – Лидер отряда охраны обратился к ней только по должности – из осторожности, она это знала. – Позаботься о командующем. – Его голос звучал приглушенно из-за горькой беспомощности. Ику коротко кивнула. «Ассоциация Времени Урожая» оставила свою машину, грязноватый фургон, на общей парковке. Когда заднюю дверь открыли, Ику нахмурилась. Сидения были убраны, но в салоне были разбросаны инструменты и разнообразный хлам. Где они вообще собирались инвалидное кресло поставить? Этот бардак ее разозлил. Один из мужчин залез в машину и начал без энтузиазма распихивать барахло, расчищая пространство, едва ли достаточно широкое. Двое мужчин схватили кресло по бокам и начали поднимать его. Ику закричала на них: - Не наклоняйте его вперед! – Инамине вцепился в ручки кресла, которое поднимали сзади. Ику встала перед ним и поддержала его, когда он скользнул вперед. На миг, весь вес Инамине лег на нее. Его тело оказалось на удивление легким, а вес был неравномерно разделен между левой и правой сторонами. Все-таки, он потерял одну ногу. - Опустите пока! Повернитесь боком и наклоняйте кресло назад, когда поднимаете его! Посчитайте или еще что, чтобы вы оба подняли кресло одновременно! - Ты слишком много ноешь, дрянь! – выпалил раздраженно один из мужчин. Но ее больше пугал тот факт, что понадобились ее указания. Не понимать, что если наклонить инвалидное кресло вперед, человек выпадет из него – насколько они были лишены воображения? Кое-как кресло все-таки погрузили в салон, но на полу там не было ковра или покрывала. Каждый толчок или тряска машины передавалась креслу. Обычное кресло Инамине было сделано на заказ и включало встроенные амортизаторы и систему поглощения толчков, но для сегодняшней поездки он использовал компактную купленную в магазине модель со слабой амортизацией. Ику порылась в хламе на полу в поисках того, что могло бы заменит амортизаторы, но... - Хватит там дергаться!  Мужчина на заднем сидении навел на нее пистолет. Она неохотно замерла. - У вас нет чего-нибудь для смягчения тряски? – гневно выпалила она. - Успокойся уже! – отмахнулся он от нее. Ику ощутила чуть ли не убийственную ярость. Для этих людей Инамине, командующий Библиотечной Базой, был просто символом. Они полностью игнорировали его, как калеки, потребности. - Простите, командующий, не знаю, как долго мы здесь пробудем, но… - Ику села в ногах у Инамине, вытянув свои ноги вбок, и ухватилась двумя руками за колеса инвалидного кресла. Кресло стояло на тормозе, но она не знала, как сильно оно будет подпрыгивать и скользить по заваленному полу во время движения машины. Не говоря уже о том, что Ику не питала особо оптимизма касательно того, будут ли эти мужчины вести машину осторожно.       - Спасибо. Простите за беспокойство. - Не за что. Взамен, когда вернемся, пожалуйста, скажите инструктору Додзе, что Касахара выполнила свой долг, – произнесла она с улыбкой. Инамине тоже улыбнулся и кивнул. - Обещаю. Поездка с самого начала была тряской, и Ику всеми силами удерживала качавшееся инвалидное кресло. - Пусть его и тяжело перевозить, но мне стоило поехать в моем обычном кресле, – тихо посетовал Инамине.   

Примерно через час они прибыли на место, к опрятному, но пустующему с виду пятиэтажному зданию. Их окружали расчищенные пустые земли, уже разделенные. Похоже, это был жилой комплекс, квартиры в котором пока еще не продавали; тут и там стояли предварительно подготовленные дома и многоквартирные здания, но прохожих почти не было. По дорожным указателям она поняла, что они оказались в Тачикава, но, само собой, точного адреса не знала. Ику снова ворчала и отдавала распоряжения мужчинам, когда они выгружали Инамине, а затем под дулом пистолета отвезла его кресло в здание. Она подумывала воспользоваться невнимательностью мужчин и выхватить один из их пистолетов, но при таком раскладе она бы долго не протянула при соотношении сил одна на шестерых, когда у врагов есть еще оружие. Все-таки, Инамине был ее главным приоритетом.     В любом случае, эти парни свяжутся с библиотекой ради переговоров, а когда переговоры начнутся, Силы Библиотеки перейдут к действиям. До тех пор делом Ику было сопровождать Инамине и заботиться о нем, не усугубляя ситуацию.

* * *

Было пять часов вечера, когда позвонила «Ассоциация Времени Урожая», организация, похитившая Инамине. Вооруженные Силы Библиотеки уже связались с полицией и перенаправили телефонную линию в большую аудиторию, приготовившись отслеживать любой входящий звонок. Вместе с полицейскими там было больше десяти членов Спецназа Библиотеки, включая Генда, лидеров отрядов и их помощников. Глава Сил Обороны тоже присутствовал вместе со своими подчиненными, ставшими свидетелями похищения. Как представитель Сил Библиотеки, Генда взял трубку. - Это «Ассоциация Времени Урожая». Командующий Инамине у нас в заложниках. - Это Старший Офицер Библиотеки Генда Рюске, представитель Сил Библиотеки. Я хотел бы убедиться в сохранности командующего Инамине и его помощницы. Можете дать им трубку? - Инамине – нет. Мы дадим поговорить с девчонкой, – последовал быстрый практичный ответ. Звучало так, будто они уже спланировали этот компромисс. Додзе против воли слегка наклонился к телефону. Поскольку в деле была замешана Ику, всему отряду Додзе разрешили присутствовать. - Алло? Ее голос был сильным. Додзе глубоко вдохнул. Генда спросил: - Вы в порядке? - Да, мы в норме. О, можете, пожалуйста, попросить Шибасаки отменить нашу бронь в «Трансаль»? Мы туда собирались вечером... какого черта? Могу я о такой мелочи попросить, разве нет? Это супер-дорогое место! Много проблем будет, если заранее ее не отменить – или вы вместо меня за отмену заплатите?! – У полицейских эта неожиданна комичная перепалка вызвала усмешки, но лица членов Спецназа оставались поголовно мрачными. – Ах... – произнесла Ику, а затем звонок оборвался. Поскольку «Ассоциация Времени Урожая» еще не выдвинула свои требования, они, вероятно, отсоединились временно, чтобы их звонок не отследили. Через какое-то время телефон снова зазвонил и Генда ответил. Это был тот же похититель. Не дав Генда даже назваться свое имя, он оттараторил свои требования. Похоже, импровизация Ику во время разговора его разозлила.      - Мы потеряли надежду на библиотеку, пренебрегающую Законом о развитии СМИ и нарушающую закон, мораль и права человека! В обмен на жизнь заложников мы требуем уничтожения документов из Музея Истории Информации! Он продолжил, сообщая об условиях сделки: - Во-первых, Силы Библиотеки должны открыть «Ассоциации Времени Урожая» все документы, взятые из Музея Истории Информации в этот день. Во-вторых, под надзором «Ассоциации Времени Урожая», библиотека сверит документы со списком пожертвованных материалов, официально опубликованным пару дней назад «Нобеяма Групп» и перечнем подлежащих конфискации материалов, выпущенным сегодня Комитетом по Развитию СМИ, а потом уничтожит все эти документы по средствам сжигания. Мы даем вам два часа, чтобы подготовиться к выдаче. Через два часа мы снова выйдем на связь, – закончил он и повесил трубку.   - Она вроде в порядке, да? – пробормотал Комаки Додзе, который выразил свое согласие молчаливым кивком. - Чертовски храбрая, – в шоке прошептал Тедзука, скорее, пораженный, чем испуганный. Вскоре были готовы результаты отслеживания номера. Оба звонка были сделаны с разных мобильных, но трубку вешали раньше, чем удавалось отследить звонок до исходного пункта. - Связь скачет между множеством мест, это все сильно усложняет. В любом случае, мобильники, наверное, краденые или заранее подготовленные, но... Этот доклад исходил от хмурившегося детектива из главного управления полиции по имени Хирага. Это он некоторое время назад предложил встретиться с Инамине и обсудить дело серийного убийцы из старшей школы. Библиотека затаила на него легкую злобу из-за волны критики, которую вызвало то дело, но он смог быстро подтвердить, что «Ассоциация Времени Урожая» как политическая организация официально не существует, и, похоже, не собирался отказывать в помощи с тем, что могло считаться проблемой библиотеки. Было установлено, что заложенные в похоронном зале бомбы, на которые намекала «Ассоциация Времени Урожая», были обманом. Главным обвинением этим преступникам должно было стать похищение. - Я благодарен за вашу помощь. – Генда поклонился ему, затем повернулся к Додзе и остальным. – Эй. Приведите сюда Шибасаки. Тедзука кивнул и выбежал из комнаты. - Генда-кун, – окликнул его голос. Это была Орикучи, которую он снова вызвал после ее отбытия. – Я буду здесь все записывать. Для того ты меня и вернул, верно? - Оставляю это на твое усмотрение. Только держи в тайне личность Касахара – просто скажи, что она обычный член персонала. Хотя личность командующего умалчивать незачем, – произнес Генда, его лицо помрачнело. – Ты получаешь доступ ко всей информации об этом инциденте, под мою ответственность. Если будешь писать статью, я хочу, чтобы ты все точно расписала – истинное уродство Закона о Развитии СМИ, когда его используют в качестве оправдания для подобного насилия. Закон о Развитии навлек на себе гнев всей библиотеки, когда подверг Инамине опасности. Как выживший после «Кошмара в Хино» двадцатилетней давности, он был символом той трагедии. Когда кто-то, поддерживающий Закон о Развитии, покусился на Инамине, они освежили память о собственном коллективном кошмаре библиотеки – том, повторения которого они никогда больше не допустили бы. - Пришло время нам сделать какое-нибудь смелое заявление о цензуре  - иначе мы потеряем лицо перед другими еженедельными журналами. Я заручусь поддержкой и разожгу пламя ярости как можно сильнее! – слова Орикучи были грозными, но на лице появилась неожиданно женственная улыбка.           Прослушав запись оставленного ей Ику сообщения, Шибасаки широко ухмыльнулась. - Она отлично головой поработала – ну, насколько это возможно для этой дурочки. - Ты поняла послание? – тревожно спросил Додзе. Шибасаки кивнула. - «Трансаль» - это место, где мы были пару раз; обычный ресторанчик в Тачикава. Это не какое-нибудь роскошное заведение, где нужно столик заказывать. И сегодня мы туда не собирались. - Хорошо, офицеры, это Тачикава! Командующий Инамине в Тачикава! Полицейские неожиданно оживились и зашевелились после громкого объявления Генда, но Тачикава был большим районом. Обыскать его за два часа, отведенных преступниками, было совершенно невозможно. Насколько они смогут растянуть следующий звонок? Отдел снабжения приступил к копированию пленки с микрофильмами, но к моменту обмена они точно не могли закончить. Кто-то неожиданно ткнул его между бровей. Додзе подпрыгнул и отпрянул. Это была Шибасаки. - У Вас невероятные морщины на лбу. Не думаю, что Вы сможете полностью от них избавиться, даже когда Касахара вернется. – Додзе ответить было нечего, так что он погрузился в мрачное молчание – что заставило Шибасаки задать еще более сложный вопрос. – Теперь сожалеете о своем решении, сэр? Это был прямой удар по его виноватой совести – Если бы я знал, что все так обернется... Дальше он думать об этом отказывался. Он несправедливо добился для нее назначения в охрану Инамине. Если это возмездие за его решение, то у него не было права впадать из-за этого в ступор. - Сожаление о решении не значит, что я могу вернуться назад и изменить его, верно? – кратко ответил Додзе. - Это мне в Вас и нравится, – засмеялась Шибасаки, и, как обычно, он не понял, шутила она или говорила серьезно.    

* * *

План Ику растянуть звонок трагически провалился, когда у нее забрали телефон, но у нее словно камень с плеч свалился, ведь она смогла передать послание. Без сомнения, Генда и остальные позовут Шибасаки, а Шибасаки, без сомнения, поймет ее сообщение. Но, оставив подсказку, указывающую на Тачикава, Ику не знала, что делать дальше. Неожиданно Инамине склонился над своими ногами и схватился за отворот брюк. Не успела Ику спросить, что случилось, как один из преступников грозно закричал: - Вы что творите?! – мужчина направил свой пистолет на затылок склоненной головы Инамине. Ику едва сдержалась, чтобы не отбросить свой самоконтроль и не наброситься на него. Инамине, тем не менее, не выказал страха или гнева. Он поднял взгляд на мужчину из своего склоненного положения. - Я хотел бы снять свой ножной протез. Похоже, крепление сбилось из-за тряски в машине, и это приносит мне изрядную боль. Мужчина фыркнул и дернул подбородком в сторону Ику. - Пусть это девчонка сделает. - Могу я попросить у Вас помощи? – спросил Инамине, и Ику кивнула. Все-таки, подобная помощь и была причиной, по которой Ику поехала с ним – по крайней мере, так они притворялись. - Я никогда раньше не снимала протезов, так что, пожалуйста, объясните мне, как, – произнесла Ику, снимая правый ботинок Инамине и обнажая ногу, сделанную из резины цвета плоти. Охранявший их мужчина воскликнул «Фу!». Самоконтроль Ику ослабился, выражение ее лица напряглось – проклятье, мне просто хочется прибить этого засранца! Ику продолжила закатывать штанину, открывая стержень и коленный сустав. Даже когда она закатала ткань до бедра, особо шире протез не стал – наверное, здесь его нога сужалась. Она закатала штанину почти на всю длину его ноги, когда открылся весь протез. Ику впервые увидела его ногу. Она оканчивалась закругленным обрубком чуть выше колена. Ее инстинкты вынудили ее запнуться, когда она оказалась лицом к лицу с недостающей значимой частью тела. Но... - Мне жаль, что Вам пришлось это увидеть. Я даже от своей семьи скрываю это зрелище. Виноватый голос Инамине привел ее в чувства подобно пощечине. Эта нога участвовала в бое во время «Кошмара в Хино» двадцать лет назад. Эта нога продолжала идти, терпя непередаваемую боль. Стоя на коленях, Ику подняла взгляд на Инамине и улыбнулась. - Я жду Ваших инструкций. Инамине терпеливо давал ей пошаговые указания, и Ику сняла протез. Отложив его аккуратно в сторону, она снова опустила вниз штанину. Поскольку ее нечем было заполнить, штанина свободно болталась ниже колена. Похитители посматривали на нее тревожно. Казалось, они наконец-то по-настоящему поняли, у Инамине нет ноги. - Так лучше? Хотите, чтобы я ее растерла? – Она тревожилась о его ноге – он сказал, что та приносит ему изрядную боль. Инамине улыбнулся и покачал головой. - После того, как Вы сняли протез, все хорошо.          

* * *

- Протез командующего Инамине был снят! – послышалось чуть ли не радостное восклицание от лидера отряда, сидевшего за компьютером. - Что?! – это заявление вызвало волнение среди Генда и прочего персонала. Шибасаки пояснила удивленным детективам, не понимающим его смысл: - Протез командующего устроен так, что если снять его определенным образом, включается передатчик. Даже пока детективы недоуменно пялились, Силы Библиотеки собирали все больше информации. - Я получил координаты! Это адрес на окраине Тачикава! - Сравните его с новейшей картой района! - Есть, это новый жилой микрорайон! Координаты находятся в пределах границ планируемого жилого комплекса! - Этой карте полгода, а? Здание, наверное, уже достроено. Ладно, высылаем наблюдение из филиала Сил Библиотеки в Тачикава. Спецназ, готовьтесь выезжать! Мы достанем их прежде, чем они снова выйдут на связь! Полицейские онемели от шока. Хирага, наконец, пришел в себя и подбежал к Генда, отдававшему приказы о выступлении. - Стойте! Теперь, когда мы знаем где они, полиция возьмет их там! - Может, просто дадите нам по-своему разобраться? – властный тон Генда оставлял мало возможностей для спора, но Хирага отказывался спокойно сдаться. - Мы не можем позволить вам делать, что пожелаете посреди нашего расследования! - Можете продолжать ваше расследование как захотите. Мы собираемся просто спасти командующего. - У нас тоже есть спасательные команды! Предоставьте это полиции! - Спасибо, но не надо. – Генда не повышал голоса, просто констатировал факты. – Наша совместная история не была настолько удачливой, чтобы мы верили, будто вы не станете нас обманывать. Я не прав? Хирага выглядел так, будто его ударили по лицу. Наконец, он грустно опустил брови. - Неужели у нас не будет возможности для искупления? – тихо прошептал он, хотя неважно было, слышал его Генда или нет. Казалось, у Хирага были свои причины так сильно желать помочь им. Генда не мог знать, что это за причины. - Силы Библиотеки не забудут помощь, которую вы оказали сегодня. Может, хоть на этом согласимся? Хирага не ответил, но его губы скривились в самоироничной улыбке. Затем на его лице снова появилось деловитое выражение. - Но право Вооруженных Сил Библиотеки на использование оружия ограничено учреждениями библиотеки, если не соблюдены специальные процедуры. Мы не можем закрыть глаза на нарушение закона, даже ради справедливости. Процедура получения разрешения на расширение зоны законной стрельбы для библиотеки была сложной и требовала предварительные приготовления. - Я же сказал, мы сами разберемся. – Генда дерзко усмехнулся, а затем начал быстро тараторить приказы. – Свяжитесь с компанией, которой принадлежит комплекс! Мы приобретем его как будущее библиотечное учреждение! Мне все равно, если мы потратим весь бюджет филиалов в Канто! Сделайте, что можете, чтобы заткнуть бухгалтеров и правительственный лагерь тоже! У Хирага челюсть отпала от таких абсурдных приказов. Но члены Сил Библиотеки, не колеблясь, перешли к действиям. - Заплатите им, сколько бы они ни просили, если смогут подписать контракт в течение тридцати минут! Если вышеупомянутое здание переходило в собственность Сил Библиотеки, они могли использовать оружие на его территории. И все же, это было особенно безумное решение для этого Гордиева узла. - Вы с ума сошли! – воскликнул Хирага.   Генда широко ухмыльнулся. - Использовать безумные методы для победы над злодеями – так и ведут дела Вооруженные Силы Библиотеки. - Но сколько сотен миллионов йен вы собираетесь заплатить за спасательную операцию?! - Новый микрорайон довольно большой, так что в ближайшем будущем мы начали бы подумывать о создании там нового филиала библиотеки или молодежного общественного центра. Если считать это гарантированным местом, то идея не такая уж и абсурдная. Мы так же можем продать здание, если не будем его использовать, или же компания, занимающаяся снабжением, может организовать его сдачу внаем. Поступление прибыли в бюджет библиотеки будет законным. В худшем случае, если переговоры на счет бюджета провалятся, нам придется лишь неустойку заплатить за отмену контракта. Конечно, мы может это делать лишь потому, что мы – специальное подразделение Вооруженных Сил Библиотеки, – подвел итог Генда.                    Хирага выглядел так, будто энергии на споры у него уже не осталось. - Додзе! – позвал Генда. Додзе тут же встал навытяжку. – Поручаю командование спасательной операцией тебе. Собери необходимое тебе снаряжение и персонал и жди приказа выдвигаться. Додзе в ответ отдал честь, а потом повернулся к Спецназу. - Те, кто сейчас свободен, возвращайтесь в штаб Спецназа. Я скоро оглашу состав спасательной команды. Додзе первым покинул аудиторию.   

* * *

«Пусти! Или хочешь попасть в полицию за наглое воровство в магазине?». Угрожать девушке, которая пыталась спасти одну лишь книгу от цензуры Специального Учреждения Развития – это было просто слишком постыдно и трусливо. По одному виду девушки со спины было ясно, что она напугана. Ее плечи сначала напряглись от удивления, а потом сжались. Он видел ее профиль, когда она оглядывалась на людей вокруг; она казалась потерянной и сбитой с толку, на гране слез. Было до боли очевидно, что в воровстве она не виновна. Никто и не подумал, что книгу девушка спрятала по этой причине. Но, наверное, ложное обвинение перед таким количеством людей было невыносимым унижением, в таком-то чувствительном возрасте. Тем не менее, когда девушка встретилась взглядом с мужчиной, управляющим магазином, ее спина выпрямилась, а неуверенность исчезла. Мужчина покачал головой, как будто говоря ей: «Не перечь им».       - Отлично! Я пойду! Управляющий, вызовите полицию и скажите им, что я вор! Я отправлюсь в участок вместе с украденной мной книгой! Ее благородное заявление пронзило его насквозь. Какая прямота и самопожертвование! Эта девушка была простой старшеклассницей и не обладала никакой силой в сравнении с солдатами Учреждения Развития – но все равно, она пыталась спасти книгу, за которой они пришли. И все же, у нее не было ничего, кроме искры храбрости. Какого черта он творил? Почему он просто смотрел, отказываясь раскрыть себя, будучи единственным в магазине человеком, обладающим правом и возможностью бороться с цензурой? Наконец устав от нее, агент Учреждения закричал на нее и оттолкнул девушку... Он больше не мог это терпеть. Гражданские книжные были мирной зоной. Офицерам нельзя было разбрасываться правом на сбор материалов, как им вздумается. Он знал правила. Просто они его больше не заботили. Он подхватил девушку за миг до того, как она упала. Она обернулась, удивленная. Выражение у нее было решительным, но кровь полностью отхлынула от ее девичьего, все еще невинного лица, показывая, насколько она напугана. Теперь пути назад не было. Он вытащил из кармана пиджака бейдж и потряс им.    - Вооруженные Силы Библиотеки Канто! Я использую свое право как Офицера Библиотеки Третьего Класса свободно собирать материалы, согласно Параграфу 30 Законов о Библиотеке! Данной мне правилами правопорядка Законов о Библиотеке  властью я изымаю эти книги по собственному усмотрению!

Непомерная благодарность владельца магазина вызвало у него чувство сильной неловкости. Он не заслужил этого; с самого начала он не собирался останавливать инспекцию. И не то, чтобы он хотел магазин спасти... Он пошел вернуть означенную книгу девушке, которая повредила ногу и теперь отдыхала. Поначалу она не решалась ее брать, так что он надавил немного сильнее. - Ты готова была признать себя вором, чтобы защитить эту книгу. Он хотел вернуть этой девушке ее книгу. Это была единственная причина, по которой он вмешался. Девушка заплакала, и он нежно потрепал ее по голове, чтобы успокоить. Она отважно выступила против солдата Учреждения Развития, но теперь, повесив голову и плача, выглядела удивительно хрупкой. Она и правда была совсем ребенком. Ее бессилие делало ее смелость, позволившую выступит против цензуры, еще более поразительной. 

С того дня прошло пять лет. Додзе ее узнал, едва заметив. - Я номер 153, Касахара Ику. Высокая девушка, назвавшая свое имя и порядковый номер, была той, кто, атипически, указал Силы Обороны в качестве приоритета. А еще это была та же девушка, которую Додзе пять лет назад спас от цензуры. Сидевший с краю стола Додзе был шокирован и взволнован под маской проводящего собеседование. Но выражение лица Ику не изменилось, когда их взгляды встретились. Видимо, она его не помнила. Его облегчение оказалось недолгим. Когда ее спросили о мотивах вступления в Вооруженные Силы, Ику, перед всеми присутствующими на собеседовании – перед Генда, Комаки и целым рядом работников библиотеки, помнивших тот инцидент, - начала страстно рассказывать о своей «судьбоносной встрече» с членом Сил Библиотеки пять лет назад. Более того, ее версия событий была куда более героической. Даже Додзе, главный персонаж, задавался вопросом, кем же был этот идеальный супермен из ее рассказа. «Он» был образцовым членом Вооруженных Сил библиотеки с прекрасным характером, его переполняла благородная храбрость. К концу ее повествования Додзе уже не мог поднять головы. Я бы заплатил миллион йен, чтобы избежать этого ужаса. Кому-нибудь. Кому угодно. Первым не выдержал веселый Комаки. Но как только шлюз открылся, остальные быстро сдались. В итоге, весь стол пытался сдерживать смешки. Ику же смотрела на них удивленно, не понимая, что в этом смешного. Видимо, то, как горячо она говорила о Додзе, при этом явно не помня его, насмешило его коллег еще больше. После собеседования Генда сказал: - Мы должны ее взять. – Он определенно по полной наслаждался ситуацией. Назначение Ику в тренировочную группу Додзе, вероятно, тоже было делом рук Генда.

Ику, конечно, об этом не знала, но история ее спасения Додзе закончилась не в тот день. Его беспрецедентное самовольное использование права сбора вызвало шумиху в библиотеке, куда он был послан на обучение. Додзе не только написал десятки писем с извинениями, его еще и на несколько заседаний вызывали. Он ожидал последствий, но все равно, это был унылый период его жизни, затянувшийся почти на полгода. К тому времени он хорошо усвоил урок: вот что случается, когда нарушаешь правила. В то время в Вооруженных Силах Библиотеки Канто трения между правительственным лагерем и теми, кто поддерживал принципы библиотеки, были довольно сильными, и проблемы, созданные Додзе, к несчастью, стали отличным оружием для правительственного лагеря. Во время этого инцидента он хорошо познакомился с темной стороной Сил Библиотеки. Он не сожалел о содеянном. Но он бы никогда не стал поступать так снова. Сгоряча поддавшись своим чувствам в деликатный момент, он поставил в опасное положение весь лагерь, к которому принадлежал. Додзе до сих пор себе этого не простил – его горячность, не давшая подумать о последствиях, и слабость, позволившая его чувствам одержать над ним верх. Это были ошибки, которых он старался изо всех избегать в будущем. А потом появилась Ику, как раз когда он начал думать, что победил свои недостатки. Честно говоря, это было подобно удару в живот. Почему ты объявилась спустя столько времени? И почему... Почему дорожила всем тем, что Додзе отверг как недостатки? Это было больно, но он, наконец-то, избавился от них и стал рациональным и надежным. И тут неожиданно появилась Ику, говорившая, что он ей нравился больше, когда был некомпетентным. Не вспоминай  меня старого, того, что я отбросил, поскольку он был с изъянами. Не смей восхищаться дефектным мной – я доволен тем, какой я сейчас. Не пытайся подражать тому мне, которого я стыжусь, когда я вынужден наблюдать, как ты это делаешь. Более того, Ику вступила в Вооруженные Силы Библиотеки против воли родителей и выбрала опасную боевую профессию – все ради того, чтобы последовать за Додзе, которого она тогда встретила. Это дало ему еще один повод осуждать прежнего себя. Она прошла весь этот путь, следуя твоему опрометчивому ошибочному примеру. Если бы ты не вел себя так перед ней, она бы не пошла этой дорогой и не выбрала бы такую опасную профессию – или не затаила бы таких странных иллюзий о Силах Библиотеки... Силы Библиотеки не были доброй и благородной организацией, как она воображала, а их члены были далеки от образа борца за справедливость, которым она хотела стать. «Когда ты так говоришь, кажется, что ты только рад держать ее подальше от Сил Обороны». Слова его любящего аргументы друга пробудили в нем упрямство. Прямо в точку, он не относился к ней беспристрастно. Он просто не мог. Ему хотелось бы, чтобы она уволилась и ушла, прежде чем откроет правду о Силах Библиотеки, прежде чем узнает, что никогда не станет борцом за справедливость – прежде чем ему придется увидеть ее страдания. Прежде чем случится что-то непоправимое. Ику, не знавшая о чувствах Додзе, не стеснялась и не скрывала своего восхищения тем Додзе, которого она встретила пять лет назад, сбивая нынешнего Додзе с толку. Ику поспешила с выводами и решила использовать свое несуществующее право сбора материалов, вынудив Додзе разгребать это вместо нее. Он собирался забрать Ику и извиниться перед Специальным Учреждением Развития за вмешательство в их инспекцию. Это стало бы унизительным долгом. Так он думал, когда шел за ней, но... Как только солдат Учреждения толкнул Ику, он проиграл. Все было в точности как пять лет назад. Дерзкая Ику пыталась спасти книгу, и… - Как будто старый Додзе вернулся, – мечтательно произнес Комаки. Эти слова стали лишь оружием для его самобичевания. Единственная причина, по которой в этот раз не поднялась шумиха, заключалась в наличии прошлого прецедента. И все же... Отвергать Ику просто потому, что она следовала за его старой, неправильной личностью, тоже было ошибкой. Ика сама решила идти вслед за ним, потому что она этого хотела. Ику была свободна делать собственный выбор и нести ответственность за последствия. Поэтому, даже если она будет страдать, это ее решение. Додзе не нес за Ику ответственность, а пытаться взять ее на себя было простой назойливостью и навязчивостью. Бояться и сторониться ее лишь потому, что она вызывала у него замешательство, значило обходить вопрос стороной. То, что он тревожился, было его проблемой, и неправильно было относиться к Ику так, будто виновата она. Теперь он это знал, он понял, так что... Пожалуйста , Господи , пусть с ней все будет в порядке . Он молился за свою безрассудную заблуждавшуюся подчиненную.                         

* * *

Похитители не хотели тратить время и силы, чтобы нести инвалидное кресло на верхний этаж, так что все они остались на первом. Как оказалось, это спасло Ику и Инамине. Ику ждала его, настолько уверенная, что он придет, так что сразу все поняла. Конечно, знак был подан через окно, скорее всего, не видное похитителям. На миг в углу оконной рамы мелькнула рука, так она и узнала. Это ее удивило – они не настолько близко дружили, чтобы узнавать его по руке, но она тут же поняла, что это был не Генда или Комаки, а Додзе. Все-таки, этот противный инструктор-садист всегда приходит ко мне, когда я в беде. Хоть он насмехается над моим принцем и перечит ему, моему борцу за справедливость, он сам приходит мне на помощь как чертов борец за справедливость. Чтобы показать ему, что заметила его, она спокойно уронила голову в одиноком кивке. Додзе должен был видеть ее со своего места. Снова появилась его рука. Он оттопырил вниз большой палец и два раза дернул рукой в сторону пола. Затем он показал три пальца, и его рука снова исчезла. Поняла ... Думаю . Наверное . - Командующий. Мне придется побыть с Вами грубой, – она прошептала, чтобы не слышали похитители. Инамине мягко положил руку ей на плечо. Ику посчитала это разрешением и снова спокойно кивнула. Додзе за окном поднял указательный палец и качнул рукой вперед. ... один. Два . Три ! Ику в один миг стянула Инамине с его кресла и упала на пол, крепко его держа. Ее лицо засаднило, она ободрала лоб об пол, но когда она заметила боль, ее товарищи уже ворвались внутрь. Похитители были новичками – если бы они не угрожали взорвать похоронный зал, телохранители Инамине расправились бы с ними одними дубинками. Их рефлексы были намного, намного медленнее скорости, на которую учили реагировать в Вооруженных Силах Библиотеки. Спецназ Библиотеки схватил преступников раньше, чем те успели хотя бы оказать достойное сопротивление.

Похитителей передали полицейским, сопровождавшим Спецназ. Для Инамине вызвали скорую. Он не был ранен, но в его возрасте стресс от похищения вызывал тревогу, так что его забрали для обследования, просто на всякий случай. - Они точно много шума из ничего разводят, – криво усмехнулся Инамине, садясь в скорую. Ику, конечно, в медпомощи не нуждалась. Она просто не могла заработать истощение после всего нескольких часов заключения; ее тренировки все-таки не прошли даром. Дни первоначальных тренировок, когда она только вступила, были куда более выматывающими. Комаки восхищался ее мужеством с характерными интонациями; когда Ику попыталась преуменьшить свой героизм, Тедзука удивленно пробормотал: - Хладнокровия тебе не занимать. – Она не могла понять, было это похвалой или порицанием. А затем был еще и Додзе. Он даже не посмотрел на нее, пока ситуация не была взята под контроль, а когда все успокоилось, запоздало спросил: - Ты в порядке? - Полагаю, более-менее, – ответила Ику с обычной осторожностью. А потом, как внезапная атака: - Ты хорошо справилась. Беру назад свои слова о том, что у тебя нет боевого потенциала. Проклятье – ненавижу это. Ику опустила взгляд, не в силах определиться с выражением лица. Ее бесило, что его одобрение так ее обрадовало. Ее бесило, что она так сильно жаждала его одобрения. - ...спасибо, сэр, –  угрюмо пробормотала Ику. Додзе отвел взгляд, черты его лица были исполнены той же угрюмости. - Признаю, что мое решение о твоем задании было несправедливым. Прости. - Это не тот вопрос, где требуется мое прощение, инструктор Додзе. Вам надо было принять решение, и Вы его приняли. - Не спорь с тем, кто пытается перед тобой извиниться! - Ну, возможно, Вам стоит попробовать замечать, когда кто-то пытается идти Вам на встречу! - Перестаньте, – вмешался Комаки. – Вы двое совершенно одинаковые. Оба упрямые, оба непокорные... - Теперь я тоже это немного вижу, – закивал Тедзука. – Возможно, Убийцы Медведей вместе кучкуются? – на лицах Ику и Додзе одновременно появилось удрученное выражение, когда Тедзука вытащил эту старую забытую шутку.          - Поехали домой, – сказал Комаки, направляясь к машинам. Тедзука последовал за ним. - ...У тебя весьма неприглядная царапина на лице, – напрямую заявил Додзе, когда они выехали, заставив Ику запоздало вспомнить о царапине на лбу. В зеркало она на нее еще не смотрела, но, видимо, рана была заметной. Ику подумывала отпустить челку, чтобы спрятать ее, когда Додзе снова заговорил. - Твои родители скоро приезжают, так? Если позволишь себе получать слишком много свежих ран, они поймут, что у тебя боевая специальность. Так что, по-своему, он о ней заботился. - ...если я... – Если я уйду, для вас это станет затруднением? Она досадовала на себя за то, что попыталась задать этот вопрос. Почему мне хочется, чтобы именно он проявил ко мне снисходительность и сказал, что я нужна? К тому же, у Додзе была неприятная привычка угадывать ее мысли именно тогда, когда она предпочла бы этого избежать. - Особых неудобств твой уход бы не вызвал. То же самое касается всех. Даже если человек считает себя незаменимым, когда он уходит, кто-то заполняет брешь, – заявил Додзе. Через минуту он добавил: - Но было бы жаль. Проклятье. Она была счастлива услышать это. - Я не уйду. Даже если мои родители узнают, даже если они из-за этого сильный шум поднимут! Ни за что, я люблю эту работу. – Из-за спины Додзе, который хоть и был ниже, но оставался самым большим ее препятствием, она объявила: - Я превзойду Вас. Поэтому я не уйду. - Ты собираешься и на пенсии работать? – Не оборачиваясь, Додзе откликнулся самым вызывающим из возможных ответов.              

* * *

Поскольку нападение «Ассоциации Времени Урожая» пришлось прямо на время битвы за Музей Истории Информации, появилось мнение, что они могли действовать по наущению и наводке Комитета по Развитию СМИ, но Комитет заявил, что одинаково отвечал на все вопросы дружественных организаций о своих планах, и отрицал какое-либо особое участие. - Дружественные организации, наверное, подтвердят их историю, даже если Комитет не обговорил с ними это заранее. Темный мазок на сером фоне. – Наверное, Шибасаки была права. Подозрения против Комитета по Развитию были этим серым фоном на протяжении тридцать лет. – Ох, ладно, ты в любом случае вчера хорошо справилась. Когда Ику вернулась, единственной реакцией Шибасаки было разочаровывающее спокойное «С возвращением», но домой после работы в тот день она вернулась с пакетом из местной кондитерской, так что, видимо, по-своему старания Ику она поддерживала. - Так что ты там все время бормочешь? – Заваривая растворимый кофе, Шибасаки заглянула в открытку в руке Ику. - Ммм, пытаюсь подписать открытку родителям, но... Ику до сих пор не ответила родителям на ту открытку, а до их приезда в Токио оставалось чуть меньше месяца. Зная, как это будет тяжело, Ику тянула время и откладывала написание ответа, но если бы она не ответила до их приезда, это только усугубило бы положение. Может, с ними неловко и трудно иметь дело, но я не могу всю жизнь от них бегать, так что я должна с этим смириться, пыталась она сказать себе, но когда и правда садилась писать, ее ручка просто отказывалась двигаться. Сейчас она застыла над последними строчками открытки. - Эй, кофе готов. Может, отложишь ручку, прежде чем он остынет? – предложила Шибасаки, доставая из коробки пирожные. Поскольку мытье посуды было лишней проблемой, она поступила так же, как они делали всегда: положила пирожные на салфетки. – У них особые сезонные пирожные, тыквенный монблан и чизкейк с виноградом кехо, так что я решила их попробовать. Что выбираешь? - Эммммм, минутку, минутку, я почти закончила. - Я за тебя решу, если ты не поспешишь. - Чтооооо? – Ику дописала последние слова своего послания, подписала его и быстро отбросила открытку и ручку. - Вау, это было быстро. Знаешь, ты ведь могла потом нормально дописать. - Я бы не смогла насладиться пирожным, когда надо мной такое нависло.     - Пирожное для тебя важнее родителей? – поддразнила ее Шибасаки, но потом добавила: - Ну, сейчас осень. Время есть от души. - Ты сама это сказала. Боже, они оба такими вкусными кажутся! Не могу решить... - Брось, мы, знаешь ли, можем дать друг другу попробовать. После долгих размышлений, Ику выбрала тыквенный монблан.  

* * *

Дорогие мама и папа, Как поживаете? У меня все хорошо. Работы каждый день выше крыши, но, думаю, я к этому привыкаю. Я подружилась с соседкой по комнате, мы хорошо ладим. С коллегой я не особо дружу, но он неплохой парень. Мое начальство разнится от радушного и энергичного до доброго и спокойного со всеми возможными вариациями, так что скучно не бывает. Мой непосредственный начальник очень строг и характер у него жуткий, но кое-что в нем меня и восхищает. Его очень тяжело понять, но иногда он очень добрый. Хотя мне бы хотелось, чтобы он был немного добрее и понятнее. Моя работа в библиотеке кажется мне очень полезной. Я хочу продолжать упорно трудиться несмотря ни на что. Скоро вы приедете в Токио на поминальную службу, верно? Пожалуйста, передайте от меня привет дяде и всем остальным. Я тоже очень жду вашего визита в мою библиотеку. Ику.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие

«Концепция в этот раз... как будто смешались все сериалы вечера понедельника!»[10]. По крайней мере, такой была первая краткая фраза о сюжете, когда я представляла его моему редактору. Поскольку это был сериал, само собой, сюжет должен был быть романтичным. «Так это Ваша версия вечернего сериала по понедельникам, Арикава-сан?» «Эммм, ну, ладно, тогда как на счет «Административного Отряда Рейнджеров Библиотеки»?» «Ваша задумка на куски разваливается по ходу разговора...» «Хорошо! На этом и остановимся!». Мы так же говорили: «Не хочу, чтобы мир таким стал». И вы бы тоже не захотели. Семя идеи для «Библиотечной Войны» было посеяно дощечкой в библиотеке по соседству, представлявшей «Декларацию о Свободе Библиотеки». Впервые увидев, я посчитала ее весьма волнующей и занятной. Почему-то я не могла перестать думать об этом и начала изучать эту тему, так что сама не заметила, как развился сюжет. Большое спасибо моему мужу, показавшему мне эту табличку! Если вдруг вы читаете эту книгу и интересуетесь нынешней ситуацией в библиотеках Японии, надеюсь, вы сами займетесь их исследованием. В такой книге изображение наших библиотек изрядно противоречит их реальности. Эта книга – моя первая «нормальная» история. Здесь не было соли, не было многоточия, не было раков, так что она должна быть нормальной![11] Здесь есть надежная основа! Ну же, отвечайте! Просто шучу, пожалуйста, не отвечайте, извините. Если, читая, вы засмеялись и сказали «Какого черта?», я буду считать это добавочным бонусом. Если вам понравилась история, думаю, я не против продолжить этот сериал по понедельникам, так что заранее спасибо за вашу поддержку.

Ну, много людей помогало мне, пока я писала эту книгу. Прежде всего, мой редактор, Тоуда-сан, и все, кому я обязана выходом книги. Еще раз спасибо. Особенно Токуда-сан, столько раз подбадривавшей мой трусливый дух, спасибо большое... Всем остальным из издательства, кто подбадривал меня. Не могу описать, как наши обсуждения спасли меня от нехороших ситуаций в прошлой и в этой книге. Спасибо большое. Спасибо Шигусава Кейичи-сама[12], позволившему включить отсылку к его работе, и Камикава Минору-сану, подавшему мне идею рекламного лозунга. А еще моему ровеснику Адабана Сукумо-сану, взявшему на себя иллюстрации и дизайн знаков отличия. Во время нашего первого дебюта мы обсуждали совместную работу, но реализовать наши планы удалось только сейчас. Спасибо большое, что взяли на себя художественную сторону работы! Если серия продолжится, надеюсь, я снова смогу на Вас рассчитывать! Всем друзьям, всегда поддерживающим меня, и особенно моему мужу: огромное спасибо за все. То, что вы рядом, служит для меня сильнейшим источником энергии. И, наконец, вас, держащих эту книгу в руках, я благодарю от всего сердца. Арикава Хиро .

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Библиография

«The Modern Library: How the Library Grew», Toujou Fuminori (1999). POT Publishing Co. «Staring a Library», Iwata Masahiro (2000). Allmedia Co. «The Work of the National Diet Library: To Gather, To Bequeath, To Create», Compiled by the National Diet Library (1997). Nichigai Associates Co. «How to Become a Librarian or School Librarian», Mori Tomohiko (2002). Pelican Co. «What Does Freedom of the Library Mean?» Kawasaki Yoshitaka (1996). Educational History Publishing Company. «Zu-Bon: A Book About Libraries and the Media (Issue 9)», (2004). POT Publishing Co. «Zu-Bon: A Book About Libraries and the Media (Issue 10)»,  (2004). POT Publishing Co. «Freedom and the Library, Issue 16: Freedom of Expression and “Freedom of the Library”» (2000). Japan Library Association Corporation. «A Library Primer: Supplement to Books Magazine 13» (2000). Books Magazine Co. «From Libraries That Use Taxes to Libraries That Bring In Taxes», Matsumoto Isao (2002). Hitsuji Books. «The Current Climate of Bookstores», Taguchi Kumiko (2003). Books Magazine Co. «The Freedom of the Press is in Danger: The Decline of Journalism», Iimuro Katsuhiko (2004). Kadensha. «Media Under Siege: Freedom of Expression, Freedom of the Press, and the Three Media Regulation Laws», Iimuro Katsuhiko, Akao Mitsushi (2002). Gendai Shokan. «Freedom of Speech vs. ???»,  Tachibana Takashi (2004). Bungei Shunjuu. «The Well-Known Process of Publishing and Dissemination, ’05-’06» (2005) Media Pal

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Категории Работы Штата Библиотеки

Категория работы

Библиотекарь

Член Сил Обороны

Работник Отдела Снабжения

Приписан к

Администрация Библиотеки

Силы Обороны

Отдел Снабжения

Основные Обязанности

Общие обязанности библиотекаря

Защита библиотеки

Закупка книг, приобретение и обслуживание боевой экипировки, общая логистика

Отдел общего делопроизводства библиотеки укомплектовывается получившими повышение сотрудниками из администрации библиотеки и Сил Обороны, а так же работниками, назначенными правительством. Частные подотделы отдела общего управления делами располагаются на каждой Библиотечной Базе, и под их юрисдикцию подпадают все кадровые вопросы. Материальное обеспечение предоставляется крупной компанией, так что члены штата библиотеки никогда не назначаются в отдел снабжения, за исключением руководства.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Об Авторах:

Арикава Хиро : выросла в префектуре Кочи, переехала в Кансайский регион ради учебы в колледже. Сейчас уже больше десяти лет живет в Кансай в качестве слегка ленивой (ладно, не просто слегка) домохозяйки. До сих пор не избавилась от своего акцента, и пользуется своей сомнительной поддельной версией кансайского диалекта. Что касается ее родины, демонстрирует слегка пылкую гордость родным городом. Ее дебютной новеллой стал «Город Соли», опубликованный «ASCII Media Works» и получивший гран-при на Десятом Ежегодном Конкурсе Новелл «Dengeki». Прочие ее произведения включают «Сердце Неба» и «Морские Глубины». Время от времени работы автора публикуются в журнале «Untamed Age». 

Адабана Сукумо: обладатель первого места на Десятом Ежегодном Конкурсе Иллюстраций «Dengeki». Он воспользовался возможностью сменить для этого проекта свой псевдоним «Сина Сукумо» на «Адабана Сукумо». Его хобби включают уход за рыбками и чтение. Он самый ревностный фаната Арикава. 

[1] В официальном японском календаре названия эпох меняются, когда на троне оказывается новый император. Сейчас идет эпоха Хейсей, последовавшая за эпохой сева (1989-2009). В альтернативной реальности, описываемой в новелле, после Сева наступила эпоха Сейка. По западному календарю действие книги происходит в 2019 году. [2] Имеется в виду басня Эзопа «Солнце и Ветер». [3] Форма для занятий дзюдо. [4] Марка японского охлаждающего пластыря. [5] Мандзю – пирожок из пшеничной, гречишной или рисовой муки с начинкой из сладких бобов с сахаром. [6] Японская традиция, когда людей знакомят ради возможного будущего брака. В общем-то, по сути, брак по договоренности, обычно, под влиянием родителей. [7] Облаченные в костюмы демонов участники празднеств северо-востока Японии. В канун нового года в деревнях они ходят по домам и спрашивают, есть ли там непослушные дети, пугая детей и говоря им не лениться и не капризничать.  [8] Отсылка к новелле (и аниме) «Путешествие Кино». [9] Генрих Гейне, «Альманзор». [10] Самые популярные телесериалы традиционно показывают в Японии в понедельник в 9 вечера. [11] Отсылка к предыдущим книгам автора. [12] Автор «Путешествия Кино».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1: Маневры по Обману Родителей.

Миссия: скрыть свою работу в боевом подразделении от родителей! Библиотекарь Первого Класса Касахара Ику вступила в Вооруженные Силы Библиотеки округа Канто, не сказав своим консервативным родителям, что специальность у нее боевая. Благодаря ее исключительным физическим способностям, Ику повезло оказаться в числе отобранных для  Спецназа Библиотеки, передовых бойцов в битве с неподвластной закону цензурой Комитета по Развитию СМИ. Но внезапно она столкнулась с проблемой: ее родители приезжают из родного города осмотреть библиотеку, где она работает. Если ее родители узнают о ее боевой специальности, «они на месте в обморок грохнутся и, вероятно, заставят ее вернуться домой». Сможет ли Касахара Ику преодолеть величайший с момента начала ее работы кризис? …При нынешнем положении вещей, последний выходной ноября должен был стать личным «днем Х» для Ику.   *** - Д-давно не виделись… Рада, что в-вы хорошо выглядите… Ику, стоя на входе в холостяцкое общежитие, поприветствовала своих родителей, приехавших из их родного города в префектуре Ибараки на Библиотечную Базу Канто в Мусашино. - …какого черта это было? – озадаченно пробормотал Офицер Библиотеки Второго Класса Додзе Атсуши. Их четверка – он, его отряд и Шибасаки – ныне заняли позицию наблюдателей, собравшись в холле из праздного любопытства. Додзе был непосредственным начальником Ику в Спецназе. - Она только что заикалась при разговоре с собственными родителями, – сказал с удивленным видом Библиотекарь Первого Класса Тедзука Хикару, сослуживец Ику по Спецназу. Непонятно было, отвечал он Додзе или просто сделал ехидное замечание, но его безжизненные интонации, похоже, рассмешили вечно веселого Офицера Библиотеки Второго Класса Комаки Микихиса, который расхохотался. Комаки был вторым после Додзе по старшинству. - Ну, она, наверное, до смерти напугана! Прошлой ночью ей кошмары снились, – спокойно поведала Библиотекарь Первого Класса Шибасаки Асоко, подруга Ику и ее соседка. Работала она не там же, где Ику; она была библиотекарем в Администрации Первой Библиотеки Мусашино, совмещенной с базой. – Ее пижама так пропиталась потом, что ей пришлось переодеваться ночью – и это в такое-то время года! Точно кошмар какой-то! Ику, пребывающая в неведении относительно комментариев ее коллег на галерке, взволнованно беседовала (по крайней мере, так это выглядело)          с родителями, которые и правда казались довольно строгими. Но, наконец, она напряглась в явном шоке и подбежала к товарищам. - Инструктор Додзе! – Ее привычка называть Додзе «инструктором» была пережитком времен обучения, когда Додзе работал инструктором в ее учебной группе. – Что мне делать? Мои родители хотят пройтись по общежитию!.. Скажите им, что посетителей внутрь не пускают! - Да что ты за идиотка такая?! – Додзе стряхнул руку, которая вцепилась в его рукав, и наклонился к Ику. – У нас есть гостевые комнаты для семьи и друзей! Я просто не могу подделать такое лживое правило! - Вы разве не можете что-нибудь сделать? - Не такая уж большая проблема провести их по общежитию, верно?! Иди и походи с ними! - Не хочу! Я не знаю, куда их вести – они меня не предупреждали! – Для Ику это была не шутка, она и правда казалась на гране слез. – Шибасаки, пойдем со мной! - Что? Ни за что, не хочу превратиться в твое управление по связям с общественностью, звучит утомительно. - Тогда, инструктор!.. Ику снова ухватила Додзе за рукав, а он опять честно отмахнулся от нее. - Подумай, я твой старший офицер! Что случится, если они случайно спросят меня о твоей работе, когда я рядом окажусь?! Я скажу им правду: если дело касается работы в библиотеке, ты небрежна, у тебя ужасная память и нет подкупающих черт. - Ну Вы и козел! У меня нет подкупающих черт?! - Успокойся! Я не говорю, что ты бесполезна! Но я не могу внятно сказать твоим родителям, в каких сферах ты полезна, ясно?! Чтобы они могли справиться со всеми возможными нештатными ситуациями, члены Спецназа должны были быть знакомы с широким диапазоном процедур, от обычной работы в библиотеке до крупномасштабных битв. Тем не менее, таланты Ику среди этого разнообразия были изрядно смещены в боевом направлении. Для нее даже было обычным делом обходить солдат-мужчин на боевых тренировках. Тем не менее, родители Ику высказали явное неодобрение ее желанию поступить на военную специальность, так что она скрыла от них свое назначение в боевое подразделение. - Если расскажешь им правду о своей работе, я, вероятно, смогу сказать о тебе пару хороших слов, но действительно ли ты этого хочешь? - НЕТ, КОНЕЧНО! - Касахара-сан, Вы слишком шумите. Они Вас услышат, – вмешался с предупреждением Комаки. Ику вцепилась в него. - Инструктор Комаки!.. - Я не против, но я не смогу соврать, если они спросят, какие у тебя обязанности. – Комаки был мягким и вежливым, но он никогда не покидал пути праведного, и потому бывал жестче и непреклоннее кого бы то ни было. Ику даже не попыталась его убедить. Она посмотрела на Тедзука и отвела взгляд, не сказав ни слова. - …что это за недовольный вид? – сердито спросил Тедзука. Ику выпятила губу. - У меня нет ни малейшей надежды, что ты сделаешь что-нибудь ради меня. Как двое избранных среди новичков в Спецназ Библиотеки, Ику и Тедзука вечно соревновались друг с другом. Вероятно, причина крылась в том, что оба они были упрямы и не любили проигрывать. Родители Ику у главного входа начали бросать на них озадаченные взгляды. Когда Додзе встретился с ними взглядом, он неуверенно улыбнулся в качестве приветствия. - Это слишком затянулось. Шибасаки, просто иди с ними. - Что? – возмутилась Шибасаки. Ику повернулась к Шибасаки с неуместным, учитывая ситуацию, раздражением. - Брось! Я угощу тебя потом или еще чего, так что помоги мне и пойди с нами! - Угостишь? О чем речь? - Я свожу тебя пообедать! - С десертом? - Ах, черт! Хорошо! Упрямство Шибасаки, очевидно, было призвано вытянуть из Ику вознаграждение. Тебя так легко обмануть, со вздохом подумал Додзе.                     Я так рада, что заставила Шибасаки пойти со мной. Осматривая с ними общежитие, Ику вздохнула с облегчением. Цена за помощь подруги была высоковата, но прекрасная благонравная Шибасаки отлично подходила на роль экскурсовода. Мать Ику, Тошико, болтала с Шибасаки больше, чем с собственной дочерью, задавая бесконечные вопросы об удобствах общежития. Ее отец, Кацухиро, оставался необщительным и молча следовал за ними, но он по натуре был угрюмым и требовательным, так что здесь повода для волнений не было. Интересно, хотелось бы ей, чтобы я больше на Шибасаки походила, подумала Ику, глядя как Тошико радостно болтает с ее подругой. Шибасаки была нежной, привлекательной, обладала очень женственной внешностью и не любила насилие. Ее истинной натуре кое-чего не хватало, но она была искусна в умной милой беседе, которая нравилась родителям Ику. «Девушки должны вести себя как девушки и держаться в стороне от опасной работы!». Для нынешнего времени ее родители придерживались удивительно консервативных взглядов, и если в природе существовала дочь, чье поведение расходилось с их мнением, то это была Ику. Врожденную физическую удаль Ику развивали и закаляли ее драчливые старшие братья. Ее характер мог быть естественным или же оказаться результатом бесконечных битв с братьями, но она относилась к тем, кто на всех парах несется к рискованным ситуациям. Стоило ей беззаботно подумать, В любом случае, нужен прирожденный талант, чтобы вести себя как леди, как Кацухиро внезапно начал ее расспрашивать. - Как твоя работа? - О, ну, неплохо. – Она отвечала расплывчато, опасаясь, что может разрушить прикрытие, если не станет соблюдать осторожность. - В той группе был твой непосредственный начальник? Видимо, он говорил о пререканиях у входа. - Ага, он был, эм…тем, что пониже. - Я так и подумал. А? Как ты узнал? Она начала было спрашивать, но тут из-за угла показалась огромная мужская фигура. - О! Что это у нас тут? – воскликнул Старший Офицер Библиотеки Третьего Класса Генда Рюуске, командующий Спецназом Библиотеки, едва не столкнувшись с ними. - Руководитель Генда, это родители библиотекаря Касахара, – торопливо вмешалась Шибасаки. Затем, не давая Генда шанса встрять, она повернулась к родителям Ику. – Это руководитель Генда, который многое для нас сделал после нашего вступления. Шибаски специально избегала обычного обращения «командир» и осознанно перебила его, когда он собирался представиться. Генда обладал львиным сердцем, но не склонен был уделять внимание деталям. Ему говорили о ситуации Ику, но легко было представить, как правда соскользнет с его уст, если позволить ему говорить слишком много. Генда и родители Ику смогли благополучно обменяться приветствиями, и Ику начала думать, что это препятствие позади, когда Генда внезапно что-то пришло в голову, и он спросил: - А как у твоих родителей с проживанием? - …эм… ох! Когда Ику и Шибасаки напряглись…        - Руководитель Генда! – Из-за их спин выбежал Додзе. Похоже, он шел следом, тревожась, что произойдет нечто подобное. – Случилось нечто срочное! Пожалуйста, пойдемте со мной, – сказал он, утягивая Генда в попытке увести его прочь. - Попридержи коней! – произнес Генда, не двигаясь с места. И обратился к родителям Ику: – Если хотите, мы можем предложить вам место в общежитие, так что не стесняйтесь попросить. У нас тут разделение по полу, но если вас это не смущает… Ику хотелось прямо там упасть на пол. В итоге, ее родители отменили бронь в гостинице и решили остаться в общежитии. В столовой гостей не обслуживали, так что поужинали они в другом месте. Ику можно было и в столовой поесть, но бросить родителей она не могла, так что пошла с ними. Ее родители изъявили желание осмотреть окрестности, поэтому они двинулись к станции электрички. - Этот район все равно кажется каким-то спокойным, – произнесла Тошико, оглядываясь по сторонам. В городке Мусаши-сакай сохранилось много фермерских земель, и дальше от станции царила пасторальная атмосфера. - Даже Мито больше на город похож, – кивнул Кацухиро. - Мито – это столица префектуры! Глупо хоть на миг сравнивать их. – Ику расслабилась, пока они болтали на темы, не касавшиеся ее. Если бы мы только об этом говорили, мне было бы не так тяжело с родителями общаться, подумала она. - Я не смогу завтра пойти с вами, поскольку у меня рабочий день – постарайтесь запомнить дорогу. Пока она важно объясняла дорогу, сзади зазвенел велосипедный звонок. Обернувшись, она увидела невысокого мальчика, слезавшего с велосипеда. - Здравствуйте, Касахара-сан! – окликнул ее он. Это был Кимура Юума, ученик местной средней школы, с которым она познакомилась во время последних событий в Первой Библиотеке Мусашино, совмещенной с базой.  – Я рад, что Вы не пострадали, – спокойно продолжил Юума, как всегда, слишком сильно стараясь звучать по-взрослому. – В «Еженедельном Новом Мире» я наткнулся на статью о битве в Музее Истории Информации. Наверное, в библиотеке тоже было страшно – слышал, Специальное Учреждение Развития рьяно подвергает цензуре эту тему? - Да, участникам событий тяжело пришлось, но меня это не касается, поэтому я мало что знаю! – быстро возразила она Юуме. Она не солгала, когда сказала, что никак не связана с битвой. Юума странно посмотрел на нее. - О? Но… - Ику отвернулась от родителей и попыталась предостеречь его, прижав палец к своим губам, но он не понял. - …Касахара-сан, Вы… - продолжил он. Она бросилась к нему, и закрыла мальчику рот рукой. - Люди позади меня – мои родители, я держу свое назначение в секрете от них, – пояснила она кратко. Наконец, Юума вроде разобрался в ситуации. Он со значением посмотрел на Ику, кивая со словами: - …и правда, как библиотекарь, лично Вы никак не связаны с эти делом! Если хочешь помочь мне, можешь хотя бы постараться говорить немного естественнее?! У Юумы был длинный язык, но, все-таки, он оставался ребенком. - Прошу прощения, – он поклонился, залез на свой велосипед и снова уехал. Ику помахала ему, крикнув: «Будь осторожен по дороге домой!». Когда она повернулась к родителям, у обоих на лицах застыли одинаковые выражения сомнения и недоумения. Ее родители предпочли простой ужин, так что они выбрали закусочную с собой рядом со станцией. Когда принесли чай и горячие полотенца, заговорила Тошико. - Так этот мальчик – о чем он говорил? Какая-то битва?.. Ой, началось, подумала Ику, скривившись. - Ах, ну, это была… Ее родители не знали, что она состоит в Спецназе, и фактически Ику в конфликте не участвовала, но Тошико навряд ли будет рада узнать, что база, на которой она работала, участвовала в такой битве.   Как бы это сформулировать, чтобы она не так сильно испугалась? Пока она пыталась избежать нависшего над ней неизбежного, неожиданно заговорил Кацухиро. - Некая частная библиотека в Одавара пожертвовала документы Вооруженным Силам Библиотеки Канто, и это обернулось битвой со Специальным Учреждением Развития. Произошло это недели три назад. - Боже мой! В самом деле? – Тошико нахмурилась, как и ожидалось. – В новостях об этом ничего не говорили. - Газеты тоже особо шума не поднимали. Однако в таблоидах и еженедельных журналах это на первой полосе было. Музей Истории Информации занимался систематическим сбором и хранением всей информации, касающейся Закона о Развитии СМИ, какую только мог получить. Когда он закрылся, и все документы были переданы Вооруженным Силам Библиотеки Канто, они сцепились со Специальным Учреждением Развития, пытавшимся помешать перевозке и захватить документы. Это и была битва при Музее Истории Информации. Поскольку Специальное Учреждение Развития являлось доверенной организацией Комитета по Развитию СМИ, и, так же как Вооруженные Силы Библиотеки, обладало правом носить оружие, прогнозировалось, что стычка обернется масштабной битвой. Потому туда был отправлен весь Спецназ Библиотеки – беспрецедентная демонстрация силы. Только Ику не участвовала  - но об этом уже говорилось. - Видимо, в тот же день террористическая организация похитила командующего Библиотечной Базой и приказала Силам Библиотеки уничтожить все только что полученные документы. Таблоиды до сих пор разбираются, было ли это инициативой Комитета по Развитию СМИ. Плечи Ику дернулись и напряглись. Она и в этом инциденте участвовала – сопровождала командующего во время похищения. Если я правильно помню, никто ничего не писал о сопровождавшем его члене Сил Обороны…, подумала она, мысленно просматривая статьи в основных журналах. И все же… - Папа, а ты много знаешь об этом деле?.. – Она вопросительно замолкла. И правда, она не ожидала, что инцидент на далекой Библиотечной Базе так его заинтересует. - Ну, в некоторой степени, – Кацухиро туманно кивнул. - Что важнее, – вмешалась Тошико, – если происходит подобное, достаточно ли безопасно в библиотеке? Ты ведь не будешь участвовать в чем-то опасном, верно? Ну вот. Раз уж такое дело пошло, Ику вынуждена была сохранять твердость. - Это библиотека, знаешь ли. Конечно, существуют рейды цензуры. Первая Библиотека Мусашино всегда под ударом, поскольку примыкает к базе. Но существуют правила, против вовлечения гражданских. – Она не могла добавить «Так что, я в полной безопасности», чтобы обманом и дальше скрывать свою работу. Она знала о своем неумении врать – когда она беззаботно врала, ее выдумки обычно были полны прорех. Так что она изо всех сил старалась ходить по струнке и не упоминать о своей боевой должности. - На эти правила действительно можно положиться? Во время этих рейдов цензуры оружие используют – что если кто-то промахнется и в тебя попадет? - У нас и убежища есть, раз мы всегда оборонительную позицию занимаем. - Но если ты попадешься до того, как сумеешь туда добраться… ты не можешь взять выходной на день, когда ожидается рейд? Ику прекрасно знала, что ее мать была склонна к волнениям, и ее предложение стало результатом чрезмерных опасений о безопасности дочери. Но ее недалекое безразличие к остальным раздражало Ику. - Остальные со мной в одной лодке! Это наша работа – нельзя кого-то выделять особым отношением. Даже та моя подруга, Шибасаки – во время рейда она следует приказам своего начальника и справляется с этим! - Ну, она, наверное, к этому готова. Мама, ты только что заложила бомбу! Мысленно закричала она, хотя вслух ничего не сказала. Она замерла на месте, опасаясь, что стоит ей открыть рот, и она раскричится. Не говори о Шибасаки так равнодушно лишь потому, что она чужой человек, и не пытайся использовать для возражений надуманные ерундовые причины вроде моей моральной неподготовленности! К тому же, что дает тебе право слепо решать, будто Шибасаки подготовлена к рейду, а я нет? Проклятье, вот всегда так. Так было всегда. Тошико вечно судила Ику по собственным условным стандартам. Ику этого терпеть не могла, но Тошика всегда настаивала: «Я волнуюсь за тебя, потому что люблю». Эта благородно звучавшая причина не оставляла места для возражений. Несколько раз Ику пыталась отвечать; пару раз, верная своей натуре, она пыталась затеять сору. Ику считала, что ее сопротивление было полностью оправдано. Но ее мать начинала плакать и осуждающе говорила: «Как ты можешь, я ведь так за тебя волнуюсь?!». А затем Ику начинала мучить совесть, что она не стала идеальной дочерью для своих родителей, и она теряла желание спорить. Мама предпочла бы дочь, которой пошло бы развивающееся платье. Повторяющаяся боль, вызванная этим чувством несоответствия, заставило ее сердце повзрослеть раньше времени. А последний удар наносил Кацухиро. «Разве ты не можешь попробовать понять, почему твоя мама волнуется?». Из-за этой дополнительной атаки казалось, будто она не принимала любовь матери, и это было так же болезненно и эффективно, как если бы он обжег ее раскаленным клеймом, гласившим «Ужасная Дочь». С момента ее отъезда в Токио на учебу в колледже, визиты домой Ику ограничивались новогодними. После этих четырех лет она не прельщалась перспективой рассказать родителям о своем намерении вступить в Вооруженные Силы Библиотеки, поскольку они точно стали бы возражать, так что после своего зачисления домой она не ездила. Пару раз она встречалась с братьями в Токио, но, хотя они с ней вечно ссорились – а может быть, именно поэтому – они ее понимали. Никто из братьев ни разу не предложил ей приехать домой. Почему вы просто не можете понять, что я вас избегаю? Может, уже оставите меня в покое? - Ты женщина – что если у тебя шрам на лице останется? - Хочешь, чтобы я вышла замуж за мужчину, который может меня из-за шрама отвергнуть? – Она воспользовалась возможностью бросить ответ, который как-то подсказал ей Тедзука. В случае Тедзука, это был честный вопрос на жалобы Ику на ее родителей, но она все равно была благодарна. - Говоришь такие вещи… ты заставляешь меня волноваться… - Прекрати. – Ику не смотрела на мать, зная, что у той на лице будет обиженное выражение. – Давай просто остановимся. Я нечасто вас вижу, так что не хочу ссориться, пока вы здесь. Здесь отец должен сказать: «Почему ты просто не хочешь попробовать понять свою мать?», подумала она. Кацуиро действительно заговорил, но произнес он лишь: - Прекращайте, мы сейчас есть будем. Эта был необычный для него способ останавливать их ссоры, да еще и не особо убедительный. Но для Ику это было в новинку, как и то, что он не назвал виноватого. Затем принесли еду, и их разговор натянуто продолжился. - Насколько вы можете остаться? – пришлось ей спросить наполовину из чувства долга. Кацухиро ответил: - Мы пробудем здесь еще два дня, а потом уедем утром. У меня накопилось несколько выходных. А значит, настоящая битва продлится еще два дня. - Раз уж вы весь этот путь проделали, может, достопримечательности осмотрите? Все-таки, вещи можно в общежитии оставить. Додзе обещал подстроить смены отряда в библиотеке, пока ее родители были здесь, но она предпочитала сократить долю необоснованных просьб, хоть немного. Если ее родители отправятся гулять куда-нибудь, она могла бы заняться тренировками или взять смену патруля в штатском. - Нет, мы приехали посмотреть твою работу. Мы хотим за эти два дня посмотреть в библиотеке все, что сможем. Мы бы хотели и по помещениям походить. - Но сейчас в нашей библиотеке слегка тревожно. То есть, рейдов цензуры больше обычного из-за статей о битве, про которую мы только что говорили – могут быть неприятности. А еще приходит много демонстрантов, поддерживающих Закон о Развитии. - Именно на это мы и приехали собственными глазами посмотреть. Твоей матери и мне будет гораздо спокойнее, если мы увидим, как библиотека справляется с такими проблемами. Ее попытка отвлечь их провалилась. Инструктор Додзе, простите, мысленно поклонилась она, поглощая свою холодную лапшу.                            Додзе натянул свою толстовку и вышел из комнаты, направляясь в общий холл, куда его вызвала Ику. Было восемь часов, но Ику уходила незадолго до семи. Они явно спешили домой, подумал он, дойдя до холла. Среди маленьких группок отдыхавших работников библиотеки была и Ику с выжидательным выражением на лице. - Простите, инструктор. - Не волнуйся на счет этого. Что важнее, ты могла поесть с ними не спеша. – До того, как запирались ворота общежития, оставалось еще три часа. Ику ответила ему непривычной нервной улыбкой. - У нас закончились темы для разговоров. Он не обязан был вмешиваться, поэтому просто туманно кивнул и спросил: - Где твой отец? – Поскольку он останавливался в мужской части общежития, задача показать ему комнату и ванную ложилась на Додзе. - О, он скоро подойдет, они с матерью багаж делят. И еще… - Ику казалась смущенной. – Можно попросить Вас утрясти наши смены на два дня? Они сказали, что осмотреть библиотеку и завтра, и послезавтра. Такое уныние было совершенно ей не свойственно, и это вывело его из душевного равновесия. - …какого черта это было? «Можно попросить». – Он мягко стукнул кулаком слегка возвышавшуюся над ним голову. – Вооруженные Силы уже согласились с уважением отнестись к твоим ограничениям. Прекрати теперь из-за этого стесняться, это жутко. - …как Вы смеете использовать такое неуместное слово как «жутко»! Я просто пыталась быть тактичной или сдержанной! - Я лишь говорю, чтобы ты отказалась от спектакля, который тебе не поможет. - Какого черта, что значит «спектакля»!.. - Проклятье, успокоительное слишком уж хорошо сработало. Когда лицо Додзе потемнело, в холле появился отец Ику. Он держал в руке маленькую нейлоновую сумку. - Ах, твой отец пришел. Ику напряглась и проглотила крики, которые собиралась издать. Додзе не знал, боится она родителей или просто не ладит с ними, но на ее лице появилось до странного покорное выражение, когда она представляла Додзе отцу. - Это мой отец, Касухиро. – Они поклонились друг другу. Затем Ику открытой рукой указала на Додзе. – Это инструктор Додзе. Он был так добр, что предложил тебе помощь на время твоего проживания здесь, так если чего-то не понимаешь, пожалуйста, спрашивай у него. «Он был так добр, что предложил…». Казалось невероятным, чтобы эта благонравная речь исходила от обычно похожей на пацанку личности, и потому она звучала для Додзе ужасно неестественно. Это не она. Это точно не она. - …Инструктор, спасибо. Оставляю моего отца на Вас. Быстро поклонившись, Ику вернулась на женскую половину общежития.            - Почему Ику называет Вас «инструктор»? – спросил Кацухиро по дороге в гостевую комнату. – Мне казалось, Вы ее начальник?.. Додзе криво усмехнулся. - Касахара... – начал он фамильярно, но затем запаниковал и начал заново. – Библиотекарь Касахара была одной из моих учениц во время обучения. Наверное, это привычка с тех времен, от которой она не может избавиться, – пояснил он. Если он сейчас спросит, как Ику выполняет свою работу, что мне ответить? размышлял он. Но Касухиро направил диалог в неожиданное русло. - Моя дочь, похоже, относиться к Вам с большим доверием. - Прошу прощения? – Додзе необдуманно и откровенно повысил голос из-за недоверия, не успев сдержаться. Кацухиро не возражал. - Она писала нам о Вас в первой открытке после ее вступления в штат библиотеки. Она и других людей упоминала, но, в основном, о Вас писала. - Ну, нет, видите ли, это потому… - Оправданий здесь вроде как не требовалось, но он ощущал необходимость дать пояснения. – Во время обучения я сильно ее гонял, а теперь превратился в строго занудного начальника. Наверное, это дает ей много тем для разговоров. - Она и об этом писала. Говорила, Вы ужасно строгий. Ну, пожалуй, она могла, подумал Додзе, когда Кацухиро перескочил на еще одну неожиданную тему. - Но, видимо, она восхищается Вами. Хотя она признала это с большой неохотой – это видно из ее манеры письма. Он не знал, как реагировать, и остановился на вежливом уклончивом «В самом деле?». Какого черта она там написала? Мысленно нахмурился он. - Она так же сказала, что хотела, чтобы Вы были немного добрее и понятнее… - Нет, не надо… - Не успев осознать, что он делает, Додзе поднял руку, останавливая отца Ику. Смущенный своим же грубым поведением, он поскреб голову досадливо, извиняясь. – Пожалуйста, простите меня. Но это Библиотекарь Касахара писала лично вам. Она не посчитала нужным говорить это мне, и просто чертовски нечестно слышать от третьей стороны то, что кто-то не захотел тебе говорить. Только закончив говорить, он понял, что ляпнул «чертовски»; видимо, разволновался из-за собственного волнения. - Простите, – честно извинился Кацухиро. – Вы меня очень интересовали, так что когда я увидел Вам живьем, язык меня внезапно слушаться перестал. Додзе снова поскреб голову, чувствуя давление из-за этого непрошенного извинения. Это его проблема, что он не смог сохранить спокойствие, слушая Кацухиро. Какого черта ты так разволновался? Упрекнул он себя. - Я сразу понял, что это о Вас говорилось в открытке. Наконец, разговор временно отошел от содержания открытки. Но Додзе оставался на чеку, не зная, что услышит следующим. - Когда прибыли мы с женой, Вы были первым, у кого Ику бросилась искать спасения. Додзе успел подготовиться, и потому смог вынести это заявление. И все же, почему он все твердит, как сильно она мне доверяет?.. он это специально делает, указывая на вещи, которые можно принять за восхищение? Яростно нахмурился он… Но обернувшись, Додзе заметил на лице Кацухиро одинокое самоироничное выражение. Тогда Додзе наконец понял. Кацухиро описал поведение Ику во время их приезда «бросилась искать спасения». Если бы он не знал, что дочка держится от него на расстоянии, то не использовал бы эту фразу. Вероятно, поняв по лицу Додзе, что тот догадался, Кацухиро горько улыбнулся. - Она спросила, как насколько мы можем остаться, но… - Судя по его выражению, он понимал, что это просто форма внимательности со стороны Ику. – Какая моя дочь обычно? Додзе подготовился тактично отвечать на вопросы о ее работе, но этот вопрос ударил его в самое сердце. Секунду он подумывал о обмане. Он более-менее представлял, как бесхитростная Ику успокаивала своих требовательных родителей. Но ему показалось, что Кацухиро не хочет быть обманутым. - …Она полна энтузиазма. Немного слишком полна. Но – не знаю, можно ли назвать ее опрометчивой или еще как – она часто попадает в опасные ситуации. Она вспыльчива и агрессивна но несмотря на это до странного тонкокожа…  - На самом деле, он хотел назвать ее плаксой. – Как бы сильно она ни унывала, бодрость духа ее не покидает. В этом смысле, она упряма и позитивно настроена. Слушая это, Кацухиро слегка усмехнулся. - Значит, она Бог знает сколько скрывала от нас свою истинную сущность, – пробормотал он. Что он чувствовал? - …Но не думаю, что Вы лжете. Не подумав, Додзе выпалил: - Может, она хочет, чтобы родители считали ее хорошим ребенком? – Ах, стойте, какого черта я несу? в панике думал он. У меня с ней не такие отношения, чтобы спонтанно в подобные домыслы пускаться… Видимо, Додзе не смог промолчать перед чужим человеком, при первой их встрече признавший расстояние между ним и его дочерью перед молодым человеком примерно одного возраста с его детьми. К тому же, он не мог видеть как Ику пререкается с отцом, пусть и чрезмерно опекающим, но явно сильно любящим свою дочь.                     Обычно она была такой опрометчивой и бесстрашной, но становилась нервной и напряженной перед родителями. Недавно она тоже казалась непривычно подавленной. «У нас закончились темы для разговора», сказала она с самоиронией. Наверное, она мучилась из-за того, что позволила отношениям с родителями стать настолько натянутыми.          Но ему не хватало опыта, чтобы знать, как сгладить вырвавшиеся у него слова. Он знал отца Ику недостаточно хорошо, чтобы ждать от него понимания. - …Простите. Его извинение за непрошенное замечание прозвучало, когда они как раз подошли к двери комнаты Кацухиро. Додзе вздохнул с облегчением. Таблоиды и еженедельные журналы на тот момент были полны статей о событиях трехнедельной давности: битве за Музей Истории Информации и подозрительно совпавшего с ней похищения командующего Библиотечной Базой Канто. Из-за этого Комитет по Развитию СМИ встревожился и ужесточил цензуру по отношению к еженедельным журналам. Все издательства противились цензуре, печатая все больше копий и используя разумные стратегии распространения, но количество охваченных журналов было огромным, и обычному человеку все равно было трудно достать еженедельный журнал. В принципе, Специальное Учреждение Развития, доверенная организация Комитета по Развитию СМИ, не запрещало печатные издания до их поступления в магазины, но в реальности, поскольку содержание изданий и план поставок подвергались предварительной проверке, после отправки изданий торговому представителю сопротивляться цензуре было довольно тяжело. Не являясь специализированными магазинами, супермаркеты и привокзальные киоски легче избегали цензуры и потому получали товар на относительно регулярной основе, но магазин такого размера мог вместить лишь ограниченное число экземпляров. Книжные магазины всегда старались продать как можно больше копий до прибытия цензоров. Многие покупатели не поспевали за такой скоростью продаж и, само собой, их доступ к запрещенным журналам начал зависеть от библиотеки. Библиотеки по всей стране закупали больше копий, чтобы справиться с запросами, но из-за этого, конечно, становились мишенью Специальных Учреждений Развития, число рейдов цензуры так же возросло. Демонстранты из группировок, поддерживающих Закон о Развитии, тоже часто смешивались с посетителями, пытаясь проникнуть в библиотеку.    - …почему они приехали именно сейчас… Уставшая Ику упала лицом на котацу. Доверив Кацухиро Додзе, она сходила в ванную с Тошико, и теперь, наконец, смогла перевести дух в своей комнате. Для Ику общение с Тошико лицом к лицу было очень трудным. Даже в ванной ее расспрашивали об охранных мерах библиотеки. Это полностью лишило ее сил. Тошико даже обнаружила слабые следы синяков и, нахмурившись, воскликнула: «Боже мой, что здесь произошло?!». Ику просто не могла сказать, что получила их во время тренировок. - Ну, твои родители не специально решили приехать в беспокойное время. Они давно хотели на выходные заехать, – примирительно произнесла Шибасаки. Она налила Ику чашку чая, возможно, выказывая одобрение выдержке Ику. - Да, но… - пробурчала Ику, потягивая чай. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что пришлось переставлять смены, пусть даже и всего на два дня. То, что она не рассказала родителям о своей должности, было личной проблемой Ику. - В конце концов, твои смены уравновесятся, так что нечего переживать. Другим членам Вооруженных Сил Библиотеки тоже идут навстречу, и Силы не несут ответственности за то, что случится, когда твои родители узнают правду. К тому же, – добавила Шибасаки, – твоя память на офисную работу буквально никакая. Если ты не обновишь ее в ближайшее время библиотечной работой, то полностью забудешь все. Так что это как раз вовремя, если верить ему. - Верить кому? - Инструктору Додзе. – О, конечно, подумала Ику. Шибасаки продолжила: – … а так же инструктору Комаки и Тедзука. - Они все?! - Я тоже их поддержала, когда мы это обсуждали. - Прекратите у меня за спиной давать мне коллективную оценку! - Но мы были правы, верно? – спокойно парировала Шибасаки. Ику нечего было ответить на этот мощный последний удар. У нее не было способностей к офисной работе. – А теперь о другом, ты уверена, что не хочешь к маме сходить? До отбоя еще есть немного времени. - Дай мне отдохнуть, я больше не выдержу! – Ику вцепилась в котацу, как будто отвергая саму идею вставать. Она снова избегала любых лишних разговор с матерью, поскольку после ванны все пошло под откос. Ику сказала матери номер своей комнаты, чтобы она обращалась в случае надобности. - Ну, твоя мама - твердый орешек. - …думаешь? - Она кажется типичной трясущейся над чадом родительницей. Она довольно дружелюбна, но упряма. Ику знала, что Шибасаки смягчает свою критику. Обычно она сказала бы что-нибудь менее почтительное, вроде «не желает слушать других людей». - И я понимаю твое желание ее избегать. У твоей мамы добрые намеренья, но они все равно стали тяжким грузом, да? Слезы непроизвольно навернулись на глаза Ику, когда сторонний наблюдатель обосновал ее причины избегать мать. - Именно, – кивнула она. Ей внезапно захотелось расплакаться, так что пришлось сильно надавить на свои чувства. – Я понимаю, она волнуется за меня, потому что любит, но… Тяжело было идеальным словом. Она не решалась назвать это «раздражающим» или «угнетающим». Ику не знала, заслуживает ли прощения ее вера в то, что неспособность принять подобную любовь не делает ее плохим человеком. - Уааа! Шибасакиииии! Ику вцепилась в подругу. Та слегка стукнула ее по голове, отгоняя. - Ну, ну. Эй, ты смогла вырасти некультурной, но при этом неизбалованной. - Не называй меня некультурной! - То есть, то, что ты смогла вырасти неотесанной деревенщиной, не поддавшись матери, означает, что вы с твоей мамой похожи – по крайней мере, в своем упрямстве. Ику невероятно не хотелось это признавать, но Шибасаки едва ли сильно отошла от истины. В таком случае, Ику просто неизбежно должна была вырасти, не слушая свою мать. Так что у них нет права отчитывать меня за это, мелькнула у нее мятежная мысль.               * * * Ику была рада узнать, что она все еще более-менее помнит библиотечное дело через столько времени – хотя подробности для нее оставались несколько расплывчатыми. - Хотя это всего на два дня, нам не часто выпадает шанс поработать в библиотеке. Снова изучи обязанности и хорошо их запомни! – окликнул ее Додзе, проходя мимо. - Да, сэр! – с энтузиазмом откликнулась она, отдавая честь. - Да что ты за идиотка? – тут же в ужасе ответил он.  – Библиотекари не отдают честь! Будешь так делать, и в твоей истории появится огромная прореха! - О, верно! – Ику быстро одернула руку. Додзе, казалось, хотел продолжить отчитывать ее, но просто сказал «Будь осторожна» и ушел. Не отдавать честь, не отдавать честь, мысленно повторяла она, сжимая руки, чтобы не забыть. Подошедший с порцией книг, которые надо было расставить, Тедзука, нахмурился. - Наши смены переставили по твоему желанию, а ты все равно выглядишь так, будто сорваться готова. Ты в порядке? - Я… я сейчас кое-что неосторожное сделала, вот и все. - А ты разве бываешь осторожной? Заткнись, мини-Додзе, мысленно прорычала Ику. Ее коллега был несравненно более умелым в офисной работе, и не секрет, что он идеализировал Додзе как старшего офицера. - Я слышал, твои родители придут в библиотеку в одиннадцать. - Что? Где ты это слышал?    - На выходе из общежития я с твоим отцом столкнулся, у него и спросил. - Вау! Спасибо! – Когда она узнала о времени прибытия родителей, ее вид значительно изменился. – Спасибо, ты добрее, чем я думала. - Что это за высокомерная неприятная благодарность? Я пытался заботиться о тебе, – проворчал Тедзука, отходя к полкам. Ику взяла свою стопку из горы возвращенных книг на тележке, и начала расставлять по полкам.   - Касахара-сан, они здесь, – окликнул ее Комаки, когда родители Ику появились в справочном отделе. Оглянувшись, она увидела Кацухиро и Тошико, заходивших в двери и пытавшихся разглядеть все сразу. Их открытое любопытство даже издалека казалось подозрительным – большинство посетителей сразу направлялись к стойке или полкам. Не то, чтобы они раньше библиотеки не видели – вероятно, их интересовало рабочее место дочери. - Удачи! - А? Куда это Вы, инструктор Комаки? - Я собираюсь работать в архиве, поскольку хочу избежать контакта с Вашими родителями. – Комаки уже говорил, что не сможет соврать, если ее родители напрямую спросят его о должности Ику. Попытка избежать их была проявлением внимательности, но поскольку к Комаки проще всего было обращаться с вопросами по работе, это была палка о двух концах. - Спасибо, сэр… - сказала Ику, но, вероятно, ее противоречивые чувства отразились на лице, поскольку Комаки усмехнулся. - Не волнуйтесь. Сегодня Вы хорошо подготовлены к усердной работе. – Комаки всегда высказывался резко своим мягким невинным голосом, но при необходимости умел хорошо поддержать. На простодушную Ику это оказало мгновенный эффект. - Буду стараться изо всех сил! – с энтузиазмом ответила она. Ее правая рука начала подниматься, а затем быстро опустилась. Не отдавай честь. Она посмотрела по сторонам, проверяя, заметил ли Додзе ее промах, но, к счастью, по близости его не наблюдалось. Она вздохнула с облегчением, когда Комаки предупредил ее: - Будьте осторожны и не отдавайте честь. – Все равно попалась. - Касахара, ты нам за стойкой нужна, – позвала Шибасаки. Оглянувшись на стойку, Ику увидела целую очередь. Забавно выходило – когда справочный отдел был пустым, то он был полностью пустым, но как только появлялись люди, посетители как будто скапливались там. Ику заняла место у компьютера, чтобы помочь, и ее родители тут же подошли посмотреть. Они стали в стороне, пытаясь не мешать, но их взгляды тяжело было игнорировать. Аргх, уйдите куда-нибудь! Чем сильнее она старалась не обращать внимания, тем больше напрягались ее плечи, а движения становились неловкими. Штрихкоды выдаваемых книг упорно отказывались считываться, хотя обычно она над этим даже не задумывалась. Она прибегла к ручному вводу кодов, но через несколько томов сделала ошибку – она ввела код не той книги. И что теперь? Я забыла, как это отменить! Посетители, вынужденные ждать из-за неловкости Ику, становились все раздражительнее, только увеличивая давление. «Простите, простите!» - повторяла она, пока компьютер тщетно выдавал сигнал об ошибке. Тогда… - Что ты сделала? – раздался голос у нее из-за плеча. Ику обернулась, ухватившись за этот голос как за спасательный круг. В такие моменты тем, кто спрашивал не «Что случилось?», а «Что ты сделала?» был Додзе. - Эм, я случайно нажала ОК – как мне отменить?.. – бессвязно спросила Ику. Додзе, глядя на экран, мягко стукнул ее по голове. - Успокойся. Больше он ничего не сказал. Но ее плечи почему-то расслабились. О, точно, даже инструктор Комаки сказал, что сегодня я хорошо подготовлена к работе. Когда она успокоилась, ее пальцы сами вспомнили, как оттенить операцию. Все-таки, изучая свои обязанности, ошибок она совершала больше остальных, так что и исправлять их ей приходилось чаще. Она, наконец, закончила проверку, оторвала квитанцию с датой возврата и протянула ее со словами «Простите за ожидание». Посетитель казался слегка сконфуженным, но обошелся без жалоб. Со следующим посетителем Ику попробовала вернуться к считыванию штрихкодов. Код считался моментально, а значит, устройство не было сломано. Видимо, из-за нервов она давила слишком сильно. После еще нескольких выдач она внезапно осознала, что Додзе больше не стоит позади нее. Ику ощутила прилив уверенности в себе – наверное, он решил, что она справится. Ее родители все еще наблюдали за ней со своего места, но их присутствие на нее больше не давило. Очередь на выдачу рассосалась, и Шибасаки окликнула Ику от своего компьютера: - Спасибо, теперь мы справимся. Ику с благодарностью покинула свой пост – работа с компьютером была для нее самой тяжелой. Тошико тут же подошла к ней. - Боже, сейчас за работой ты выглядела совсем как настоящий библиотекарь! То есть, обычно я на библиотекаря не похожа?! Это раздражало, но она знала, что слишком сильно реагирует из-за многочисленных ударов по ее эго за вчерашний день, и потому ничего не сказала. Было очевидно, что Тошико обидеть ее не хотела – просто ей казалось странным видеть свою дочь за работой. - Ну, будьте осторожны и не мешайте, пока наблюдаете, – пожала плечами Ику и отвернулась, собираясь уйти. Тошико протянула руку, останавливая ее. - Ику, я хочу почитать еженедельный журнал – какой лучше? - А? В смысле, лучше? Логику Тошико понимала только она сама. Поскольку Ику некоторое время жила отдельно, она разучилась следить за нитью разговора матери. - Помнишь, о чем твой отец говорил?.. Последний инцидент с участием библиотеки. Тогда Ику поняла, что она хотела почитать журнал с подробным репортажем о битве за Музей Истории Информации. Плечи Ику внезапно напряглись. - В таком случае, самые подробные статьи в «Новом мире», – заметил Кацухиро. Ику еще сильнее приуныла. Ее отец был прав – «Новый Мир» стоял во главе журналистского движения, критикующего Закон о Развитии за недавнюю шумиху вокруг библиотеки – но Ику этот журнал следовало избегать как чумы. Старая подруга Генда работала в «Новом Мире» репортером, и сфотографировала Ику, работавшую охранником, для более раннего выпуска. Фото было небольшим и специально затемненным, но не настолько, чтобы друзья и родные не смогли тут же узнать ее.               Поскольку она обменивалась информацией напрямую с Генда, вполне естественно, что статьи «Нового Мира» о битве были самыми подробными, но в данном случае они были слишком уж детальными. Кроме самой Ику, весь ее отряд участвовал в битве. Ее родители знали, что Додзе – ее начальник, а Тедзука – сослуживец; если в журнале было написано что-то, намекающее на их участие в битве, обман раскроется, но… Она подумала о статьях, посвященных этому инциденту, которые всегда просматривала. Если она правильно помнила, при упоминании отдельных солдат спецназа использовались вымышленные имена, и из соображений безопасности фотографии не печатались, чтобы нельзя было никого опознать. Ничего, все должно быть в порядке, подумала, волнуясь, пока вела родителей к полкам с журналами. - Ага, эти, да? – Тошико быстро нашла прошлые выпуски и начала их просматривать. – О чем здесь? – спросила она, неожиданно беря один из выпусков – тот, в котором было фото Ику. Видимо, она просматривала заголовки на обложке, ища упоминания библиотеки. Ику испуганно замерла, и не стала по-глупому выхватывать журнал у матери из рук, но пребывала в состоянии совершенной паники, не имея понятия, как забрать его у нее. - Нет, этот не об этом. Обзор начался в более свежем выпуске, – вмешался Кацухиро, вытаскивая стопку журналов со статьями о битве и протягивая их Тошико. Видимо, он знал их по обложкам; наверное, внимательно их прочитал. Тошико быстро вернула проблемный выпуск, который Ику, ни секунды не колеблясь, поставила к другим журналам. - Боже, у вас есть весь «Клуб Петрушки». И вся «Жизнь Хозяйки» тоже! – радостно воскликнула Тошико, обнаружив старые выпуски своих любимых изданий для домохозяек. - О, да. У нас все есть. Читай, сколько влезет. - Ооо, хорошо. Так и сделаю, только сначала это прочитаю. – Тошико отнесла стопку «Нового Мира» к дивану в уголке для чтения и села. Кацухиро тоже начал себе журналы подыскивать, так что Ику благополучно ускользнула. Она тут же отправилась на поиски Додзе. В справочном отделе его видно не было, и она заглянула в заднюю комнату, где обнаружила его вместе с Тедзука в окружении не распакованных свертков. Там лежали новые книги и другие издания, доставленные отделом снабжения. - Инструктор Додзе! – вскрикнула она отчаянным от волнения голосом. Додзе и Тедзука подпрыгнули и обернулись. - Чего тебе на этот раз надо? – нахмурился Додзе. Ику чуть ли не вцепилась в него. - Ничего, если я возьму тот выпуск «Нового Мира»?! - Идиотка! – заметил Тедзука со стороны. – Почему ты его заранее не взяла? – Оба они без лишних пояснений поняли, что она говорит о выпуске с ее фотографией. - Потому что забыла! Это дано было! К тому, откуда мне было знать, что они случайно решат здесь «Новый Мир» почитать?! Додзе тер виски с болезненным выражением на лице. Похоже, ехидных замечаний у него не осталось. - …сейчас рабочее время, так что нельзя? Строго говоря, непростительно было брать книгу для того, чтобы не дать прочитать ее посетителям. - …нет, можно; библиотекари тоже читатели, так что книги можно брать; не предлагать посетителям книгу, которая уже выдана, тоже разрешено, – тихо пробормотал Додзе, а затем, наконец повернулся к Ику с непонятным выражением. – Твои родители сказали, что хотят почитать этот выпуск? - Нет, мама хотела другой почитать – в принципе, она сейчас его и читает. - А ты хочешь почитать этот выпуск? - А? Нет, мне… – не особо хочется его читать, начала говорить она. Додзе с Тедзука уставились на нее. Она торопливо начала яростно кивать. – …да, я отчаянно хочу его почитать! Это так меня мучает, что я даже всю ночь не спала! - В таком случае, можешь его взять – на перерыве. Тем не менее, если столкнутся твои интересы и интересы посетителя, приоритет отдается посетителю. - Да, сэр, спасибо! Ику уж бросилась прочь, когда ее настиг строгий голос Додзе. - Отныне разбирайся со своими личными вопросами с книгами вне рабочего времени! Это было предупреждение, которое необходимо было сделать для отвода глаз. Плечи Ику поникли, она откликнулась: - Простите, сэр. Ее родители выказали желание пообедать с ней, так что когда пришло время обеденного перерыва, она вручила Шибасаки свою библиотечную карточку и соответствующий выпуск «Нового Мира», попросив оформить выдачу. Шибасаки должна была забрать карту и журнал в общежитие. - Ничего, если пойдем в мое обычное место обеда? – спросила она, идя к главному входу. До ресторанчика ближе было идти через боковой выход, но она не могла провести несанкционированных лиц таким путем. Как только открылась раздвижная дверь, на их уши обрушился голос оратора, исходивший из включенных на невыносимую громкость колонок. Шум был таким невероятным, что все они буквально отшатнулись. Источником был митинг протеста поддерживающей Закон о Развитии группы. - Кто эти люди? Они были здесь и когда мы пришли! – спросила Тошико, закрыв уши руками. - Сторонники Комитета по Развитию, более-менее. Они протестуют против хранения библиотекой еженедельных журналов, критиковавших Закон о Развитии момента, со времени битвы. - Боже мой, у Комитета по Развитию есть грубые с виду сторонники! - Мама, если говоришь такие вещи, делай это тихо! – В тот момент голос оратора не давал участникам митинга что-либо услышать, но, хорошо это или плохо, порой на Тошико снисходило беспечное безразличие. Она, наверное, спокойно заявила бы то же самое, даже если бы ее могли услышать. Они шли в кафе, которое, пожалуй, могло бы существовать за счет одних лишь работников библиотеки, приходивших туда обедать. Когда они пришли, как раз освободился столик, так что сели они быстро. Стильная обстановка, притягивающая девушек, заставила Кацухиро чувствовать себя не в своей тарелке, но в округе было мало мест, где можно было пообедать. Они могли бы пойти в район возле станции, но пришлось бы спешить, чтобы Ику успела вовремя. Они сделали заказ и, пока потягивали напиток, подаваемый с блюдом дня, Тошико быстро начала: - Я читала эти журналы и, похоже, в библиотеке сейчас опасно. Даже вход в здание кажется небезопасным… - Ага, ну, времена такие… - Она попыталась свалить все на нынешний политический климат, но Тошико не отставала своим допросом. - Им подобные когда-либо нападали на библиотеку? Она заколебалась, на миг задумавшись об обмане, но они все равно могли бы узнать от кого-то правду, и ситуация только усложнилась бы, поймай они ее на лжи. - Иногда объявляются жестокие группировки. Их останавливает и сдает в полицию охрана. – Конечно, она не могла сказать, что относится к тем, кто производит задержание. - Ику, может, тебе стоит оставить работу в библиотеке… Так и думала, что это произойдет! - Если собираешься говорить подобное, я ухожу. Можете одни поесть, – сказала Ику, действительно начав вставать.    - Пожалуйста, сядь назад, – успокаивающе произнес Кацухиро, а затем повернулся к Тошико. – Это работа Ику. Нельзя просто сказать ей уволиться. – упрекнул он жену. Тошико замолкла, в ее взгляде читалось недовольство, но Ику тоже была удивлена. Отец и вчера нерешительно заступился за нее, но сегодня он твердо занял ее сторону. Он давно уже не становился ее союзником в таких ситуациях, так что вызвало такую внезапную перемену? Может, это потому, что я работаю? гадала она. Строгий Кацухиро по натуре был серьезным честным служащим, так что, возможно, у него нашлось для нее сочувствие в вопросах работы. Когда Тошико надулась и атмосфера стала напряженной, Кацухиро робко спросил: - Ику, почему ты решила работать в библиотеке? Почему ты сейчас об этом спрашиваешь? озадаченно подумала она. Видимо, ее чувства отразились на лице, поскольку Кацухиро виновато добавил: - Я просто никогда от тебя об этом не слышал. Если подумать, она совершенно самостоятельно приняла решение вступить в Вооруженные Силы Библиотеки. Решив, что они все равно будут против, она попыталась избежать ненужного конфликта, но ее отец заставил Ику снова осознать, что ее поступок задел родителей, и она почувствовала себя виноватой. То, что она хотела избежать ссор с ними, еще не означало, что она хотела их ранить. - …Я с детства любила книги. А еще… – Это была официальная причина. Говорить об истинной причине ей было слегка неловко. Но, раз она причинила родителям боль, ей казалось, что она должна рассказать им, если сможет так загладить вину. – Когда я училась в старшей школе, меня спас член Вооруженных Сил Библиотеки. В книжном магазине по соседству я столкнулась с рейдом Специального Учреждения Развития, и книгу, которую я хотела купить, у меня забрали. Поскольку я пыталась спрятать от них книгу, они угрожали сдать меня в полицию за вопиющее воровство в магазине. - Это ужасно! – гневно пробормотала Тошико. Она была хорошей матерью в том плане, что злилась из-за нарушения интересов Ику, но здесь был подвох… – Ты никогда не говорила, что с тобой произошло такое, – укорила она, быстро сменив тему на оплошность Ику. Ику нотации о прошлом слушать не хотелось, так что она оправдалась тем, что тогда у нее не было возможности рассказать им. Она точно не могла поведать, как дерзко самоубийственно заявила солдату Учреждения: ей все равно, пусть ее считают вором, если она сможет забрать книгу с собой. - А потом этот человек из Сил Библиотеки тебя спас? – спросил Кацухиро. Ику кивнула, ее уши беспомощно покраснели от смущения. У нее почему-то было такое ощущение, будто она признается в своей первой любви перед родителями. - Он был Офицером Библиотеки Третьего Класса. Офицеры и вышестоящие имеют право свободно собирать книги в магазинах. Так что он вернул мне мою книгу, и остальные книги тоже. Если верить последующим словам Додзе, право свободного сбора отдельными людьми не использовалось на их усмотрение, и возвращать одну конкретную книгу так же было против правил. И все же, этот мужчина вернул Ику ее книгу со словами: «Ты готова была признать себя вором, чтобы защитить эту книгу». Эти слова стали судьбоносными. Они захватили ее сердце и будущее… Хотя, можно сказать, такую цель они вовсе не преследовали. Она просто не могла не отправиться следом за ним. - Боже, он совсем как принц! Как чудесно, прямо как в сериале! Похоже, ее рассказ произвел на Тошико глубокое впечатление, но сущность этого впечатления вызвала у Ику желание рухнуть в шоке. Однажды, совершив масштабный промах в попытке подражания тому Офицеру Библиотеки, она спорила с Додзе и, не уследив за своим языком, в итоге ляпнула «мой принц». Это была величайшая в ее жизни ошибка. Но… …так вот почему я так ужасно слова подбираю?! В каком-то смысле, это неожиданно подкрепило предположение Шибасаки об их с матерью сходстве, но слетевшее с чужих губ слово «принц» лишь подтвердило, насколько это смущало. Ей захотелось пройтись ластиком по памяти Додзе.                              - Так ты встретила своего принца снова? Разве это не похоже на будущую романтическую историю? О, Боже, теперь она про романтику говорит! Было только естественно, что, как источник речи Ику, словарный запас ее матери было еще более смущающим. - Нет, ничего подобного! Начнем с того, что я не помню его лица, а имя спросить забыла! - О, это невесело. Но ты не думала найти его? Ты ведь его любишь, да? Желание свести любой разговор к обсуждению любви было чертой домохозяек вроде ее матери, обожавшей сериалы и ток-шоу, но… Отстань от меня, я тебя прошу!  «Я встретила его всего раз, пять лет назад, но до сих пор хочу походить на него, я уважаю и люблю его». Вспомнив слова, которые она бросила Додзе во время яростного спора, она укорила себя. Нет! Отныне я буду тщательно обдумывать, что говорю! поклялась она – обещание, выполнить которое у нее было никакой надежды. - …в любом случае, в этом нет ничего настолько легкомысленного. Я так сильно восхищалась этим мужчиной, что решила, как и он, защищать книги. – Сказав это, она тут же пожалела, внутренне содрогнувшись. Возможно, не стоило говорить «защищать»? Это может выдать мою принадлежность к Силам Обороны... – Вот так я и решила, что хочу работать в библиотеке, – попробовала добавить она, но прозвучало это смутно неестественно, а ее чувства корчились как змеи. Может, стоило на этом и остановиться…      Тем не менее… - Ну, я впервые об этом слышу, но причина достойная, – сказал Кацухиро. Ику вздохнула с облегчением.    - Обязательно расскажи, если снова его встретишь! – Ику, принимая принесенную тарелку с едой, притворилась, что не слышала просьбы Тошико. Вечером ее родители ушли, и так она кое-как смогла благополучно пережить этот день. * * * На следующий день, Тошико вроде бы потеряла интерес к библиотечной атмосфере. Она полистала журналы, посмотрела кино в видео-уголке и, в итоге, отправилась погулять по окрестностям. В общем, она мало обращала внимания на то, чем занимается Ику. Поскольку Ику с матерью сложнее было дело иметь, чем с отцом, одно лишь то, что внимание Тошико переключилось на что-то другое, успокоило ее дочь. В библиотеке было столько дел, что ее обеденный перерыв отложили, так что обеда с родителями она избежала. - Мы можем прикрыть тебя – может, с ними пойдешь? – предложила Шибасаки, но Ику отказалась, ведь при неосторожности она опять могла услышать «Может, тебе стоит бросить работу в библиотеке…». Возможно, причиной был недостаток стресса, но в тот день она совсем не ошибалась, даже во время работы за стойкой. Ну, точнее, она не совершала ошибок, которые не смогла бы исправить самостоятельно. В какой-то момент она поняла, что Кацухиро наблюдал за ее работой на расстоянии, но был достаточно осторожен и не мешал ей, так что Ику это не сильно беспокоило. Вскоре она едва ли помнила о присутствии родителей в библиотеке. Так что она оказалась совершенно не готова к внезапной атаке. - Прошу прощения. – Близился вечер, когда Кацухиро подошел к расставлявшей книги Ику и вежливо обратился к ней. – Я бы хотел изучить события текущего года, какие материалы у вас есть по этой теме? Ику замерла, ее совершенно застали врасплох. Его учтивые манеры говорили о том, что он обращается к Ику как к библиотекарю, и она поняла, что он пришел оценить ее работу. Тем не менее, справочная услуга, которую тестировал Кацухиро – способность предоставить посетителям подходящие материалы, отвечающие их желаниям – была не простым заданием, вроде поиска конкретной книги. Необходимо было быть экспертом в библиотечном деле и, более того, обладать обширными познаниями в различных сферах. Для профессионального библиотекаря это было особо сложное задание. Запросы от читателей могли быть любыми от «Я хотел бы изучить законы и декреты довоенного времени» до «Почему в «Сказках Матушки Гусыни» рухнул Лондонский Мост?»; из-за огромного разнообразия с ними тяжело было иметь дело.     Спецназ Библиотеки не специализировался на библиотечной работе. Способности Ику к офисной работе была даже ниже чем у обычного члена спецназа. И у нее почти не было опыта услуг, которые требовались Кацухиро. - Эм, да, сэр! Уммм… - Что мне делать? Я никогда раньше с этим не сталкивалась! мысленно взывала она в панике. – Какие именно события? – Ты, наверное, идиоткой кажешься! упрекнула она себя и попробовала снова. – События из какой области Вас интересуют? - Конкретные области меня не интересуют; скорее, паноптический обзор. Паноптический? Паноптический?! Редко используемое слово еще сильнее ее разволновало. Отец, пожалуйста, хватит из кожи вон лезть, чтобы громкими словами кидаться! В принципе, он имел в виду пересказ всего, догадалась она. - То есть все важные события за год? Вы об этом, сэр? – Кацухиро кивнул, и у Ику начал складываться мысленный образ его запроса. – Секундочку. Она бросилась к терминалу с удобным поиском. Все материалы библиотеки были снабжены ключевыми словами. Важные новостные события этого года. На миг она задумалась, а затем ввела год по западному календарю: 2019. Она решила, что в названии книг скорее будут использоваться западные даты, чем годы эпохи Сейка. Затем она ввела «новости» и «нынешние события». Конечно, ее предположение подтвердили результаты запроса. «2019 в Японии: Общие заметки», «Нынешнее положение дел в Японии, 2019», «Анализируя 2019»… - Посетитель, спрашивавший о событиях нынешнего года? – позвала она ожидавшего Кацухиро, обращаясь с ним, как с незнакомцем. Ику показала ему экран. – Вы это имели в виду? - Можно мне две-три первые книги из этого списка? - Конечно. – Она проверила месторасположение книг; все они находились в архиве. Она попросила Кацухиро подождать, пока принесут книги, и отправила запрос. Доставка запрошенных изданий на специальном лифте заняла не больше нескольких минут; все они были толстыми книгами в мягких обложках. Времени потребовалось мало, поскольку в тот день в архиве работали ветераны, начиная с Комаки. Они все разительно отличались от Ику, которая была такой нерасторопной при работе в архивах, что посетители отменяли свои запросы, не дожидаясь, пока она их выполнит. - Спасибо за ожидание. – Она победоносно протянула прибывшие книги Кацухиро. Она даже добавила услужливо: – Они слегка тяжеловаты, пожалуйста, будьте осторожны.                  Вау, я так выросла или что? порадовалась она. К сожалению, долго ее триумф не продлился. Кацухиро взял книги и просмотрел содержание одной из них. Он покачал головой. - Они все прошлогодние. - Без обмана?! На ее необдуманное несдержанное восклицание Кацухиро ответил «Конечно, без!» и показал ей страницу. Заголовки новостей были прошлогодними. Ясно, партия этого года помечена датой следующего года, предположила она. Ику проверила шифры более поздник книг: 300, Социальные Науки. Книги за этот год, скорее всего, находились на абонементе вместе с другими книгами по социальным наукам. Мне как-то надо привести все в норму! - Извините, сейчас я принесу Вам книги! – извинилась она тихим и нервным голосом. Вернув старые книги на стойку, она побежала к полкам с материалами по социальным наукам. По дороге она миновала Додзе, сделавшего ей замечание «Не бегай в библиотеке!». Она замедлилась до трусцы. Но на нужной полке она обнаружила… - Ничего?! Ни одного тома?! На полке не было ни одной книги с шифром, которые она искала. Они все на руках? Нет, не может быть. Если бы все эти толстенные книги были выданы, на их месте на полках осталась бы пустота. За этот год не закупали? Не глупи. Невозможно, чтобы у них не было хотя бы одной книги по теме. Может, в этом году их еще не выпускали? Плохо, я не знаю. Что я делаю в таких ситуациях?.. Вот что. - Инструктор Додзе! – Поскольку они только что разминулись, она быстро его нагнала. – Эм, отец попросил помочь ему с поиском материалов, но «Япония: Общие Заметки» и «Нынешние События» за этот год на полках не стоят, а в архивах только прошлогодние есть… Нахмурившись, Додзе внимательно слушал сбивчивые объяснения Ику, затем уточнил: - Ты ему прошлогодние выдала? – Ику кивнула. – Тогда я с тобой пойду. За мной. – Он двинулся туда, где стоял в ожидании Кацухиро. - Что? Но он попросил меня, я должна… - Да что ты за идиотка? – Додзе откинул голову назад, чтобы посмотреть на Ику и яростно покачал головой. – Ты уже допустила одну ошибку. Если еще ошибешься, это вызовет недоверие к библиотеке у посетителей. Можешь объяснить этот принцип отцу. Горькая правда. Ику поежилась и последовала за Додзе. Он нашел Кацухиро и подошел к нему, поклонившись. - Прошу прощения, Вы ищите материалы по событиям нынешнего года? Мне жаль, что неопытность нашего работника причинила Вам неудобства, – извинился Додзе. Он бросил взгляд на Ику. - Простите, – поклонилась она. – Я не знала, где искать, поэтому спросила того, кто знает. Кацухиро молча кивнул в знак согласия, но Ику знала, что полностью провалила его внезапную проверку. Ее плечи уныло поникли. - Ближе к концу года выпускается много книг, в которых освещаются годовые события, и читать их приходит множество посетителей, так что в это время мы выставляем их в специальном уголке, – сказал Додзе, подводя к углу возле входа. Там на полках выстроились книги в мягких обложках, помеченные следующим годом. – Похоже, «Япония: Общие Заметки» и «Нынешние События» выданы – ну, это популярные серии, – заметил Додзе, обведя взглядом полки. «Иди проверь», - прошептал он Ику, которая отправилась к ближайшему терминалу проверять информацию. Кацухиро повернулся к Додзе. - Можете порекомендовать что-нибудь еще? - Какой вид материалов Вы ищите? - Паноптический обзор череды событий за год. - Вам что-нибудь легкое и простое или глубокое, скрупулезно изученное? - Может, то, что легко читается, но при этом до некоторой степени подробное? В ответ на его запрос Додзе вытащил одну за другой несколько книг с полки. Сравнив несколько из них, он посоветовал два относительно тонких издания. Ику, ожидавшая возможности вмешаться, прошептала Додзе: - Я проверила эти книги – они выданы, на них есть запись. - …Значит, поскольку твой отец живет в регионе Канто, мы могли бы записать его в очередь для межбиблиотечного обмена, но доставка книг к нему займет время, так что, наверное, проще взять их в его местной библиотеке… То, что он уделял столько внимания собранной Ику информации, вызвало у нее смутное чувство неловкости. Кацухиро, похоже, принял объяснение Додзе, поскольку он взял предложенные две книги и отправился в угол читать их. - А теперь, – сказал Додзе, повернувшись к Ику. – Что ты делала? Плечи Ику поникли от этого часто повторяемого вопроса. Она, как могла, описала цепь событий, последовавших за запросом Кацухиро. Когда Ику закончила, заговорил Додзе. - Прежде всего, – произнес он, – если не уверена в своей способности выполнить работу, попроси помощи у того, кому это по силам. Если бы ты сразу меня спросила, я бы сказал, что подобные издания помечены следующим годом, и что у нас для них выделен особый уголок. С нехваткой опыта ничего не поделаешь, но не пытайся изображать опыт, которого у тебя нет, – приказал он, как всегда, безжалостно. – Во-вторых, когда книги доставляют из архива, хотя бы содержание просмотри. Так ты сможешь составить представление о чем книга, и если она не соответствует запросу читателя, просто отошлешь ее назад, вместо того, чтобы выдавать. Выдав посетителю не ту книгу, ты не выполняешь свой долг. Конечно, плохо тратить слишком много времени, но это лучше, чем давать посетителю неверную информацию. Действительно, прогляди Ику содержание, и она бы знала, что книга старая. Наивности Ику в пренебрежении проверкой книги оправдания не было. - В любом случае, незачем каждому библиотекарю быть экспертом во всех областях. Даже в администрации у каждого своя специализация, и все полагаются на особые навыки друг друга… Хотя, в твоем случае, ты даже до такого не дошла – тебе бы не помешало приобрести немного больше базовых знаний. - Тем не менее, – продолжал Додзе, – ты хорошо поработала, определяя, какие материалы по нынешним событиям ему нужны. Тебе не помешало бы поработать над восприятием на слух, но угадывание нужд читателя – это основа. Ты хорошо справилась, инстинктивно поняв этот основной принцип, несмотря на неопытность. Возможно, он просто пытался ее успокоить, но эти слова были словно вода в пустыне. Она приободрилась. Ику хотелось узнать хоть немного больше. - Эм, можно спросить, на основании чего Вы определили, какие книги посоветовать моему отцу? – в уголке, посвященном событиям современности, стояли десятки книг, и, само собой, она не вообразила, будто Додзе их все прочел. Все-таки, отдых для военного персонала был более важным, чем для обычных работников библиотеки. Додзе нахмурился, задумчиво повернув голову. - Пожалуй, вкратце это можно назвать практическим применением библиологии… Этого бы хватило тому, кто уже понял, о чем говорит Додзе, но Ику была совершенно сбита с толку. Додзе, похоже, заметил, что его слова остались непонятыми. Суля по его нахмуренным бровям, Ику поняла, что объяснение будет сложным; он выпрямилась, подготовившись. - Ты понимаешь теорию суждения о содержании книги с помощью аналогии с ее внешним видом? У Ику было такое чувство, будто что-то об этом эффекте она слышала на лекциях, но теорию она не помнила, поэтому честно покачала головой. - Например, – Додзе взял с полки книгу форматом А5[1]. Название гласило «2020: Исчерпывающий Источник по 100 Главным Новостям». – До определенной степени, формат книги помогает определить количество иероглифов на странице. Как правило, книги формата сирокубан[2] содержат сорок иероглифов в строчке и восемнадцать строчек на странице. А5 не особо больше, а поскольку это книга в мягкой обложке, содержание будет неровным, так что можно более-менее отнести ее к сирокубан. Затем, глядя на содержание, ты можешь приблизительно представить, сколько страниц посвящено каждой теме. В книге, которую Додзе использовал в качестве примера, было немногим менее ста пятидесяти страниц и сто восемь тысяч иероглифов. Но Ику подумала, что содержание и титульные страницы сократят количество реального текста, так что там, скорее, было около ста тысяч иероглифов информации. Книга представляла собой подборку ста новостей, а значит, на одну статью приходилось около тысячи иероглифов. Одна статья занимала приблизительно две с половиной страницы японской печатной бумаги емкостью в четыреста иероглифов. Две с половиной страницы на одну новость, не слишком щедрая доля. - Можно сказать, что эта книга, в принципе, относится к дайджесту, с кратким изложением каждой новости. Тем не менее, содержание будет соответствующе скудным и неполным, так что книга слегка ненадежна. Лично я считаю громкий подзаголовок «Исчерпывающий Источник» преувеличением. Ага, вот почему он тогда эту книгу не посоветовал, подумала она с запоздалым одобрением. - Страница с содержанием тоже очень важна. Если можешь точно определить основную идею книги, глядя на ее содержание, значит, эта книга очень хорошо организована. Количество страниц, выделенное под каждую главу, так же подскажет, на какие темы сделано ударение. После этого ты можешь объединить информацию об издателе и авторе, и определить приблизительный уровень книги по тому, как составлен алфавитный указатель и библиография. - Значит, эта книга не особо хороша? – спросила она, поскольку Додзе, похоже, был невысокого о ней мнения. - Не стану утверждать это безоговорочно, – ответил он. – Например, если посетителю нужен грубый, в стиле таблоидов и ТВ обзор новостей за год, такая короткая книга будет идеальна в плане количества страниц и глубины информации. Поэтому так важно определить нужды посетителя, смогла она, наконец, понять. Например, Тошико нынешние события мало интересовали, поэтому ей такую книгу было бы легче читать. - Между прочим, если прочитаешь типичную книгу с прочной репутацией в каком-либо жанре, у тебя будет основа, чтобы оценивать остальные. В этом случае, «Япония: Общие Заметки» или «Нынешние События», возможно? Или, для разнообразия, серия «Политика и Экономика». Ага, так он все-таки читал характерные книги! восторженно подумала она, но вслух этого не сказала, потому что Додзе, наверное, заявил бы: «Ты хоть это должна прочитать!». Ей не нравилось читать не ради удовольствия, так что, реши он ее погонять, защититься ей было бы нечем. - Если хочешь совершенствоваться, не стесняйся подходить к посетителям, которые выглядят так, будто что-то ищут. Для такой работы важнее всего набираться опыта; считай это тренировкой и помогай им с поиском. Если не можешь найти то, что ищешь, обращайся к другим работникам за помощью.             - Спасибо, сэр, – Ику поклонилась. – Кстати, – спросила она, – Вам никакие книги почитать не хочется, инспектор Додзе? Додзе склонил голову набок, озадаченный внезапной сменой темы. - …зачем тебе это прямо сейчас знать понадобилось? - О, я просто подумала, что если внезапно подойду к посетителю, а потом буду долго возиться, это будет как-то… Я надеялась, Вы мне поможете потренироваться. - Занимайся этим с Шибасаки или еще с кем в свой выходной! – отчитал ее Додзе и ушел, раздраженный. Ай, мне казалось, это отличная идея! эгоистично думала Ику, когда Кацухиро вернулся из читального уголка. - Знаешь, – начал он, возвращаясь к семейной манере общения. Ику наклонила голову, и он продолжил, размышляя над своими словами, как будто пытался что-то вспомнить. – Твой сослуживец, эм… - Тедзука? – предположила она, подумав, что раз Шибасаки она представила как подругу, он должен говорить о Тедзука. Кацухиро согласно кивнул. И что с Тедзука? Ику еще сильнее наклонила голову, а затем получила сокрушительный удар с совершенно неожиданной стороны. - Он сразу отвел меня в специальный уголок, не спрашивая помощи у Додзе-куна. Ее сердце дрогнуло, и даже тело слегка пошатнулось. - …Ты и Тедзука проверял?! Чтобы сравнить его со мной?! - Сравнить человека с его коллегами – самый простой способ оценить его работу, – заявил Кацухиро без смущения. Он просто воспользовался услугой помощи как читатель библиотеки, так что у нее не было реальных оснований осуждать его, но… – Я думал, ты сможешь хотя бы как он справиться, но ты справилась слишком плачевно. Не сравнивай меня с кем-то вроде этого ублюдка! подумала она с неуместным гневом. - Тедзука на голову выше всех остальных! Он был первым учеником во время обучения, ясно?! Ты знаешь, я не такая умная, так что не сравнивай меня с этим монстром! - А как на счет Шибасаки-сан? - Нет! Она тоже выделяется! - Так все, кроме тебя, заслуживают восхищения? Как ты тогда в библиотеку попала? Я слышал, здесь очень большой конкурс. Ооо, соль на рану! Ику в ярости застыла, но Кацухиро, к счастью, перешел к другой теме. - Тем не менее, Додзе, конечно, оказался более опытным, когда дело коснулось рекомендации книг на замену вместо выданных. У Тедзука-куна были некоторые проблемы с ограничением количества выбранных книг. - А ты чего ждал?! – Даже великий Тедзука рядом с Додзе казался жалким. – Может, по нему и не скажешь, но в своей работе инструктор Додзе невероятно хорош. Новичок-первогодка может даже не надеяться так быстро его догнать. - Не стоит говорить о начальнике «по нему и не скажешь», – предупредил ее Кацухиро с суровым видом. – И все же, – выпалил он, – если Тедзука-кун его не догнал, ты точно не сможешь его догнать в обозримом будущем. - Я знаю, – пробормотала Ику сердито, а потом подняла подбородок. – Ты прав, сейчас это невозможно. Но когда-нибудь… – Я его превзойду! Само собой, она не могла произнести такую пылкую фразу перед отцом. В любом случае, есть вещи, за которые меня инструктор Додзе тоже уважает – но это было связано с ее боевыми навыками, так что, к сожалению, она ничего не могла рассказать об этом. Демонстрации митингующих, так же проходивших в библиотеку эти два дня, были шумными и надоедливыми, но закончились без особых проблем.                               Ику, посчитав это своим высшим дочерним долгом, отправилась на последний ужин с родителями. Как и ожидалось, Тошико начала намекать, чтобы Ику нашла другую работу в родном городе, но Кацухиро опять ее остановил.  - Спасибо, отец, – прошептала она ему на ухо по дороге на базу так тихо, чтобы не услышала Тошико. - Работа есть работа, – ответил Кацухиро, недовольно нахмурившись. Неужели он стесняется? подумала Ику, внутри которой вскипело чувство любви.        - Коллеги у тебя хорошие, компетентные люди. Думаю, это хорошая работа. Держись за нее. Ободрение ее отца подтолкнули на кончик языка Ику слово «Простите». Простите. Я солгала. Простите, я не сказала правду.   Они воспротивились бы ее решению. Они слишком сильно волновались бы. Но эти оправдания не меняли того факта, что она солгала. - Завтра я работаю, так что не смогу проводить вас. Удачной дороги домой. По крайней мере, она смогла произнести эти слова от всего сердца. * * * В десять вечера, за час до отбоя, Кацухиро зашел в комнату к Додзе. Додзе сказал ему номер своей комнаты на случай возникновения проблем, так что, наверное, он пришел за помощью. - Спасибо за все, что Вы сделали. Видимо, это была благодарность за помощь с обустройством в мужской части общежития. - Да что Вы, это ерунда, – возразил Додзе, блуждая взглядом по сторонам, смущенный из-за своей бестактности в первый день. Кацухиро тоже казался нерешительным, его взгляд был опущен. Наконец, он, похоже, набрался смелости и сломил лед. - Можно поговорить с Вами кое о чем? Додзе не мог представить, зачем Кацухиро снова вызывать его на разговор, но его формальный тон намекал, что в дверях об этом не разговаривают. Додзе жестом пригласил гостя в комнату: - Конечно. Заходите, пожалуйста. Кацухиро вежливо принял приглашение. У Додзе не было подушек на полу или других удобных сидений для гостей; его спас тот факт, что стоял сезон котацу. - Хотите что-нибудь выпить? – спросил он, намекая, что Кацухиро может не торопиться. - Нет, спасибо, долго я Вам надоедать не буду, – отказался Кацухиро. Как будто желая подтвердить свои слова, он тут же перешел к делу. – Что Вы думаете об Ику, как о члене Сил Библиотеки? – Он посмотрел на Додзе твердо и прямо, его интонации были максимально откровенными. Это был решительный вопрос, радикально отличавшийся от сентиментального «Какая моя дочь обычно?», прозвучавшего в первый день. Додзе подготовился дать вежливый осторожный ответ, но внезапно передумал, не слишком этим озаботившись. Кацухиро видел, как плохо Ику справлялась с помощью читателям – она даже Додзе на подмогу позвала. Он просто вынужден был ответить честно. - Она неумела, – прямо ответил он. Кацухиро тут же отреагировал: - По сравнению с Тедзука-куном? - Нет. Мало кто из новичков сравнится с Библиотекарем Тедзука. Она неумела по сравнению с обычным новичком. – Она была дочерью Кацухиро, но после сегодняшних событий он, вероятно, и сам способен был понять правду, так что Додзе говорил прямо. Членам Спецназа, в принципе, достаточно было владеть библиотечным делом на уровне, позволяющим им не обременять Администрацию. Каждый отдельно взятый спецназовец мог более-менее свободно выбирать, сколько опыта он хотел получить над этим уровнем. Некоторые члены Спецназа все справочные запросы передавали библиотекарям. Поэтому, когда Ику попросила его больше рассказать об этом, он начал с фразы «если хочешь совершенствоваться». Но он не мог сказать ее отцу, что она просто остановилась на этом скромном стандарте. В любом случае, ее навыки основной библиотечной работы оставались сомнительными. До нее медленно доходило, она была опрометчивой, она была беспечной – черт, у нее слишком много недостатков, чтобы их перечислять. Проще было бы сказать: «Для женщины, она обладает редкими физическими способностями, так что в будущем мы возлагаем на нее большие надежды». Поскольку он не мог раскрыть самые ценные ее качества, такая оценка прозвучала бы только негативно. Ясно он мог сказать лишь следующее: - …тем не менее, она становится невероятно пылкой, если дело касается книг. Во многих случаях, слишком пылкой. Во время обучения она вмешалась в инспекцию в книжном магазине. Совершенно не зная правил, она пыталась воспользоваться правом свободного сбора материалов, хотя была простым Библиотекарем, а правом этим обладали только Офицеры Библиотеки и вышестоящие чины. Слухи об этом до сих пор не утихли. Додзе мысленно поморщился, поскольку ему пришлось воспользоваться правом свободного сбора вместо Ику. Но… - Думаю, в своем желании защищать книги она даже Библиотекарю Тедзука не уступает. Она чувствительнее остальных к проблеме цензуры. Она обладает редким, по-моему, качеством, воспринимать боль чужого человека как собственную. Как-то мы имели дело с детьми, на книги которых наложил ограничения родительский комитет. Больше всего чувствам детей сочувствовала Библиотекарь Касахара. Он подумал о дискуссии между библиотекой и родительским комитетом, в которой участвовал Кимура Юума и его одноклассники. Когда комитет набросился на детей, Ику ринулась на их защиту, не раздумывая, и Додзе считал, что заткнула рты оппонентов и привлекла симпатию зрителей именно ее порывистая искренность. Техничный аргумент, построенный на логике, одолел бы оппонентов, но не привлек сочувствия третьей стороны. Никто, кроме Ику, не мог одолеть врагов так своевременно. - У нас возникли бы некоторые проблемы, будь все наши сотрудники такими же, как Библиотекарь Касахара, но у нас были бы и проблемы, если бы никто из них не походил на Библиотекаря Касахара. Наверное, ее мотивация делает ее чем-то вроде знаменосца для нас. – Возможно, он слишком ее хвалил. – Лично я вздохнул бы свободнее, если бы она слегка приглушила свою мотивацию, – добавил он, пытаясь уравновесить сказанное. Молча слушавший Кацухиро заговорил: - Она сказала, что захотела работать в библиотеке, потому что, когда она училась в старшей школе, ее спас в книжном магазине член Вооруженных Сил Библиотеки. Наверное, она очень сильно им восхищается. Неожиданный удар едва не заставил Додзе упасть лицом вниз. Ику, конечно, не знала, что этим Офицером Сил Библиотеки на самом деле был сам Додзе. Он ей рассказывать тоже не хотел, и строго запретил болтать своим коллегам, знавшим правду. Невероятная история ее собеседования была достаточно забавной, чтобы дойти до высших уровней иерархии Сил Библиотеки, но поскольку с новичками они не особо контактировали, его запрет оставался ненарушенным. Ику, не способная запомнить лицо командующего базой, пока лично его не встретила, само собой, не помнила лица Додзе после единственной встречи пять лет назад, но Додзе ее помнил. По крайней мере, достаточно хорошо, чтобы узнать во время собеседования. Каждый раз, когда она говорила о своем «принце», его это раздражало. Ты даже не помнишь! Использование членами Сил Библиотеки права свободного сбора на свое усмотрение было против правил, и Додзе ненавидел молодого себя за необдуманные действия. Он не мог вынести того, что Ику преданно подражала прежнему ему. Это было все равно, что признаться миру в своей некомпетентности. И все же, в то время он не смог не вмешаться – хотя оправдания этому не было. Если бы он считал, что самопожертвование юной Ику, выступившей против цензуры, оправдывало его действия, ему стоило бы сразу покинуть Силы Библиотеки. Вслед за этой мыслью пришло осознание. «Жертвовать собой» означало не думать о последствиях своих действий, и потому он злился, видя ее сейчас, когда ее рискованная натура все еще пребывала в полном расцвете. По-прежнему существовала опасная возможность, что, собрав свою решительность, Ику снова может решить сделать что-то совершенно безумное.     К тому же, только после того, как она стала его подчиненной, Додзе в полной мере осознал, что Ику не способна понять, принесет ей что-то боль или нет, пока не сделает это. Наверное, в определенных обстоятельствах это было преимуществом, но он не мог смириться с тем, что это ее безрассудство стало причиной, заставившей его воспользоваться правом свободного сбора. - Какова Ику в роли подчиненной? - Она очень ценна. – Ответ выскользнул сам собой. На миг он запаниковал, но вопрос был о ее ценности как работника, так что ответ не должен был показаться странным, успокоил он себя. – Она все еще немного зеленая, но, думаю, станет достойным членом Сил Библиотеки. Я искренне жду, когда она продолжит совершенствоваться… Конечно, то же самое касается и Библиотекаря Тедзука, – добавил он без видимой причины, подтвердив, насколько разволновался. Он невольно нахмурился.   - Спасибо. Эти слова в Ваших устах сильно меня успокоили. Кацухиро поднялся выходить, и Додзе вышел с ним в коридор. - Спасибо за все, что Вы сделали для Ику, надеюсь, Вы и в будущем будете ей помогать, – искренне поблагодарил его Кацухиро. Он повернулся уходить, затем оглянулся на Додзе. – О, можно использовать мусорное ведро в моей комнате для любого мусора или его стоит разделить… - Спокойно выбрасываете весь сжигаемый мусор. Если можете, просто оставьте то, на счет чего неуверенны… Их последний обмен репликами был прискорбно хозяйственным.      * * * Когда Ику вернулась в общежитие в день отъезда родителей, управляющий дал ей ключ от комнаты, где останавливалась ее мать. Привести комнату в порядок после отъезда гостя должен был его друг или родственник – а именно, сделать уборку и почистить футон. - Эм, а что с комнатой моего отца? - Кажется, офицер Додзе попросил одного из мужчин из Сил Библиотеки позаботиться об этом. Черт, еще один повод для благодарности ему, подумала она, почесав голову. После приезда родителей она только тратила его время и приносила ему неприятности. Пока Ику поужинала и вернулась в свою комнату. Там она обнаружила Шибасаки. - Йо. Хорошая работа. Слова сочувствия заставили ее сдуться, как шарик, и она опустилась на пол. - Я без сил…  Ну, по крайней мере, ты это пережила, так? - Пожалуй, – сказала она, стягивая одним движением свитер и рубашку. Ику подумалось, что, увидь ее Тошико, отчитала бы за лень, и она поняла, что все еще находится на чеку. Она натянула через голову верх спортивного костюма, который носила дома, оставила пока джинсы и заползла под котацу. - Шибасаки, спасибо за помощь. - Ничего, мне это было довольно выгодно. – Она говорила об обещанном обеде с десертом. – И что же твои родители думают о твоей работе? - Ну, мою маму, похоже, это не сильно волнует. На второй день у нее было больше времени, чем она могла заполнить. Зачем вообще тогда было приходить? Отец был жестче – он заставил меня давать справку сходу, а потом сравнивал меня с Тедзука! - Какой ужас! – злорадно засмеялась Шибасаки. – Нет ничего хуже, чем сравнение с Тедзука – среди наших ровесников, наверное, только я с ним могу сравниться. - Знаешь, тебе не помешало бы скромности подучиться. - Но я ведь скромная. Тебе не кажется, что это огромный комплимент, сказать, что спецназовец, не специализирующийся на библиотечном деле, может сравниться со мной? - Нет, видишь ли, это полная противоположность скромности. – На самом деле, это было невероятным высокомерием, но Ику втайне завидовала уверенности Шибасаки – была бы я настолько хороша, чтобы говорить подобное. - Эй, если не занята в следующий выходной, хочешь с мной в библиотеку сходить? - О чем это ты так внезапно? – озадаченно спросила Шибасаки. Ику смущенно ответила: - Я, эм, вроде как хотела попрактиковаться… «Занимайся этим с Шибасаки или еще с кем в свой выходной!» - одернул ее Додзе, когда она попыталась попросить его побыть ее партнером по практике. Шибасаки она об этом не говорила. - Знаешь, членам Спецназа не обязательно особо умело со справочной работой справляться. Понадобится время, чтобы ты набралась опыта помимо своих обычных обязанностей, а сложные запросы вполне можно перенаправить библиотекарю. - Да, знаю, но… – пробормотала Ику, запнувшись. – Меня расстраивает, когда я не могу делать то, что может Тедзука… - И то, как инструктор Додзе подобрал идеальные книги для папы, было восхитительно – ей не хотелось это признавать, но он отлично сработал. Я тоже хотела бы такой стать, подумала она, хотя вслух этого ни за что бы не произнесла. Она могла оправдать свое желание стать как Тедзука, потому что они были соперниками, но для Додзе эта причина не подошла бы. Она мучилась, ища разумное объяснение. Просто я решила, что прежде чем смогу последовать за своим принцем я должна его превзойти. «Если знаешь врага и знаешь себя, можно не бояться исхода и сотни битв»[3], верно? Поэтому… - Учиться на примере начальства вполне нормально, – недовольно выдавила Ику. Шибасаки усмехнулась. - Ты наконец-то признаешь свое восхищение? - Н- нет !.. - …нашими инструкторами? Использование множественного числа заставило ее понять, что она попала в ловушку. - …Точно! – утвердительно прорычала она. - Ну, иногда можно и помочь тебе с тренировками, – сказала Шибасаки с широкой ухмылкой. Проклятье, в «Алисе в Стране Чудес» такой же кот вроде был? – Но не будь слишком строга к себе, – продолжила Шибаски. – Представителям нашего поколения людей вроде инструктора Додзе и инструктора Комаки быстро не нагнать. - О чем ты вообще? - Эти двое принадлежали к последнему выпуску Национальной Библиотечной Академии. - О чем ты вообще? – повторила Ику. - Пятнадцать лет назад, когда были созданы Вооруженные Силы Библиотеки, среди библиотекарей прокатилась массовая волна увольнений, ставшая актом протеста против новой воинственной позиции библиотеки – так много людей ушло, что это стало крупной проблемой. Тогда Силы Библиотеки создали собственное образовательное учреждение, призванное с юного возраста воспитывать выдающихся членов Сил – Национальную Библиотечную Академию. Уже в школьные годы они проходили практическое обучение, навыки безжалостно въедались в них, а последние два года они и правда работали в библиотеке, как если бы состояли в Силах. Выпускники получали звание Старшего Библиотекаря или Офицера Библиотеки Третьего Класса, в зависимости от их умений. Готова поспорить, эти двое начинали офицерами. - Чееерт! Вот бы мне туда попасть! Почему ее больше нет? - По официальной версии, ее закрыли, потому что набрали всех необходимых хороших работников, но… Ну, ходит много разных слухов, например, что к нее закрытию приложил руку Комитет по Развитию СМИ, или что создание Академии было политической сделкой, дающей ей право на признание только при условии десятилетнего существования. После последней фразы лицо Ику помрачнело. - Ты не думаешь, что Силы Библиотеки пошли бы на такую закулисную сделку? – с жалостью спросила Шибасаки. Перед лицом этой жалости ответить было еще труднее. -  Вооруженные Силы Библиотеки получили оснащение всего через пять лет после «Кошмара в Хино». Одними лишь красивыми словами этого не добьешься, ты в курсе? Лучше бы тебе немного привыкнуть к этому.                   «Мы в Силах Библиотеки не борцы за справедливость», - собиралась, наверное, сказать Шибасаки. Сколько людей уже говорили это Ику с момента ее зачисления? Но слова Шибасаки были еще резче. - Единственное место, где борцы за справедливость сражаются на прекрасном чистом фоне – это книга. В реальной жизни никто не расчистит тебе дорогу. Если не готова запачкаться, тебе стоит бросить свои мечты стать борцом за справедливость. Ее слова были острыми, как нож. Они тут же сразили заблуждения Ику. Она торопливо опустила взгляд, устыдившись. Две капли воды упали на котацу. За ними тут же последовали еще три, четыре. - Прос… – Перед кем она извинялась? Извиняться перед Шибасаки не было смысла, так что Ику остановилась. Она начала говорить «Ты права», когда Шибасаки подошла и обняла ее, как будто заставляя замолчать.   Она была мягкой и хорошо пахла. - Прости, я соврала. Тебе не надо соглашаться со мной в этом вопросе. Я просто слегка издевалась над тобой. – Нетипичная для Шибасаки мягкосердечность поразила Ику. – Ты такая наивная, что я просто обязана иногда тебя дразнить. Но если бы ты проявила благоразумие и согласилась со мной, я точно была бы разочарована. Кто угодно был бы.   Шибасаки говорила ей не соглашаться. Ику долго думала, прежде чем заговорить. - Что бы ни случилось до создания Вооруженных Сил Библиотеки, я уважаю Командующего Инамине таким, какой он сейчас. Какие бы секретные соглашения ни помогли создать Национальную Библиотечную Академию, не думаю, что это уменьшает усердие тех, кто там учился, вроде инструктора Додзе или инструктора Комаки. Что бы Силы Библиотеки ни делали…  «Ты готова была признать себя вором, чтобы защитить эту книгу». Вот что сказал Ику ее принц, когда она попробовала запятнать собственное имя. - …потому что некоторые вещи стоит заклеймить недостойными защиты. Думаю, члены Сил готовы и сами запачкаться. - Точно. Именно так, – сказала Шибасаки, все еще крепко обнимая Ику. - Офицер Додзе. Когда Додзе вернулся в общежитие после сверхурочной работы, в его комнату заглянул не кто иной, как Старший Библиотекарь, которого он попросил прибрать комнату Кацухиро. - Я закончил уборку, сэр. - Ах, спасибо. - А еще, вот – думаю, он мог это забыть. – произнес Библиотекарь, протягивая журнал. Взяв его, Додзе изменился в лице. - Где он был? - Рядом с мусорным ведром, но не в нем, так что, просто на всякий… - Понятно. Я с этим разберусь. Спасибо большое. После ухода Библиотекаря, Додзе снова посмотрел на обложку журнала. Это был «Еженедельный Новый Мир». Но это был не самый свежий выпуск; он вышел довольно давно – Додзе хорошо его помнил. Когда он пролистал памятный для него раздел, журнал автоматически открылся на некой странице – ее открывали так часто, что переплет погнулся. В статье, посвященной дискуссии в библиотеке с участием детей, Ику присутствовала на одной из нескольких напечатанных фотографий. Она была снята со спины, стоящей; подпись гласила: «Солдат, охраняющий мероприятие, где библиотека подвергается грубым нападкам. О чем она может думать?». Фотографию опубликовали по ошибке, и Ику тревожилась, что родители увидят ее и узнают дочь. Почему он привез журнал и почему оставил его? Додзе подумал, что понимает, какой внутренний конфликт мог привести к подобным действиям, но дальше размышлять над этим не посмел. Он не в праве был строить догадки. Ему лишь надо было осознать, что это касается его. Он просто должен был понять, что ему оказали доверие. Хотя Кацухиро не особо заботило, дойдет ли это до него. Наконец, Додзе закрыл журнал и задвинул его на свою книжную полку.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2: Любовные Затруднения.

- Я вернулась! Шибасаки, уезжавшая домой в Каназава на новогодние праздники, вернулась в общежитие четвертого января, за день до открытия библиотеки. - Подарочек тебе привезла – кинцуба[4] из моего родного города, – сказала Шибасаки, вручая Ику два маленьких свертка. - Ооо, спасибо! Незачем было мне две упаковки покупать! - Там было две стандартных разновидности, я решила, что ты обе захочешь попробовать. - О, это точно! Пойду чай приготовлю. Она уже неделю не делала чай на двоих. - Так ты, в итоге, вообще домой не поехала? - Ага. То есть, я родителей только в ноябре видела. Шибасаки, переодевшись в домашнюю одежду, заняла свое обычное место за котацу. Теперь, когда Шибасаки была здесь, Ику наконец-то почувствовала, что все вернулось на круги своя. - Ты все равно могла бы съездить – ты дома ни разу не была после зачисления. - Но кому-то все равно надо обходы делать, даже когда библиотека закрыта. - Ты просто придумываешь оправдания, – прямо сказала Шибасаки. Само собой, во время новогодних выходных смены распределялись так, чтобы каждый смог хотя бы на два-три дня съездить домой, пока библиотека закрыта. - Но остальная троица домой только на одну ночь ездила. - Да, но их семьи живут рядом с Токио – ради Бога, семья инструктора Комаки прямо в городе живет. Они могут в гости заскочить, когда захотят. - Так почему тогда, по-твоему, они в общежитии живут? По правилам, из общежития можно было съехать через три года после вступления, но, хотя семьи Комаки и Додзи жили довольно близко, они, похоже, не собирались покидать общежитие. - Удобства ради, наверное. При боевой специальности человека вызвать могут вызвать в любую минуту или даже в выходной. То есть, а ты собираешься съезжать через три года? - Нет, ни в коем случае. Слишком большая проблема. – Общежития Сил Библиотеки не отличались особо строгими правилами, а став Офицером Библиотеки Второго Класса можно было получить отдельную комнату. Членам боевого отряда, расположенного на Библиотечной Базе, не было смыла съезжать из общежития. Находились и те, кто, подобно Генда, продолжал жить там даже после сорока. - Ну, на Новый Год все мои родственники съезжаются, так что там и так слишком оживленно, а братья детей привозят. Никто не жалуется, если я не приезжаю. – Точнее, ни у кого не было времени жаловаться. – Что важнее, можно мне уже мой подарок открыть? Спрашивая, она уже разворачивала одну из упаковок. Шибасаки открыла вторую. - Уаа, никогда раньше не видела зеленых кинцуба. Они с зеленым чаем? - Нет, со сладкой зеленой грушей. Лично мне больше нравятся с бобами адзуки, но эти тоже весьма популярны. Глотнув чая, Шибасаки развернула кинцуба с бобами азуки и начала его лениво есть. Ику, посчитав, что стоит побыть вежливой, взяла такой же. - О, вау, удивительно вкусно. Такой ароматный! - Надо и на работу завтра занести. О, я и для отряда Додзе купила, ты ведь их занесешь, да? И можешь помочь мне раздать их в общежитии? По традиции, сувениры привозили близким друзьям и соседям по этажу. - Ты кинцуба для всех купила? Не тяжело было? - Они целую тонну весили! Я решила немного потратиться, раз уж это мой первый приезд домой, но вес оказался большей проблемой, чем деньги. Я думала: «Я же не Касахара, какого черта я должна это таскать?». В итоге, я купила маленький чемодан на колесиках. - Подожди-ка, чего это мое имя в такой момент всплыло? - Потому что ты большая и сильная, за это я тебя и люблю! – Шибасаки произнесла это сахарно-сладким голоском, так что в конце фразы практически сердечко слышалось. Ику скривилась, и в этот момент кто-то постучал в дверь. - Касахара, ты там? - Входите! – откликнулась она. Одна из их ровесниц, жившая на том же этаже, просунула в дверь голову. - Ах, Шибасаки, ты вернулась? Я привезла сувениры из дома. - Ах, подожди, подожди, у меня тоже есть, – сказала Шибасаки выхватывая две штуки из упаковок, которые они открыли для себя. Все их ровесницы пока еще жили по двое. - Прости, у меня ничего нет. - Ничего, я в курсе, что ты домой не ездила. Знаю, кто-то должен дежурить, но все равно спасибо за работу. Обменявшись сувенирами на пороге, их подруга отправилась дарить свои в соседнюю комнату. Обмену подарками по всему общежитию предстояло закончиться не раньше следующего дня. Это была обычная картина после долгих выходных.

- Это ты кинцуба привезла? – спросил Тедзука во время послеобеденного обхода библиотеки. Видимо, он попробовал сувениры Шибасаки, которые Ику первым делом передала Додзе. Ику радостно умяла еще одну порцию как член отряда. - Нет, они от Шибасаки. Я домой не ездила. - Ах. Тогда передай Шибасаки от меня спасибо. - Разве они не вкусные? - Ага, я не особо люблю еду с бобами адзуки, но эти съесть смог. Уух, как расплывчато – это значит, они ему понравились или нет? подумала она, но если парень, не любящий бобы адзуки, смог их съесть, значит, это можно считать комплиментом. - Если там еще что-то осталось, я думала еще один съесть… Додзе сказал, что, когда все получат свою долю, остатки отправятся на общий стол, но там уже кто успел, тот и съел. - Больше не осталось, командир Генда все доел. - …в одиночку? – Ику выпучила глаза. – Черт, да там сколько оставалось?! Они были такими вкусными, а он просто проглотил их, как корова!..  - Корова ? Хоть ты и несерьезно говоришь, он твой начальник, знаешь ли! - Без разницы! Есть вкусную выпечку без должного уважения – это преступление! - Девушки начинают пугать, если дело касается сладостей. – Тедзука слегка вздрогнул. Сердитая и недовольная, Ику продолжила обход. Когда они проходили мимо женского туалета, из него вышла девушка в белом пальто и направилась в справочный отдел. Из кармана ее пальто выпал платок, но стройная девушка этого, похоже, не заметила и продолжала идти. - Вы что-то уронили! – окликнула Ику, но девушка не отреагировала. Она была далековато, так что, возможно, не поняла, что Ику к ней обращается. – Эй! Юная мисс! - Что это было, какая-то избитая фраза для знакомства? - Отвали! – бросила Ику насмешливому Тедзука и бросилась за девушкой. По дороге она остановилась платок подобрать. – Эй, я к Вам обращаюсь! Она меня игнорирует? засомневалась Ику. И тут из бокового коридора появился Комаки. Он заметил Ику, преследовавшую девушку, затем пробежал пару шагов и похлопал ее по плечу. Почувствовав касание, девушка посмотрела на Комаки, и ее лицо тут же просияло. Комаки что-то сказал ей и указал в сторону Ику; удивленная девушка обернулась. Из-за движения ее красивые волосы до плеч всколыхнулись, открыв слуховой аппарат, до этого спрятанный. Во всем остальном она была обычной – поправка. Она была слишком красивой, чтобы называться обычной. Выглядела она как старшеклассница; девушка еще не лишилась невинной игривости, что только прибавляло ей очарования. Комаки обратился к нагнавшей их Ику: - У этой девушки нарушение слуха. Попробуйте запомнить ее лицо, и при необходимости подайте ей знак так, чтобы она видела. - Эм, да, сэр, – она кивнула, но не была полностью уверена, что это значит и как общаться с девушкой. Раз у нее есть слуховой аппарат, значит, хоть что-то она слышит, верно? – Эм, вот… - невнятно пробормотала она. Снова встрял Комаки: - Говорите нормально, но четко. Она может по губам разобрать звуки, которые не улавливает слуховой аппарат. - …Простите, – она рефлекторно извинилась перед девушкой за свое незнание и сбивчивую речь. – Вот, Вы уронили, – произнесла она, стараясь говорить четко, и протянула платок. Девушка слегка склонила голову, а затем достала мобильный из кармана пальто и начала печатать. …Твою ж мать, а она быстрая! Пока Ику ошеломленно наблюдала за девушкой, та закончила печатать со сверхчеловеческой скоростью и показала экран Ику. В окошке для сообщений было написано: «Спасибо. Простите, что не заметила». - О. Не волнуйтесь об этом. Закончив с Ику, девушка вернулась к своему телефону. Она печатала немного дольше, а потом показала экран Комаки. Прочитав сообщение, он кивнул с улыбкой. - Конечно. Позже увидимся. – Говоря, он выпрямил большие и указательные пальцы обеих рук, чтобы получились прямые углы, соединил руки перед собой, а затем развел. Даже Ику поняла, что это какой-то язык жестов.          На лице девушки, как цветок, расцвела улыбка, и она отправилась в справочный отдел. - Что Вы сейчас сказали? – спросила Ику, повторяя жест Комаки. - Это значит «конечно», – пояснил Комаки. – Она попросила хорошую книгу посоветовать, и таким был мой ответ. - Инструктор Комаки, Вы знаете язык жестов? - Я знаю основные слова, но немного, поскольку у нее это не главный метод общения. Она не любит говорить на людях, потому что ее немного трудно понять, но наедине мы можем нормально беседовать. К тому же, у нее есть мобильный. - О, да, она поразительно быстро на этой штуке печатает. Это меня удивило. - В последнее время телефоны стали незаменимым средством общения для людей с нарушением слуха. Похоже, на съездах и встречах можно даже пожилых людей встретить, умело с ними обращающихся. Даже не знающие языка жестов люди могут общаться, ничего не теряя, так что это очень удобно. Все-таки, мобильный всегда при тебе. Для Ику мобильный был просто полезным устройством, но Комаки заставил ее осознать по новой его ценность в качестве замены голоса человека. Удивительно, жить во времена культуры мобильников.   После этого любопытство Ику потянулось в разные стороны. - Эм, а есть еще люди кроме нее, которых мне стоит попытаться запомнить? – осторожно спросила она. Комаки понял суть ее вопроса и улыбнулся. - Всех запомнить невозможно. Так что это не приказ от начальства – это личная просьба. Конечно, хорошо, если Вы будете время от времени напоминать себе о существовании людей вроде нее. По внешности не скажешь, если у человека нарушение слуха, так что легко можно сделать что-то грубое или беспечное. Действительно, не иметь возможности слышать, что происходит вокруг, весьма опасно. Познакомившись с новой точкой зрения, Ику с энтузиазмом закивала… Но кроме этого… - Она Ваша родственница? – Ику копнула немного глубже.         - Нет. – Комаки улыбнулся и отошел. Тедзука, ожидавший окончания разговора в сторонке, подошел к Ику после ухода Комаки. - Кто это был? - О, просто… Думаю, знакомая инструктора Комаки. Он сказал, у нее нарушение слуха.  «И, похоже, между ними что-то происходит…» - хотела она добавить. Возможно, она заразилась от Шибасаки интересом к сплетням, но Ику никогда не видела, чтобы Комаки улыбался кому-то так же, как этой девушке.

Вернувшись в офис Спецназа на перерыв, они застали там Додзе, так что сели все вместе чай пить. - Эм, – начала Ику, полная решимости воспользоваться отсутствием Комаки и поднять этот вопрос. – Во время обхода мы встретили девушку с нарушением слуха – похоже, инструктор Комаки знал ее, но… - Ну ты и сплетница, – произнес Тедзука, приподняв брови, но, похоже, даже он с интересом ждал ответа Додзе. - А, – Додзе понимающе кивнул. – Наказава Мари-тян. Она живет по соседству с Комаки. Их семьи давно дружат, думаю, он много с ней нянчился. Она ему как младшая сестра. - Да ну! Будь они и правда как брат с сестрой, то обращались бы грубее друг с другом, вечно дрались бы и применяли друг к другу бросок с прогибом… - Это только у тебя так, – хором перебили Додзе и Тедзука. - У меня тоже младшая сестра есть, но, само собой, так далеко я никогда не заходил! – недоверчиво произнес Додзе. Тедзука после секундного раздумья добавил: - Но если бы моей сестрой была Касахара, наверное, я бы дошел до этого… У меня такое ощущение, что в противном случае она бы меня первая убила. - Может, хватит уже обо мне говорить? В любом случае, она очень милый ребенок – она часто сюда приходит? – Ику насильно перевела разговор в изначальное русло. Додзе кивнул. - Она раз в неделю приходит или около того. Ее старшая школа неподалеку. - Она приходит с инструктором Комаки встретиться? - По крайней мере, думаю, она приходит так часто, потому что Комаки здесь. Разве человек не посещает чаще места, где его друзья работают? Хотя встречает она его не всегда, Комаки ведь не библиотекарь. - Так они встречаются или вроде того? – жадно спросила Ику. Додзе снова посмотрел на нее недоверчиво. - Она его на десять лет младше! Меня удивляет, что тебе вообще такое в голову пришло! - Угх, ну Вы и старик! Не будьте таким отсталым! – проворчала Ику. Додзе выглядел так, будто она выбила его из душевного равновесия. - Ты… - начал было Тедзука, вздрогнув. «Как ты вообще можешь говорить такое старшему офицеру?» - казалось, хотел сказать он, но Ику это не волновало. Что плохого в том, чтобы указать кому-то на его старомодность? - Она ведь старшеклассница, так? Если она на десять лет младше инструктора Комаки, ей уже семнадцать или восемнадцать. Не стоит недооценивать девушек – в моей старшей школе некоторые учителя были женаты на своих учениц. Хоть это был яркий пример, девушки такого возраста и правда восхищались мужчинами старше их. Среди одноклассниц Ику девушки, встречавшиеся со студентами или даже работающими взрослыми, были не такой уж редкостью. У старшеклассников вполне могла быть полноценная личная жизнь – ну, Ику в этом плане отставала, но в основном считалось именно так. - Эта девушка, несомненно, любит инструктора Комаки. – Улыбка Мари расцвела подобно цветку, когда она заметила Комаки – другой девушке ее чувства казались очевидными. Ей так же казалось, что чувства Комаки к Мари не совсем подпадали под категорию «младшая сестра» или «соседка», но если это так, почему Додзе, его лучший друг, ничего не знает? Ику была озадачена. Додзе ответил с легким отчаянием: - Даже если это правда, когда ты знаешь девушку со средней школы, ты ведь не станешь о ней в таком свете думать, правда? - Вау, он и правда так давно с ней знаком? - Мы вступили в Силы Библиотеки, когда она поступила в среднюю школу. Он вместе с ней детские песенки пел и все такое. - О, вау. Так ее слуховые аппараты позволяют ей петь вместе с другими людьми? – удивленно спросила Ику. - О, нет, – пояснил Додзе, – она потеряла слух всего пару лет назад из-за болезни. Я говорил о прежних временах. Наверное, человеческая природа заставила ее загрустить после новостей о несчастье девушки даже моложе ее самой. Ику притихла и помрачнела, у Тедзука появилось такое же выражение. - Ну, запомни ее лицо, и если у нее будут проблемы, помоги ей, хорошо? - Предоставьте это мне! – Она ударила себя в грудь. - Твой чрезмерный энтузиазм заставляет меня еще больше волноваться. – Опасливое бормотание Додзе было невероятно грубым.

* * *

Когда Мари достаточно подросла, чтобы различать окружение, присутствие «старшего братика Комаки» уже стало для нее привычным. Поскольку ее и Комаки матери были лучшими подругами, их семьи были близки задолго до рождения Комаки, не говоря уже о Мари. Видимо, когда Мари была маленькой, их матери оставляли ее на Комаки, отправляясь по магазинам или в кино. Тот факт, что им спокойнее было оставлять ее с Комаки, а не с их мужьями, говорил о том, что он уже в таком юном возрасте был уравновешенным и надежным. Поскольку Мари, сколько себя помнила, была рядом с таким прекрасным «братиком», в каком-то смысле, вполне логично, что в любом возрасте она считала своих ровесников мужского пола «незрелыми». Мальчики вечно дрались. Они были глупыми. Они дразнились. Братик Комаки был намного романтичнее и красивее. Мари съеживалась, вспоминая, как рассказала об этом своей матери, зная, что все ее слова напрямую передадут в дом Комаки. Но тогда она могла сказать деловито: «Когда я вырасту, я собираюсь выйти замуж за братика Комаки». Это было чудесно. Мари все еще помнила, как он впервые разбил ей сердце, когда она училась во втором классе, а Комаки заканчивал старшую школу. Это было осенью, она увидела, как Комаки идет с другой девушкой, наверное, одноклассницей. Увидев их, она тут же замерла в шоке. Тогда ее и заметил Комаки. Он радостно позвал: «Мари-тян». Его тон пробудил сильное недовольство. Думая об этом сейчас, она понимала, что причиной, наверное, стала раненая гордость. До сих пор Мари разумно не засомневалась, что Комаки ее любит, но, встретив его, когда был с другой девушкой и не выказывал ни малейших признаков волнения, Мари поняла, что он видит в ней лишь дочку друга семьи. - Эта девочка по соседству живет, – пояснил он девушке. Ростом она подходила Комаки, что так же возмутило Мари. Голова Мари и близко до плеча Комаки не доставала. Сумка девушки, темно-синяя, как требовалось в ее школе, так же была символом ее возраста, и Мари проклинала свой красный ранец за спиной. Девушка уже сделала первый шаг навстречу взрослой жизни; она подходила Комаки. Даже намного позже Мари помнила, что они были оживленной парой старшеклассников. Чтобы хорошо смотреться с Комаки, надо было быть того де возраста; она была на десять лет младше. Теперь она понимала, что завидовала перед лицом этой безжалостной истины. - Кто это ? – спросила она резко, украдкой покосившись зло на девушку, чтобы Комаки не заметил. На лице девушки в ответ появилась легкая тревога, что немного порадовало Мари. То, что девушка признала в ней врага – признала в ней женщину – хоть немного успокоило ее раненую гордость. - Она подруга из школы. Как смеешь ты думать, будто я не разгадаю эту ложь! Ее щеки гневно покраснели, внутри вскипела безжалостная ярость. - Хмпф! Надеюсь, вы будете счастливы вместе! – выпалила она и бросилась прочь. Комаки озадаченно окликнул ее, но она не обернулась. - О, как мило! Она ревнует! – произнесла девушка достаточно громко, чтобы она услышала. Такого Мари стерпеть не могла. - Заткнись, дура! – крикнула она, обернувшись.      На лице Комаки появилось строгое выражение. - Мари-тян! – произнес он осуждающе, что разозлило ее еще больше. Она отказывалась слушать его нравоучения о манерах, когда он сам с другой девушкой разгуливает. Ты даже не понимаешь, что она сказала это, просто чтобы меня обидеть. - Я тебя ненавижу! – крикнула Мари, до боли осознавая, насколько по-детски себя ведет. Когда она убежала без оглядки, из ее глаз текли слезы.

При следующей их встрече Комаки мягко укорил Мари. - Не стоит такие вещи говорить.               Не говори то, что ранит чувства людей – так сказал бы взрослый! Так что с девушкой, обидевшей меня, ранить чувства людей можно, если грубые слова не используешь? со злобой подумала она, но лишь Мари и девушка знали, что целью тех слов было обидеть девочку. - Просто она мне не понравилась, – запротестовала Мари, хотя знала, что Комаки не поймет. Комаки не отступил: - Даже если что-то тебя разозлило – для незнакомого человека ты выглядела просто как девочка, кричавшая на кого-то «дура» посреди улицы. Не хочу, чтобы незнакомцы тебя такой считали. Она знала, что он многое подразумевает, например «потому что ты не такая» и «я не хочу, чтобы ты стала такой». В итоге, ей не оставалось ничего другого, как извиниться. К тому же, Комаки не стал защищать перед ней девушку. Это позволило ей достичь компромисса со своими чувствами. Комаки расстался с той девушкой вскоре после поступления в Национальную Библиотечную Академию. Но до того как Мари исполнилось восемнадцать, ее сердце три раза разбил все тот же человек. Второй это случилось, когда она училась в четвертом классе, и, так же, как и в первый раз, она вышла из себя. Она знала, что глупо себя ведет, но при постоянном присутствии человека, намного превосходившего самого хорошего, красивого мальчика в ее классе, это совсем не помогало. 

Она не могла точно сказать, когда именно всерьез увлеклась чтением – это началось в тринадцать лет, на седьмом году обучения и под влиянием Комаки, вступившего в Вооруженные Силы Библиотеки. Комаки был приписан к Библиотечной Базе Канто и работал в Первой Библиотеки Мусашино, так что она начала часто ходить туда, тайком ища встречи с ним. Она могла выполнить свое эгоистичное желание просто придя в справочный отдел под предлогом необходимости попросить его посоветовать книгу. Дочитав книгу, она приходила вернуть ее и спросить очередного совета, а если у Комаки было время, он спрашивал о ее впечатлениях после только что прочитанного. Даже если Комики был занят, когда он приезжал домой, она приходила, и они все больше обсуждали книги. До сих Мари, в основном, говорила о телепередачах или событиях в школе, так что ей нравилось, насколько обсуждение книги заставляет ее чувствовать себя взрослой. Комаки брал на себя роль слушателя и полностью уступал разговор Мари, если дело касалось школы или телевиденья, но когда речь заходила о книгах, он не позволял ей монополизировать разговор. У них часто были противоположные взгляды на одну и ту же книгу, и они спорили, как взрослые, что значительно повышало самооценку Мари. Она начала читать, чтобы сблизиться с Комаки, но иногда тот бывал занят и они не могли встретиться, так что понемногу она начала выбирать книги сама. Иногда легкие для чтения книги ей советовал невысокий парень, друг Комаки, с которым она пару раз разговаривала. Поначалу Мари стеснялась его, потому что он казался пугающим, но когда она приходила в справочный отдел, он всегда относился к ней дружелюбно, ведь она была знакомой Комаки, так что стал для нее знакомым лицом. Комаки был доволен, что Мари начала больше читать, но еще больше его порадовало, когда она начала выбирать книги самостоятельно. Видимо, он был счастлив, что Мари действительно полюбила книги, а не просто использовала их в качестве предлога для встречи с ним. Она начала с юношеской литературы, но под влиянием Комаки начала читать исторические романы и мистику. Она была счастлива, что, наконец, может понимать книги, написанные для взрослых; разница в возрасте между ней и Комаки как будто немного сократилась. Мари, в свою очередь, рассказывала ему о новеллах, которые читали все в ее классе, что помогало ему на работе в библиотеке. Комаки читал понравившиеся Мари книги и радовал ее тем, что не пренебрегал литературой, нацеленной на детскую аудиторию. - Ты давно не говорила о свадьбе с братиком Комаки, – с сожалением заметили их матери Мари, которая, наконец, обрела способность разговаривать с Комаки как нормальный человек. Как я могу? Я же не могу сказать, что теперь и правда люблю его. - Отстаньте от меня; я уже не ребенок, – стыдливо ответила Мари. Их матери едва ли уловили скрытый смысл этой простой фразы.

В третий раз Комаки разбил сердце Мари весной, когда она училась в девятом классе. Ей было пятнадцать, три года она регулярно ходила в библиотеку. Ее соперница, видимо, работала там. Услышав новости от своей матери, она проплакала всю ночь. Нет! Я, наконец, начала его догонять! После этого она начала избегать библиотеки. Видеть лицо Комаки было больно – и она боялась узнать, кто из работниц библиотеки стал его девушкой. Во время этой отчужденности все и произошло.

Состояние, настигшее ее перед летними каникулами, называлось внезапной сенсорно-неврической потерей слуха. Сначала в их местной больнице ей не смогли поставить диагноз и испробовали множество различных лекарств, прежде чем направить в больницу покрупнее, где уже определился диагноз. В большинстве случаев главным симптомом была потеря слуха на одно ухо, но, невероятно редко, это распространялось на оба уха, и Мари оказалась достаточно невезучей, чтобы попасть в число этих редких случаев. Похоже, в первой больнице никогда не слышали о случаях с обоими ушами, и потому подозревали другую болезнь. Как оказалось, задержка в первой больнице стала фатальной. В случаях внезапной сенсорно-неврической потери слуха лучше всего было начинать медикаментозное лечение в течение первых двух недель – это были временные ограничения для полного выздоровления. Если это время миновало, шансы на выздоровление резко падали. Через месяц лекарства уже практически не действовали. Все время Мари потратили в первой больнице. Она полностью оглохла на правое ухо, и, хотя левое ухо сохранило слабый слух, без слухового аппарата речь она разобрать не могла. Всего пару коротких недель назад она прекрасно слышала. Шок от внезапной инвалидности был огромным. Если бы только ей сразу поставили диагноз… Ее сильно мучила мысль о том, сколь многое она потеряла на такой незначительной развилке жизненного пути. В школе тоже свои проблемы были. Поскольку хоть какой-то слух у нее остался, она могла посещать обычную школу со слуховым аппаратом и даже поступить в ту старшую школу, в которую собиралась, но недостаток Мари омрачал ее повседневную жизнь. Поскольку она не привыкла к новому слуховому аппарату, ей было тяжело понимать учителей с тихим голосом, даже если она сидела за первой партой. Когда Мари просила их говорить громче, они пытались, но вскоре возвращались к обычной громкости. Если она повторяла свою просьбу слишком часто, они начинали казаться раздраженными, хотя, наверное, и не хотели этого. Когда Мари поняла, что ее постоянные просьбы и одноклассникам мешают, она перестала подавать голос, даже когда что-то не слышала. Точно так же она начала робеть при разговоре. Хоть слышала она с трудом, но все равно могла совершенно нормально разговаривать – по крайней мере, так она считала. Она потеряла способность контролировать громкость своего голоса. В тихих местах, а так же шумных, в классе или на улице, даже со слуховым аппаратом тяжело было подобрать подходящую громкость. Часть ее разговоров с подругами прерывались лишь потому, что она говорила слишком громко или слишком тихо. Когда она беспечно начинала говорить с громкостью, достаточной, чтобы самой свои слова слышать, то привлекала внимание из-за громкой речи. Когда она предусмотрительно понижала голос, то слышала, что говорит слишком тихо. А затем все повторялось. И это не все. Секретничая с подругами, она не слышала, если подходил кто-нибудь еще, и могла выболтать секрет при посторонних. После нескольких подобных случаев Мари перестала говорить во время таких бесед. Она могла избежать подобных ошибок, печатая на телефоне, но набор сообщений и передача их по кругу вызвала бы паузу в разговоре, так что в больших группах это не работало. Сказать «Можете повторить?», когда она не расслышала, друзьям было еще тяжелее, чем учителям. Участвовать в групповых обсуждениях было сложнее, чем в разговорах один на один, но, останавливая беседу каждый раз, когда она не расслышала, Мари испортила бы все настроение. Все чаще и чаще она смеялась с остальными, понятия не имея, в чем заключается шутка. Когда Мари смирилась с тем, что не слышит большинство слов, занятия и встречи с друзьями стали скучными, и она все чаще начала оставаться дома. Во время ее редких посещений школы друзья говорили с ней все меньше и меньше. Из-за частых пропусков она все равно была не в курсе сплетен, а из-за проблем со слухом ее подругам тяжело было включить ее в разговор. Сами того не желая, все вели себя так, будто она стала помехой. Даже когда Мари была там, она чувствовала себя невидимой. К зиме она совершенно забросила школу и проводила все время, закрывшись в своей комнате. Обсудив это с родителями, она решила год отдохнуть от школы. Вместо подготовки к вступительным экзаменам в старшую школу важнее было тренироваться и учиться жить со слуховым аппаратом – и все же, к тому времени она совершенно потеряла желание что-либо делать.

Тогда Комаки и пришел ее навестить. Она знала, что до этого он приходил много раз, но Мари не хотела его видеть. Она не желала к боли из-за потери слуха добавлять еще и боль встречи с Комаки, у которого была другая возлюбленная. Наверное, ее родители упросили его придти. Ее мать привела Комаки к ней в комнату. «Братик Комаки пришел навестить тебя», - все, что она сказала, прежде чем уйти. - Давно не виделись. Его голос звучал не так, как раньше. Это снова причинило ей боль. Поступавшие в ее ухо через слуховой аппарат голоса звучали по-новому, и голос Комаки отличался от того, что она помнила. Она привыкла к изменениям в голосах родителей, но с новым шоком поняла, что никогда больше не услышит прежнего голоса Комаки. Хотя этот голос я любила больше всего на свете. - Проще будет, если я напишу? – спросил он. Она покачала головой, не желая отвечать вслух. Ее школьный опыт заставлял ее пессимистично относиться к собственной способности вести устную беседу. Ее сложности с восприятием на слух злили людей – она смущалась в неожиданные моменты – она могла назвать сотню причин своей робости. Тогда ее так раздражали проблемы с пониманием, что она даже с родителями мало разговаривала. Так что она набрала ответ на мобильном. Из-за своих обстоятельств она так много практиковалась, что так было быстрее, чем писать. «Чего тебе?». Не испугавшись ее резких слов, Комаки вытащил что-то из кармана и показал девушке. Это был мобильный – такая же модель, как у Мари. - Я тоже купил. Хотя пока не понял, как им пользоваться. До сих пор у Комаки никогда не было мобильного. Если его мать хотела что-то сказать ему, ей приходилось звонить в общежитие и оставлять ему сообщение. Мари слышала ее ворчание о том, насколько это неудобно. - Я подумал, не дашь мне свой электронный адрес, Мари-тян? Вот мой, – произнес Комаки, передавая ей клочок бумаги с написанным на нем адресом. Если он собирался спросить у Мари адрес, проще было ввести его и отправить ей пустое сообщение, чтобы и она его адрес получила. Видимо, он и правда не умел мобильным пользоваться. Ты это ради меня сделал? хотелось ей спросить. Комаки, наверное, начал бы отпираться, чтобы она не чувствовала себя обязанной. И все же, ей захотелось расплакаться. Я собиралась на него рявкнуть. Собиралась сказать, что не хочу видеть никого с нормальным слухом и счастливой жизнью с глупой подружкой. После всего, что он для меня сделал, теперь я просто не могу вести себя как избалованный ребенок. Мари ввела адрес Комаки в свой телефон и отправила ему пустое сообщение. Комаки подскочил, когда его телефон бибикнул; он и правда был полным новичком. «Это значит, я отправила тебе сообщение». Поскольку он не умел открывать сообщения, Мари указывала на кнопки, объясняя процесс. У нее был мобиильный той же модели, так что она была практически экспертом; наверное, потому Комаки и выбрал именно этот телефон. - Ты ничего не написала. «Это пустое сообщение, чтобы у тебя мой адрес был. Теперь можешь его сохранить». Мари достаточно долго пользовалась своим мобильным, так что он запомнил часто используемые иероглифы, что позволяло быстро набирать даже длинные предложения. - О, это как в обычной электронной почте, – одобрительно произнес Комаки. Похоже, он мог пользоваться телефоном, сравнивая его с компьютером. Комаки открыл телефонную книгу, чтобы сохранить ее адрес; она увидела, что других адресов у него нет. То, что ее адрес он записывал раньше, чем своей девушки, приносило и радость, и боль. Комаки закончил неуклюже сохранять ее адрес и посмотрел на Мари. - Я хочу как можно скорее освоиться, так что очень здорово будет, если мы станем часто переписываться. Ты мне поможешь? И снова ей не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть. - Спасибо. Я еще вот это принес… - Комаки полез в свою сумку и достал библиотечную книгу. Это был новый том длинной серии одного из любимых авторов Мари. – Твоя мама одолжила мне твою библиотечную карточку, так что я взял книгу для тебя. Когда дочитаешь, напиши мне, я следующую принесу. И скажи, если захочешь какую-нибудь книгу почитать. Верный своему слову, он приходил через пару дней после сообщений Мари с новой книгой. Поскольку работал он рядом с ее домом, ему даже не надо было ждать выходного; он мог зайти после работы. Сначала он использовал новые работы любимых авторов Мари в качестве наживки, чтобы привлечь ее; в итоге, он стал сопровождать ее на разные встречи для людей с нарушением слуха и занятия, призванные помочь ей научиться жить с ее проблемой. Он так же прилежно помогал ей учить язык жестов и чтение по губам. Его энтузиазм оказался заразным; всего за год она значительно продвинулась, особенно в чтении по губам. Понимать речь, только лишь читая по губам, она не могла, но с помощью слухового аппарата разбирала ее намного лучше. Благодаря занятиям она смогла нормально разговаривать с родителями и Комаки. Мари все еще сомневалась в своей способности говорить с незнакомцами; ее страх и робость никуда не делись. И все же, это был значительный прогресс, учитывая, что вначале она даже дома говорить не хотела. Комаки тоже помогал ей с обучением, пробуждая в ней мотивацию; вернувшись в школу, она воскресила свои амбиции и записалась туда, где учился Комаки. В тот год Комаки почти все свободное время проводил с Мари. Иногда она задавалась вопросом, можно ли так забрасывать свою девушку, но такая забота с его стороны настолько ее радовала, что она не осмеливалась спросить. Вскоре после поступления в выбранную ею старшую школу, она узнала из разговора их матерей, что он и правда расстался со своей девушкой. - Это я виновата? – пыталась спросить она, зная, что он это опровергнет. Комаки так и сделал. - Нет, просто ее перевели! Наши отношения умерли естественной смертью. – Комаки добавил с горькой усмешкой: - Не могу поверить, что заставил тебя волноваться из-за этого. Пока еще в четвертый раз он ей сердце не разбивал. Ее привычка ходить в библиотеку ради встречи с Комаки сохранилась и по нынешний день, и теперь она была первогодкой в старшей школе. Комаки, как члена спецназа, в справочном отделе не всегда можно было встретить, но если он был свободен, то всегда уделял немного времени Мари, даже посреди обхода или тренировки. Она не докучала ему сообщениями с просьбами увидеться с ней, но часто находила его, обойдя всю библиотеку, внутри и снаружи. Не найдя его, Мари смирялась с тем фактом, что в тот день не увидит его, сама выбирала книгу и уходила домой. Интересно, та женщина была его подчиненной? подумала она, вспомнив высокую девушку, подобравшую ее платок. Она казалась жизнерадостным, веселым человеком. Когда они разговаривали, выражение лица Комаки отличалось от того, что он показывал Мари. Это было выражение человека, выполняющего свою работу. Она подумала, что они не особо близки – это она высматривала во всех работавших с Комаки женщинах. Мари была такой внимательной из-за того, что раньше он встречался кем-то с работы. Рассматривая книжные полки в ожидании Комаки, она увидела женщину, расставлявшую книги. - Добрый день! Женщина была редкой красавицей с длинными блестящими волосами; на ее бейджике стояло имя «Шибасаки». В библиотеку она пришла в прошлом году. При первой встрече эта экстравагантная красавица заставила Мари сильно поволноваться, но наблюдения показали, что ее больше Додзе интересует, чем Комаки, и тревоги Мари улетучились. Она, похоже, с Комаки общалась как с обычным коллегой, и, видимо, он рассказал ей о Мари, поскольку Шибасаки всегда здоровалась с девушкой. Разговаривая с Мари, она всегда подходила ближе, чтобы та видела ее рот, и говорила четко, так что ее легко было понять даже в библиотеке, где приходилось говорить тихо. - Снова Комаки-сана ждешь? Уже нашла его? – спросила она. Мари кивнула. Вне дома она редко разговаривала со знакомыми. - Рада это слышать, – Шибасаки подмигнула. Однажды она мимоходом сообщила Мари рабочий график Комаки и дни, когда он должен работать в библиотеке. Казалось, что она раскрыла чувства Мари, но не слишком ее подразнивала и не пыталась изображать сваху; она не выходила за рамки общения по работе. В тот день на этом она закончила их разговор и быстро ушла. Выбрав себе небольшую стопку книг, Мари ощутила легкое похлопывание по плечу. Не успев обернуться, она уже знала, что это Комаки; она узнала его прикосновение. - Прости за ожидание. Ты уже выбрала книги? Мари кивнула с улыбкой и достала свой мобильный. В местах вроде библиотеки, где надо было следить за громкостью голоса, даже наедине с Комаки она использовала телефон для общения с ним. «Осталась только Ваша рекомендация, Комаки-сан». Мари начала называть Комаки «Комаки-сан» после поступления в старшую школу. Обращение к кому-то «братик» лишь вынуждало человека относить к тебе, как к ребенку. Она пыталась на подсознательном уровне передать ему, что уже выросла. Когда Комаки впервые разбил ей сердце, он оканчивал старшую школу. Тогдашняя девушка Комаки носила форму школы, в которой теперь училась Мари. Поскольку Мари пропустила один год, теперь она даже того же возраста была. Вот сколько она смогла наверстать. Понимал ли вообще Комаки, насколько она их нагнала? Хотел ли он вообще понимать? Иногда она испытывала нетерпеливый порыв спросить его напрямую. - У тебя есть какие-нибудь пожелания? «Я хотела бы познакомиться с новым автором». Комаки задумался, наверное, вспоминания, какие жанры Мари понравились до этого. - Ты никогда не слышала о _____? Произнесенное Комаки имя Мари было незнакомо, поэтому его тяжело было разобрать. Комаки, похоже, тоже решил, что быстрее будет дать ей его прочитать, потому что он спустился на пару полок и указал на книгу. Имя на корешке и правда было малоизвестным. - Она не особо известная, но, мне кажется, тебе понравится, Мари-тян. «Тогда я ее почитаю». Она решила прочитать одну книгу и посмотреть, понравится ли ей. Поскольку у автора было несколько опубликованных работ, она спросила у Комаки, какая его любимая. Без колебаний он взял книгу с полки и протянул ее девушке. Название гласило «Страна Дождевых Лесов»[5]. «Спасибо. Я и остальные прочитаю, если эта понравится». Потом они некоторое время обсуждали последнюю прочитанную Мари книгу. Она спросила его, когда он в следующий раз дома появится. - Знаешь, ты ведь могла мою маму спросить, – засмеялся он, но все равно достал и пролистал ежедневник. – Ближайшие выходные, когда я дома появлюсь – это следующая суббота, хотя и всего на один день. «Тогда я дочитаю книгу к тому времени. С нетерпением жду возможности обсудить ее с Вами». Обменявшись с ним обычным обещанием, Мари попрощалась немного неохотно. Комаки улыбнулся и нежно поднял руку в ответ. Он всегда так прощался с ней.                         

* * *

- Кстати, ты знаешь Наказава Мари-тян? – спросила Ику у Шибасаки, когда они болтали в своей комнате. Шибасаки тут же кивнула. - Принцесса инструктора Комаки? - Ты уже знаешь о ней? Ах, чееееерт… - Ику упала лицом на котацу. Ей интересно было, сможет ли она опередить Шибасаки, но… в информационной сети Шибасаки прорехи  вообще есть?   Опять-таки, в каком-то смысле хорошо было всегда иметь под рукой человека для обмена сплетнями, так что она снова селя прямо. - Эй, тебе не кажется, что между ними что-то есть? Хотя парни на меня как на сумасшедшую посмотрели, когда я об этом упомянула. - Ах, инструктор Додзе и Тедзука? Да, они как Капитан Невнимательность и его верный прихвостень. Когда Шибасаки подтвердила ее подозрения, Ику устроила небольшой победный танец. - Эта девушка без сомнения любит инструктора Комаки. Мне интересно, что инструктор Комаки чувствует, меня это просто изводит! - О, только не говори ничего инструктору Комаки, я тебя умоляю. Я провожу длительное полевое исследование по этой парочке. - …о чем ты вообще? - В таких вопросах лучше держаться на расстоянии и тихо наблюдать за постепенными переменами в отношениях, – заявила Шибасаки с каменным лицом. Она была отъявленной негодяйкой. - Боже, я точно не захотела бы, чтобы ты узнала, в кого я влюбилась. - Мне даже не надо собирать о тебе подобную информацию – все и так откровенно очевидно. - Да ну?! – Она как-то могла узнать о моем принце? подумала Ику, бледнея. Шибасаки задорно рассмеялась. - Видишь? Тебя насквозь видно. Ику не знала, что именно известно Шибасаки, но не сомневалась, что, если начнет задавать вопросы, в итоге, сама проболтается, и потому промолчала. Все-таки не стоит будить лихо пока оно тихо. - Может, я присоединюсь к твоему «полевому исследованию», – сказала Ику, отступая к текущей теме. Шибасаки не стала ее мучить. - Чувства Мари-тян не сложно отгадать, но Комаки скрытно себя ведет. Он хитер. - Ах, мне стоило догадаться, какого ты мнения об инструкторе Комаки. - Он очень лукавый. – Незнающему человеку это могло показаться оскорблением, но для Шибасаки это был высший комплимент. – Скажем так, в покер против него я бы точно играть не захотела. – Это потому, что ты хитрая и лукавая женщина, подумала Ику. Вслух она ничего не сказала, поскольку что любой направленный на Шибасаки сарказм возвращался в тройном размере. - Мужчина вроде инструктора Комаки мог бы тебе понравиться? - Ах, нет, это не сработает, – Шибасаки сразу отмела такое предположение. – Меня бы бесило встречаться с таким же, как я, человеком, мы бы ни на миллиметр друг другу не уступали. В итоге, мы бы совсем запутались и растерялись. – Она повернулась к Ику с хитрой улыбкой. – Поэтому кто-то вроде тебя больше на мой тип похож. - …ты меня сейчас ненавязчиво идиоткой назвала? - Нет, это был комплимент, недвусмысленный комплимент. Будь ты мужчиной, я бы точно с тобой встречалась. - Заткнись! Эта легкомысленная беседа происходила во время первых выходных после их возвращения на работу. К середине следующей недели их разговоры обратились к проблеме, которую никто не мог предвидеть.                

* * *

Вторжение Специального Учреждения Развития прошло по плану, отличному от всех прошлых рейдов. Не окружив территорию и не предприняв никакой подготовки к враждебным действиям, фургон Специального Учреждения Развития въехал на стоянку Первой Библиотеки Мусашино средь бела дня. Это было так неожиданно, что Вооруженные Силы Библиотеки  ничего не заметили, пока вооруженные солдаты в форме Учреждения Развития не вылезли из машины. Доклад охранников стоянки произвел на Силы такой же эффект, как острая палка, которой ткнули в улей. Невообразимо, чтобы атака началась без предварительного предупреждения, когда в библиотеке еще полно посетителей, но намеренья их противников оставались скрытыми. Силы Обороны перегруппировались в экстренном порядке, и количество персонала в библиотеке удвоилось всего за пять минут. Генда так же вызвал все свободные отряды Спецназа Библиотеки. Посетителям могло показаться, что охранники просто встречаются чаще обычного, но, на самом деле, ситуация внутри и снаружи библиотеки напоминала пороховую бочку. Солдаты Учреждения Развития на удивления спокойно прошествовали в этой напряженной атмосфере и вошли через главный вход. - Они направляются к справочному отделу – мы его окружим и встретим их там! Отряд Додзе, следуя этому приказу, вошел в справочный отдел через боковой вход и оказался на месте раньше солдат Учреждения. Поскольку территорию они патрулировали в штатской одежде, то куда меньше удивили бы посетителей, чем Силы Обороны в форе. Когда вошли в справочный отдел, рядом с Ику появилась Шибасаки. - Что происходит? - Мы до сих пор не знаем. У охраны тоже аншлаг – мы дополнительных людей вызвали, но кроме этого… Не успела Ику договорить, как отряд Учреждения вошел в справочный отдел. Среди посетителей пробежала волна тревоги, и начало возникать своеобразное небольшое столпотворение. Возможно, посчитав, что сейчас начнется инспекция, некоторые читатели вернули книги на полки, а остальные повторили их действия. Во время инспекций посетителей никогда не арестовывали и не наказывали, но среди граждан Специальное Учреждение Развития считалось организацией своевольной, и потому они перестраховывались. Командир, ведущий колону солдат, обвел надменным взглядом помещение и прогремел: - Приведите директора библиотеки и Офицера Библиотеки Второго Класса Комаки Микихиса! Это заявление, похоже, встревожило всех даже больше, чем самого Комаки. Ику и Тедзука машинально повернулись взглянуть на него, и даже Додзе заметно напрягся. Библиотекари за стойкой тоже смотрели на Комаки, а значит, солдаты Учреждения, наверное, могли вычислить Комаки по количеству направленных на него взглядов. Комаки не колебался под взглядами солдат Учреждения. С обычным безоблачным выражением он шагнул вперед. - Где директор?! – проревел командир голосом, в котором слышалось отточенное искусство запугивания. Из-за стойки ответил замдиректора Хатано: - Мы немедленно его вызовем. А пока, пожалуйста, говорите тише – Вы пугаете детей. Затем Хатано лично покинул стойку в поисках директора. Простой телефонный звонок не смог бы убедить слабовольного и своекорыстного и.о. директора действовать в подобной ситуации. Додзе быстро схватил руку Шибасаки. - Вызови командующего базой и командира Генда, – тихо приказал он. Шибасаки по-кошачьи ускользнула в заднюю комнату, чтобы позвонить оттуда Инамине и Генда. Кто прибудет первым? Даже Ику несмотря на свою неопытность знала, что итог дела зависит от этого. В итоге, Генда успел вовремя. Но Инамине нет. Грозно поглядывая на отряд Учреждения, Генда подошел к отряду Додзе. - Что происходит? – тихо спросил он у Додзе. Но никто не мог ответить на этот вопрос. И.о. директора Тоба пришел и теперь, побледневший, стоял рядом с Комаки, замдиректора Хатано встал позади него, подобно секунданту на дуэли. Когда перед ним появились оба мужчины, о которых он спрашивал, командир отряда Учреждения усмехнулся. Затем он достал из нагрудного кармана документ, развернул его и зачитал вслух. - «Датировано 15 января 32ого года эпохи Сейка, номер 237, повестка на слушание Учреждения! Вызывается Офицер Библиотеки Второго Класса Комаки Микихиса! Вышеуказанное лицо обвиняется в нарушении прав человека по отношению к несовершеннолетней с ограниченными возможностями и обязано немедленно явится на слушание!».    - Минутку!.. что за… Ику попыталась встать перед Комаки, но Додзе удержал ее одной рукой, не давая сдвинуться с места. - Заткнись и жди командующего базой, – приказал он хриплым голосом. Грубость его голоса делала до боли очевидным, что сдерживаемый им гнев превосходил чувства всех остальных, так что Ику вынуждена была подчиниться. Пожалуйста, Командующий, поспешите! взмолилась она, хотя знала, что Инамине потребуется некоторое время, чтобы доехать в инвалидной коляске из своего кабинета. - Первая Библиотека Мусашино немедленно должна провести выдачу Офицера Библиотеки Второго Класса Комаки Микихиса! Другими словами, отдать Комаки им. - Ну… Ну… - надтреснутый голос Тоба дрожал. Первым ответил Хатано, как будто пытаясь предупредить всех, что может произнести дрожащий голос. - Офицер Комаки закреплен за Библиотечной Базой Канто. Первая Библиотека Мусашино не имеет право принимать решение о его выдаче. Генда поддержал замдиректора своим глубоким сильным голосом: - Эта повестка слишком внезапна и необоснованна. Как непосредственный начальник Офицера Комаки, я требую отложить его арест, пока я не разберусь с этими голословными утверждениями. Тем не менее, командир отряда Учреждения совершенно проигнорировал Хатано и Генда, обращаясь к Тоба. - Первая Библиотека Мусашино объединена с Библиотечной Базой Канто, и в случае отсутствия командующего базой директор библиотеки имеет право принимать официальные решения! - Командующей базой скоро будет! - Мы требуем немедленного ответа. То, что сейчас командующего базой здесь нет - это ваша проблема. Рука Додзе, удерживавшая Ику, начала давить все сильнее и сильнее. Ику понимала, что теперь он не ее сдерживает, а собственный гнев. Она непроизвольно положила свою руку на его. - Если не выдадите нам инструктор Комаки сейчас же, вся Первая Библиотека Мусашино будет считаться причастной к этому нарушению прав человека! Эта угроза тоже была направлена на Тоба. Командир отряда Учреждения явно определил слабое звено. - Это уже слишком! - Мой долг – защищать библиотеку! – истерично завопил Тоба. Ты последний, кто может это говорить, засранец! Мысленно выругалась Ику. Как будто прочитав ее мысли, Генда заорал: - Идиот! – это чересчур откровенное оскорбление выражало мнение всех членов Сил Библиотеки кроме самого Тоба. – Ты не понимаешь?! Даже если мы отдадим им Комаки, они все равно найдут повод до нас докопаться! Но Тоба отказывался принимать это правдоподобное предсказание. - Как исполняющий обязанности директора Первой Библиотеки Мусашино, я подтверждаю выдачу Офицера Библиотеки Второго Класса Комаки Микихиса! – выкрикнул он во всеуслышание. В ответ солдат Учреждения грубо схватил Комаки за руку и повел его прочь. И все же, на лице Комаки по-прежнему было безмятежное выражение, когда он повернулся к Додзе. - Не сообщай моей семье, ладно? Не хочу, чтобы они волновались. Наверное, эта просьба касалась еще одного человека – собственного, ради этого человека просьба и прозвучала. Этого хватило, чтобы прожечь самоконтроль Ику. - Стойте! Жертва, о которой Вы говорите, это Мари-тян, верно?! Если так, вы сильно ошибаетесь! Потому что… - Хватит! – Додзе схватил и удерживал Ику, рвущуюся вслед за отрядом Учреждения. Тедзука помог ему. - Выболтать имя жертвы – может, нам стоит и эту дрянь забрать в полицию за нарушение прав человека! Что-то внутри нее щелкнуло; звук эхом прозвучал у нее в голове. - О, правда? Вперед, засранец! Даже в ярости краешком сознания она проводила расчеты. Если бы она только смогла поднять шум, чтобы выиграть время – если бы она только смогла задержать их до прибытия Инамине, он бы сумел разобраться с ситуацией. Тем не менее… Прозвучал звук удара открытой ладони по щеке. Это была ее щека. А ударил Додзе. Ику была слишком озадачена, чтобы запротестовать, и Додзе обратился к солдатам Учреждения. - Уходите. Со своей подчиненной я разберусь. Что он творит? Как он может позволить им просто так забрать его? То есть, инструктора Комаки! Скорее, именно эти беспомощно тревожные мысли, а не зудящая боль в щеке, вызвали слезы у нее на глазах. Так отряд Учреждения и увел Комаки. В справочном отделе повисла мертвая тишина. При таком могильном безмолвии невозможно было не заметить попытавшегося сбежать Тоба. - И куда это Вы намылились?! Тоба замер в шоке, съежившись. - Из-за Вас… из-за Вас инструктор Комаки!.. – обрушилась Ику, сдерживая слезы. – Какое у Вас было право?! В этот раз никто не пытался остановить Ику. - ..Я с-сделал это ради защиты библиотеки… раз Офицер Комаки создал проблемы, мы должны показать Комитету по Развитию, какими исполнительными и непредвзятыми можем быть…   - Не желаю слышать от Вас о «защите библиотеки»! – Этого я просто не могу простить. – Т-трус вроде Вас!.. – она дышала слишком тяжело, чтобы продолжать. Успокаивающая рука коснулась ее плеча; Ику стряхнула ее. Она знала, что это Додзе, но не хотела, чтобы ее успокаивали. Не в силах больше это терпеть, она выбежала из справочного отдела. Через какое-то время она натолкнулась на Инамине в сопровождении его охраны. - Касахара-кун, – позвал он, останавливая ее. Она знала, он спрашивает, что произошло, но… - Инструктора Комаки… - Ее голос застрял в горле. Как бы сильно она ни старалась продолжить, слова не покидали ее рта; вместо этого свой путь наружу начали прокладывать всхлипы. Беспомощная, она снова сбежала. Инамине не пытался ее остановить.

Войдя в справочный отдел, Инамине обнаружил, что вся комната замерла после произошедших только что странных событий. Генда бросился объяснять ему ситуацию. Услышав всю историю, Инаме остановил свой взгляд на и.о. директора Тоба, который не мог смотреть ему в глаза. - Вы поступили весьма опрометчиво. Тоба сжался еще сильнее, пытаясь избежать его взгляда. Раньше он почти никогда не противостоял напрямую Инамие. - Вооруженные Силы Библиотеки Округа Канто немедленно прояснят все факты по этому делу. Но, пожалуйста, не думайте, что избежите вины, если обвинения подтвердятся. В этот раз Ваше превышение полномочий при нежелании ждать моего появления создало грандиозную проблему. Не существует прецедента нарушения цепи командования Сил Библиотеки перед лицом внешнего давления. Этот инцидент ставит под вопрос Вашу пригодность на должность и.о. директора. Плечи Тоба мучительно поникли перед лицом этого тихого, но безжалостного выговора.     

* * *

Когда она сидела, обняв колени, в тени кустов позади библиотеки, у нее над головой послышался голос. - И зачем ты здесь прячешься? Ты простуду подхватишь. Даже не глядя, Ику знала, что это Додзе, поэтому не подняла головы. - В следующий раз найди более подходящее для девушки место и там плачь. Похоже, он потратил много времени на ее поиски.  Он опустился на корточки перед Ику и нежно потрепал ее по голове. - Прости. Она поняла, что он извиняется за свою пощечину. Как будто ее это волновало. Она прекрасно знала, почему Додзе ее ударил. И все же. - Почему Вы меня остановили? – Это было единственным, за что она его винила. Ику посмотрела на Додзе с упреком. – Если бы мы выиграли достаточно времени, Командующий Инамине мог успеть. - А мог и не успеть, – заметил Додзе. Он не был жестоким, просто излагал факты. – Они спешили уйти, получив согласие и.о. директора – при неблагоприятном исходе тебя могли арестовать за создание проблем правосудию. - Я была полностью к этому готова! - Именно поэтому я тебя и остановил, – тихо произнес Додзе. Все протесты умерли у нее в горле. Лицо Додзе слегка скривилось. – Я прекрасно знаю, как далеко ты готова зайти, собрав всю свою решительность. Нечестно. Как ты можешь говорить такое сейчас? Ику повесила голову. - Как будто я мог вас обоих отдать врагу без боя, – сварливо пробормотал Додзе. - А что случится с инструктором Комаки? Под «слушанием» они подразумевали… - Ничего подобного раньше не случалось, так что я не знаю, но, думаю, они используют широкую трактовку предписаний Закона о Развитии для контроля прессы и применения его на личном уровне. Поскольку в повестке был указан ранг Комаки, они, наверное, называют это проверкой использования общественной собственности общественным служащим, а не лично Комаки Микихиса. Они заставят Комаки признаться в предумышленном нарушении прав человека, а потом перейдут к своей настоящей цели – вместе с ним впутают в это и Силы Библиотеки. То, как он избегал ее настоящего вопроса – темы, которая тревожила ее больше всего, – заставило ее волноваться еще сильнее. К тому же, что значит «заставят Комаки признаться»? Они выбьют из него признание? Додзе опустил глаза, избегая взгляда Ику. - При применении Закона о Развитии СМИ не действует система внешних сдержек и противовесов. Жертвы вынуждены подавать официальную жалобу, но сделать это невозможно, находясь под следствием. И, на самом деле, вернуться в общество непросто. Ику всерьез задумалась. Но сколько бы она ни думала, она не могла понять истинный смысл слов Додзе. Аах, я превратилась в жуткую идиотку. И ведь я и раньше идиоткой была. - …что именно случится с инструктором Комаки? - Враг, наверное, посадит его под арест и попробует получить доказательства или свидетельства, которые им дальше помогут. Слушание пройдет за закрытыми дверями – даже если он пересек черту, без улик это тяжело доказать. Тем более, когда обвиняется организация. - Они ведь не станут насилие использовать, да?..   - Если станут, от травм останутся следы. Я почти предпочел бы, чтобы они его и правда  ранили – тогда им придется отвезти его в больницу, и мы сможем его забрать. Обвившая ее сердце тревога застыла как лед. Под каким же эмоциональным давлением окажется Комаки, если Додзе называет физическое насилие лучшим вариантом?           - Силы Библиотеки ответят нашим правом предоставления свободного доступа к материалам, гарантированного Параграфом 31. Мы сможем сказать, что давление на члена Сил Библиотеки нарушает его право свободно предоставлять материалы. Не делай такое лицо, – Додзе улыбнулся. – Вооруженные Силы уже заняты проверкой фактов по этому делу. Как это поможет Комаки, если те, кто должен его спасать, станут хандрить? Это и к тебе относится – не улыбайся с таким выражением во взгляде! Она ощутила вспышку раздражения из-за этой неловкой улыбки. Какой жалобный взгляд. В нем практически читается «если бы я мог поменяться с ним местами»… - И Вы тоже, инструктор, – сказала она, агрессивно вздергивая подбородок. – Взбодритесь. Ах, почему в такие моменты все мои слова враждебно звучат? Она рассердилась на себя. Додзе лишь улыбнулся криво и снова потрепал ее по голове, прежде чем встать, но ей показалось, что так он пытается сказать «Спасибо».  

* * *

В целом, все это произошло по принципу сломанного телефона. Все началось в школе Мари. На перерыве Мари читала книгу, которую взяла по совету Комаки, и обсуждала ее с одноклассниками. «Это хорошая книга?», «Где ты ее взяла?» - Мари отвечал на эти небрежные вопросы, без задней мысли сказав, что книгу ей посоветовал друг из Первой Библиотеки. Позже, без ведома самой Мари, ее книжные предпочтения всплыли в случайной беседе (вероятно, ее тайная влюбленность тоже была объектом безобидного интереса), и кто-то поднял вопрос о книге, которую читала Мари. - Но… Книга, которую Наказава-сан сейчас читает… Книга, которую Комаки порекомендовал Мари, называлась «Страна Дождевых Лесов». Это был любовный роман нового автора, в котором главная героиня была глухой. - Вам не кажется несколько бесчувственным со стороны ее друга советовать ей книгу с глухой героиней? То есть, у Наказава-сан ведь проблемы со слухом.

Не трудно было представить волну праведного гнева, поднявшуюся в этой компании – у подростков в этом возрасте сильно развито чувство справедливости. Негодование юношей и девушек, столкнувшихся с предосудительным поступком, чисто и потому непоколебимо. В мгновение ока среди учеников разлетелись различные вариации на тему «Бедная Наказава-сан», в итоге достигнув ушей учителей и родителей, а потом через неизвестный источник став объектом внимание Комитета по Развитию СМИ. Когда это произошло, Комитет просто не мог не попробовать обернуть это в свою пользу. Первая Библиотека Мусашино была мозговым центром публичных библиотек Токио; более того, она была совмещена с Библиотечной Базой Канто. Это было идеальное оправдание для нападения на вражескую организацию, противостоявшую цензуре. И потому было сфабриковано обвинение работника Первой Библиотеки Мусашино в нарушение прав несовершеннолетней с ограниченными возможностями… - …видимо, так это и произошло, – подытожила Шибасаки позже в тот день. Шибасаки, использовавшая свою информационную сеть среди школьных библиотекарей, стала ключевой фигурой в раскрытии этих туманных подробностей. – Сделай мы официальный запрос, это обернулось бы большой проблемой, и все действующие лица держали бы язык за зубами. Лично знакомые с ними люди опрашивали их один на один, а когда мы сопоставили рассказы и сложили все вместе, получилась такая вот картина. Картина эта уже достигла высших чинов Вооруженных Сил Библиотеки Канто, которые сейчас обсуждали контрмеры. Кроме того, Инамине, Генда и Додзе тоже участвовали в обсуждении. Ход этой конференции занимал мысли Ику, но, хотя они с Тедзука и были в одном отряде с Комаки, из-за низкого звания не могли там присутствовать, так что разошлись по домам после своей смены. Скорее всего, сразу после завершения дискуссии можно было ждать еще одно совещание для членов отряда Додзе, так что она быстро помылась и поела после возвращения в общежитие. - Похоже, ни Мари-тян, ни ее родители не в курсе ситуации – распространители этого «неподдельного» слуха заботливо избегали обсуждать его с ними, – фыркнула Шибасаки. Ее голос звучал непривычно едко. Это о чем-то, да говорила, поскольку, будучи достаточно острой на язык, она редко говорила с таким сарказмом. – Ненавижу, когда люди защищают чувство справедливости, которое просыпается в детях этого возраста только из-за их невинности. Ненавижу их надменное высокомерие, когда они считают, что могут весь мир судить по собственным ценностям, их благонамеренное напористое удушающее сострадание. Да кем они себя возомнили по сравнению с остальным миром? Если их эго еще больше раздуется, у них появится риск ожирением печени заработать. - Мпх, но… - протестующее пробормотала Ику. – Это просто возраст такой… Едкая откровенная критика Шибасаки неожиданно задела ее – поскольку ее собственное аналогичное поведение было не таким уж давним воспоминанием. Например, она была среди тех, кто противостоял парню, отвергшему одну из их подруг… Воспоминания об этом заставили ее застонать – ей хотелось стереть память о своем искаженном чувстве справедливости. В принципе, то же самое происходило вокруг Мари-тян. Их социально справедливый мотив лишь позволял им пьянеть от собственных подвигов. - Что, неприятно сравнивать с собственным подростковым возрастом? – лукаво спросила Шибасаки, и Ику, не удержавшись, скривилась. На лице Шибасаки неожиданно появилось шаловливое выражение. - Не волнуйся, я и сама не лучше. – Ее интонации были такими же легкомысленными, как и выражение, но Ику понимала ее чувства. Со стороны Комитета по Развитию СМИ нечестно было использовать ошибки юности. Ику действительно совершала когда-то небрежные, глупые поступки, которые теперь использовались для несправедливой цели, и она знала, что содеянное все еще дремлет внутри нее. Поэтому ее раздражали недоразвитые дети, размахивающие этими глупостями, как будто они были справедливостью или благоразумием. Зазвонил телефон Ику. Это было сообщение от Додзе. «Через полчаса, конференц-зал номер3, напиши, если не успеваешь». Краткие формулировки без лишних слов были в стиле Додзе. - Похоже, их совещание закончилось. - Где вы встречаетесь? - Третий конференц-зал, через полчаса. - Скажи ему, что я тоже приду, - сказала Шибасаки в пижаме, снова переодеваясь в обычную одежду. - Но ты даже не в нашем отряде! - Я помогала информацию собирать. По крайней мере, я имею право знать, что происходит. В словах Шибасаки, как обычно, был резон, так что Ику не стала спорить дальше.

Весь отряд за вычетом Комаки вместе с Генда и Шибасаки собрался, чтобы обсудить прогресс дела. Другим группам о результате совещания должны были доложить на их личных утренних планерках. Сначала Додзе изложил уже известные Ику и Шибасаки подробности, затем заговорил Генда. - Поскольку обвинения – это хрупкая фабрикация на основе слуха, если мы подадим протест против этой повестки и пойдем с этим в суд, наша сторона точно выиграет. Но для этого нам нужна официальная жалоба от Комаки, как центрального действующего лица. Нам так же нужно его разрешение, чтобы действовать от его имени. Силы библиотеки начали переговоры с Комитетом по Развитию СМИ, требуя вернуть Комаки. - Они действительно вернут его? – напрямую спросила Ику. Сразу никто не ответил. Наконец, с редкостной неохотой заговорил Додзе. - Комитет по Развитию СМИ, скорее всего, доверил слушание не основной организации, а отдельной группе. Наверное, они будут тянуть с ответом, как только смогут, под предлогом сложностей сообщения и фактических ошибок. Все зависит от умения вести переговоры Юридического Отдела. До конца рабочего дня Юридический Отдел уже отправил запрос на личные встречи и возвращение Комаки. Канал для переговоров был открыт, но… - Если они смогут выбить из него нужные показания, это станет ударом. – Генда скрестил руки с мрачным выражением на лице. - Эй, но мы же сможем их победить, если до суда дойдет, так? Так, может, лучше будет, если они быстро получат от него показания и скорее вернут его нам… разве нельзя потом отказаться от навязанного признания? - Если бы враг считал, что может победить честно и справедливо, то не стал бы через такие трудности проходить. Ику склонила голову набок, не понимая, что пытается сказать Генда. Шибасаки заговорила со своего места. - В принципе, их целью с самого начала было запятнать репутацию Сил Библиотеки. Они сфабриковали дело Комаки, чтобы обвинить Силы Библиотеки округа Канто в нарушении прав человека, зная, что позже обвинение может быть опровергнуто. Даже если они проиграют дело в суде, то, что Библиотеку обвиняли, все равно отложится в людских умах. С такой формулировкой даже Ику поняла смысл ее слов. Ненадежная , легко приходящая в волнение часть мира журналистики широко разнесет сочный заголовок «Силы Библиотеки Обвиняются в Нарушении Прав Человека», а если процесс затянется, о нем позабудут, и последующих статей почти не будет. Таким образом, Комитет по Развитию СМИ мог провести негативную компанию против Сил Библиотеки, просто затянув дело. - Вот ублюдки … - грубо прошипела Ику. Ее разозлило, что такие трусливые методы использовались против ее друзей. В этот момент она внезапно поняла, что Тедзука с начала совещания ни слова не произнес, и теперь казался немного бледным, его губы были сжаты в тонкую линию. Наверное, он тоже очень зол, сочувственно решила Ику. - Если бы только мы знали, где проводится «слушание»… - В этом случае, под «где проводится слушание» Генда подразумевал «где держат Комаки ». – Знай мы место, мы смогли ворваться бы и забрать Комаки, так что все проблемы разрешились бы. - …это возможно? - Основание для их слушания в лучшем случае сомнительное. Они не могут выдвинуть обвинения, не получив показаний, а по негласному правилу суд занимает нейтральную позицию в битве Сил Библиотеки и Комитета по Развитию СМИ. Даже если они подадут против нас иск, пустячные мелкие обвинения вроде  незаконного проникновения и порчи имущества – это ничто по сравнению с негативной компанией, которую можно развернуть из-за нарушения прав человека. Если будут проблемы, я приму главный удар на себя – у нашего Юридического Отдела хватит мозгов, чтобы добиться мне условного наказания. Додзе скривился в ответ на такую бандитскую логику. - Пожалуйста, не повторяйте это за пределами этой комнаты, – попрекнул он. - Эй, минуточку… - Только когда все лица повернулись к ней, она поняла, что размышляла вслух. Ну, почему бы и нет, подумала Ику и продолжила. – Чтобы вернуть Комаки, нам нужна официальная жалоба от главного действующего лица, верно? Это было очевидное упрощение, но пока никто ее не перебил. - Если нам нужно другое главное действующее лицо по вопросу нарушения прав человека, разве это не Мари-тян? Если бы Мари-тян просто опровергла обвинение… - Ни в коем случае! – сразу отмел такую идею Додзе. – Хочешь втянуть несовершеннолетнюю в проблемы Сил Библиотеки?! Бурная реакция Додзе лишь подтвердила, что в предложении Ику есть какой-то смысл в противовес его пренебрежительным словам. - Почему нет? Это не только наша проблема, это проблема и Мари-тян тоже. - Хочешь сказать, она должна взять на себя ответственность, хотя не сделала ничего плохого?! Что в аресте Комаки она виновата?! Ее челюсть отвисла в оправданном удивлении и так и осталась. Да насколько же невнимательным ты можешь быть?! - Вы что, идиот? Ничего подобного я не говорила, сэр! – рявкнула Ику, выходя из себя. Додзе сорвался первым, так что сам виноват. – Ее любимый парень в беде из-за того, что кто-то извратил ее слова, хотя она этого не хотела! Есть ли женщина, готовая с этим смириться?! Она захотела бы знать! Она захотела бы помочь! Это само собой разумеется! Секунду Додзе казался ошеломленным, но тут же взял себя в руки. - Это просто твое бурное воображение! - Заткнитесь, Капитан Невнимательность! Если думаете, что можете потягаться с женскими суждениями в вопросах любви, то Вы серьезно ошибаетесь! Шибасаки изящно подняла руку. - Думаю, в этом я согласна с Ику. Почерпнув мужества в этой поддержке, Ику вернулась к своему допросу. - Ладно, как бы Вы себя чувствовали?! Если бы девушку, которая Вам нравится, задержали, и причиной тому были Вы, смогли бы Вы просто стоять в стороне и смотреть?                            Потрясенный Додзе почему-то затих и на миг отвел от Ику взгляд. Я победила?! Ику неосознанно наклонилась вперед. Додзе поднял голову и тяжело посмотрел на нее. - Комаки просил меня не говорить его семье! Он и ее имел в виду! Видя его упрямое выражение, видя, что он растерял свое самообладание, Ику тоже лишилась своего. - …а я пытаюсь сказать, что это эгоистично и безосновательно! Вся эта чушь вроде «Не хочу, чтобы они волновались» - просто мужская гордость! Не обращайте внимание на все это эгоцентричное дерьмо! - Ооо, ну и выражения, – пробормотала Шибасаки с восторгом наблюдателя. Ику слышала ее, но у нее было времени подбирать слова.    - Я бы этого не вынесла – мне было бы куда больнее, если бы мне сразу не рассказали! Попробуете посмотреть на это с точки зрения девушки, которой только потом сообщили, что ее любимому пришлось молча побои сносить, когда она могла помочь ему! - …Не желаю подобное от тебя слышать, когда ты сама вечно вляпываешься в неприятности, а нам остается только смотреть! – закричал Додзе, а потом стих, как будто удивившись собственным словам. Ику машинально дрогнула при виде его сурового лица с нахмуренными бровями. Она знала, что в качестве примера он использует случай, когда она пыталась затеять ссору с командиром отряда Учреждения. - Незачем ко мне придираться в такое время… - Заткнись! И с чего это ты переводишь тему на оскорбление меня?! Разозлилась Ику. - Комаки просил меня ! Захлопни свой болтливый рот! – заявил в одностороннем порядке Додзе, затем подскочил со своего стула и двинулся прочь из комнаты. Дверь за ним хлопнула. Секунду все сидели озадаченные, затем Генда пораженно пробормотал: - …ну, ладно, смотреть на это весело было… Ику, оставшийся актер «веселого» спектакля Генда, съежилась. Прекрати – обычно это моя роль так взрываться и бушевать! - Иногда ты просто гений: заставить взрослого мужчину выбежать вот так из комнаты – это изрядное достижение, – удивленно заметила Шибасаки. Ику надулась, не понимая, о чем она говорит. Кто кого заставил из комнаты выбежать? Он просто придумывал ненужные отговорки.   - Наша, как членов Вооруженных Сил Библиотеки, главная задача – позволить Юридическому Отделу вести переговоры за нас, но как члены Спецназа Библиотеки мы должны узнать местонахождение Комаки и освободить его любой ценой! Все-таки мы остановились на этой бандитской логике! Хотя в комнате не было никого, кто мог бы сказать это Генда в лицо. Когда все закончилось, у Ику осталось странное чувство. Тедзука за все совещание не сказал ни слова.

* * *

После задержания Комаки прошло два дня, но ни у Юридического Отдела, ни у Спецназа прогресса не наблюдалось. Как и предсказывалось, ответы на вопросы Юридического Отдела задерживались из-за мнимых проблем связи между Комитетом по Развитию СМИ и комиссией по слушанию, так что Силы Библиотеки определить местонахождение Комаки не могли.   Выражение Додзе с течением времени становилось все холоднее, и все вокруг него ходили на цыпочках. Он и Ику после той ссоры и словом не обмолвились друг с другом, упрямо храня молчание. - Это не может и дальше продолжаться… - прошептала Шибасаки в их комнате вечером второго дня, в пятницу. Ику тоже вздрогнула. Если считать со дня его похищения, то сейчас шел уже третий день. К этому времени начинало тревожить благополучие Комаки. - Главный вопрос, сумеют ли они выбить показания Комаки. На него могут давить по-разному – использовать средства кроме насилия, чтобы истощить разум и тело. Это «слушание», конечно, всего лишь судебный фарс. Сомневаюсь, что они дают ему время отдышаться. У нормального человека примерно в это время должны сдать нервы. Раз его не вернули, значит, он все еще держался, но это так же означало и то, что его состояние к тому моменту могло оказаться очень плачевным. - …эй. – Ику наконец-то произнесла вслух мысли, над которыми размышляла последние несколько дней. – Разве попросить о помощи Мари-тян будет так уж неправильно? Знаю, с точки зрения Сил Библиотеки она посторонняя, но инструктору Комаки она ближе, чем мы. - Она явно главное действующее лицо в этой ситуации, – согласилась Шибасаки. - Я все думала и думала – я знаю, Мари-тян будет больно узнать, что у инструктора Комаки неприятности, мнимой причиной которых стала она, и я понимаю, что поэтому инструктор Комаки и просил его не говорить ей… - Она все еще злилась на человека, которого Комаки попросил об этом, и не произнесла его имени. – Но что если посмотреть на это с точки зрения Мари-тян? Разве мужчины не хотят ее ранить не ради собственного удобства? Если бы мой любимый человек оказался в такой ужасной ситуации, я бы никогда не смогла признаться ему в своих чувствах. Даже если бы люди говорили, что это не моя вина, я бы точно чувствовала себя ответственной. Девушка, которая не испытывала бы чувства вины лишь потому, что ей так сказали, на самом деле не любит пострадавшего  парня. Вина не уйдет, пока он все еще замешан в инциденте. А если инцидент оставит постоянное пятно на его репутации? Как сможет девушка собрать свою смелость и признаться в любви, если она стала причиной этого пятна? - Я бы в такой ситуации сдалась, даже не рассказав о своих чувствах. – Если уж твоему сердцу суждено разбиться, лучше признаться и получить честный отказ. Насколько это ужасно, лишиться своего шанса на любовь, прежде чем получишь возможность сказать что-то, потому что твой любимый пострадал из-за тебя?  - Это было бы непростительно.             Если бы я влюбилась и испытывала настолько сильные чувства к человеку – угх, этот парень! Вернулся ее гнев и выражение лица потяжелело. Ты бы то же самое сделал, не сомневаюсь. Встал бы в такую же мужественную позу и сказал чушь вроде «не хочу, что они волновались», а потом отправился к неведомой опасности в неизвестное место. Знаю, ты к таким парням относишься. «Не желаю подобное от тебя слышать, когда ты сама вечно вляпываешься в неприятности, а нам остается смотреть!» - ага, ну, я, по крайней мере, вляпываюсь там, где вы меня видеть можете. Уж лучше тебя! - Твой женский движок сейчас на всех оборотах работает, как обычно. Ты уверена, что тебе охладителя хватит? – Ику склонила голову в ответ на удивленный тон Шибасаки. Возможно, она слегка перегорела. – Но в данном случае я согласна с твоей женской логикой. Хорошо бы они сразу вернули его назад, но оправдания для такого замалчивания нет. Эти двое недооценивают молодых девушек. И не дай Бог мое долгосрочное полевое исследование провалится… - В этой преувеличенной драматизации была вся Шибасаки. – Возьми завтра выходной, хорошо? Я тоже выходной возьму, и мы сможем домой к Мари-тян сходить. Завтра суббота, так что мы должны застать ее днем. - Что, ты знаешь, где она живет? - Ну, я знаю адрес инструктора Комаки – я взяла у всех адреса, сказав, что новогодние открытки пришлю. Слышала, она живет дома через три от него, так что найти сможем. По соседству не должно быть много Наказава – мы ведь не в деревне живем. – Шибасаки добавила: – В принципе, инструктор Комаки не сказал не говорить Мари-тян. – Возможно, наиболее беспринципной она становилась, если дело касалось ее друзей.

До отбоя Тедзука схватил свой мобильный и вышел из комнаты. Подождав, пока опустеет холл, он вышел через двери. Под фонарями на крыльце он набрал некий номер на телефоне. Этим номером он не пользовался годами. Но все равно не забыл. Он долго смотрел на последовательность цифр, пока не вздрогнул от пробравшегося за воротник холодного воздуха. К черту, подумал он и нажал «Вызвать». Он слушал, как его телефон ищет сигнал, затем пошли гудки. Он считал их, один, два, три, потом кто-то взял трубку. - …Это я. Человек на том конце с ностальгией в голосе назвал Тедзука по имени. - Ты ведь знаешь, что происходит в моей библиотеке, – произнес он по возможности нейтрально. Отрицание не последовало. С первой преградой он справился. - Моего начальника забрал Комитет по Развитию. Я хочу знать, где проводится слушание, – на одном дыхание потребовал он. – Думаю, тебе это известно… брат. Последовало долгое молчание, и Тедзука начал потеть. Наконец… - Давненько я тебе ни для чего не был нужен, – произнес веселый, жизнерадостный голос. Тедзука в этих интонациях видел одну лишь насмешку.  

* * *

В субботу, на четвертый день заточения Комаки, у Додзе перед работой зазвонил телефон. Это была приболевшая Ику. Возможно, из-за того, что последние несколько дней она на него дулась, ее голос звучал взволнованно, когда она просила отгул по болезни. Он спросил, в порядке ли она, и хотя деталями не интересовался, она все равно выдала нервные сбивчивые объяснения. В конце она заявила «У меня менструальные боли!» и повесила трубку. Весь Спецназ участвовал в поисках Комаки, так что хотя бы не надо было искать ей замену на обход и так далее. И все же, когда он приступил к дневной работе на телефоне, теперь уже только в обществе Тедзука, сосредоточившегося на выполнении текущего задания, неразговорчивость последнего живо напомнила ему об аресте Комаки. Ику, наоборот, вечно превращала их разговоры в состязание силы воли и раздражала Додзе, но когда ее не было, некому было отвлечь его от раздумий. Поскольку слушание использовало насильственные и почти незаконные методы, а так же проводилось двумя организациями, разобраться с любыми возникшими проблемами было бы тяжело, поэтому, наверное, оно проводилось в Токио. Они проверили все учреждения и организации, хоть как-то связанные с Комитетом, и с помощью Сил Обороны выходили при необходимости на разведку, но это ничего не дало. Сначала они исключили все гражданские учреждения вроде публичных конференц-залов или учебных баз, решив, что их враг, скорее всего, постарается не оставлять записей; и все же, вчера они начали и эти места проверять. Додзе со своей командой выполняли это задание. Единственной зацепкой для них было использование помещения одними и теми же людьми в промежуток после ареста Комаки. В любом случае они вынуждены были собирать и анализировать информацию об использовании этих учреждений, но это было скучное тяжелое задание большого масштаба. Было около двух часов дня. Упорно трудившийся рядом с ним Тедзука достал свой мобильный. Видимо, тот завибрировал, уведомляя о сообщении. Тедзука прочитал его и повернулся к Додзе. - Офицер Додзе, можно Вас на минутку? Додзе согласился, и они вышли из комнаты. В коридоре Тедзука показал Додзе свой мобильный. На экране было сообщение с адресом рядом с побережьем в районе Синагава. - Офицер Комаки сейчас находится там, – произнес Тедзука тихим голосом.        Додзе поднял голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Тедзука же опустил голову, отводя взгляд. - Я не могу назвать свой источник информации. Это было условием. Доказательств у меня нет, но, скорее всего, информация достоверна. Если собираетесь использовать ее, вам придется делать это слепо. Раньше от Тедзука таких сомнительных просьб не поступало. Долгий миг Додзе смотрел на его упрямое, с крепко сжатыми губами лицо, а потом медленно кивнул. - …Верно. Сначала надо сообщить об этом командиру Генда и узнать его мнение. С лица Тедзука спало напряжение. Тогда-то это и произошло. - Инструктор Додзе! Она же вроде как болеет! Обернувшись к хозяйке голоса, он обнаружил бегущую к нему в гражданской одежде Ику – а за ней в сопровождении Шибасаки шла Мари все еще в своей школьной форме. Твою ж!.. - И что случилось с твоими менструальными болями, из-за которых ты даже голову от подушки оторвать не могла?! Из-за раздражения он прокричал эти слова изо всех сил, хотя обычно мужчины такое вообще не произносили. Тедзука рядом с ним подпрыгнул, но брать их назад было уже поздно. Ику дернулась, съежившись, как будто его слова были физическим ударом, но все равно начала заискивать и излагать свои оправдания. - Шибасаки сказала мне днем отпроситься, но я подумала, что не смогу ускользнуть, поэтому решила взять отгул на целый день и придумала причину, о которой вы едва ли стали бы расспрашивать… - Да что ты за идиотка?! Никого не интересуют твои жалкие оправдания! Это, конечно, был риторический вопрос, дура! – выплюнул он, а потом повернулся со злобным взглядом к Шибасаки. – И ты, чем ты думала, соглашаясь с поспешным, необдуманным планом этой идиотки… - Со всем уважением, сэр, – беззаботно перебила Шибасаки, – в этот раз, думаю, звание «идиотов» полностью принадлежит мужчинам этой организации, которых слишком волнует их внешность и гордость. Мне будет приятно, если Вы станете считать это моим вызовом боевому плану, пренебрегающему девушкой во время деликатного периода ее жизни. - …Комаки просил не говорить ей! - Инструктор Додзе, может быть Вас и просили, но, по-моему, нас-то нет? На первый взгляд, надменный ответ Шибасаки злил сильнее, чем глупость Ику. Привлеченные шумом, члены Сил начинали выглядывать из дверей, чтобы узнать, что происходит.

Мари шагнула к Додзе. Она опустила взгляд на телефон и застучала по клавишам, потом показала Додзе напечатанное. «Я рада, что они мне рассказали. Пожалуйста, не злитесь». Видимо, Додзе кричал так громко, что она расслышала его через слуховой аппарат. Просьба Мари вынудила Додзе опустить руки. - …Я спрошу о приказе командира Генда, включая вопрос Наказава Мари-тян! – Теперь довольна? едва не произнес он, зло покосившись на Ику. Улыбка, появившаяся на ее лице, действовала ему на нервы.

Адрес, полученный отрядом Додзе, после наведения справок оказался учебным центром, принадлежавшим Министерству Юстиции, открытие которого было запланировано на следующий год. Помимо того, что учреждение принадлежало крупной государственной организации, его упустили из виду, поскольку оно даже не было еще открыто, так что никакой информации не скрывало. В учреждении, которое использовали тайком до официального открытия, не должно было остаться никаких записей. - Начальство тоже согласилось, что Комаки, скорее всего, именно там держат, – объявил Генда членам Сил Библиотеки, работавшим над делом, которые взволнованно зашумели. Шибасаки тоже нагло села среди них. – К тому же, Наказава Мари-тян, центральное действующее лицо этого слуха, по собственной воле будет помогать нам во время спасения из-за своей дружбы с Комаки. – Все присутствующие дружно повернулись взглянуть на Мари, которая заметно отпрянула. Ику отмахнулась от их взглядов руками. - Не смотрите! Вы ее пугаете! - Мы ее одним взглядом пугаем? – бурчали бойцы постарше. - Наш враг забрал Комаки, используя низменную и трусливую тактику. Силой справедливости мы освободим Комаки, благодаря боевому духу наших союзников! Призыв Генда освободил Силы от тяжелой ноши стресса, накопившегося за последние четыре дня.                 

* * *

«Слушание» только называлось так; на самом деле, оно было ближе к психологической пытке. В фургоне его перевозили с завязанными глазами, так что он не видел ничего кругом. Его отвезли в совершенно новое учреждение, которое вроде бы находилось на побережье возле токийской гавани; и в комнате с плотно закрытыми окнами Комаки терпел бесконечный перекрестный допрос. Если, конечно, можно назвать перекрестным допросом нескончаемую череду вопросов, которые выкрикивали с десяток окружавших его следователей. Каждый раз, когда он пытался отвечать, его слова вырывались из контекста, и разговор переходил на территорию, совершенно не связанную с изначальным вопросом. Он был готов, что его желание спорить будет сломлено чистой силой, но это было мучительно. Они, похоже, не собирались объяснять ему подробности его предполагаемого преступления, но Комаки сложил вместе фразы, почерпнутые из сыпавшихся на него оскорблений. Его грех заключался в непростительном нарушении прав человека, поскольку он порекомендовал книгу о глухой героине глухонемой девушке. Единственное, что его волновало, не оказалась ли Мари втянута в это дело и не страдала ли она. Этот вопрос он упорно задавал людям, ставшим стеной, которая не давала ему связаться с ней. Его мучили и не отвечали прямо, но он терпел их оскорбления и снова собирал намеки из их слов, так что через ужасно долгое время поверил, что мари ничего не знала о происходящем. Он полдня потратил на один лишь этот вопрос. Все это время Комаки не давали отдохнуть. «Мы без перерывов работаем, так что и ты на них не надейся!» - говорили его противники, но у них были бесчисленные коллеги на замену, и группа допроса менялась каждые несколько часов, так что этот довод справедливостью не отличался. Его мучители всегда были свежими и отдохнувшими. В любом случае, он расслабился, узнав, что Мари в эту ловушку не попала. В подобных обстоятельствах он был рад, что такую милую, невинную девушку не втянули в этот мерзкий план. Этой информации Комаки хватило. Если он мог быть уверен в одном-единственном этом факте, его не волновало, что случится с ним. Он видел план противника насквозь; Силы Библиотеки наверняка пытаются его спасти, а его долгом было держаться до тех пор и не давать врагу никаких обещаний. - Я буду отвечать на вопросы только в присутствии представителей Юридического Отдела Библиотечной Базы. Потребовалась еще пара часов, чтобы улеглась буря злобы, вызванной этим заявлением. Его чувство времени начинало искажаться. Часы у него забрали в самом начале. Судя по отсутствию солнечного лучика, падавшего через щелку между плотными шторами, он понял, что давно уже стемнело, но понятия не имел, как далеко до рассвета.     Он знал, что в ответ на просьбу о перерыве получит лишь брань и отказ, поэтому терпел без отдыха. Его регулярно выводили в уборную, так что он мог пить там воду из крана раковины. Питьевой воды ему не давали, не говоря уж о еде. То, что подобное до сих происходило в современной Японии, и он сам оказался в этом вихре, отняло у него ощущение реальности и притупило чувства. В какой-то момент он перестал что-либо слышать. Возможно, его сознание перестало воспринимать звуки. Ночь близилась к рассвету, но ему все еще не давали передохнуть. Череда следователей прошла полный круг и вернулась к первой допрашивавшей его группе. Постепенно он начинал сонно кивать головой. Обычно он мог спокойно не спать ночь или две, но теперь, когда его действия были жестко ограничены, а разум измучен бесконечным перекрестным допросом, его сознание начинало гаснуть при любой возможности, как будто избегая стресса. Когда он ссутулился и задремал, ему в лицо плеснули холодной жидкостью. Часть ее попала ему в рот; на вкус он определил жидкость как холодный зеленый чай. Комаки чая не предлагали. Значит, это были недопитые остатки комиссии по слушанию. Так они даже до этого дошли. Впервые в жизни к нему настолько бесчеловечно относились. Это показалось ему смешным, и он засмеялся. Из-за этого неуместного смеха на него снова накричали. Он засыпал и просыпался от выплеснутого в лицо холодного чая множество раз, пока не село солнце, а он не потерял полностью сознание.

Видимо, он спал, хотя это было ближе к обмороку. Пробуждение его ждало не из приятных. Его грубо растрясли, и не успел он окончательно проснуться и полностью осознать окружение, как ему сунули еду, похожую на объедки, а затем силой отвели в первую комнату. Он знал лишь, что комната, в которой он спал, находилась в том же учреждении. После этого вся их забота о нем выражалась в разрешении поспать и поесть. Он был искренне благодарен, что, по крайней мере, ограничения не позволяли им убить его. В такой ситуации человек вынужден и за это благодарность испытывать. Но психологические атаки продолжались. Они стали болезненнее, поскольку сон временно привел его в чувства. Возвращение способности понимать их отдельные обвинения, которые с высоты его усталости, к счастью, превратились в простой шум, плохо сказалось на нем. Особенно тяжело было игнорировать доводы, использовавшие Мари как оправдание для нападения на него. Да что вы знаете об этой девушке? Вам лучше меня известно, что она за девушка, что ей нравится? Я лучше всех на свете, кроме нее самой, знаю, какие книги заставят ее плакать, какие – смеяться, какие истории ей нравятся. Я уверен, что эта девушка прочитала ту книгу с искренним удовольствием. Как смеете вы, даже не знакомые с ней, отрицать эти чувства? Говорите, я ранил ее злонамеренно? Не смешите. Единственная причина, по которой я держусь в такой ситуации – это она. Если бы дело не касалось Мари, он бы давно уже сломался. Только из-за нее он продолжал сопротивляться бесчисленным попыткам его оппонентов заставить его признаться в нарушении прав человека. Я никому не позволю отрицать право этой девушки свободно наслаждаться книгой. - Ваши методы несправедливы. Эти слова произвели на комиссию по слушанию эффект сунутой в улей палки, следователи злились и бушевали, но Комаки уже было все равно, слышат ли они его. - Если хотите, чтобы я уступил в этой битве, используйте справедливые доводы. Теперь Комаки даже сам своего голоса не слышал. - Я никогда не уступлю ничему, кроме справедливых доводов. Он всегда строго придерживался этических доводов ради нее. Ради этой маленькой девочки, которая отчаянно любила его и всегда пыталась следовать за ним, Комаки вынужден был поддерживать высоконравственную позицию, которую не стыдно отстаивать. Так что, как член Вооруженных Сил Библиотеки, он сохранит свои нравственные принципы. Он никогда не склонится перед точкой зрения, игнорировавшей собственные желание Мари, отрицающей собственные чувства Мари. Ради ее права свободно радоваться книге – если это ради Мари, он мог стать борцом за справедливость. Если бы просто мог сделать это… Все остальное меня не волнует. Можете делать со мной, что захотите. Если думайте, что избиение сделает меня сговорчивей, вперед. Мне уже все равно. Как только он спокойно смирился со своей судьбой… Пронзительный звук бьющегося стекла заглушил голоса его мучителей.

* * *

Он повернулся взглянуть на дверь и узнал своих коллег, вошедших в комнату. У ног Ику были разбросаны осколки разбитой большой тарелки. На миг комиссия замолкла, затем послышалось несколько возмущенных голосов. Ику потянулась к коробке, которую несла под рукой, вытаскивая бьющиеся предметы и разбивая об пол один за другим. Тревожные звуки стекла и фаянса, быстро разбитых друг за другом, и правда заставили замолкнуть членов комиссии. - …Хватит! – вмешался Додзе, и тогда Ику, наконец, перестала бить посуду. - Но у меня еще столько осталось! Я потратила 10,000 йен в стойеновом магазине! – Тедзука, похоже, нес остальное; видимо, они сами закупили посуду, чтобы перекрыть голоса оппонентов. Это было странное появление, но Комаки все равно вздохнул с облегчением. Ах, они пришли за мной. Генда вышел вперед. - Извините за шум, – заявил он с великолепной иронией. – Мы боялись, что вы можете не заметить, если мы просто попробуем заговорить с вами. В этом кроется причина необъявленного визита Вооруженных Сил Библиотеки Канто. - Какое право вы имеете здесь… Не успели они дать отпор, как Ику открыла коробку с посудой и высыпала ее на пол. Члены комиссии снова замолкли, и Генда продолжил свою речь. - Если начнем говорить о «правах», это превратится в обоюдное поливание грязью, так что обойдемся без этого. На самом деле, мы привели того, кто сможет подтвердить легитимность вашего слушания. Вы должны быть благодарны. Он ведь не о… подумал Комаки, и тут из-за спин его товарищей появилась Мари в сопровождении Шибасаки. Он неосознанно посмотрел на Додзе. Тот с неловким видом сделал извиняющийся жест. Мари уставилась на Комаки, секунду казалось, что она сейчас заплачет, но потом девушка сильнее сжала губы и подняла голову, смотря на комиссию. - Это потерпевшая от нарушения прав человека, которое вы, засранцы, повесили на Комаки. Вслед за пояснением Генда… - Пожалуйста, скажите, в чем обвиняется Комаки-сан. …Отчетливо произнесла Мари. Комаки годами не видел, чтобы Мари, пессимистично настроенная относительно своей способности поддерживать беседу с людьми, которых она не знала, говорила перед незнакомцами. Он видел, что члены комиссии потрясены. Похоже, никто из них не собирался отвечать, и Генда повернулся к Комаки. - Комаки, ответь мне. В чем тебя обвиняют эти уважаемые джентльмены? - …видимо, я продемонстрировал совершенное отсутствия уважения к жертве, порекомендовав книгу о героине с нарушениями слуха глухонемой девушке. - Что значит «глухонемой»? – тут же возмутилась Мари. С ее явно произнесенной на японском фразой Мари точно не подпадала под определение «глухонемой». - Э, нет, мы имели в виду «глухой»! Мари, похоже, не смогла разобрать этот невнятный ответ; стоявшая рядом Шибасаки достала небольшой блокнот записала его слова и показала Мари. - Что значит «глухой»? – тут же парировала Мари, прочитав его ответ. – Вы не можете различить доречувую глухоту, пост-речевую глухоту и частичную глухоту, так откуда вам знать, что меня притесняют на основании моей инвалидности? Для людей с нарушениями слуха между этими категориями существовали значительные различия, влияющие на их личность. Большую роль в этом играл язык. У людей с доречевой глухотой нарушения слуха развились до того, как они овладели японским, поэтому думают они, в основном, на языке жестов. У людей с постречевой и частичной глухотой инвалидность появилась уже после овладения японским, так что и думают они на этом языке. Их культуры и методы общения разнятся. Но ничего не  знающие посторонние, не видят различий между этими категориями, и относящие к ним люди могут изменить свою категорию – это было важным личным решением. В частности, люди с доречевой глухотой создали настолько отличительную культуру, что для обозначения их идентичности использовался отдельный иероглиф. Поскольку Мари лишилась слуха после того, как овладела японским, это было постречевое частичное нарушение слуха. Главными методами общения для нее была устная и письменная (через телефон) речь. - Мне понравилось читать «Землю Дождевых ДЛесов», книгу, которую посоветовал Комаки-сан. Разве это дискриминация, давать мне книгу, которая мне понравится? Никто из членов комиссии не ответил на резкий вопрос Мари. Выражение неловкости на их лицах сменилось выражением ужасного унижения. Они были настолько эгоистичны, что даже не пытались скрыть беспокойство из-за возложенных на них обязанностей, когда реальность начала отходить от их предрассудков. - Почему вы говорите, что чтение этой книги означает для меня притеснение? Это совершенно портит драгоценную радость. Мне кажется, это вы здесь больше всех настроены на дискриминацию моего расстройства слух, потому что, читая, я прониклась историей главной героини. – Обращенный к членам комиссии, слушавшим с тревожным видом, голос Мари набирал силу и громкость. – Хотите сказать, девушки с ограниченными возможностями не имеют права быть героинями книг? Что для девушки вроде меня странно стать героиней романа? Я сильно возражаю против вашего обвинения, что рекомендовать мне книгу с героиней, у которой расстройство слуха, было жестоко. Вы как будто ищете дискриминацию даже там, где ее нет. Она вам настолько нравится? Ах – ты стала такой сильной. Слушая голос Мари, Комаки закрыл глаза. Хоть ты и не любишь говорить перед незнакомыми взрослыми, ты пытаешься защитить меня от них. - Если вы так любите дискриминацию, это ваше право, но нас, пожалуйста, в это не впутывайте! Мари, на протяжении всей своей долгой речи сохранявшая твердые и решительные интонации, наконец, достигла предела своей выдержки и подбежала к Комаки. Она обняла его за шею, пока он сидел на стуле, и на его уши обрушились ее всхлипы. - Я заставил тебя волноваться. Прости. Спасибо, – произнес он ей в ухо со слуховым аппаратом. - Могу я считать ее историю своей? – спросила Мари приглушенно. Он знал, что она говорила о той книге – истории, где девушка с расстройством слуха находит счастливую любовь. Жизнь главной героини напоминала обстоятельства Мари, и Комаки с момента прочтения ассоциировал ее с ней. Хорошо бы она тоже обрела сказочную любовь, как в книге, думал он – ему никогда не хватало смелости представить себя в роли второй половины, но…  - Я оказался в трудном положении, и не знаю, что делать, потому что больше не могу видеть в тебе ребенка, – признался Комаки, заключив Мари в объятия. А потом… Ах , все - таки она была права . Всплыло воспоминание. «Это я виновата, что ты со своей девушкой расстался?» - спросила Мари после поступления в старшую школу. Он сказал ей, что его девушку перевели работать в другое место, и их отношения погибли естественной смертью, но вторая часть была ложью. Для Комаки посвятить все свободное время Мари, когда у нее развилось расстройство слуха, было настолько естественным выбором, что это и выбором-то не было. Но его возлюбленная так не считала. В итоге, не посоветовавшись с ним, она начала разговор со слова «прости», как будто решение уже было принято. «Я хотела восхищаться тем, сколько времени ты посвящаешь этой девочки, но, видимо, для меня это безнадежно. Я давно уже задаюсь вопросом – зачем тебе столько делать для нее? Думаешь, глупо ревновать к ученице средней школы? Но ты не обращаешь особого внимание ни на что, кроме нее, так что у меня появилась догадка. Я начала думать, что если с ней что-то случится, ты всегда будешь ставишь на первое место ее. Всегда. Даже если, например, мы с тобой поженимся – всегда. Ты недооцениваешь ее, потому что считаешь ребенком. Но скоро эта девочка превратится в прекрасную женщину. Я так не могу. Если на первое место ты ставишь девушку, которая становится красивее меня, каждый раз, когда у нее что-то случается, я не смогу простить тебя. Я не смогу думать «бедная девочка, она инвалид, ничего не поделаешь». Есть у нее инвалидность или нет, для меня эта девочка – соперница в твоей любви, и, думаю, у нее даже больше шансов на победу. Ладно. Сам увидишь. Подожди три года. Потому что через три года ты больше не сможешь видеть в ней ребенка, и тогда ты окажешься в трудном положении».                             Ее слова точно отмерили необходимое время, как будто были магическим заклинанием.

Генда заставил Комаки и Мари уйти первыми в сопровождении двух мужчин, а затем снова повернулся к членам комиссии. - Остальная часть нашей дискуссии будет состоять из глупостей вроде пожелания вам об асфальт головой удариться, – Генда спокойно поддел Комитет по Развитию. – Силы Библиотеки не хотят поднимать шум вокруг этого инцидента, поскольку в нем Наказава-сан участвовала. Мы предлагаем следующую сделку: притворись, что мы не приходили в ваше учреждение, и напишите письмо с извинениями за арест Комаки и признание его необоснованным. Я понятно выражаюсь?    - О, и еще, еще! – стоявшая в стороне Ику подняла руку. – Спросите, не могут ли они убрать разбитые тарелки. В этих переговорах не было место возражениям второй стороны. Представитель комиссии кивнул с таким видом, будто съел целый ящик лемонов.  - Прошу прощения, можете вслух сказать? – спросил Генда, не уступая. Представитель сплюнул и закричал: - Я понял! - Шибасаки, ты все записала, да? Члены комиссии подскочили, глядя, как Шибасаки вытаскивает USB диктофон из нагрудного кармана. Проверив, горит ли сообщающий о ведении записи огонек, она подтвердила: - Ясно и отчетливо. - В свою очередь, читайте эту запись нашим обещаем не предъявлять крупного иска. Вы ведь не против, да? -  заявил Генда в одностороннем порядке. – Скажем, крайний срок для письма с извинениями – неделя, начиная с сегодняшнего дня. Полагаю, здесь тоже никаких возражений? – произнес он, добавляя условия.   Когда они уходили, Ику взяла из рук Тедзука коробку с посудой, аккуратно поставила ее на пол и добавила: - Пожалуйста, позвольте подарить вам это. Пользуйтесь на здоровье! В ответ на наигранную доброту Ику выражение отвращения на лицах членов комиссии углубилось.

* * *

Письмо с извинениями от Комитета вместе с кратким изложением событий появилось на досках объявлений в каждой библиотеке района Токио, и вскоре стало широко известно, что члена Сил Библиотеки арестовали, основываясь на беспочвенных подозрениях. Учитывая интересы Мари, ее имя не упоминалось, а ход событий была упрощен, но, похоже, ставшие источником слуха школьники догадались о правде, ибо те из них, кто дружил с Мари, пришел извиниться перед ней. Школьники такого чувствительного возраста твердо считали Комитет по Развитию СМИ тиранами, и то, что Комитет использовал их доводы, ранило гордость подростков. Хотя в адрес Мари недовольства не последовало – «Но мы же пытались защитить тебя!» - по крайней мере, в открытую.    - К тому же, я год школы пропустила. Все ко мне с уважением относятся, – сказала Мари Ику и Шибасаки, придя в библиотеку. Пропущенный ею год учебы сыграл положительную роль – будь она ровесницей остальных, они могли отнестись к ней более враждебно.  Она все еще не разговаривала в справочном отделе, но в других местах начало говорить с отрядом Додзе, а так же Шибасаки и Генда. С мужчинами кроме Комаки она, в основном, обменивалась приветствиями, но с Ику и Шибасаки и правда могла поболтать немного. Наверное, это означало, что она больше не считает их чужими. Но ни Ику, не Шибасаки не расспрашивали ее на счет Комаки. Атмосфера вокруг этой парочки полностью изменилась – но в таких вопросах разумнее было просто отойти в сторону и тихо наблюдать за постепенными переменами в отношениях, как говорила Шибасаки. Тем не менее, однажды Ику все-таки самодовольно сказала Додзе: - Виииидите? Это было не просто мое бурное воображение, да? Позволить Мари-тян узнать о происходящем было правильным решением, а? - Заткнись, – выпалил Додзе, голос его звучал крайне недовольно. Обычно ее бы это разозлило, и она бы резко ответила, но в этот раз ощутила неожиданный укол опасения. Она вспомнила, каким уставшим и истощенным выглядел Комаки во время его спасения, и без особого труда представила на его месте Додзе. Он такой человек, что если столкнется с подобной ситуацией, точно так же поступит, подумала Ику, и у нее вырвалось: - Пожалуйста, не исчезайте, не сказав мне. Он странно на нее посмотрел. - То есть, не позволяйте похитить себя, ничего не сказав мне, потому что не хотите заставлять меня волноваться или еще что, – добавила она, запоздало вспомнив, что Комаки-то не хотел любимую девушку волновать. Запаниковав, она продолжила: - Вы похожи на того, кто станет упрямиться, мол, «как я могу заставлять моих подчиненных волноваться?». Проклятье, теперь я чушь несу. Разволновавшись из-за неудачно подобранных слов, она покраснела. Почему так получилось? Я хотела лишь выказать немного заботы о своем упрямом начальнике…     - Я изо всех сил постараюсь, чтобы меня не похитили, когда Вас рядом нет, инструктор, так что Вы лучше то же самое сделайте! Проклятье, звучит слишком странно! - Хочешь сказать, я должен делать те же ошибки, что и ты, только перед моими подчиненными? – ядовито спросил Додзе.   - Я не это имела в виду! – Ее так раздражала собственная неспособность найти правильные слова. – Я волнуюсь за Вас! – крикнула она в итоге, не зная, что еще можно сказать. Ее лицо покраснело еще сильнее. Додзе наградил ее долгим рассудительным взглядом, а потом отвернулся, как будто пытаясь сбежать. - Ну и мир. Даже не сделав ничего плохого, я упал до уровня, где тебе приходится за меня волноваться. В его ответе слышался невероятный сарказм. Упал до уровня, где мне приходится волноваться о тебе? Необязательно ведь было об этом так говорить, да?! Плечи Ику поникли, она потеряла всякое желание огрызаться в ответ. - И все же, – произнес он грубо, – я это запомню.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3: Улыбка Красивой Женщины.

Тридцать первого марта и.о. директора Тоба был смещен со своего поста. Это стало его наказанием за суматоху вокруг слушания по делу Комаки. Видимо, его продержали до конца финансового года только из-за доброго сердца Инамине. А затем, в первый день апреля, в Первую Библиотеку Мусашино был назначен новый директор. - Стоп, директор? Не и.о. директора? – заморгала Ику, услышав новости. Напротив нее ковыряла свой обед как всегда хорошо осведомленная Шибасаки. - Первый директор, наконец, бросил всякую надежду вернуться. – Она говорила о директоре, находившемся на больничном с прошлого лета. Именно его место временно занял Тоба. – Он всегда относился к людям, здоровье которых сильно страдает из-за стресса. А его должность, на которой требуется постоянно скрещивать мечи с Комитетом по Развитию, наверное, сильное давление оказывала, верно? Он по натуре вечно пытается сделать слишком многое, так что, наверное, слишком далеко в этом зашел. - Да, ты права. – Даже Ику, чьи пути с прежним директором не часто пересекались, испытывала стойкое ощущение, что он страдал от какого-то недуга. – Видимо, он вернется в деревню и унаследует ферму его отца. - О, здорово, правда? Наверное, лучше для него заниматься не связанной с библиотекой работой. - По крайней мере, фермера едва ли будут изводить все время рейды цензуры, – произнесла немного легкомысленно Ику, а затем перешла от заботы о бывшем директоре к теме, которая волновала ее на данный момент. – И, каков же его приемник? Она говорила о новом директоре, Старшем Офицере Библиотеки Особого Класса Это Садахико. Поскольку Тоба с треском провалился на своей должности, новый директор особенно волновал Ику. Раньше она считала, что кадровые вопросы библиотеки на Спецназ не влияют, но недавний инцидент с Комаки показал, что они могут принести неожиданные проблемы. Чтобы исправить ошибки в управлении, вызванные правительственным назначением, новый директор Это был назначен Силами Библиотеки. - Я слышала, он очень молод? Он ненамного старше замдиректора, да? – Такой слух дошел до Ику. - Талант есть талант. И в таком возрасте он стал Старшим Офицером Библиотеки Первого Класса. Чтобы уравновесить силы с командиром базы, при назначении директоров библиотеки их повышали до Старшего Офицера Библиотеки Особого Класса. Так происходило с назначенными правительством людьми, но у выходцев из Сил Библиотеки появлялись проблемы с управлением, если они были лишь Старшими Офицерами Второго Класса. Поэтому, директором традиционно становился Старший Офицер Первого Класса. - Старший Офицер Первого Класса на пятом десятке? Невероятно. Хатано, замдиректора, на своем пятом десятке был Старшим Офицером Второго Класса, и это считалось довольно быстрым продвижением. Старший Офицер Первого Класса в таком возрасте – неслыханное дело. - Ах, но я рада, что его не правительство назначило. Поскольку правительственное назначение столько раз мешало им, Ику все чаще задумывалась о двух лагерях внутри библиотеки. Возможно, из-за того, что Инамине и Генда поддерживали принципы библиотеки, Спецназ по природе своей склонялся к этому лагерю, и ключевые моменты жизненной позиции Ику перекликались с его идеями. - Ты права, по крайней мере, он не принадлежит к правительственному лагерю. В ответ на странную фразу Шибасаки Ику навострила уши. - Что значит «по крайней мере»? - Видимо, к сторонникам принципов библиотеки он тоже не относится. – Ику озадаченно склонила голову набок. Шибасаки видела ее насквозь, и потому специально добавила: - Ты, наверное, считала, что все члены Сил Библиотеки принадлежат к приверженцам принципов библиотеки. - …А разве нет? Ику, не знавшая, как эти лагеря функционируют, мысленно делила их грубо по происхождению: те, кто работал на правительство, относились к правительственному лагерю, а работавших на Силы Библиотеки она считала приверженцами принципов библиотеки. Все-таки, правительственный лагерь хотел ограничить независимость библиотеки и передать ее под контроль правительства. Второй же лагерь ценил принципы библиотеки и ее независимость; по мнению Ику, остальные члены Сил Библиотеки должны были, само собой, его поддерживать.     - Вовсе нет. Защита независимости библиотеки означает куда больший груз ответственности. Исполнение «Закона о Свободе Библиотеки» особенно увеличивает объем наших обязанностей. Некоторые считают, что мы должны сохранить обязанности, с которыми справимся в экстренных ситуациях, и передать большую часть управления и контроля бюджета государству, а ведь есть другие, еще более пассивные идеи. - Например? - Куча народа думает, что мы должны передать свои права и обязанности государству и ограничиться выдачей книг в рамках, предписанных начальством. С другой стороны, есть и государственные работники, не желающие брать на себя ответственность и поддерживающие принципы библиотеки. - Уф. – Ику сморщила нос. Шибасаки посмотрела на нее безмятежно. - Приверженец принципов – это приверженец принципов, пусть даже один из этой толпы. В демократическом обществе ранг не учитывается при подсчете голов, и, к счастью, голос остается голосом, неважно, отдан он из альтруизма или в собственных интересах. Ику расхохоталась в ответ на это свежее и честное объяснение. - Заместитель командующего базой – ветеран Сил Библиотеки, и он принадлежит к правительственному лагерю, знаешь ли. - А, правда? - Ага. Если возникают проблемы, он всегда противостоит Командующему Инамине. Заместитель командующего базой, Старший Офицер Библиотеки Первого Класса Хикое Митсумаса, был зрелым мужчиной на исходе шестого десятка. Ику казалось, что он был своевольнее Инамине, но обычно не особо выделялся. Ику, плохо запоминавшая лица, была на 75% уверена, что правильно связала лицо и имя. - Но когда у правительства нет представителя, правительственный лагерь оказывается не у дел – все-таки, они нарочито идут в ногу с правительством. И.о. директора Тоба, вероятно, был прислан исполнять эту роль. Может, он не высовывается, потому что полагается на представителя. А значит, раз представителя они лишились, то на какое-то время притихнут? предположила Ику, не обладавшая достаточными знаниями для полной уверенности. Или в кругу командующего базой есть еще один талантливый человек, способный стать их представителем? - И, конечно, есть те, кому деление на лагеря не нравится, и потому они их избегают. Относился ли новый директор к людям, не поддерживавшим ни правительство, ни принципы библиотеки? - И все равно, радует, что он не в правительством лагере. В ответ на наивное облегчение Ику Шибасаки нахмурилась. - Это нельзя считать безоговорочно положительным моментом. Трусость и глупость и.о. директора Тоба повлияла не только на политику лагерей. Он даже приверженцам правительства проблемы принес, например, когда инструктора Комаки выдал. - Но новый директор, должно быть, сильный, верно? Она не могла представить, чтобы блестящий Старший Офицер Библиотеки Первого Класса повторил совершенные Тоба ошибки. - У сильных людей верные союзники, но жуткие враги. Например, ты бы испугалась, окажись я твоим врагом, да? - Ты сама это сказала. - Ну, пожалуй, отныне мы будем присматривать за ним и определим, что он за человек. Разговор достиг логического завершения, поэтому Ику сменила тему. - Кстати, когда у тебя завтра обеденный перерыв? Перерывы и у библиотекарей, и у охраны зависели от их смены; фиксированного времени не было.               - В полдень. - Ах, давай тогда вместе пообедаем. У меня тоже в полдень. - Если мое расписание не изменится, – кивнула Шибасаки, но, в итоге, они не смогли пообедать вместе на следующий день.

* * *

- Шибасаки-сан, сколько Вам лет? - Двадцать три?.. - Ах, у нас два года разницы. Я думал, мы ровесники, потому что Вы такой зрелой кажетесь. Что происходит? Я как будто на смотрины пришла! Шибаски посмотрела поверх края своей кофейной чашки на сидевшего напротив молодого человека. Обычно она пила кофе после еды, но сегодня взяла его первым, чтобы чем-то занять руки. А здесь мне положено спросить «Чем Вы увлекаетесь?»? -   мелькнула беспечная мысль. Девушки из ее общежития сказали, что он похож на какого-то актера. Шибасаки на ум никто не пришел, но она вынуждена был признать, что выглядел мужчина хорошо. Он и правда казался открытым и веселым – и, если уж на чистоту, лицо у него было красивое. Их взгляды встретились поверх чашек, и мужчина улыбнулся. Шибасаки в ответ отпила свой кофе. Мужчинам такого типа чего-то не хватает, против воли подумала Шибасаки – наверное, потому что мужчины, которых она видела каждый день, к обычным не принадлежали. Додзе, Комаки, Тедзука – даже если ограничиться более молодым поколением, у всех, кто приходил ей на ум, были свои особенности. «Когда у Вас обеденный перерыв?» - спросил он, подойдя, чтобы взять книгу. Это предложение было слишком откровенным, чтобы считаться предложением. Но девушки из ее общежития разволновались и изменили ее расписание перерывов, отослав их двоих раньше, чем Шибасаки успела ответить. Раве кто-то сказал, что я согласна? Шибасаки кипела от раздражения, но подумала об одной из девушек, отсылавшей их с особым энтузиазмом… Ну, не мне их винить. Хотя, наверное, подобные мысли делают меня стервой. Слушая собственные размышления, она осталась недовольна собой. Важнее, что мне делать с этим парнем? мысленно пробурчала она, и мужчина как раз спросил: - Вы часто бываете в этом кафе? Она собиралась ответить, когда зазвенел дверной колокольчик. По всему кафе люди инстинктивно поворачивались на резкий звук. Шибасаки тоже посмотрела в ту сторону. - …вот идиотка, – пробормотала она машинально. В дверях стояла Ику, вероятно, забывшая о колокольчике и распахнувшая дверь, так что теперь она сама замерла на месте, испугавшись шума, причиной которого стала. Вместе с ней – вероятно, взятый за компанию, – был Тедзука. Он заметил Шибасаки раньше Ику и виновато ссутулился. В самом деле, эта парочка! Мы в это кафе не часто заходим, они специально меня искали! Пожалуй, с ее стороны было не справедливо обрушивать негодование на злополучно заманенного сюда Тедзука. Ику тоже ее заметила, изобразила удивленный смех и села на некотором удалении от Шибасаки и ее собеседника. Раз она пришла посмотреть на них, значит, ее мучило сильное любопытство, но она все равно сохраняла дистанцию, чтобы не подслушивать. Такая выдержка была типичной для неотесанной, но честной Ику. Эта ее сторона такая милая, подумала Шибасаки, криво усмехнувшись, и ее чувства смягчились. - Нечасто, нет. В округе мало где подают обед, но мы вразнобой ходим в пару-тройку заведений. Да и в столовой базы мы тоже часто едим, – сказала она, пытаясь намекнуть, что не всегда в кафе ходит. Он уловил намек. - Полагаю, Вам было неудобно приходить сюда, – он вздохнул, его голос звучал смущенно. Шибасаки засмеялась. - Вовсе нет. Я просто подумала, что когда вернусь, меня, вероятно, начнут дразнить. Говоря, Шибасаки тайком посматривала на Ику и Тедзука. То, что слух о ее обеде достиг эту парочку, хотя они принадлежали к другому отделу, означал, что он уже распространился подобно пожару. Это не особо ее волновало, но…      Их действия настолько очевидны, что это слегка утомляет. Шибасаки не оставалось ничего другого, кроме как сделать еще один глоток кофе.

- Интересно, о чем они говорят? – сказала Ику, глядя на столик Шибасаки и поднося к губам стакан с холодной водой. Тедзука ответил скучным голосом: - Если хотела их разговор послушать, надо было ближе сесть. - Но это было бы грубо! – ответила Ику, надувшись. Брови Тедзука поползли вверх. - А придти шпионить за ними – нет ? - Но я хотела посмотреть, что это за парень! Хотя подслушивать их как бы… если Шибасаки он тоже нравится, это было бы грубо. - Я не понимаю, что лежит в основе женских норм поведения, – пробурчал Тедзука. – Мне не нравится такое назойливое подглядывание. - Но это же Шибасаки! Она ведь тебе не чужая, тебя разве не волнует, вдруг это какой-нибудь подозрительный тип? - Я бы волновался, похить ее подозрительный тип посреди ночи или еще что, но мы в кафе и сейчас день. И я не думаю, что она потеряла бы бдительность рядом с малознакомым человеком, так что не понимаю, почему мы должны… Видимо, для Тедзука подглядывание за Шибасаки за компанию было излишней суетой. Когда Ику пришла забрать Шибасаки на обед, как они и договаривались, то услышала о произошедшем от толпы коллег подруги из Администрации. Узнав, о приглашении Шибасаки на обед посетителем, Ику решила, что должна сама его увидеть, и бросилась за ними. Тедзука она прихватила для моральной поддержки – одной идти она слегка робела. - Он – ну, пожалуй, красив вроде как? Я не знаю, это не мой тип. - Да, не твой, – со знанием дела произнес Тедзука. Ику странно на него посмотрела. – Нет – мне просто так показалось… – он дал задний ход. - Думаю, в последнее время он часто приходил. Все девушки его знают, потому что он так примечательно хорош собой. Они там все загорелись идеей, будто он приходил лишь ради того, чтобы сблизиться с Шибасаки. - Девушки из-за этой темы сильно оживляются, да? - А? А у парней разве не так? - Меня подобные разговоры не интересуют. - Я говорила не об аномалии вроде тебя, – презрительно парировала Ику. Тедзука, похоже, напряг мозги, чтобы выдать более нормальную мужскую реакцию. - …Ну, стоит признать, Шибасаки весьма популярна. Поскольку внешне она привлекательна. - А за этой внешностью она прячется как за каменной стеной. - Так что, наверное, многих парней волнуют сегодняшние события. Кое-кто из ее отдела положил на нее глаз. Пожалуй, сейчас они все переживают из-за этого. - Да что ты говоришь! – ответила Ику, хотя, раз это была Шибасаки, удивляться тут было нечему. – Но прямо сейчас выражение у нее исключительно деловое. Тедзука вслед за Ику посмотрел на Шибасаки. - И правда, – согласился он. – Такое чувство, что она милостива к ним лишь потому, что он из числа посетителей. - Не похоже, чтобы он сильно ей нравился, да? Интересно, уж не заставили ли ее коллеги с ним пойти. - А это в ее духе? - Так и не скажешь, но Шибасаки тяжело портить подобную атмосферу. Она из тех, кто не может отказаться, если кто-то приходит в восторг и просит ее пойти. Тедзука выглядел удивленным. Шибасаки с самого начала показала свое истинное лицо ему и стальному отряду Додзе, и ему, наверное, тяжело было представить, что на нее так сильно могут влиять другие люди. - Может, рядом с нами Шибасаки и уверенно себя ведет, но она и правда подстраивается под чужие чувства – на самом деле, слишком сильно о них переживает. Особенно в случае с девушками. - Хм-м. Ну, я вроде понимаю, о чем ты… – рассеянно согласился Тедзука и снова покосился на столик Шибасаки. – Что он за парень? - О-о? Так тебе-таки не все равно! - Раз уж мы сюда пришли, я хотя бы хочу знать, подозрительный он тип или нет. Она ведь вроде почетного члена отряда, как ни как. - Раньше ты утверждал, что волноваться незачем, потому что Шибасаки сама о себе может позаботиться. - Есть разница между «незачем волноваться» и «не волноваться». Когда искренне волноваться было правильным, в ход почему-то шла странная мужская логика. - Ну, думаю, будь он настолько подозрительным, что это бросалось бы в глаза, остальным девушкам хватило бы благоразумия не выпихивать их за дверь. Если Шибасаки не свяжет меня обетом молчания, я расскажу тебе, что еще разузнаю. - Ум – да ничего, мне как-то все равно… – ответил Тедзука, пытаясь ненавязчиво отстраниться от всей этой ситуации.

Шибасаки знала, как пишется его имя, поскольку оно было напечатано в библиотечной карточке; она предположила, что иероглифы читаются как «Асахина Хикару». - Вы меня помните? Врать не было смысла, так что Шибасаки кивнула. - Я учила Вас, как пользоваться алфавитным указателем, да? - Ах, да. Теперь я его тщательно изучил; очень удобно, оказывается, – скромно улыбнулся Асахина. Первый их разговор случился месяца два назад, когда он спросил, где стоят энциклопедии. Когда Шибасаки отвела его к нужной полке, он схватил том и начал листать его, так что она сказала, не удержавшись: «Лучше сначала алфавитный указатель посмотрите». Асахина озадачено глянул на нее. Вполне обычная реакция для среднестатистического посетителя библиотеки. На удивление много людей считало, что можно просто листать страницы, пока нужное слово не найдешь.     «Алфавитный указатель?». Опять-таки, это не значило, что посетитель особо не просвещенный. Читателей, не знающих, что у энциклопедии вообще есть алфавитный указатель, хватало, и даже среди тех, кто о нем знал, большинство считало его чем-то вроде содержания. Поэтом лишь немногие осведомленные посетители, придя в уголок с энциклопедиями, первым делом смотрели алфавитный указатель. В частности, поскольку поиски в интернете стали обычным делом, молодые люди редко умели им пользоваться. «Вот, смотрите. Это последний том. У всех энциклопедий ест том с алфавитным указателем». «Эм – ничего, я просто собирался сразу поискать». Подразумевалось, что все остальное станет пустой тратой времени. «Могу я узнать, что Вы ищите?» – спросила Шибасаки. Быстрее было показать ему, чем объяснять. «Сожжение книг». Боже, в библиотеке такое опасно искать, подумала Шибасаки, вытаскивая с полки справочный том. «Ищите «сожжение книг» напрямую. А я посмотрю в алфавитном указателе. «…Хорошо», - с сомнением в голосе произнес Асахина, беря книгу. Шибасаки открыла алфавитный указатель. «Готово». Асахина показал ей страницу с нужной темой. Шибасаки показала тот же раздел в алфавитном указатели. «Смотрите, связанные темы. Если искать только в одном томе, Вы такого не найдете». Рядом с «сожжением книг» было несколько связанных тем, включающих «запрещенные книги», «нацистская партия», «сожжение книг и погребение книжников» и «Цинь Шихуанди»[6]. «Начав поиск с алфавитного указателя, Вы бы узнали, что эти темы так же связаны с сожжением книг. Если искать тему напрямую, то получите информацию только из этой статьи, но алфавитный указатель так же подскажет связанные темы, предоставляя многогранный взгляд на проблему. Ваше исследование расширится еще больше, если поищите тут и связанные темы тоже». «Вау», - Асахина присвистнул, выглядел он по-настоящему впечатленным. «Я и не знал, что энциклопедиями так пользуются», - сообщил он, стыдливо улыбаясь. Шибасаки улыбнулась в ответ. «Сейчас тех, кто это знает, меньшинство. Ну, как говорится, хотите узнать о рисовых пирожках, подойдите к палатке с рисовыми пирожками; если хотите узнать о книгах, подойдите к библиотекарю. Пожалуйста, если возникнут вопросы, не стесняйтесь обращаться». После этого Асахина стал часто бывать в библиотеке. Время от времени, встречая Шибасаки, он обращался к ней за помощью; эти просьбы не были раздражающе частыми и вовсе не казались ей неуместными. Он стал посетителем, которого Шибасаки знала в лицо.    Она и подумать не могла, что он пригласит ее вот так. - Вы часто приходите в библиотеку; занимаетесь исследованиями по работе или что-то вроде этого? – спросила она наполовину принужденно, чувствуя, что тоже должна поддерживать беседу. Точек соприкосновения у них не было, так что ей оставалось спрашивать лишь о его визитах в библиотеку. В любом случае, он знал имя и должность Шибасаки, а сама Шибасаки знала только его имя, что было несправедливо – по крайней мере, так говорили инстинкты информатора. - Э, да, – ответил слегка неловко. – Я работаю помощником человека, занимающегося исследованием административных вопросов… в последнее время, мы углубились в проблемы библиотеки… Ах, поэтому он и читал о сожжении книг, поняла Шибасаки. Пару лет назад в одной из библиотек Токио произошел инцидент, в ходе которого были тайно сожжены несколько сотен книг – книг, более-менее отвечавших условиям Комитета по Развитию СМИ для их запрета. Этот крупномасштабный акт порчи книг, произошедший по приказу влиятельного лица внутри библиотеки, был объяснен как уничтожение старых, ненужных томов, без злого умысла и тайных мотивов. В списке уничтоженных книг было много нестыковок – большинство изданий были совершенно новыми, и пострадали книги определенных авторов. Изобличители внутри библиотеки подняли скандал, который только ужесточился, когда авторы уничтоженных книг подали на библиотеку в суд. Видимо, библиотекарь, приказавший сжечь книг, обладал такой закулисной властью, что даже библиотечное начальство не посмело оспаривать приказ. Масштабный случай порчи книг, самоуверенно и самовольно навязанный одним-единственным библиотекарем, был объявлен превышением полномочий и преступлением против самой культуры, а так же оглашен, как случай современного сожжения книг. Это был беспрецедентный в истории ход законных действий против библиотеки, и Силы Библиотеки поддержали обвинение. В суде, хотя действие библиотекаря и очаговая реакция подверглись критике, иск был отклонен. Решение было одобрено Верховным Судом Японии. Это неожиданно тяжелая битва намекнула, что Комитет по Развитию СМИ оказывает влияет на осуществление правосудия. Обнаружилось, что масштабное уничтожение книг, бывших мишенью цензуры, стало результатом нежелания правительственного лагеря вступать в открытый конфликт с Министерством Юстиции, так что в Силах Библиотеки этот случай запомнился как крупнейший за последние годы промах сторонников правительства. - Извините… – вероятно, Асахина извинялся за то, что поднял неприятную тему, но его вины в этом не было. - Вам не за что извиняться. Библиотека и правда стала причиной проблем, которые Вы изучаете. Вполне естественно, что они волнуют граждан – на самом деле, это даже необходимо. Такое чувство, что я в отделе по связям с общественностью работаю, подумала Шибасаки, хотя, в тоже же время, была благодарна за тему, в которой разбиралась и которую могла обсуждать. Она против воли смущалась, сидя напротив мужчины, явно хотевшего сблизиться с ней, но не способного сделать это открыто. - Если Вы изучаете случаи сожжения книг с участием библиотеки, в «Библиотечном Журнале» должно быть много информации. - Эм, как Вам кажется – библиотекарю было бы неприятно, начни я задавать такие вопросы? Если честно, я волновался, что тема моего исследования оттолкнет людей в библиотеке, и я боялся того, что случится, спроси Вы меня о моем исследовании или работе. Был ли он честным от природы или же просто сказал, не подумав, о чем думал, но вопрос Асахина был довольно дерзким. Если верным был второй вариант, пожалуй, он слегка напоминал Ику с ее безрассудством, подумала Шибасаки, тайком поглядывая на подругу. Когда их взгляды встретились, Ику, притворяясь невинной, снова хихикнула – заканчивай, тебе это не идет. - И правда, если говорить о личных чувствах, думаю, найдутся библиотекари, которым будет неприятно. Некоторые могут почувствовать вину, как будто их в том же преступлении обвиняют, – честно ответила она, решив, что слушать вежливую ложь он не захочет. Его открытое честное лицо помрачнело. - Шибасаки-сан, я ведь не… Он открыл, насколько волновался о ее чувствах и подтвердил, что интересовался ею – хотя это и так было ясно после его приглашения на обед. - Но важно испытать это на себе, Вам не кажется? Никто не захочет повторять ошибки прошлого лишь потому, что слушать о них было слишком неприятно. На самом деле, сторонники принципов библиотеки и не хотели забывать об этом инциденте. Он нарушил саму суть этих принципов – и стал отличным оружием против правительственного лагеря. - К тому же, однажды библиотека приложила руку к настоящему, не символичному сожжению книг, путь это и было во времена Второй мировой.  Это произошло, когда японские библиотеки охватили и колонии. Мишенью стали книги по социализму, местной истории и классика, их конфисковали и сожгли в большом количестве. Настоящей грязной работой занимались местная и военная полиция, но библиотека активно помогала в поиске и отборе книг. Ценные издания вывозились в Японию; и называлось это «сбором материалов» - откуда нетрудно догадаться, насколько мало библиотека того времени знала о насилии, которое сеяла. Даже после войны влиятельные члены библиотечного мира не стремились показать, что размышляли над содеянным. Вместо этого они заявили, что участвовать в этом их вынудило правительство, выставляя себя жертвами. - Это… – выслушав рассказ, Асахина не знал, что сказать. – …очень грустная история, – наконец, закончил он шепотом.     - Во времена своего основания библиотека была чрезвычайно слабой и неустойчивой организацией. Учитывая посягательства правительства, она, наверное, совершенно серьезно искала причину для существования. На тот момент, чтобы заручиться поддержкой правительства, библиотека вынуждена была следовать политике «богатая страна, сильная армия». Одним из толчков для распространения библиотек в Японии стал проект празднования победы страны в Русско-Японской войне; даже сейчас об истоках библиотек говорили монументы в честь победы, установленные во многих местах. Стараясь снова отвоевать больше ресурсов, во время войны библиотеки даже активно пытались помогать с насаждением цензуры в стране. - С современной точки зрения, жаль, что они не пересмотрели свои методы. За это даже нам стыдно, – беспечно произнесла Шибасаки, улыбнувшись. Асахина неуверенно улыбнулся в ответ. Эта неуверенность намекала на его характер. Он казался честным приятным молодым человеком без склонности к сарказму. - А как библиотекари относятся к этому эпизоду истории библиотеки? – Вероятно, вопрос снова был связан с его работой. Умный мальчик. – О, если не хотите, можете не отвечать! – поспешил добавить он, но его жажда информации не казалась Шибасаки недостатком. - Не буду говорить за всех в библиотеке, так что если станете меня цитировать, скажите «по словам Шибасаки-сан», – чопорно предупредила Шибасаки, так что ей захотелось посмеяться над собой же. Что за обходные маневры? Он же не официальную информацию спрашивает. Твоя паранойя весьма неприглядна, если уж я сама это признаю. – Думаю, важно никогда не забывать, что на протяжении своей истории библиотеки не всегда следовала по пути правосудия. За эти годы было совершенно множество ошибок, а сегодня у нас есть система Вооруженных Сил Библиотеки. Мне кажется, наша организация, не забывающая о своих былых промахах, неспроста используют эту систему. Когда организация, убежденная, что не может ошибиться, начинает приходить в упадок, ее окончательное падение не за горами, потому что становится неясно, может ли она определить границу между праведностью и самодовольством.            - Такое у Вас мнение о Комитете по Развитию СМИ? Шибасаки усмехнулась. - Кто знает? – спросила она риторично, склонив голову набок. Пусть это и не официальное заявление, посторонний человек не заставит ее признаться в таких речах.  Закончив с обедом, Шибасаки начала поворачивать запястье, чтобы глянуть на часы. Асахина взял счет и спросил: - Вам пора идти? Это застало ее врасплох – Шибасаки не хотела, чтобы он заметил, как она смотрит на часы. Он оказался неожиданно наблюдательным. Она достала кошелек и отсчитала свою часть счета. - Вот. Как принято, он начал протестовать. - У меня есть личное правило, не оказываться в долгу у мужчин в подобных ситуациях, – откровенно сказала она. Асахина со слегка разочарованным видом взял деньги у Шибасаки. После этого мелкого удара по его эго она собиралась отказаться составлять ему компанию впредь, но… - Могу я снова обсудить с Вами тему библиотеки? – опередил ее Асахина, когда они вышли из кафе. – Других друзей у меня там не работает, так что я надеялся, Вы просветите меня по разным вопросам. Он очень умело отнес Шибасаки к своим «друзьям». На миг она заколебалась, получив удар в слабое место между работой и личной жизнью. - Разумеется, когда у Вас будет время, – торопливо уточнил он – еще один умелый ход. Ее отказ был предугадан и отклонен. Шибасаки горестно улыбнулась. Он создал ситуацию, в которой продолжать уклоняться – «Нет, мне неудобно» - было до глупого эгоистично.  Раз она попала в ловушку, проявлять упрямство и эгоизм непростительно.       - Если Вы считаете, что я могу помочь, – ответила Шибасаки; по-другому она ответить и не могла. Туше. - Тогда, возьмете? – Асахина протянул визитку. Карточка была простой, с виду распечатанной на компьютере; на ней значилось лишь имя, номер мобильного и электронный адрес. Выглядела она как личная визитка, которую надеются при случае вручить женщине.   - Я возьму, но… – … но давать Вам свои контакты мне не хочется, подразумевала она. Асахина засмеялся. - Пока хватит и того, что Вы визитку возьмете. У нее не было причин отказываться, так что Шибасаки ее приняла. Смотри, не привыкай к такому, подумала она с легким восхищением. - Еще увидимся! – Асахина пошел на станцию. Секунду Шибасаки провожала его взглядом, а затем слегка скривилась. Неужели я чувствую… горечь?   Ее оценка Асахина как приятного изнеженного щеголя оказалась неверной. Пожалуй, он немного интереснее, чем я предполагала, кисло подумала она, пересматривая свое первое впечатление.

* * *

Позже, когда Шибасаки вернулась в тот день в общежитие, Ику тут же вцепилась в нее, как и ожидалось. - И-и-и? Что за человек Асахина-сан, а, а, а? - Мы недостаточно долго говорили, чтобы о его характере судить. Мы поели, а потом сразу ушли из кафе. Ты должна это знать; сама ведь видела. - Брось, я спрашиваю, что ты о нем думаешь! – Ику хлопнула ее по плечу. - Ой! – вскрикнула Шибасаки от боли. - Прости! – Ику начала исступленно растирать пострадавшее плечо. - Прошу прощения! Не бей меня, как тебе вздумается, хрупкая я от этого на кусочки развалюсь! - Прости, рука немного соскользнула. – Ику начала размахивать кулаком в воздухе, тренируя удары. - Нет, если на то пошло, вообще меня не бей! – вмешалась Шибасаки. Ику усмехнулась смущенно, почесав голову, а затем снова начала докучать подруге. - Так что ты думаешь? - Он интереснее, чем я решила сначала, но пока на этом все. - О? Так он и правда умен? – Шибасаки в ответ на высказанное Ику впечатление лишь заморгала. Видя ее выражение, та продолжила: – Просто, Шибасаки, так ты говоришь только о мужчинах, которых признаешь умными. Ха, не ожидала я такого, – пробормотала она себе под нос. А затем, изогнув губы в язвительной улыбке: – «Ну, лицо у него красивое, признаю», мне казалось, так ты от него отмахнешься. - …минуточку, это сейчас должна была быть пародия на меня? - Как по мне, это была твоя точная копия. - Ну, разве ты не нахалка, – сказала Шибасаки, ущипнув Ику за щеки. – Твое обучение еще не закончено, моя юная ученица! Когда отвергаешь кого-то, надо смотреть на них свысока под острым углом, а выражение должно более надменным! «Холодная красавица, Вы в порядке?!». - И ты к этому придираешься?! И вообще, что за самодовольство красивой женщины, зовешь себя холодной красавицей! – пожаловалась Ику. Она потерла лицо там, где его ущипнули, и спросила: – Ты встретишься с ним снова? - Пожалуй, если наше расписание позволит. Он сказал, что изучает проблемы библиотеки и вроде как хочет что-то у меня прояснить. – Гордость не позволила Шибасаки признать, что она хотела отклонить любые дальнейшие приглашения, но ее обыграли. - Черт, я такого не ожидала, – присвистнула Ику, высказываясь напрямую. – Я думала, ты с ним лишь в этот раз на встречу сходишь. Мне подумалось, тебя могли против воли заставить пойти, потому что все вокруг так разволновались. - Не буду отрицать, идти мне не хотелось, но я не собираюсь заводить роман после первой же встречи, ясно? И вообще, начнем с того, что он и не предлагал мне встречаться.                 А она неожиданно догадлива в таких вопросах – хотя в своей личной жизни остается бестолковым переростком, критично заметила про себя Шибасаки. Ику встревожено посмотрела на нее. - Знаешь, если хочешь, можешь отказаться. - Я не настолько жестока, чтобы встречаться с тем, кто мне на самом деле не нравится. – Шибасаки привыкла отгонять тревоги, спокойно говоря о них и этим рассеивая, но в этот раз у нее была одна просьба. – И все же, можешь не говорить другим девушкам, что я тебе об Асахина-сане сказала? – Ику встревожилась еще больше. Шибасаки произнесла заблаговременно: – Знаешь, они станут надо мной смеяться. Не люблю быть объектом чужого веселья. Это была не ложь, а недосказанность. - Поняла, – тут же согласилась Ику. То, как она позволила себя обмануть, было до милого наивно. – А Тедзука можно сказать? Он тоже по-своему волновался о тебе. Хотя он сильно важничал на этот счет. - Конечно, в отряде Додзе можешь всем говорить. – Едва ли Тедзука и остальные из отряда Додзе станут выбалтывать ее секреты. – И не забудь убедительно передать инструктору Додзе, что ему не стоит волноваться, потому что он мне нравится больше всех. - Думаю, инструктор Додзе постепенно отдаляется от тебя как раз-таки из-за того, что ты такие вещи говоришь. - Знаю, потому и говорю. Так интереснее. Ладно, а как же ты? – Возможно, из-за того, что Шибасаки была слегка раздражена, ей захотелось немного подразнить Ику. – Ты правда не против, что я всерьез добиваюсь инструктора Додзе? Ику заметно напряглась. Миг спустя она произнесла тоном, который, вероятно, считала беззаботным:  - Конечно, это твое право. Меня это не касается, и я не могу указывать тебе, что делать, а что нет!        О, какая сладкая горечь! Ее желание посмеяться над Ику тут же пропало. - Пессимистка, я просто шутила, – сказала Шибасаки, вставая из-за их низкого столика. – Я лягу рано – такое количество подколов после обеда меня утомило. Тревога за подругу вновь вернула Ику напряженное выражение. Иногда Шибасаки тяжело было смотреть на ее открытое, легко читаемое лицо. - Спокойной ночи. Я не буду шуметь. Под звуки заботливого голоса Ику Шибасаки задернула полог своей кровати.

- Я уже пообещала пообедать с подругой, – пыталась отказаться Шибасаки. - Это ведь просто, Касахара, верно? – вмешалась Хиросе, одна из ее ровесниц. – Мы передадим ей, куда ты ушла, так что вперед! Не каждый день такое приглашение получаешь! У Шибасаки были свои сомнения по поводу этого якобы дружелюбного предложения, поскольку она видела истинные мотивы Хиросе, хотя сама девушка пыталась их скрыть. Их взволнованные коллеги и начальство, которым приглашение их соседки мужчиной казалось интересным поворотом, быстро присоединились к Хиросе. - Верно, не трать свой шанс с ним из-за одной лишь Касахары! – Другие девушки объединили силы, подстрекая ее, и, в итоге, отправили с Асахина почти как жертву. Вернувшись, она обнаружила, что слух распространился почти по всей Администрации, и теперь ее активно дразнили. Каждый раз на вопрос, о чем они говорили, Шибасаки отвечала: «Мы начали с инцидентов, когда библиотека участвовала в сожжении книг, а затем перешли к современным проблемам библиотеки». Тема всех разочаровала, но так Шибасаки защищалась. Не будь она осторожна, вполне возможно, они сами решат, что ей стоит встречаться с ним. - А не могли вы поговорить о чем-нибудь более щекотливом? – недовольно надулась Хиросе. С ее приторно-сладким, слегка носовым голосом она идеально подходила на роль милой невинной девушки – и сильно отличалась от Ику в кафе. - Он изучает случаи сожжения книг. Думаю, он хотел обсудить это с членом Сил Библиотеки и позвал меня, потому что запомнил, как я ему в первый раз помогла информацию найти. - Что-о-о? – Хиросе притворила разочарованной из-за отсутствия хорошей сплетни, но не смогла полностью скрыть свои истинные чувства. Иногда способность Шибасаки читать скрытые намеки и язык тела становились для нее тяжкой ношей. В чем суть: Хиросе была влюблена в одного из старших мужчин их отдела, но о нем часто шептались, что он уже положил глаз на Шибасаки. Шибасаки, как информатор, была неизбежно восприимчива к узору человеческих отношений вокруг нее. Ее уже «прощупывал» несколько раз на эту тему и сам мужчина, и его друзья, но каждый раз она недвусмысленно отвечала, что на данный момент не собирается ни с кем встречаться. Одна из причин ее преднамеренной игры в ярую поклонницу Додзе крылась в том, что так она могла избежать подобных разговоров, но для влюбленной женщины этого, похоже, оказалось недостаточно. Само собой, при каждой возможности Хиросе пыталась разузнать о  ее чувствах к мужчине. Но если приглашения выпить с коллегами не достигали Шибасаки, это почти наверняка означало, что передать их вызвалась Хиросе, и вышеозначенный мужчина тоже будет присутствовать. «Из головы выскочило», - говорила она, но после третьего раза не разгадать ее намеренья было невозможно. На самом деле, Шибасаки всегда узнавала о мероприятиях или попойках отдела от других девушек в общежитии, так что еще ничего не пропустила. Но порой ее раздражало, что они обманывались ее глупым притворством – «Ну, нет смысла винить Хиросе, она звезд с неба не хватает», говорили они. По мнению Шибасаки, все действия Хиросе были продуманы. Настоящая дуреха вела бы себя действительно нелепо – как Ику, например. По сравнению с ней, Хиросе, похоже, прекрасно умела контролировать свой уровень рассеянности в зависимости от ситуации. Если бы она только «забывала» рассказывать Шибасаки о вечеринках и прочем, это было бы почти мило. Но в последнее время Хиросе начала замечать недостаток открытой реакции Шибасаки на ее попытки создать враждебную атмосферу, а это уже было проблемой. Она распространяла слухи о том, что Шибасаки сохнет по другому мужчине, и, похоже, готовила почву, чтобы та начала встречаться с кем-то еще. Каждый раз Шибасаки отбивалась от нее колким замечанием «Я живу только ради инструктора Додзе!», но Хиросе прекрасно понимала, что это шутка, и потому не воспринимала ее всерьез. Шибасаки была бесконечно талантливей Хиросе в социальном маневрировании, так что в противовес ожиданиям она не попала ни в одну из ловушек коллеги, хотя такое количество направленных на нее интриг раздражало и угнетало. Шибасаки слегка выводила из себя, что противница считает ее достаточно глупой, чтобы попасться. Ей не хотелось это признавать, но иногда женщины превращались в отвратительных созданий. Для Хиросе внезапное появление Асахина стало, без сомнения, идеальной возможностью убрать соперницу с дороги – конечно, ей хотелось привязать Шибасаки к кому-нибудь, чтобы ее собственные шансы возросли. Поэтому Шибасаки готова была отклонить приглашение Асахина, что, возможно, было несправедливо по отношению к нему. Гордость, не желавшая позволять окружающим считать, будто Хиросе ее перехитрила, не брала в расчет чувства молодого человека. То, что я не буду мешать, еще не значит, что у тебя все наладится с твоим возлюбленным. Я что, должна наобум с кем-то роман заводить каждый раз, когда в меня кто-то влюбляется? В подростковом возрасте она много раз использовала эту фразу – и зачастую получала после этого пощечину. От девушек вроде Хиросе.    Методы ее противниц были по-детски очевидными, но неспособность Шибасаки терпеть их молча, без колких замечаний, тоже была ребячеством. Она еще не приобрела свою нынешнюю сноровку в уклонении от нападок и не знала, как избежать неприятных ситуаций, не выходя из себя каждый раз. Если она возвращала пощечину, девушки непременно начинали плакать. «Ты ужасна!». А ты разве нет? Ты меня первая ударила! Но этот факт получал противодействие: «Ты же такие ужасные вещи говоришь, Шибасаки-сан!». Затем их подруги старались изобличить Шибасаки перед всеми. Ее заклеймили «злобной» и «самодовольной», так что до нового старта в старшей школе ее одноклассники всегда сторонились ее. Когда Шибасаки выбрала далекую старшую школу, куда из ее прежней школы мало кто собирался, ее немногочисленные подруги по доброте душевной сказали, что хотели бы учиться вместе с ней – но никто из этих девушек даже не пытался помочь ей во время конфликтов с одноклассниками. Даже в старшей школе подобные проблемы не исчезли полностью, хотя после поступления Шибасаки полностью сосредоточилась на укреплении своего положения и обзавелась знакомыми, которых могла назвать союзниками. Она вела себя дружелюбно, искренне соглашалась с характеристикой своей личности как «язвительной» и всегда держала глаза и уши открытыми, следя за отношениями вокруг нее. Поскольку она уделяла одинаковое количество внимания и девушкам, и парням, ее специальностью стала сама притягательная для старшеклассников тема – любовные сплетни. Шибасаки начала активно предлагать советы влюбленным, и пользы от нее становилось все больше. К выпуску ее репутация за полезность в качестве поставщика информации утвердилась не только в ее классе и на параллели, но даже пересекла границу между учениками и учителями. В колледже она еще больше наловчилась в социальных маневрах и закончила его почти без врагов, хотя в старшей школе их у нее хватало. Члены Сил Библиотеки встретили ее именно на этой ступени развития. «Шибасаки, ты так хорошо с людьми ладишь! В чем твой секрет?» – с завистью говорили ей. Но, ответь Шибасаки честно, они бы точно отпрянули. Шибасаки искренне полагала, что секрет хороших отношений с людьми в том, чтобы никому не доверять. Она основывалась на предположении, что любые ее слова тут же разнесут, и потому ограничивала информацию, которую выдавала, в зависимости от каналов, через которые она могла распространиться и влияния собеседника на эти каналы. Более того, Шибасаки всегда тщательно готовила контрмеры на случай утечки информации. Обычно эти контрмеры играли роль предохранительного клапана и тормозили распространение важной информации. Возможно, неосознанно это делали все, но Шибасаки прекрасно осознавала, как именно управляет своим потоком информации. Поэтому она и считала, что доверять никому не стоит. Любой начал бы презирать человека, узнав, что тот всегда строил интриги и анализировал окружающих в глубине души. Очаровательную, популярную Шибасаки, которую все видели, создала Шибасаки настоящая. Она даже скрывала свою привычку разнюхивать чужие разговоры, притворяясь наблюдателем в поисках чужих неудач забавы ради. Узнай кто-нибудь, насколько продуманным было ее поведение, это ранило бы их до глубины души… Наверное, даже Ику. Зачем я это сделала? «Можешь не говорить другим девушкам?». Бессмысленная просьба, предполагающая, что я полностью ей доверяю. Ику, с которой они жили в одной комнате, была полной противоположностью Шибасаки. Она обладала незамысловатой натурой, не знакомой с понятием «публичного облика». Ику легко было понять, а ее глубочайшие чувства пылали так сильно, что Шибасаки разгадывала их без всяких усилий. Шибасаки никогда раньше не встречала человека, в чьих словах ей не приходилось бы искать скрытый смысл. Ей повезло, что ее соседкой по комнате стала девушка, рядом с которой можно расслабиться. Для Шибасаки главной в Ику была ее роль умиротворяющей соседки. Дальше этого она заходить не собиралась, но сама не заметила, как начала привязываться к Ику без особой на то причины. Заткнись, я. Зачем это мне сейчас настоящий друг? Она активно использовала окружающих для улучшения своих социальных маневров. Это распространялось даже на ее работу. Так почему же теперь она решила, что ей нужен друг, которому можно доверять?                    

Из-за нее я становлюсь до странного эмоциональной, так что мне хочется ее подразнить, подумала она, вспомнив инцидент после приезда родителей Ику. Кода у нее появилось выражение чистой юношеской праведности, мне захотелось заставить ее плакать. И я подстегнула ее, а она заплакала, как по заказу…      Но потом у меня заболело сердце, когда я увидела сияющее сквозь слезы упорство. Это совсем не в твоем стиле, Шибосаки Асако. Она улыбнулась язвительно себе, перекатываясь и подтягивая одеяло ближе. Сентиментальность подходит тебе даже меньше, чем Ику во время обеда ее милый и невинный хихикающий образ.    

* * *

На третьей недели после вступления в должность директора Это возникла проблема, над решением которой ломали головы библиотеки по всей стране. - Да Вы шутите… – голос Ику оборвался, когда она осознала, что человек напротив не склонен был шутить о подобных вещах; и все же, она надеялась, он понимал чувства, заставившие ее повысить голос в рефлекторном недоверии. - К сожалению, я не шучу, – мрачно отозвался Додзе. Их разговор происходил во время собрания отряда, прямо после утренней планерки Спецназа. - Но как вы узнали, если журнал еще не поступил в продажу? - Нам сообщил поставщик, занимающийся доставкой в библиотеки. Журнал поступает в продажу завтра, но у них уже есть копии для поставок, – пояснил Комаки. Затем он кивнул на кабинет командира. Дверь, обычно распахнутая, теперь была закрыта. – Боже, он в плохом настроении, да? Генда и правда был раздражительным во время утренней планерки, безжалостно насмехаясь резким тоном над зазевавшимися членами Спецназа, что было на него не похоже. - Нам стоит увеличить сопровождение завтрашних поступлений. Специальное Учреждение Развития может попробовать захватить их во время доставки. Все книги и журналы, поступавшие в библиотеки Токийского округа, доставлялись на Библиотечную Базу единым отправлением Союза Поставщиков Библиотеки, специализировавшегося на доставках в библиотеки. Их принимали под охраной и под охраной же распределяли и доставляли в библиотеки. В обычаях Специального Учреждения Развития было разузнать маршрут перевозки и попытаться захватить продукцию. Поскольку прилегающую территорию полностью изолировать было нельзя, огнестрельное оружие запрещалось, но это означало лишь то, что им приходилось прибегать к буйному рукопашному бою, где травмы не были редкостью. Каждая библиотека зачастую закупала книги в местных магазинах, но сила охраны этих книг зависела от размера библиотеки, так что их захват дорого обходился.  - Силы Обороны, наверно, примут достаточные контрмеры, но Спецназу тоже стоит высказать свою точку зрения, – заявил Комаки, глядя на Додзе. Поскольку письменный отзыв должен был писать Генда, Комаки негласно намекал Додзе пойти и успокоить командира, чтобы они могли вернуться к работе. - Почему я? – Додзе упрямо скривился. Комаки беззаботно рассмеялся. - Потому что тебя помощник командира попросил. К несчастью, твоя обязанность – взять этого быка за рога. - Ладно бы быка. Он же настоящий тигр. - А тигр – это почти медведь, верно, Убийца Медведей? - Заткнись. Причина, по которой Генда пребывал в таком плохом настроении, была тесно связана с причиной увеличения конвоя для завтрашней поставки новых журналов. Дело было в статье «Еженедельного Нового Мира», сообщающей о последствиях потрясшего общество дела: ареста старшеклассника за вереницу серийных убийств. Поскольку мальчику не было шестнадцати, как подросток он попал в суд по семейным делам. После психологического анализа его приговорили к лечению в медицинском исправительном учреждении. Этот приговор яростно осуждался как слишком мягкий, и движение за внесение поправок в «Закон о Несовершеннолетних» набрало силу, но с тех пор прошло почти полгода, упоминания в новостях сократились и общественность притихла. Завтрашний выпуск «Еженедельного Нового Мира» был гранатой, нацеленной на эту самодовольную потерю инициативы. В статье поднималось несколько вопросов о приговоре мальчика, а нынешнее состояние «Закона о Несовершеннолетних» стало ключевой темой издания – в котором показания юноши, запрещенные к разглашению, приводились целиком. Неудивительно, что Генда, чья закадычная подруга по имени Орикучи работала в «Еженедельном Новом мире», был не в духе. Адвокат мальчика выдвинул протест против «Сесоуша», компании, выпускавшей «Новый мир», но поскольку официального запрета на продажу установлено не было, распространители сами решали, как поступить с журналом. Скорее всего, Специальное Учреждение Развития собиралось в гневе запретить его. - Зачем редакции, где работает Орикучи-сан… – Вопрос был бессмысленным, но Ику пробормотала его машинально, а затем торопливо закрыла рот рукой. На лицах остальных появилась горечь. Конечно, утечка показаний мальчика была нелегальной, а их публикация, наверное, нарушала «Закон о Подростках». Тот факт, что журнал, где работала Орикучи-сан, использовал такие методы, не давал ей покоя. Ику снова открыла рот и пробормотала: - Как будто… нас предали, что ли. Морщины на лбу Додзе стали глубже, и он одернул ее: - Не смей говорить подобное при Генда. Генда был задет сильнее всех. Это Ику понимала. Весь Спецназ знал, что их с Орикучи связывали крепкие узы, хотя при встрече они просто обменивались шутками. - Ну, она журналист, это ее оправдывает. Наши взгляды не всегда совпадают – хватает и того, что при необходимости мы можем сотрудничать, – разумно высказался Комаки. - Что? А Вам это бессердечным не кажется? - А должно? У нас разные профессии, вполне естественно, что мнения иногда расходятся. Пф-ф, просто Вас никогда ничего не задевает – если это не связано с Мари. Даже жалуясь про себя, она знала, что это пустая трата времени, и потому замолкла с обиженным выражением. Его предыдущее горькое выражение, должно быть, отражало его чувства, но высказывался он настолько бесстрастно, что порой это вызывало легкое недовольство. Хотя та и бывала порой нахальной, Ику относила Орикучи к близким ей взрослым людям, заслуживавшим уважения. Теперь же, в такой ситуации, Ику совершенно не знала, как относится к Орикучи и «Новому Миру». Они распределили свои смены обходов на день и начали расходиться. Когда Ику собиралась покинуть комнату с Тедзука, ее сегодняшним напарником, Додзе позвал ее назад. - Что такое? – спросила она, склонив голову набок и подбегая к нему. Додзе открыл рот, видимо, не зная, что именно сказать. - Я более-менее понимаю, что сейчас происходит у тебя в голове. Но не совершай ошибку, путая организацию с отдельными людьми, и делая поспешные выводы. Плечи Ику поникли – он почувствовал ее разочарование в Орикучи. Затем она поняла, что, по мнению Додзе, Тедзука никакие напоминания не требовались, и это снова укололо ее в сердце. - Простите, – произнесла она, опустив голову. Додзе слабо улыбнулся в ответ. - Здесь не за что извиняться.

- …но что я должна чувствовать? Пока они совершали обход, ее мысли продолжали возвращаться к этому вопросу. - На счет чего? – спросил Тедзука. Орикучи, чуть было не ляпнула Ику, но торопливо исправилась на: - Истории с «Новым Миром». Я просто никак не могу поверить, что они правильно поступили.    - Это да. По крайней мере, их методы правильными не назовешь, да? - Что значит «по крайней мере, их методы»? - Я к тому, что их методы не связаны с точкой зрения, которую они пытаются доказать миру. Ику не нравилась привычка Тедзука приводить взрослые, обоснованные аргументы в такие моменты, хотя обычно он был одержим справедливостью. Знаешь, в последнее время ты больше инструктора Комаки начинаешь напоминать, чем Додзе! Ее голос зазвучал пронзительнее. - О, значит, если им есть что доказывать, можно и неправильные методы использовать? - Нет, нельзя. Сами методы должны подвергаться критике. Тем не менее, точка зрения, которую они пытаются доказать, должна быть оценена вне зависимости от используемых для этого методов. Каждый читатель должен сам решать, насколько важна статья, учитывая непорядочность методов. – Говоря, Тедзука бросил на Ику осуждающий взгляд. – У тебя есть плохая привычка видеть все в черно-белых тонах. Так ты можешь упустить общую картину, особенно если речь идет об организациях. Стон слетел с ее губ. Его замечание пронзило ее насквозь.                - Ни одна организация не может вечно существовать согласно своим благим намереньям, – продолжал он, озвучивая довод, который она уже слышала несколько раз. Затем Тедзука отвел взгляд. – Самой собой, даже Силы Библиотеки.     « Единственное место, где борцы за справедливость сражаются на прекрасном чистом фоне – это книга ». Она снова отчетливо вспомнила слова Шибасаки. « Если не готова запачкаться, тебе стоит бросить свои мечты стать борцом за справедливость ». - Я это понимаю, – ответила она, хотя мысленно добавила: головой, по крайней мере. Я смогу запачкаться, если нужно. Но разве плохо надеяться, что всегда сможешь поступать правильно? - Кстати, – произнесла она, меняя тему, ибо больше не могла об этом думать. – На счет Шибасаки… – Тедзука не стал спрашивать о Шибасаки, так что эта тема не всплывала раньше, но Ику решила поднять ее на пробу. – Она сказала, с тех пор он ее дважды обедать звал. Похоже, он занимается изучением проблем библиотеки и только об этом они и говорят. - Ясно, – равнодушно ответил Тедзука. Тем не менее, он не пытался ее остановить, так что, похоже, был не прочь послушать. - Его фамилия Асахина, а имя такое же, как у тебя. Хотя пишется другими иероглифами – «поток света»[7]. - О, ничего себе. – Тедзука наконец проявил легкий интерес. После секундной паузы он спросил: – Какого, по-твоему, Шибасаки о нем мнения? - Так тебе интересно ! – Ику пихнула его локтем в бок. - О, заткнись, – отмахнулся он от нее нелюбезно. Наверное, ему было неловко из-за своей попытки прикинуться равнодушным. - Иногда Шибасаки уступает эмоциям окружающих и не может отказать, но, поскольку встречаться он ей не предлагал, думаю, она не против просто есть вместе. Они виделись пару раз, и он смог поддержать беседу, так что Асахина-сан хотя бы сообразительный. Хотя он сам спросил об этом, услышав ответ, Тедзука лишь равнодушно произнес «Понятно». Возможно, сплетничать казалось ему недостойным его мужской гордости. Какого черта ты так глупо рисуешься? Ику надулась, сердито покосившись на Тедзука.    

* * *

Вскоре после прибытия на работу, Оркучи ждал звонок на мобильный от Генда. Обычно она уходила от своего стола, чтобы ответить, но сегодня осталась на место. - Алло, это Орикучи. Даже не поздоровавшись, Генда спросил у нее ядовито: - Что это за ерунда? – Его нетерпеливая манера разговора совсем не изменилась со времен их юности. - Обычная ерунда, – ответила она. Орикучи не собиралась дразнить его, но ее ответ прозвучал именно так. Генда, похоже, не обиделся, но снова начал выпытывать у нее: - Это ты написала? - Эта статья принадлежит нашему журналу, независимо от того, кто ее написал. Статья, которую мы представляем миру для всеобщего обсуждения. После этого уклончивого ответа Генда на время затих, хотя его неодобрение чувствовалось четко и ясно. - Разглашать показания мальчика незаконно. Что же ты так сильно хочешь миру представить, раз готова ради этого закон нарушить? - Иногда омлет нельзя приготовить, не разбив яйца – или нарушив законы, в данном случае. Генда и Орикучи смотрели на мир с разных точек зрения. Вполне естественно, что по некоторым вопросам их мнения расходились. Но им все равно было неприятно, когда один из таких вопросов резал им глаза. Хотя в реальности с их непримиримыми мнениями ничего нельзя было поделать, точно так же как и найти способ изменить друг друга. Вероятно, по этой причине их продолжительный роман закончился не свадьбой, а перерос в их нынешние отношения. - Тебе не кажется, что недоверие общества к неэтичной журналистике стало одной из причин, по которой оно свернуло на нынешний путь? – Этот аргумент Генда с давних пор использовал в подобных ситуациях. Хотя он знал, что такая логика подразумевала личную атаку на Орикучи, но просто не мог промолчать. Этот внутренний конфликт заставил его осознать, насколько глубокими должны были быть раны Орикучи, если ей приходилось снова и снова терпеть его порицание. - Нелепо обвинять одних лишь журналистов в создании общества, поддержавшего «Закон о Развитии», – как всегда ответила Орикучи, а затем добавила: – Ладно, мы же не крали информацию. – Она решила не оправдываться, но полный боли и раздражения голос Генда вынудил ее это сделать. – Она поступила из анонимного источника – вероятно, от кого-то, связанного с судом. Думаю, наш источник пытался сказать нам, что хочет поведать это общественности. У нас еще достаточно чести, чтобы не повернуться спиной к людям, доверившим нам предать огласке информацию, потому что сами этого сделать не могут. - Если это так... – Орикучи уже могла догадаться, что он скажет дальше. Да, потому что этот разговор уже столько раз повторялся. – …неужели было необходимо целиком все приводить? Все станут называть этот материал бестактной желтой статейкой. Так и будешь гордиться своим журналом, когда весь мир усомнится в здравомыслии вашей компании? - С неизбежной критикой я смирилась. Без оглашения показаний, статья не получила бы такой убедительной силы. Но она не могла заставить себя использовать это оправдание, потому что решение опубликовать материал целиком определенно было расчетливым деловым ходом. Да, мы с уверенностью решили, что сыграем на любопытстве наших читателей. Но если защищать ее журнал, говоря «А что такого в публикации материала, который хотят видеть наши читатели?», это будет означать, что они и правда забыли о чести. Даже если компания и могла использовать эту фразу на публике, произносить ее в разговоре с Генда Орикучи не хотелось. Даже если я не способна всегда быть тем человеком, которым хочу быть, по крайней мере, я хоть это могу сделать. - Если это издание не получит одобрения библиотеки, можешь спокойно его выбросить, я не против. - Не глупи, – рявкнул Генда, его голос впервые звучал так зло. – Долг библиотеки – собирать материалы вне зависимости от личного отношения к ним. Неважно, что это за книга или журнал; мы будем защищать их всеми необходимыми средствами. Как будто в этом вообще можно сомневаться! Она так и видела его выражение. Пожалуй, Орикучи и правда стоило уйти от своего стола на время разговора – но она-то собиралась закончить его быстро. Ей хотелось плакать. Подчиненные Орикучи бросали на нее встревоженные взгляды, так что она крутанулась на стуле, повернувшись к ним спиной. - Я так же собиралась написать дополнительную статью о битве за Музей Истории Информации, но, возможно, ты предпочтешь, чтобы я не приходила брать интервью. - Конечно, приходи на здоровье. Идиотка. – И на этой грубой ноте он повесил трубку.

* * *

В дверь постучали. - Входите! – крикнул Генда и, открыв дверь, появился Додзе. Посмотрев на лицо Генда, он улыбнулся. - Похоже, Вам уже лучше, сэр. - Хмпф, – фыркнул Генда. Додзе решил ничего больше не говорить и перешел к делу. - Я хотел обсудить с Вами план сопровождения завтрашней доставки, – произнес он, передавая набросок плана командиру. Чтобы забрать журналы у распространителя, они собирались выслать одновременно несколько подставных машин с усиленной охраной. Чтобы развести журналы с Библиотечной Базы в другие библиотеки, им предстояло разделить машины на те, что повезут «Еженедельный Новый Мир», и те, в которые сгрузят обычные книги, а так же отправить несколько ложных приманок с усиленной охраной. Экземпляры «Нового Мира», приобретенные в местных книжных, должны были храниться в главной библиотеке района, а их развозка доверялась машинам с Библиотечной Базы. Учитывая силу воздействия статья на общество, было очевидно, что мишенью цензуры станет только издание «Нового Мира», поэтому план Додзе был почти идеален. Заботясь о чувствах Генда по этому вопросу, Додзе сам составил план. Генда оставалось только проверить его. - Силы Обороны хотят как можно скорее услышать наши идеи. Если вам надо собрать совещание и изменить план, пожалуйста, сделайте это быстрее. - Нет, в этом нет нужды. Только одно – когда будут завтра загружать машины, пусть оставят все запрещенные книги кроме этого «Нового Мира». Если наш противник решит их захватить, проблем не оберемся. А это значит, их доставят с опозданием, но если развозить, когда вся суматоха с «Новым Миром» уляжется, они целее будут. Сообщи в Администрацию о задержке и ее причинах. Без сомнения, такой же план в ту же минуту составляли Силы Обороны. Скоро Спецназу предстояло обсудить с ними расположение отрядов. - Понятно, сэр. Я оформлю все бумаги и принесу их Вам на подпись. Додзе собрался уходить. - Эй, – окликнул его Генда. – Сохрани их. Не дай нашим противникам заполучить это издание. Додзе улыбнулся, оглянувшись через плечо. - Конечно, сэр. Миссией Сил Обороны была безусловная защита каждой получаемой книги вне зависимости от личных чувств. Каждый раз, когда возникала подобная проблема, во всех библиотеках обсуждалось, как лучше донести эту книгу до читателей, но, независимо от результатов дискуссий, их долг получать и защищать книги никогда не ставился под сомнение. Когда Додзе ушел, Генда пробормотал себе под нос: «Идиотка». Конечно, я буду защищать этот журнал, он же твой. Но сказать этого ей в лицо он не мог.         

* * *

На следующий день «Еженедельный Новый Мир» поступил в продажу. Ику, как обычно, умяла три порции завтрака и жизнерадостно отправилась на работу. От одного взгляда на нее Шибасаки, отодвинувшей остатки своего завтрака, становилось плохо – опять-таки, как обычно. Ику быстро все доела. В результате стратегии доставки и совместных действий Сил Обороны и Спецназа, машины от поставщика прибыли на Библиотечную Базу как раз к полудню, так что экземпляры «Еженедельного Нового Мира» тут же попали в Первую Библиотеку Мусашино по соседству. На предварительном совещании было решено пока ограничить выдачу журнала, так что в рабочие часы он передавался из рук в руки в Администрации, став главной темой для разговоров после закрытия. Встречаясь, два работника Администрации спрашивали друг друга «Ты читал ту статью?». Отовсюду слышался шепот голосов, делившихся впечатлениями. Посетители так же бесконечно спрашивали о выдаче журнала, и Шибасаки уже не знала, сколько раз успела повторить: «На данный момент мы обсуждаем наилучший способ предоставления журнала нашим читателям, но я уверена, к завтрашнему дню все определится».   Многие посетители знали о спорном содержании статьи, но находились и те, кто недоуменно спрашивал: «Почему «Новый Мир» не выставлен сегодня, как обычно?». У входа вывесили уведомление с кратким объяснением, но читали его немногие, так что разъяснять ситуацию Шибасаки приходилось часто. - Вы уже успели прочитать ее, Шибасаки-сан? – спросил ее появившийся после полудня Асахина. - Да, ну, эм… А Вы? - Я купил номер в газетном киоске на станции. Слышал, что проверки цензуры уже начались в крупных книжных магазинах. В любом случае… – тут манеры Асахины стали робкими, когда он поднял эту тему, – …мне хотелось услышать по этому вопросу мнение человека, работающего в библиотеке. - Как всегда, усердно трудитесь, – Шибасаки улыбнулась. Без сомнения, реакция библиотеки на происходящее должна была заинтересовать того, кто изучает проблемы библиотеки. Поскольку на тот момент она не была занята, Шибасаки, откинулась назад поудобнее. – Ну, действительно проблем налицо. Журнал, незаконно сообщающий о показаниях несовершеннолетнего – и там ведь приводилось содержание самих показаний. В показаниях мальчика упоминался и мотив преступления – «Я думал, меня ждет более мягкий приговор, поскольку мне нет шестнадцати», что явно демонстрировало осознанность его поступка – и подробности посмертного надругательства над телами женщин. К тому же, в статье появилось настоящее имя мальчика, его адрес и фотография, что явно нарушало «Закон о Несовершеннолетних». - О, нет, я не хотел… – Асахина поскреб голову со смущенным видом. – То есть, может, снова обсудим этот как-нибудь за обедом? Конечно, она знала, что он имеет в виду. Она как раз пыталась уклониться от приглашения. Но Асахина не собирался так просто сдаваться. - Можно и не сегодня… в принципе, пожалуй, завтра или еще когда будет лучше. Вы сможете понаблюдать за реакцией всей библиотеки перед разговором. Черт, а этот парень хорош. Он все еще делал вид, что хотел обсудить реакцию библиотеки; тем не менее, его приглашение на «завтра или еще когда» не давало ей притвориться, что у нее уже есть планы. - Я Вас предупреждаю, есть вещи, которые, вероятно, я не смогу сообщить Вам официально. - Без проблем. Я бы и не стал приписывать их Вам. Она ответила на эту упрямую попытку уговаривания обаятельной улыбкой и пообещала пообедать с ним на следующий день. Пообедав с соседками, Шибасаки расставляла книги, когда одна из них привлекла ее внимание. Это было издание новостной рассылки библиотеки, в которой подробно рассматривались предыдущие случая ограничения доступа к журналам или книгам. Ооо, ему это пригодится, подумала она. Вполне понятно, что она вспомнила об Асахина; в последнее время, они часто бывали вместе. Поговорив с Шибасаки, он отправился в справочный отдел на втором этаже. Если он засиделся со своим исследованием, то должен был до сих пор быть там. - Я скоро вернусь, – сказала Шибасаки, беря книгу и направляясь в справочный отдел. Прямо перед лестничной площадкой ведущей на второй этаж лестницы она остановилась. Шибасаки увидела Асахина, но вместо того, чтобы окликнуть его, молча спряталась. Потому что с ним уже говорила Хиросе. - Это я и пытаюсь сказать Вам, понимаете? – произнесла она своим обычным приторным носовым голосом. – Шибасаки у нас скромница, по ее поведению, может, и не скажешь, но я уверена, Вы ей нравитесь. …Ты слишком далеко зашла. Шибасаки тут же пришла в себя. - Но сама она этого не скажет, так чтоооо… - В довольно навязчивой манере она несколько раз призывала его быть активнее или первым признаться в своих чувствах. И стоя прямо под лестничным пролетом, Шибасаки слышала каждое слово. Почему я должна терпеть такое унижение из-за того, что возлюбленному этой девушки я больше нравлюсь? Разве я виновата, что красива? Если нельзя выбирать, родишься ли ты красивой, то и популярность у мужчин тоже выбрать нельзя. К тому же, когда к моим ногам падают парни, которые даже не в моем вкусе, это совсем неприятно. Сплошная досада. Но, думала Шибасаки, если я скажу это вслух, все назовут меня стервой, а Хиросе начнут сочувствовать. Никто не считал стервой Хиросе. Она разрекламировала себя как милую и добрую личность. Шибасаки называла это «разрекламировать» – весьма язвительно – потому что видела расчет в поступках этой девушки. Ее поведение было всего лишь тщеславием – желанием порисоваться перед всеми – но раздражал Шибасаки стоявший за этим подсознательный расчет. Ее отвращение к простому неосознанному расчету Хиросе можно было описать как «чья бы корова мычала», а раздражение было вызвано осознанием того факта, что ее действия были куда расчетливее Хиросе. Хиросе не сделала ничего плохого. Она просто боролась за любовь, а Шибасаки случайно оказалась у нее на пути. Беспощадная погоня за любовью Хиросе была намного чище ее собственных действий.                              Асахина запинался и мямлил. Наконец, он посмотрел в сторону Шибасаки и заметил ее. Его лицо напряглось. Шибасаки встретилась с ним взглядом, а затем развернулась и пошла вниз. 

Решение о том, что делать с «Еженедельным Новым Миром», которое вынуждена была принять каждая библиотека страны, стало источником масштабных затруднений. Многие соседние библиотеки спрашивали друг друга: «А что Вы решили делать?». На Японскую Ассоциацию Библиотек и Библиотечную Базу посыпались запросы. Публикация показаний мальчика, его фотографии и настоящего имени была явным нарушением «Закона о Несовершеннолетних», но, поскольку его преступления были настолько мерзкими и жестокими, многие поддерживали «Еженедельный Новый Мир» и выказывали желание получить доступ к нужному выпуску. Конечно, нашлось много людей, считавших, что пресса нянчилась с парнем, защищая до этого его личную информацию. С другой стороны, многие усомнились в разумности и хорошем вкусе журнале не только из-за нарушения «Закона о Несовершеннолетних», но и публикации материалов, вообще не предназначенных для публики. Некоторые защищали и права человека. Долг библиотеки по обеспечению ее посетителям «права знать» открыто противоречил необходимости защитить права человека и личную информацию мальчика. Учитывая конфликт права «Закона о Развитии СМИ» на цензуру и права библиотеки свободно собирать материалы, процесс принятия решения каждой из библиотек мог зайти в трехсторонний тупик. Замешательство и смятение достигли небывало уровня в библиотеке – и правда, некоторые сочувственное бормотали о том, как не повезло директору Это разбираться с такой проблемой вскоре после назначения. Шанс оценить таланты нового директора – глядя, как он справится с ситуацией, - подвернулся быстрее обычного. Японская Ассоциация Библиотек объявила днем, что предоставляет каждой библиотеке самой решать вопрос с «Еженедельным Новым Миром» - но, при соответствующем запросе, готова привести образцы того, как библиотеки справлялись с подобными проблемами. Это решение, скорее всего, инициированное отцом Тедзука, президентом Японской Ассоциации Библиотек, было подходящим. Многие библиотеки, столкнувшись с такой заковыристой проблемой, уклонялись от личной ответственности и пытались заставить Ассоциацию Библиотек или местную Библиотечную Базу принять решение вместо них, хотя технически Ассоциация не входила в цепь командования библиотеки. Было ясно, что, предложи Ассоциация стандартный план действий, и каждая библиотека страны действовала бы в соответствии с ним. С другой стороны, некоторые маленькие библиотеки не могли провести совещание, чтобы найти оригинальное решение проблемы, так что идеи других библиотек становились общедоступными. Это был идеальный компромисс. Инамине от лица Библиотечной Базы Канто тоже высказался в поддержку позиции Японской Ассоциации Библиотек и заявил, что оставит принятие решений по «Еженедельному Новому Миру» на усмотрение каждой отдельной библиотеке. Вся Администрация ждала в тот день совещания по обсуждению того, что делать с проблемным выпуском «Еженедельного Нового Мира». Это был шанс увидеть директора Это в действии.

Лично Шибасаки было особенно интересно, как он ответит на факс, полученный накануне вечером. Факс, который, как они узнали, был разослан во все городские библиотеки Токио, был подписан именем председателя Комитета по Повышению Квалификации Токийского Управления Образования. Сообщение призвано было уведомить другие библиотеки о том, как Столичная Токийская Библиотека поступила с «Еженедельным Новом Миром». Проблемный выпуск держали за стойкой. Чтобы прочитать его, каждый посетитель должен был заполнить заявку и сидеть в поле зрения библиотекаря во время чтения. Эта информация якобы рассылалась «просто для ознакомления», но подобная стратегия была именно тем ограничением доступа, за который ухватился бы бывший директор Тоба. Хотя факс был представлен как простая информационная сводка, вполне возможно, что некоторые библиотеки могли посчитать его приказом. В любом случае, он еще больше растревожил и без того взволнованные библиотеки. Шибасаки могла бы в некоторой степени изучить личность Это, глядя, как он справляется с давлением извне. - Прежде всего, мне бы хотелось обратиться к факсу, присланному вчера Токийским Управлением Образования. – Как только совещание началось, Это тут же поднял эту тему. – Я попросил Командующего Инамине прояснить этот вопрос в Управлении Образования, и там подтвердили, что это не требование, а простой пример. Я уже распорядился проинформировать об этом городские и пригородные библиотеки, что, по-моему, должно изрядно успокоить смятение, вызванное этим факсом. Я так же намерен отправить в Управление категорический протест, поскольку крайне неуместно, чтобы стратегия управления отдельно взятой библиотеки становилась всеобъемлющим руководством для остальных. Все присутствующие оживились.               Это впечатлял их своим решительным тоном с момента своего назначения, но этот пример стал особенно. Он быстро отреагировал на ситуацию, вызванную факсом, разрешив проблему меньше, чем за день – и большую часть работы выполнил сам, так это выглядело. Для Это, как для директора прилегающей к Библиотечной Базе Канто библиотеки, было совершенно естественно близко общаться с Инамине, и не менее естественно брать на себя инициативу в решении возникающих проблем. Но талантливый человек, способный выполнять все это эффективно и без колебаний, был крайне полезен. Более того, после полугода царствования бесхребетной нейтральной позиции Тоба такая деятельная решительность особенно поражала. Хатано, бывший ровесником директора, но стоявший ниже него и по рангу, и в цепи руководства, наверное, испытывал к нему смешанные чувства. Но сейчас он смотрел на Это с выражением откровенного восхищения. …По-моему, Вы только что покорили замдиректора. Внимательно наблюдавшая Шибасаки обновила социальную сеть, которую держала в голове. Перетянуть на свою сторону популярно Хатано было все равно, что завоевать сердца всех работников библиотеки. Неплохо. Совсем неплохо. Шибасаки тоже вынуждена была похвалить умения Это. - Поэтому, мне бы хотелось, чтобы все вы, не обращая внимание на сообщение Управления Образования, свободно высказывали свои мысли и идеи. Они начали с обсуждения своих впечатлений от статьи в «Еженедельном Новом Мире». Это взял на себя роль ведущего дискуссии и спрашивал мнения поголовно всех участников, даже младших сотрудников, которые обычно просто молча присутствовали на совещании. Вероятно, его целью было заставить каждого выговориться хоть раз за собрание; это был эффективный метод, благодаря которому каждый работник библиотеки чувствовал, что принимает участие в принятии решения. Между сегодняшним совещанием и поверхностными жалкими обсуждениями времен Тоба лежала настоящая пропасть – хотя, можно было сказать, что все стало так же, как при старом директоре. Возвращение этой старой активности стало приятной переменой. Они обсудили статью. Все согласились, что, с точки зрения журналистики, это был настоящий шедевр, но большинству казалось, что не стоит забывать о правах мальчика, решая, как поступить с частями статьи, нарушавшими «Закон о Несовершеннолетних», вроде публикации показаний, фотографии и настоящего имени. Когда разговор перешел к тому, что делать с проблемным изданием, они достали список примеров Японской Ассоциации Библиотек со стратегиями других библиотек. Первая Библиотека Мусашино отложила принятие решения до проведения развернутого обсуждения, но, видимо, большинство других библиотек попытались воплотить стратегию в жизнь в день выхода журнала. К моменту начала совещания, большинство библиотек Токио уже доложили о своих планах. Описанные стратегии делились на две основные группы: запрещение выдачи и ограничение доступа. Большинство библиотек выбрали ограниченный доступ – метод, который так же делился на два типа. В некоторых библиотеках издание держалось за стойкой или в архиве, так что читатели должны были запрашивать доступ к нему – как в Столичной Токийской Библиотеке. В других журнал стоял на открытых полках, как всегда, в свободном доступе – за исключением сомнительной статьи. В этих библиотеках статью либо убирали полностью, либо закрашивали части с личной информацией. Делалась либо фотокопия журнала без самой статьи или с закрытием спорной информации – либо же изменялся сам журнал. Предполагалось, что манипуляции с журналом должны были проводиться с крайней осторожностью, но многие издания были обработаны откровенно топорно, что отражало нынешнее состояние замешательства. Ограничение доступа стало побочным продуктом текущей ситуации в обществе, и в будущем его предстояло пересмотреть, так что изменения должны были носить временный характер, чтобы журнал можно было вернуть в изначальное состояние. Однако, многие библиотеки применили необратимые методы, например, полностью удалили сомнительные страницы или закрасили важную информацию маркером. К тому же, нашлись библиотеки, которые вообще уничтожили страницы, изъяв их. Количество библиотек, принявшие временные меры, например, заклеивание куском бумаги спорных частей, было на удивление небольшим. Они обсудили плюсы и минусы стратегий других библиотек с главной целью, заключавшейся в поисках решения для Первой Библиотеки. Тогда настал черед Шибасаки высказываться. - Прежде всего, мне кажется, стоит избегать мер, бесповоротно изменяющих издание. Многие библиотеки уже испортили свои экземпляры, и нам стоит сохранить несколько копий, чтобы затем отправить в архив. При обычном использовании журналы всегда страдают, и значительное число копий уже было непоправимо повреждено самими библиотеками, так что, думаю, нашей главной целью должна стать обратимая стратегия. - Но если мы заклеим бумагой или еще чем важные моменты, некоторые посетители могут отклеить ее и прочитать текст. В конце концов, они смогут взять журнал домой после того, как он лишится статуса «свежего номера». – Это возражение поступило от Хиросе. Во время совещаний она отказывалась от своего обычного приторного тона и говорила четко и решительно. Вероятно, это просто означало, что она понимала, где и когда стоит проявлять профессионализм, но в данный момент Шибасаки была противна расчетливая сдержанность девушки, что усиливало ее раздражение после того случая во время обеда. Но, в определенном смысле, утверждение Хиросе было верным. Очевидно, не всем их читателям хватало моральной устойчивости, чтобы ожидать, будто в такие моменты они станут ни с того ни с сего испытывать силу воли. Каждые день посетители рвали или мяли страницы журналов просто потому, что «им так захотелось». Нетрудно представить, что могло случиться с изданием, полным волнительного материала для сплетен. Большинство библиотек, изъявших страницы или закрасивших слова, ссылались на беспокойство, что любой материал, временно закрывающий текст, будет просто оторван. И все же: - Журналы с ограниченным доступом исторически теряли свою популярность, перестав быть «свежим номером». Мне кажется, библиотеки, окончательно повредившие журналы из страха, что приклеенный на страницу кусок бумаги оторвут, проявили некоторую недальновидность. Она была очень осторожна в своей критике библиотек, отстаивающих такое решение, но, похоже, неуловимое оскорбление все-таки нашло свою цель. Хиросе недовольно прищурилась. - Но у ксерокопии журналов тоже есть свои проблемы. Библиотек запрещает читателям копировать издания из ее собрания, так как же мы можем сделать почти полную копию совершенно нового журнала?   С точки зрения закона об авторском праве, копирование материалов из собрания библиотеки занимало неопределенное положение. Согласно Параграфу 32 «Закона об Авторском Праве», библиотекам и другим общественным учреждениям разрешалось копировать произведения при определенных условиях, но под стратегией, требовавшей создания почти полной копии только вышедшего журнала, никто не мог подписаться с легким сердцем. Это было оптимальным решением в плане сохранения оригинального журнала, но существовала вероятность того, что читателей запутает запрет на ксерокопию материалов библиотеки и они всем скопом начнут обращаться за разъяснением к работникам библиотеки, которые будут не готовы к большому количеству подробных вопросов. В основном, метод копирования использовали небольшие библиотеки, тесно общавшиеся со своими посетителями. - А что если мы скопируем только проблемную статью, закрасим сомнительные части, а потом вставим копии вместо изначальной статьи? Оригинальные страницы мы отправим на хранение в архив. «Новый Мир» сшит внакидку, так что можно вынуть страницы, не особо повредив сам журнал, и так не придется ограничивать доступ к журналу или следить за читающими его посетителями. Мы можем поместить на передней обложке юридическое оправдание, если людям интересно. Шибасаки мысленно скривилась в ответ на это выступление – его автором был возлюбленный Хиросе. Наверное, он просто высказал свое профессиональное мнение, но это заявление можно было так же посчитать возражением Хиросе, указавшей на проблемы с копированием журнала, и, соответственно, поддержкой Шибасаки. Недовольство Хиросе перешло на новый уровень. Черт, пожалуй, это опять все усложнит, устало подумала Шибасаки. - А что Вы думаете по этому вопросу, директор? – спросил Хатано, вновь переводя разговор на него. Это обвел всех взглядом. - Лично меня озадачил тот факт, что никто не предложил возможность полного запрета на выдачу. Комната взорвалась потрясенными и шумными протестами. Все считали смыслом обсуждения сопоставления права мальчика на неприкосновенность личной информации и «права знать» их читателей. Вполне естественно, что разговор двигался в эту сторону. Главное было помнить, что запрет на выдачу означал лишения их посетителей права доступа к информации и составления о ней собственного мнения – что, в конечном счете, не отличалось от цензуры Комитета по Развитию СМИ. Поэтому так мало библиотек остановилось на полном запрете. - Но… запрещая доступ к самому журналу, мы посягаем на право наших посетителей читать другие статьи. Более того, даже если в статье есть проблемные места, не дать нашим посетителям возможности прочитать ее и вынести собственные суждения – значит, нарушить принципы библиотеки, разве нет? – озвучил очевидные возражения Хатано. Это оставался непреклонен. - Самое важное для организации – чувство равновесия. Из тридцати двух членов Администрации никто не предложил возможность полного запрета. На основе этого я прихожу к выводу, что отдел мыслит предвзято, и мне следует это осудить. Хатано явственно дернулся, услышав слово «предвзято». Именно его раньше использовали исключительно для критики бывшего и.о. директора Тоба и правительственный лагерь – неудивительно, что Хатано не хотел слышать подобное в свой адрес. - Вы стали слишком чувствительными в вопросах принципов. Знаю, вам приходилось терпеть бывшего и.о. директора Тоба, и я понимаю, что зародилось неизбежное недовольство сторонниками правительства… Все присутствующие поникли при открытом упоминании о трениях между Тоба и остальным отделом. Так вот что он за человек. Пользуясь тем, что она сидела в дальних рядах, Шибасаки смело рассматривала Это. Не сторонник правительства и не приверженец принципов библиотеки, не занял промежуточную позицию, не связан ни с кем из них. Он выражал свою беспристрастность в независимости от двух лагерей и гордился этим. Из-за его гордости своим уникальным положением директора трудно было заставить передумать. - В принципе, правительственный лагерь вам не враг. Несходные точки зрения – естественная и здоровая часть любой организации, и позиция правительственного лагеря как раз к ним относится – так же, как и сторонников принципов библиотеки, конечно. Незачем клеймить временные решения, которые мы обсуждаем, как «проправительственные» или «принципиалистские». Мне бы хотелось, чтобы мы сохраняли беспристрастность и думали о перспективах всех в библиотечном мире. Его голос был тверд. Поскольку сам Это нерушимо верил в собственную непредвзятость и способность помнить о перспективах всего библиотечного мира, он смог произнести это без колебаний. …Так и думала. Такой уж он человек. После этого Шибасаки до конца совещания воздержалась от высказываний, потратив свои силы на внимательное наблюдение за его ходом.

Из-за совещания у всей Администрации обед начался позже обычного, так что Шибасаки, в итоге, поела со своими коллегами. Когда разговор должен был перейти к итогам совещания, появилась Ику. - Эй, приветик. Она опустилась напротив Шибасаки, заметно измотанная. Тогда встревожился весь стол. - Черт! Касахара, что с тобой случилось ?! – воскликнула в понятном шоке Шибасаки. Хиросе и остальные девушки завизжали секундой позже. - Ауч! Больно, наверное! - Ты в порядке?! Ику застонала и закрыла левую половину лица. - Не пяльтесь на меня! Левая щека и лоб под ее ладонями были покрыты бинтами, а участок вокруг глаза опух. - Случилась потасовка, когда мы сопровождали курьерский фургон… - Стой – во время боя женщину в первые ряды поставили?! – воскликнул кто-то удивленно. Ику покачала головой. - Нет, инструктор Додзе по доброте душевной приказал мне не лезть вперед, но… Охраняя курьерский фургон, доставлявший «Еженедельный Новый Мир», они столкнулись со Специальным Учреждением Развития перед одной из библиотек. Воспользовавшись неразберихой потасовки, Ику побежала к библиотеке, неся экземпляр журнала. Это было хорошее применение умениям бестолковой, но быстроногой Ику. И все же… - Когда я добежала до библиотеки, автоматическая дверь открылась слишком медленно… - …и ты врезалась в нее лицом? – уточнила Шибасаки. Ику страдальчески кивнула. Остальные девушки, такие заботливые еще миг назад, расхохотались. - Э-эй, прекратите! Это правда было ужасно! Я была вся в стекле! - Ты разбила дверь?! – съязвил кто-то, снова рассмешив всю компанию. Похоже, сочувствия бедной Ику ждать не приходилось. Тем более, раз она была вполне здорова, чтобы жаловаться громче всех. - Дело пустяковое, но, знаешь, когда опухоль сойдет, у тебя будет идеально круглый синяк вокруг глаза, – сообщила ей Шибасаки. Ику повесила голову. - Именно так и сказал Инструктор Додзе! – взвыла она. – Вы ужасны! Надо мной уже вдоволь поиздевался остальной Спецназ! Ику надулась, но все остальные смеялись, потому что над таким ранением они могли посмеяться. - А мне так хотелось перед ним хорошо выглядеть, – пробормотала она удрученно. - Перед кем? – спросила Шибасаки, но Ику крепко сжала губы, так что она отстала от подруги. Нечестно было бы разоблачить ее перед остальными девушками. - Это лучше, чем что-то пошлое ляпнуть, верно? Он не знает, куда себя деть, когда ты отправляешься безрассудства творить. Будешь и дальше заставлять его волноваться, и он облысеет. - Если он волновался обо мне, то зачем начал на меня кричать, как только в больницу приехал? Я ведь задание свое не провалила! А сразу после того, как я поранилась, он был добр ко мне! Чем я это заслужила? - Что он сделал, чтобы получить такое проклятье? - О чем ты вообще говоришь?! – возмутилась Ику. Шибасаки ее проигнорировала. Маленькой девочке вроде Ику не понять сложного чувства гнева и раздражения, когда обнаруживаешь кого-то целым и невредимым, сколько бы Шибасаки ни пыталась ей объяснить. Тц, порой оберегаемые барышни бывают жестоки. Не успела их праздная беседа перерасти во что-то более сложное, как в нее громко вклинилась Хиросе. - Итак, Шибасаки, я слышала, завтра ты опять с Асахина-саном обедаешь? Не помню, чтобы ТЕБЕ об этом говорила, угрюмо подумал Шибасаки. Она не знала, вытянула ли Хиросе информацию из Асахина или подслушала, пока они обсуждали свои планы, но, в любом случае, Шибасаки бесконечно раздражало, что она подняла эту тему сейчас. Тем не менее, другие девушки пришли в бурное волнение. - Шибасаки, что на самом деле происходит между тобой и Асахина?! - Вы еще не встречаетесь? Шибасаки изобразила улыбку в ответ на радостные возгласы подруг. - Он ничего на этот счет не говорил. Как я уже рассказывала, мы только проблемы библиотеки обсуждаем. - Но Асахина-сан сказал мне, что ты ему нравишься, Шибасаки! – Радостные визги ударили по ушам. Хиросе продолжила с написанным на лице самодовольством. – Он может даже завтра тебе встречаться предложить!        Точно, потому что ты его обработала. Пытаясь свести нас, ты говоришь Асахина-сану, что он мне нравится, а мне – что я нравлюсь ему, верно? Что бы ты делала, расскажи я всем о твоем дешевом мелком трюке? - Так почему вы еще не начали встречаться, Шибасаки?! Асахина-сан такой красавчик! - Не уверена, что на это ответить… Ей казалось, что она явно демонстрирует свое смущение, но ее соседки были слишком взволнованны, чтобы обратить внимание на ее настроение. - Зачем такую возможность тратить! То есть, он симпатичный, вежливый и такой милый! Я бы в мгновение ока с ним встречаться начала! Черт, это плохо, она обернула ситуацию против меня. Как мне из этого выкрутиться, не вызвав негативных эмоций? Мне просто нравится свобода одиночества и независимость. Почему обсуждение чужой личной жизни вам такое удовольствие доставляет? Из-за этого я кажусь плохой, раз не хочу того, чего вы от меня ждете! Девчонки, вы, может, и стали бы с ним встречаться, чтобы не упустить шанс, но лично я не думаю, что это такая уж потеря, подумала она, хотя и знала, что ее основательно раскритикуют, выскажи она это вслух. Истинные мотивы Хиросе читались в ее улыбке, когда она наблюдала за своими подругами, пытавшимися заставить Шибасаки встречаться с Асахина «просто, чтобы не упустить шанс». Для Шибасаки возможности помешать ее интригам было более чем достаточно, чтобы отвергнуть Асахина. Если тебя так волнует, что я без пары, уговорили своего возлюбленного предложить мне встречаться. Ради тебя я откажу ему очень грубо, так что ты сможешь перехватить его в полете. - ЭЙ! – вмешалась Ику. – Вы все себя бездумно ведете! Ни одна из вас не стала бы встречаться с кем-то, просто чтобы не упускать возможность, так ведь?! – Ее резкий голос словно ледяной водой окатил веселье за столом. – На словах он, может, и кажется хорошим, но какая разница, если Шибасаки он не нравится?! К тому же, даже зарождайся у нее к нему симпатия, она бы быстро все чувства растеряла из-за того, что вы слишком часто ее дразните! - Тц, мы просто радовались за нее. Незачем по этому поводу такое ханжество и мораль разводить, – обиженно надулась одна из девушек. - Что значит «ханжество и мораль разводить»?! - Упс, прости, точно. Тебе и разводить ничего не надо. Ты самая настоящая высокоморальная дева, у которой даже свой благородный принц есть. Ику взвизгнула. - Как ты об этом узнала?! - Во время нашего обучения гуляла история, как ты пыталась спасти книги от Специального Учреждения Развития, все еще будучи Библиотекарем. Все об этом знают. Хотя я не удивлена, что такая невинная барышня пребывает в счастливом неведенье. - Да пошла ты! Хочешь выйти?! - Гражданские вроде нас ни за что не станут драться с такой машиной для убийств! Во время этого горячего, но совершенно безобидного спора атмосфера вновь стала оживленной. Шибасаки тоже улыбнулась, приободрившись внезапно поднявшимся настроением. Ах, вот почему. Вот почему я так сильно люблю тебя, Касахара.         

* * *

Было решено, что выдача спорного номера «Еженедельного Нового Мира» будет полностью запрещена в Первой Библиотеке Мусашино. Это решение передали Спецназу Библиотеки на следующий день после выхода журнала, сразу после утренней планерки.

- Вы ничего не можете сделать? В ответ на просьбу Генда у Инамине на лице появилось страдальческое выражение. - К сожалению, мне не подобает вмешиваться в решения библиотеки. Генда с самого начала знал, что не услышит от Инамине другого ответа. И все же, личные чувства Генда не позволяли ему сдаться, не попробовав. - Но… я понимаю, ограничение доступа, но полный запрет всего журнала – это противоречит «праву знать» наших читателей. Он предвидел наложения ограничений на саму статью, но новость о запрете на выдачу всего журнала стала неожиданностью. Поскольку Первая Библиотека Мусашино была крупнейшей публичной библиотекой Токийского округа, от нее можно было ожидать более беспристрастного отношения к проблеме. Решение о наложении запрета на выдачу, консервативная стратегия направленная лишь на защиту прав мальчика, вызвало переполох среди других токийских библиотек. - Выпуск содержит несколько статей, являющихся частью серии, и продолжение обзора проблем библиотеки с точки зрения противников Комитета по Развитию СМИ. В итоге, из-за нас появятся большие пробелы посреди всех незаконченных историй. - Для устранения этой проблемы планируется сделать копию всех серийных статей из этого номера и прикрепить их к следующему номеру. – пояснил Инамине, просматривая отчет директора Это. – Сама стратегия, может, и предвзята, но, не стану отрицать, она хорошо продумана. Они даже не забыли о правилах копирования периодики. Ксерокопия журнала разрешалась, только если он уже перестал быть последним номером. Тем не менее, существовало много примеров пренебрежения этим правилом в таких необычайных обстоятельствах. Чем сильнее Генда давил на него, тем более огорченным выглядел командующий базой. Явная тревога о нем Инамине охладила голову Генда. - Я читал протокол их совещания, и там высказывались различные точки зрения. По крайней мере, я не верю, что это решение было принято исключительно из-за предосторожностей директора Это. Хотя, возможно, он и инициировал обсуждение, но решение было принято всей администрацией, и потому я должен уважать его как вердикт Первой Библиотеки Мусашино. Если бы я, как командующий базой, внес бы разногласия, это стало бы предвзятым решением. Можешь попробовать понять это? – спросил он примирительно. Генда дернул головой вниз в быстром поклоне. - Простите, сэр. Ему не хотелось и дальше мусолить эту тему.

Когда Ику вернулась в их офис на обед, дверь в кабинет командира все еще была плотно закрыта. Он посмотрела умоляюще на Додзе, бывшего ее напарником по обходу.    - Кажется, все плохо прошло. Додзе слегка отвернулся. - Пожалуй, да, – кивнул он. Генда ходил к Инамине просить того вмешаться в вопрос с «Еженедельным Новым Миром» сразу после завершения утренней планерки. Тот факт, что Генда до сих пор сидел в своем кабинете, как богиня Аматерасу в Небесной Пещере, наглядно говорил о результате переговоров. - Почему они выбрали именно эту стратегию? - Не знаю, детального пояснения пока не поступало. А ты? От Шибасаки ничего не слышала? - Я и представить не могла, что они остановятся на полном запрете, поэтому даже не спрашивала. – А Шибасаки, похоже, такой итог был слишком неприятен, чтобы говорить о нем. – Я слышала, директор Это был очень хорош в работе, но, в таком случае, как же мне понимать эту стратегию? Она наклонилась к Додзе, приступившему к написанию своего ежедневного отчета. Подняв на нее взгляд, он расхохотался. - Засранец! Как Вы смеете плевать в лицо невинной девушке?! – закричала она, вытирая лицо рукавом. Уши Додзе покраснели от смущения. Он прогремел: - Не знаю, может, потому что ты так нависла надо мной? Попробуй подумать, насколько приятно сейчас твое лицо выглядит! Она внезапно опомнилась и закрыла левую сторону лица. Как и предсказывали Шибасаки и Додзе, вокруг ее опухшего глаза был большой круглый, словно в мультике, синяк. - Э-это черно-синий почетный знак! Не смейте смеяться над ним! - Я изо всех старался, но тебе стоит попробовать не совать мне его в лицо! Я не могу сдержаться, когда ты неожиданно наклоняешься вперед, и эта клоунская физиономия оказывается прямо передо мной! - Чего это вы двое так разволновались? – спросил Комаки, заходя в комнату в сопровождении Тедзука. - Инструктор Комаки, послушайте! Инструктор Додзе сделал со мной самую ужасную вещь! – взмолилась Ику. Но стоило Комаки бросить один лишь взгляд на ее лицо, и он тоже расхохотался. Он смеялся так сильно, что все остальные начали хихикать вслед за ним. - Вы ужасны! Я собираюсь доложить на базу, что издевательства моего начальства делают рабочую обстановку невыносимой! - Ужасное здесь только твое лицо. Как тут от смеха удержаться? – прямо заявил Тедзука, что рассердило ее еще сильнее. «Ужасное»?! Описывать лицо девушки как «ужасное» - это уже слишком! - Но повязку я носить не могу! Так мое пространственное зрение совершенно исказится! Повязка скрыла бы синяк, но даже малейшее нарушение ее способности оценивать расстояние в случае неприятностей замедлило бы ее реакцию. Как представитель боевой специальности, она не решалась носить повязку вовсе не по медицинским показаниям. После ее смелого решения не  прятать свои жуткие травмы, недостаток сочувствия со стороны ее команды был невыносим. Ее бравада провалилась, и Ику опустилась на корточки рядом со столом Додзе. Кто-то нежно потрепал ее по голове; подняв взгляд, она увидела, что это был Додзе. - Прости. Не надо так расстраиваться. - …Если Вам правда жаль, смотрите мне в глаза, когда говорите это! - Я сказал же, я не могу смотреть на твое лицо, пока ты так выглядишь! Когда они начали препираться друг с другом, дверь кабинета командира открылась. - Замолкните! Такое замечание было совершенно не в духе Генда. Он сердито посмотрел на подчиненных; когда его взгляд упал на Ику, злость командира нашла себе мишень, и он начал орать. - Какого черта ты выглядишь как Норакуро? Иди тогда уже второй глаз закрась! - Н-норакуро?! Ику наградила Генда свирепым взглядом, но остальные мужчины расхохотались. Он говорил о довоенной манге, но в архивах библиотеки она была, так что все знали, о чем он. Главный герой определенно был собакой. - Эй – стойте – он даже не человек! – выпалила Ику. Додзе рядом с ней выдохнул в перерыве между приступами хохота: - К-командир, у него белые глаза на черном фоне! - Так Вас это не устраивает?! - Ты прав, – встрял Комаки, вытирая слезы. – У Норакуро белые круги вокруг глаз, а не синяки. - И это Вас тоже волновать не должно! Пока команда продолжала бестактно смеяться над ней, Ику обижалась все сильнее. - Ладно, теперь я действительно разозлилась! Я засужу вас всех за превышение полномочий! - Превышение полномочий только к старшим офицерам относится, так что, полагаю, я в безопасности, – равнодушно заметил Тедзука. Не колеблясь, Ику рявкнула: - Тебя я засужу за моральный ущерб! - Мы поняли! Успокойся! Сводим тебя пообедать, ладно? – сказал Додзе, взъерошив Ику волосу. Он повернулся к Генда. – А Вы, Командир? Похоже, она нас всех засудит, так что стоит попробовать добиться ее благосклонности. – Тон приглашения был небрежным, но все чувствовали его заботу о Генда. Комаки и Тедзука внимательно следили за Генда, и даже Ику перестала жаловаться – она не возражала, если ее использовали в качестве оправдания в стоящем деле. Секунду Генда казался рассерженным, но это, вероятно, было попыткой скрыть смущение. Наконец, его лицо озарилось пугающей улыбкой. - Ладно. Отчаливаем. Когда они вышли, Ику внезапно опомнилась. Подняв руку вверх, она произнесла: - Я ведь место выбираю, да?! Хочу во французский ресторан рядом с автобусной остановкой! - …Вижу, тебе хватило совести выбрать самое дорогое место…   - Я не обязана волноваться о финансах тех, кто зарабатывает больше меня. - Ну, я бы предпочел, чтобы ты хоть немного о них поволновалась! Додзе мягко стукнул ее по голове, а Ику высунула язык в ответ.

* * *

На мобильном Орикучи зазвучал сигнал входящего сообщения; отправителем был Генда. Прочитав его, она расплылась в широкой ухмылке. Сообщение было без темы, а текст состоял всего из одного слова. «Прости». По одному-единственному слову она тут же поняла всю ситуацию. Она знала, как Первая Библиотека Мусашино решила поступить с «Еженедельным Новым Миром». Она знала, как Генда противился этому и как проиграл. Наверное, он даже проталкивал решение, нарушавшее его собственные личные принципы. Ответ Орикучи был краток. «Понимаю». Этого было достаточно, чтобы Генда все понял.

* * *

Возможно, причиной была вчерашняя праведная тирада Ику, но когда Асахина пришел пригласить Шибасак на обед, замечания ее соседок были скромнее обычного. Они отправились в кафе, где Ику подняла шум из-за дверного колокольчика, ставшее их обычным местом встреч. Из-за вчерашней попытки вмешательства Хиросе, оказавшись напротив друг друга за столом, они ощутили странную неловкость. У Шибосаки не было права поднимать эту тему и пытаться ее сгладить, да ей и не хотелось, поэтому она молча потягивала воду. Асахина первым нарушил молчание. - И что, в итоге, случилось с «Еженедельным Новым Миром»? Ах, начали с безопасной темы. - Было решено бессрочно запретить выдачу последнего номера. В итоге, в протоколе совещания решение было представлено единогласным. Тем не менее, судя по наблюдениям Шибасаки, рекомендации Это обошли молчанием те, кто потерял всю волю к борьбе из-за нападок оппонентов. Не относясь ни к правительственному лагерю, ни к приверженцам принципов библиотеки, Это был «беспартийным» - тем, кто выступал за равновесие – и его предложение призвано было поддержать «равновесие в библиотечном мире Токио». Как и вчера, число решившихся на полный запрет библиотек было довольно мало. Согласно Это, то, что невероятно маленький процент библиотек решил сосредоточиться на защите прав мальчика, «можно было назвать нездоровой нехваткой равновесия», если смотреть на библиотечный мир в целом. Остальной персонал не смог возразить этому доводу. После наложения запрета на выдачу журнала в Первой Библиотеке Мусашино, публичной библиотеке с самым большим количеством посетителей в Токийском округе, это равновесие должно было восстановиться. Но разве обязана Первая Библиотека Мусашино заботиться о балансе в библиотечном мире? Вопрос Хатано был обоснованным. Библиотека была организацией, подчеркивавшей уникальность и независимость каждого своего филиала, так что решение по поводу «Еженедельного Нового Мира» должно было приниматься с уважением к особенностям каждой библиотеки. Но Это был непоколебим. «Посторонние оценивают библиотечный мир в совокупности. Существуют свои причины для уважительного отношения к независимости библиотеки, но вам не кажется не менее важным представлять библиотеку воплощением здорового баланса остальному миру?». - Вау, ваш директор кажется довольно проницательным, – заметил Асахина, выслушав пояснения Шибасаки. Он казался глубоко впечатленным. - Это так выглядит? - О, а разве нет? Мне его рекомендация касательно «Еженедельного Нового Мира» показалась прозорливой и невероятно справедливой. Если он, будучи директором одной библиотеки, волнуется обо всем библиотечном мире, значит, видит полную картину. Шибасаки рассеяно кивнула. Конечно, всю картину он видит. Я сомневаюсь в его способности разглядеть детали. - Многие читатели выказали желание прочитать этот номер – своим решением он пересилил их мнение. Решение на благо всего библиотечного мира, снова и снова повторял Это, но ни разу не произнес « на благо наших читателей». Его доводы за равновесие не соответствовали идеалу из «Доклада об Управлении Публичными Библиотеками в Средних и Малых Городах»: там самым важным долгом библиотеки называлось служение читателям. - У него и выбора особого не было, верно? В любом случае, эта статья была написана на основе незаконно обнародованных документов. Более того, не думаю, что общественности нужно видеть такие материалы. А если так хочется с ними познакомиться, всегда можно в другую библиотеку пойти, так что… - Кто вообще может решать, что нужно или не нужно общественности? – резко спросила Шибасаки. У Асахина в шоке отвисла челюсть. – Даже если там есть нелегальная информация, статья пытается что-то донести. Посетители имеют право прочитать статью и сами решить, есть ли в ней ценные идеи. Если сегодня кто и считает, что может выносить суждения за других, так это Комитет по Развитию СМИ. – У Асахина был откровенно несчастный вид. – Простите, но слышать такое от человека, изучавшего сожжение книг библиотеками, мне кажется неуместным. Если библиотеки начнут делить книги на «хорошие» и «плохие», одно это уже станет подобием цензуры. Желание быть достойным наставником гражданам Японии, вылившееся в навешивание ярлыков «хороших» книг, было связано с ошибками библиотеки времен войны. Современная библиотека предположительно должна была научиться на своих исторических попытках отделить зерна от плевел и теперь посвятить себя защите и того, и другого.   - Вы думаете, директор не прав, Шибасаки-сан? - Я не думаю, что он прав. Просто его мнение отлично от моего. Вот и все. - Тогда почему Вы не выступили в защиту своего мнения и не воспротивились ему? – спросил он колко. В этот момент принесли их обед. Постепенно разговор вернулся к нейтральным темам, но, приступая к еде, они по-прежнему испытывали неловкость.

Когда они вышли из кафе, теперь уже Шибасаки заговорила первой. - Мы можем прекратить наши встречи? Асахина выглядел еще более несчастным, чем в кафе. - Это из-за вчерашнего? - Отчасти. - Я кажусь достаточно глупым, чтобы воспринять ее слова серьезно и принять их во внимание? - Нет. – Асахина хватило ума не искать сегодня причину их разногласия. Просто… – Не люблю становиться объектом ее махинаций. В любом случае… – Она отошла в сторону, на край тротуара. Ей не хотелось смущать его. – Девушки, которая, по-вашему, Вам нравится, не существует – это просто мой рабочий облик. Я улыбаюсь, смеюсь и тепло отношусь к Вам, потому что это моя работа. Тот, кто клюет на мой рабочий облик, мне сразу не подходит. Ведь почти невозможно не влюбиться в милую девушку, которая добра к тебе, да? Ошарашенный Асахина смотрел на нее, раскрыв рот. Шибасаки наградила его своей лучшей «рабочей» улыбкой. - Обещаю обращаться с Вами, как и раньше, если снова почтите своим присутствием нашу библиотеку. Она поклонилась и ушла. Асахина не пытался последовать за ней.     

* * *

На следующей неделе, когда проблемный номер «Еженедельного Нового Мира» уже не был самым свежим, Асахина появился в Первой Библиотеке Мусашино после нескольких дней отсутствия. - Шибасаки-сан. Когда Шибасаки выходила из справочного отдела по какому-то поручению, он нагнал ее и окликнул по имени. Она обернулась, но не успела и слова произнести, как Асахина сам заговорил. - Поначалу, все было так, как Вы сказали. Но после нашего первого разговора я понял, что у Вас язвительный и колкий характер. Если бы меня это смутило, я не стал бы приглашать Вас снова. – Он откровенно произнес: – У Вас не так уж хорошо получается сохранять рабочий облик. Шибасаки обиженно надулась. - Я и не пытаюсь особо скрывать мою истинную сущность. – В этом случае, по ее мнению, он не смог бы ее раскусить. - О, правда? Тогда хорошо. Но, в любом случае, раз я захотел пообедать с Вами, даже открыв Вашу язвительную сторону, нечестно утверждать, будто меня привлекал Ваш деловой облик, – упрямо настаивал он. – Я хотел поговорить с Вами – насмешливой, язвительной, колкой Вами. Пусть мы и говорили только о библиотеке, я хотел послушать кого-то с отличной от моей собственной точкой зрения. К тому же… – он опустил взгляд со страдальческим выражением. – …нечестно избегать меня из-за поступка Вашей соседки. Если хотите отвергнуть меня, сделайте это из-за того, что совершил я .      Он всегда напоминает мне Касахара, когда говорит так прямо и смущенно, подумала Шибасаки. Она ответила: - Но, приглашая меня в библиотеке, Вы мне проблемы создаете. Не хочу, чтобы надо мной подшучивали из-за этого, а всякие интриганки получали удобный случай. Асахина выглядел удрученным. - Поэтому, – продолжила Шибасаки, – если собираетесь меня пригласить, присылайте сообщение, а я Вам отвечу. В этом случае я продолжу обедать с Вами, пока не найду причин оттолкнуть.    

- О-о, так вы обменялись электронными адресами? – удивленно воскликнула Ику. - Ну, да. Он был прав, когда я сказал, что я не могу отвергнуть его из-за того, в чем сам он не виноват. Шибасаки не хотелось подыгрывать интригам Хиросе, но ей полегчало от мысли, что Асахина знал о них; кроме того, притворившись, что согласна, она могла избежать дальнейших интриг, а это было кстати. Ику с облегчением улыбнулась. - Ну, я рада, что ты это делаешь не только ради того, чтобы окружающих порадовать. Ты та еще тряпка, когда не хочешь других расстраивать.  - Так и есть, – честно призналась Шибасаки. – Когда люди надеются на меня, я не могу их разочаровывать. Пожалуй, когда я была моложе, это изрядно усложняло мне жизнь. Ику можно было рассказать. Открыть перед ней свою слабость. Она твердо держала это в голове во время разговора. Возможно, угадав мысли Шибасаки – хотя, на самом деле, едва ли – Ику ударила себя в грудь. - Ну, если такое случится, просто скажи мне и я все разрулю. Я заставлю их оставить тебя в покое! - Не знаю, можно ли это назвать «разрулю». Скорее, «изобью».      - Э-эй! На днях я тебя спасла! - И правда. За это я благодарна. В ответ на благодарность Шибасаки Ику неловко поежилась. - Как-то странно, когда ты на полном серьезе говоришь, – произнесла она слегка невежливо.  – Но все равно, если в итоге начнешь с ним встречаться, не забудь рассказать! - Конечно, если начну. Но я так не думаю. - Брось, почему ты это с самого начала решаешь? - Ты же знаешь, мне нравится набивать себе цену! Во время их разговора на ее мобильном зазвучал сигнал входящего сообщения. У нее ушло всего пару секунд, чтобы открыть и прочитать его. - Что это? Уже приглашение от Асахина-сана пришло? - Нет, это от друга, – ответила Шибасаки, захлопывая телефон.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4: Старший Брат, Младший Брат.

- Боже, Микихиса-кун! Добрый день! Родители Мари были единственными людьми, называвшими его «Микисиха-кун». Его собственные родители звали его просто Микихиса, а друзей, обращавшихся к нему по имени, у него никогда не было. Мужчине на исходе своего второго десятка было немного неловко слышать в свой адрес «-кун» от человека, даже не являвшегося его родственником, но мать Мари так с самого рождения его называла, так что он не имел права жаловаться. - Библиотека сегодня закрыта? Поскольку Комаки состоял в Силах Обороны, его выходные не обязательно совпадали с выходными в библиотеке. Хотя он объяснял это много раз, она постоянно все забыла, так что Комаки просто ответил, что на тот день ему поставили ночную смену. - Мари-тян дома? На самом деле, он связался с ней перед тем, как придти, но ему почему-то казалось более вежливым притвориться, что он зашел без предупреждения. Даже не сообщи он ей об этом заранее, Мари все равно обычно была дома субботним днем. - Она в своей комнате; поднимайся. Хорошо бы ты ее погулять сводил или еще куда. Если предоставить ее саму себе, она почти из дома не выходит. – Мать Мари звонко рассмеялась. – Если бы не ты, она бы, наверное, совсем затворницей стала. - Хорошо, сходим с ней чаю выпить. - Спасибо. Мне неловко так сильно полагаться на тебя. Скажи мне, если это станет слишком хлопотным. - Не говорите так, тетя, – упрекнул ее Комаки. – Будь мне это в тяжесть, я бы давно уже приходить перестал. - Пожалуй. Все равно спасибо. Знаешь, возьми ты ее под свое крыло, я бы больше не волновалась за дочь, – произнесла она шутливо. Комаки не знал, что ответить, и просто засмеялся. Мать Мари вздохнула с сожалением. – Ты прав. Пожалуй, она еще ребенок. Эх, нет, я не это имел в виду. Преследуемый смутным чувством вины, Комаки сбежал на второй этаж.

Дверь была открыта, но Мари сидела за столом и не заметила появления Комаки. Поскольку звук был важным признаком присутствия человека, Мари замечала его появление медленнее, чем большинство слышащих людей. Он несколько раз щелкнул по выключателю рядом с дверью. Мари заметила легкое мигание света и обернулась. - Комаки-сан! Будучи у себя дома, она заговорила, не колеблясь. Поднявшись со стула, девушка бросилась к нему, словно ребенок – Комаки торопливо потянулся назад и едва успел закрыть дверь у себя за спиной, когда его обхватили руки Мари. Он перехватил их, убрал со своей талии и отстранил Мари. - Пожалуйста, не делай так. - Почему? Тебе это неприятно? - Нет, как раз-таки наоборот, в этом и есть проблема. По фразе « возьми ты ее под свое крыло » было ясно, что родители Мари полностью доверяли ему дочь, потому что считали нянькой или защитником. Эти десять лет доверия тяжело давили на него. - Ты разве не говорил, что больше не можешь видеть во мне ребенка? – надумалась Мари. - Я больше не считаю тебя ребенком, – ответил Комаки, и Мари поняла, что он имеет в виду.     - Хочешь поспорить, что они никогда не признают меня взрослой? - Я не стал бы об этом спросить. Мари вздохнула, садясь на кровать. - Хочешь им рассказать? - Хватит, ты меня нервничать заставляешь. – Комаки натянуто засмеялся и сел за стол. Комната Мари была детской в доме со стандартной планировкой, так что кровать и стол стояли не так уж далеко друг от друга, но этого хватало, чтобы девушке было труднее слышать. – Время неподходящее. Не хочу, чтобы твои родители нас разделили. - …почему ты там сидишь? – сердито посмотрела на него Мари. Когда он снова засмеялся, она рявкнула: – Не  вздумай просто отшутиться. Когда мы, наконец, сможем начать нормально встречаться? - Мы ничего не можем поделать, пока ты не поймешь, что именно я изо вех сил стараюсь сдерживать рядом с тобой! Он думал, что она разозлится, но вместо этого девушка расплылась в глупой улыбке. - …то, что ты изо всех сил стараешься сдерживать… – пробормотала она довольным тоном себе под нос.    Комаки отвел от нее взгляд.  – Если не буду осторожен, не смогу сдержать себя. - Ты что-то читала? – спросил он, пытаясь сменить тему, но забыл повернуться к Мари, и она его не услышала. - Прости, что ты сказал? – у Мари выработалась привычка машинально извиняться, когда она кого-то не расслышала. - Прости, наверное, трудно было расслышать, – извинился, в свою очередь и Комаки, мысленно отчитывая себя. Идиот, она не должна перед тобой извиняться. Как ты мог настолько разволноваться, что забыл повернуться к ней, когда говоришь? – Мне было интересно, читаешь ли ты что-нибудь, – четко произнес он, указывая на стол. Там стоял ноутбук с открытым окном браузера. - О, точно! Я собиралась спросить тебя об этом, если ты придешь! – Мари встала с кровати и подошла к столу. Комаки уступил ей стул и заглянул в монитор через плечо девушки. – Вот, здесь – на сайте Первой Библиотеки Мусашино. - Это? У каждой библиотеки в Мусашино был свой сайт, но тот, что открыла мари в своем браузере, с черным фоном, производил иное впечатление, чем страница, которую он помнил. Их официальный сайт, служивший для публикации объявления и предоставления онлайн-услуг читателям, специально был сделан как можно более простым и практичным, с белым фоном и крупным шрифтом. Они никогда не стали бы использовать такой дизайн, с черным фоном и плотными блоками текста… так ведь? - Похоже, эту страницу недавно добавили. А здесь… - разгневанная Мари замолкла посреди фразы. Видимо, она хотела показать ему нечто неприятное. Заголовок наверху страницы гласил: «Колкие Обзоры Библиотекаря». Когда она пролистнула вниз, Комаки увидел фотографии книг с их библиографической информацией и комментарием к каждой из них. - Вот. – Мари нетерпеливо пролистнула до определенного места на странице. Там была обложка «Страны Дождевых Лесов». Эта книг принесла Комаки столько неприятностей в начале года, и все же, она занимала особое место в его и Мари сердцах. «Если описывать эту книгу одним словом, я бы выбрал «поверхностная». Мне до злости надоело, как неприятности искалеченной главой героини используются в качестве дешевого способа выжать слезы. Персонажи плоские, и сочувствия у меня не вызвали. Я читал книги этого автора с самого ее дебюта, но после этой сдался. Если честно, она откусила больше, чем смогла прожевать за раз. Это была не новелла, а собственная фантазия автора об исполнении желаний. С ее нехваткой таланта тяжело будет оправиться от такой неудачи. Может, кому-то, способному проглотить представление двух играющих в любовь детей, книга и понравится? Ну, не забывайте, что это лишь мое личное мнение, но покупать ее не стоит. Искренне рекомендую взять ее в нашей библиотеке и не тратить свои деньги». Мари молчала, пока Комаки не закончил читать. Он обвил руками е плечи. Наверное, она только что заново прочитала весь отзыв вместе с ним. Наконец, Мари прошептала: - Прочитав эту книгу в библиотеке, я пошла и купила себе экземпляр. - Да. Я знаю. – Его руки крепче сжали ее плечи. – Я посоветовал тебе эту книгу, помнишь? Мне она тоже нравится. Ни секунды не верь, что здесь выражено коллективное мнение библиотеки. Мари спрятала голову на плече Комаки. Видимо, это тревожило и огорчало ее. Любой читатель испытал бы боль, если бы его любимую книгу объявили никчемной в дружеской местной библиотеке. - Прости. Комаки не имел никакого отношения к этой странице, так что повода извиняться у него не было, но, представив, как Мари сама нашла и прочитала ее, он не смог промолчать.

* * *

- Я хочу тебе кое-что показать. Комаки пришел в комнату Додзе якобы, чтобы выпить с ним, но, оказавшись у него, включил ноутбук друга и открыл оскорбительную страницу сайта Первой Библиотеки Мусашино. Додзе раньше ее не видел. Библиотекари и члены Вооруженных Сил Библиотеки, вращающиеся вокруг библиотеки, на удивление мало работали с ее сайтом. Он не был нужен им для получения информации или просмотра книг, поскольку они всегда могли обратиться в библиотеку напрямую, а большинство используемых на работе компьютеров были подключены к внутренней сети. Додзе просмотрел страницу. Там был черный фон – необычный выбор для сайта общественного учреждения; вел ее, похоже, один библиотекарь из Администрации; а содержание представляло собой особенно ядовитые отзывы на книги. - Что думаешь? Комаки рассказал ему, какой шок испытала Мари, обнаружив на этой странице осуждение своей любимой книги. - Ну… - Додзе пролистал страницу и поскреб затылок. – …первым делом подумалось, что мне это не нравится. – Критика книг язвительным и едким языком противоречила чуткости Додзе. – Если это не библиотека выложила, если все это дело рук одного человека, то с легальностью вопросов не возникает. Некоторым подобное может показаться забавным. Просто… - …это неподходящие материалы для сайта библиотеки? - Мне так кажется. Библиотека не должна оценивать и критиковать книги, – произнес Додзе решительно. Комаки возразил: - А как же «Рекомендовано к Прочтению»? Разве это не сводятся к обзору книг? Комаки говорил о книгах, рекомендованных библиотекой с целью приобщения читателей к новым материалам. Периодически в библиотечный бюллетень включались специальные статьи или же в самой библиотеке оформлялся специальный стенд, так же, как и страница на сайте, не связанная с «Колкими Обзорами Библиотекаря». - О чем ты? – Додзе уставился на него с откровенным удивлением. – В «Рекомендовано к Прочтению» нет никакой критики или замечаний. Никакого негатива. Иногда обзоры на книги чуть ли не обязаны быть отрицательными, поскольку утверждают или опровергают ценность конкретной книги, но это противоречит идее общественного служения. Не согласен? Госслужащие должны были обеспечивать любезное и приятное обслуживание всем посетителям. Поэтому библиотека не критиковала книги; никто не испытывал неловкости, когда библиотекари рекомендовали книги, которые им самим нравились, но, очевидно, читателю могло не понравиться, что его любимую книгу осуждают и считают полной недостатков. - Но кто-то ведь может возмутиться, что такие книги рекомендуют… - У тебя температура, что ли? Додзе с встревоженным видом приложил руку ко лбу Комаки. Но, видимо, слова последнего вовсе не были лихорадочным бредом. - Хорошо, если хочешь поговорить о возможностях, возможно , кто-то и мог бы возразить. И все же, не думаю, что общественной организации подходит негативное мышление. «Рекомендовано к Прочтению» - позитивный метод, призванный заинтересовать читателей книгами; я не могу поставить это в один ряд с «Колкими Обзорами Библиотекаря», которые используют самые негативные методы из всех, что я могу представить. Не думаю, что такой подход стоит использовать в госучреждениях. - Прости, – прошептал Комаки с полной самоиронии улыбкой. – Если дело касается этой девушки, я не могу быть уверен, что остаюсь беспристрастным. После этого честного признания желание немного поддразнить Комаки стало непреодолимым. - Ты точно оказался под ее маленьким каблучком. Додзе думал, что Комаки покраснеет, но тот рассмеялся, как ни в чем не бывало, и ответил: - Моя принцесса более хрупкая, чем твоя. - …и что это должно значить? - Что? – невинно отозвался Комаки. Посчитав, что грядет новая атака, Додзе погрузился в раздраженное молчание. Комаки иногда показывал слабость, но нападки Додзе никогда не достигали цели; почему-то, в итоге, он сам же обычно и вынужден был отступать. Опыт подсказывал ему, что лучше всего промолчать… но… - …Чтоб ты знал!.. – обычно Додзе поигрывал, потому что присущий ему дух соперничества брал над ним верх и вынуждал ответить. – Тот факт, что я был парнем из ее истории о «принце» не имеет никакого отношения к настоящему времени. Тогда она была еще ребенком. - Как человеку, чья возлюбленная примерно того же «детского» возраста, стоит ли мне считать это заявление оскорбительным, окольным и жалким? Мне ответить той же монетой? - Нет! – воскликнул, смутившись, Додзе. – Я хотел сказать, она была особенно незрелой, так что даже если возраст и одинаковый, ситуации совершенно разные. - О, я понял! Ты расстроен, потому что хотел бы, чтобы она вела себя не так по-детски и была более взрослой. - …ты ведь сейчас специально недоразумение порождаешь. – Додзе отвел взгляд в порыве раздражения. Комаки усмехнулся. - Видели бы тебя сейчас твои подчиненные. Твое лицо полностью разбило бы доверие Тедзука к тебе как к старшему офицеру. - Я и не просил его настолько мне доверять, – разозлился еще сильнее Додзе. Он раздраженно пробурчал: – В любом случае, она даже не помнит, что это был я, так что твой довод неактуален. Иначе она никогда не использовала бы слово «принц», не говоря уже о… - Ее плохая память не ограничивается тем случаем. Во время обучения она остановила Командующего Инамине, приняв его за посетителя. Он был совершенно сбит с толку – то есть, только подумать, его собственная подчиненная не знает, как он выглядит! – Комаки снова усмехнулся, вспоминая тот случай. Затем его голос зазвучал лукаво. – А вот ты ведешь себя по-детски, дуясь из-за того, что ты ее помнишь, а она тебя нет, Принц. За этим все-таки последовала бурная реакция. Глаза Додзе вспыхнули. - Кто здесь дуется? Черт, я не дуюсь! Возьми свои слова назад! И никогда, никогда больше не используй этот нелепый титул! - Взять назад? Прости, боюсь, я не выполняю приказы, с которыми не согласен. - Твои измышления совершенно беспочвенны! Любит она какого-то Офицера Библиотеки пятилетней давности, существующего исключительно у нее в голове – а не меня! Комаки уставился на друга, как будто у того вторая голова выросла. Только тогда Додзе осознал, что проболтался. - Она сказала тебе, что любит ? Он сразу заметил ошибку и горько пожалел о ней, но попытка забрать слова назад стала бы неприкрытой ложью.   - Просто эта идиотка как всегда все драматизирует, – выпалил он.   «Я встретила его лишь раз, пять лет назад… …но до сих пор хочу походить на него, я уважаю и люблю его». Легко можно было понять, что ситуация стала безнадежной. - …не смотри на меня с такой жалостью! - О, прости, а я смотрел? - И не извиняйся! – вскипел Додзе, пролистывая на своем ноутбуке неугодную страницу. – Ладно, перед тем, как ты увел разговор совершенно не в ту степь, мы обсуждали проблему, на счет которой ты захотел услышать мое мнение! - В таком случае, тебе стоит прекратить надо мной насмехаться, когда знаешь, что не победишь. Додзе был невероятно недоволен тем, как Комаки заявил о собственной непобедимости, но история их дружбы подтверждала такой вывод. - Главная проблема в том, какого черта это проект вообще одобрили? - Снова «равновесие» директора библиотеки? За два месяца после его назначения слоган Это, «равновесие», полностью пропитал библиотеку. - В определенном смысле, это здравая идея, но… Осознанно он делал это или нет, но Это редко задумывался, что некоторые ситуации требуют соблюдения баланса, а некоторые – нет. - Ну, вероятно, можно считать, что так он продвигался по служебной лестнице. Додзе слушал Комаки вполуха, листая страницу до самого конца. В самом низу он нашел имя. - А это не один из соседей по комнате Тедзука? «Сунагава Казуки», значилось там. Комаки прочитал имя и кивнул. Благодаря мероприятиям в общежитии они знали друзей и знакомых своего подчиненного. - Думаю, да. И что он за парень? - Ладно, я позову Тедзука и спрошу у него, – сказал Додзе, вытаскивая свой мобильный.    Комаки посмотрел на него с упреком. - Ты не можешь просто вытащить его сюда без предупреждения. Только проблемы человеку создаешь. - Ну, я больше не хочу оставаться с тобой наедине. Никогда не знаешь, вдруг ты решишь устроить какую-то странную словесную атаку. - Вау, как эгоистично с твоей стороны. - Прямо в точку – ответил Додзе, набирая номер Тедзука.

Когда Тедзука заглянул в комнату Додзе, первым его встретил не сам Додзе, а извиняющийся Комаки. - Прости, я не смог помешать ему тебя доставать. - О – не волнуйтесь об этом. – Видимо, Додзе вызвал его, несмотря на протесты Комаки. Но Тедзука совсем не против был уступить непосредственному начальству; особенно, если этим начальством он искренне восхищался. - О, заткнись. – В сторону Комаки от Додзе полетел пинок. Похоже, перед приходом Тедзука они спорили. – Ладно, давайте разберемся с этим, чтобы можно было перейти к пьянке. – Додзе подозвал Тедзука к ноутбуку. – Ты что-нибудь об этом знаешь? Похоже, дело рук твоего соседа Сунагава. Просматривая страницу, Тедзука нахмурился. Это было собрание критических обзоров, по-видимому, призванное опорочить отдельные книги. Вероятно, автор считал, что ему присущ остроумный сарказм, но со стороны это просто выглядело так, будто он практиковался во впихивании как можно большего количества сквернословия и выпадов в одну страницу. Единственными, кто вообще мог одобрить эту страницу, были люди, и без того ненавидевшие описанные книги. - Это написал Сунагава? Не успел Додзе ответить, как Тедзука прокрутил страницу вниз, где значилось имя Сунагава. Он использовал шаблон, ставящий имя автора в самом низу. - Содержимое страницы нам показалось слегка щекотливым для сайта библиотеки, поэтому мы хотели узнать, что за человек автор. Тедзука на вопрос Комаки ответил честно: - Не могу сказать, что мы настолько близко дружим, чтобы я мог говорить «Это на него не похоже» или вроде того… - Примерно такого ответа я от тебя и ждал, – усмехнулся Додзе. Служащих Сил Библиотеки мужского пола после зачисления селили по четыре человека на комнату, так что Тедзука мог окружить себя знакомыми, не заводя ни с кем из них более близких отношений. - Но я удивлен . Он не похож на конфликтного человека. Хотя Тедзка плохо знал Сунагава, тот казался спокойным, скромным человеком. За последний год он не становился причиной никаких подозрительных проблем в их комнате, хотя остальные двое соседей учудили несколько памятных инцидентов в общежитии во время своих пьянок и веселья. Поскольку это Тедзука приходилось каждый раз заступаться за них, раз Сунагава никогда не вызывал подобных неприятностей, он считал его неприметным, но нетребовательным соседом. - Если появится возможность, можешь разведать для нас? Например, узнай, почему Администрация одобрила такой проект или насколько Сунагава осознает, чем конкретно он занимается. - С какой именно целью?.. – спросил Тедзука. Додзе склонил голову набок и пожал плечами. - Пожалуй, чтобы изучить ситуацию? Думаю, Командир Генда об этом еще не знает. Я бы хотел собрать немного информации, прежде чем ему сообщать. Точно так же, как Генда служил ушами и глазами Инамине на месте, подчиненные Генда были его ушами и глазами. Поскольку Первая Библиотека Мусашино была присоединена к базе, их связывали относительно крепкие узы, но, раз Инамине необходимо было следить за управлением Силами Библиотеки по всему региону Канто, он не мог проконтролировать происходящее в каждой отдельной библиотеке – если там не возникали проблемы. Даже Тедзука понимал, что «Колкие Обзоры Библиотекаря» были катастрофой для связей с общественностью, которая ждала своего часа. Негативным стратегиям не было места в царстве госучреждений. Тедзука кивнул. - Понимаю, сэр. Посмотрим, что я смогу узнать у него. – Он открыл протянутую ему банку с пивом. – Мне подумалось, что вы так же сможете получить некоторую информацию от Шибасаки. В ответ на это предложение Додзе сначала скривился, но потом неохотно кивнул. - Идиотка опять взбесится, когда услышит об этом, – пробормотал он. Остальные, даже не спрашивая, знали, что речь идет об Ику, через которую они вынуждены были передавать сообщения Шибасаки. Стоило ему понять, что Додзе не ставит Ику выше него, а просто почему-то опекает ее, недовольство Тедзука со времен формирования отряда испарилось. Возможно, Додзе просто не знал, как обращаться с подчиненными женского пола, или же, будь у него в штате такой же исключительно опрометчивый и беспечный парень,  он бы волновался за него не меньше – позиция, с которой даже Тедзука соглашался. - Если снова ее не у дел оставите, она обидится и истерику закатит, – предупредил он, не забывая, что сам в этом случае станет пушечным мясом. Комаки засмеялся, а Додзе угрюмо выпалил: - Я в курсе.                

* * *

- Слышал, «Колкие Обзоры Библиотекаря» - твоих рук дело? Шанс поговорить с Сунагава ему выпал через пару дней после получения приказа от Додзе и Комаки. Другие два соседа ушли вечером на групповое свидание. Тедзука на тот момент отношения с женщинами не интересовали, так что он отклонил приглашение, а у Сунагава, похоже, был роман на расстоянии. - Ах, ты читал?- радостно улыбнулся Сунагава, отворачиваясь от телевизора лицом к Тедзука. – Какая честь, элита вроде тебя знакома с моей работой. - Брось, не говори этой чепухи. Тедзука не любил, когда люди упоминали его происхождение. Разговор очень легко мог приобрести завистливые нотки, даже если поначалу их и не было. - Но это правда, разве нет? Ты был отобран из всех новичков для Спецназа Библиотеки, и, к тому же, твой отец – президент Ассоциации Библиотек Японии… - Сказал же, завязывай. Я так мигом разозлюсь. Хоть Тедзука и уважал своего отца, ему не всегда нравилось, когда вспоминали об их связи. Но Сунагава извинился, так что он совладал со своим раздражением и продолжил разговор. - Ты пишешь эти обзоры по чьему-то приказу? - А теперь ты грубишь. Это мой собственный проект! – И, похоже, в проект этот лично он вкладывал очень многое, раз назвал Тедзука грубым лишь за предположение, что это могла быть чужая идея. – Помнишь, как я помогал с сайтом? Экономные Силы Библиотеки не могли тратить бюджет на внешние услуги за исключением необходимого поддержания сети и нужды безопасности. Объявлениями и прочей регулярно обновляемой информацией на сайте занимались члены Сил Библиотеки, интересовавшиеся программированием и веб-дизайном, так что все это, образно выражаясь, было склеено скотчем и жвачкой. - В любом случае, директор отобрал меня для эксперимента, как с помощью сайта мы сможем увеличить количество посетителей. - И ты до этого додумался? – Тедзука попробовал вложить в свои слова мягкую критику, но Сунагава, похоже, ее не уловил. - Смело, не правда ли? Не каждый день увидишь, как библиотека публично демонстрирует свою насмешливую и язвительную сторону. Ты это не каждый день видишь, потому что библиотекам здравый смысл не дает на такое пойти, подумал Тедзука, но оставил свои возражения при себе. Он ничего не узнает, если не будет поддерживать разговор. - Я удивлен, что тебе добро дали. - Я им сказал, раз у нас есть «Рекомендовано к Прочтению», значит, можно и его противоположность завести, верно? А мне ответили попробовать в тестовом режиме. С этим новым директором можно спокойно поговорить. Тоба лишь разрешал нам делать эти скучные безобидные обновления – он совсем бесхребетным был. В таких делах нейтральная позиция и оппортунизм Тоба мне безопаснее кажутся, подумал Тедзука, но промолчал. Тедзука не считал, что в придании общественному учреждению язвительной стороны был какой-то смысл, и Додзе с Комаки были с ним согласны. - Жалоб не поступало? – спросил он, и, похоже, удар попал в цель. - Я повесил предупреждение и все такое! Действительно, в шапке страницы висело крупное предупреждение. Что-то вроде: «Это личное мнение одного библиотекаря. Может содержать резкие или оскорбительные высказывания. Читайте на ваш страх и риск». - Я свой долг выполнил и предупредил их, если прочитают и расстроятся, это их проблема, верно? Услышь это Комаки, он бы изрядно рассердился и до конца жизни не простил бы Сунагава, подумалось Тедзука, мягко возразившему: - Я не совсем согласен, но… Возможно, будь это личный или частный сайт, но проблема в том, что на странице библиотеки выложены материалы, требующие подобного предупреждения. - Но разве не странно, что библиотека защищает свободу самовыражения, и все же накладывает ограничения на то, что может говорить библиотекарь? - …Послушай. – Тедзука замолк на миг, перед тем, как продолжить, чтобы подавить свое негодование. – Свобода самовыражения не означает, что ты можешь говорить все, что тебе вздумается. Подумай, каким был мир времен принятия Закона о Развитии СМИ. Ведомые желтыми журналами, размахивавшими знаменем «свободы прессы», средства массовой информации печатали ложь и клевету, из-за чего суды начали заводить против них жесткие процессы. Согласие с доводом о необходимости некоторого ограничения свободы слова с целью управления развращенными СМИ стало первым шагом к принятию Закона о Развитии СМИ.             Помня об этих исторических событиях, конечно, невозможно было притянуть определение «свободы» под более удобную интерпретацию. Говоря о свободе самовыражения библиотекарей, стоило учитывать, придерживается ли человек подходящих библиотекарю взглядов. Для человека, который должен относиться к книгам с минимальным уровнем беспристрастия, заявления Сунагава в его обзорах находились на гране допустимого. - Помнишь мучения библиотеки, когда она не знала, как реагировать на ту статью в «Еженедельном Новом Мире»? Если бы обращение к «свободе» и правда помогало отбросить любые проблемы, никаких мучений и не было бы. Но Сунагава бросил на него слегка обиженный взгляд, как будто доводы Тедзука действовали ему на нервы. - Тедзука, ты слегка ограниченный. Твой брат был куда более проницателен. – Лицо Тедзука застыло. Он не знал, как Сунагава истолковал его выражение, но тот с интересом подался вперед. – Тедзука Сатоши ведь действительно твой брат, верно? - Что, если и так? Голос Тедзука звучал напряженно, но Сунагава даже не дрогнул. Наоборот, получив подтверждение, он еще больше оживился. - Здорово, наверное, когда у тебя такой брат! Я начал посещать исследовательское общество «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня», когда меня туда знакомые пригласили. Только подумать, его создали всего два года назад – а там столько народа и все такие энтузиасты! Думаю, это самая сильная исследовательская группа в Ассоциации Библиотек Японии. А президенту только тридцать! Я могу равняться на такой пример. Неудивительно, что он поставил свою группу на ноги за два года, подумал Тедзука, вспоминая лицо своего брата. Его последнее воспоминание о брате было пятилетней давности, так что он не знал, как изменило время его внешность. Да и не пытался узнать. Он связался с братом лишь раз, чтобы узнать, где держат Комаки. - Недавно мне довелось поговорить с Тедзука-сан. Видимо, он знал, что мы соседи, и специально меня нашел. Похоже, он волнуется о тебе – просил передать тебе привет от него. Тедзука изо всех сил старался сохранить свои напряженные черты лишенными эмоций, но его щеки дергались все сильнее. Почему сейчас, после всего этого времени? Он издевается надо мной, прося этого парня о такой услуге? - Так что за человек твой брат? - Наверное, именно такой, каким ты его считаешь. - Эй, брось, рассказывай! Сунагава всегда был безвредным и безобидным собеседником, так что Тедзука не замечал этого раньше, но, похоже, ему не хватало способности различать настроение человека. Или это, или же он просто становился особенно привязчивым, если тема была ему интересна. Был лишь один способ заткнуть людей вроде него. - Мои отец и брат не слишком хорошо ладят. Для брата это неприятная история, так что я не хочу об этом говорить. Как и ожидалось, такой ответ смутил Сунагава. Упомянув своего уважаемого брата, Тедзука мог не волноваться, что сосед станет слухи распускать. Хотя самого Тедзука слухи бы не задели и не ранили. Это его брат, использующий в своих целях имя Тедзука, оказался бы в неудобном положении. Вопросы Сунагава иссякли, и их разговор продолжился в довольно натянутой манере.         

* * *

Сатоши, брат, бывший старше Тедзука на восемь лет, ушел из дома, когда Тедзука перешел в старшую школу. Закончив Национальную Библиотечную Академию, получив назначение в библиотеку в Кавасаки и став полноправным членом Ассоциации Библиотек Японии, Сатоши привлек внимание библиотечного мира как старший сын президента Ассоциации Тедзука Сумио. Он определенно достаточно выделялся, чтобы оправдать такое внимание. В мире, где библиотека стала оплотом свободы самовыражения и свободы знаний, семья Тедзука была особенно крепко связана с библиотекой, и Тедзука, с младенчества оказавшийся в этой среде, как само собой разумеющееся, глубоко уважал отца и брата. Он ждал, что его брат добьется высокого звания и будет поддерживать их отца, и, конечно, сам он к тому времени тоже сможет им помогать. Эти мечты рухнули внезапно, через три года после вступления Сатоши в библиотечный мир. Библиотекой должен управлять один центральный орган власти как учреждение федерального правительства. Когда Сатоши впервые озвучил это заявление, Тедзука на миг усомнился в его вменяемости. Их отец тоже казался шокированным, и после этого между ними начали происходить каждодневные жаркие дискуссии. Тедзука не хватало ни опыта, ни оснований, чтобы привести весомый аргумент по данному вопросу, и, в итоге, он оказался занятым, помогая своей матери, чьи нервы пошатнулись, поскольку она разрывалась между мужем и старшим сыном. После войны старое начальство библиотеки хотело централизовать ее как орган Министерства Культуры, но из-за политического климата во время оккупации, а так же экономических трудностей, их надеждам не суждено было сбыться. Они противились Закону о Библиотеке, принятому без утверждения обязанностей библиотеки, централизации ее управления или обеспечения государственных субсидий. Во главе с довоенными лидерами библиотеки велась работа по улучшению «Закона о Библиотеке». Они старались перестроить библиотечную систему, чтобы национальная сеть библиотек управлялась и обслуживалась центральным органом власти. Однако, лидеры этого движения, похоже, не задумывались над жестокостью, ставшей результатом близких отношений библиотеки и федерального правительства во время войны. Хотя в качестве предлога они использовали получение финансовой помощи библиотеке, их доверие к правительству не особо изменилось с довоенного времени. Движение затихло, не добившись никаких поправок, после чего был опубликован «Доклад об Управлении Публичными Библиотеками в Средних и малых Городах», и библиотеки встали на путь местного управления и независимости, что продолжалось и по сей день. В библиотечном мире гордились тем фактом, что они сломили свою зависимость от федерального правительства, и, хотя небольшая упрямая  фракция требовала централизации системы библиотек, такую точку зрения можно было отбросить, как устаревшую. Тедзука слышал много причин, почему Сатоши ее поддерживал. Он говорил, что, хотя это поспособствовало созданию Вооруженных Сил Библиотеки, противостояние организаций с местным и федеративным управлением было слишком неравным. Он говорил, как бы ни различались местные и федеральные организации, с образом общественных учреждений было что-то не так, раз они, действуя в одном обществе, воевали друг с другом. По словам Сатоши, чтобы противостоять Комитету по Развитию СМИ, находившемуся под управлением Министерства Юстиции, библиотека тоже должна была перейти под защиту Министерства Культуры, так что конфликт продолжился бы как чисто политическая борьба – препирательство по поводу того, какое из министерств в праве контролировать другое. Тем не менее, этот довод предполагал признание библиотекой права Комитета по Развитию на установление цензуры. Сколько бы они ни пытались это отрицать, было очевидно, что, если библиотека поднимется до положения учреждения Министерства Культуры, ей придется согласиться с цензурой. Противостояние любым формам цензуры было практически мировым девизом библиотеки, и эта миссия легла на ее плечи после принятия Закона о Свободе Библиотеки. Они никогда, никогда не смогли бы покориться цензуре, ставшей бы результатом идей Сатоши. Сатоши говорил, что поддаться поначалу – это часть плана. Если в итоге они получат больше, чем потеряли в начале, это будет оправдано. Для Сатоши, которому было не занимать ума и самоуверенности, это было очевидным фактом. Он не понимал, почему отец не соглашается с ним, и даже не пытался скрыть свое недовольство им. Но его отец оставался непоколебим. «Мы не должны запятнать историю Закона о Свободе Библиотеки участием в цензуре, пусть и на короткое время. На самом деле, мы даже не можем гарантировать, что это будет длиться недолго. Даже когда мы старались не забывать о нашей истории, при каждой попытке библиотеки сблизиться с федеральным правительством или правительства использовать нас, библиотеку ждали лишь неудачи и ошибки. Библиотека не должна снова повторять эту ошибку». Их отца невозможно было переубедить, и Тедзука, тогда еще ученик старшей школы, восхищался его силой воли. Но отношения Сатоши и их отца рухнули, и тогда Сатоши ушел из дома. Их отец, похоже, подготовился к такому исходу, но мать, с и без того хрупкими нервами, страдала от ужасного эмоционального потрясения. У нее был нервный срыв, и долгое время она лечилась дома и в больнице. Помимо подготовки к поступлению в колледж, ежедневные обязанности Тедзука так же включали сопровождение матери к доктору и контроль ее лечения. На самом деле, правильнее было сказать, что помимо ухода за матерью он ходил в школу и готовился к поступлению. Сатоши не позволял выйти за пределы семьи даже малейшему намеку на его разрыв с отцом и оставался идеальным «сыном президента» в библиотеке и Ассоциации Библиотек. В то же время, он продолжал собирать сторонников своей теории, по большей части, среди молодежи, и даже налаживал канал для переговоров с Комитетом по Развитию СМИ. Тедзука все это узнавал от самого Сатоши. Поскольку еще до того, как его брат ушел из дому, Тедзука заявил о своем желании вступить в библиотечный мир, Сатоши связывался с ним время от времени, хотя Тедзука никогда не отвечал ему тем же. Было очевидно, что, общаясь с Тедзука, он хотел завербовать его в свою фракцию. Сатоши тяжело было найти последователей своих радикальных идей, поэтому он и скрывал от общественности свою размолвку с отцом. Их отец всегда придерживался мнения, что внутри Ассоциации их семейные отношения ничего не значили, но сумей Сатоши привлечь брата на свою сторону, сама непредвзятость их отца сделала бы им рекламу. «На инновацию, предложенную сыновьями такого лидера, стоит взглянуть, и сам президент должен был одобрить ее» - примерно так это воспринимали бы люди. На самом деле, установленная Сатоши связь с Комитетом по Развитию СМИ оказалась по-своему полезной, и хотя некоторые называли такие методы сомнительными, рейтинги Сатоши в библиотеке и Ассоциации соответствующе выросли. Но каждый раз, когда Сатоши связывался с Тедзука, он раздражал брата все больше. Уйдя из дома, он ни разу не навестил их болевшую мать, но продолжал при этом незаметно козырять именем их отца при каждой возможности – а теперь Сатоши пытался и его использовать. Наконец, Тедзука решил, что, какие бы планы его брат ни строил, он не поддержит методы Сатоши по их выполнению. Эта убежденность пустила корни не менее глубоко, чем предыдущее уважение и восхищение братом. - Пожалуйста, не связывайся больше со мной, – сказал Тедзука, когда Сатоши пригласил его на встречу, якобы чтобы поздравить с поступлением в колледж. – Если захочешь увидеть меня, можешь домой придти. Но как бы ты ни пытался меня убедить, с твоей логикой я не соглашусь. Я согласен с мнением отца и верю в принципы Сил Библиотеки, тратящих свои силы на защиту книг. Эти слова, которые он уже столько раз пытался произнести, наконец, решительно слетели с его губ. Сатоши выслушал его с ухмылкой. - Ну, если однажды у нас появится возможность снова поговорить, всенепременно так и сделаем. Когда Сатоши собрался уходить, Тедзука попытался вернуть ему поздравительный подарок, полученный от брата, но у него это не получилось. - Если однажды достигнем примирения, сможешь их носить. Храни их до этого момента. Тедзука не смог возразить. Слово «примирение» потрясло его. Он не смог отбросить надежду на то, что однажды Сатоши расстанется со своими радикальными идеями. Полученным от Сатоши подарком были фирменные наручные часы. Дома Тедзука забросил их в самый ненужный ящик стола и с тех пор не открывал его, как будто там лежало что-то опасное. Его вступление в Силы Библиотеки, заявка в Силы Обороны и желание присоединиться к Спецназу Библиотеки были объявлением его решительности. Противостоять любой цензуре. Бороться до конца, защищая свободу. Тедзука решил занять место в первых рядах этой битвы. Он хотел показать, что является более достойным сыном своего отца, чем брат. Эта клятва поспособствовала его высокомерному поведению сразу после его вступления. «Боже, ты как будто не успокоишься, пока не станешь лучшим во всем!».   Тогда замечание Ику ударило его подобно мощной атаке. Хоть он уже и слышал раньше это от Додзе и Комаки, слова не проникали в его мозг, пока Ику не попала прямо в цель. Он ступил на тот же путь гордости и высокомерия, что и Сатоши. Когда слова Ику заставили его осознать этот факт, он смог повернуться лицом и к благонамеренной критике Додзе и Комаки. От соседки Ику Шибасаки – так же, как и от самой Ику, – он тоже получил унизительное разоблачение. Девушки в этой комнате совсем не девушки, думал Тедзука – но для него это был высочайший комплимент, означающий, что признает их своими соперниками.                        

* * *

- Эй, Шибасаки, что за черт эти «Колкие Обзоры Библиотекаря»?! – вскипела от злости Ику, когда они вместе были в своей комнате. На лице Шибасаки появилось усталое выражение «ох, ну вот, приехали». - Этот сайт становится проблемой как внутри библиотеки, так и за ее пределами. - И кем этот Сунагава себя возомнил?! Он считает, что простой библиотекарь к книжному критику приравнивается?! - Будь он критиком, писал бы более беспристрастно. Следи, что говоришь. Узнав о странице на собрании отряда, Ику просмотрела ее и обнаружила жесткое осуждение нескольких своих любимых книг – и потому пребывала в дурном настроении. А когда она обнаружила в разделе детской литературы нападки на сказку, которую ассоциировала со своим принцем, ее гнев только усилился. - «Только ребенку может понравиться»?! Ты идиот?! Конечно, детям она больше понравится, она ведь для них написана! Взрослому встревать со словами «это не отвечает взрослым представлениям об искусстве» так же глупо, как придти в магазин игрушек, схватить игрушечного робота «Пауэр Рейнджерс» и заявить: «Это не отвечает взрослым представлениям о развлечениях». Отлично, иди трать все свои деньги на ASIMO29[8] или еще что! - Ерунда, – перебила Шибасаки, внезапно указывая пальцем на Ику. – Детей труднее всего развлекать. Потому что, в отличие от взрослых, на что-то скучное им терпения не хватит. Знала бы ты, как тяжело было детям вслух читать!.. – с горечью заключила она. - Пожалуй, но… – Ику упрямо закусила губу. Когда она была младше, эта книжная серия полностью захватила ее, и даже будучи ученицей старшей школы она прочла последний том с не меньшей страстью. Воспоминания Ику о старшей школе не относились к далекому прошлому. Ей казалось, что после двадцати она автоматически превратится во взрослого человека, но даже спустя три года она не могла провести четкую границу между взрослым и ребенком внутри себя. Постепенно она начинала считать свое прошлое поведение «детским», но все равно прекрасно помнила свою восприимчивость и чувства в школьные годы. Восприимчивость взрослой Ику развилась из ее детской восприимчивости, и потому несправедливая критика книги, которую она любила в те времена, сейчас задела ее не меньше, чем ранила бы тогдашнюю Ику. «Ты готова была признать себя вором, чтобы защитить эту книгу». Она любила эту сказку не меньше, чем всего пять лет назад, когда готова была зайти так далеко ради ее защиты. Как можно называть ее детской!.. У тебя нет права говорить мне это, подумала Ику, пытаясь вспомнить лицо решительно не вспоминавшегося Сунагава. - И вообще, он всегда был таким враждебным? «Враждебный» - это слово лучше всего подходило к собранию рецензий. Ей тяжело было поверить, что такие ядовитые фразы мог написать человек, о котором давно бы уже забыли, если бы не его слабая связь с Тедзука. - Ммм, за последние полгода его характер слегка изменился. Больше подробностей я не знаю, мы ведь в разных отделах. То, что она заметила перемены в неприметном коллеге из другого отдела, было одной из пугающих черт Шибасаки. Тц, она хоть кого-нибудь упускает? мысленно полюбопытствовала Ику. - Примерно тогда он вступил в эту исследовательскую группу… ну, может, и не вступил, но все равно начал общаться и весьма сблизился с некоторыми ее членами. С тех пор некоторые люди говорили, что он стал до странного навязчивым или раздражающим – всякое такое. - Знаешь, иногда ты действительно пугаешь, – сказала Ику, содрогнувшись. Шибасаки лукаво засмеялась. - Твой комплимент – честь для меня. - Это был не комплимент! – яростно возразила шокированная Ику. Насколько чокнутой надо быть, чтобы считать это комплиментом?! Шибасаки посерьезнела. - Эта страница действительно становится проблемой. Скорее даже, многие с самого начала сомневались в ее адекватности. Но парни, с которыми общался Сунагава, прикрывали его, и они знали, как обвести директора вокруг пальца. – Страница наподобие «Рекомендовано к Прочтению», но наоборот – вот какой логике они следовали. – Директор просто любит свое «равновесие», а поскольку это он приказал опробовать что-то новое, идея, в итоге, получила одобрение. Все-таки, Сунагава – администратор сайта, и его поддерживает большая часть его новых «друзей». Директор, дав согласие на проект, не произнес ни слова похвалы или осуждения в его адрес, но в Администрации к нему выработалось довольно враждебное отношение. - Ладно, это все внутри библиотеки, – заключила Шибасаки. Ику вспомнила ее слова о том, что страница «становится проблемой как внутри библиотеки, так и за ее пределами». - Так под проблемами «за пределами библиотеки» ты подразумеваешь жалобы от читателей, да? - Если бы все так просто было, – вздохнула Шибасаки. – Мы так же начали получать жалобы от авторов и издателей отдельных книг. Официального протеста пока никто не подавал, но некоторые из них изрядно разозлились… – А значит, превращение мелких проблем в крупные оставалось вопросом времени. – Заведи он собственный сайт и укажи в профиле, что работает библиотекарем, никаких проблем и не было бы. Хотя я не уверена, что работа в библиотеке или другая связанная с книгами профессия делает человека знатоком литературы... – повторила доводы Додзе Шибасаки. Ику тоже понимала, что оставлять пренебрежительные комментарии к конкретным книгам на официальном сайте библиотеки было не лучшей идеей. Хотя в ее случае понимание это было инстинктивное. Настоящий борец за справедливость не стал бы на книги наговаривать. Она знала, что люди начали бы просто пялиться на нее, скажи она это вслух, и потому промолчала. - Мы получили жалобы вроде «какого черта библиотека, общественное учреждение, оскорбляет отдельные книги?» и «это можно считать нападками на публикации нашей компании?». И каждая из них полностью оправдана. Отвечать на все них уже тяжело. – Возможно, заметив секундное недовольство, пробежавшее по лицу Ику, Шибасаки покосилась на нее. – Хммм? - …Проблемы с сайтом не с этого начались. Нападки только на одну книгу должны были ранить любивших ее людей. Сама Ику обижена не была, поскольку привыкла защищать книги, но падала духом и злилась при мысли о том, какую боль испытала Мари, читая эти ужасные слова об одной из своих любимых книг. В конце концов, библиотека не должна была этим заниматься, поскольку их миссией было сделать книги доступными для местных жителей. То же самое касалось и Сил Библиотеки, а так же других библиотечных объединений и организаций. Когда Ику, хорошенько подумав, высказала это все Шибасаки, та погладила ее по голове и сказала: - Молодец, молодец. Ты изо всех постаралась. Учительница понимает, что именно ты пыталась сказать. - Да ну тебя! – Ику стряхнула руку Шибасаки. Шибасаки засмеялась, а потом кивнула. - Но авторы и издатели на это тоже жаловались. Они не просто подверглись нападкам со стороны общественного учреждения, но так же подумали о чувствах поддерживающих их читателей. - Ага, и что же? Что библиотека в ответ делает? – резко спросила Ику, пытаясь скрыть свое смущение. - Мы говорили, что там есть предупреждение, как в меню, так и наверху страницы, и высказанные там мнения принадлежат только самому автору... – Шибасаки сухо улыбнулась. – …это софистика чистой воды. – У Ику сердце заболело при мысли о Шибасаки и других библиотекарях, вынужденных повторять эти слова. – И чем больше жалоб мы получаем, тем больше вынуждены добавлять к этому предупреждению. Сейчас оно совсем чудовищное. - …так почему сайт до сих пор не закрыли? - Хочешь знать? – сухая улыбка Шибасаки стала шире. – Потому что нам так же приходят ответы от людей, считающих его интересными. Довольно много, на самом деле. Ику нелегко было на это ответить. Шибасаки имела в виду, что страницу поддерживало достаточное количество людей, чтобы перевесить протесты читателей и издательств. - И, на самом деле, высмеянные Сунагава книги стали чаще брать. Ну, полагаю, некоторым людям нравится читать книги, просто чтобы посмеяться над ними. Это уже вопрос вкуса, и тут я жаловаться не могу. Как и на то, что Сунагава и остальные пользуются этим, оправдывая свои действия. Пока не возникнет очевидная проблема, Это, сторонник равновесия во всем, едва ли прикажет Сунагава положить конец «Колким Обзорам Библиотекаря». Само собой, многим членам Сил Библиотеки не нравилось, что статьи, заведомо ранящие их посетителей, публиковались как официальные материалы библиотеки. Говорить, что это не официальные материалы, а просто мнение одного библиотекаря, означало снова прибегать к «софистике» Шибасаки. Все-таки, ссылка на них была на главной странице официального сайта библиотеки. Так что когда Ику, служившая в Силах Обороны и очень мало напрямую контактировавшая с посетителями, подумала о Шибасаки и остальной Администрации, она уже не могла продолжать изливать свою злость. Если она считала ситуацию печальной и тягостной, насколько же больше страдали работники Администрации, если им приходилось иметь дело напрямую с читателями? И они даже не могли сказать посетителям, что им тоже тяжело. Как агрессоры, они не имели права жаловаться. Заверения в собственной невиновности не выдерживали критики, поскольку для посетителей все работники библиотеки были одним целым. Им оставалось лишь извиняться перед людьми, искренне обиженными и задетыми библиотекой. Ику впервые по-настоящему осознала, что не только Силы Обороны участвуют в битвах. Она привычно бессознательно относила Силы Обороны к военным, а Администрацию к гражданским, но, на самом деле, Администрация участвовала в других битвах – против заблуждений, невежества и несогласия, например. И в отличие от Сил Обороны физического врага у них не было, что делало их битвы более сложными и утомительными. - …держитесь там, – слетели с ее губ слова ободрения. Шибасаки усмехнулась и кивнула, а затем игриво подмигнула. - Не волнуйся, это только вопрос времени. Он уже стоит на мине. Ику не стала расспрашивать об этом предположении. Благодаря их долгому знакомству она знала, что если Шибасаки произносит такие уклончивые фразы, объяснять она их не станет.

* * *

«Я бы хотел, чтобы издатель перестал выпускать такие глупые книги». Видимо, эта фраза и была миной, о которой говорила Шибасаки. Ику узнала об этом пару недель спустя, в начале июля. Так Сунагава завершил свой обзор некой повести из серии. Видимо, Сунагава особенно не нравился этот автор, поскольку он уже писал разгромные рецензии на несколько других его книг. Соответственно, от его издателя уже поступало несколько жалоб. А затем Сунагава написал эту фразу. Издатель отреагировал быстро. До сих пор приходили мягкие протесты из редакторского отдела, но это была официальная жалоба от юристов компании. Поскольку рецензии Сунагава создавали серьезное препятствие бизнесу и являлись нападками на конкретного автора библиотекарем, который должен был придерживаться нейтральной позиции в отношении книг, юридический отдел требовал удаления оскорбительного обзора и всех предыдущих обзоров на книги автора, а так же извинений от Первой Библиотеки Мусашино. Не подчинись они, и издатель подал бы иск. Он уже готовился идти в суд. Издатель был сыт по горло. Что бы ни говорилось в предупреждениях и какими заметными они бы ни были, было вполне естественно воспринимать страницу Сунагава как официальные заявления библиотеки, поскольку она была привязана к официальному сайту. Издатель был намерен устроить скандал, даже если для этого требовалось обвинить библиотеку в подавлении свободы слова. Тогда неосмотрительные замечания Сунагава начали работать против него. «Я бы хотел, чтобы издатель перестал выпускать такие глупые книги». Хотя до уровня прямого подавления свободы слова дело не дошло, но в этой фразе явно читались темные намеки соответствующего содержания. В архивах сайта нашлось шокирующее много других статей, содержавших материалы, которые издатель мог использовать в этом деле. Какой бы популярной ни была язвительная проза Сунагава, для библиотеки она стала сплошной обузой. Но директор Это отреагировал не менее быстро. В тот же день он приказал удалить все материалы, помеченные как «Колкие Обзоры Библиотекаря»; на их месте он опубликовал объяснение и общие извинения от собственного имени. К тому же, он лично посетил издательство и извинился. Его приготовления были настолько полными, что он заранее предположил возникновение на том или ином этапе подобной проблемы и разработал курс действий на этот случай. Это так же означало, что он разрешил экспериментальную программу, даже зная, что в случае ее провала понесет личную ответственность. В итоге, в ходе этого инцидента Это заслужил больше одобрения, чем порицания, как в библиотеке, так и вне ее. Издательство так же оставило свои угрозы судебным процессом, ссылаясь на полное выполнение Первой Библиотеки Мусашино поставленных условий и порядочность Это. - Как бы сказать – он пугающе хорош в своей работе, – с искренним восхищением сказала Шибасаки Ику. Они вышли из справочного отдела, чтобы Шибасаки могла сообщить ей последние новости. – Он просто нечто, если сумел так воспользоваться неблагоприятной ситуацией, что еще большее уважение приобрел. Ику глянула на нее. - Мне показалось или это прозвучало слегка ехидно?.. - О, тебе просто показалось, – фыркнула Шибасаки. Ага, точно, ехидно. – Ну, теперь все должны его талант признать. Он даже смог Сунагава защитить. Другой директор мог обвинить во всем «горячность юности», сделать Сунагава козлом отпущения и убежать со всех ног. – Она тактично намекала на и.о. директора Тоба. - Слышала, Командующий Инамине тоже собирался в издательство идти, но, в итоге, ему этого делать не пришлось. – Шибасаки, наверное, уже знала об этом, но Ику все равно решила поделиться своими крупицами информации. Как она и ожидала, Шибасаки согласно кивнула. - Сунагава с товарищами сейчас в полном шоке из-за проблем, которые они вызвали. Они больше не могут директору в глаза смотреть. Не только Сунагава и тех, кто был напрямую замешан в этом деле, впечатлила реакция директора на ситуацию. Популярность Это постепенно росла в библиотеке. Вероятно, должно было соответственно вырасти и число сторонников его стратегии «равновесия». Низкий жужжащий звук прервал их разговор. Это был мобильный Шибасаки. - Прости, – сказала она и взяла трубку. – Алло. По ее резкому тону и тому, как она отвернулась, Ику поняла, что звонил Асахина. Отношения Шибасаки с Асахина занимали неопределенное место в ее мире, и, было тому причиной смущение или простая неопытность, но она всегда держалась с ним холодно. - Обед? Хорошо, но обеденный перерыв у меня сегодня поздно. Они быстро обговорили детали, и вскоре Шибасаки повесила трубку. - Асахина-сан? – спросила Ику. Шибасаки кивнула со слегка раздраженным видом, какой у нее бывал, если дело касалось Асахина. - Он сказал, что хочет услышать об инциденте с «Колкими Обзорами Библиотекаря». Этот парень новости узнает почти так же быстро, как я. Ику знала, что насмешливые комментарии на тему романтики только добавят упрямства Шибасаки, поэтому она просто заметила: - Он точно с энтузиазмом к своей работе относится. - Так и есть. Хотя бы в этом я должна отдать ему должное. Значит, теперь она его немного больше уважает? – так Ику истолковала этот равнодушный ответ.

Прошло десять дней после переполоха. Во время обхода по библиотеке с Тедзука Ику столкнулась с Сунагава, главным действующим лицом всего скандала. Он паковал что-то в коробки перед одной из многочисленных кладовых, окружавших справочный отдел. Ику не была настроена на доброе отношение к Сунагава – его рецензии обидели ее критикой на ее любимые книги, не говоря уже о причиненных библиотеке проблемах. Тедзука, похоже, собирался предложить ему помощь, но Ику это проигнорировала и специально ускорила шаг. - Эй, помогите мне это унести, а? – позвал Сунагава. Она мысленно раздраженно вздохнула. Тедзука, конечно, тут же согласился, так что ей пришлось тоже помогать. Сунагава надо было занести в кладовую несколько картонных коробок, и она тоже одну взяла. Пока они шли вместе, Ику молча сохраняла угрюмое выражение. Тедзука не относился к тем, кто стал бы помогать разрядить обстановку, так что, наконец, неловкая атмосфера стала невыносимой для Сунагава. - Эм… ты злишься из-за проблем на прошлой неделе? Наверное, его коллеги уже не раз осуждали его из-за того скандала, так что он мог спрашивать напрямую. - Я не злюсь из-за проблем на прошлой неделе. – Ику наградила Сунагава сердитым взглядом. – Я была лично оскорблена сайтом еще до всей этой шумихи – то, что он обернулся юридическим кошмаром, ничего не значит. Даже если бы этого не произошло, я бы все равно тебя презирала. - Какого черта? – пробормотал себе под нос Сунагава. – Слушай, я знаю, что был неосторожен… - Бога ради, я тебя не за неосторожность критику, – перебила его Ику. Она никогда не пыталась уклоняться от ссор. - Эй, успокойся, – попытался вмешаться Тедзука, пока все еще хуже не стало. - Не лезь, – рявкнула на него Ику, наградив сердитым взглядом. Он снова повернулся к Сунагава. - Сдавайся, – коротко посоветовал он и отошел. Тедзука – как и любой член отряда Додзе – знал, как сильно злили Ику обзоры Сунагава. - Не знаю, скольким людям нравился твой проект, но я точно знаю, что некоторых читателей ты ранил, полив грязью их любимые книги. Я считаю, что задача библиотеки – предоставлять книги любителям читать, и потому Силы Библиотеки книги защищают. Твой проект и то, что ты писал, не соответствовали целям библиотеки, – произнесла она презрительно, вспомнив, что Додзе и Комаки рассказали ей о Мари. Сунагава помрачнел еще больше. - Но библиотекари заслуживают такую же свободу самовыражения… - Хочешь поспорить? В настоящей драке я тебя за три секунды сделаю. – Ику сварливо выпятила подбородок, и Сунагава съежился. – Проблема в том, что это висело на официальном сайте библиотеки – как ты понять не можешь? Ты волен заводить собственный сайт, сколько влезет, и там хоть до посинения своей свободой пользоваться. Но «свобода» не означает нападки на отдельные книги на странице, связанной с сайтом библиотеки. Читатели в любом случае посчитают, что эти материалы всю библиотеку представляют! Они будут считать, что вся библиотека пренебрегает их любимыми книгами! – крикнула Ику, и, поскольку она знала, как была задета Мари, голос ее звучал грубо. - Люди, которые все еще будут сбиты с толку после прочтения вывешенного предупреждения… - Лучше извинись, пока я тебя не придушила! Казалось, Ику и правда готова отбросить свою коробку. Сунагава в ужасе отскочил от нее, врезавшись в пожароустойчивую дверь. Это был вход в кладовую. - Пока! Ику бухнула свою коробку на те, что держал Сунагава. Особо мускулистым он никогда не был и пошатнулся от удара, едва не упав на спину. Это зрелище немного ее успокоило, и Ику умчалась, оставив Сунагава. Тедзука нагнал ее через пару минут; наверное, еще немного помог Сунагава. - Ну, это было незрелое поведение – заметил он, подняв брови.          

* * *

Через несколько дней после того, как Тедзука внезапно стал свидетелем горячего столкновения Ику и Сунагава, он и сам столкнулся с серьезным затруднением во время вылазки после работы. Приглашение поступило по телефону общежития. - Сколько лет прошло? – голос и лицо его брата были спокойными, как будто он забыл о разладе при их прошлом расставании. - Пять, – напряженно ответил Тедзука. - Не думал, что ты и правда согласишься встретиться. - Но ты все равно меня пригласил. Тедзука не отвечал на звонки Сатоши на мобильный, но такая защита не работала с телефоном общежития. Он не смог набраться смелости, чтобы спорить на счет встречи в кабинете управляющего общежитием. Сатоши назвался его братом, а гордость Тедзука не позволяла ему показывать посторонним семейные ссоры. Он так же задолжал брату за информацию по делу Комаки. Попросив тогда Сатоши о помощи, он все время ждал, когда его брат попробует использовать этот долг себе на пользу. Тедзука выбрал местом встречи кофейню в Кичиджодзи через две остановки от Библиотечной Базы. Он не хотел встречаться там, где его могут увидеть соседи по общежитию. Сидевший напротив него Сатоши выглядел так, как и сам Тедзука мог выглядеть через восемь лет. Им всегда говорили, что они похожи, и в свои двадцать три Тедзука так сильно походил на молодого Сатоши, что это его раздражало. - Когда ты попросил меня о том одолжении, я подумал, не смягчилось ли твое ко мне отношение, – мягко произнес Сатоши, не став ходить вокруг да около. Такая прямота была типична для его брата. – Твой сосед… Сунагава-сан, да? Возможно, он спрашивал тебя, но… не хочешь присоединиться к моему «Проекту Библиотеки Завтрашнего Дня»? - Даже спустя пять лет ты думаешь лишь о том, как меня использовать. – Эти слова слетели с его губ до того, как он успел их обдумать или взять себя в руки. Тогда он понял, что в тайне надеялся на что-то более ласковое от своего брата. – Ты просто хочешь, чтобы казалось, будто твоей группой управляют два сына Президента Тедзука, да? Я добавил бы твоему проекту правомерности. - Что, ты из-за этого дуешься? – разочарованно ответил Сатоши. Ответ Тедзука замер у него на языке. Он был унижен – выбрав и подвергнув прямой атаке одну эмоцию среди множества других, Сатоши собрал и отбросил одним-единственным словом все чувства Тедзука. - Я пригласил тебя не потому, что ты мой брат. Мне не нужны некомпетентные люди, даже если они мои родственники. Ты был бы мне нужен и не будь между нами кровных уз. Это было высокомерное заявление в духе Сатоши. Но оно странным образом очаровывало; Тедзука вынужден был признать, что его брат обладал определенным магнетизмом. Вероятно, так он и собирал вокруг себя людей. - …тогда ты не мог знать, буду ли я тебе полезен. «Тогда» - когда Сатоши ушел из дома. Тедзука вложил в эти слова язвительность, но Сатоши как будто ничего не заметил. - Я знал, что ты окажешься полезен, - спокойно возразил он. – Все-таки, ты мой брат. Такое своячество бесстыдно противоречило его недавним словам – хотя те, кто идеализировал Сатоши, вероятно, посчитали бы это проявлением братской любви. Даже Тедзука, знавший уловки брата, был немного тронут. Как будто пытаясь отмахнуться от такой реакции, он сказал: - Мои чувства не изменились с нашей прошлой встречи. Его противостояние планам Сатоши – включавшим участие в цензуре ради долгосрочных целей – довело его до вступления в боевой отряд. - Ясно. Это плохо, – с готовностью отступил Сатоши. Должно быть, Тедзука выглядел озадаченным, потому что его брат усмехнулся. – Не смотри на меня так. Я не сдался. Ты слишком одарен, чтобы я так просто от тебя отказался. Но я был слишком нетерпелив и, признаться, надеялся – ошибочно – что ты пойдешь на поводу у своих чувств. …Мои чувства. Как ты можешь говорить о моих чувствах? - Я постараюсь немного сильнее, – сказал ему Сатоши, беря счет и вставая. Тедзука поднял взгляд, как будто пытаясь перехватить его, и Сатоши произнес: – Позволь брату угостить тебя кофе. Все-таки пять лет прошло. Поскольку было бы ребячеством поднимать шум из-за такой мелочи, он кивнул в знак благодарности. Глядя, как его брат уходит прочь уверенной поступью, Тедзука сообразил с запоздалым отчаянием, что они ни разу не упомянули их отца или мать.        

* * *

Шибасаки, всегда принимавшая от Асахина только приглашения на обед, согласилась поужинать с ним отчасти из-за серьезного выражения, с которым он ее упрашивал. «Я хочу поговорить с Вами без спешки, когда Вы свободны. То, что я скажу, может Вас озадачить, так что лучше нам обсудить это, когда Вам не нужно будет возвращаться на работу» - так что им оставалось лишь встретиться после ее работы, а поскольку заканчивалась она не раньше семи вечера, когда закрывалась библиотека, глупо было бы не поговорить за едой. «Вынуждена спросить – Вы ведь не собираетесь мне предлагать встречаться? Если этими мелодраматическими намеками Вы меня просто выманить пытаетесь, я сильно на Вас разозлюсь», - предупредила она. Асахина казался обиженным. «Сейчас такие вещи не озаботили бы Вас настолько, чтобы на Вашу работу повлиять». Такая непринужденная откровенность была признаком плохого влияния Шибасаки. Чтобы не вызывать подозрений у других членов Сил Библиотеки, они специально выбрали в качестве места встречи дорогой ресторан. Поскольку предложил его Асахина, было решено, что ему и платить. В такой ресторан Библиотекарь Первого Класса не мог постоянно захаживать. Даже их начальство ходило сюда только по особым случаям. Поскольку неформальная одежда выглядела бы неуместно, Шибасаки слегка принарядилась. Асахина надел костюм. Когда они встретились, секунду он смотрел на нее, очарованный, а затем скромно улыбнулся. - Вы как будто другой человек. - То же и Вас касается, – ответила она. – Хотя Вам бы не помешало костюм получше купить, раз Вы их так хорошо носите. - Тц, Вы безжалостны, – сказал он, одергивая рукав. – Размер не тот или еще что? - Я говорю о материале. Дешевая ткань Вам не идет, раз Вы такой красавчик. - Мне и правда тяжело сказать, комплимент это или оскорбление… Вернувшись к своей обычной манере общения, они вошли в ресторан. Но даже когда они сделали заказ и приступили к еде, Асахина отказывался переходить к главной теме. После нескольких попыток Шибасаки расспросить его, он сказал: - Раз уж мы здесь, можно и едой насладиться. Это хороший ресторан, и Вы только при таких обстоятельствах готовы согласиться поужинать со мной. Поэтому, в итоге, за ужином они праздно болтали. Со стороны они должны были выглядеть как подходящая друг другу пара. Но во время ужина выражение Асахина становилось все тревожнее. По бледности его лица Шибасаки могла определить: что бы он ни собирался ей сообщить, ничего приятного ждать не приходилось. Ее опасения подтвердились, когда они потягивали свой кофе после еды.  Слова Асахина потрясли Шибасаки до глубины души. - Первая Библиотека Мусашино предположительно избавлялась нелегально от книг. Я получил информацию от своего друга, журналиста из одной газеты. Две мысли тут же пришли на ум Шибасаки, и одна из них слетела с ее губ прежде, чем она успела остановиться. - Невозможно. Если бы подобное происходило в библиотеке, как бы сильно участники ни старались это скрыть, они просто не могли помешать ей узнать обо всем. Она настолько была уверена в своих способностях. Асахина посмотрел на нее с жалостью. - Видите ли… масштаб очень маленький. Настолько маленький, что даже Вы могли не заметить. Обнаружь она это и смогла бы остановить до того, как обо всем узнала пресса. Она досадливо закусила губу. Затем Асахина озвучил вторую мысль, посетившую Шибасаки, когда она услышала новости. - Мой друг думает сообщить об этом как о втором случае современного сожжения книг. Она почувствовала, что вздрогнула. Полный позор для библиотеки. Библиотеки, в которой она работала. - …Что бы Вы ответили, скажи я, что могу отговорить его от обнародования информации? Шибасаки подняла голову. - …что Вы сейчас сказали? Ее отчаянный голос ей самой казался жалким. Асахина выдавил бледную болезненную улыбку. - Это близкий друг, и он задолжал мне. Я могу попросить его не писать статью. Итак… – Да, в его голосе слышалась боль, боль и смятение. – Масштаб очень, очень маленький. Если бы Вы могли исправить все так, будто ничего и не случалось… - …я спасла бы Первую Библиотеку. Не только Первую Библиотеку Мусашино. Честь всего библиотечного мира. По ее собственным ощущениям, Шибасаки молчала довольно долго. Когда она отпила кофе, пытаясь успокоиться, то обнаружила, что он остыл. Температура кофе подсказала ей, как долго сидел терпеливо Асахина, давая ей время взять себя в руки. - Сколько Вы сможете удерживать его от публикации? Уточняя детали, она избегала главного вопроса. - Пожалуй, до конца завтрашнего дня. - Простите, – произнесла Шибасаки, закрывая лицо руками. – Я не могу ответить прямо сейчас. Дайте мне немного времени. Если позволю себе ответить прямо сейчас, я знаю, что именно скажу. И Шибасаки изо всех сил старалась удержаться от этих слов. - Завтра. Я отвечу завтра. Сегодня мне просто надо вернуться домой. - Я понимаю, – сказал Асахина. Он кивнул. – Выпьем еще по чашечке кофе? «Дай себе время немного успокоиться, прежде чем домой идти» - таким был скрытый смысл. Шибасаки беспомощно кивнула в ответ на это заботливое предложение.

- С возвращением!.. что случилось? – приветственная улыбка Ику стала недоуменной. – Ты заболела? Тревожный вопрос подсказал Шибасаки, насколько должно было побледнеть ее лицо. - Да нет. Но на улице холодает, так что пойду приму ванну, чтобы кровообращение восстановить. В ванную она отправилась так же и затем, чтобы успокоить бурлящие эмоции, и отмокала там почти час. Когда Шибасаки вернулась в комнату, Ику поприветствовала ее и потянулась к электрическому чайнику. Их кружки уже стояли на столе, видимо, в ожидании возвращения Шибасаки. - Зеленый чай пойдет? – Использование одних и тех же кружек для зеленого и черного чая и кофе было частью жизни в общежитии. От простой заботы ее простодушной подруги у Шибасаки внезапно навернулись слезы на глаза. Она умело подавила их с  легкостью, выработанной богатой практикой. На тот момент она скрывала свои слезы от других почти так же инстинктивно, как дышала. - Вы поссорились? Эта мысль даже не приходила ей в голову до вопроса Ику, но задним числом казалась очевидной. Если женщина уходит на встречу с мужчиной и возвращается белее простыни, после тревоги за ее здоровье следует вопрос, не случилось ли у них ссоры. «О, да, мы немного повздорили». Шибасаки подумала, что будь ее способность к суждениям на обычном уровне, она бы соврала и ушла от темы – а затем криво улыбнулась себе. Проблема была не в ее суждениях. Проблема была с ее нервами. Признавшись себе в этом, она расслабилась. - Нет, дело не в этом, – первым делом заверила она Ику. – Кстати, – продолжила Шибасаки, обращаясь к новой теме, – я кое-что хотела у тебя спросить – гипотетически, конечно. – Ей не хотелось обременять Ику знанием проступков библиотеки, поэтому она быстро придумала похожую ситуацию. Если она использует самые простые слова… – Представь, что тот, кого ты любишь или сильно уважаешь, участвовал в преступлении. - Стой-стой, почему ты такую жуть спрашиваешь? Только не говори, что Асахина-сан… Это была довольно предсказуемая догадка, и глаза Ику тревожно округлились. - Нет, конечно! Разве стала бы я уточнять «тот, кого ты любишь», говоря о нем? - О, хорошо… Хотя теперь мне немного жаль Асахина-сан… - Ну, пожалуй, можно сказать, он пробудил этот вопрос, – произнесла Шибасаки, возвращаясь к текущей теме. – Итак, этот человек замещен в неком преступлении, и как раз перед тем, как это станет достоянием общественности, ты узнаешь, что можешь все исправить, будто ничего и не случалось. Как ты поступишь? - Что? – Ику, которая и в лучшие времена звезд с неба не хватала, озадаченно наклонила голову в ответ на окольную формулировку Шибасаки. Видимо, ей требовалось время, чтобы переварить вопрос. – Эммм… в принципе… – Взволнованная Ику подняла голову. – Будь у меня возможность замять преступления любимого человека, пошла бы я на такое? Типичное для Ику прямое обобщение обрушилось на Шибасаки словно удар кирпича по голове. - Я бы… хмммм… Я бы уговорила его самого сдаться, наверное. Будь это тот, кого я люблю или уважаю, мне бы не хотелось усугублять его преступление. Если бы всплыл тот факт, что я все замять пыталась, у него бы еще большие проблемы начались, верно? Шибасаки перестала слушать ответ Ику еще на середине. Замять. Это честное слово обрушилось на нее тяжелым ударом. К этому сводился вариант, над которым она страдала. Хотя, на самом деле, это даже не было вариантом. Это была чушь. Она была уверена, что если бы заранее узнала о преступлении, то смогла бы его предотвратить. Поэтому предложенная Асахина кнопка перезагрузки временно сбила ее с толку. Но кнопка перезагрузки не смогла бы помешать преступлению свершиться. Все было потеряно, когда кто-то узнал о произошедшем. От правды никуда не деться. - Касахара. – Шибасаки перебила Ику, все еще что-то говорившую, и внезапно объявила: – Я тебя обожаю. - Прошу прощения?! – Ику посмотрела на нее так, будто она с ума сошла. – Ты задала мне трудный вопрос, а потом внезапно к этому пришла? Я так усердно думала над проблемой, а ты даже не слушала, так ведь?! - О, милая, прости, что попросила о таком трудном деле. - Минуточку, хочешь сказать, я думаю с трудом?! - Хочешь представить доказательства обратного? – ответила Шибасаки. Ику замолкла, подавленная. После минутного ворчания, она обиженно ответила: - …нет.

Она позвонила Асахина на следующий день во время своего обеденного перерыва.  Он взял трубку после первого гудка, а значит, ждал ее звонка. Его голос звучал немного сонно – возможно, прошлой ночью он плохо спал. После разговора с Ику Шибасаки спала спокойно. Теперь она ощутила из-за этого укол вины. - Я решила притвориться, что никогда не слышала того, что Вы мне прошлым вечером рассказали. Асахина помолчал, а затем спросил осторожно: - Вы уверены? - Да, – тут же ответила она. - …Слава Богу. – Голос Ассахина зазвучал заметно расслабленнее. – Рассказав все Вам, я начал думать, что случится, если Вы и правда примете мое предложение. Я решил, что рассказать Вам было ошибкой. - Вы меня недооценили, – солгала она. Это была поза чистой воды, но, возможно, Асахина это знал. - Теперь я могу с чистой совестью в Вас влюбиться. Хотя его чувства были очевидны по его поведению и речи, да и по тому, как он в первый раз пригласил ее, он впервые прямо заговорил о них. - Знаете, даже если попробуете очаровать меня в минуту слабости, это не сработает. Мне тяжело угодить. - Не можете хоть немного очароваться, ради меня? – ответил Асахина с легкой иронией.            

* * *

Инцидент раскрылся не так, как того ждала Шибасаки. Это внезапно созвал пресс-конференцию, на которой заявил, что некие лица в Первой Библиотеки Мусашино решили избавиться от отдельных книг вопреки официальной политике. Он объяснил, что поступил анонимный звонок, и после расследования полученной информации, она оказалась правдивой. Все изъятые книги принадлежали авторам, поддерживавшим Закон о Развитии СМИ – всего пара десятков томов. Произошедший пару лет назад «инцидент с сожжением книг» включал изъятие книг, бывших мишенью цензуры Комитета по Развитию СМИ. Так что, хотя методы были схожи, цели полностью отличались. Так звучало официальное заявление Это по этому делу: «Количество пострадавших книг невелико, и злоумышленниками управляло их страстное неприятие цензуры. Тем не менее, библиотека никогда не должна подвергать гонениям никакие книги, поэтому я считаю этот инцидент по-настоящему прискорбным. Мы продолжим расследовать это дело и примем соответствующие меры, а пока я хотел бы извиниться перед авторами пострадавших книг, Комитетом по Развитию СМИ и, наконец, нашими читателями». Это был второй пример ошибки, которая не должна была совершаться внутри библиотеки. Но библиотека сама огласила произошедшее и извинилась, а изъятие книг было вызвано отвращением к цензуре Закона о Развитии СМИ. Поэтому большинство СМИ, даже описывая сам инцидент, оставляли щепотку сочувствия к библиотеке. - Это был неожиданный поворот, – прямо озвучила Шибасаки свои тревоги Асахина, когда он позвонил.     - Вам не кажется, что Вы слишком сильно над этим задумываетесь? Оглашение Это инцидента едва позволило библиотеке сохранить нетронутой репутацию. Шибасаки с самого начала задавалась вопросом, не управляет ли кто-то ситуацией, чтобы обеспечить библиотеке минимальный ущерб. Ее подозрения тут же безжалостно упали на Асахина. - По-моему, это довольно грубое предположение, – мягко возразил он. Его реакция – ну, для него она была вполне нормальной. - Простите, – извинилась она. - Это лишь моя догадка, – предупредил Асахина, – но у моего знакомого журналиста много связей в библиотечном мире и Министерстве Юстиций… он мог сообщить кому-то из них. По информации Шибасаки Инамине в число этих связей не входил. Возможно, Это? Тут уже был другой вопрос. - Мне это не нравится, – прошептала она себе под нос. Вероятно, ее замечание было услышано через телефон, потому что Асахина спросил «Что?», но Шибасаки повесила трубку, не ответив.

СМИ, возможно, и отнеслись к инциденту сочувственно, но библиотечный мир – нет. Можно было даже сказать, что без внешнего давления, внутренние поверки и ограничения стали еще жестче. Хотя библиотека изо дня в день боролась против цензуры и Комитета по Развитию СМИ, принципы библиотеки требовали совершенно нейтральной позиции по отношению ко всем книгам и идеологиям – даже тем, что поддерживали Закон о Развитии. Предыдущий «случай сожжения книг» проводился во имя цензуры Закона о Развитии СМИ, но в этот раз можно было сказать, что библиотека сыграла противоположную роль и использовала цензуру против Закона о Развитии. Сторонники Комитета по Развитию СМИ, в частности, использовали этот довод как внушительное оружие. К тому же, поскольку было доказано, что инцидент стал итогом чересчур рьяной преданности принципам библиотеки, правительственный лагерь видел в этом шанс набрать очки, потерянные во время прошлого случая сожжения книг, и сурово раскритиковал принципиалистов. То, как Это обнародовал инцидент, стало удачей для библиотеки – он идеально справился с ситуацией, и библиотеку ждал лишь минимальный уровень позора. И все же, удачный исход и умения их директора не должны мешать библиотеке глубоко задуматься над произошедшим, утверждал правительственный лагерь. Их причины считать этот инцидент таким же серьезным, как и прошлый – дошедший до законных действий – были прозрачны, но, в данном случае, оправданы. Если бы Это принадлежал к сторонникам принципов библиотеки, они бы, наверное, стратегически признали на словах его таланты, но с момента своего назначения Это сохранял позицию стойкого нейтралитета. Так что когда правительственный лагерь попытался узнать у него имена участников инцидента, как нейтральная сторона, он тут же согласился. Администрация Первой Библиотеки Мусашино, Библиотекарь Первого Класса Сунагава Казуки. Анонимный наводчик указал на него и только него одного. Правительственный лагерь тут же собрал следственную комиссию под предлогом выявления всех фактов по делу. Но это было лишь оправдание, чтобы развернуть охоту на ведьм среди принципиалистов. Из-за давности события, от этой темы тяжело было надолго отойти.

- Мне не кажется, что Сунагава был таким яростным принципиалистом, – поделилась Ику с Додзе, ее напарником в тот день.  Для Ику новость о том, что злоумышленником оказался Сунагава, стала полной неожиданностью. По его «Колким Обзорам Библиотекаря» было видно, что его ценности совершенно противоположны идеям принципиалистов – и естественное почти всеобщее отвращение верного принципам библиотеки Спецназа было тому подтверждением. Члены отряда Додзе тоже так считали, особенно Комаки, питавший к сайту тихую, глубоко укоренившуюся ненависть из-за пережитого Мари. - Не знаю, сделал ли он это спустя рукава, или его занесло, или еще что… но не думаю, что его особо волновали причины или принципы, стоявшие за его поступком. Ику казалось, что он просто увлекся во время написания своих рецензий и, в итоге, допустил оплошность, вылившуюся в этот небольшой скандал. При их последующем столкновении он казался слабовольным и вялым. Она явно не ощутила страсти «ярого страдальца принципиалистов», которого защищали сторонники принципов библиотеки и осуждал правительственный лагерь. - Да, но он так же не возражал, когда его определили и начали допрашивать как принципиалиста. Нельзя просто спросить, каким он кажется на поверхности. В любом случае, посмотри на список книг, которые он пытался убрать – можно спокойно называть это действиями в соответствии с идеологией приверженцев принципов библиотеки. – Ику не могла с этим поспорить, поэтому замолчала. Но Додзе, видя ее недовольное выражение, продолжил успокаивающим тоном. – Ну, когда следствие закончится, нам сообщат факты. Подожди до тех пор. Следствие проводилось с целью уточнения фактов по делу, и, чтобы не допустить подделки улик или доказательств, пока все не прояснится, никаких заявлений о ходе расследования не делалось. - Кажется, ты весьма сурово с Сунагава обошлась. Угрожала его «за три секунды сделать» или «придушить»? – спросил Додзе. Голова Ику дернулась. - Где Вы это услы… – начала спрашивать она, прежде чем поняла – кто еще мог рассказать, кроме Тедзука? Вот ублюдок, обиженно подумала Ику. Додзе посмотрел на нее серьезно. - В твоем случае это не праздная угроза. Не ломай его мужскую гордость. - Н-но то, как он мог лишь глупые отмазки придумывать, было совсем не по-мужски! - В каком-то смысле, тяжело найти мужчину, мужественней тебя. Не будь с ним так строга. - Э-это было лишним! Просто лишним, сэр! Я требую, чтобы Вы забрали свои слова назад и извинились! – обрушилась она на него. Додзе мягко потрепал ее по голове. - Слушай, забудь о Сунагава. Ему и так досталось от коллег и соседей, и, похоже, он сильно приуныл из-за следствия. – Додзе добавил с горечью в голосе: – И правильно; это просто насмешка над правосудием, как обычно. Ику удивленно склонила голову. Прозвучало почти как если бы… - …Вас никогда раньше следственная комиссия не допрашивала, инструктор Додзе? Додзе машинально скривился; это была очень характерная реакция. Он не мог соврать с легкостью. - Серьезно? Да ну! За что? - Разве так стоит со старшим офицером разговаривать?! – Его требование соблюдения формальностей было явной попыткой уйти от вопроса. - Так за что же, сэр? Какая-то ошибка правительственного лагеря? – Сторонники правительства были известны в Силах своей большей беспринципностью во время расследований, так что такое предположение было вполне естественным. – Вы ввязались во что-то, или Вас втянули? Ику и в голову не пришло, что Додзе сам мог оказаться злоумышленником. Она с большей легкостью представляла, как он берет на себя ответственность за чужие выходки, как обычно происходило с Генда. Генда делал множество вещей, могущих подвергнуться критике правительственного лагеря. На самом деле, его скандальный метод разбирательств с похищением Командующего Инамине сразу стал оружием в руках правительственного лагеря. - Касахара. – Голос Додзе звучал серьезно. Он сглотнула и рефлекторно наклонилась вперед, заглядывая ему в глаза. Он продолжил. – У каждого в прошлом есть, по крайней мере, один случай, который он не хочет обсуждать. Ты меня понимаешь? - Что?.. Пока она пыталась понять, что он имеет в виду, Додзе громко заявил: - Хватит! – он быстро пошел прочь. – Своей властью старшего офицера, я запрещаю тебе снова поднимать эту тему! - Угх, Вы из старшего офицера в тирана превратились! Знаете, у Вас нет полномочий такие приказы раздавать! - Заткнись! Хватит разговоров! Ты свободна! …это намек на какую-то тайную слабость, которую он скрывал?! Она пошла следом, продолжая неустанно расспрашивать его, но Додзе упорно молчал. Под конец его настроение настолько испортилось, что он кричал «Заткнись!» каждый раз, стоило Ику открыть рот.             Она попыталась переключиться на Комаки, но тот ответил со своей обычной неподкупностью: - Если Додзе не хочет что-то тебе говорить, я не могу выдавать его секреты у него за спиной. Остальных тоже бессмысленно спрашивать, – предупредил он. – Никто в Спецназе не предаст Додзе в делах, касающихся его гордости. Было жалко сдаваться, когда она наконец-то нашла прореху в защите Додзе, но сделать она ничего не могла, так что Ику неохотно забросила свои расспросы. 

* * *

Спустя пару дней Генда вызвал Додзе в свой кабинет после утренней планерки и закрыл дверь. Закрытая дверь могла означать только личное дело или плохие новости, и остальной отряд изнывал за работой, не зная, что же это было. Наконец… - НЕВОЗМОЖНО! – разгневано проорал Додзе с громкостью, преодолевшей закрытую дверь, как будто ее там и не было. – Сэр, это какая-то ошибка! Пожалуйста, не заставляйте меня выполнять этот приказ! - Мне плевать, чего ты там хочешь, просто сделай это! – голос Генда был не менее разгневанным. Через какое-то время они, похоже, постарались приглушить свои голоса. Тем не менее, все равно было ясно, что в кабинете продолжался отчаянный спор. Наконец, дверь открылась. Додзе заговорил, не глядя никому в глаза. - …Касахара. Зайди. Комаки и Тедзука бросили на нее встревоженные взгляды, но внимание самой Ику было приковано к страдальческому, возмущенному выражению Додзе. Забудем про меня – Вы-то в порядке? Она была так занята тревогой о Додзе, что забыла о собственных волнениях и зашла в кабинет на удивление спокойной. Ику встала перед Генда, рядом с Додзе. У Генда тоже было горькое выражение на лице. Она поняла, что он явно не хорошие новости сообщить готовился. Казалось, секунду Генда не мог подобрать слов, что было для него редкостью, а потом, наконец, неохотно заговорил. - Следственная комиссия, занимающаяся делом Сунагава, вызывает тебя на допрос. – Она не поняла, что он имеет в виду, поэтому не знала, что сказать. – Похоже, Сунагава назвал тебя сообщницей в своих преступлениях. Прошу прощения?! Это неправда! Твою мать, Сунагава! Вместо того, чтобы сразу ответить агрессивным комментарием, как она делала это обычно, Ику оглянулась на Додзе, стоявшего рядом с ней с угрюмым лицом. Загадочная вспышка гнева Додзе, удивившая и озадачившая всех по ту сторону двери, оказалась возмущением от ее имени.            «Невозможно» - инстинктивно заявил он. Такое полное доверие помогло ей сохранить выдержку. - …Я ничего такого не помню, сэр, – спокойно ответила она, удивленная собственным самообладанием. - А ты довольно спокойно к этому отнеслась, – заметил Генда. Ику снова покосилась на Додзе. - Мне кажется, кое-кто уже разозлился за нас обоих. Додзе не посмотрел на нее, но его уши покраснели. Наверное, он смутился из-за того, что вышел из себя – таким уж он был человеком. Но, скажи я ему, что радуюсь тому, как он разозлился и потерял самообладание – какой счастливой меня сделала настолько сильная его вера в меня – наверное, он разозлился бы на меня. - Сделаешь? – коротко спросил Генда. Ику кивнула. - Я должна очистить свое имя, – решительно произнесла она. Ей хотелось, чтобы Генда и Додзе рядом с ней услышали ее решительность. Она надеялась, они поймут: своей смелостью Ику во много обязана вере в нее Додзе. Когда они вышли из комнаты, Додзе пробормотал: - Ты сможешь это вынести? Его тревога, вероятно, основывалась на личном опыте общения со следственной комиссией. Она резко вздрогнула, осознав: ее ждет испытание настолько неприятное и жестокое, что у Додзе до сих пор сохранились о нем горькие воспоминания. И все же. - По крайней мере, это следствие Сил Библиотеки – уже лучше, чем допрос, который недавно инструктор Комаки пережил. В любом случае, – она повернулась к Додзе с насмешливой ухмылкой, – ежедневные издевательства надо мной некоего дьявольского инструктора наконец-то окупятся.     Ику ожидала, в лучшем случае, досадливую усмешку, но он улыбнулся ей на удивление нежно. - Молодец, – произнес Додзе, снова погладив ее по голове.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5: Что Ждет Библиотеку в Будущем?

Отряд Додзе в тот день занимался тренировками, но они обменялись планами во время утренней планерки, посвященной повестке Ику. Днем Ику предстояло впервые предстать перед следственной комиссией. Посреди объяснений Генда Тедзука в гневе поднялся, не в силах сдержаться. - Тедзука, куда это ты собрался?! – низкий голос Генда заставил его остановиться. Тедзука, с редким для него раздражением, выпалил: - В Администрацию, сэр. Собираюсь спросить Сунагава, что за игру он ведет. - Сядь, – спокойно приказал Додзе. – Сунагава получил медицинскую справку, согласно которой он заработал какую-то болезнь из-за стресса, так что ему разрешили вернуться домой для лечения. Наверное, сейчас он уже там. Следствие, рассматривающие его личные действия, будет приостановлено до его возвращения. Вероятно, Генда его самого утихомирил таким же перечислением фактов, потому он и смог так спокойно их повторить. - Он просто назвал удобную замену и сбежал! Этим утром он ни словом не обмолвился о больничном! Разве такое обычно соседям не сообщают? Это очень подозрительно! - Я понимаю твои чувства, но не говори того, о чем потом пожалеешь. Сейчас неспокойные времена. Твои слова могут потом использовать против Касахара.   Слова Генда, пусть и произнесенные с некоторой неохотой, возымели желаемый эффект. Спор Тедзука с Додзе доказывал, что обычной силы Додзе для его усмирения недостаточно. - Вопрос в том, почему он назвал им Касахара-сан, – произнес Комаки, переходя к сути проблемы. – Есть какие-нибудь идеи? Ику начала было качать головой, но потом нахмурилась. - …ух, я как-то повздорила с ним из-за его обзоров. - Сейчас это неважно, не волнуйся, – тут же заверил ее Додзе. – Они слишком строги, чтобы у него сама мысль появилась о мести за личные разногласия. Ику знала, что Додзе и сам пережил следствие, так что его утверждение ее успокоило. Но Тедзука, судя по всему, не убежденный, нахмурился. - Он когда-нибудь подходил к Вам со странными идеями? У вас случались особенно серьезные разговоры? – уточнил Комаки. На этот раз Ику твердо покачала головой. - Честно говоря, сэр, не будь он соседом Тедзука, я бы его и не вспомнила, хотя мы в одном классе были. Он не выделялся, а близко мы не общались. Хотя его обзоры меня разозлили, поэтому я высказалась, когда встретила во время обхода. - Я тоже с ней был. Касахара и правда просто высказала ему все; Сунагава едва ли хоть слово сказал. Я могу подтвердить этот факт. Тедзука, вероятно, считал, что помогает, но их начальство лишь криво усмехнулось. Ику пришлось бороться с порывом сказать им: «Вы что сделать пытаетесь, еще больше меня смутить?». Затем Комаки скрестил руки. - Этого я и боялся. Я сильно подозреваю, что Сунагава назвал Ваше имя под влиянием следственной комиссии. Ику наградила его озадаченным взглядом, как всегда не в силах проследить за его логикой. Тедзука тоже выглядел на удивление неуверенным. Никто из них никогда не сталкивался со следствиями Сил Библиотеки. - Другими словами, они нацелились на Спецназ Библиотеки, – добавил Генда, но его пояснение оказалось слишком туманным для них, чтобы понять. Разъяснять пришлось Додзе. - Последний случай «сожжения книг» устроил правительственный лагерь. Это до сих пор остается их главной Ахиллесовой пятой. Недавний позор и.о. директора Тоба ослабил их позиции еще сильнее. - Хотите сказать, этот случай может помочь им восстановить репутацию? – Тедзука предсказуемо уловил суть быстрее Ику, хотя изначально находился в таком же неведенье. - Эй! Не прерывай объяснения лишь потому, что сам разобрался в происходящем! – На этот раз Ику отчаянно хотела понять ситуацию, поскольку сама была в нее вовлечена. - Конечно, я продолжу объяснять, так что заткнись, идиотка! – проревел Додзе. – Я хоть раз сдавался раньше, чем ты успела что-то понять? – добавил он слегка обиженно. - Бедного Додзе недооценили, – со смехом поддразнил Комаки. Поскольку Тедзука, похоже, осознал всю ситуацию, Додзе обратился напрямую к Ику. - Правительственному лагерю нужно, чтобы принципиалисты оплошали. Так что этот инцидент для них манна небесная. Ику трудно было смириться с его формулировкой. - Манна небесная?.. Как может быть манной небесной то, что позорит библиотеку? - Вот тебе и логика фракций. – Додзе специально говорил резко. – Даже принципиалисты подсчитывают ошибки правительственного лагеря и используют их как оружие в критические моменты. Мы такие же. Ее инстинктивная реакция на слова Додзе – «Нет, принципиалисты другие!» - была подавлена на корню. Ей хотелось верить, что приверженцы принципов библиотеки отличаются, поскольку к ним относились уважаемые ей люди: Инамине, например, и все кто сейчас сидел с ней… Даже Додзе. За каким чертом ему надо было говорить «мы такие же». Я гордилась тем, что принадлежу к этой стороне. Я была счастлива стоять рядом с теми, чьими принципами руководит любовь к книгам. …Я гордилась тем, что была твоей подчиненной. Это внезапное, но явное осознание взволновало ее. Тревога лишила ее возможности ответить Додзе. - Правительственный лагерь предпочел бы как можно сильнее раздуть этот инцидент, чтобы компенсировать ущерб, нанесенный их собственной репутации. Поэтому они нацелились на Спецназ. - Почему? – вопрос был произнесен шепотом. - В принципе, это моя вина, – ответил Генда, в чьем голосе звучала необъяснимая гордость этим фактом. Додзе кивнул. - Командир – один из ключевых людей в лагере принципиалистов, а в Спецназе принципиалистов даже больше, чем в остальных Силах Обороны, поскольку он находится под командованием Генда. Они используют ситуацию как отмазку, чтобы запятнать имя командира. - Когда уже поймут, что ко мне грязь не липнет? - Даже если она к Вам не липнет, она липнет к лагерю принципиалистов. Пожалуйста, постарайтесь не действовать опрометчиво, – торопливо напомнил Додзе. К объяснению подключился Комаки. - А раз они пытаются запятнать репутацию Спецназа, разумнее нацелиться на новичка, они ведь самые уязвимые, верно? - Но почему Касахара? – спросил Тедзука. – Как ни посмотри, самая очевидная точка соприкосновения между Сунагава и Спецназом – это я, его сосед. Не знаю, стали бы они вообще строить планы против Спецназа, не будь этой связи. Так почему они нацелились на Касахара, минуя меня? Можно этот вопрос здесь не поднимать?! Ику бросила на Тедзука презрительный взгляд, но он ничего не заметил. Ику лучше всех понимала, почему нацелились на нее. - …хочешь, чтобы я это сейчас объяснял? – криво усмехнулся Комаки. Ику скривилась и выплюнула Тедзука: - Просто я глупее, более легкая мишень, засранец! Они, наверное, на меня нацелились бы, даже принадлежи я к правительственному лагерю – кто станет нападать на опасного человека вроде тебя, когда есть выбор? - Я… Я не хотел… - Тогда зачем спрашивал?! Нарциссизм?! Тедзука, вероятно, почувствовав, что никакие его слова не залечат ее пострадавшую гордость, неохотно закрыл рот. - Ладно, больничный Сунагава нам помешал, – произнес Додзе, возвращаясь к насущному вопросу. – В обычной ситуации Касахара бы просто опровергла обвинения Сунагава, и его показания пересмотрели бы. Но раз дело Сунагава приостановлено, тебя, скорее всего, попытаются выбить из равновесия и превратить слушание в «попугайный» спор. В любом случае, не дай им заставить себя в чем-либо признаться. Для правительственного лагеря это была битва, которую стоило начать, независимо исхода. Если бы они смогли выбить из Ику признание по ложному обвинению, то повернули бы следствие на возможные криминальные тенденции в самом Спецназе и попробовали бы раскрыть и остальные ошибки. И даже если их атака провалится, теряли они только время и силы. Поскольку Сунагава отсутствовал, а правительственный лагерь хотел выбить Ику из колеи, вероятно, слушание растянется на несколько заходов. После их совещания еще оставалось свободное время, и отряд Додзе отправился на тренировку – кроме Ику. - Усердно занимайся, пока тебя не вызовут, – сказал Додзе, передавая ей наскоро написанные от руки контраргументы, составленные отрядом после ухода Генда. Додзе, Комаки и Тедзука попытались предугадать, какие вопросы задаст следственная комиссия, и написали примеры ответов. Это было практически произведение искусства – троица смогла сжать инструкции до объема, который Ику вполне могла запомнить. Мои товарищи до глупого талантливы, подумала Ику, слегка расстроенная собственной бесполезностью. Но она отбросила эту мысль. Прямо сейчас, моя задача – впихнуть все это в мою голову. - Удачи, – произнес, уходя, Комаки, положивший руку на плечо смущенному Тедзука и подтолкнувший его к двери. Как сосед Сунагава, Тедзука, вероятно, против воли чувствовал себя виноватым в проблеме Ику. Наверное, он так же досадовал на то, что нацелились не на него, поскольку был полностью уверен в своей способности пережить любое следствие. Наконец, остался один Додзе. Он остановился у стола Ику. Когда она подняла на него взгляд – на удивление – он как будто пару секунд не мог подобрать слов, а потом указал на написанные отрядом указания и приказал: - Просто перепиши это. Сотню раз. - Сот-?!.. - Такие, как ты, ничего не запоминают, пока в голову не впечатается. Переписывай. Он как будто знал Ику в ее студенческие годы, настолько точным было его утверждение. Ее карандаш тут же завис над листом бумаги. Тень над ее столом не исчезла. Ику снова подняла взгляд и обнаружила, что Додзе смотрит прямо на нее. Привлеченная пристальностью его взгляда, она ответила тем же, пока не поняла, что они практически пялятся друг другу в глаза. Смутившись, она отвела взгляд, но не успела ничего сказать, как заговорил Додзе. - Теперь тебе тяжело придется. Не «очень тяжело» или «невероятно тяжело» - просто тяжело. Это, а так же тот факт, что предупреждение исходило от Додзе, заставило ее выпрямиться и обратиться во внимание. - Если для тебя это окажется слишком трудным, скажи мне. Это приказ. Ику не знала, что ответить, так что пробормотала что-то невнятное. - Что ты сказала?! – резко переспросил Додзе. - Есть, сэр! – крикнула она, изящно отдав честь. Выражение Додзе слегка смягчилось. - Хорошо. Помни, ты обещала. - Обещала? Вы только что сказали, что это приказ. В ответ на вопрос озадаченной Ику он лишь наградил ее тяжелым взглядом.   - Без разницы, если это тебя защитит. Расценивай, как хочешь, – отмахнулся он и вышел из комнаты.      - В любом случае, ты… – прошептала она себе под нос. Ику начала размышлять, как ей стоит рассматривать свой зарок, ощущая на сердце необъяснимую легкость.   

* * *

Ее первое слушание следственной комиссии должно было проходить с двух до трех часов в конференц-зале главного здания базы. Когда Ику постучалась и вошла, она обнаружила пятеро пожилых мужчин, ожидавших ее за длинным столом. Судя по их знакам различия, все они были Старшими Офицерами Библиотеки от Первого до Третьего Класса. Единственным Старшим Офицером Первого Класса был костлявый угловатый мужчина под шестьдесят, сидевший в центре стола. Год назад неосведомленная Ику не узнала бы его, но теперь даже ей был известен заместитель командующего базой Хикое Мицумаса, высокопоставленный член правительственного лагеря в Силах. Угх, он похож на стервятника! Такая ассоциация была вызвана нездоровым видом его редеющих волос. Ику знала, что это невероятно грубо, но острый блеск его глаз в какой-то мере оправдывал такое сходство. Хикое молча указал на стоявший перед длинным столом стул. Видимо, он предлагал ей сесть; поклонившись, она так и сделала. Он уточнил ее полное имя и должность, а затем начал допрос с неожиданно вопроса. - Вы поддерживаете лагерь принципиалистов? Она написала это всего пару десятков раз, не сотню, но ответ все равно пришел рефлекторно. Изначально он был написан слегка неразборчивым почерком Додзе. - Я только второй год в Силах Библиотеки, так что еще не задумывалась слишком глубоко о политике фракций. - Но, судя по Вашему личному делу, многие Ваши действия говорят о симпатии к принципиалистам. Например, тот случай, когда Вы пытались утверждать о своем праве свободного сбора материалов во время обучения. Она подготовилась к неминуемому упоминанию того случая, но этот удар все равно слегка ее задел. - До сих пор не понимаю, зачем Вы пытались заявить о праве, которым, как Библиотекарь, не обладали… Хикое усмехнулся, листая лежавшие перед ним документы. Остальные члены комиссии посмеивались. Ику стало жарко, ее щеки порозовели от унижения из-за явного издевательства. - Член Сил, произвольно использующий право свободного сбора материалов в гражданском книжном магазине, демилитаризованной зоне… это немыслимо. - Я раскаялась в своем поступке, – машинально ответила она. Отключи свои чувства, советовал ей Додзе. На самом деле, она совершенно не раскаялась. Молодая мать, скромно сказавшая с улыбкой, что хотела купить дочке на день рождения любую книгу, которую та пожелает. Девочка, настолько обрадовавшаяся возвращенной Ику книжкой с картинками, что выронила леденец, чтобы ее взять. Это унижение казалось сущей ерундой, когда она думала о счастье, которое смогла сохранить. - Последний, кто провернул такой трюк и правда был принципиалистом – хотя со званием Офицера Библиотеки Третьего Класса он действительно обладал правом свободного сбора… У нее екнуло сердце. Неужели?.. Ее мысли закрутились. Но… если это был мой принц… ему могли сделать выговор, как и мне. Или даже вызвать на слушание. Из-за меня. Ее непреодолимое чувство вины было сравнимо лишь с ее же непреодолимым любопытством. Кто это был? Ей хотелось спросить об этом. Принц, чье имя и лицо она забыла, тот, кого она могла преследовать лишь в своих воспоминаниях, оказался в пределах ее досягаемости. Вопрос уже был на кончике ее языка. Но… Ни в коем случае ничего не говори, если не отвечаешь на вопрос. Этого приказа Додзе во время их совещания хватило, чтобы одолеть даже ее любопытство. Список контраргументов был составлен, исходя из предположения, что Ику не станет говорить ничего необдуманного. Они не ожидали, что Ику может спросить кем был тот Офицер Библиотеки Третьего Класса, и она не могла предсказать, как после этого пойдет разговор. К тому же, запись этого допроса потом будут слушать и обсуждать. На столе перед Хикое лежал диктофон. Не говори ничего, кроме необходимого минимума. Просто отвечай на заданные вопросы. В этом случае написанные нами ответы смогут тебя защитить. Указания, которые ей приказали переписать сотню раз, были составлены ради ее безопасности. - Очень по-принципиалистки. Очень, очень принципиалистский поступок. – Хикое возобновил допрос, пока Ику все еще боролась со своими чувствами. – Более того, Ваше начальство посодействовало Вашему свободному сбору материалов. Офицеры Библиотеки Второго Класса Додзе и Комаки, а так же Старший Офицер Библиотеки Третьего Класса Генда. Технически, Комаки и Генда в то время не являлись ее прямым начальством – но, вероятно, эту путаницу устроили специально. - Общеизвестно, что Старший Офицер Генда становится правой рукой Командующего Инамине, если дело касается защиты мотивов принципиалистов в делах фракций, и принципиалисткая предвзятость Спецназа Библиотеки, которым командует Старший Офицер Генда, часто становится проблематичной. По-моему, это куда как здоровее предвзятости правительственного лагеря, хотелось сказать ей. Присущий ей боевой дух поднял голову, но она его усмирила. - Интересно, не внушили ли Вам те же принципиалисткие взгляды? Этот ответ был написан Тедзука. Отвечая, она вспомнила его красивые размашистые иероглифы. - Мне не внушали взгляды ни одной из фракций. Ику следовала за своим начальством и стремилась его превзойти по собственному желанию, а не потому, что ей мозги промывали. Человек, которого, как ей представлялось, она пытается нагнать, был слегка ниже нее. После этого комиссия начала бесконечные расспросы, пытаясь заставить ее признаться в принципиалистских убеждениях, но Ику как-то умудрялась держаться. Тогда ход допроса изменился. - Что Вы думаете о Законе о Развитии СМИ? …Началось. Ику сглотнуло. Правильный ответ был написан Комаки. Возможно, ей повезло, что ее товарищи писали инструкции от руки. Это оставляло более глубокое впечатление, чем напечатанные слова. - Я против него. Будь как можно более краткой. Чем больше слов ты произносишь, тем больше прорех открываешь противнику. - Почему? - Я состою в Силах Библиотеки. Закон о Свободе Библиотеки – смысл нашего существования. По-моему, это очевидно. Хикое фыркнул. - Вижу, домашнее задание Вы подготовили, – пробормотал он, достаточно громко, чтобы быть услышанным. Сидевший слева от него Старший Офицер Библиотеки Второго класса тоже подключился к допросу. - Как на счет цензуры? - Она нарушает и свободу самовыражения, и право знать. Думаю, цензура – по сути своей явление несправедливое. - Даже если подвергаемые цензуре материалы нарушают индивидуальные человеческие права и разглашают личную информацию? - Исправлять подобные ситуации должна судебная система. Они не узаконивают цензуру по собственной воле. Остальная часть ответа включала примеры подобных законных мер из реальной жизни, но Ику велели не упоминать их, если она не уверена, что сможет процитировать все точно, так что она и не стала. - У нас такое же отношение к цензуре, – сказал ей Старший Офицер Второго Класса. Наверное, она посмотрела на него с озадаченным выражением, потому что он сухо улыбнулся и добавил: – Приверженцы принципов библиотеки и правительственный лагерь согласны относительно главных целей Сил Библиотеки. У нас просто есть некоторые разногласия касательно путей достижения этих целей. Простите, чуть было не сказала она, но смогла перестроиться на «О, понятно». Все-таки, главная стратегия Ику заключалась в том, чтобы притвориться незнакомой с политикой фракций. И, на самом деле, в Спецназе никто не навязывал ей насильно доктрину принципиалистов. - Тем не менее, правительственный лагерь глубоко убежден, что цензура должна быть продуманной и беспристрастной. Его приверженец никогда не использует право свободного сбора, основываясь лишь на собственной прихоти. Поэтому инцидент во время Вашего обучения произошел из-за Ваших сильных принципиалистских наклонностей. Вы не станете отрицать, что изначально сильно симпатизировали сторонникам принципов библиотеки, так ведь? - Эммм… – эта внезапная уловка на миг смутила Ику, но она быстро пришла в себя. – Я и сама не уверена. - Вам не кажется, что Ваши природные принципиалистские наклонности еще больше развивают в Спецназе Библиотеки? - Не думаю, что сама могу об этом судить. Переписанные пару десятков раз ответы пришлись ей очень кстати. Единственной проблемой было… - Недавно произошел неприятный инцидент, спровоцированный членом Сил, слишком сильно ненавидящим цензуру. Они не могли предугадать, что Сунагава рассказал о случившемся, или в каком контексте всплыло имя Ику. Указания, связанные с этим инцидентом, были слишком скупы. - Я говорю о Библиотекаре Первого Класса Сунагава. Полагаю, Вы знакомы с этим делом? – спросил Хикое. - Это широко обсуждалось во всех Силах. Конечно, я слышала о нем, – ответила она кратко. - По-моему, Вы были знакомы с ним до того, как он стал темой разговоров всей базы. - Мой коллега, Библиотекарь Первого Класса Тедзука, его сосед, так что как минимум имя его было мне знакомо. Но я мало с ним общалась и считала просто одним из множества ровесников. На самом деле, Ику возненавидела его сразу после прочтения его обзоров, но выдавать эту информацию было незачем. Следственная комиссия истолковала бы ее ненависть как доказательство более близких отношений, чем существовали на самом деле. Инициативу снова перехватил учтивый Старший Офицер Второго Класса. - Библиотекарь Сунагава организовал изъятие пары десятков книг, написанных сторонниками цензуры и Закона о Развитии СМИ. Он определил свой мотив как «нежелание беспрепятственно пропускать работы защитников цензуры». Как Вы к этому относитесь? Каким-то образом ее отряд сумел написать ответ на этот вопрос. - Я понимаю чувства Библиотекаря Сунагава, но он ошибается. Когда библиотека отказалась передать полиции записи из карточки подозреваемого в убийство подростка и столкнулась с осуждением всех новостных агентств, Ику злилась из-за необходимости закупать настолько откровенно предвзятые газеты. Но Додзе и глазом не моргнул. Теперь она понимала, почему. После этого инцидента ей объяснили позицию Додзе и остального ее начальства. - Читатели имеют право знакомиться с материалами и самостоятельно оценивать их, какие бы это ни были материалы. Библиотека не должна лишать посетителей этого шанса или создавать предвзятое мнение, принижая отдельные книги. Даже если эти книги ей неудобны. Библиотека должна, по крайней мере, сохранять нейтральное отношение ко всем материалам. Ответ написали за нее, но Ику произнесла слова страстно, как будто они принадлежали ей. Если библиотека закупала десяток книг, насаждающих какую-то идею, она так же приобретала и десяток тех, что ее опровергали. Настолько далеко они готовы были зайти ради добровольного сохранения нейтралитета. -Думаю, каждый член Сил Библиотеки с пониманием относится к отвращению Сунагава к цензуре. Но, в итоге, действия Библиотекаря Сунагава равносильны применению цензуры к части библиотеки. Чему, как мне кажется, оправдания нет.  На этом подготовленный ответ заканчивался. Но Ику продолжила, не колеблясь. Она знала, что Додзе сказал бы то же самое. - Даже книги, например, поддерживающие цензуру и защищающие Закон о Развитии СМИ являются частью собрания библиотеки, и потому их следует защищать так же, как и любую другую книгу. На лицах всех членов следственной комиссии читалось одинаковое удивление. Вероятно, они изучили заранее личное дело Ику, и составленный на его основании образ определенно противоречил нынешнему высказыванию. Когда она попыталась заявить о праве свободного сбора, то, в принципе, поняла, что библиотека должна защищать даже поддерживающие цензуру книги, но отстаивать это мнение ей до сих пор не приходилось. - …это очень справедливая позиция. У меня такое же мнение по данному вопросу, – мягко произнес Старший Офицер Библиотеки Второго Класса. Хикое возобновил допрос. - Тогда почему, по-вашему, Библиотекарь Сунагава назвал Вас сообщницей по изъятию библиотечных материалов? - Я не знаю. Это было не совсем так. Додзе мог считать иначе, но Ику вовсе не казалось, что ее критика обзоров никакой роли не сыграла. Все-таки, произошло это относительно недавно, и в ситуации, когда, назвав другого, можно было выйти из-под удара, разве не вспомнил бы он имя человека, с которым повздорил в последнее время? - Если у Вас с ним были какие-то дела, их сокрытие Вам на пользу не пойдет. - У нас были отношения того рода, когда, встретив его, я с ним заговаривала, но мы никогда не обедали вместе. – Это было правдой, так что она говорила без колебаний. Как будто я захочу обедать с этим ублюдком. Какое-то время ее продолжали изводить вопросами о ее отношениях с Сунагава, но, поскольку кроме односторонней тирады Ику, они не контактировали, она упрямо повторяла им «Я не знаю». - Сунагава произвел изъятие материалов восемнадцатого июля. – Возможно, она, наконец-то, исчерпала его терпение, но Хикое перешел к показаниям Сунагава. Поскольку ее отряд не слышал никаких подробностей по этому делу, Ику было приказано ждать, пока их озвучат. У нее было такое чувство, будто она пересекла финишную черту. Середина месяца, а? Примерно тогда я с ним и поссорилась… - Как гласят его показания, «Я упаковал книги в служебном помещении второго читального зала, затем отнес их на склад в третьем административном здании. Библиотекарь Касахара помогала мне в этом, но в процессе мы поспорили и разошлись». – Видимо, на ее лице читалось смятение. – Похоже, Вы что-то вспомнили, – сказал Хикое, нанося последний удар. - Подождите… подождите минутку. Маршрут был тем же, что и в тот день, когда она помогла Сунагава отнести коробки, поругавшись с ним по дороге. Он совместил то происшествие с изъятием книг? Или – в этих коробках действительно были спрятаны книги? Но Тедзука там тоже был. Почему имя Тедзука не всплыло? Стоит ли ей говорить, что он был с ними? Она быстро решила упоминать только собственные действия. «Не говори ничего, кроме необходимого» – без сомнения, это правило все еще действовало. В любом случае, исправить ее показания было бы сложнее, чем дополнить их потом. - Описанные события имели место. - Так Вы признаетесь, что помогали и содействовали…       - Нет, сэр! – перебила она Хикое. – Я встретила Библиотекаря Сунагава, когда он паковал какие-то коробки. Он попросил помочь отнести их, что я и сделала. Когда я увидела коробки, он уже успел их закрыть, так что о содержимом я не знала. До сих пор, пока Вы не сказали. Понятия не имела – ни малейшего! - А Вы не подумали проверить содержимое? - Работники библиотеки очень часто пакуют и переносят различные коробки. Я не проверяю с подозрением каждую из них. - Но Вам не показалось странным, что он попросил Вас перенести коробки из служебного помещения читального зала в административное здание? - Я бы не удивилась, окажись это обычным делом. Если бы я подозревала кого-то в изъятии книг, основываясь только на этом, то во время каждого обхода находила бы кого-то подозрительного. - Но Вы не догадались, что в коробке книги, основываясь на своих ощущениях, когда если ее? - Я же Вам говорю… – нарастающее раздражение Ику, наконец-то, проложило дорогу к ее языку. – Коробки были запакованы, когда я их увидела. Я не могу определить, что внутри, просто подняв их. Вы меня что, чертовым экстрасенсом считаете? Несколько членов следственной комиссии рассмеялись, и Хикое, вероятно, осознав, абсурдность своего вопроса, погрузился в мрачное молчание. - …Следите за своей речью, Библиотекарь Касахара, – упрекнул ее Старший Офицер  Второго Класса. - Простите, – небрежно извинилась Ику, поморщившись. Может, заодно скажете заместителю командующего базой перестать глупые вопросы задавать? недовольно подумала она. - Библиотекарь Сунагава сказал, что вы поссорились и разошлись. - …мы поспорили, но по совершенно другой причине. - Пожалуйста, расскажите нам, в чем она заключалась. На этом написанные ее отрядом указания заканчивались. Ей пришлось напрямую столкнуться с врагом. - Это касалось «Колких Обзоров» Сунагава. - Можете рассказать подробнее? - Я посчитала, что сайт, критикующий отдельные книги, не соответствует услугам, предоставляемым публичной библиотекой. Я воспользовалась возможностью указать ему на это, и мы поспорили. - Значит, у вас были разногласия касательно работы библиотеки? Дерьмо. Это плохо, подсказывали ей инстинкты. Ее заставляли признать, что они поспорили и разошлись из-за разницы во мнениях. Но, технически, утверждение Старшего Офицера Второго Класса было верным. Проклятье! Знай я, что все так обернется, сказала бы, что меня бесило его глупое лицо или еще что-то совершенно незначительное. - …Полагаю, можно и так сказать. - Кстати, ранее Вы утверждали, что были едва знакомы с Библиотекарем Сунагава, и лишь смутно осознавали его существование. – Хикое снова вклинился. – Но, согласно Вашим последним словам, Вы уже некоторое время знали о нем. Так вот что сделать пытается?! Ику стиснула зубы. Похоже, это было сегодняшней целью следственной комиссии. Если бы у них получилось заставить Ику открыто лжесвидетельствовать или даже сделать двусмысленное признание, подрывающее доверие к ней, ситуация стала бы более выгодной для них. - Это было только после проблем с «Колкими Обзорами»! До этого я его совсем не знала… - Значит, когда Вы сказали, что заговаривали с ним при встрече, это была ложь? Черт, не то ляпнула! Старший Офицер Второго Класса быстро и ловко нанес вторую часть двойного удара. Проклятье, мне же говорили запоминать все сказанное… - Нет, это не было ложью. Я оговорилась, сказав, что совсем его не знала. – Она смогла поправить себя, но ее нервы были натянуты до предела. У Ику не осталось ни капли уверенности в своей способности держаться дальше. Чем больше ее расспрашивали, тем больше прорех появлялось в ее истории, несмотря на все старания команды. Но как раз в этот момент по комнате разнеся громкий властный стук. Не успели члены комиссии дать свое согласие, как дверь открылась. Ику обернулась – и увидела стоявшего в дверном проеме Додзе. - Простите, что прерываю, – произнес он, отдавая честь. Ику чуть не расплакалась, глядя на его мрачное, серьезное выражение. Она торопливо подавила этот порыв. – Сейчас три часа, и я пришел вернуть Библиотекаря Касахара к выполнению ее обязанностей. Хикое был заметно разочарован. Старший Офицер Второго Класса объявил завершение первого слушания. - Касахара, пойдем со мной. - Есть, сэр! – она подскочила со стула и пробежала несколько шагов, затем торопливо повернулась к следственной комиссии и поклонилась. Хикое смотрел не на Ику, а на Додзе. - Ясно, начальство остается начальством, а подчиненные – подчиненными.  Додзе, ответив на сарказм кивком головы, произнес: - Прошу меня простить.

Когда они вышли из здания, силы покинули Ику и она опустилась на землю. - Это было жутко … – прошептала она, обнимая колени. Додзе остановился, ожидая ее. Сидя на корточках и пытаясь остановить дрожь в коленях, она ощутила легкое касание на своей голове. - Ты хорошо потрудилась. - Пожалуйста… не надо сейчас со мной добрым быть, я так р-расплачусь… – прошептала она и так уже сдавленным от слез голосом. - Можно и поплакать знаешь ли. - Нет! Если я заплачу, значит, они выиграли! – она яростно замотала головой, а затем встала, демонстрируя свою решительность. Додзе поднял брови. - Все еще думаешь об этом как о соревновании? - Мне не нравится слышать, что правительственный лагерь довел меня до слез! – Проклятье, проклятье. Смени тему. Продолжись разговор в том же русле, она и правда сломалась бы и расплакалась. - Ладно… – И тут ей на ум пришла одна тем. – …Я хотела спросить у Вас кое-что о моем принце. Додзе резко повернулся к ней. Да что это с тобой? подумала она, наполовину отвлекшись из-за удивления, а затем продолжила: - Мне было интересно, проходил ли он через допрос после того, как спас меня. - …И почему тебя это так внезапно заинтересовало? - Ну, заместитель командующего базой говорил о том случае во время обучения, когда я пыталась забрать книги. Он сказал, Офицер Библиотеки Третьего Класса, принципиалист, в прошлом сделал то же самое, подняв большой шум. Мне было интересно, не о моем ли принце он говорит. - А мне почем знать? В любой другой день она бы злобно ответила на это грубое замечание, но она все еще была расстроена после допроса, так что просто приуныла еще больше. Она мрачно продолжила: - От допроса у меня желудок узлом завязался, меня как будто через пресс пропустили, а комиссия мне такие жуткие вещи говорила. Это было ужасно. Мне не хочется думать, что мой принц прошел через такое же суровое испытание из-за меня. – Додзе ничего не сказал, и она со стоном продолжила. – Когда меня спросили о том случае во время обучения, я сказала «Я раскаялась в своем поступке», как вы меня и учили. Интересно, пришлось ли и моему принцу говорить, что он раскаялся? Из-за меня он совершил поступок, который потом пришлось заглаживать. - Прекрати волноваться об этом. – Ику его настойчивость разозлила. Не глядя на нее, он продолжил. – Ты сожалеешь об этом? Секунда у нее ушла на то, чтобы понять смысл внезапного вопроса, но потом она тут же ответила. - Ни капельки! Она не сожалела и не раскаивалась в своем решении вернуть книгу той маленькой семье. Совершенно. - Я бы и сотню раз точно так же поступила! - Пожалуйста, не стоит, – сухо посоветовал он, всегда готовый обуздать ее импульсивность. – Но, если ты об этом не сожалеешь, готов поспорить, он тоже… Хотя, может, и раскаивается немного. Ей снова захотелось плакать – но уже по совершенно другой причине. - Инструктор Додзе, вы напоминаете мне друг друга. - Чем? – спросил он упрямо с оттенком несогласия в голосе – она заметила, что он не спросил «С кем?». - Вы оба ведете себя как борцы за справедливость. – Додзе скривился, не глядя на нее. Она это проигнорировала. – Вы и пару минут назад себя так же вели. На самом деле, если подумать, каждый раз, когда у меня появляются затруднения, Вы приходите мне на помощь. С самого моего вступления в Силы Библиотеки. - И кто в этом виноват?! – Додзе неожиданно ткнул пальцем на лицо Ику. – Ты! Ты, твоя опрометчивость и невероятное невезение! Хватит лезть в неприятности, и мне не придется тебя спасать! – Перед каждой фразой он переводил дыхание, а потом обрушивал их, словно удар молота. Бесстрашная Ику откликнулась мрачно: - Бросьте! Ладно, если дело касается нехватки у меня мозгов, но с невезением я ничего поделать не могу! - Если ты знаешь о своей нехватке мозгов и удачи, может, уже научишься хоть какому-то благоразумию! - Знаете, Ваша грубость совершенно разрушила образ борца за справедливость! - Мне этот образ и не нужен , спасибо большое! Я член Вооруженных Сил Библиотеки, а не супергерой! – выпалил Додзе и пошел вперед. Ику, ворча, последовала за ним. Внезапно ей в голову пришла идея. - Ага! – резко воскликнула она. - Теперь-то что?! – завопил Додзе, поворачиваясь к ней. Ику залепетала взволнованно. - Интересно, если я просмотрю следственные архивы, смогу ли я узнать личность моего принца? Заместитель командующего базой говорил об этом деле как о довольно крупном! - А я только задумался, что ты на этот раз придумала… – изрядно раздраженный Додзе посмотрел на нее презрительно. Его гнев ливнем окатил Ику. – Тупица, просматривать архивы без законного повода запрещено! Тебе нужно разрешение непосредственного начальника и кого-нибудь из соответствующего управления, да и что ты собралась в заявке писать? «Я хочу узнать личность моего принца»?! И если ты считаешь, что я хотя бы через миллион лет одобрю такую заявку, то ты еще глупее, чем я думал! С силой его отказа невозможно было поспорить, хоть он и потопил надежды Ику. Рявкнув «Пошли!», он положил конец разговору.

Остальной отряд ждал их в кабинете Генда. - Хорошо, ты вернулась. Давай сюда. По требованию Генда Ику вытащила из нагрудного кармана USB-диктофон. - Так, где здесь кнопка перемотки?.. – Генда начал наугад тыкать кнопки, и Комаки спокойно забрал у него устройство. Ику боролась с тревогой. - Эм, а такие вещи правда можно на слушание приносить, сэр? - О чем ты говоришь? Ты положила частную собственность в карман и забыла о ней, а затем оказалось, что запись включилась в неподходящее время. В любом случае, четко прописанного запрета на то, чтобы приносить на допрос записывающие устройства, нет, а если и есть, следственная комиссия сама должна проводить обыск, чтобы убедиться, что ты не принесла запрещенные предметы. Ику застонала. - Вы мыслите, как жулик! – Отличительной чертой Спецназа был тот факт, что Генда воспринимал это как комплимент. То, что диктофон оказался у нее в нагрудном кармане – самом сомнительном кармане, если дело касалось женщин, - было не совпадением, а почти криминальной уловкой. Генда даже предложил ей спрятать диктофон в ложбинке между грудей, что граничило с сексуальным домогательством, но остальные трое мужчин хором заявили «С этой идеей есть некая фундаментальная проблема», остановив двусмысленную фразу и сильно обидев Ику. Даже у меня ложбинка появится, если надену лифчик пуш-ап! подумала она, но все было тщетно. - И это даже не мой диктофон… Он принадлежал Спецназу, но Генда сорвал с него сообщавшую об этом наклейку. - Не волнуйся о таких мелочах. Мелочах?! Уверена, это не мелочи! Но спорить она не стала, поскольку на тот момент это было пустой тратой времени. Запись должна была подтвердить детали допроса и создать идеальное описание событий, чтобы они смогли отточить и дополнить свою ответную стратегию для следующего раза. Ику отодвинула эту тему на задворки сознания, слушая запись. Когда они дошли до показаний Сунагава, Тедзука побледнел. - Он говорит о том разе, когда мы помогли ему коробки перенести! – рявкнул он на Ику – несправедливо, но из-за отсутствия Сунагава удобнее всего было на нее шок выплеснуть. Когда она впервые услышала показания Сунагава, ее они тоже из колеи выбили. – Почему мое имя не всплыло в разговоре?! У них начальства готового ответа не было, они промолчали. Ику пояснила: - Я не знала можно ли тебя там упоминать, так что я решила отвечать только за собственные действия в тот момент. - Ммм, думаю, можно было рассказать им о случившемся и посмотреть, что получится… о, ладно, на этот случай у нас плана не было. Вы можете этот козырь в следующий раз выложить, чтобы узнать их реакцию. – Ику облегченно вздохнула, когда Комаки одобрил ее стратегию. – Но это та еще дилемма. – Как думаешь, в коробках, которые вы переносили, действительно книги были? – Комаки обращался к Тедзука; из них двоих память Тедзука успела себя зарекомендовать как более надежная. - Содержимое было тяжелым и твердым, оно не перекатывалось; по-моему, там вполне могли быть книги. - Значит, предположим, вы двое помогли ему перенести изъятые книги. Думаю, в ходе расследования следственной комиссии книги и правда были обнаружены на том же складе, так что можно считать это правдой. Если подумать, готов поспорить, они не упоминали имя Тедзука, потому что держали его про запас. Ику удивленно склонила голову набок, и Додзе ее просветил. - Они придержали информацию о Тедзука, потому что надеялись с ее помощью выманить тебя или подловить. Этот ответ заставил Ику сорваться. - Они… Так, все-таки, стоило упомянуть сегодня Тедзука?! - Я не это имею в виду. Нет ничего удивительного в том, что ты потратила всю энергию, отвечая только на вопросы о себе. Тебе и так тяжело пришлось. Комаки усмехнулся. - Мой любимый момент, когда Вы спрашиваете заместителя командующего базой, не считает ли он Вас экстрасенсом. – Они остановили запись на этом моменте. Ику с покрасневшим лицом уперлась взглядом в свои колени. – Ну, раз сейчас Вы об этом не упомянули, сможете их в следующий раз их опередить. Когда начнется второе слушание, перебейте их и выскажете свои показания. Он хочет сказать, мы должны первыми сказать, что там был Тедзука. - Ладно, послушаем остальное, – произнес Комаки. Ику съежилась. На этом моменте ее защита становилась шаткой и мутной. Ей было больно слушать запись собственного дрожавшего голоса. Наконец, появился Додзе и завершил слушание, после чего слышался лишь шорох одежды. Ику вздохнула с облегчением. - Хммм… ну, должен сказать, Вы весьма неплохо поборолись. – Первым заговорил Комаки. – То, что Вы до самого конца смогли настаивать, что Ваши прошлые показания были не ложью, а оговоркой – очень хороший ход. Тебе так не кажется? – он обратился за поддержкой к Додзе.  Тот кивнул. - Согласен. Честно говоря, не думал, что ты сможешь так хорошо справиться. - П… Понятно. Видимо, на лице Ику читались ее мучительные сомнения, поскольку Генда прогремел: - Будь увереннее в себе! – после чего хлопнул ее по спине с такой силой, что Ику зашлась в приступе кашля. Она предпочла бы, чтобы энтузиазма у него было поменьше. – Я бы в три раза больше ошибок наделал, чем ты! - Здесь нечем гордиться! – упрекнула она, но Генда не обратил внимания. Додзе, игнорируя их обоих, вернулся к насущному вопросу. - Ладно, теперь важнее всего составить стратегию противодействия на следующий раз. Согласно правилам, они теперь минимум три дня тебя вызывать не могут, так что у нас куча времени, чтобы отточить твои реплики. Следуя своей стратегии, следственная комиссия задавала ей по многу раз одни и те вопросы, выискивая непоследовательность или противоречия в ее показаниях; так что лучшей стратегией противоположной стороны было сделать все утверждения Ику как можно более логичными, не оставляя следственной комиссии шанса оспорить ее показания. - Тедзука может  подтвердить предмет вашего с Сунава спора, и если мы правильно используем свои козыри, то еще через несколько слушаний развеем оставшиеся подозрения, и все закончится, – ободряюще произнес Комаки.                                                         Эффект оказался противоположным. - Еще несколько слушаний?.. – страдальчески повторила Ику и упала лицом на стол. В этот момент… « Это было жутко…». Ику подняла голову при звуках собственного сдавленного слезами голоса.  «Ты хорошо потрудилась». -Неееееет! – закричала она, пытаясь перекрыть запись, но не особо преуспела. У нее закончился воздух примерно в тот момент, когда ее голос шептал на записи «Пожалуйста… не надо со мной сейчас добрым быть» , и ответ Додзе прозвучал ясно и громко. - …Ого, жизненной энергии больше, чем у сосны!   - Неееееет! Не слушайте это! – Ику чуть ли не трясла Комаки в панике,  побагровевший от ярости Додзе схватил диктофон и нажал на паузу. - Да что ты за идиотка?! Почему ты не отключила диктофон?! – проревел он, как разгневанный бык. Он был не менее смущен, чем она, но по-своему. - Я-я забыла!.. - Ты что, курица?! Твоей памяти на три шага хватает?![9] - По-моему, Вы тоже ничего об этом не сказали, сэр ! - Откуда мне знать, что моя подчиненная – курица, а не человек?! Ты и правда хочешь, чтобы люди подозревали у тебя наличие куриных мозгов?! Их битву остановили унизительные слова Генда: - Знаете, вам не обязательно изображать ссору только потому, что мы здесь.

* * *

Ику было приказано возвращаться в общежитие вместе с Додзе, так что ей пришлось немного подождать, пока он закончит со своими обязанностями. Она думала, что он будет отчитывать ее по дороге, но ошиблась – оба они притихли и были слегка смущены после случая с диктофоном, но кроме этого ничего примечательного в их прогулке не было. Затем они увидели ждущую их на входе в общежитие Шибасаки. - Шибасаки? Что ты здесь делаешь? Шибасаки улыбнулась немного криво и ничего не ответила. Додзе посмотрел на нее. - Спасибо. - Предоставьте это мне! – ответила она шутливо. Додзе торопливо ушел на мужскую половину. Что происходит? Подумала Ику. - Пойдем, поужинаем, а потом вернемся в нашу комнату, – предложила Шибасаки. - О – ладно… – сбитая с толку, она шла следом за Шибасаки, пока они не вошли в столовую. ..о. В столовой, еще секунду назад гудевшей от голосов и смеха работников библиотеки, тут же повисла тишина.     На миг единственным звуком стал голос диктора новостей, звучавший неестественно ясно в притихшей комнате. Спустя мгновение гомон набрал прежнюю громкость, но разобраться в произошедшем было нетрудно. - Сохраняй хладнокровие, – тихо посоветовала ей Шибасаки, и Ику посвятил всю свою энергию выполнению этого указания. Шибасаки о чем-то болтала, а Ику поддакивала в нужных местах, но слова влетели ей в одно ухо и вылетали из другого. Что я вообще говорю? Подойдя к стойке и заняв место в очереди, Ику чувствовала на себе взгляды коллег. На их лицах читалась смесь любопытства и подозрения, но доброжелательностью там и не пахло. «Теперь тебе тяжело придется». Она, наконец, поняла предупреждение Додзе и внезапно почувствовала к нему двойную благодарность за его деликатность при организации ее встречи с Шибасаки. Она ела, но не чувствовала вкуса; рис казался песком во рту. Но потеря аппетита означала поражение, так что она упрямо давилась. Они поставили свои подносы и направились в комнату. Каждый встреченный им работник библиотеки здоровался и болтал с Шибасаки, но держался на расстоянии от Ику. Ее приятельницы хотя бы разговаривали с ней, но в их манерах все равно чувствовалась странная опасливая сдержанность. После повестки от следственной комиссии вполне естественно, что остальные держались с ней настороженно, пока она не докажет свою невиновность. Конечно, ей предстояло стать предметом недоверия и открытого любопытства. Войдя в свою комнату и закрыв дверь, Ику сразу опустилась на пол. Она прижалась спиной к двери и обхватила свои колени. Она и представить не могла, что подобное может случиться с ней в ее общежитии. У нее голова кружилась от скорости, с которой ее настигло такое несправедливое отношение. - Ты сегодня хорошо потрудилась, – сказала Шибасаки. В ее голосе не было особой нежности или недоверия, он звучал совершенно обычно. Именно эта нормальность заставила ее выпалить: - …спасибо. - Не за что. На самом деле, я это сделала только из-за его просьбы. - Ага. Знаю. Она так же знала, что за этой грубостью просто скрывалась тайная доброта Шибасаки. - Давай. Взбодрись, и пойдем ванну принимать. Шибасаки начала собираться в ванную, а Ику встала и начала переодеваться.

После купания – во время которого Ику была, как на иголках – они вернулись в их комнату и Шибасаки призналась: - Честно говоря, все считают, что обвинения могут быть верными. Потому что это ты. Инцидент со сбором материалов во время ее обучения был хорошо известен на базе, и, согласно всеобщему мнению, она могла при случае быть импульсивной и агрессивной. Ее неприязнь к Специальному Учреждению развития была не менее хорошо известна. Слишком рьяные нападки на цензуру подходили характеру Ику. Многие знали Ику достаточно хорошо, чтобы допустить такой вариант; немногие знали Ику достаточно хорошо, чтобы посчитать его невозможным, разве что Шибасаки. «Она вполне могла это сделать». Те, кто не был знаком с Ику лично, верили, что это правда, ведомые слухами. Уже этого было достаточно, но все на базе хотя бы слышали о ней, как о первой принятой в Спецназ женщине. - Некоторые сочувствуют, но… «Она бы никогда такого не сделала! Ну, возможно, но только потому, что так сильно ненавидит цензуру!». Такая защита только сделала бы обвинения в адрес Ику еще правдоподобнее. Ничьей вины в этом не было. Просто за год в Силах Библиотеки такая уж у нее сложилась репутация. Какие бы объяснения и оправдания она им ни предоставляла, окружающие продолжали считать ее «девушкой, которая, борясь с цензурой, заходит слишком далеко». Тот случай, когда она попыталась использовать право свободного сбора материалов в гражданском книжном магазине – демилитаризованной буферной зоне в их битве с Комитетом по Развитию СМИ – считался доказательством ее неблагоразумия. «Ты сожалеешь об этом?». Ику думала над вопросом Додзе. Она не сожалела о своем поступке. И не раскаивалась в нем. Но теперь она понимала, какие он вызвал последствия. Поступая так же в следующий раз, она будет это осознавать. Конечно, ее принц понимал, что нарушает правила и должен за это ответить, когда решил спасти Ику. - Люди спрашивали меня о тебе, о том случае. Пока я говорю им, что ничего не знаю. Не в характере Шибасаки было говорить людям «Касахара никогда бы этого не сделала!». И все же, за весь вечер Шибасаки ни разу не спросила ее, действительно ли Ику не виновна. - С завтрашнего дня я буду говорить, что ты ничего не знала об изъятии книг. Но, должна сказать, не думаю, что общественное мнение сильно изменится, пока не закончится следствие. При таком положении дел Ику расстроило, что ее не могли вызывать на слушания каждый день, пока все ни закончится. Она готова была пережить одну или две недели бесконечных слушаний, если это помогло бы быстро очистить ее имя. Ику, отличавшаяся быстрой в своих решениях и поступках, тяжело было иметь дело с затяжной борьбой. - Похоже, уезжая, Сунагава забрал всю свою одежду и почти все вещи. В его углу комнаты кроме футона ничего не осталось. Шибасаки, как всегда, была хорошо осведомлена, но ее новости мало обнадеживали Ику. По ним можно было, как долго продлится больничный Сунагава. В последние годы многие общественные учреждения установили правила касательно восстановления после психических расстройств, вызванных социальным стрессом; среди них были и Силы Библиотеки. Поскольку психические расстройства лечились дольше болезней физических, сравнительно легко можно было получить больничный сроком от нескольких недель до нескольких месяцев. - Если в итоге ему диагностируют полномасштабную депрессию, он может еще пару месяцев отсутствовать. Говорят, что в плане восстановления, два-три дня после простуды эквивалентны двум-трем месяцем после депрессии. На самом деле, с его нынешним диагнозом он легко может растянуть свое отсутствие на пару месяцев. - Так долго?.. Если бы их с Сунагава допрашивали в одно и то же время, полная картина прояснилась бы довольно быстро, но с одними лишь показаниями Ику бессмысленно было надеяться на быстрое разрешение. Следственная комиссия, скорее всего, тоже будет тянуть дело как можно дольше, чтобы сильнее опозорить лагерь принципиалистов; так говорило ее начальство. - Как инструктор Додзе и остальные объяснили выбор тебя в качестве мишени? - По их словам, вероятно, следственная комиссия вынудила Сунагава назвать меня… хотя, похоже, я и правда помогла ему перенести изъятые книги. Как и Тедзука. - О чем ты говоришь? - Мы с Тедзукакак-то помогли Сунагава перенести какие-то коробки, и, похоже, в них были книги. Помнишь, я рассказывала, как поссорилась с Сунагава? Тогда это и случилось. Шибасаки вспомнила и помрачнела. - Значит, сейчас все сводится к тому, знали ли вы с Тедзука, что переносите. Черт, мне это не нравится. - Хотя о Тедзука они сегодня и не вспоминали. Думаю, они хотели представить все так, будто мы с Сунагава рассорились и разошлись, когда вместе прятали книги. В следующий раз я собираюсь сама о Тедзука сказать. - Да, скажи как можно быстрее. Уверена, Спецназу станет легче, если следственная комиссия и его тоже вызовет. – Она намекала, что Спецназ предпочел бы, чтобы под подозрением оказалось больше их сотрудников, и Ику не пришлось рисковать в одиночку. – Ну, уверена, инструктор Додзе и твой отряд усердно составляют для тебя стратегию... – Шибасаки наградила Ику строгим взглядом. – Так что не вздумай сдаваться. Многие члены Сил, истощенные долгими допросами, сдавались и признавали свою вину в обмен на более мягкий приговор. Ику уже поняла, что больше всего утомлять будут не сами допросы, а шепотки и тяжелые взгляды коллег. - Не волнуйся. Приказ или обещание? «Без разницы, если это тебя защитит», – ответил он, нетерпеливо и обозленное. Демон-инструктор пугал, если стоял перед ней, но, стоя у нее за спиной, он был надежнее всех на свете. Она поняла это после случая со сбором материалов. 

* * *

Она рассказала о присутствии Тедзука при ее споре с Сунагава во время второго слушания, но повестки ему до сих пор не пришло. В качестве причины называлось отсутствие Сунагава, из-за которого они якобы не могли проверить ее показания. Для Спецназа, надеявшегося на участие в деле Тедзука, это стало неожиданным ударом. - Придерживаются стратегии «разделяй и властвуй», а? – с горечью прорычал Генда, подбадривая Ику. От Инамине и остальных начали сыпаться протесты, утверждавшие, что несправедливо сосредотачиваться на одном члене Сил, вызывая у нее непомерное психическое напряжение, хотя она и отрицала свое участие – но все эти усилия оказались бесплодными. Будучи членами правительственного лагеря, едва ли они так легко лишили бы себя шанса добираться от Ику покорности. Додзе приходил забирать ее по окончанию каждого интервью. И каждый раз он спрашивал, в порядке ли она. - Я в порядке, – всегда отвечала она. Это было блефом, и ей казалось, что он об этом знает. Но ей хотелось притвориться сильной. – Сейчас я уже совершенно привыкла. Я уже даже не особо волнуюсь, когда они задают вопросы, которые мы не смогли предсказать. Нет, сами по себе допросы сложными не были. Миновал месяц с тех пор, как ее жизнь в общежитии была сносной. Лето сменилось осенью, а Сунагава и не собирался возвращаться.    - Например, сегодня они пытались сменить курс, но я все равно отбивалась весьма неплохо. - Ясно. Не терпится узнать, насколько хорошо, когда мы прослушаем запись. Следственная комиссия до сих пор не знала о диктофоне, и Ику продолжала его использовать. - …Инструктор Додзе, сколько это все длилось в Вашем случае? Даже не спрашивая, он понял, что она говорит о следствии по его делу. Додзе заколебался на миг, прежде чем ответить: - Два месяца. - Значит, половину я уже миновала. Она не знала, продлиться ли ее следствие столько же, как у Додзе. Но она старалась не слишком об этом задумываться.

- Как у нее на самом деле все обстоит? – спросил Додзе у Шибасаки, которую словил в свободную минуту. Шибасаки поджала губы. - По-моему, она на пределе, причем не только по одной причине. Ее ответ рассказал ему о ситуации в общежитии Ику все, что он хотел знать. - Я стараюсь ходить в столовую и ванную вместе с ней так часто, как могу, но у меня не всегда получается. К тому же, мы не в старшей школе. Я не собираюсь с ней в туалет ходить или еще что в этом роде. Ее это просто смутит. – Заключила, пожав плечами, Шибасаки. – Девушки в таких ситуациях менее снисходительны. Хорошо это или плохо, но наши связи сильнее, и мы более консервативны. Даже мне непросто сохранять нейтралитет. Даже Шибасаки. Шутками и блефом эту боль не облегчишь.       - Черт, – пробормотал Додзе, не успев сдержаться. – Почему она ничего не говорила? - Что, Вы не понимаете? – Шибасаки усмехнулась и потрепала его по плечу. – Она пытается покрасоваться. Додзе удивленно заморгал. - Даже в такое время? - Особенно в такое время. Вы не понимаете, почему ей хочется покрасоваться?   - Нет…почему? – недоуменно спросил Додзе. Шибасаки посмотрела на него взглядом, так и говорящим «Вы безнадежны». - Потому что она не может казаться слабой, когда рядом Вы себя как герой ведете. - Ага, точно, – он поморщился, но у Шибасаки был для него еще один сюрприз.    - Знаете, она действительно восхищается Вами. Примерно так же, как своим принцем. Додзе замер, а Шибасаки ускользнула назад в справочный отдел.

Через несколько дней после этого разговора с Шибасаки к Додзе за советом пришел серьезный Тедзука. Он хотел, чтобы Комаки тоже присутствовал, так что они решили собраться в комнате Додзе тем вечером. Додзе выставил выпивку, посчитав, что это создаст более комфортную атмосферу для разговора, но Тедзука к ней не прикоснулся. Он сидел, напряженно выпрямившись со смиренным выражением. - Дело немного личное, если вы не против, – неохотно начал Тедзука, как будто преодолевая преграду. – У меня есть старший брат. - О, я его знаю. – Сказал это Комаки, но Додзе тоже о нем слышал. – У него есть исследовательская группа в Ассоциации Библиотек. Говорят, он очень надежный человек. Он в… Канагава, да? - Так мне говорят. – Этот ответ намекал на то, что последует дальше. Значит, они с братом не ладят. Тедзука редко говорил о семье, но, изредка говоря о своем отце, президенте Ассоциации, и болезненной матери, он ни разу не вспоминал брата, работавшего в той же сфере. – Мы недавно встречались. Мы встретились впервые за последние пять лет. – Додзе не знал, что сказать, и просто кивнул. Тедзука продолжил. – Еще раньше он ушел из дома. С тех пор он там ни разу не показывался. Додзе и Комаки переглянулись, не понимая, зачем Тедзука поднял такую личную тему. Кроме того, оставалось тайной, почему Тедзука ведет себя так, будто признается в ошибке или неудаче. После молчаливой консультации с Додзе первым тишину нарушил Комаки. - Твоего брата лишили наследства? - Мой брат сам предпочел уйти. Он, наконец, махнул на отца рукой, посчитав его безнадежным. – Додзе был еще сильнее сбит с толку. Но потом… – Брат считает, что библиотекой должна управлять единая центральная федеральная власть. Эти несколько слов почти полностью прояснили ситуацию. Такое убеждение прямо противоречило нынешней системе Сил Библиотеки, полагавшейся на независимость от федерального правительства и противившейся его политике. Основная логика идеи заключалась в следующем: защитить место библиотеки в обществе, подняв ее до организации Министерства Культуры, централизуя, таким образом, управление ею одной властью и гарантируя стабильный источник финансирования. - Он считает, что борьба с цензурой на местах никогда не разрешит фундаментальную проблему. Вместо этого библиотека должна стать организацией уровня Комитате по Развитию СМИ и продолжить конфликт как чисто политическую борьбу по вопросу навязывания цензуры. Додзе на миг лишился дара речи, а потом заметил: - Это… такое мнение президент Ассоциации Библиотек не может одобрить, как реалистичное. - Именно, сэр. Чтобы стать министерской организацией, библиотека должна была подчиниться нынешней федеральной политике, что, в данном случае означало признание права Министерства Юстиций на цензуру. Как минимум, право библиотеки на применение Четвертого Раздал Закона о Библиотеке было бы сильно урезано. -  Проект моего брата «Библиотека Завтрашнего Дня» - группа, посвященная исследованию этой идеи. Теоретически, они должны просто изучать ее как одно из нескольких гипотетических решений. - У твоего брата смелые идеи, – осторожно заметил Комаки. – Но… Додзе продолжил вместо него. - Каждый волен придерживаться своих убеждений. Мы не можем поговорить с твоим братом. И к чему ты клонишь?   Тедзука явно не подтверждение неправильности идей его брата требовалось. - Думаю, я могу быть виновен в том, что Касахара попала под удар. – Поначалу это заявление показалось совершенно не связанным с остальным разговором, но Тедзука тут же все пояснил. – Мой брат хочет, чтобы я присоединился к его исследовательскому обществу. Поэтому он и попросил о той встрече. Поскольку я задолжал ему за подсказку о местонахождении инструктора Комаки, он решил, что в этот раз я сдамся. - Так вот кто твоим источником был. «Я не могу назвать свой источник информации, но, скорее всего, информация достоверна» - действительно, предоставленная Тедзука информация оказалась точной. Видимо, у брата Тедзука были связи в Министерстве Юстиций, благодаря программе, которой он следовал. Само существование этих планов доказывало, что брат Тедзука был серьезен в своих планах. - Я отказался, несмотря на долг перед ним. Так что теперь мне кажется, мой брат пытается дотянуться до меня через коллег. - Такое вполне возможно, но пока остается лишь предположением. У тебя есть другие доказательства? – спросил Додзе. Тедзука тут же ответил: - Сунагава участвовал в «Проекте Библиотеки Завтрашнего Дня», и, похоже, просто боготворил моего брата. А еще друг моего брата работает врачом в отделение психосоматический медицины больницы, где Сунагава получил свой больничный. - Ммм, это чертовски подозрительно, – Комаки скривился. Такая резкость была не в его стиле; вероятно, ему неловко было оказаться причиной долга Тедзука перед братом. - Лично я подозреваю, что изъять книги Сунагава тоже мой брат подбил. – Тедзука говорил о своем брате с прямотой родственника, но эти опасения Додзе разделял. Если изъятие книг было частью большого плана брата Тедзука, Сунагава могли приказать не упоминать имя Тедзука на допросе. Это объясняло, почему следственная комиссия не вызывала его. По их общему мнению, следственная комиссия воспользовалась тем, что Сунагава не мог подтвердить свои показания, как оправданием, чтобы разобраться с Ику и Тедзука по отдельности, но, если Сунагава вообще не упоминал о присутствии Тедзука, рассказ Ику становился новым свидетельством. Вполне естественно было отложить новые улики, пока они не смогут подтвердить их у главного свидетеля. Напрашивались подозрения, что Ику и Тедзука заранее согласовали свои показания, чтобы свалить всю вину на Сунагава. Заставлять Сунагава подтверждать показания, пока он находился на больничном, было бы неправильно – из-за чего в этот раз враждебная следственная комиссия оказывалась на стороне справедливости.  - Хорошо. Я доложу об этом Командиру Генда. - Это поможет завершить дело Касахары? – спросил Тедзука. Сочувствие Додзе подчиненному было почти болезненным. Додзе представлял, какого это, когда в семейную вражду оказался втянут посторонний, – да еще и сосед – и понимал нетерпеливое желание Тедзука действовать. Но… - Все не так просто. – Что, наверное, Тедзука и сам уже понял. – Всех наших косвенных улик, даже будь их больше, не хватило бы, чтобы остановить следствие. Если «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» связан с правительственным лагерем, мы можем попробовать использовать это и заключить сделку, но если нет – «Проект» просто становится одной из многих исследовательских групп Ассоциации Библиотек. Правительственному лагерю будет плевать, замешан ли он. На самом деле, раз Сунагава, предполагаемый принципиалист, участвовал в «Проекте Библиотеки Завтрашнего Дня», скорее всего, оглашение теории Тедзука навлекло бы на лагерь сторонников принципов библиотеки еще большие подозрения. - Мне… как мне теперь извиниться перед Касахара? - Касахара ни слова не говори, – мрачно распорядился Додзе. – Доказательств у тебя нет, и на ее слушания это не повлияет. Рассказать сейчас – значит, лишний раз ее растревожить. Так тебе самому спокойнее будет. - Простите. – Тедзука выпрямился. - Сейчас мы можем лишь подстраховывать Касахара, и на этом поприще ты многое делаешь, – заверил его Комаки. Додзе, слегка смущенный выбранным им суровым тоном, добавил угрюмо: - Ты все равно ни в чем не виноват. - Ну, это может сойти за извинение от твоего упрямо лидера отряда, – пошутил Комаки, и Тедзука, наконец, улыбнулся. - Может, вы двое выпьете немного, раз уж пришли, – предложил Додзе. Тедзука принял более расслабленную позу, но при этом вдруг уперся обеими руками в пол. Решив, что тот собирается низко кланяться, Додзе в панике подскочил. - Не смей мне кланяться! - Нет, нет… это мои ноги!... – Похоже, пока он сидел на коленях, у него затекли ноги. Комаки, неожиданно оценивший классическую реакцию на эту ситуацию, начал его тыкать, и завязалась потасовка. Додзе торопливо убрал подальше от опасности столик с алкоголем и закусками.                    

* * *

Шибасаки еще не вернулась в их комнату, когда Ику пришла домой тем вечером. Поскольку она не говорила, что придет поздно, значит, вероятно, ее просто слегка задержали. Глянув на гору грязного белья в корзине, Ику быстро прикинула, не постирать ли его до возвращения Шибасаки. Но она дрогнула при звуках женского смеха, доносившегося из холла. Я могу забросить белье в стирку, когда мы пойдем ужинать, и оно будет чистым, когда мы закончим с ванной. До прачечной комнаты было недалеко, но Ику старалась не выходить из комнаты одна. Как будто в насмешку над ее трусливостью, из динамиков внутренней связи зазвучало объявление. «Касахара-сан из комнаты 302. Вас просят к телефону в кабинете заведующей общежитием». А? Кто может звонить мне сейчас? Ее друзья и родственники звонили ей на мобильный, так что это, вероятно, был кто-то незнакомый. Заведующая общежитием невероятно умело вычисляла телефонных агентов, так что Ику могла быть уверена в законности звонка. И все же, звонки ей поступали так редко, что вызывали укол тревоги. Но если она станет тянуть, ее снова позовут по громкой связи. Ику мрачно вздохнула и подняла голову. Когда она вышла из комнаты, гомон голосов на коридоре затих на миг. Сколько бы раз подобное ни происходило, Ику никак не могла привыкнуть к этому холодному чувству. Выше голову, говорила она себе, побежав трусцой к лестнице. Это ведь не смешно смотрится, когда кто-то бежит трусцой, чтобы на звонок ответить? Ее раздражала необходимость анализировать все свои действия. В кабинете заведующей трубка таксофона была снята и лежала рядом. Сама заведующая согласно традиции ушла во внутренний кабинет и закрыла дверь, чтоб не мешать. Если звонок слишком затянется, Ику ждало предупреждение. Так же заведующая традиционно спрашивала имя звонившего и записывала его в блокноте рядом с телефоном. Тедзука, «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» Ассоциации… Ассоциации – наверное, Ассоциации Библиотек? Она никогда не слышала о «Проекте Библиотеки Завтрашнего Дня». Кто бы он ни был, но фамилия у него, как у Тедзука, подумала она, беря трубку. - Алло? Простите за ожидание. Говорит Касахара?.. – она выжидательно замолкла, надеясь, что звонивший прояснит цель звонка. Бодрый мужской голос ответил: - Приятно познакомиться. О, хорошо, значит, я его не знаю. Она почувствовала безотчетное облегчение. После начала следствия несколько человек звонили Ику, но бросали трубку, так ничего и не сказав. Следующие слова мужчины застали ее врасплох. - Спасибо за все, что Вы сделали для моего младшего брата. Ей понадобилось целых десять секунд, чтобы осознать, что она говорит со старшим братом Тедзука. Все это время он ждал очень, очень терпеливо.

Додзе только что вернулся в свою комнату и как раз отдыхал, когда Шибасаки позвонила ему на мобильный. - Я уже иду. Соберите остальной отряд и Командира Генда, – потребовала она и повесила трубку. Пока он не позвонил Комаки и тот не спросил о месте встрече, Додзе не осознавал, что этого она не уточнила. Идешь куда? размышлял он, когда в дверь постучали. Не успел он ответить, как дверь распахнулась; это была Шибасаки. Она обвела комнату взглядом, потом посмотрела на Додзе. - Почему так долго?! – завопила она. - Что происходит? – спросил в трубке Комаки. - Эм, здесь Шибасаки. - Прошу прощения?! - Прости найди командира и Тедзука, а потом приведи их в мою комнату, – распорядился он и повесил трубку, явно поступая с Комаки так же, как Шибасаки поступила с ним самим. Кипевшая от нетерпения Шибасаки набросилась на него. - Разве я не сказала «уже»? Вы зачем в облаках витали? - Подумай! Ты всего две или три минуты назад позвонила! К тому же, о чем ты думала, врываясь сюда! Тебя разве никто не попытался остановить? - Вы правда считаете, что кто-то в мужском общежитии может устоять, когда я улыбаюсь и говорю «Простите, но это очень, очень важно»? – фыркнула Шибасаки. Додзе лишился дара речи. До него дошло, что даже заведующий мужского общежития пал перед ей. Она и правда просочилась. Вне всяких сомнений, она подруга Касахара во многих смыслах, с горечью подумал он. Шибасаки была куда компетентнее Ику, но, в некотором смысле, и свирепости в ней было не меньше. - Поздравляю с вторжением, но что бы Вы ни собирались нам рассказать, здесь поговорить не получится, – произнес у них за спинами слегка запыхавшийся после бега Комаки. Повернувшись к нему, Додзе и Шибасаки обнаружили собравшуюся под распахнутой дверью Додзе толпу. – Вы должны были подумать о своем эффекте на мужское общежитие. Как могло присутствие цветка Сил не пробудить их любопытство? - О, Боже, – хихикнула Шибасаки, – Простите. Как глупо с моей стороны, не подумать об этом. – Но ее нахальный тон говорил об обратном. Я не могу никуда вас увести. И где нам провести совещание? Додзе обвел взглядом толпу под дверью, размышляя над этим вопросом.

Наконец, они нашли конференц-зал в учебной части общежития. Когда они все собрались, Шибасаки выложила на стол записку. Они дружно наклонились, чтобы ее прочитать, и Тедзука сразу побледнел. «Я пошла на встречу с братом Тедзука. Он сказал, что хочет поговорить о своем исследовательском обществе. К комендантскому часу вернусь». - Это ведь ловушка «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня», – заметила Шибасаки. Додзе подскочил. Они не говорили о брате Тедзука или его «Проекте Библиотеки Завтрашнего Дня» никому, кроме Генда. - Откуда ты об этом знаешь!.. - И как давно, по-вашему, все это началось? Я на третий день обо всем разузнала. - Ты чертовски меня пугаешь! - Забудьте об этом! Что Вы с Касахара делать собираетесь?! – крикнула она ему, настолько яростно, что Додзе отступил на шаг. Выражение Шибасаки тут же смягчилось и она вернула себе привычное спокойствие. – …спасибо, что позволили доложить об этом. Остальное оставляю на вас. – Она изящно поклонилась с улыбкой, а потом вышла из комнаты. В дверях она остановилась и оглянулась. – Полагаю, они встречаются в коктейль-баре, куда ходят правительственные шишки. Это единственное место, где они могут не опасаться быть замеченными, расположенное достаточно близко, чтобы она успела вернуться до начала комендантского часа. На этом она ушла, оставив четырех мужчин растерянными.   - …это место, которое верхушка Сил Библиотеки использует, так? Я пойду, – вызвался побледневший Тедзука. Комаки предупреждающе поднял руку. - Ты правда считаешь, что тебе хватит выдержки не затевать ссору, когда ты там окажешься? Начальство разозлится, если мы устроим сцену, и они больше не смогут использовать этот бар. Тедзука ему не ответил. - Даже если кто и пойдет, то точно не ты, – решительно подвел итог Комаки. – Так что будем делать, Додзе? На этот раз не ответил Додзе. Гипотеза о том, что брат Тедзука запустил недавнюю цепь проблем, чтобы заставить Тедзука вступить в «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня», все-таки оставалась лишь гипотезой. Видимой причиной встречи была попытка завербовать Ику в исследовательскую группу Ассоциации Библиотек. Они не имели права вмешиваться в такой разговор, так же так и помешать Ику выслушать его, если она того желала. - …что Вы решили, Командир? Секунду Генда молча хмурился, а потом встал. - Касахара- твоя подчиненная. Тебе решать. Прошло несколько лет – еще в его бытность новичком – с тех пор, как он познал боль прямого отказа. Он перенес удар, но Генда вышел из комнаты. Глядя на его удаляющуюся фигуру, в которой не чувствовалось ни сочувствия, ни снисхождения, Додзе захотелось повесить голову. - А ты что думаешь, Комаки? Это ведь не слабость, спрашивать мнение моего товарища. Он понял, что повторяет это снова и снова, как будто ищет оправдание, и ему захотелось закатить глаза. Комаки коротко вздохнул и ответил: - Наша теория о действиях Сатоши Тедзука – всего лишь догадка. Он пригласил Касахара-сан под предлогом ее вербовки для «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня», а вмешиваться в это никто не имеет права – тем более, если Касахара-сан сама выказала желание его выслушать. Как его сотрудник, член отряда, у которого спросили официального совета, Комаки мог дать лишь морально и логически обоснованный ответ. Комаки это знал, потому и вздохнул перед тем, как начать говорить. Прежде всего, в этом вопросе вообще не было смысла. Все молчали, и тишина окутала унылый конференц-зал. Единственным звуком было тиканье минутной стрелки настенных часов. Сколько кругов она сделала по циферблату? - …Мы подождем возвращения Касахара. - Офицер Додзе! – подал голос явного несогласия Тедзука. Додзе набросился на него. - Пойти за Касахара – значит, нарушить стандарт правильного поведения члена Сил Обороны Библиотеки! - Но!.. - Не заставляй меня повторять! – Ты не она; у меня не должно возникать такой необходимости, едва не выпалил он, но проглотил слова. У них был горький привкус.

Расходились они в напряженной атмосфере. Додзе и Комаки направились в свои комнаты, которые находились на одном этаже. Прежде, чем они разделились, Комаки остановился. - Ты в этом уверен? – Додзе, наполовину зашедший в свою комнату, обернулся. – Если сейчас меня спросишь, я могу тебе другой ответ дать. На миг у него внутри вскипели чувства. Как будто отмахиваясь от них, Додзе закрыл дверь. - Проклятье. – Он сам не успел заметить, как прошипел это слово. Да что с ними всеми? Какого черта вы хотите, чтобы я сделал? Убрав от лица руки, он наткнулся взглядом на угол его книжного шкафа. Лицо Додзе дернулось, когда он вспомнил о журнале, который туда поставил, и оставившем его человеке.       

* * *

Он был точной копией Тедзука. Потягивая свой аперитив, Ику бросила взгляд на Тедзука Сатоши, сидевшего напротив нее у окна. Его лицо наводило ее на мысль о тридцатилетнем Тедзука. Это вызывало странное чувства. Ику неуютно поежилась, смущенная встречей в таком роскошном заведении с мужчиной, напоминавшем Тедзука из будущего. Наверное, атмосфера в баре казалась приятной людям, привыкшей к ней, но это место было настолько не по карману Ику, что она нервничала. В Силах Библиотеки этот бар был известен как место отдыха высшего начальства. «Не могли бы Вы слегка принарядиться и встретиться со мной где-нибудь?» - спросил он ее по телефону. Она подумала о скромном ресторане, и поэтому, когда Сатоши привел ее сюда, запротестовала. «Я не могу! Если сюда пойдем, половину счета не потянуть!». Она собиралась принять приглашение Сатоши, только если они разделят счет, но, в итоге, он сломил ее сопротивление. Он настоял, что угостит ее как «подружку своего младшего брата» - она согласилась, но потребовала заменить «подружку» на «коллегу». «Если позволю Вам считать себя подружкой Тедзука, он меня убьет!». «Забавный Вы ребенок», - Сатоши усмехнулся, но Ику было не до смеха. - Я даже не знала, что у Тедзука есть старший брат. - Ага. Недавно я съехал от родителей, так что мы не сталкиваемся так часто, как раньше. По наблюдениям за собственными братьями Ику знала, что так обычно и происходило, если кто-то из братьев съезжал. Сатоши сказал, что хотел бы поговорить о своем брате; Ику, само собой, решила, что он хочет узнать, как у него идут дела. Лучше не рассказывать ему ничего смущающего – Тедзука разозлится, когда потом узнает. Она рассказала серию относительно забавных историй; и все же, похоже, Сатоши было очень приятно их слышать.    - Судя по всему, он стал более раскрепощенным, пока я его не видел. Ой, черт, если Тедзука узнает, ему это не понравится. - Пожалуйста, не говорите ничего ему об этом! – Пока она пыталась призвать Сатоши хранить молчание, они начали и закончили основное блюдо. - Эммм… – С главным блюдом мы закончили, остался только десерт и кофе, кажется, вспоминала она, мысленно просматривая меню. – Вы хотели обсудить тему, о которой упоминали? Они встретились под предлогом приглашения Ику присоединиться к исследовательской группе Сатоши, «Проекту Библиотеки Завтрашнего Дня». Он услышал об Ику от Тедзука; если верить Сатоши, Тедзука упомянул о ней во время телефонного разговора, и его восхищение ее энергией и мотивацией запомнилось Сатоши, так что он решил пригласить ее присоединиться к его группе. Она удивилась, но ей было приятно слышать, что Тедзука похвалил ее у нее за спиной. Особенно учитывая последние события. «Я пообещал ему ничего не говорить, так что не рассказывайте брату, что я проболтался. И, конечно, не говорите, что я пригласил Вас из-за его слов», - сказал он ей по телефону со смехом. Ощутив его добродушие, она согласилась на встречу, но пока он ни слова не сказал о своей исследовательской группе. В этот момент Сатоши задал ей неожиданный вопрос. - Касахара-сан, что Вы думаете о цензуре? - Я против нее на все сто процентов, – ответила она, рефлекс, достойный собаки Павлова. - Вы считаете, что цензура больше не должна быть частью нашего общества? - Да! – с энтузиазмом кивнула Ику. Сатоши засмеялся. - Цель моей группы – решить эту проблему и найти способ избавить наше общество от цензуры. Ооо, как лаконично. Она была заинтригована. Закон о Развитии СМИ был принят больше тридцати лет назад, так что Ику был знаком лишь мир под гнетом цензуры. На что похоже общество без цензуры? Мир, где на книги не охотятся, словно на зверей? Мир, где каждый волен читать понравившуюся книгу? Мир, где продавцы книг не живут в страхе перед проверками и конфискацией, или… Мир, где библиотеке не надо защищаться с оружием в руках. Это было бы восхитительно! Лишь представив, она уже воодушевилась. - Это должно быть возможным. Около тридцати лет назад в Японии не было цензуры. - …действительно! – воскликнула Ику. Она никогда не думала об этом в таком ключе. Поскольку он был принят до ее рождения, Закон о Развитии СМИ казался ей чем-то нерушимым. Но, если тщательно все обдумать, когда ее родители были детьми, цензуры не было. В эти дни было только два варианта выбора относительно цензуры: пассивная или активная позиция, принять или отвергнуть. Ику никогда не думала о других вариантах – но когда-то давно, сама цензура даже не была вариантом. Всего тридцать лет назад. - В «Проекте Библиотеки Завтрашнего Дня» мы разработали реалистичный план по искоренению цензуры из нашего общества. - О, расскажите, расскажите! – выпалила она, не подумав. Сатоши был ровесником самого старшего ее брата, так что она, забывшись, лепетала как ребенок. Осознав, что сделала, она торопливо поправилась. – То есть – я хотела бы послушать об этом. - Прежде всего, чтобы нанести ей удар и уничтожить сами корни цензуры, библиотека должна получить тот же ранг, что и Комитет по Развитию СМИ – то есть, стать федеральной организацией. Пожалуй, под управлением Министерства Культуры – это соответствует сущности библиотеки. - Что? Но… – Ику склонила голову набок. – Мне казалось, библиотека как раз-таки может бороться с федеральной цензурой, потому что является местной организацией. Обычно просто говорили, что библиотека борется с цензурой. Но правильнее было бы сказать, что местные власти отвергали то, что считали вмешательством федерального правительства, принявшего форму цензуры Комитета по Развитию СМИ, и использовали боевую мощь Вооруженных Сил Библиотеки, расположенной на местах, но обширной организации, для борьбы с ней. - Верно. Но Вам не кажется, что в конфликте официальной федеральной организации с официальной организацией местной есть что-то очень неправильное? С интернациональной точки зрения, Япония находится в состоянии гражданской войны. – Ику наградила его удивленным взглядом. Сатоши продолжал. – Другие страны не высказываются против публично, поскольку война эта носит ограниченный характер, и они не хотят вмешиваться во внутренние дела. Похоже, они расценивают нашу ситуацию как период распространения студенческих протестов, поскольку даже японская армия не была задействована в качестве миротворцев. Но все практические проблемы Япония решает вооруженными гражданскими беспорядками. Довольно печально для демократического общества. Ику изо всех сил старалась переварить информацию, но, хотя Сатоши использовал веские термины вроде «гражданская война» и «гражданские беспорядки», ей просто это казалось неправильным. В общем смысле, это, может, и гражданская война, но Ику, прожившей в этом конфликте всю жизнь, такая формулировка не устраивала. Использование огнестрельного оружия было жестко ограничено отдельными участками, и Комитет по Развитию СМИ обязан был закрыть эту территорию, чтобы не пострадали гражданские. Исключая эти стычки, в Японии было одно из самых относительно мирных обществ в мире. Даже полиция иногда в перестрелках участвует, верно? – примерно таким было общее отношение Ику к этой теме, отношение, разделяемое многими. И даже полиция не ждет, пока кого-то убьют, чтобы начать стрелять, так люди понимали конфликт. Но, в то же время, Ику осознала, что стоит за словами Сатоши об идущей гражданской войне. Просто он умен, чего и следовало ожидать от брата Тедзука, подумала она. Возможно, другие члены Сил Библиотеки знали, на каком абсурдном уровне разворачивается конфликт. Возможно, они смирились с этим и все равно продолжали бороться. Все вокруг меня слишком чертовски умны, поморщилась она. Сатоши, тем временем, сменил тему. - В любом случае, нынешняя система Сил Библиотеки не подходит, чтобы устранить цензуру раз и навсегда. Вооруженное сопротивление библиотеки лечит симптомы, но не причину болезни. Ее условный рефлекс против любого довода, осуждающего Силы Библиотеки, вызвал у нее легкое недовольство, но идея общества без цензуры была настолько заманчивой, что Ику не смогла собраться с силами и прервать разговор. - И какое же оптимальное решение? - Вот это другой разговор, – улыбнулся Сатоши. Дружелюбие этой улыбки демонстрировало, как сильно он отличался от высокомерного Тедзука. – Когда библиотека станет официальной федеральной организацией вроде Комитета по Развитию СМИ, конфликт превратится в политическую битву между Министерством Юстиций и Министерством Культуры. - Стойте, но… – Тревога Ику подтверждала, что лекции ее коллег за последние пару лет, наконец, начали усваиваться. Особенно Додзе. – Разве могут две организации с противоречащими друг другу законами сосуществовать в одном обществе? А точнее, она считала, что Комитет по Развитию СМИ этого не допустит. - Само собой, когда библиотека станет федеральной организацией, вероятно, к Четвертому Разделу Закона о Библиотеке будут применены решительные ограничения. Полагаю, по этому поводу будет вестись множество переговоров, сколько власти сохранить за Силами Библиотеки. - Значит, в принципе, Закон о Свободе Библиотеки будет урезан, и не только на словах. - Ну, в принципе, – не колеблясь, признал Сатоши. – Но можно и пожертвовать частью нашей власти, если, в конечном итоге, мы ее назад получим. Важно найти политическую опору, позволяющую нам вести легитимные переговоры. Система Сил Библиотеки никогда не приведет ни к чему, кроме войны интересов федеральной и местной властей. Ику подперла голову руками; ее мозг почти достиг предела. Кто-нибудь, найдите мне переводчика! - Политическая борьба должна будет завершиться гибелью цензуры, со временем. Силы Библиотеки отталкиваются от допущения, что есть цензура, с которой необходимо бороться; это не система для истребления цензуры. Парадоксально, но, можно сказать, Силы Библиотеки должны разрешить цензуру ради своего существования. В таком случае, ради устранения цензуры в какой-то момент нам придется отказаться от системы Вооруженных Сил Библиотеки. Представленная Сатоши эта неожиданная, радикальная программа сильно тронула пораженную и встревоженную Ику. Мир без цензуры, все всяких сомнений, был желанным и правильным. Но. - Эм, простите, не могли бы объяснить это немного проще? – попросила она, наконец, сдавшись. Сатоши снова засмеялся. - Другими словами, если не войдешь в логово тира, не поймаешь его детеныша[10].     Благодаря прочитанному в детстве от корки до корки «Манга-путеводителю по пословицам», она все-таки поняла. - Значит, «детеныш тигра» - это устранение цензуры, а «войти в логово тигра» означает стать официальной федеральной организацией и принять ограничения Закона о Свободе Библиотеки? - Именно. – Сатоши благосклонно кивнул, словно учитель, хваливший ученика. – Все требует определенного риска. Для достижения великой цели вроде устранения цензуры необходим большой риск. Потом это превращается в битву управления риском с твоим противником. И, мне кажется, мы можем эту битву выиграть. Такова цель нашего исследовательского общества. – Он добавил с проказливой улыбкой: – Конечно, пока мы еще на стадии моделирования. У Вас ведь подходящий темперамент, да, Касахара-сан? Чтобы «войти в логово тигра». - Эм, пожалуй, можно и так сказать… наверное. - Тогда, может, подумаете о вступлении? – говорил он легко, но мысли Ику были тяжелыми. Общество, где не существует цензуры. Общество, которого она никогда не видела, но которое существовало в недавнем прошлом. Общество, которое они могут вернуть. Оно было таким манящим – таким ослепительным – таким правильным – было только естественно пытаться вернуть его… Но. - Если ваш план осуществится, сколько времени понадобится, чтобы полностью избавиться от цензуры? – Вопрос слетел с ее губ почти машинально. Сатоши замолк на миг, как будто его застали врасплох. Но он быстро пришел в себя и спокойно ответил: - Конечно, это займет много времени. Десять лет, двадцать, возможно, даже больше… но надо быть готовым ждать так долго, если пытаешься изменить устоявшуюся систему. Политическая поддержка Комитета по Развитию СМИ укоренилась довольно сильно. - Понятно. Спасибо, – сказала Ику, кивая. – Боюсь, я не могу вступить в Вашу группу. Пригласите кого-нибудь другого. Сатоши наградил ее долгим тяжелым взглядом, как будто она сказала что-то безумное. Он выглядел таким озадаченным, что Ику слегка смутилась. - …Вооруженные Силы Библиотеки не заставят цензуру исчезнуть, – повторил он, как будто пытаясь убедиться, что она поняла. Ику кивнула, все еще слегка взбудораженная. - Знаю. Но… – Проклятье, почему я такая глупая? В такие моменты мне хочется у Шибасаки мозг одолжить. Недовольная собой, Ику не спеша подбирала слова. – …Я не могу говорить другим людям «цензура исчезнет через пару десятков лет, потерпите пока». – Наконец, она нащупала свои доводы. – Когда хочешь что-то прочитать, хочется сделать это прямо сейчас. Я не могу просить людей отбросить свободу, которая у них есть сейчас, ради того, что они получат годы и годы спустя в будущем. Сатоши тоже ответил не сразу. Почти как если бы он усердно старался ее убедить. - Так Вы одобряете общество, искаженное в своих основах? Хотите продолжать искаженную битву, которая никогда не разрешит истинную проблему? Нет! Я не одобряю такое общество! Оно неправильное, и я его ненавижу, но!.. - Слушайте, мы уже живем в этом обществе. Может, оно нам и не нравится, но его мы придерживаемся, и потому оставшаяся у нас свобода так важна. Возможно, некоторые способны вынести тяготы ради лучшего будущего, но, думаю, неправильно просить потерпеть всех, и я так же считаю неправильным критиковать людей, не желающих отбросить свою нынешнюю свободу. – Ты не захочешь ждать десятки лет, чтобы что-то прочитать, читать хочется сейчас. Думаю, расстаться со своей свободой ради достойного будущего – это благородно, и я восхищаюсь людьми, способными на это. Но смотреть свысока на тех, кто не способен на такой шаг – неправильно. – Способность отказаться от своих нынешних прав ради лучшего будущего – очень благородное преимущество. Я уважаю тех, кто может это сделать. Но если мы сделаем его обязательным и станем навязывать всем, то будем ничем не лучше Комитета по Развитию СМИ. У всех есть право отказаться от своей свободы и все вольны держаться за нее, каждый свободен в своем выборе, что делать. - Тогда какой, по-вашему, лучший способ изменить наше общество? Конечно, Вы не считаете, что все и так нормально. - Ну… – Размышлять – не моя работа, подумала она, неодобрительно хмурясь. Но сейчас ни Шибасаки, ни Тедзука, ни Комаки, ни даже… Додзе – рядом не было никого, кто ответил бы за нее. – Если политик… - Собираетесь ждать, пока политик сам действовать начнет? - Возможно, если бы началось какое-то народное движение… – Ику запнулась. Сатоши наградил ее жалостливой, почти сочувствующей улыбкой. - Народ не станет действовать. Если они не испытывают сильных личных неудобств, лишь малой части людей хватит совести мобилизоваться. Они могут быть недовольны, но пока проблемы не вызывает новых катастрофических последствий, большинство людей научатся приспосабливаться. Легче приспосабливаться, ворча, чем пытаться что-то изменить. К несчастью, людей, считающих контроль книг, которые они могут прочитать, и ограничение свободы слова катастрофическими последствиями меньше, чем Вы думаете. Собственно, потому и появилось общество, в котором постоянно используется Закон о Развитии СМИ. Сатоши был прав, Ику нечего было возразить, так что она и не пыталась. - Я не очень умна и не понимаю все сложные вещи, о которых Вы говорите, – откровенно призналась она, – но я считаю, что Силы Библиотеки поступают правильно, борясь за сохранение нашей нынешней свободы, и я горжусь тем, что борюсь вместе с ними. Так что я просто не могу согласиться с Вашими словами. И, боюсь, я не могу принять Ваше приглашение в «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня». Какое время Сатоши молча смотрел на Ику, а потом фыркнул и хихикнул. - …Ваша взяла. Вот почему я не люблю связываться с сентиментальными людьми. Все всегда этим заканчивается. – Когда Ику посмотрела на него непонимающе, он добавил со смехом: – Как бы скрупулезно я ни излагал ход своих мыслей, дети вроде Вас вечно говорят «Я не совсем понимаю, но мне это не нравится», и мои подробные объяснения вылетают в трубу. …откуда это стойкое ощущение, что он смеется надо мной? Пока Ику мысленно негодовала, Сатоши наклонился вперед. - Ладно, в таком случае, попробуем более простую и грязную линию атаки. У него еще что-то в руке припрятано? Подумала Ику, отстраняясь от подавшегося к ней Сатоши. Не обращая внимания на этот жест, Сатоши заговорил.       - Честно говоря, на самом деле Вы мне не нужны. Нужен мне только Хикару. – Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять: «Хикару» - это имя Тедзука. – Он тоже упрямо отказывался принимать мои приглашения. Так что я решил, что если заполучу его друга, его отношение улучшится. Я попробовал использовать его соседа, но эффект оказался слабоват. Вы, кажется, более близки с ним, так что я решил с Вами попытаться. Ага. - Значит, история, которой Вы меня выманили – тоже ложь. «Не говорите ему, что я рассказал, как он Вас по телефону расхваливал», - сказал Сатоши, намекая на близкие отношения между братьями, но, на самом деле, между ними царила, скорее, неприязнь. Серьезная неприязнь. - Это необязательно должно быть ложью. По крайней мере, наживка из Вас получилась более эффективная, чем из Сунагава-куна. - …это было просто и явное оскорбление. - Я же говорил, что попробую простую линию атаки. И грязную. – Насколько грязную? Сатоши не дал ей времени на размышления и перешел к новому козырю. – Передадите ему кое-что от меня? «Если будешь меня слушаться, я остановлю следствие против Касахара-сан, докажу ее невиновность и отпущу ее». …Ее разум опустел от шока. - Вы… – прошептала она, неуверенная, произнесла ли хоть слово вслух. - Думаете, мне это не под силу? – поддразнил он ее. Ику не могли ни слова вымолвить. – Позвольте все мои карты открыть. С самого начала за всем стояла моя организация, все для того, чтобы добраться через Вас до Хикару. Сунагава-кун состоит в «Проекте Библиотеки Завтрашнего Дня», и он выполнял наши приказы. В том числе, попросил Вас с Хикару помочь ему донести изъятые книги. А это, вероятно, означало, что он мог прояснить ситуация когда и как ему угодно. Ику дрожала, как осиновый лист. - …это ужасно. - Мне тоже не нравится то, что я с Вами сделал. Но мне так сильно необходим Хикару. - Я не это имела в виду. Я говорила не о том, что Вы со мной сделали. Ику спрятала лицо . Я имела в вид то, как Вы поступили с Тедзука. Ей вспомнились лица ее братьев, с которыми она постоянно дралась в детстве. Они были противными и раздражающими, а, балуясь, спокойно и безжалостно использовали на ней бросок с прогибом, но… Во всем мире только рядом со своими братьями она могла полностью расслабиться и, не колеблясь, положиться на них. Когда она переехала в Токио, они ни разу не приняли сторону родителей и не сказали ей вернуться домой. Если бы один из ее братьев поступил с ней так же, она бы его никогда не простила. Но в то же время она знала, что никогда, никогда не сможет его возненавидеть. Зачем так ужасно поступать с братом, если так сильно хочешь, чтобы он принял твою сторону? - Вам из-за этого весьма тяжело приходится, да? Ее возмущение испарилось. Общежитие, в которое теперь ей было больно возвращаться вечерами. Разговоры, которые стихали, стоило ей пройти мимо, взгляды, полные любопытства или презрения, или же молча отведенные из-за доброты и благородства. То, как никто, кроме Шибасаки, не разговаривал с ней, не считая бессмысленного обмена любезностями. То, что она не могла пойти в прачечную до возвращения Шибасаки или пройти по коридору, не замечая, как на нее пялятся другие. Она просто не могла сказать, будто ей не тяжело приходится. - У Вас нет доказательств, так что повторять мои слова следственной комиссии бессмысленно. А я могу тянуть следствие так долго, как захочу. «Значит, половину я уже миновала» - сказала она Додзе с ложной бравадой, но имел ли место аналогичный заговор во время следствия по делу Додзе? Если нет, и его следствие все равно тянулось два месяца, сколько же продлится ее?.. - Вам надо лишь поговорить с Хикару. На этом Ваша роль заканчивается. Решение Хикару принимать. Этот софизм нарушил и без того уже пошатнувшееся ее душевное равновесие. Если мне надо лишь сказать ему… Что бы Тедзука ни решил, моей вины в этом не будет. У окна в стеклянном подсвечнике горела маленькая свечка. Ее мигающий свет напоминал колеблющиеся чувства Ику… Нет! Не позволяй ему манипулировать собой – подумай! Будь ты другим человеком, что бы ты сделала? Кем-то вроде… В этот миг раздался громкий стук в окно. Ику удивленно подняла взгляд. Человек, стучавший в окно – человек, о котором она только что думала – стоял снаружи с тяжело поднимавшимися плечами, пытаясь перевести дух. Он открыл рот. Я иду, сказали его губы. Ику выпрямилась и повернулась к Сатоши. - Если хотите ему что-то сказать, сами и говорите. Я это передавать не буду. – Не выглядевший особенно расстроенным или обиженным Сатоши спокойно посмотрел на Ику в ответ. – После того, как его собственный брат так ужасно с ним обошелся, я не смею поступить с ним не менее ужасно. Тедзука мой друг. На двери бара зазвенел колокольчик. - Я не могу передать кому-то такое жуткое послание – в котором пытаются использовать его чувство долга перед товарищем по отряду. Не другу. Не от его родного брата. Сами скажите. Так я не заставлю Тедзука страдать еще сильнее, чем он страдает сейчас. Она слышала ритмичный звук приближавшихся к ним шагов. - Может, его мнение и отличается от Вашего, но, пожалуйста, не раньте Тедзука еще сильнее. Не хочу помогать кому-то мучить моих друзей. Шаги остановились прямо рядом с ней. Подняв взгляд, она обнаружила облаченного в форму Додзе, смотревшего на Сатоши. Все еще тяжело дыша, он произнес: - Это моя подчиненная. Я забираю ее домой. Сатоши пристально рассматривал Додзе. - Наверное, Вы Офицер Додзе, – пробормотал он. Додзе не ответил, но посмотрел на Ику: - Мы уходим. Он схватил ее за руку, потянул и повел к двери. Додзе сунул официанту пригоршню купюр, не считая – похоже, он заранее положил их в карман формы. «Ее спутник заплатит остальное», - бросил он, и они вышли из бара. Судя по их цвету, он отдал две купюры по 10,000 йен. Несколько минут они быстро шли домой, пока Ику, наконец, не сдалась и не заговорила. В основном, ей тяжело было угнаться на высоких каблуках за военным шагом Додзе. - Инструктор Додзе, моей руке больно. Додзе опустил взгляд на свою руку и, только тогда осознав, что все еще сжимает ее руку, торопливо ее отпустил. Затем он остановился и неподвижно застыл перед Ику. Никто из них не знал, что сказать, так что Ику в итоге нарушила молчание, заговорив о чем-то незначительном. - Почему Вы в форме? Их заставляли покупать форму при вступлении, и носили они ее только на официальных мероприятиях. Додзе поморщился. - У меня чистые рубашки закончились. Спасибо большое, что пошла в место с дресс-кодом, – рявкнул он, направляя свой гнев не по адресу. Наконец… - Что он тебе сказал? Его тон подсказал Ику, что он уже обо всем знает, потому и пришел ее забрать. - Я отказалась. Выслушав все. На миг Додзе замолк. - Понятно, – ответил он, его голос казался опустошенным. - Вам не обязательно было приходить за мной. Я бы все равно отказалась и сама домой вернулась, – бушевала Ику. – Что, не доверяете собственной подчиненной? Хотя и учили меня сами?! Ику ждала от него какого-нибудь язвительного замечания, но Додзе просто нахмурился и отвел взгляд. - Я пришел забрать тебя по собственному эгоистичному желанию. – Что?.. Нет, это грязный прием… – В последнее время ты через многое прошла, так что, само собой, я волновался о тебе. Все-таки, я твой старший офицер. Проклятье! Я расплачусь! Она с трудом подавила слезы. Заплачь она сейчас, и ее прошлые претензии на бесстрашие пропадут впустую. А мне так хотелось показать, какой сильной я могу быть. - В-вы слишком много волнуетесь. И – и все равно, я обещала сказать, если мне будет слишком тяжело. В ее голове слова звучали так четко и красиво, но ее сдавленный от слез голос произносил их тихо и сбивчиво. - Ты хорошо постаралась. – Додзе потянулся потрепать ее по голове. А потом… – Зачем, – спросил он невесело, – ты носишь высокие каблуки? – Его рука тянулась еще дальше обычного, чтобы достать до макушки Ику.                     

* * *

Следствие по делу Ику внезапно закончилось еще через два слушания. По словам комиссии, на данный момент они не могли определить, участвовала ли Ику в изъятии книг, и потому собирались подождать возвращения Сунагава для перепроверки его показаний. Общественное мнение в общежитии до сих пор было против нее, но это тоже постепенно исправлялось. Видимо, причиной было налаживание ей на благо общественных связей Шибасаки. Они с Тедзука говорили об этом лишь однажды. - Так о чем ты с моим братом разговаривала? – спросил он. Она ответила, как ни в чем не бывало: - Он пытался меня заманить, но я не особо согласна с его точкой зрения, поэтому отказалась. – Она добавила: – Если увидишь брата, извинись за меня. Ику не была уверена, удалось ли его обмануть, но Тедзука принял ее историю слегка недоверчиво. Видимо, он не хотел слишком углубляться в разговоры о своем брате. А потом, однажды, вернувшись в общежитие, Ику обнаружила пришедшее ей заказное письмо.   

Ику нахмурилась, получив его от заведующей общежития. Обратный адрес находился в префектуре Канагава, а отправителем значился «Тедзука Сатоши, «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня». Не желая открывать письмо на коридоре, она бросилась в свою комнату. Шибасаки сказала ей, что в тот день вернется поздно, так что она влетела в комнату и щелкнула выключателем. В последнее время ситуация настолько улучшилась, что ее знакомые разрешали ей сидеть с ними в столовой, поэтому походы туда стали вполне терпимы и без Шибасаки. Слишком нетерпеливая, чтобы искать ножницы, Ику разорвала конверт. Внутри были две купюры по 10,000 йен и письмо. Сумма, вероятно, была связана с оставленными Додзе в ресторане деньгами. Открыв письмо, она обнаружила несколько строчек, написанных плавным почерком. « Истинному другу моего брата, с наилучшими пожеланиями». Вероятно, это относилось к неожиданному завершению следствия. Следующее предложение гласило: «Поскольку я обещал угостить Вас ужином, пожалуйста, передайте вложенные деньги Офицеру Додзе». Поговорив, Ику и Додзе решили разделить стоимость ужина Ику пополам, но, если Сатоши вернул им деньги, причин жаловаться не было. Все-таки, у него тоже было чувство собственного достоинства. Оставалась последняя строчка. «С девушкой, чей начальник – принц, которым она восхищалась со старшей школы, шутить не стоит. Вы точно преподали мне урок! Удачи». …Ее разум опустел от шока. Это было слишком… По сравнению с этим, шок от раскрытия интриг Сатоши был пустяком… « Чей начальник – принц, которым она восхищалась со старшей школы» могло означать лишь… - О боже, о боже, О БОООООООООООООООООООООООЖЕ! Если верить слухам, крик, порожденный ее накачанными брюшными мышцами, долетел до самого мужского общежития.     

* * *

Асахина пришел в соседний парк, куда она его позвала, с обычным для него жизнерадостным и беззаботным видом. - Простите за ожидание! – Он улыбнулся ей. – Куда пойдем? Шибасаки улыбнулась в ответ. - Это конец. – Выражение Асахина изменилось. Вероятно, он понял ее намерения. – Я больше не буду с Вами видеться… Я обещала продолжать наши встречи, пока не найду повод Вас отвергнуть, помните? – Асахина молча смотрел на нее. Идеальная улыбка сохранялась на лице Шибасаки, словно маска – это был ее особый талант. …Как будто она нашла причину отвергнуть его. - Я недостаточно хорошо воспитана, чтобы встречаться с молодым перспективным бюрократом из Министерства Юстиций. Межклассовый роман нам только страдания принесет, – сказала она, изо всех стараясь намекнуть, что никакого «романа» вообще и не было. Асахина поник, как будто его заставили расстаться с какой-то надеждой. С посерьезневшим лицом он спросил уважительно: - Вы все знаете? - Едва ли все, – скромно отозвалась Шибасаки. – Но Вы, возможно, имеете в виду  связь «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» и Министерства Юстиций? – Асахина не ответил. Шибасаки продолжила сама. – Интересно, что бы на самом деле случилось, попроси я Вас скрыть инцидент с изъятыми книгами? Появилась ли бы другая статья, об укрывательстве в библиотеке? Или Вы шантажом заставили бы меня вступить в «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня»? - …Вы меня выслушаете? - Конечно. Раз уж Вы меня в последний раз видите, Вам станет лучше, если Вы от груза на сердце избавитесь. Асахина выглядел задетым. Был ли он действительно расстроен или просто притворялся? Ей уже было все равно. - Даже в Министерстве Юстиций есть люди, выступающие против Закона о Развитии СМИ. Нет… не большинство, конечно. У этой фракции, вместе с «Проектом Библиотеки Завтрашнего Дня», есть долгосрочный план по отмене Закона о Развитии СМИ, и я один из его участников. Шибасаки-сан, я ненавижу цензуру не меньше Вашего! У нас одинаковые цели; пожалуйста, верьте мне! - Мои цели не включают тайное нападение. Разве что на врагов. После этого ответа Асахина стал выглядеть еще несчастнее. - Я был против этого! Она заставила его признать замысел, всего лишь бросив один сильный намек. Он действительно был почти до глупого честным. Даже после произошедшего этим он напоминал ей Ику. Дурак. Она горько усмехнулась сама себе. Тебе стоила сказать мне какую-нибудь наглую ложь. Тебе стоило сказать, что никакого плана не было, что ты слил мне информацию, потому что хотел спасти библиотеку, в которой я работаю. Шибасаки вспомнила болезненную, бледную улыбку Асахина, когда она рассказывал ей об изъятых книгах. Возможно, этого выражения и хватило бы, чтобы обмануть некоторых. Но Асахина не годился для тайных заданий, если без колебаний открыто их разглашал. Хотя, можно сказать, их отношения продлились так долго именно из-за того, что Асахина не использовал наглую ложь, не смог пустить Шибасаки пыль в глаза, даже несмотря на ее тревожное состояние. - Я не врал, говоря, что рад, когда Вы не приняли мое предложение. Я влюбился в Вас из-за этих моральных принципов. Она прождала несколько секунд после этого заявления, но Асахина ни слова не добавил. Прождав достаточно долго, Шибасаки тихо вздохнула. Она не чувствовала себе преданной или разочарованной, ничего настолько тяжелого. Просто… невезучей. Знаешь, временами нам было весело, тебе и мне. Но ты все равно вынудил меня покончить с этим. - О, правда? Тогда почему Вы не сказали, что связались со мной потому, что я являюсь курсантом экспериментального разведывательного управления Вооруженных Сил Библиотеки? У Асахина был такой виду, будто она его ударила. Возможно, его чувства были искренними. Тем не менее… Ему, определенно, важнее было успешно выполнить план, чем сознаться во всем Шибасаки. Она положит конец этому конфликту. - Исправят ли ситуацию мои извинения? Я действительно хотел работать с Вами, создавая мир без цензуры. - К несчастью для Вас, Вы и Ваши пособники по-настоящему меня разозлили. Два месяца. Два чертовых месяца. Столько пришлось терпеть эту агонию Ику. Нет ничего хуже, ничего невыносимее, чем жить вместе с другими девушками при таких обстоятельствах. И Шибасаки не в силах была их исправить. Наоборот. «Проекту Библиотеки Завтрашнего Дня» необходим был младший брат Тедзука Сатоши – так же, как и некий кадет разведывательного управления. И в качестве предупреждения обоим Ику заманили в ловушку. Из-за меня бедная девочка… Ее гнев подавил все предыдущие чувства. Она больше не собиралась позволять Асахина воспользоваться какими-либо сомнениями, и ее неприязнь распространилась на всю фракцию, к которой он принадлежал. - Я не оспариваю ваши цели. Но и согласиться с ними лично я не могу. Так что давайте договоримся усердно трудиться ради своих убеждений и на этом остановимся. Мне это кажется довольно выгодной сделкой, а? Асахина больше ничего не сказал. Он повернулся к Шибасаки, отвесил поклон в сорок пять градусов и молча ушел. Когда Асахина скрылся из виду, Шибасаки повернулась к росшим рядом деревьям. - Теперь можешь выходить! – позвала она. Из своего укрытия появился Тедзука. Он был одет в черное с головы до ног, возможно, пытаясь таким образом замаскироваться. - Прости, что тебе пришлось побыть моим телохранителем. - Нет, ничего… это и моя проблема тоже. Оба они испытывали вину перед Ику, через которую пытались достать их. - И спасибо за информацию. Благодаря тебе, я быстро поняла, с кем имею дело. Она говорила о сообщении, которое получила в тот же вечер, когда они с Асахина обменялись номерами. «От Асахина-сан?» - спросила Ику. «От друга», - ответила Шибасаки. То сообщение было от Тедзука. «Не слишком увлекайся. Он из Министерства Юстиций». После этого сообщения она рассказала Тедзука о своей принадлежности к разведывательному управлению, и они начали собирать информацию. - …Мне подумалось, что одного из знакомых моего брата так же звали. «Асахина»  – не такая уж распространенная фамилия, а когда я услышал, что зовут его так же, как и меня, у меня исчезли все сомнения. Я хотел не дать втянуть тебя во все это. Но, в итоге, тебя все равно втянули. - Меня не втянули; я сама решила поучаствовать. Не изводи себя из-за этого. Для меня это оскорбление. - …ты победила, – пробормотал Тедзука, криво усмехнувшись. - Я женщина, вечно стремящаяся к совершенству, – улыбнулась Шибасаки. Она посмотрела в ту сторону, где скрылся Асахина. – Хотелось бы мне, чтобы мы смогли его подольше задержать, но у нас появились бы проблемы, начни он работать с директором Это. Расследование начинающего разведывательного управления установило, что Это являлся центральной фигурой «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня». Эта информация была передана Инамине, помимо прочих его обязанностей возглавлявшему разведывательное управление. Меньше половины ключевых фигур «Проекта» официально состояли в нем; для многих скрывать свою связь с группой было обычным делом. Это заставляло поверить, что Тедзука Сатоши искренне старался тайно увеличить свою реальную власть в Силах Библиотеки.  - Когда Асахина-сан полностью втерся бы в доверие работницы Первой Библиотеки Мусашино, «Проект» попробовал бы заставить ее присоединиться. Если директор библиотеки с ними сотрудничал, он предоставил бы им кучу информации, чтобы помочь с захватом. Сейчас был бы идеальный момент. Должно быть, Это руководил Сунагава, иначе тот никогда не осмелел бы настолько. Как бы сильно он ни боготворил Тедзука Сатоши, Сунагава, в принципе, оставался мелкой сошкой, и невозможно было представить, чтобы он сам осуществил план по изъятию книг. Так же о многом говорил тот факт, что инцидент был предан огласке в таком свете, чтобы не повредить карьере Это. - Так что я решила, что пора с этим заканчивать, – спокойно подвела итог Шибасаки. Тедзука молчал какое-то время. Затем он произнес: - Я дам тебе побыть одной. Сначала она не поняла, чем вызвана его заботливость. С небольшим шоком она осознала: он решил, что ей надо какое-то время, чтобы выплакаться – это неожиданно тронуло ее сердце. Шибасаки захотелось воспользоваться этой робкой заботой. Она отвернулась. - Не послушаешь минутку мое ворчание? Тедзука ничего не сказал, но и отступать он, похоже, не собирался. Это было еще одно робкое предложение доброты. Шибасаки его приняла. - Когда-то давно у меня была куча проблем из-за моей внешности. Сейчас это уже практически клише. В любом случае, романы мне было тяжело заводить. Похоже, мне нравятся только те люди, кого я никогда не заинтересую, поэтому, влюбляясь, я пугаюсь и «в шутку» сразу признаюсь им в любви. Мне надо, чтобы мужчина сразу отказал и раздавил мои надежды, иначе я с ума сойду от беспокойства. Так что… – Она подняла голову и посмотрела на небо, но звезд не увидела. – Я не настолько пострадала, как ты опасаешься, честно. Мне было весело проводить время с Асахина-сан, и что-то я к нему испытывала, но я уверена, в любовь это никогда бы не переросло. Я считала, что смогу в любой момент с этим покончить, так я и поступила. Действительно, она позвала с собой Тедзука не ради моральной поддержки, но потому что не доверяла Асахина, что доказывало, насколько слабой была ее привязанность. - Я не против играть в любовь ради работы. Я снова могу то сделать, сколько бы раз ни потребовалось. Думаю, у меня природная склонность к разведывательной деятельности, как по мне. На самом деле, пожалуй, при необходимости я и переспать могу со своей жертвой. – Она впервые обратилась к стоявшему позади нее Тедзука. – Тедзука? Как думаешь, если бы Касахара узнала, что ради работы я готова быть приманкой, ее мнение обо мне ухудшилось бы? Девушка, верившая в борцов за справедливость. Девушка, не замечавшая, что борцом за справедливость, которым она давно восхищается, был Додзе, но все равно явно снова тянувшаяся к нему. Девушка,  прямая и наивная до глупости… Есть ли шанс, что узнав, она бы меня не возненавидела? Тедзука поначалу не ответил, а Шибасаки ответа и не ждала особо. После ее неожиданного монолога, наверное, ему было слишком сложно ответить. - …Это только мое мнение, но… – медленно начал Тедзука, неуверенный в своих словах. – Если бы Касахара узнала, думаю, она бы на тебя разозлилась. Так и слышу, как она на тебя орет, а ты? «Ты сама важнее работы! Зачем тебе вообще так далеко заходить?!». Похоже, он ожидал какого-то согласия, но она не могла ни слова вымолвить. Шибасаки сорвалась бы, если бы заговорила. А плакать перед другими людьми было против ее принципов. - Теперь моя очередь ворчать, – решительно заявил Тедзука. – Я сильно комплексую перед братом. Когда я был младше, он казался таким талантливым и чудесным. Я всегда хотел походить на него, когда вырасту. Даже когда он так поступает со мной – сколько бы раз он меня ни разочаровывал – где-то глубоко внутри я продолжаю ждать от него лучшего. – Тедзука помолчал минуту. – Не смейся, – предупредил он Шибасаки и продолжил, – Офицер Додзе… напоминает мне прежнего брата. Его окружала похожая аура или что-то вроде этого. Хоть он и просил ее не смеяться, Шибасаки не смогла сдержать вырвавшиеся пронзительные смешки. Они помогли прогнать угрожавшие хлынуть слезы. - Я сказал, не смейся! – завопил Тедзука. - Прости, прости! – извинилась она. Повернувшись к Тедзука, Шибасаки оказалась лицом к лицу с болтавшимися в его руке часами. С первого взгляда было понятно, что они дороже, чем сам Тедзука мог бы себе позволить. - Можешь избавиться от них вместо меня? – Видя серьезное выражение Тедзука, Шибасаки приняла часы. Тедзука продолжил: – Мой брат подарил мне их давным-давно. Я пытался вернуть подарок, но он заставил меня их оставить. Сказал, я смогу надеть часы, если мы когда-нибудь помиримся. Не думаю, что буду их носить, но и выкинуть рука не поднимается. - Так я могу делать с ними, что захочу? – Тедзука кивнул, и Шибасаки зловеще улыбнулась. – Не хочешь в ломбард заглянуть? За эту модель неплохо заплатят, хоть она и не в оригинальной упаковке. Этого хватит, чтобы залить все наши проблемы. Я и перекусить не против. У Тедзука челюсть отвисла; он явно не ожидал такого предложения. На его лице редко появлялось такое ошеломленное выражение. - Будь ты девушкой, знал бы – когда расстаешься с парнем, надо сразу продать все его подарки и хорошенько повеселиться на эти деньги! - Ты… ты хочешь поставить в один ряд разрыв с каким-то парнем и ссору с братом?! - Брось, это почти то же самое. Не важничай так. Тедзука открыл было рот, чтобы возразить, но внезапно растерял весь запал и рассмеялся. - Хорошо, ты права. Я слишком драматизирую. - Ладно, решено. Я знаю место, где за часы хорошую цену дадут – хотя оно через одну остановку находится. - Откуда тебе это известно? – спросил Тедзука, подняв брови. Шибасаки выдала еще одну коварную улыбку. - Это одна из вещей, которые первым делом узнаешь, живя в полном женщин общежитии. - …мои надежды и мечты о женщинах раздавлены, – пробормотал, вздрогнув, Тедзука, после чего они с Шибасаки двинулись вперед, бок о бок.          

* * *

- Почему ты выбрала именно тот день, когда я пришла домой поздно, чтобы заболеть? – Вернувшаяся слегка навеселе за считанные минуты до начала комендантского часа Шибасаки удивленно рассматривала Ику, лежавшую в постели. - Отстань, когда хочу, тогда и болею. – Я и представить не могла, что можно на самом деле слечь с жаром из-за шока. Что это за старомодная мыльная опера?! подумала она, но никакие силы на земле не могли заставить ее признаться в этом Шибасаки. - Ты что-нибудь ела? - Нет… – у нее ушло достаточно много времени, чтобы доползти до постели после внезапного приступа болезни, так что поход на ужин в столовую не обсуждался. - Хочешь, я куплю что-нибудь? Желе или мороженое? - Нет, спасибо, я в порядке… – Ику покачала головой в ответ на сочувственное предложение Шибасаки и зарылась под одеяла. «С девушкой, чей начальник – принц, которым она восхищалась со старшей школы, шутить не стоит». Эти строчки из письма Сатоши – которое она сумела спрятать, прежде чем залезть в постель – бесконечно повторялись у нее в голове. Ей хотелось думать, что Сатоши просто ее изводит. Откуда он вообще может знать такую личную информацию? Но она действительно могла поверить, что Сатоши способен был разузнать любую информацию. И чем больше она думала о его назойливом разоблачении, тем яснее все становилось. Необычно высокомерное отношение Додзе к ее принцу. Их разговор во время особых тренировок в Окутама, когда Додзе упоминал, что во время обучения посмотрел большую часть Канто. Ику, может, и жила в деревне, но это все равно была префектура Ибараки. Она слышала, что поступок ее принца вызвал шумиху в Силах Библиотеки; это объясняло знакомство Додзе со следственной комиссией. А когда Додзе так яростно обрушился на нее во время размышлений Ику о поиске в следственных архивах имени своего принца, причина, вероятно, крылась в его нежелании открывать ей правду. Когда она думала об этом сейчас, ей казалось, что разозлился он намного сильнее, чем того требовала ситуация. Помимо прочего, это просто казалось правильным. Его внешность и манеры без проблем вписывались в ее воспоминания. Ику, как и сказал Сатоши, была сентиментальной; для человека, судящего обо всем по своим инстинктам, ее чувства стали самым веским доказательством. Она уже не могла вспоминать своего принца, не видя в нем Додзе. Все не так должно было быть! Ику ругнулась, ни на что конкретно свои чувства не направляя. Мое воссоединение с уважаемым принцем должно было быть более – более романтичным, исполненным сладкой горечью! Мы не должны были начинать матч по дзюдо без правил! Я не должна была бить его в спину из-за того, что его победа надо мной меня расстроила, а он не должен был оборачиваться и выворачивать мне руку! И с тех пор мы только рявкаем друг на друга! «Я встретила его всего раз, пять лет назад, но до сих пор хочу походить на него, я уважаю и люблю его». - АУУУУУУУГГГХХХХХ! – при воспоминаниях о той речи у нее с губ сорвался крик. - Что? Что такое?! – судя по ее побледневшему лицу, Ику смогла напугать даже невозмутимую Шибасаки. - Ничего! - Ничего?! Что значит «ничего»?! - Это был сон! Плохой сон! - Ты даже не спала! - Я уснула на миг и увидела его! – настаивала Ику, избегая вопросов Шибасаки. Она натянула одеяло на голову. Когда она вспоминала все сказанные ею Додзе слова, каждое из них вызывало у нее желание закричать. - Нет! Я не это имела в виду! - Да что с тобой?! Ты мое терпение испытываешь! Игнорируя Шибасаки, она еще глубже зарылась под одеяла. Я не это имела в виду… Говоря, что хочу походить на него, я подразумевала своего принца со времен старшей школы! Я не стремлюсь быть такой, какой он сейчас , как-то не особо… Стойте . А он что думает ? Когда она подумала о Додзе, злившемся и менявшем тему каждый раз, стоило ей начать воспевать своего принца, ее сердце болезненно сжалось. …Я была для него огромной занозой. Ику вспомнила о недавнем инциденте, когда она получила сильный нагоняй, спросив о следственных архивах. Он настолько сильно хотел скрыть от нее свой секрет. Он считает меня паразитом… он меня ненавидит – стоп, почему меня это так расстраивает?! Осознание этого еще больше ее озадачило и сбило с толку. Как я отношусь к инструктору Додзе? Как инструктор Додзе относится ко мне? Ни на один из вопросов ответа не было. Кстати ! осознала она, вздрогнув. Что мне теперь делать ? Как вести себя с ним? Успокойся, он не знает, то ты знаешь. Но сможет ли она убедительно притворяться? Она уже вела себя подозрительно рядом с Шибасаки. Как же она поступит рядом с ним самим? - Что мне завтра делать?.. – прошептала она. Шибасаки, должно быть, ее услышала, поскольку отозвалась: - Если твой жар до сих пор не спал, может, стоит дома остаться? На самом деле, это был неплохой совет.  

[1] 149 x 210 мм. [2] Японский формат бумаги. Переводчик с японского утверждает, что он соответствует 127 Х 188 мм. В википедии говорится, что полный лист сирокубан равен  788x1091 мм, однако разные издатели нарезают его в разных соотношениях для малых форматов. [3] Сунь-Цзы, автор трактата «Искусство войны». [4] Кинцуба – японская сладость, начинка из сладкой пасты, обернутая тонким слоем мучного теста. Обычно бывает квадратной формы. [5] Вымышленная книга. Однако, Арикаве Хиро, похоже, так понравилась идея произведения, что позже она и правда написала и издала книгу с таким названием. [6] В 213 году д.н.э. император Цинь Шихуанди приказал сжечь все книги, за исключением тех, что трактовали о сельском хозяйстве, медицине и гаданиях. Кроме того, были пощажены книги из императорского собрания и хроники циньских правителей. Так же были закопаны заживо 460 ученых (алхимиков) того времени. Эти события получили название «сожжение книг и погребение книжников». [7] Их обоих зовут Хикару, но имя Тедзука записывается одним иероглифом, «свет». [8] Дорогостоящий робот-гуманоид, созданный компанией «Honda».  [9] Согласно японской пословице, курица что угодно через три шага забывает. [10] Японская пословица, означающая «кто не рискует, тот не пьет шампанского».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1: Оставив Принца В Прошлом.

- Нет! Верните! – Видя, что солдат Учреждения собирается кинуть книгу в контейнер, Ику схватила его за руку и крепко сжала. - Пусти! Или хочешь попасть в полицию за наглое воровство в магазине?               На миг ее сердце замерло от этой брошенной угрозы. Стойте, нет. Я не вор… Неожиданно посмотрев на людей вокруг, она увидела расстроенного владельца магазина средних лет, который покачал головой. Не перечь им, хотел он сказать. Он знает. Он понимает, почему я это сделала. Ее желудок сжался. - Отлично! Я пойду! Управляющий, вызовите полицию и скажите им, что я вор! Я отправлюсь в участок вместе с украденной мной книгой! – Все-таки, без украденного товара воровство не докажешь. Командир раздраженно прищелкнул языком. - Заткнись и отпусти! – Он отбросил ее со всей силы... Но за секунду до того, как она упала на спину, кто-то подхватил ее. Обернувшись, Ику увидела молодого человека в костюме, придерживавшего ее рукой. Мягко соскользнув на пол, Ику подняла взгляда, наблюдая, как молодой человек подошел к солдату и безапелляционно вырвал у него из рук книгу. - И какого черта ты творишь? Молодой человек полез во внутренний карман и вытащил нечто, похожее на значок. Потрясая им перед разозленным мужчиной, он объявил: - Вооруженные Силы Библиотеки Канто! Я использую свое право как Офицера Библиотеки Третьего Класса свободно собирать материалы, согласно Параграфу 30 Законов о Библиотеке! Данной мне правилами правопорядка Законов о Библиотеке  властью я изымаю эти книги по собственному усмотрению! Она смотрела со спины, как мужчину заявил это звенящим голосом. Одна-единственная фраза выскочила в ее бурлящем мозгу. ...Это борец за справедливость!

Ику снился сон. Снился ей Офицер Библиотеки, спасший ее пять – нет, уже шесть – лет назад. Он защитил Ику от солдата Учреждения Развития, пытавшегося конфисковать запрещенную книгу, которую Ику хотела купить, и вдохновил на вступление в Силы Библиотеки. Она не помнила его лицо – не знала его имени – он просто был символом всего, что вызывало у нее восхищение. Она знала, что это сон, потому что он уже снился ей три-четыре раза этой ночью. В ее воображении Офицер Библиотеки был выше нее, но, проигрывая инцидент в голове снова и снова, она поняла, что так и не встала перед ним. В момент своего появления он помог ей опуститься на пол, а когда все закончилось, она сидела на стуле из-за вывихнутой лодыжки, и вставать он ее не заставлял. Она смотрела на него только снизу, а об ее плохой памяти на лица ходили легенды. Однажды она подошла к командующему Библиотечной Базой – которого каждый член Сил Библиотеки должен знать в лицо – и назвала его «сэр», посчитав посетителем. Вероятно, она забыла лицо своего спасителя в хаосе своих злоключений. Для Ику этот Офицер Библиотеки воплощал «борца за справедливость», и она могла спокойно восхищаться им и тянуться к нему именно потому, что не знала, кто он. Вроде того же, как когда ты вопишь, что вздумается, при виде кумира по телику, потому что он тебя не слышит? Нет ничего приятного в том, что он с самого начала тебя слышать мог! Поскольку Шибасаки уже откровенно отчитала ее, Ику научилась подскакивать в постели вместо того, чтобы снова кричать. Но, вставая на ноги, она тяжело дышала. Чем больше она думала, тем сильнее съеживалась, поскольку воспоминания всплывали одно за другим. На собеседовании во время вступительных экзаменов, когда она проболталась об Офицере Библиотеки, которого боготворила, присутствовало все ее нынешнее начальство. Откуда ей было знать, что Додзе, с середины собеседования не смевший поднять головы и чуть ли не рухнул на стол, а позже ставший ее непосредственным начальником, и есть тот самый Офицер Библиотеки, о котором она лепетала? Это было все равно, что объяснять в подробностях, за что ты любишь человека в его же присутствии. Она даже называла мужчину из своего прошлого «ее принцем» и заявила о своей к нему любви перед самим мужчиной! И, хотя она пережила эти бесчисленные унижения, оставалось еще одно, самое постыдное и тревожащее. Его голова, может, и была ниже ее, но его сущность с лихвой это покрывала. Может, он и был орущим, сердитым, пугающим инструктором-демоном, но при этом никогда не чувствовала она себя так уверенно, как когда он прикрывал ее спину. Как он относился к Ику теперь? Каждый раз, когда она вспоминала историю о принце, он вел себя так, будто она его сильно раздражала. А значить это могло лишь одно… Инструктор Додзе меня ненавидит. Каждый раз, открывая глаза той ночью, она неизбежно приходила к такому выводу. А каждый раз, когда она снова закрывала глаза, из-под ее век текли горячие слезы.

* * *

На следующее утро Ику выглядела ужасно. Ее глаза опухли из-за того, что она снова и снова засыпала в слезах, а лицо оставалось припухлым даже после умывания. - Почему этим утром ты так ужасно выглядишь? – Шибасаки принесла ей воды с кухни, но когда им пора было выходить на работу, опухоль лишь немного спала. - Мне кошмар приснился. - Ты до сих пор пытаешься от меня это фразой отделаться? – произнесла, вздернув брови, Шибасаки, а потом пожала плечами. – Поступай, как знаешь – а я пошла на работу, – сказала она, выходя из комнаты. Интересно, не злится ли она. Но я просто не могу ей рассказать. «Принц, которым я восхищалась, на самом деле, мой шеф. Думаю, он меня ненавидит. И почему-то мысль об этом приносит боль». Прямо как будто я люблю инструктор Додзе или вроде того… Она была близка к тому, чтобы притвориться больной и взять выходной, но в итоге натянула свою одежду для бега – Ику потратила столько времени на споры с собой, что опоздала бы, отправься она в офис в деловом костюме. Все равно Тедзука Сатоши дал ей поручение. Родители с детства приучили ее к тому, что денежные вопросы лучше всего решать быстро.

- Черт – что с тобой случилось? – Додзе собирался отчитать Ику за то, что она почти опоздала, но стоило ему глянуть на ее лицо, как заготовленная речь улетучилась. - Она выглядит так, будто все глаза выплакала! – Комаки, не колеблясь, подошел к ней. Тедзука же, то ли не заботясь, то ли не желая оказаться втянутым, держался на значительном расстоянии. - ЕРУНДА. Простите, что опоздала. Что важнее. – Оживленно произнеся это, чтобы дрожащим голосом не выдать свою ложь, Ику вытащила хрустящую купюру в 10,000 йен из присланного Сатоши конверта, который запихнула в карман перед выходом. – Инструктор Додзе, держите. Убежденная, что он ее ненавидит, она не смогла смотреть ему в глаза, и потому отвела взгляд. - Что это? - Это от брата Тедзука. Он сказал, что хотел возместить Вам расходы. Он прислал 20,000 йен, а раз мы с Вами решили разделить стоимость пополам, я отдаю Вам половину. После ее слов Додзе изменился в лице. - Тебе пришло письмо – от Тедзука Сатоши? Что он тебе написал?! Покажи мне!!! Увидев прямую связь между ее заплаканным лицом и содержимым письма, он попытался выхватить у Ику конверт. - Вы все неправильно поняли! Это… Идиотка! Почему я просто деньги не принесла? мысленно выругалась она, но сделанного не воротишь. Ее недосып сказался на внимательности, а возможное опоздание заставило поволноваться. - Но это почерк моего брата! – любезно подтвердил издалека Тедзука. Кровяное давление Додзе подскочило еще выше. - Давай сюда! Если это письмо тебя беспокоит, я вынесу вердикт содержимому! - Эй, успокойтесь. Ты не знаешь наверняка, послужило ли письмо причиной ее расстройства, к тому же, ее частная переписка – это личное. Даже исключительно разумное заступничество Комаки лишь усилило безотчетное напряжение. - Возможно, он использует личную переписку, чтобы встряхнуть ее! Письмо и правда встряхнуло ее не хуже мощного землетрясения – но она не могла допустить, чтобы об этом узнали. - Конечно, я сегодня выгляжу как зареванная плакса, но письмо с этим никак не связано! В этом конверте не было ничего, кроме денег и просьбы вернуть их! - В таком случае, ты должна без проблем показать мне его! - Додзе! – Комаки, не желавший и дальше терпеть такое поведение, попробовал вмешаться настойчивее. Но Додзе воспротивился с не меньшей силой. - После того, что случилось, когда он ее в прошлый раз в свои интриги втянул? Я решу, замешан ли здесь Тедзука Сатоши! …Говорят, в критических ситуациях люди способны на невозможные обычно физические подвиги. Наверное, это был как раз такой случай. Ику не помнила следующие пять секунд – последним ее память запечатлела Додзе, пытавшегося выхватить у нее конверт… …А когда она пришла в себя, послышался жуткий грохот, после которого Додзе оказался лежащим на полу между рядами столов.                - Додзе! – в этот раз в голосе Комаки звучало не возмущение, а тревога. Члены других отрядов собрались с побледневшими лицами. Додзе не отвечал. - Неееееееееет! – взвыла Ику, вцепившись в Додзе. – Инструктор Додзе?! Инструктор Додзе! Простите, я не хотела, тело само дернулось! Нет, давайте, ответьте мне, я не хочу Вашей смертиииии! - …Тедзука, уведи куда-нибудь Касахара-сан. Она мешает, – приказал Комаки с удивленным выражениям. – Наверное, у него просто сотрясение. Мы отнесем его в медпункт.

Тедзука «увел» Ику в спортивный зал, и там она услышала, что случилось за те пропущенные пять секунд. - Это был прекрасный бросок через бедро. Хотя подобную технику лучше не использовать, если для безопасного падения мало места… Когда Додзе попытался отобрать конверт, Ику схватила его, притянула ближе и опрокинула со всей силы. - Обычно противник не отлетает так далеко… Ну, Офицер Додзе не подготовился, а ты превосходишь его ростом. Ты войдешь в историю, как женщина, нанесшая Офицеру Додзе его самое прекрасно поражение. Подобное было вполне вероятно, поскольку в Спецназе хватало мужчин, которых вечно заносило, начиная с Генда. Но мысль об этом угнетала Ику, ведь за такое Додзе возненавидит ее еще сильнее. - Так в том письме действительно не было ничего важного? – Тедзука подобные мысли явно тревожили. - Там не было ничего, связанного с работой или серьезного. Честно. Просто… – Она тяжело вздохнула. – Твой брат и правда умеет слабые места находить… - Соболезную, раз он обращался с тобой так плохо, что ты поняла это после всего лишь одной встречи с ним. Как его брат, я глубоко извиняюсь за его поведение. Его извинения звучали как правительственное заявления. Ику слегка усмехнулась. Дверь неожиданно распахнулась. - Ах, вот вы где. – Это был Комаки. – Тедзука, присоединись к отряду Аоки для тренировки по стрельбе. Я приведу Касахара-сан, когда она немного успокоится. - Есть, сэр, – ответил Тедзука, вставая. Ику тоже начала подниматься. - Я в порядке. Я тоже пойду на тренировку. - Я еще не могу Вас отпустить. Пока Вы взвинчены, другому отряду от Вас слишком много проблем будет. В любом случае, на тренировку с оружием я Вас точно отправить не могу. Когда Тедзука покинул зал, Комаки ответил на невысказанный вопрос Ику: - О Додзе можете не волноваться. Нам сказали, часок отдохнет и сам очнется. - Слава Богу, – произнесла Ику, едва не плача. - И – возможно, это назойливый вопрос, но в письме Тедзука Сатоши было что-то значимое, так? Отрицать это мягкое заключение было невозможно. Ику опустила голову и уставилась на свои колени. Додзе, может, и неразумно себя вел, но решительное сопротивление Ику выглядело не менее странным. Она зашла так далеко, что отшвырнула своего начальника, не подпуская к письму, а это было равносильно громогласному признанию: там было что-то важное. Комаки это знал, но все равно пытался остановить Додзе и защитить ее право на приватность. - Если Додзе Вы это рассказать не можете, как на счет меня? Технически, я один из Ваших старших офицеров. Наверное, тяжело нести такой груз в одиночку, раз Вы из-за этого так плакали. Если Додзе был Северным Ветром, то из Комаки вышло идеальное Солнце[1]. - Вы обещаете не говорить инструктору Додзе? – Ику вцепилась в плечо Комаки. – Тедзука Сатоши сказал… он сказал, что инструктор Додзе был моим принцем. Секунду она надеялась, что Комаки рассмеется и назовет это заявление абсурдным. Но на его лице появилось ужасно тревожное выражение. Наконец, он возвел глаза к потолку: - …похоже, он любит детские шалости. Даже Ику хватило ума понять, что Комаки подтвердил сказанное ею. - Я-я могла свободно восхищаться своим принцем, потому что не знала, кто он – я и представить не могла, что это инструктор Додзе, и потому постоянно сравнивала инструктора Додзе с моим принцем – я столько всего ужасного сказала – я сказала, что мой принц вдохновил меня на вступление в Силы Библиотеки, но ни один ребенок не вступил бы в Силы, вдохновившись примером Додзе. - Ауч, должно быть, это стало сильным ударом! – сочувственно пробормотал Комаки. Воспоминания Ику вернулись к тому разговору: « Но, если бы в тот день в книжном магазине со мной были Вы, я бы не захотела вступить в Вооруженные Силы Библиотеки!». Она обрушила на него свою критику с таким едким сарказмом, на который только была способна, чтобы его разозлить. Вместо этого он выглядел так, будто она залепила ему пощечину – как будто она действительно его ранила… - …С-столько всего ужасного. Встретив своего принца, которым я так долго восхищалась, я хотела поблагодарить его за свое спасение и сказать, что зашла так далеко лишь потому, что следовала по его стопам. Но вместо этого… Я ранила его, сказав худшие из возможных слова. - Вполне естественно, что инструктор Додзе меня ненавидит, – Ику обняла колени, едва не заплакав снова. Комаки наградил ее странным взглядом. - Постойте, что? Почему Вы внезапно к такому выводу пришли? - Потому что я неблагодарная, ужасные вещи говорю, я глупа и некомпетентна и только вечно ругаюсь с ним… – У нее свело горло и голос зазвучал тише. – А у инструктора Додзе всегда такое отвращение на лице читалось, когда я о своем принце говорила. Это может означить лишь то, что ему неприятно быть моим принцем. - Вау, так вот от чего Вы отталкиваетесь? – Комаки с мрачным видом скрестил руки. Он пробормотал себе под нос: – Возможно, нелегко понять скрытый ход мыслей мужчины на пять лет тебя старше… – а затем заговорил. – Сейчас, похоже, Вы погрязли в ненависти к себе, но будьте уверены, Додзе не ненавидит Вас, по крайней мере, как подчиненную. Он очень ценит Вас, и игнорировать этот факт было бы жестоко по отношению к нему. Жестоко по отношению к нему. Эти слова впились ей в сердце. Когда ее мучил Тедзука Сатоши, это Додзе постучал в окно. Не успела она перевести дух, как он заявил «Это моя подчиненная» и утащил Ику с собой. Когда бы Ику ни попадала в неприятности, это Додзе всегда приходил за ней – совсем как борец за справедливость. - Он Вас не ненавидит – скорее, наоборот: он так Вас опекает. Я даже говорил ему об этом, сказав, что если он не может найти Вам применение, то должен отпустить Вас в другой отряд. Это новое откровение ее потрясло. Как я и думала, инструктору Додзе нелегко было найти мне применение. Как будто читая ее мысли, Комаки протестующе поднял руку. - Нет-нет, это целиком проблема Додзе. Составлять боевой план, специально исключающий кого-то с ценными боевыми навыками – это перебор, даже ради защиты этого человека. - Но… тогда… почему… – Если Додзе не ненавидел Ику… – Почему он так из-за моего принца злится? Мне лишь на ум приходит, что он хочет, чтобы я возненавидела своего принца – возненавидела его – и держалась от него подальше! И… – Ику сжалась в тугой комок. – Почему-то очень больно думать, что инструктор Додзе меня ненавидит. - Ах, вот почему Вы плакали, – согласно кивнул Комаки. – Вы сбиты с толку, потому что внезапно узнали личность своего принца. Ику подняла голову, привлеченная этой доброй удачной догадкой. - Когда Додзе отказывается от роли Вашего принца, это ранит Вас, как если бы Вас отверг возлюбленный. Ику яростно закивала в инстинктивном согласии. Ей не хватило внимательности осознать: она согласилась, что, возможно, любит Додзе. - Постарайтесь изо всех сил успокоиться. Неопровержимый факт того, что Вы восхищались своим принцем и разглагольствовали об этом перед ним самим, означает, что Ваше отношение к нему не изменилось – за сколько уже, шесть лет? Сейчас Вы уже не смогли бы сказать, нравится ли Вам Додзе, а раскрытие тайны личности принца лишь усугубило ситуацию. Вы должны видеть Додзе таким, какой он сейчас, забыв, что он был Вашим принцем. Смотрите на Додзе, как на Вашего строгого, безжалостного начальника, с которым Вы пререкаетесь и спорите с момента вступления в Силы, – добавил Комаки с широкой ухмылкой. – Иначе ему тоже покоя не обрести. - Что это значит? - Вы поймете, когда оба разберетесь. Я ничего не скажу. – Тон Комаки звучал непреклонно, так что Ику не стала расспрашивать дальше. – Ну, когда успокоитесь, приходите на тренировку. Сегодня я лично буду Вас обучать, так что найдите меня. И еще кое-что… – Комаки остановился на выходе из зала. – Касахара-сан, что Вы чувствуете, вспоминая себя шесть лет назад? После этого вопроса внутри нее пробудились забытые воспоминания об ошибках юности, и Ику воскликнула, не успев сдержаться: - Смущение!.. И ностальгию, и еще много чего, – тихо добавила она. Комаки усмехнулся. - Станет ли Вам немного лучше, если я скажу, что мы чувствуем то же самое? – с этими словами Комаки вышел из зала. Ику прислонилась головой к стене и посмотрела на потолок. Возможно, инструктор Додзе смущается, когда я говорю о том периоде его жизни? Эта мысль слегка успокоила ее хаотичные чувства. Пока она утаит от Додзе, что знает личность своего принца. А затем попробует вернуться к началу. Она перестанет превозносить принца до небес, перестанет сравнивать с ним Додзе в невыгодном свете и станет прилежно трудиться в роли подчиненной Додзе. Наверное, это поможет исполнить призыв Комаки «видеть Додзе таким, какой он сейчас».

Это произошло через несколько дней после того, как Ику приняла такое решение. 

* * *

Мари сидела в офисе Администрации, пытаясь сдержать всхлипы. Она не притронулась к черному чаю, который приготовила для нее Шибасаки. У нее не осталось ни лишней энергии, ни мыслей. Шибасаки это прекрасно понимала. Мари ждала одного-единственного человека, который сейчас бежал к ней, и только этот человек мог пробудить ее от паралича. Звук торопливых шагов звучал все ближе и ближе, и вскоре дверь распахнулась с тревожным стуком. - Мари-тян?! Другие сотрудники, вероятно, с пониманием отнеслись к ситуации и чувствам Мари, так что в комнату влетел один лишь Комаки. Мари вскочила так быстро, что уронила стул, и спряталась на груди Комаки. Крепко вцепившись в его форменную рубашку, она заплакала сдавленным голосом. Даже в такой момент эта девушка с нарушением слуха волновалась, насколько громко ее голос звучит для других, и могла плакать лишь приглушенными всхлипами. Комаки без колебаний обнял Мари и спросил Шибасаки: - Что случилось? К сожалению, злоумышленнику удалось уйти, но Шибасаки объяснила ситуации в как можно более простых выражениях. Мари, как обычно, искала книгу. Через какое-то время она заметила стоявшего подозрительно близко к ней мужчину. Сначала она подумала, что ей просто показалось, но он шел следом за ней. Когда она попыталась сбежать от него, он загнал ее в безлюдный закуток… - Не успела она подать голос, как он начал к ней приставать. Мари поведала об этом Шибасаки, рассказывая и печатая. Мари не закричала по нескольким причинам – она была напугана; ее учили не повышать голос в библиотеке; и она очень неохотно разговаривала из-за своих трудностей с контролем громкости. - Преступника поймали?! – редкий случай, когда Комаки повысил голос. - Мне жаль, но он скрылся. Когда библиотекарь обнаружила их и попыталась вызвать охрану, он оттолкнул ее и скрылся. - Проклятье!.. – Не менее редко из уст Комаки звучали и ругательства. – Я отведу ее домой. Можете сообщить Додзе? - С радостью. Пожалуйста, постарайтесь ее успокоить. Последующие расспросы ей тоже нелегко дались. Если задержим преступника, надо предпринять меры, чтобы защитить его от этой вспыльчивости, подумала Шибасаки, глядя, как они уходят. Когда они вышли, она написала свое имя и место назначения на доске в офисе, после чего и сама ушла. Шибасаки отправилась в офис Спецназа Библиотеки.

- Посягательства сексуального характера? – повторил Генда тем же тоном, каким обычно говорят «гниль». Шибасаки, как всегда, зашедшая в офис Спецназа, кивнула, как ни в чем не бывало. - Ага. Фото под юбками, лапанье, подглядывание – подобные инциденты. Отряд Додзе тоже присутствовал. - Скоро должен поступить официальный запрос, но из-за наших тесных связей я решила вас заранее предупредить. В любом случае, злоумышленник вызвал гнев инструктора Комаки, так что, наверное, выбор на этот отряд падет. Отряду Додзе сообщили о случившемся с Мари, после чего Комаки был отправлен в офис Администрации. Среди них только Генда не слышал всю историю целиком. - Под юбками… Такое неблагопристойное поведение до сих пор встречается в библиотеке? – спросил Генда, нахмурившись. Никто не был достаточно жесток, чтобы посмеяться над устаревшим выражением. Шибасаки обернулась к Ику. - Это весьма распространено, да? И в книжных магазинах тоже. - Эм, да… – Ику кивнула, покраснев, не в силах вести себя так же беспечно, как Шибасаки. - Посетительницы теряют бдительность, поскольку считают подобное невозможным в таком месте, к тому же они сосредотачиваются на своих книгах и обращают на удивление мало внимания на то, что происходит у их ног. Это так же касается библиотекарей и владельцев магазинов. В библиотеке со мной такого не случалось, но я даже не вспомню, сколько раз меня фотографировали в книжных магазинах. Ну, потому что я такая красотка. – Все засмеялись в ответ на бойкое заявление Шибасаки. Шибасаки попыталась переключить разговор на Ику. – С тобой это тоже раз или два случалось, верно? Что, хочешь, чтобы я об этом здесь говорила? Здесь?! Ей весьма не хотелось этого делать, но, глянув на выражение своих коллег-мужчин, имеющих лишь смутное представление о непристойном поведении, возможном в книжном или библиотеке, она почувствовала, что ей не остается ничего другого, кроме как привести пример. - Эмм, в старшей школе моя форма включала юбку, и иногда, когда я читала книгу, стоявший рядом парень незаметно садился на корточки… и заглядывал мне под юбку… или порой делал фото на мобильный. Иногда мне казалось, что об меня чья-то сумка трется, а это кто-то трогал меня сзади. - Вот мрази, – выпалил Тедзука с юношеской горячностью. У Додзе было такое лицо, будто он лимон укусил. - Когда такое случалось, парень просто… - Иногда охрана или владелец магазина видели его и останавливали или задерживали его потом. Но обычно, когда я начинала думать «Стойте, это сейчас?..», парень уже успевал  провернуть свое дельце и сбежать. Черт, приличной незамужней женщине не пристало использовать фразы вроде «провернуть дельце»! Ей хотелось взвыть, и вовсе не от неприятных воспоминаний. - Библиотечные полки открыты сзади до самого низа. Можно заранее сделать щелку, присесть, а когда мимо проходит женщина… – Шибасаки не закончила мысль. У всех на лицах снова появилось выражение, обычно приберегаемое для всякой гнили. - Напоминания об этом уже рассылались в местные книжные, но, похоже, идет волна подобных происшествий. Возможно, это писк моды среди извращенцев. Полиция сказала, что они усилили патрулирование книжных, но, как обычно, помогать библиотеке они не намерены из-за политики невмешательства в дела Министерства Юстиций. - Даже в такое время?! Алло, тут над девушками издеваются?! – рявкнула Ику, не успев сдержаться. Шабасаки помахала, рукой, как будто разгоняя гнев Ику. - Усиленное патрулирование особых результатов не принесет. Пока ничего не случилось, полиция может лишь пытаться применять предупредительные меры, так что помогают она или нет – разницы никакой. Даже владельцы магазинов качают головами и говорят, что не знают, насколько помогут полицейские в форме… Едва ли нашелся бы идиот, решивший достать камеры в присутствии привлекающего внимание полицейского. В тоге оставалось лишь развешивать плакаты, призывающие женщин быть внимательнее в книжных магазинах, а работников магазинов не терять бдительность. - Минуууууточку. Будь я проклят, если это не идеальная возможность для нас. – Генда наклонился вперед. – В принципе, чтобы остановить подобные злодеяния, надо лишь установить преграду перед злодеями. Ничто не мешает Силам Библиотеки устанавливать наблюдение и проводить любые операции с внедрением, какие мы пожелаем. Если поймаем одного из этих ублюдков на горячем и передадим его полиции, в газетах поднимется шум. Это лучше всего всяких придурков в узде держать будет. Можно так же призвать посетителей и самих заботиться о своей безопасности. - Ах, операции с внедрением ведь не входят в список запрещенной Силам Библиотеки деятельности. – Шибасаки расплылась в злобной улыбке. Четвертый Раздел Законов о Библиотеке был написан весьма размыто, чтобы предоставить Силам достаточно свободы в борьбе с Законом о Развитии СМИ. Законы, дополненные ордером, давали Силам Библиотеки право проводить расследования по «касающимся библиотеки вопросам». Это было невероятно туманным ограничением. - Мари-тян в порядке? – Этот вопрос Ику больше всего волновал. Не то, чтобы мужчины не волновались или не злились за Мари, но разница в восприятии этой проблемы мужчинами и женщинами была огромна. - Само собой, для нее это стало большим шоком. Пока не пришел инспектор Комаки, она практически в ступоре сидела. Мужчинам тяжело было представить жуткое тошнотворное ощущение, когда тебя лапают непрошенные грубые руки. К тому же, немногие женщины способны были быстро сменить страх на гнев. Даже сварливой Ику требовалось время, чтобы поддаться злости и перейти к действиям. Помимо этого среднестатистической женщине стыдно прилюдно признавать, что с ней произошло, так что для крика о помощи требовалась смелость. Мари же для этого необходимо было еще больше храбрости, чем людям с нормальным слухом. Подобный страх или жуткое отвращение не проходили сразу, как только рядом оказывался близкий человек. Даже единичный случай мог вызвать затяжную травму. Вполне естественно, что люди не хотели разрешать никому, кроме близких, касаться своей кожи. Нарушать это правила просто потому, что жертва слабее тебя, было совершенно непростительно. И – воспользоваться беззащитностью женщин в месте, где собираются любители книг! И… НА НАШЕЙ ТЕРРИТОРИИ! - …Давайте постараемся и словим ублюдка, – произнесла Ику с нотками стальной решительности. - Мне нравится ход твоих мыслей, – Додзе одобрительно улыбнулся.    …Могу ли я начинать верить, что он не ненавидит меня?.. В итоге, он простил меня за тот бросок. Погрузившись в свои личные мысли, она позволила легкому облегчению отразиться у нее на лице.           

* * *

Всю дорогу домой Мари крепко держала рукав Комаки. Сквозь ткань он чувствовал, что ее рука слегка дрожит. Комаки планировал по дороге расспросить Мари о произошедшем, например, видела ли она лицо злоумышленника. Но теперь это казалось немыслимым. Замечая мельком, как время от времени девушка смахивает слезы, Комаки понял, что пока не время вообще упоминать об этом. Она могла лишь цепляться за его рукав. Он не знал, будет ли правильным касаться ее; это могло пробудить болезненные воспоминания о случившемся вместо того, чтобы успокоить. Хотя Комаки никогда не видел ее такой напуганной и страдающей, он не знал, как помочь ей. Недостаточность собственных познаний терзала его. И ведь только подумать, он еще собирался ее расспрашивать. Так что до самого дома Мари руки Комаки просто висели без дела, и соприкасались они только через рукав. Когда показался ее дом, Мари остановила Комаки. - Комаки-сан, – произнесла она хрипло. – Можешь переписать все это? Комаки, не понимая, что она имеет в виду, посмотрел на нее озадаченно. Из глаз Мари потекли слезы. - Мне не хочется, чтобы, когда я окажусь дома, последним касавшимся меня человеком был этот мужчина. Неважно, что они были рядом с домом и соседи могли их заметить. Небольшая дистанция, которую они соблюдали между собой, ничего не значила. Если Мари хотела «переписать», это желание приобретало первостепенное значение. Комаки притянул Мари к себе и обнял крепко, почти болезненно. Он хотел, чтобы она почувствовала, сколько сил он вкладывает в эти объятия. И все же, он сдерживался, потому что впервые понял, насколько хрупким и нежным было ее тело. Он осознал, насколько внимательно и осторожно надо обращаться с ним. И снова в нем проснулся глубокий гнев на преступника, пытавшегося использовать это тело для своих собственных похотливых целей. Наклонившись, Комаки зашептал Мари на ухо – то, где стоял слуховой аппарат: - Не приходи в библиотеку, пока я не разрешу. Я принесу любую книгу, какую ты захочешь прочитать. Обещаю, я сделаю библиотеку местом, где ты снова будешь чувствовать себя в безопасности. Мари кивнула, покинув защитное кольцо его рук, и Комаки отвел ее домой. Девушка отправилась в свою комнату на втором этаже, дав ему время,  а Комаки рассказал матери Мари о случившемся. - Пожалуйста, будьте к ней пока повнимательнее. И если бы Вы смогли не пускать ее пока в библиотеку… Мать Мари страдальчески усмехнулась в ответ. - Конечно, так и сделаю. Но, думаю, встреча с тобой ей больше всего настроение поднимет, Микихиса-кун. Знаю, ты, наверное, занят, но, надеюсь, ты сможешь уделить ей все возможное внимание. Из-за ее слегка тоскливого выражения и интонаций Комаки задался вопросом, не заметили ли родители Мари, насколько изменились их отношения.   

* * *

Бросив всего один взгляд на лицо Комаки, когда он вернулся в офис Спецназа, Ику дернулась и втянула голову в плечи. Сидевший за соседним столом Тедзука отреагировал так же. Они наклонились друг к другу под столами и начали перешептываться. - Жуть! – прошипела Ику. – Я знала, что он будет пугать, но не предполагала, что настолько. - Мне кажется, или у него огромные темные тени под глазами? - Должно быть, это, ну, знаешь, та штука – психологическая окраска, которую только мы видим. - Ну, кроме гнева от Офицера Комаки ничего другого можно было и не ждать. Он выдержал то слушание только ради Мари-тян. - Знаешь, мне казалось, что это я изрядно разозлилась, но нет, это просто глупость! Ику и Тедзука наблюдали за Комаки издалека, а тот вернулся на свое место и огляделся. - А где Шибасаки-сан? – Вероятно, он хотел более тщательно расспросить ее о случившемся. Вместо нее поднялся Додзе. - Вернулась к своей работе в Администрации. Все-таки уже час прошел. – Говоря, он прижал к груди Комаки пачку бумаг. – Это копия показаний всех свидетелей и Шибасаки в том числе. Когда прочтешь и будешь уверен, что сможешь держать себя в руках – скажи мне, соберем военный совет. Комаки принял бумаги с кривой усмешкой. Даже их подчиненным редко доводилось видеть смену ролей, когда вспыльчивый Додзе успокаивает обычно невозмутимого Комаки.

Злоумышленником был молодой человек среднего роста и телосложения; эта нехватка отличительных черт тормозила расследование. Библиотекарь, подбежавшая к ним в последний момент, сообщила, что он носил очки и выглядевшую профессиональной сумку через плечо, хотя одежда на нем была обычная. Во время побега сумка врезалась в библиотекаря и сильно ее ударила; исходя из этого они предположили, что содержимое сумки было соответственно тяжелым. - Ооо, ооо, у меня есть теория! – Шибасаки, которую почему-то включили в их военный совет, подняла руку. – А вы не думаете, что у него там фотоаппарат, чтобы фото под юбками делать? Довольно распространенный прием – сделать в сумке маленькую дырочку, поставить ее у ног девушки, и если не прогадать с углом, можно сделать снимки незаметно для остальных. Женщины лучше мужчин разбирались в уловках, используемых извращенцами – а Шибасаки разбиралась даже лучше большинства. Мужчины в комнате слушали почти как загипнотизированные. Мужчинам, лишенным извращенных желаний, не было нужды искать подобную информацию. Но женщины порой узнавали об этих техниках на горьком опыте, и потому делились с другими женщинами, чтобы те смогли от них защититься. Но Шибасаки обладала более разговорчивой натурой, так что Ику оставалось лишь поддакивать. - В таком случае, он хорошо подготовился, расчетливый сукин сын. – У Додзе на лице застыло суровое выражение. – Так и есть – хотя для пострадавших женщин между ним и предприимчивым придурком с камерой на мобильном особой разницы нет. Ику яростно закивала в знак согласия. Затем Комаки, со скрещенными руками и как никогда жутким выражением на лице, заметил низким голосом: - Что отличает его от обычных авантюристов, так это количество усилий, затрачиваемых им для сокрытия своих злодеяний. - Ах, хорошее замечание, инструктор Комаки, – произнесла с удивленным Видом Шибасаки. – Он рецидивист. Если распространим его описание по городу, он может попасться. Тедзука продолжил эту мысль, предложив ценную идею. - Если это правда, его можно познать по наплечной сумке. Возможно, она у него не одна, но будем знать, что он носит сумку, в которой можно спрятать фотооборудование. - Ах, и это становится его отличительной чертой! – Ику хлопнула в ладоши. – Никто не помнит его лица, кроме того, что он очки носит. Шибасаки усмехнулась. - На самом деле, заставшая его библиотекарь очки эти очень хорошо помнит. Видимо, она пыталась запомнить его лицо, но в суматохе вместо этого сосредоточилась на очках. – У библиотекаря смешались приоритеты, но такая старательность была трогательной. – Толстые линзы в очень старомодной оправе, искажающие черты лица. Не думаю, что извращенцу, тщательно готовящему оборудование для снимков под юбками, хватит чувства стиля для контактных линз. Иначе он бы носил другие очки. Генда хлопнул себя по коленям. - Наша жертва начинает вырисовываться. Избежав задержания, злоумышленник едва ли стал бы тратить время и деньги на покупку новых очков. Оставалось вопросом, когда он осознает, что очки стали его отличительной приметой. Таким было их досье на преступника: мужчина среднего телосложения с толстыми очками и сумкой, на вид подходившей для фотооборудования. - Но как мы узнаем, действительно ли в сумке есть камера?.. – пробормотала Ику. - У меня есть план, – ответил Генда, после чего распорядился отряду Додзе и Шибасаки выбрать в ближайшем будущем день, когда они смогут покинуть базу. – Что касается приманки, у нас есть одна… две? Шибасаки, первая упомянутая «приманка», яростно улыбнулась. Но вторая, Ику, словно окаменела. - Я?! И я тоже?! - Зачем нужна женщина в Спецназе, если мы не можем использовать тебя для таких операций? Нам что, на Тедзука платье надеть? Генда размышлял вполне логично, но… - Эм, для таких заданий не все подходят…   - Женщина из Администрации помогает, а женщина из Спецназа струсила?! Он говорил, что она слабачка. Но. - Слушайте, я каланча в 170 см, которая зарабатывает на жизнь, людей избивая! Не думаю, что с такой приманкой мы извращенцев словим! С куда большей уверенностью я бы в его задержании участвовала! - Ты разве не говорила, что раньше тебя тоже лапали? - Это все магия школьной формы! - Хорошо, предоставим решать твоему непосредственному начальнику. Додзе, как думаешь, получится из нее приманка? Вы просите ЕГО решить ЭТО? ЗДЕСЬ?! мысленно завопила Ику. Она взволнованно посмотрела на Додзе. Как только их взгляды встретились, он отвел глаза. Скрестив руки, Додзе произнес исключительно нейтральным тоном: - Почему бы и нет. Мы не знаем предпочтений злоумышленника, так что лучше использовать больше одной приманки. - Проклятье, это холодно прозвучало. Не можешь попробовать в ней больше энтузиазма пробудить? - Видел я, что случается, когда в ней энтузиазм пробуждается. Можешь не волноваться, моя внешность у меня энтузиазма не вызовет, кисло подумала Ику. Рука Шибасаки обвила ее за плечи. - Не волнуйся, я могу сделать из тебя достаточно аппетитную приманку. Если ты не прочь оказаться съеденной. Никогда еще сладкий шепот Шибасаки не звучал настолько зловеще.     

* * *

- Так вот почему вы со мной внезапно связались? Генда, отряд Додзе и Шибасаки собрались в коридоре Столичного Полицейского Управления Токио. На них смотрел, нахмурившись, Хирага, один из следователей, помогавших им во время похищения Инамине после битвы при Музее Истории Информации. «Наша совместная история не была настолько удачной, чтобы мы верили, будто вы не станете нас обманывать». Этими словами Генда положил конец попыткам полиции наладить сотрудничество с библиотекой. Ему хватило смелости придти и обратиться к человеку, которому была адресована та фраза. Среди остальных только Шибасаки, казалось, не ощущала неловкости. - Простите, что в прошлый раз от помощи отказались. Я решил, мы можем загладить свою вину, попросив вас о помощи теперь. - А у меня есть выбор? – мрачно спросил Хирага. – Ну, пойдемте. – Он указал подбородком в глубину участка, а затем встал и повел их туда.

Комната, куда отвели компанию, видимо, была хранилищем улик и конфискованных материалов. - Говорите, оборудование, чтобы снимки под юбкой делать? – спросил Хирага, открывая картонную коробку. Он достал несколько коробочек и ящичков, после чего выставил их рядком на длинном столе. Мужчины с любопытством брали технику и рассматривали ее. Среди них только у Комаки лицо совершенно ничего не выражало. Иик, он злится, он злится! подумала Ику. Ей играть с оборудованием было неинтересно, так что она наблюдала со стороны. Ику опасалась, что неловким касанием может что-нибудь сломать – по крайней мере, это она о себе знала. - Вы сказали, ударившая вашего библиотекаря сумка была тяжелой – если так, там была видеокамера и объектив с точечным отверстием. Ваш вердикт оказался верен, девушка. Это самый дешевый и быстрый способ, к тому же еще и проверенный. – Хирага предварительно более-менее ввели в курс дела. – В наши дни большинство преступников используют цифровые камеры, потому что они легче, а качество изображения выше. Некоторые целиком помещаются на ладони – чем меньше камера, тем тяжелее подловить парня. А у некоторых моделей еще и время записи приличное. Использование объектива с точечным отверстием означает, что-либо он этим методом много лет пользуется… - Либо у него нет денег на что-то получше, – гладко закончила за него Шибасаки, улыбаясь по-кошачьи. - Ах – да, – Хирага запнулся, видимо, попав под чары Шибасаки. Какой бы ни была причина, у злоумышленника, похоже, современного оборудования было немного. - В таком случае, нам просто надо высматривать сумку примерно того же размера, что и предыдущая, верно? - Когда шумиха уляжется, он может придти с той же сумкой. Пожалуй, замена сумки потребует усилий – уравновесить оборудование, подогнать отверстие, все такое. И сделать легкой в использовании, – ответил Хирага, не глядя на Шибасаки. Видимо, он относился к тем, кто не знал, как обращаться с красивой девушкой, вышедшей на тропу войны. - Скорее всего, он придет с той же сумкой, – произнес Комаки с непоколебимой уверенностью в голосе. – Он одержим скрытностью. А значит, наверное, наловчился выглядеть с этой сумкой естественно. Думаю, он уверен, что сможет использовать ее, не боясь быть пойманным, когда шумиха уляжется. Тон Комаки подсказал им, что он спокойно и тщательно обдумал всю ситуацию. Всем стало ясно, что время преступника на свободе сочтено.              

* * *

Они разослали следующее описание преступника во все местные книжные и библиотеки: • Очки с толстыми стеклами. • Большая наплечная сумка, как у бизнесменов. • Повседневная одежда, не костюм. Сразу же начали поступать сообщения от видевших его работников. Тем не менее, его никогда не ловили с поличным. Во многих книжных магазинах его помнили как клиента, периодически покупавшего большое количество товаров, в основном, журналов. Но, поскольку покупки его, по большей части, состояли из материалов «для взрослых», продавщицы  - то ли по наивности, то ли из ехидства – называли его «жутким». Но тот факт, что никто не заметил никакой извращенной деятельности, означал следующее: мужчина давно уже продолжал с успехом использовать свои методы. Затем, через три недели после происшествия с Мари, они получили наводку от Второй Библиотеки Масушино в Кичидзодзи. Это была следующая крупнейшая библиотека городского района Мусашино после Первой Библиотеки. Подходивший под описание мужчина несколько дней приходил в библиотеку. Книг он не брал; зайдя, какое-то время бродил по библиотеке, а потом уходил. Когда для проверки туда отправили библиотекаря, видевшую его с Мари, она подтвердила, что сходство очень велико. Миновала неделя без каких-либо происшествий с участием злоумышленника, и Генда принял решение. - Давайте возьмем его с поличным! Они решили, что неделю он прощупывал в библиотеке почву, не разослали ли информацию о нем – а так же высматривал жертв своем вкусе. Уверившись, что в прошлый раз он успел уйти до того, как его хорошенько рассмотрели, он, вероятно, предпримет довольно очевидные действия. Частота его коротких визитов в Кичидзодзи это подтверждала. Они развесили в местных библиотеках плакаты, но описания там не было. Там лишь говорилось: «В библиотеке наблюдается всплеск фотографирования под юбкой и прочего непристойного поведения. Посетители, будьте бдительны». Такое безопасное сообщение создавало впечатление, что библиотека по неосмотрительности не смогла собрать информацию об упущенном ими мужчине. Ику и Шибасаки предстояло разгуливать по библиотеке, изображая пару подружек (конечно, на самом деле, они и были подругами). Настал день перед их операцией. Когда Ику закончила свой ежедневный отчет, приуныв и повздыхав, ее окликнул Комаки. - Касахара-сан, у меня к Вам просьба. - Да? Когда Ику повернулась, Комаки со стуком выложил на ее стол маленькое устройство. - Когда будете завтра во время операции по библиотеке ходить, сможете это надеть? Можете не включать, просто наденьте. - Эм, конечно, я не против… но если что-то случится, оно может сломаться. - Ничего, это устройство и так сломано. Честно говоря, Шибасаки-сан кажется мне более вероятной жертвой – по Вам видно, что Вы можете его избить, если он попробует что-то сделать. - Ага, Вы права. Она выглядит обычной красавицей, пока рот не откроет. - Неплохо быть «обычной красавицей», как успешно демонстрирует Шибасаки-сан, – засмеялся Комаки, но, вероятно, на сердце у него не было той легкости, что звучала в голосе. Полученное от него устройство подтверждало это. Ику крепко сжала в кулаке сломанный прибор. Комаки пытался проверить теорию. Подумав, в чем она заключалась, Ику, закончившая свои приготовления и готовившаяся стать приманкой, поняла, что не время вздыхать.        

* * *

- Я старалась, чтобы мы выглядели как парочка избалованных принцесс из колледжа – что думаете? Волосы Шибасаки были завиты мягкими локонами, поверх облегающего платья с цветочным узором она накинула жакет. Можно даже не упоминать тот очевидный факт, что выглядела она прекрасно. Но вид Ику удивил весь отряд – включая ее саму. На ней был легкий кардиган поверх кофточки, узкая мини-юбка и узорчатые белые колготки. Юбка была особенно женственной, с кружевом на подоле. Благодаря далеко не маленькому росту она выглядела потрясающе, словно модель. - Если бы стояло лето, можно было бы с голыми ногами пойти – жаль. - Совсем не жаль! – Ику машинально попыталась спрятать ноги, присев на корточки. - Если будешь неаккуратно присаживаться, все твое белье увидят. А когда сидишь, наклоняй немного колени – это жесткое правило. Запомни! – безжалостно приказала она. Ику завопила, обнаружив, что вынуждена стоять. Ей оставалось лишь попытаться прикрыть свои ноги школьной папкой. – Во время задания ты свои ноги не спрячешь, – рявкнула Шибасаки, строгая, словно инструктор по строевой подготовке. - Я тебя едва узнал, ты выглядишь так… – начал было Тедзука, потом закрыл рот рукой. Видимо, он даже себе не хотел признавать, что собирался сказать «прекрасно». - Ты вечно в штанах ходишь, но я решила сделать оружие из этих ног, и каким же оружием они оказались, серьезно! Не многие любители могут носить белые колготки так, чтобы ноги не казались массивными. И эти прекрасные упругие мышцы после всех тренировок – какие соблазнительные линии! - Замолкни! Мне не нужно такое оружие! Все, что я хочу от своих ног – способность быстро бегать! А единственное, что мне действительно надо на этом задании сделать – швырнуть этого ублюдка на спину! - Так же, как ты меня на днях швырнула? – кисло спросил Додзе. Этот вопрос еще больше растревожил Ику. - Вы разве не говорили мне не волноваться об этом?! И вообще, это Вы пытались мою личную почту отобрать! – парировала Ику с негодованием. Шибасаки мягко потянула ее за рукав. - Он смущен, потому что ты выглядишь не так, как обычно, – прошептала она. – Попробуй обращать внимание на такие вещи. Ику посмотрела на Додзе подозрительно. Но тот даже не глянул на нее. - Вы обе чудесно выглядите. Мне жаль, что повод для этого оказался таким неприятным, – спокойно произнес Комаки банальность, от которой их в дрожь бросило. В итоге, только он девушкам комплимент и сделал. – Сегодня по плану Додзе, Тедзука и пару человек из других отрядов присоединятся к работникам библиотеки в Кичидзодзи. Я буду изображать посетителя. - Полагаю, мне нет нужды лично присутствовать? – уточнил Генда. Он собирался охранять базу вместе с остальным Спецназом. Мужчины отправились в Кичидзодзи, и Ику с Шибасаки готовились последовать за ними.

Он пождали в резерве недалеко от библиотеки, пока не появился злоумышленник. Наконец, у Ику зазвонил телефон. Это был Додзе. - Он здесь. Подождите немного и заходите. – Обычно, отдав короткий приказ, он бы просто повесил трубку, но сегодня его звонок продлился дольше обычного. – Когда будете входить, не пытайтесь смешаться с другими посетителями. Подгадайте так, чтобы зайти вдвоем с Шибасаки. После такого полного преображения вы должны выделяться как можно больше! - Какие приказы? – спросила Шибасаки. Ику повторила их, как помнила, и Шибасаки ехидно улыбнулась. – Видишь? Так и знала, ты его из равновесия выбила, – поддразнила она. Лицо Ику против ее воли покраснело. - …Он не уточнял, о ком из нас говорил, – наконец, возразила она. - По телефону с ним ты разговаривала, – парировала Шибасаки. – К тому же, для меня это едва ли можно «преображением» назвать – я и без этого красивой была. - Хорошо, сейчас мы работаем, не дразни меня больше. Мне и так тяжело приманку изображать без всякого опыта. - Полагаю, ты права, – улыбнулась Шибасаки, хлопнув Ику по спине. – Там пробел в потоке посетителей. Пойдем. Болтая о вчерашней телепередаче, чтобы успокоить нервы, Ику напрягла свои разум и тело и вошла в библиотеку вместе с Шибасаки.

…Он их заметил. Стоило ей миновать двери, как она это поняла. Зайдя, он тут же сел на один из стульев. До появления девушек его взгляд блуждал по библиотеке, как будто что-то выискивая. - Встретимся через час у входа, хорошо? – сказала Ику Шибасаки, достаточно громко, чтобы мужчина услышал, подкрепляя слова жестами. Ику только кивнула. Они разделились у дверей и разошлись в противоположные стороны, обе выискивая безлюдные места, как им и было приказано. Ей предстояло снизить бдительность, пока что-то не случится. Их добыча остереглась бы нападать на наблюдательную с виду женщину. Ику не смогла бы исполнить эту роль, не доверь она своим коллегам прикрывать ее спину. Она больше волновалась о Шибасаки, чем о себе. Но Шибасаки лишь рассмеялась, словно злая ведьма. «Когда тебя лапают, использование того, что «подвернулось» под руку, чтобы воткнуть в ладонь или руку мужчины, - это оправданная самозащита», - сказала она, доставая из сумочки тонкий острый механический карандаш и вертя его. «Я не стану сдерживаться, даже если это сочтут неоправданной самозащитой». Она так и сделает. Если прижмет, она правда, правда так и сделает. Эта мысль слегка облегчила тревогу Ику. Что касается фотографий под юбкой, Шибасаки заявила следующее: «Мне ни горячо, ни холодно будет, если какой-то жалкий урод незаконно мои трусики снимет. Прикоснуться ко мне он не сможет, а видео все равно сразу конфискуют». В этой области она была намного смелее Ику. Потому ли, что от природы отличалась храбростью или же привыкла к извращенцам, благодаря своему лицу и телу? В прошлом она становилась жертвой куда чаще Ику. Перейдет ли сегодня злоумышленник к действиям или сосредоточится на наблюдениях, куда ветер дует? «Преображающий» наряд Ику одолжила у соседок по общежитию, но с ее ростом мало чья одежда подходила. Если им придется сюда несколько раз приходит, вскоре она останется без сменной одежды. Невозможность обернуться и посмотреть на мужчину сильно раздражала. Встал ли он? Если да, пошел ли за кем-то из них? Нехорошо, если буду думать об этом, разнервничаюсь. У Ику появилась идея. Она отправилась к более чем безлюдным полкам с книгами по библиотечной классификации. Лучше было почитать что-то, а раз уж она здесь, могла заодно подучиться. В отличие от Шибасаки, прирожденной актрисой она не была, а это место, непопулярное среди основной публики, подходило для ожидания преступника. Она ждала неизвестно сколько, погрузившись в (к сожалению) вводный том по классификации.    Неожиданно рядом с ней упала тень, слишком близко, чтобы успокоиться. Она так же ощутила кислый, сальный запах тела, хотя сейчас даже не лето было. В последний миг она удержала себя от того, чтобы обернуться, и вместо этого опустила взгляд вниз – где увидела некую наплечную сумку, почти, но не совсем касавшуюся ее ноги. Попался! Теперь осталось только решить, когда его подсечь. Она размышляла над этим, когда почувствовала отвратительное прикосновение к своей ягодице. Ику бросила притворяться, что ничего не замечает. Книгой, которую держала, она отбила его руку и наградила мужчину гневным взглядом. Но тот, похоже, не растерялся – на самом деле, он слегка улыбнулся и, засунув ей под юбку обе руки, начал ее гладить. - Какого черта ты творишь, извращенец! Я тебе сейчас личико разукрашу! – заорала Ику. Мужчина удивленно дернулся. Она схватила его застывшую руку – ууугх, так не хочется к нему прикасаться, искренне подумала она – потянула и собиралась бросить его через ногу… Черт, я же в юбке! Сумка с камерой все еще стояла у нее под ногами, и тот факт, что «видео сразу конфискуют» не сильно ее обнадеживал. В любом случае, из-за непривычно модных туфель ее нога подвернулась, и она грудой упала на пол. - Какого черта ты творишь?! – гневно прокричал знакомый голос. - Простите, сэр! – извинилась она, не успев понять, что слова эти предназначались не ей. Неожиданно тяжесть с ее спины исчезла – упавшего на нее мужчину стащили. Додзе поднял его, только чтобы произвести прекрасный бросок через бедро и снова ударить о пол – где мужчине надел наручники ждавший наготове Тедзука. - Ты в порядке? – Ику не осознала, что Додзе к ней обращается, хотя он и бросился к девушке, но старший офицер действительно именно о ней беспокоился. – У тебя сейчас нога странно подвернулась; растяжения ведь нет? – не спрашивая разрешения, он стянул с нее туфлю и покрутил ступню, проверяя лодыжку. - Эмм, посреди броска я вспомнила, что на мне юбка. А еще я не смогла поднять ногу, потому что она такая узкая, и потеряла равновесие… - Идиотка! Как можно забыть о таком? – бестактно закричал Додзе. С ее ногой, похоже, ничего не случилось, так что он ее отпустил – а точнее, неосознанно выронил. – В самом деле! Увидев, как ты внезапно становишься в эту стойку несмотря на свою одежду, я задумался, что за фансервис ты ему устроить решила! - Я-я не собиралась!.. То есть, если враг прямо перед тобой, ты на него нападаешь, верно?! - Слушай, я понимаю, это твой фирменный ход, но не забывай, что в таком наряде бросок через бедро – сплошной фансервис, – вклинился Тедзука, в сто раз беспристрастнее, чем Додзе. Додзе колебался секунду, обдумывая вопрос, а затем спросил: - Он тебе что-нибудь сделал? - Он коснулся моей ноги. А затем засунул руки мне под юбку. – На лице Додзе появилось кровожадное выражение, и Ику, скорее, почувствовала, чем увидела, как сжимаются его кулаки. Она поспешила добавить: – Это все. Ничего – ничего страш… - Не смей говорить, что ничего страшного в этом не было! – злобно проорал Додзе. Ику сглотнула. Совершенно противоположным тоном он произнес «Молодец» и встал, как будто желая оказаться от нее подальше.

- О-операции с подставными агентами запрещены законом! – пронзительно вскрикнул мужчина. - Ну, да! Если говорить о полиции, – возразила Шибасаки, похоже, наслаждавшаяся возможностью поддразнить его. – Но в Вооруженных Силах Библиотеки все дозволено. Какая жалость для тебя, извращенца. Похоже, то, что красавица вроде Шибасаки назвала его в лицо извращенцем, ослепительно улыбаясь при этом, оказалось для мужчины невыносимым. Видимо, он относился к извращенцем со странным самолюбием. Закованный в наручники мужчина повесил голову, приуныв. - У меня всего один вопрос, и ты на него ответишь. – Она не дала возможности отказаться. Мужчина выглядел совершенно потрясенным. – Почему ты выбрал ее, а не меня? Я была очень разочарована. Мужчина в страхе вперился взглядом в свои колени. Тогда вместо Шибасаки к расспросам приступил Комаки. - Причина ведь вот в чем. – Это было утверждение, а не вопрос. Комаки держал маленькое устройство, которое просил надеть Ику. Носимый в ухе слуховой аппарат, которым Мари пользовалась когда-то давно, пока он не сломался. Благодаря короткой стрижке Ику, он должен был быть заметен сзади. - Я специально попросил ее надеть это утром. Ты все знал о той девушке, да? Ты знал, что она носила слуховой аппарат; что она плохо слышала; что она мало говорила? Мужчина, похоже, понял, что «той девушкой» была не Ику – причина сегодняшнего переполоха – но кто-то другой. - Ты думал, она такая же, как та девушка, да? Слабая и пассивная, не способная возразить? Ты думал, что сможешь безнаказанно сотворить с ней то же самое, верно? А с той девушкой, неспособной защитить себя, ты поступил еще более гадко, так ведь? Он говорил о женщинах через местоимения – «та девушка» и «она» – но для Комаки и задержанного мужчины такого разделения хватало, чтобы не возникало недопонимания. Мужчина побледнел, его начала бить дрожь. Было очевидно, что Комаки в ярости, но его голос звучал слишком спокойно и сдержанно. Это было по-настоящему жутко. - Что ты подумал, обнаружив ту девушку? Что сможешь через нее дать выход своей похоти? Ты решил, что можешь творить, что захочешь, с девушкой, не способной позвать на помощь, верно? – Комаки неуклонно придерживался вопросительных интонаций, но не давал мужчине шанса ответить «Нет» ни на один из вопросов. – Мир стал бы лучшим местом, если бы ты умер. В конце длинного, длинного допроса, не требующего ответов, последовал этот финальный приговор. Мужчина поник, свесив голову. До этого момента он даже не мог отвести взгляда. Шибасаки, искавшая документы мужчины, победоносно воскликнула: - Ура, ему 26! А значит, можно без всяких проблем сообщить его настоящее имя. В последнее время и полиция, и СМИ особенно ужесточились к сексуальному насилию, так что на суд общества предстанет именно его грязное лицо и имя, которым с любовью нарекли его родители. Шибасаки хихикнула. Мужчина испепелил ее взглядом, возможно, в отчаянной попытке храбриться. Улыбка Шибасаки тут же застыла. - Я правда разочарована, что ты не выбрал меня. Как видишь, я очень красива. Если дело касается допустимой самозащиты от извращенцев, мои рефлексы очень хорошо развиты. – Говоря, Шибасаки потянулась к своей сумочке и вытащила острый механический карандаш. – Оставляю на суд твоей фантазии, как я могла использовать этот простой пишущий инструмент и какой ущерб нанести – но не в моих правилах колебаться, имея дело с такими, как ты. Будешь слишком недооценивать женщин, получишь здоровенную дырку в руке. Я так и собиралась с тобой поступить, пойди ты за мной. К счастью для тебя, ты выбрал идиотку, прибегшую к броску через бедро даже в юбке. – Шибасаки сердито улыбнулась мужчине. Это наконец-то лишило его остатка жизненных сил.    

* * *

- Мари! Мари! Мама Мари разбудила ее раньше обычного, чтобы показать доставленную им газету. Среди так называемой криминальной хроники была довольно большая статья об извращенце, напавшем на Мари. В статье упоминались его имя и возраст, а помимо описания его методов так же сообщалось, что в отношении всех совершенных им в прошлом преступлений проводилось тщательное расследование. Статья касалась распространения в книжных магазинах и местных библиотеках фотографирования под юбками и призывала женщин быть осторожнее. - Наша соседка сказала, что в местной газете еще длиннее статья вышла. Информационная сеть домохозяек – страшная вещь, даже ранним утром. «Обещаю, я сделаю библиотеку местом, где ты снова будешь чувствовать себя в безопасности». Комаки сдержал свое обещание. - А на твоего парня можно положиться, да? – сказала ее мама. Мари машинально кивнула – а затем резко подняла голову. Но ее мать уже выходила из комнаты. Интересно, что она имела в виду… мама знает? А папа? Мысли закрутились у нее в голове. Впервые Мари поняла, почему, когда она обиженно предлагала рассказать ее родителям о них, Комаки напрягся и ответил: «Хватит, ты меня нервничать заставляешь». Это заставляло ее нервничать. Она переживала, с каким выражением ей стоит спуститься. Возможно, это была расплата за ее жалобы Комаки.

По дороге из школы Мари сразу написала Комаки. Обычно она так не делала – на самом деле, она впервые так поступала. «Я сегодня зайду в библиотеку по дороге домой». Ответ Комаки на это короткое сообщение был не менее лаконичен. «Пожалуйста, приходи и не бойся». Комаки ждал ее в холле у справочного отдела. Должно быть, он рассчитал время ее прихода и вышел встретить девушку. В холле было шумно, так что она заговорила: - Я пришла, увидев сегодняшнюю газету. - Понимаю. Прости, что так долго. Из-за шума вокруг Мари смогла расслышать лишь «..маю. про… так.. долго», но, внимательно читая по его губам, сумела заполнить пробелы. Со словами Комаки у нее это получалось. Так что Мари покачала головой. Нет, спасибо. - Вот. – Комаки полез в карман и, достав серебряную цепочку, надел ее на шею Мари. На цепочке висел тонкий, напоминающий флейту предмет. – Я пытался найти такой, чтобы при повседневной носке странным не казался. А то слегка подозрительно смотрится. Возможно, из-за непривычных ей слов остальную часть своего объяснения он написал в сообщении. «Свисток на экстренный случай» - гласил заголовок. Содержание было следующим: «Пока Касахара-сан и Шибасаки-сан мне этого не рассказали, я ничего не знал, но, похоже, многим женщинам тяжело подать голос в таких ситуациях. Поскольку тебе и в обычное время разговаривать тяжело, позвать на помощь тебе было вдвойне сложнее. Чувствую себя дураком, что раньше этого не понял; прости. Так что теперь, если попадешь в неприятности, используй свисток вместо голоса. Посреди библиотеки, где угодно, неважно. Дунь в него со всей силы, и я услышу. Тогда, обещаю, я прибегу к тебе. Если же я не смогу, кто-нибудь обязательно услышит и поймет, что ты в беде». …Временами она завидовала своим подругам, встречавшимся с мальчиками из их класса. Они могли открыто общаться, когда пожелают. Они носили кольца на безымянном пальце левой руки – подарки от их кавалеров, противоречащие школьным правилам. Комаки не давал ей подобных обещаний. Но свисток, который он так тщательно искал и выбирал, висевший теперь у Мари на шее доказывал, что он дорожил ею, хотел оградить ее от опасности. - Я его никогда не сниму. Все время носить буду. Даже в школе. Если она скажет учителям, что это ради ее безопасности, поскольку в критических ситуациях она не может подать голос, ей должны разрешить. - Пойдем выбирать тебе книгу? Она кивнула в ответ на приглашение Комаки и пошла за ним. Они не могли держаться на публике за руки; не могли открыто липнуть друг к другу, флиртовать или шутить. Но когда ей было больнее всего, Комаки крепко обнял ее, и подарил ей «голос», чтобы использовать его в беде. Мари этого было достаточно.

* * *

Надо начать все сначала и от этого отталкиваться. Когда с происшествием было покончено, нерешенной осталась лишь проблема между Ику и Додзе. Или, скорее, Ику казалось, что им все еще надо с чем-то разобраться. Все-таки, он так и не дал ей возможности извиниться за тот случай в офисе, когда он получил сотрясение. У нее появился шанс, когда настало время уходить с работы, а Додзе все еще работал сверхурочно. Комаки тоже там был, но, поскольку он знал всю историю и дал ей совет, она решила (сама), что и так сойдет. Она подождала, пока Тедзука и остальные члены Спецназа уйдут, а затем обратилась к Додзе. - Инструктор Додзе. - Хм? Что? Ику казалось, что, встретившись с ним взглядом, она покраснеет, так что когда Додзе поднял голову, она низко поклонилась. - Простите за то, что натворила тогда! Додзе удивленно отпрянул в ответ на это экстравагантное извинение. - О чем это ты так внезапно?! Какое «тогда» ты имеешь в виду? Этот вопрос ее задел. Он не понимает, о чем я говорю? Я каждый день делаю что-то, требующее извинений? Но она пояснила: - Из-за меня Вы в офисе сотрясение получили… – Вспоминать о причине сотрясения ей было слишком неудобно, но Додзе выглядел не менее смущенным из-за того, что эта тема вообще всплыла. Додзе отвел взгляд с кислым выражением. Соответствующим тоном – который можно было назвать угрюмым – он выпалил: - Тебе незачем извиняться за это! Хихикавший за столом напротив Комаки бросил на него довольный взгляд. - Похоже, она тебя наконец-то поймала, Додзе. По тому, как он это произнес, Ику поняла, что Додзе избегал ее попыток извиниться. Действительно, когда она впервые подошла к нему с извинениями, он ловко перехватил инициативу и сказал «А, можешь не волноваться о произошедшем». И, похоже, ей не просто казалось, что, каждый раз когда она пыталась извиниться, он менял тему или сбегал. - Поскольку ты не захотел нормально со всем разобраться, ей пришлось тебя преследовать. А теперь, ты разве не хочешь тоже ей что-то сказать? - Я был не прав! – Тон Додзе только угрюмым и можно было назвать. – Я пересек черту между работой и личными делами. Неважно, что Тедзука Сатоши написал тебе – это личное письмо, и если ты не хотела показывать его мне или спрашивать моего совета, у меня не было права заставлять тебя, потому что я старший офицер! Она была подавлена его пренебрежительными формулировками. - Если бы там было что-то, требующее совета, я бы первым делом к Вам пошла! – Стойте, если я так расстроена, то чего на него набросилась?! мысленно укорила она себя, но такова была ее природа. – Но это личное дело! Для других людей это, может, и ерунда, но для меня – очень смущающая вещь, о которой я никому не хочу рассказывать! А он так спокойно это настрочил в насмешливом постскриптуме – я никому не хочу это показывать, ясно?! Показать записку, высмеивавшую ее любовь в наспех написанных строках – еще и самому мужчине – было слишком невыносимо. Она всхлипнула, борясь со слезами, и услышала скрип стула, с которого встал Додзе. - Прости. – Он нежно потрепал ее по голове, извиняясь. - Это была детская насмешка. Правда, честно, ничего более. - Тебя это задело. Можешь не говорить мне, что там было, но не притворяйся, будто это какая-то ерунда. …Лучше бы я не знала, что мой принц – это он. Ей хотелось естественным путем прекратить восхищаться своим принцем и полюбить этого мужчину. Его попытки успокоить ее возымели эффект – и, как и сказал Комаки, она не понимала, потому ли, что он был ее принцем или же Додзе, которого она знала сейчас. Когда она завидовала тому, как Додзе всегда спасал ситуацию, и хотела пойти по его стопам и заставить его признать свои способности, это тоже могло быть частью ее влюбленности. Заставив Ику осознать, что Додзе и ее принц – это один и тот же человек, Сатоши вверг ее в любовный хаос. Не разобравшись с этой путаницей, она не могла шагнуть ни вперед, ни назад. Она снова пожалела Тедзука, зная, что его брат был способен играть с чужими отношениями. Она молилась, чтобы он хотя бы со своей семьей так не поступал. - Если закончила, иди домой. – Секунду спустя Ику поняла, что, судя по интонациям Додзе, эти слова были сказаны из дружелюбия. Она быстро подняла голову. - Я выпускаюсь от своего принца! Комаки взвыл от смеха. Никогда прежде она подобной реакции не видела. - Ч-что здесь настолько смешного, что Вы смеетесь как никогда в жизни?! - П-прос… Знаю, Вы совершенно серьезны, Касахара-сан, знаю, но если произнести эту фразу, они приобретает огромную разрушительную силу. Додзе замер на месте. Но Комаки реагировал за них двоих – хотя, наверное, и не специально. Пусть он и пытался сдерживаться, но каждые несколько секунд у него вырывались смешки. - Нет, не могу! Не могу слушать это с серьезным лицом! И хоть всю Японию обыщите, но все равно не найдете человека, способного сказать это с серьезным лицом! - Успокооооойтесь! У Вас нет права так смеяться надо мной, хоть Вы и старший офицер! – И разве это не Вы сказали мне видеть Додзе таким, какой он есть сейчас?! – но вслух этого она произнести не могла. - Знаю! Простите, а-ха-ха-ха-ха! - Тогда не смейтесь прямо посреди извинения, Вы, Смеющаяся Маска[2]!               Она впервые рявкнула на Комаки. Но этого эпизода Ику хватило, чтобы понять: он относится к тем, кто готов мусолить шутку до последнего. - Ааах, ой, бока болят… – сказал Комаки, наконец-то успокаиваясь. То есть, он так над ней смеялся, что у него в боку закололо. Слишком уставшая, чтобы и дальше с ним ругаться, она опустилась на карточки на полу. – Простите, Касахара-сан, – он все-таки смог извиниться с серьезным лицом. – Ладно, уверен, Вы собирались продолжить свою выпускную речь о принце. А Додзе там так и застыл, так что, пожалуйста, разморозьте его, прежде чем домой идти. При упоминании своего имени Додзе наконец-то дернулся. - Я – я тут причем? - Она свою речь, прежде всего, тебе адресовала. Может, поможешь ей подняться? Выполняя указания Комаки, Додзе робко протянул руку Ику, до сих пор сидевшей, обхватив колени, на полу. - Я и сама могу встать, – упрямо произнесла она, игнорируя эту робкую руку. – Я собираюсь прекратить восторгаться моим принцем и перестану пытаться узнать, кто он такой. – На этих словах Додзе вздрогнул. – Встреченный мною шесть лет назад Офицер Библиотеки живет в прошлом; если я повстречаю его сегодня, он уже не будет тем же человеком. После шести лет тяжкого труда и стараний, этот Офицер Библиотеки Третьего Класса – а может, Второго – в любом случае, он стал тем, кто он сейчас. Я все еще восхищаюсь им и люблю, но… До этого момента Ику говорила оживленно, но теперь запнулась. Она хорошенько подумала, прежде чем продолжить: - Но это не Офицера Библиотеки, встреченного шесть лет назад, а Офицера Библиотеки, который сейчас усердно трудится где-то в Силах Библиотеки, если он не уволился – вот кого я хочу любить. Не потому, что он был моим принцем шесть лет назад. По этой причине я хочу усердно трудиться, чтобы стать человеком, которому не стыдно будет ему показаться. Поэтому, я… – выпускаюсь от своего принца, едва не добавила она, но остановилась – эта фраза повергла бы Комаки в очередной приступ хохота.             - …Тебе незачем приходить и специально сообщать мне об этом, – произнес Додзе со слегка потрясенным видом. - Мне казалось, мои разговоры о принце Вас больше всех раздражают, инструктор, – произнесла она уклончиво, надеясь, что он простит ей эту маленькую полуправду. – Я думала, Вас это успокоит. Простите, – она поклонилась, затем развернулась и вышла. По грохоту, с каким стул Додзе столкнулся со стулом позади, когда Додзе его вытянул, она поняла, что ее начальник взволнован. 

- Ха-ха, «Я выпускаюсь от своего принца»! Это было бесценно! Комаки напротив него все еще посмеивался время от времени. Додзе игнорировал все это с кислым выражением. - Теперь чувствуешь себя хоть немного оправданным? Додзе не пожелал отвечать на этот провокационный вопрос, но он потянул за собой цепочку размышлений. « Но, если бы в тот день в книжном магазине со мной были Вы, я бы не захотела вступить в Вооруженные Силы Библиотеки!». Когда она бросил ему эти слова, он не знал, что ответить. Будь он тем же человеком, что и теперь, Ику не вступила бы в Силы Библиотеки. Додзе так долго считал, что это было правильно, что так было бы лучше – но когда это убеждение облекли в слова и использовали как оружие против него, он ощутил боль. Эти слова прямо отвергали рост и совершенствование, которых, как ему казалось, он достиг за прошедшие пять – теперь уже шесть – лет. И тот факт, что отвергала его именно Ику, оказался неожиданно болезненным. Ему пришлось признаться себе, как неприятно, когда тебя полностью отвергает девушка, которую ты некогда так сильно хотел спасти.    Это было ребячеством, но Додзе раздражало сравнение с ним же из прошлого каждый раз, когда Ику воспевала своего «принца». Хотя она и не знала, кто он на самом деле. Ага. Я хотел… …хотел, чтобы девушка, смело воспротивившаяся цензуре шесть лет назад, уважала и восхищалась человеком, которым я стал сейчас, наконец-то осознал он. В таком случае.  «Если бы там было что-то, требующее совета, я бы первым делом к Вам пошла!». Вспомнив колкие слова Ику, он слегка улыбнулся. - Значит, она хочет полюбить человека, которым ее принц стал теперь, – поддразнил Комаки. Додзе уже взял себя в руки, и слова Комаки его не задели. - Тогда, надеюсь, она его найдет, – спокойно произнес он. Комаки застонал. - Ваша парочка просто до белого коленья доводит, – пробормотал он.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2: Экзамен на Повышение Приближается.

Через двадцать два месяца после вступления, члены Сил Библиотеки получали возможность сдать экзамен на повышение. Выпускники колледжа начинали Библиотекарями Первого Класса, так что им предстояли попробовать получить повышение до Старшего Библиотекаря; выпускники старшей школы пытались получить Библиотекаря Первого Класса. Экзамен на повышение, проводимый перед закрытием библиотеки на весеннюю уборку, был первым препятствием на пути желающих остаться в Силах Библиотеки. По мере приближения, он стал главной темой разговоров тех, кто его сдавал. Шибасаки спросила у Ику как ни в чем не бывало, когда они сидели в своей комнате: - Так тебя и правда к экзамену допустили, Касахара? Ику бросила на нее сердитый взгляд. - Отцепись! Как тебе вообще могло в голову придти, что меня не допустят?! - Если, по-твоему, причин для этого нет, то и злиться нечего, верно? – сказала Шибасаки, словно угорь, проскальзывая в прореху в ее логике. Ику уныло отхлебнула чай из своей кружки. Допуск к экзамену определялся оценкой работы и рекомендацией непосредственного начальства претендента. Непосредственным начальством Ику и Тедзука в Спецназе был Додзе. Она слышала, что верхушка правительственного лагеря была против ее участия в экзамене из-за подозрений, павших на нее во время инцидента с изъятием книг прошлым летом. Но Додзе твердо развеял опасения. Когда Ику вспомнила ту цепочку событий, ее мысли поплыли в опасно мечтательном направлении. Она яростно потрясла головой, прочищая ее. Шибасаки рядом с ней наградила ее странным взглядом. …Это ничего не значит! Он от кого угодно несправедливо обвиненного подчиненного защитил бы! Он явно не специально для меня это делает! Если что, поскольку только я достаточно глупа, чтобы вляпаться в эту западню, раз он меня спасает, это доказывает мою некомпетентность! Ику перестаралась в своей попытке быть бесстрастной и вместо этого стала «ужасающе угрюмой». Она повесила голову, и по комнате разнесся громкий стук от удара ее лба о край кружки. - О, нет! Ты в порядке?! - Мм, да – хотя немного больно. - Я с кружкой разговаривала. - Прошу прощения?! - Нет смысла волноваться о девушке, которая со всей силой гравитации ударяется о край кружки, а потом говорит, что ей лишь «немного больно», - сказала Шибасаки бессердечно, но справедливо.      Пока Ику жалела себя, наружу просочилась ее легкая зависть. - Хорошо, наверное, быть тобой или Тедзука и не волноваться на счет экзамена. – В экзамене на повышение было обычное соотношение сдавших и провалившихся; почти каждый член Сил допускался к нему, но проходила лишь определенная часть. - А зачем вообще волноваться? Все-таки, почти пятьдесят процентов претендентов проходят.  - Единственные, кто так говорит – люди, которым никогда не приходилось уравнивать соотношение прошедших и провалившихся собственными шансами на успех! В средней школе на экзамене по английскому я четвертый уровень[3] получила – думаешь, я могу так говорить?! Шибасаки выглядела впечатленной. - Я видела много людей, получивших третий уровень, но… вау, о четвертом не так часто услышишь. - Поэтому я обычно надеюсь, что мои ноги пронесут меня через тесты и экзамены! – сказала она, поднимая колено и хлопая по твердым мышцам бедра. Звук от удара рассек воздух. - Когда ты так говоришь, кажется, что твои ноги могут чудеса творить; ты не думала брать с людей по сто йен за возможность прикоснуться к ним перед экзаменом? Если ты будешь в шортах с голыми ногами, уверена, тысяч пять заработаешь. Что думаешь? Я разделю с тобой прибыль, шестьдесят на сорок. Можешь еще вызывающе порванные колготки надеть, и мы целое состояние заработаем. - Подожди! Этот бизнес-план опасно близок к продаже бесполезного хлама! - Не-а, у кучи народа уже развился фетиш на твои ноги. - Ауууууугх! Мне необязательно это знать! – Она потерла плечи, пытаясь унять выступившую гусиную кожу. Шибасаки, намного терпимее относившаяся к таким вещам, усмехнулась с изрядным весельем. - Ну, это только первый наш экзамен на повышение. Письменную часть должно быть не трудно пройти, если можешь выучить от корки до корки библиотечное руководство. Настоящей проблемой станет практическая часть – по крайней мере, для тебя. Шибасаки хотела было продолжить, но замолкла под резким взглядом Ику.    

* * *

Из отряда Додзе Тедзука точно ждал успех – по крайней мере, все так говорили. За месяц до экзамена главный претендент на повышение сам пригласил Шибасаки на встречу. Он позвал ее на обед, тщательно выбрав день, когда у Ику будет рабочая смена. - Какой сюрприз. И что же случилось? Даже после их до странного личной беседы после мытарств с братом Тедзука, они не особо сдружились. При необходимости они разговаривали и помогали друг другу, но оба предпочитали поддерживать отношения на уровне коллег, редко контактировавших по нерабочим вопросам. - …Мне нужен твой совет. – Тедзука выдавил эти слова с серьезным выражением, но Шибасаки понятия не имела, в чем ему нужен совет. Поскольку она гордилась своей выдающейся проницательностью, в ней проснулось легкое недовольство собой. - …Это касается твоего брата? – Первым делом она попыталась осторожно ступить на самое опасное минное поле, но Тедзука лишь горько усмехнулся. - Да нет. Этот человек пытается прикрывать личные интересы родственной любовью и машет ею у меня перед лицом, но не берет на себя труд заметить, как это ранит или смущает меня. Он не изменится, сколько бы я этим голову ни забивал, так что я решил совсем перестать думать о нем, – закончил Тедзука, наполовину выплевывая слова.   …Да он просто на рожон лезет, подумала Шибасаки, против воли заинтересовавшись. В отличие от Ику, Тедзука из-за всякой ерунды не переживал; учитывая это факт и его необычайно отчаянную реакцию на вопрос о брате, проблема, на счет которой он нуждался в совете, должна была быть действительно серьезной. - Кажется, тебя что-то сильно беспокоит. Знаю, у тебя есть другие, более близкие друзья, но если предпочитаешь со мной это обсуждать, я готова выслушать. То, что Шибасаки не пообещала дать ему совет, демонстрировало сохранявшуюся дистанцию между ними. - …да, – Его голос был таким тихим, что Шибасаки не могла его расслышать. Когда она наклонилась ближе, Тедзука неожиданно поднял раздраженно голову. – Почему практическим экзаменом в этом году должно быть чтение детям?! Шибасаки, не успев сдержаться, рассмеялась. - А-ха-ха! Так вот в чем дело! - Замолкни!    Непривычно обиженное выражение Тедзука было почти таким же комичным, как у Ику – хотя ему, вероятно, услышать это было бы неприятно, так что она оставила свои наблюдения при себе. Тема практической части экзамена на повышение менялась каждый год. Она широко разнилась, от работы за стойкой до расстановки книг, от работы в архиве до проведения шуточного мини-мероприятия. Практический экзамен для Сил Обороны ограничивался темами вроде рукопашного боя или стрельбы, но, поскольку члены Спецназа должны были быть знакомы с любым видом библиотечных обязанностей, на время практического экзамена они приравнивались к работникам Администрации. А для библиотекарей в этом году практическим заданием на экзамене было чтении книги группе детей. - Почему только в этом году, именно в этом?!.. Они как будто знают , как плохо я с детьми лажу!.. Кто-то надо мной издевается?! Действительно, благодаря непреклонному, слишком серьезному отношению, он и правда, мягко говоря, не ладил с детьми. Она слышала, однажды он попытался надеть наручники на ученика средней школы, бросившего в толпу фейерверк, безжалостный, хотя ребенок и растерял все желание сопротивляться. Эта непреклонность развилась из-за его привычки оценивать все бесстрастно, не позволяя эмоциям затуманить его мышление, но это и правда не работало, если дело касалось детей. - Ты так говоришь, но проведение мероприятий, посвященных культурному образованию детей – одна из важнейших функций библиотеки. Среди тем для экзамена они каждые несколько лет всплывают. Библиотека проводила множество подобных собраний, от «часа рассказа» и встреч книжного клуба до мультимедийных мероприятий; они так же сотрудничали с местными волонтерами, планируя мероприятия и занятия. При хорошей погоде нередко проводились игры на улице. Круг обязанностей библиотекаря мог быть на удивление широкими. Но… - Я знаю, что это важно! – произнес Тедзука. – Но можно было и другой год выбрать! - Один из главных принципов Спецназа – способность выполнять любую библиотечную работу, разве нет? - Но, как организация, он явно больше боем занимается. Разве не могли мы на нынешнем экзамене к Силам Обороны присоединиться?! Сталкиваясь с непредвиденной ситуацией, он мог быть на удивление, до прекрасного глупым. Пока Шибасаки рассеянно размышляла, сможет ли продать эту информацию поклонницам Тедзука, сам он продолжал тратить свой великий интеллект на нытье о том, насколько тема экзамена в этом году не подходит Спецназу.      - Ну, то, что уже решено, не изменишь. Просто постарайся изо всех сил – сказала она ему равнодушно, завершая разговор и возвращаясь к своему обеду. - Постой. – Когда она подняла голову от еды, Тедзука неловко смотрел в угол потолка. – Ум… не можешь научить меня, как с детьми обращаться? Работники Администрации кучу детских мероприятий проводят, верно? Ты просто мог сразу придти и прямо меня попросить! Мужчинам на все оправдания нужны, подумала Шибасаки, рассмеявшись. Ну, не буду отрицать, иногда это делает их милыми. Радостно смеясь, она кивнула Тедзука. - Хорошо, что я за это получу? Тедзука выпучил глаза в ответ на ее откровенно самоуверенный тон. - Ты!.. Мало тебе, что ты мои часы выгодно продала, чтобы потом деньги пропить?!  - Что? Но нам обоим это на пользу пошло. В любом случае, раз ты отдал их мне и попросил избавиться от них, эти часы перестали быть твоими, не так ли? Тедзука воскликнул в отчаянии: - Хорошо! Просто скажи, чего ты хочешь! Ику отделалась обедом с десертом, но это был Тедзука, редко показывающий слабости. К тому же, скоро с ним снова надо будет обменяться информацией. - Один ужин, включающий напитки. При условии, что ты сдашь, если так тебе будет угодно. - Само собой разумеется, идиотка! Если я провалюсь… – Похоже, Тедзука представил, как Ику сдает, а он проваливается. Он со стоном уронил голову на руки.

* * *

- Ну-ну, какой неожиданный поворот, – усмехнулась Шибасаки во время своего перерыва. Будь это простой письменный экзамен, Тедзука без проблем и сам бы прошел. Ику повезет, если она планку возьмет, даже зацепив ее ногами. Но практический экзамен означал, что у Тедзука не меньшие неприятности. Обычно за помощью с экзаменами обращались к старшим офицерам, но он отказался от этого пути и пошел к Шибасаки. Без сомнения, он не хотел, чтобы о его слабости узнали в отряде. Пока она посоветовала ему понаблюдать за Ику во время работы в библиотеке, но не знала, что из этого выйдет. Внезапно вспомнив, что у них сегодня общая смена, она прыснула.

- Касахара-сан! Неподалеку от справочного отдела к ним подбежали Кимура Юума и Йошикава Тайга. Эти ученики средней школы стали их хорошими знакомыми после дискуссии об ограничениях в библиотеке, прошедшей в прошлом году. Тогда говорили, что на третьем году Юума станет президентом студсовета, и так оно и вышло. На самом деле, он сдал свой пост всего пару дней назад; в апреле оба мальчика переходили в старшую школу. - Шшш! Черт, это библиотека! Не шумите! – отчитала она их своим обычным громким голосом, так что особого эффекта это не возымело. Юума сделал успокаивающий жест. Оба они мельком поздоровались с Тедзука, но потом повернулись к Ику и заговорили. - Книги, запрещенные из-за вмешательства «Комитета за Пересмотр», вернули! - «Кана из Пустошей»! Всю серию! – радостно добавил Тайга. Ах, на этого я наручники надел, вспомнил Тедзука, хотя воспоминание было не из приятных. Это случилось, когда мальчишки кидали фейерверки в собрание «Комитета за Пересмотр Безопасного Воспитания Детей», группы, выступавшей за наложение ограничений на школьные библиотеки. Сейчас его реакция казалась ему жесткой и чрезмерной. Интересно, он до сих пор обижается? подумал Тедзука, слегка приуныв. - Правда? Здорово! Отличная работа! – воскликнула Ику, прыгая и восторгаясь вместе с мальчиками и полностью игнорируя собственные нотации. Тездука просто не мог принять в этом участие – у него глаза косить начинали от абсурдности самой идеи. Вся троица успокоилась, но теперь переход к «поздравлениям» прозвучал бы натянуто, так что он промолчал. Тогда Юума сам к нему обратился. - Тедзука-сан, Вы же не знали о моем предвыборном обещании? - Нет… – До Тедзука дошло, что его ответ прозвучал двусмысленно, и он торопливо добавил: – Я знал о нем. Когда Юума выдвигался на должность президента студсовета, он пообещал вернуть книги, изъятые родительским «Комитетом за Пересмотр Безопасного Воспитания Детей». Битва была долгой; победа подоспела лишь под конец его срока. - Спасибо, что вспомнили! - Ах… не за что. Это ты благодарности заслуживаешь. Поздравляю. После этого неловкого поздравления он понял: Ученик средней школы сейчас пожалел меня и попробовал включить в разговор?! Его плечи поникли еще сильнее. Они закончили разговор, и мальчики покинули библиотеку. Ику и Тедзука продолжили обход, но… - Извини. Я на минутку. Оставив Ику, не успевшую даже возмутиться, Тедзука вышел из здания и последовал за мальчиками.

- Йошикава! Тедзука не знал, стоит ли обратиться к нему «Йошикава-кун», и они не были настолько близки, чтобы называть его «Тайга», как Ику, так что он просто окликнул его по фамилии. Но Йошикава Тайка вздрогнул и ссутулил плечи, обернувшись с откровенно испуганным выражением. Аах, я отношусь к тем, кто даже учеников средней школы пугает, подумал он, еще больше приуныв. - Что? Что? Я ничего не делал! - Не волнуйся, я не злюсь и я не орать на тебя пришел. Просто хотел спросить кое-что. – Глядя прямо на Тайгу, который держался от него слегка на расстоянии, Тедзука спросил: – Тебе было неприятно, когда я на тебя наручники надел? Тайга уставился на него. Вероятно, он не ожидал, что Тедзука о таком давнем происшествии вспомнит. - Неприятно?.. ум, да, мне это не понравилось, но… любой бы то же самое почувствовал… – Тедзука уже собирался извиниться, когда непривычно шумный Тайга продолжил. – Что, спустя столько времени хотите снова начать мне нотации читать?! Я обдумал свой поступок! Я усвоил урок! Разве нельзя просто простить меня и забыть уже об этом! - Слушай, я не поэтому спрашиваю! – перекричал его Тедзука. Черт, наверное, это тоже угрожающе прозвучало! Смутившись еще сильнее, он добавил: – Позже я поразмыслил над этим и задался вопросом, не нанесло ли мое неукоснительное соблюдение правил чрезмерный вред молодому человеку. - Что? Я даже не понимаю, что Вы говорите, Тедзука-сан! – отозвался неуступчиво Тайга. Юума толкнул его локтем. - Ответь ему, Тайга. Даже взрослые иногда сбиваются с пути. Ауч! Попытка Юумы помочь задела его, но у Тедзука не было права жаловаться. Тайга заговорил со скептическим выражением. - Я был сильно, сильно напуган, но никаких тяжелых чувств на этот счет не испытывал. Я рад, что Касахара-сан сказал Вам их снять, но, не знаю, пожалуй, это заставило меня осознать, что я совершил нечто настолько плохое, что взрослый на меня наручники надел… мы с Юумой просто хотели преподать урок «Комитету за Пересмотр», но Вы заставили меня понять, что мы зашли слишком далеко. Я искренне полагал, что нас в полицию сдадут. – Здесь Тайга, к сильным сторонам которого ораторские способности не относились, достиг предела своего красноречия. – Я усвоил свой урок! Я хорошо его усвоил! Поэтому я так и боюсь Вас! Потому что наручники были самым страшным моментом! Но я не ненавижу Вас. Если бы Вы тогда не преподали нам урок, мы могли что-то и похуже совершить! Все, теперь довольны?! Тедзука оторопело кивнул. Юума добавил: - Причина нашей привязанности к Касахара-сан в том, что она может естественно общаться с нами на нашем уровне. Другие люди поздравляют нас – но не радуются так же, как мы, верно? Видимо, Юума догадался о причинах его тревог и пытался рассеять опасения Тедзука на счет того, что лучше всего знакомые ему двое детей ненавидят его, что дети в целом его не любят. Лицо Тедзука запылало, ведь его превзошел ученик средней школы. И щеки, наверное, тоже краснеть начали. - Удачи Вам с практической частью экзамена на повышение! Это стало последним ударом. Только благодаря силе воли Тедзука смог подавить порыв уронить голову на руки.

Ику ждала его в библиотеке. - Что это было? Обычно ты ничего этим двоим не говоришь. -Замолкни, – отозвался он в машинальном приступе гнева. – Я просто ходил удостовериться, что ты такой же ребенок, как они! - Ты кем себя возомнил, оскорбляешь меня на пустом месте?! Если драки хочешь, ты ее получишь! - У меня нет времени с тобой драться! Оказалось, что Ику так хорошо ладит с детьми из-за ее характера, что совершенно не помогло Тедзука. «Понаблюдай за Ику во время работы в библиотеке», вот уж действительно.

- Это совсем не помогло! – энергично пожаловался Тедзука Шибасаки, которую нашел в справочном отделе. – Ты можешь представить меня , вопящего и прыгающего от радости из-за хороших новостей, принесенных парочкой учеников средней школы?     - Ооо, я бы двести тысяч йен заплатила за то, чтобы это лично увидеть – если бы ты разрешил мне цифровые фото сделать. - Почему ты мне точную сумму называешь?! И насколько это, по-твоему, окупится?! – с горечью спросил Тедзука. Шибасаки бросила на него насмешливый взгляд. - Если вспомнишь, я не говорила, что Касахара станет для тебя хорошим предметом для подражания. Я просто сказала понаблюдать за ней, как за примером одного из способов общения с детьми. Если усвоил его, в твоем отряде есть и другие наглядные примеры. Ты ведь хорош в сборе информации и ее последующем использовании? Характер у тебя все равно соответствующий. - Все не так просто… Спецназу нечасто выпадала возможность поучаствовать в детских мероприятиях. Тяжело было собрать достаточно информации за ограниченный промежуток времени перед экзаменом на повышение. Откровенно говоря, до сих пор он игнорировал возможности сбора информации. Отряд и раньше просили помочь с детскими книжными клубами и мероприятиями, но Тедзука, не умевший обращаться с детьми, всегда предпочитал работать за кулисами и почти не контактировал с ними. Если бы только он не тратил ограниченные возможности и занял более активную роль – теперь уже слишком поздно. Комаки, вероятно, с детьми хорошо ладит, и ему точно стоило посмотреть, как с ними обращается Додзе. Ошибка, достойна сожаления. Тедзука помнил, как Ику отчитывала шумных детей, теряла из-за них терпение или просто кричала на них (дети буянили из-за страха после экскурсии по «дому с приведениями», так что никакой гнев Ику не мог унять их волнения), но использовать эти воспоминания он не мог. - …Я совсем не хочу выполнять работу посредственно. – Жалоба слетела с его губ прежде, чем он вообще понял, что говорит вслух. В тот миг он осознал, насколько подделывал собственную компетентность, избегая заданий, в которых не был хорош. В такой работе – даже его презренный брат мог его обойти. Тедзука и правда с легкостью мог представить своего брата, читающим сказки маленьким детям и безупречно выполняющим работу. - Куча людей провалится, так что я бы на твоем месте слишком громко такое не говорила. - Это должно было меня подбодрить? - А мы немного обидчивые, да? – Шибасаки криво усмехнулась и потрепала Тедзука по голове. Он впервые заметил, что из-за ее невысокого роста для этого ей приходилось тянуться. – В это воскресенье в одном из отделений по соседству будет чтение. Я собираюсь участвовать – не хочешь помочь? Легко было понять, что она пытается проявить сочувствие – что ранило его гордость – но это лишь доказывала, насколько очевидной для других была его потеря уверенности в себе. Особенно, когда этим «другим» была Шибасаки. - …разве обычно у тебя не меньше смен? – спросил слегка озадаченный Тедзука. Шибасаки язвительно улыбнулась. - Решение приняли неожиданно, и расписание смен утрясти не успели. Поэтому я работаю в свой выходной. Мужчин у нас до сих пор маловато, так что твоя помощь очень кстати будет. Как на счет взаимовыгодного сотрудничества? – она усмехнулась. Тедзука беспокоила еще одна мысль. - Касахара ты тоже позовешь? - Ей практика не нужна. Она уже общается с детьми на их уровне. – То же самое сказал Юума. – Мне же важнее, чтобы люди, не часто демонстрирующие слабость, оказались у меня в должниках. Ее тон, настолько приторно-сладкий, что в конце фразы практически слышалось сердечко, заставил его наконец-то сдаться и рассмеяться.

* * *

Тедзука бросил ее после смены, сказав, что у него дела в справочном отделе, так что Ику робко вошла в офис Спецназа в одиночестве. Глянув на места их отряда, она увидела, что пока вернулся только Додзе. Выпрямив спину, он быстро перебирал бумаги, возможно, составляя ежедневный отчет. Эта спина была.. Какого черта с тобой творится, чужой спиной восторгаешься?! После неожиданного открытия, что именно Додзе спас Ику от солдат Учреждения, когда она училась в старшей школе, ей потребовалось много времени, прежде чем она смогла спокойно рядом с ним находиться. Она до сих пор не могла сказать, что совсем не волнуется, когда они оставались наедине. Правда была известна только Комаки – Ику призналась ему во всем – но Комаки в комнате не было. Может, возвращения Тедзука подождать, пришла ей в голову эгоистичная мысль, но Додзе обернулся и заметил ее. Их взгляды встретились… - Я-я вернулась, так что, думаю, можно кофе сделать… – громко сказала она сама себе, при этом актерская игра у нее была на уровне театральной труппы «Химавари»[4]. Это прозвучало так неестественно! мысленно взвыла она, подходя к раковине. Он точно что-то заподозрит! Но на лучшее Ику способна не была. Беззастенчиво говорить с принцем, которым она шесть с половиной лет восхищалась – это для Ику было уже слишком. - Ах, тогда и мне заодно сделай. Раньше она с радостью заявила бы ему «По правилам, все сами себе кофе делают, сэр!». Сегодня же покорно кивнула. - Да, сэр. - …чего это ты в последнее время такая уступчивая? Меня это пугает. Возможно, ее поведение казалось Додзе подозрительным, но в последнее время он завел привычку бросать провоцирующие замечания, пытаясь добиться от нее реакции. Но для ответов ей просто не хватало остроумия. - Ты не заболела? - Нет?.. Я в порядке. Не смотри на меняя! мысленно взвыла она. Пока она готовила кофе, ее руки казались ей напряженными и неловкими. - Держите, – произнесла она, передавая чашку Додзе. Взяв кофе, Додзе заглянул Ику в лицо. - Ты уверена, что все в порядке? Эээ… как твои соседки к тебе относятся? Неприятности с соседями по общежитию, обрушившиеся на нее после ложного обвинения в сокрытии книг, все еще давили на Додзе тяжким грузом. Отчасти, вероятно, его тревожило, что его влияние не во все уголки женского общежития могло дотянуться.    …Аугх! Прекрати так тяжело вздыматься, маленькая грудь первого размера!.. яростно отчитывала она себя в мыслях. Вздымающаяся грудь – это атрибут седзе-манги, а тебе хватает нервов проделывать это, будучи профессиональным бойцов в 170 см роста! Из-за своего характера и философии инструктор Додзе не может не волноваться о коллеге в беде! Ничего специально для тебя он не делает! Совсем ничего, слышишь меня? Пока она помешивала в своей кружке, бормоча себе под нос, Додзе отхлебнул свой кофе и выплюнул его со всей силы. - Какого черта ! Ты сколько сахара сюда положила?! - Что?! – Ику торопливо отпила собственный кофе; на вкус он был почти как латте. Расшатанные нервы заставили ее добавить как минимум пять ложек сахара. - П-ростите, я отвлеклась! Я Вам другой сделаю! - Не надо, только кофе переведешь зря! – Упрямо отказываясь отдавать кружку, Додзе глотал жидкость большими глотками, будто лекарство пил. Но то, что он выпил его ради меня, а не вылил… – начала было думать она, но остановила себя. С ней явно было что-то не так.            « Вы сбиты с толку, потому что внезапно узнали личность своего принца». Она вспомнила, как Комаки объяснил ее тревоги. «Постарайтесь изо всех сил успокоиться. Неопровержимый факт того, что Вы восхищались своим принцем и разглагольствовали об этом перед ним самим, означает, что Ваше отношение к нему не изменилось – за сколько уже, шесть лет? Сейчас Вы уже не смогли бы сказать, нравится ли Вам Додзе, а раскрытие тайны личности принца лишь усугубило ситуацию». «Вы должны видеть Додзе таким, какой он сейчас, забыв, что он был Вашим принцем. Смотрите на Додзе, как на Вашего строгого, безжалостного начальника, с которым Вы пререкаетесь и спорите с момента вступления в Силы». «Иначе ему тоже покоя не обрести» – добавил Комаки, как будто к себе обращаясь. Ику не поняла, что он хотел этим сказать. Понятно! Понятно, он говорил о том, нравился ли бы мне по-прежнему инструктор Додзе, не стань он моим принцем! Такая интерпретация побудила ее сделать заявление, вызвавшее в Комаки небывалый приступ смеха, но она знала, что более-менее права. Додзе, ворча, глотая кофе; судя по выражению его лица, он как будто сенбури[5] пил.  - Как ты можешь пить что-то настолько сладкое? Ты что, в прошлой жизни жуком-оленем была? - Ах, сейчас мой мозг так истощен, что сахар… эй, минуточку! Вы спросили, была ли я, человек, в прошлой жизни жуком?! - Шшш, не надо так бурно реагировать! Это просто фигура речи! – Додзе допил остатки кофе и поставил кружку, как будто готовясь к побегу. Ах, но он все до последней капли ради меня выпил… гхе, нет! Тебе запрещено переходить в девчачий режим! Ее плечи тяжело вздымались, поскольку она пыталась не закричать на себя вслух. – Ах, ну, сейчас причина твоих тревог очевидна. Ее сердце екнуло, а потом заколотилось в груди. Очевидна?.. Как он мог… - Экзамен на повышение, конечно. Ику испустила долгий вздох облегчения. Конечно, если хорошенько подумать, это был очевидный вывод. Додзе посчитал ее вздох подтверждением. - В свободное время я помогу тебе с письменной частью, так что не волнуйся. Все-таки, тема практической части в этом году к твоей специализации относится. Я не позволю одному из вас провалиться и превратить наш отряд в посмешище. Расслабься. – Додзе нахмурился. – На самом деле, я больше переживаю, как Тедзука практическую часть сдаст. - Задание этого года – детям книжку почитать, верно? - Ну, так это называют. Технически, проблема в том, чтобы создать программу или устроить представление, способное удержать внимание дошкольников на все время. Почитать им книгу – самый простой и легкий путь, но самые популярные книги будут заниматься по принципу «кто успел, тот и взял». Одну книгу дважды выбирать нельзя, так что некоторые начинают песни хором петь и все такое. Какой у тебя номер? Экзамен собирались сдавать множество людей, но библиотека не могла детей на целый день задерживать. Так что практический экзамен проходил на протяжении двух недель, персонал менялся утром и днем. - Номер двенадцать. Третий день. - Примерно тогда заканчиваются книги с популярными персонажами. - Ничего. Я и не собиралась на популярных персонажей полагаться. – Ику склонила голову набок. – Возвращаясь к Вашим словам – почему Вы больше за Тедзука волнуетесь? - Поймешь, когда его за работой увидишь. Он практически воплощение мужчины, не умеющего ладить с детьми. Со школьниками немного лучше, но с теми, кто помладше, он безнадежен. Если с ним заговаривает маленький ребенок, отвечая, он на родителей смотрит. Я ожидал, что перед экзаменом он ко мне за советом подойдет, но… – Додзе с недовольным видом покачал головой. - Я понимаю его чувства, – пробормотала вслух Ику. – Он не хочет выглядеть некомпетентным перед человеком, которым восхищается. В отличие от меня, Тедзука обычно все идеально делает. – Простое сочувствие к Тедзука заставило ее незаметно для себя озвучить свои чувства. – Я бы на месте Тедзука тоже не стала у Вас помощи просить. Когда Додзе наградил ее наполовину озадаченным, наполовину задумчивым взглядом, она поняла, что проболталась.      - На месте Тедзука! Только на месте Тедзука! Я не хочу сказать, что не уважаю Вас, но!.. Комаки сказал ей – и Ику согласилась – что она не должна говорить о своем восхищении Додзе, пока все еще сбита с толку из-за его роли принца. В такой ситуации восхищение слишком легко могло обернуться любовью. А если бы это случилось, я не смогла бы понять, повлияли ли на это мои чувства к принцу, или я действительно просто люблю нынешнего Додзе. Я не должна поступать с ним так жестоко. Особенно учитывая, как враждебно и воинственно я вела себя с ним до того, как узнала, что он был моим принцем. Ох, сменим тему! Ее взгляд, обшаривавший комнату в поисках новой темы, остановился на знаке различия Додзе, прикрепленном над левым нагрудным карманом. Для Офицера Библиотеки Второго Класса это была закрытая книга с выстроившимися рядком над ней двумя маленькими, напоминавшими хризантемы цветами. - Мне нравится! Как мило, там маленькие цветочки! Додзе, которому, судя по всему, тяжело было угнаться за резкой сменой темы, озадаченно опустил взгляд на свою грудь. - Ты… о знаках различия? - Если в этот раз пройдем, получим по еще одной линии. Я тоже маленький цветочек быстрее хочу. Ранги от Библиотекаря Второго Класса до Старшего Библиотекаря были представлены колонками линий, которые должны были изображать раскрытые книги; при каждом повышении ранга добавлялась новая линия. Как у Библиотекарей Первого Класса, у Ику и остальных было по две линии; получи они Старшего Библиотекаря, и линий стало было три. Но «маленького цветочка» им было не видать до Офицера Библиотеки Третьего Класса. - Романов цвет ты не получишь, пока Офицером Библиотеки не станешь! Мечтать о нем, когда еще даже экзамен на Старшего Библиотекаря не сдала, слишком самонадеянно! – кулак Додзе опустился вместе с его нотациями. Ее слова и правда прозвучали довольно нагло. - Ооой, – проворчала Ику, потирая место удара. Она спросила: – Под «романовым цветом»… Вы подразумеваете ромашку? - Есть и другое название? – Похоже, для Додзе это стало новостью. – В цветочных вопросах можно женщинам довериться. Поскольку в целом он редко ее хвалил, ей это в голову ударило. Она радостно сообщила: - Из нее делают травяной чай и эфирное масло. Мне нравится аромат цветка; он сладкий и освежающий. Хотя называть его «романовым цветом» слегка старомодно. - …Я слышал об этом из вторых рук, но… – Руки Додзе замерли над бумагами, и он переключил все внимание на Ику. Иик, столько внимания как-то… Она постаралась унять волнение. – Видимо, этот цветок любила жена Командующего Инамине. Ее эгоистичная тревога испарилась. Она неосознанно выпрямила спину. Ику знала, как жена командующего рассталась с жизнью. Ее сочли достойной услышать эту историю, и ей от всего сердца хотелось оправдать такую оценку. - Это командующий решил использовать романов цвет, когда разрабатывались знаки различия. Ты знаешь, что обозначает романов цвет на языке цветов? - Нет, сэр. – Ромашка – знакомый Ику романов цвет был милым белым цветком, напоминавшим маргаритку, растение, используемое в ароматерапии. У него был сладкий, похожий на яблочный запах и нежный аромат, подходивший начинающим любителям травяных чаев. – Скромность, первая любовь или еще что? – выпалила Ику первое, что пришло ей на ум, когда она представила красивый маленький цветок. Додзе посмотрел на нее серьезно. - Сила во время невзгод. На миг она перестала дышать. Эти слова пронзили ее сердце. Насколько подходили они решительности Сил Библиотеки. Знала ли жена Инамине о значении цветка? Или же просто любила его за вид и аромат?   Знала она или нет, но после ее гибели Инамине воспринял эти слова как путеводное наставление. Ику опустила взгляд на колени, обдумывая историю, а затем резко подняла голову. - Однажды я получу свой романов цвет. Клянусь. Додзе слегка улыбнулся. - Вперед – произнес он, возвращаясь к своим бумагам – но затем добавил: – Хотя сначала тебе надо пройти экзамен на Старшего Библиотекаря. – Эти слова вернули Ику к реальности. Она показала язык за спиной у Додзе.

* * *

- Эй, слышал? Сунагава переводят куда-то в Канагава, – сказал Тедзука один из двух его проказливых соседей по комнате. Тедзука уже слышал об этом от Шибасаки, но притворился, что ничего не знал. - О? Ну, что будет со следствием? Он много печали нашим Силам принес. - О, Касахара-тян, да. Боже, ну и трус, сбежал, подставив девушку. Подозрения пали на Ику, потому что Сунагава в попытке уйти от следствия назвал ее – действительно подходившую на эту роль – соучастницей. Если верить Шибасаки, на ряду еще с некоторым числом людей состоявшей в разведке Сил Библиотеки, теперь вся библиотечная база знала, что он превратил Ику в козла отпущения. - Ну, сюда вернуться он все равно не может. Тедзука так же знал, что «куда-то в Канагава», на самом деле, было отделением библиотеки, находившемся под влиянием его брата Сатоши, выступавшего за централизованное федеральное управление библиотекой. Подходящее место, чтобы затаиться и подождать, пока все утрясется. Директор Первой Библиотеки Мусашино, Это, был тайным лидером в созданном Сатоши «Проекте Библиотеки Завтрашнего Дня». Умело раскрыв общественности инцидент с изъятием книг, он избежал участия в следствии по делу Сунагава. Лишь очень немногие знали, что все произошедшее было спланировано «Проектом Библиотеки Завтрашнего Дня». - Разве нам не повезло? Три парня в такой большой комнате! – вмешался второй сосед. И на таком уровне и остальные Силы мыслят? подумалось Тедзука. Он пожал плечами. - Разве что пока вы помните, что большая комната – это не повод буянить и приводить к нам соседей. - Знаем, знаем, – засмеялись они. Трудно было сказать, действительно ли они это понимали. – Эй, у тебя же тоже в это воскресенье выходной? Хочешь с нами в караоке? Мы и девчонок пригласили. - Простите, вынужден отказаться. Я рабочую смену взял. В этот день он помогал Шибасаки с чтением книг в другом отделении. Он ни за что в жизни не признался бы этим двоим, что она позвала его, дабы он смог специально потренироваться перед экзаменом на повышение. Слово «рабочая» возымело на них действенный эффект. - Вечно ты такой идейный, – заявили они, подразумевая, что сами никогда такими не станут. Отвернувшись, они начали собственные планы обсуждать.          

* * *

Как оказалось, чтение проводилось в комнате, где вся мебель была низкой и с округлыми углами. Там было расставлено несколько детских диванчиков и табуретов, но главным сидячим местом оставался толстый мягкий коврик в центре комнаты. Вместо обычно линолеума пол от стены до стены был покрыт ковром. В углу стоял металлический шкаф, примерно по пояс взрослому человеку. Как только они пришли, Шибасаки приказала Тедзука убрать его. - Он же не особо мешает – разве нельзя его на месте оставить? - Да мы оптимисты. Никогда не знаешь, во что ребенок может врезаться и пораниться. Иногда они на полной скорости в стены врезаются. Могу лишь предположить, что они видят нечто, недоступное нам. Если это случится, используй свое тело вместо подушки безопасности и останови их, – властно распорядилась Шибасаки, начиная вынимать книги из шкафа. - Мы можем чем-нибудь помочь, Тедзука-кун? – радостно спросили несколько девушек. Они работали в Администрации и нечасто получали возможность напрямую пообщаться с Тедзука. Не зная, что ответить, Тедзука покосился на Шибасаки, но та преднамеренно проигнорировала его, как будто говоря «Сам разбирайся». - Ах, нет, мне уже администратор помогает…это будет нерационально, другое занятие найдите, – сказал Тедзука, слишком взволнованный, чтобы придерживаться вежливости. Разочарованные девушки пошли помогать Шибасаки и остальным. Единственным мужчиной, кроме Тедзука, помогавшим с мероприятием был администратор средних лет, ответственный за детскую комнату. Вместе они упаковали книги с полок в картонные коробки и убрали их в соседнюю комнату. Оставался сам шкаф. Поскольку он был не особо высоким и пустым, Тедзука отослал невысокого мужчину, собиравшегося помочь ему с переносом. - Ничего, я и сам справлюсь. Помниться, у Вас со спиной проблемы, так ведь? - О! Ну, тогда несите. Не особо недовольный тем, что работник другой службы, с которым они не часто пересекаются, помнит о его недуге, администратор без возражений уступил работу Тедзука. Когда он поднял шкаф в одиночку, девушки заохали и заахали. Думаю, лучше было разрешить администратору сделать вид, что он мне помогает, подумал Тедзука в порыве сожаления. Тедзука знал, что его показатели и должность в престижном подразделении, помимо прочего, делали его привлекательным в глазах женщин, но он это особым везением не считал. И вообще, даже Ику могла этот шкаф одна поднять. - …так что нечего было из-за этого столько шума поднимать, – пожаловался он потом Шибасаки.             - Не сравнивай остальных с этим монстром, – сказала Шибасаки, зарядив ему подзатыльник. А затем настало время чтения.

Прежде всего, Тедзука научился «сидеть». В этой комнате, где яркая мебель была низкой, детских размеров, достаточно было просто стоять, чтобы привлечь внимание детей. Некоторые дети даже пробовали вскарабкаться по ногам Тедзука, что тут же превратилось в игру и передалось другим. В панике он стащил с себя мелких монстров и сел, скрестив ноги. По комнате пронесся голос Шибасаки, скомандовавшей: - Ладно, рассаживаемся все!   Двое-трое детей немедленно уселись на колени Тедзука. Их матери подходили их забрать, но как только колени освобождались, на них тут же садились новые дети – и так бесконечно. В итоге, двое детей так и остались сидеть у него на коленях. Ну, это лучше, чем когда на тебя пытаются карабкаться. Хотя ему тяжело было вынести веселую улыбку Шибасаки, когда их взгляды встретились. Поскольку Шибасаки сказала ему своим телом останавливать детей, бросающихся в неожиданных направлениях, он бдительно осматривал комнату на случай внезапных передвижений. В то же время, он следил за процессом чтения. Этим занималось несколько библиотекарей, Шибасаки в том числе. Что за… обман какой-то, вот что Тедзука думал буквально. Женщина, читающая там сказки, была практически другим человеком, непохожим на обычно язвительную Шибасаки. Переворачивая страницы, она меняла выражение лица в невообразимом диапазоне и использовала разный голос для каждого персонажа – от детей до животных и старухи – чтобы увлечь детвору. Когда их внимание отвлекалось, она умело добавляла экспромтом фразы, которых не было в книге, чтобы снова увлечь их. Кроме того, то, как она не стеснялась менять голос – то высокий, то низкий, то мягкий – чтобы развлечь детей во время чтения, было просто удивительно. Даже Тедзука, знавший настоящий характер Шибасаки, был немедленно очарован тем, как она с детьми ладит. Этот факт его странно раздражал. Раньше я никогда бы не употребил «Шибасаки» и «материнское поведение» в одном предложении! Мы же говорим о той же женщине, что забрала часы, символизировавшие раскол между братом и мной, и заложила их! О той, что, не колеблясь, пользуется своей внешностью ради получения желаемого! Сидит там со своим ангельским личиком, детей развлекает, а сама, наверное, мысленно ругается. «Проклятая мелюзга, почему вы не слушаете?!». Но самым раздражающим было то, что, глядя на Шибасаки, он начал понимать, почему она нравится мужчинам. Те, кто не был с ней достаточно близок, чтобы истинную сущность разглядеть, были очарованы милой наружностью; а тех, кто был достаточно близок, притягивала разница между наружностью и тем, что под ней скрывалось. Через какое-то время очередь Шибасаки закончилась, и она внезапно объявилась рядом с Тедзука. - Что думаешь? Думаю, ты самозванка, хотелось сказать ему. Вместо этого он притворился, что сосредоточенно слушает читавшего на тот момент библиотекаря. - Ты хороша, – ответил он. – Но я так же не смогу.  – Он тихо добавил: – Ты слишком хороша. – Это было неохотное признание поражения. Тедзука был слишком скромным и стеснительным, чтобы удерживать внимание детей театральным чтением. - Попробуй ты, у тебя бы не получилось, – сказала Шибасаки голосом, чуть добрее обычного. – Но если считаешь, что мы хороши, тебе еще долгий путь предстоит. Хотя… – Шибасаки дернула подбородком, указывая на сидевших у него на коленях детей. – Похоже, ты научился смотреть на вещи глазами детей. - Нет, я просто… Я сел, потому что когда я стоял, они залазили на меня. – Тедзука не был уверен, было ли ее наблюдение комплиментом, и потому опроверг его. Шибасаки засмеялась, не так уж язвительно. - Это я и называла «смотреть их глазами». Ах – понял. Они хотели залезть на меня, потому что… - …им хотелось увидеть, каким мир отсюда выглядит, – пробормотал он. Но Шибасаки ушла, молча ускользнув от него, словно кошка. Очень на нее похоже, уходить после того, как сказала все, что хотела.               

* * *

Тедзука и Шибасаки легко сдали письменный экзамен, и, благодаря строгой подготовке Додзе, Ику тоже пробилась. Следующим их ждал практический экзамен, и каждый экзаменующийся лихорадочно к нему готовился. Когда, наконец-то, начался процесс брони книг, все книги с популярными персонажами был мгновенно разобраны. - …И как же твоя подготовка проходит? – спросил озадаченно Додзе. Ику, одетая в спортивный костюм, присела у входа, завязывая шнурки на кроссовках. Каждый день после позднего окончания смены она надевала один и тот же наряд и куда-то уходила. Шла она не особенно далеко; по ее словам, она просто гуляла по дворам и садам на территории библиотеки. Поведение Ику казалось неуместным, когда все остальные юные экзаменующиеся вместе тренировались читать вслух каждую свободную минуту. Додзе ее поведение тревожило. - Нет причин, по которым моя программа обязана включать чтение рассказов, верно? Не волнуйтесь, я сама усердно готовлюсь. – Ику лукаво усмехнулась и вышла из общежития. Додзе с кислым выражением смотрел ей вслед. Внезапно он почувствовал, как кто-то положил ему подбородок на плечо; обернувшись, он обнаружил Комаки. - Ей не нужна нянька, командир отряда. Комаки, будучи одного с ним звания, называл его «командиром отряда», только когда хотел поддразнить или пожурить его. В данном случае, скорее, последнее. - С детьми она ладит. Все будет хорошо. - Я просто волнуюсь, потому что она склонна ошибаться в самые важные моменты… - И вообще, разве тебе не стоит больше за Тедзука волноваться? – неспособность Тедзука общаться с детьми была совершенно очевидна двум старшим офицерам. - Похоже, он сам какой-то план разрабатывает. Как начальник, я не должен вмешиваться. Брови Комаки вздернулись вверх до самых волос. - …не только у нее отношение за шесть лет не изменилось, – загадочно произнес он себе под нос, уходя.

- Шибасаки, какой у тебя номер? – спросила Ику, когда они вернулись в свою комнату. - Последний в последний день, – беззаботно ответила ее подруга. - Черт, какое невезение! Ты справишься? - Конечно. Именно этого я и хотела. – Ику не могла понять уверенности, побуждающей кого-то желать такое неудачное положение. – Лучше стоит спросить, справишься ли ты? Не похоже, чтобы ты как сумасшедшая готовилась, чем все остальные и занимаются… - Хе-хе-хе, – усмехнулась Ику, продолжая радостно работать над своей «подготовкой». Шибасаки заглянула в листок бумаги, лежавший под рукой Ику. - Вау, а ты на удивление хороша! – похвалила она. - По рисованию у меня пятерка была, – самодовольно сказала Ику, обводя грубые карандашные линии фломастером. По сравнению с Ику, которая, похоже, наполовину забыла об экзамене и веселилась… - Интересно, справится ли отличник, – прошептала Шибасаки, попивая чай. Прозвучало это не слишком встревожено.   

* * *

Ику сдавала практический экзамен первой из троицы. Правилом это не было, но обычно начальство или близкие друзья экзаменующегося приходили посмотреть на него. - Так какого черта ты делать собралась? Она по-прежнему держала свой план в тайне от отряда до последней возможной минуты. Додзе, казалось, нервничал больше нее. Книгу с рассказами Ику не подготовила. У нее были лишь картонные коробки, которые она вносила в комнату по одной. «Еще не время их открывать!» - мягко одергивала она поначалу, когда дети пытались в них заглянуть; в итоге, это превратилось в «Прекратите пытаться их открыть, иначе без носа останетесь, мелюзга!». Ее крики только больше подзадоривали детей, и те визжали от восторга. Принеся все коробки, Ику поделила двадцать детей на группы по пять и выдала каждой группе по коробке. - Хорошо! Мы сейчас будет головоломку собирать! Можете открыть коробки! Доставайте оттуда все! В своих коробках дети нашли разнообразные листья, орехи, ягоды и шишки – всего около двадцати – вместе с несколькими листами бумаги, на которых были нарисованы очертания. - Можете найти нарисованные на бумаге листья и ягоды? Положите подходящие листья и ягоды поверх картинки! Попросите помощи у друзей, а если все равно проблемы будут, можете у меня спросить. - Неплохо, – присвистнул Комаки, наблюдая за происходящим. Мероприятия с игровым элементом (например, «поиском сокровищ») лучше удерживали интерес детей. А это было к тому же образовательным, из-за чего теоретически еще больше заслуживало похвалы. Дети увлечено подбирали и сверяли растения с нарисованными на бумаге очертаниями. - Мисс Ику, в нашей коробке нет «остроконечного дуба»! - Должен быть! Я его точно клала. Ищите ооооочень внимательно! - Ооо! Это желудь! У него шляпка отвалилась! – понял ребенок, победоносно возвращая желудю шляпку. Когда дети закончили с «головоломками», Ику принесла иллюстрированную энциклопедию. Это была большая книга с крупными рисунками и фотографиями, предназначенная для детей. - Смотрите, вот как выглядят семена восточного платана! А такими становятся листья вишни, когда меняют цвет! Вы все видели вишневые деревья весной – они растут у входа в библиотеку. Она выросла в деревне и обладала непревзойденными знаниями в этой области. - Листья вишни были зелеными! - Ты прав! Когда они становятся такого цвета, то начинают опадать с веток и высыхают. Время Ику почти закончилось; последнюю минуту она потратила на обращение к детям. - Я нашла все эти листья, ягоды и семена из нашей головоломки во дворе вокруг библиотеки. Если вам сегодня было весело, может, попробуете поискать разные листья, орехи и цветы, появляющиеся вокруг библиотеки в каждый из сезонов? Но не подбирайте все подряд – можете взять книгу о растениях и использовать ее на улице. В самом конце возник небольшой спор между детьми, желавшими забрать коробки от головоломок; разногласия разрешились несколькими раундами игры в «камень-ножницы-бумага», и очередь Ику закончилась. Вопроса, получит ли она проходной балл, не возникало. - Что думаете? – Покинув комнату для чтения, Ику сразу подлетела к Додзе. Ее самодовольное выражение говорило, что она жаждет похвалы; но Додзе наоборот нахмурился. То, как улыбался рядом его друг, подшучивавший над его чрезмерными тревогами, не помогло. - У меня жалоб нет. - Боже, и это все? – спросил Комаки весело, но подчеркнуто. Ику казалась смутно недовольной. Его взгляд скользнул прочь от этого детского выражения, и он добавил: - Это было очень креативно, ты хорошо поработала, использовав свои специализированные знания и превратив их в организованную презентацию, которую хорошо приняли дети. Так что жалоб нет. Пока остальные экзаменующиеся ругались из-за книг с популярными персонажами, которые практически гарантировали хорошую реакцию и легкий успех, некая женщина в спортивном костюме бегала по территории библиотеки, работая над по-настоящему впечатляющей целью. Он вынужден был признать, что его подчиненной свойственны не только опрометчивость и безрассудство. Это было нелегко. - Ты чертовски хорошо поработала! Вот! Теперь довольна?! - П-почему Вы злитесь на меня посреди комплимента! Вы просто неспособны меня похвалить?! Додзе немного полегчало от того, что Ику снова орет на него, как обычно, но его настроение опять ухудшилось, когда он заметил очередную ухмылку Комаки.     

* * *

Вторым практический экзамен сдавал Тедзука, на пятый день. - Что ты выбрал? Под комнатой для чтения Тедзука показал остальной четверке обложку книги. Они все пришли посмотреть на его экзамен, хотя женщины, в основном, больше ради зрелища заглянули. Выбранная им книга было томиком из серии «Басни Эзопа». - Басни, а? Примерно этого я от тебя и ждала. Или, скорее, я не удивлена, – сразу поддразнила его Шибасаки. Тедзука нахмурился. - Это не то, что ты думаешь… ища книгу, я обнаружил эту. Я их давно уже не читал, так что успел почти забыть все истории. Начав читать, я понял, что мне просто нравится. В любом случае, их даже мне должно быть легко читать, истории ведь такие короткие. - Ты их все прочел? – спросил Додзе. Тедзука покачал головой. - Я взял случайную книгу из серии, не заглядывая внутрь. Поскольку к детям я не привык, то решил, что вместо того, чтобы стараться хорошо выполнить задание, лучше почитать книгу, которая мне самому интересна, и насладиться вместе с детьми. – Говоря, он не смотрел на Шибасаки. Та тоже спокойно отвела взгляд. Додзе и Комаки переглянулись, а затем Додзе улыбнулся. - Похоже, ты справишься. - Хочешь меня за руку подержать, чтобы моя удача тебе перешла? – автором этого нахального комментария была Ику, которой, в кои-то веки, был гарантирован проходной балл. Тедзука наградил ее мрачным взглядом. - Зачем мне твоя удача?! Не зазнавайся! - Что? Я пыталась тебе одолжение сделать, – пробурчала Ику. Полностью игнорируя ее, он поклонился начальству и открыл дверь комнаты, которую уже заполнили шумные дети. 

В целом, читал Тедзука с запинками и не то, чтобы гладко. Когда дети прерывали его неизбежными вопросами «Почему?», отвечал он взволнованно и менее чем связно. Но, по крайней мере, похоже, он чувствовал себя комфортнее с детьми и мог напрямую разговаривать с ними. - …почему дети сидят настолько тихо и слушают, если он так плох? Никто из детей не потерял интерес и не начал паясничать или играть. Все они собрались вокруг Тедзука, который сидел в центре комнаты, скрестив ноги, и внимательно слушали его несовершенную декламацию. Шибасаки спокойно ответила на наивный вопрос Ику. - Это в детях и удивляет. Они уделяют меньше внимания гладкому исполнению опытного чтеца, чем ужасному исполнению незнакомого, неопытного человека. - В былые времена Додзе этот факт спасал больше раз, чем я сосчитать могу, – неожиданно вклинился Комаки. Ику издала звук удивления. Хотя она ничего не сказала, Додзе бросил «Заткнись», обрывая дальнейшие разговоры. - Может, дело в том, что он так сильно старается, пусть и некудышно, – пробормотала Ику, глядя на Тедзука. Сидя на одном уровне с детьми и читая им с запинками, Тедзука излучал неловкое, но упрямое упорство, которое тяжело было представить исходящим от этого обычно безупречного исполнителя. Последний басней в книге была «Лиса и Виноград». Когда она закончилась, дети начали требовать ответов («Почему она не достала виноград?», «Почему не взяла лестницу?», «Почему не позвала друга и не залезла к нему на плечи?»), но громче всех прозвучал вопрос «Лиса была глупой?». Он как будто подытоживал остальные. Тедзука заговорил, заметно вспотев. - Не думаю, что эта лиса была глупой. Просто вы все такие хорошие и решительные. Лиса решила, что будет круче забыть о винограде, вместо того, чтобы придумать умный план, как его добыть, или позвать друга и попытаться вместе достать виноград. Но лиса поступила совсем не круто, правда? Ребята, старайтесь быть крутыми, теми, кто не отступается от винограда.

Тедзука вежливо поклонился детям и вышел из комнаты. Выдохнув, он облокотился о стену. - Молодец, – Додзе слегка похлопал его по плечу. Только тогда Тедзука наконец понял, что его невзгоды позади. - «Ребята, старайтесь быть крутыми, теми, кто не отступается от винограда», – повторила Ику, явно стараясь его поддразнить. Тедзука залепил ей затрещину. - Оой! У тебя из глаз искры так и сыплются! Может, полегче со мной будешь! - Не смейся над человеком, который пытается быт искренним! – сказав это, он покраснел, вынужденный снова осознать, что каждое сказанное им при детях слово было искренним. Внезапно оглядевшись, он обнаружил, что Шибасаки ушла. Комаки сразу заметил его взгляд и пояснил: - Если ищешь Шибасаки-сан, она вернулась к своим обязанностям. Хотя твое чтение она похвалила. «Здесь не о чем волноваться», сказала она. - …О, – ответил Тедзука, неуверенно кивнув.   «Не о чем волноваться». Наверное, это была высшая похвала от Шибасаки, но он все равно ощущал смутное разочарование. А она не могла до конца остаться? Но, раз это была Шибасаки, жаловаться было бесполезно.

Последней из троицы – да и вообще последней – практический экзамен сдавала Шибасаки. История ее экзамена обещала стать легендой в Силах Библиотеки. - Ну, мне просто хотелось преподать им некоторый урок, – говорила потом Шибасаки.                Дети, которые достались Шибасаки на последнем чтении, коротко говоря, пользовались дурной славой. Их матери считали детскую комнату библиотеки бесплатным детским садом. Пробыв в библиотеке достаточно долго, чтобы можно было там детей оставить, они уходили вместе бесконечно болтать в буфете. Само собой, дисциплины их детям не доставало. Эти дети никогда не слушали дежурного библиотекаря. Им нравилось бегать, нравилось шуметь и нравилось задирать других детей. Однажды они полностью сломали справочный компьютер за сотню тысяч йен. Их родители платить отказались, обвинив библиотекарей, что те недостаточно внимательно следили за детьми. Тогда Шибасаки и решила их наказать. Этой пресловутой группе предложили участвовать в экзамене и, конечно, их матери согласились. - Но я совсееееем ничего не делала. Просто книгу читала! - Прекрати невинность изображать, – перебил, нахмурившись, Тедзука. – Ты выбрала страшилку, а затем специально погасила свет на самом жутком моменте, притворившись, что это случайность! - Да что ты говоришь! Это и была случайность! - Если под «случайностью» ты подразумеваешь тщательно продуманный план, включающий другого человека, то возможно! Ах, наверное, Тедзука ее сообщником стал, кивнула себе Ику, слушая течение беседы. Ику постаралась изо всех сил, но не смогла переставить свои смены, чтобы придти на экзамен к Шибасаки. - Так что это за книга была? – спросила Ику. Шибасаки злобно ухмыльнулась. - «Фунаюрэй»[6].    - Черт! Это как-то по-детски с твоей стороны! Образ призрачной руки, протянутой через борт корабля и медленно заполняющей судно водой с помощью черпака, даже взрослой Ику воспринимался болезненно. - И она читала версию, где черпак не был дырявым! И очень убедительно изображала голоса и играла! Дети, застыв, слушали, чудесное чтение Шибасаки, когда Тедзука устроил небольшую «случайность». Последовавшие за этим мучительные крики доносились как будто прямиком из ада. При этом Шибасаки успокоила детей настолько умело, что никто из них не выбежал из комнаты, так что вопроса о том, сдала ли она экзамен, не стояло. - Я колебалась между этой книгой и «Красными Свечами и Русалкой» Огава Мимея, но такой нелогичный ужас срабатывает только на детях постарше, вам не кажется? Так что я решила выбрать прямой путь. «А их матери потом не жаловались?» – хотела было спросить Ику, но затем замолкла. Само собой, Шибасаки легко обвела бы их матерей вокруг своего пальчика. Кстати, после этого дети стали вести себя немного лучше. Особенно когда дежурные библиотекари угрожали вернуть Шибасаки.       

* * *

Те, кто сдал экзамен, были скоро вознаграждены дополнительной линией на своих знаках различия. Ходили слухи, что те, кто предпочел легкий путь и выбрал книгу с  популярными персонажами, провалились. Одна за другой всплывали истории об экзаменах, закончившихся хаосом – дети, слишком хорошо знакомые с книгой, ссорились из-за нее, не давая экзаменующемуся ни слова вставить. Те, кто провалился в этот раз, могли попытать счастье снова через полгода. - Удачи нам! Троица показывала друг другу свои новые знаки различия. По крайней мере, для Ику и Тедзука это был волнующий момент. В успехе Шибасаки никто особо не сомневался. Тедзука проходной балл тоже был более-менее гарантирован, хотя на практическом экзамене он столкнулся с трудностями и был рад от них избавиться. Что касается Ику – ну, само собой, ее ждали серьезные препятствия. - Я до сих пор не понимаю, как ты преуспела на практическом экзамене, но еле-еле смогла сдать письменный. - Потому что практический экзамен касался того, в чем я действительно хороша. Без помощи Додзе письменный экзамен она бы никогда не сдала. «Тебе всего лишь надо выучить библиотечное руководство! Какого черта в твоей голове больше двадцати процентов не задерживается?! Ты каких-то ДВА ГОДА его с собой носишь, тупица!» - кричал инструктор-демон, ударяя ее по голове скрученной в трубку стопкой бумаг. И все же… «Я не позволю одному из вас провалиться и превратить наш отряд в посмешище». Свое обещание он выполнил. Но это последний раз, когда нас вместе повысили. Она оставила этот шепот сомнения в глубинах своего сердца. Тедзука и Шибасаки оба были звездами, Ику было с ними не сравниться. Когда придет время, их ждало стабильное повышение через ранги. В каждой организации существовала необходимая иерархия. Если были те, кто поднялся до Старшего Офицера Библиотеки, находились и не сумевшие получить просто Офицера Библиотеки. Ику уже знала, что Старшим Офицером ей не быть. - Эй, ребята.  – Она уже даже не была уверена, что именно чувствовала, зависть или отчаяние. Она вцепилась в Шибасаки, едва не плача  – Однажды я тоже романов цвет получу, хорошо? Мы ведь все равно будем дружить, даже если я не смогу за вами угнаться, верно? - П-почему ты внезапно плакать начинаешь? – отшатнулся смущенный Тедзука. Шибасаки улыбнулась ему, а потом наклонилась и потрепала Ику по голове. - Не волнуйся, дорогая. Мы останемся друзьями, даже когда я стану первой женщиной, командующей базой Сил Библиотеки. - Уаа-уаа-уаа! – вмешался Тедзука. – Мне показалось, или ты сейчас невзначай озвучила свои жуткие амбиции? Шибасаки бросила на него сердитый взгляд. - Хочешь сказать, у меня не получится? - Нет, именно тот факт, что я не могу отмахнуться от этой идеи, меня и пугает, – проворчал Тедзука, и Ику рассмеялась. Действительно, даже от самых диких амбиций невозможно было отмахнуться, если они исходили от Шибасаки. - Твоя цель – превзойти офицера Додзе, так? – внезапно спросил у нее Тедзука. Он говорил о давнем заявлении Ику, прозвучавшем, когда они обсуждали, стоит ли им встречаться. – Думаю, преследуя свою цель, ты далеко пойдешь. Хотя, признаю, я мало что знаю о том другом парне, которым ты так восхищаешься. Тедзука, не знавший, что эти двое были одним и тем же человеком, искренне хотел подбодрить Ику, но, в итоге, еще больше растревожил. Шибасаки встала на цыпочки и зашептала Ику на ухо: - Такой уж ты человек, что твоя истинная сила проявляется, когда ты за любимым гонишься. Ты можешь нас всех удивить тем, как легко его нагонишь. Ику замерла. Шибасаки плавно отстранилась и двинулась прочь своей обычной легкой поступью. Ику не ожила, пока непонимающе нахмурившийся Тедзука не потряс ее несколько раз.             

* * *

В офисе Додзе разглядывал таблицу результатов экзамена на повышение, которую рассылали непосредственному начальству экзаменующихся. - Эти оценки точно впечатление производят, – усмехнулся Комаки, склонившись вместе с ним над результатами. Ее имя стояло всего немного выше линии проходного балла на письменном экзамене – почти примирительно. Но ее баллы на практическом экзамене за креативность, способность планировать и реакцию аудитории были на голову выше, чем у всех остальных. Само собой, речь шла об оценках Ику. - Видимо, они никогда раньше не видели такой творческой презентации. Она так же оказала длительное влияние на детей – слышал, во дворе их теперь больше обычного играет. - …Знаю, – мрачно ответил Тедзука. Комаки пожал плечами, поднялся и ушел. Когда он впервые ее встретил, она была беспомощной старшеклассницей. Возможно, это его, не ее, до сих пор до сих сковывало то прошлое. Когда он увидел высокую горделивую девушку, оспаривавшую цензуру без каких-либо полномочий, даже нарушенные им правила не смогли помешать ему протянуть ей руку. Но Ику перестала быть старшеклассницей. И это было не прошлое шестилетней давности; все происходило сейчас. Сегодня Ику была полноправным членом Вооруженных Сил Библиотеки, сдавшим экзамен на повышение и получившим права и обязанности Старшего Библиотекаря. И даже будучи вспыльчивой и безрассудной, бесполезной подчиненной она не была. Пусть ей повезло, и практический экзамен подошел под ее таланты, такие впечатляющие результаты заставили его гордиться, что она была его подчиненной – точно так же он гордился, что у него есть Тедзука. Во время инцидента с изъятыми книгами она в одиночку выдержала бурю общественного мнения. А когда брат Тедзука пригласил ее и предложил сделку, она выслушала его и отказалась. Он не мог обойти вниманием ее ежедневные ошибки, но как член Сил Библиотеки и работница, она была той, на кого может положиться начальник… Он фыркнул в ответ на свою же слишком очевидную попытку прикрыться словом «начальник». Ику была надежным работником. Она обладала отличными от Тедзука талантами и способностями, но их уровень надежности был одинаковым… Да, даже по сравнению с Тедзука. Было бы неуважением к Ику не использовать ее в соответствии с ее нынешними способностями. Возможно, это Комаки и имел в виду, говоря, что его отношение совсем не изменилось за шесть лет. А может и нет, всплыла полная излишней опеки мысль, после чего он разозлился на свою негибкую натуру. Он так же злился на Ику, которая пыталась совершенствоваться так быстро. «Притормози!» - временами хотелось крикнуть ему. Она любила бежать, куда ноги несут, но, не глядя вперед, падала и ранилась. Из-за этого он не мог перестать волноваться за нее, сколько бы времени ни проходило. Он задавался вопросом, не стало бы ему легче, скажи он ей «Прекрати бегать без оглядки, я не могу сохранять хладнокровие, когда ты так делаешь», но ему казалось, что эти слова выходят за некие рамки, и потому он отказался от такой идеи. - По крайней мере, лучше сказать ей, что она хорошо поработала. Взгляд Додзе вернулся к результатам экзамена.         

* * *

В любое другое время Ику без проблем ловила Додзе одного – но теперь, когда у нее была для этого конкретная причина, ей приходилось очень нелегко. Наконец, она перехватила его в коридоре по дороге в офис после тренировки. Она решила, что в офисе может оказаться кто-нибудь еще, так что нетерпение взяло над ней верх и заставило окликнуть: - Инструктор Додзе! С озадаченным видом Додзе остановился и подождал, пока Ику его догонит. Она бежала не слишком быстро, но ее сердце стучало так сильно, что ей стало тяжело дышать. - Ум… – Что теперь? Как мне начать? – Спасибо за помощь с письменным экзаменом! – она произнесла это на одном дыхании, а затем низко склонила голову. Возможно, Додзе подумал о ее ужасной памяти и остальных трудностях, которые ему пришлось преодолеть, потому что секунду казалось, будто он собирался что-то сказать, но потом все-таки успокоился. - Ну, ты, в итоге, хорошо справилась. - Если бы Вы мне не помогли, я бы сразу провалилась. - Без сомнений. Обязательно было этот маленький укол добавлять? Я тут пытаюсь вежливой быть! Ику надулась, но Додзе неожиданно продолжил. - Но твое исполнение на практическом экзамене было оценено высоко. Экзаменаторы расхваливали твой план за креативность и то, как он пробудил в детях желание учиться. К тому же, работники детской комнаты хотят рассмотреть включение твоего урока в программу. Запрос только что пришел в Спецназ. Ику уставилась на него. Она знала, что выглядит, как пресловутый олень в свете фар. - Могу я дать им разрешение? – спросил Додзе. Ику машинально кивнула и была вознаграждена доброй улыбкой Додзе – чем-то настолько редким, что она могла на пальцах одной руки пересчитать, сколько раз ее видела. – Гордись. На практическом экзамене ты высшие баллы получила. От меня ты жалоб не услышишь. - Но на письменном экзамене… - Можешь уже не волноваться о письменном экзамене. Тебе не часто выпадает шанс на вершине оказаться. Гордись, пока можешь. - …почему мне не хочется просто кивнуть и согласиться с этим утверждением?.. – нахмурилась Ику. Додзе отвел взгляд. - Я поступил с тобой несправедливо, – неожиданно произнес он. – Пока ты в одиночку трудилась над созданием этой чудесной программы, я лишь волновался, что ты снова напортачишь. Нет, «волновался» - это слишком хорошее слово; честно говоря, я тебя недооценивал. Прости. – Додзе склонил голову перед Ику. - Аууууугх! Нет-нет-нет! – закричала Ику, не успев сдержаться. – Пожалуйста, хватит! Когда Вы так себя ведете со мной, меня это серьезно тревожит! - …когда кто-то пытается быть искренним, определенно можно лучшее слово подобрать, чем «тревожит», – тон Додзе был неожиданно холодным. Почему? Почему все всегда так оборачивается?! Я хотела лишь подойти и выразить ему благодарность, как любая другая девушка! «Спасибо, что помогли мне с письменным экзаменом!» - сказала бы я, а потом… О, к черту! - Вот! – Ику вытащила небольшой сверток, который крепко сжимала в своем кармане с самого начала беседы, и сунула его Додзе. Она знала, что слишком стыдлива, но мысль о встрече с кем-нибудь из коллег во время похода по магазинам была настолько унизительна, что она не поехала в Китидзедзи, обычное место закупок членов Сил Обороны. Вместо этого, она в одиночку отправилась в Татикава. Поскольку Ику все равно боялась, что ее увидят, то поискала нужный магазин в здании вокзала. Она обнаружила его, поднявшись на эскалаторе на несколько этажей, туда, где было больше всего женщин. Многие женщины внутри брали или ставили бутылочки с образцами, но Ику схватила свою покупку без колебаний и двинулась к кассе. Когда кассир спросил, покупает ли она себе или кому-то в подарок, Ику долго пережевывала вопрос и, наконец, решила упаковать покупку как подарок. Она боялась, что более сложная упаковка могла порваться или помяться, и потому выбрала простую, с синим бантиком. Но после диалога с Додзе даже этот маленький бантик был измят и искорежен.      - Это подарок! За помощь с экзаменом! – Ику мысленно проигрывала эту сцену. «Ну же, открывайте!» – предложила бы она ему, а потом они бы немного поговорили о подарке. Ну, теперь ее фантазии рухнули. – Увидимся в офисе. Прошу прощения, сэр! – Она преувеличенно, язвительно поклонилась и бросилась бежать к раздевалкам. - Стой! – Его крик прозвучал как приказ, и тело Ику замерло посреди шага. – А ну-ка вернись. Проклятье! Она не могла противиться его командному тону и это терзало ее. Хмурясь, Ику вернулась к Додзе. Он уже разорвал упаковку, достал из нее маленькую коробочку и теперь тряс ее рядом с ухом. - Что это? Какая-то жидкость?..   - …Может, откроете и посмотрите, сэр ? – мрачно предложила она, обиженная, что планы радостно подтолкнуть его  – «Ну же, открывайте!» – обернулись прахом. Сама она ее не видела, но знала, что в коробочке, которую открывал Додзе, должна была находиться маленькая темно-синяя бутылочка. - «Ромашка»… – прочитал Додзе на этикетке. - В наши дни с этикеткой «романов цвет» уже ничего не найдешь. - Так что же это такое? – Додзе, искренне заинтригованный, открыл бутылочку и поднес ее к носу. Она не пыталась его остановить, поскольку даже концентрированный запах ромашки был достаточно мягким, чтобы вдыхать его напрямую. - Эфирное масло, сэр. Его надо использовать с распылителем или еще чем-то, что нагреет каплю-две и распространит запах по комнате. Я подумала, что масла хватит, если Вы просто хотели узнать запах цветка. Когда Вы тогда говорили о романовом цвете, казалось, что о самом цветке Вы немногое знаете… - Так, в принципе, это эссенция романова цвета? – Ику кивнула. Долгий миг Додзе стоял молча, вдыхая запах из бутылочки. – …приятный запах. - Мне он нравится. - Мне тоже. Ее сердцебиение участилось, хотя она понимала, что Додзе просто согласился с ее мнением по поводу запаха романова цвета. Прекрати так быстро биться! После недавней сцены между нами это унизительно! - Ты ведь говорила, что его и пить можно? - Да, – начала кивать Ику, но затем поспешно замахала руками. – Как чай! Само масло пить нельзя! - О, понятно, – ответил слегка разочарованный Додзе. Видимо, он и правда собирался выпить масло. – А у тебя такой чай есть? - Думаю, его в пакетиках продают… В приготовлении травяного чая есть свои хитрости, так что себе я это дело не доверяю. Когда мне хочется его выпить, я иду в кафе. «Хотите, чтобы я поискала пакетики?» – начала было спрашивать она, но Додзе ее опередил. - Отведешь меня как-нибудь в кафе, где его подают? Я и сами цветки хотел бы, по возможности, увидеть. «Ум, это звучит как приглашение на свидание, сэр» – едва не сказала она, проглотив порыв. Обрати она на это внимание, Додзе точно отозвал бы приглашение – и почему я пытаюсь не дать этому случиться? - То есть, я носил на груди романов цвет, и до сих пор не знаю ничего о настоящем цветке. Так что я решил взять урок у эксперта по растениям. – Искал ли Додзе оправдание? – Спасибо, – произнес он, помахав бутылочкой. Ику, чье тело напряглось, яростно покачала головой. - Нет, спасибо Вам – то есть, это же благодарственный подарок. На это раз Додзе вернулся в офис, а Ику отправилась в раздевалку. Обнимая куртку, которую носила во время тренировки, она шла все быстрее и быстрее.  «Вы должны видеть Додзе таким, какой он сейчас, забыв, что он был Вашим принцем. Смотрите на Додзе, как на Вашего строгого, безжалостного начальника, с которым Вы пререкаетесь и спорите с момента вступления в Силы». В ее голове всплыл совет другого ее начальника. Теперь дело не в том, что Додзе раньше был ее принцем. Даже не будь он ее принцем… Даже если бы ее принца вообще не существовало… Я… неужели… возможно… вероятно… Думаю, мое восхищение инструктором Додзе переросло в настоящую любовь. Ее колени подогнулись, и она опустилась на пол. - Не могу… Не могу больше… Если продолжу и дальше об этом думать, мое сердце остановится! подумала она, вцепившись в свою скромных размеров грудь и хватая ртом воздух.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3: Искаженные Слова.

В тот день Орикучи Маки должна была взять интервью у молодого актера, восходящей звезды. Когда она попросила кого-нибудь ей помочь, добровольцев мужского пола тут же растолкали женщины, устроившие яростный турнир по «камень-ножницы-бумага». По этой картине она могла судить о популярности актера. Поднялся пронзительный визг; видимо, определилась победительница. - Хорошо, что ты так рада, но не напортачь, – предупредила она, отдавая распоряжения своей избранной помощнице, готовившей оборудование. Орикучи проверила его, когда все было сделано – обычно она доверяла ассистентам в таких делах, но сегодняшняя в своей эйфории могла что-нибудь забыть или еще как-нибудь ошибиться. Интервью должно было проходить в офисе актера; видимо, там же и фотографировать придется. Орикучи, отвечающая и за интервью, и за фотографии, предпочитала съемки на улице из-за света, но, поскольку у них не хватало людей, чтобы отгонять любопытных зрителей, пока она сделает пару снимков для украшения статьи, она отнеслась к этом философски. Офис находился через несколько остановок по линии Яманоте, но из-за большого количества оборудования она взяла такси. Ее помощница сидела рядом с сияющими глазами. - Ооо, нанимаясь на эту работу, я и не мечтала , что Косака Даити встречу…  - Сейчас сколько влезет восторгайся, но, ради Бога, не вздумай это во время интервью сделать. Всю компанию опозоришь. В ответ на предупреждение помощница обиженно выпятила нижнюю губу. - Но это Косака Даитиии! Как Вы можете такой спокойной оставаться, Орикучи-сан? - Для моих восторгов он немного слишком молод. - Он известен своей популярностью и у женщин постарше! Полное отсутствие злого умысла сделало замечание помощницы еще более разрушительным. Орикучи повернула запястье, глядя на часы. - Хмм, думаю, мне с лихвой хватит времени вернуться в офис и заменить юную барышню, которая зовет шефа «женщиной постарше». - Неееет! Простите, простите, простите, пожалуйста, не заменяйте меня! Щенячьи глазки ее помощницы убедили Орикучи не разворачивать такси. После этого девушка, похоже, успокоилась достаточно, чтобы, по крайней мере, с Орикучи болтать. - А какие мужчины к вашему типу относятся , Орикучи-сан? Учитывая ее должность, такие вопросы ей давно не задавали. Ее мысли замерли. - Например, какой актер? – продолжала помощница. Актер?! Мне его с актером сравнивать? Его? Смутившись, она внезапно поняла, что он до сих пор первым в голову приходил при вопросе, какие мужчины ей нравились, и криво улыбнулась. Конечно. То есть, мы разошлись не потому, что друг друга ненавидели. Она вспомнила последние слова Генда перед его переездом из их общей квартиры назад в общежитие Сил Библиотеки. «Ну, вот что я тебе скажу. Если на свое шестидесятилетие ты будешь сидеть в красном чанчанко[7] в одиночестве, я, так уж и быть, женюсь на тебе». «Это я хотела сказать!» - смеясь – или плача – она ударила подушкой по его массивной груди. «Проваливай уже, дурачина!». Генда ушел, помахав ей через плечо. Он смеялся или плакал? - Мне интересно, потому что Вы до сих пор не замужем, хотя Вы такая красавица, – сказала ее помощница, отвлекая от воспоминаний. Видимо, она пыталась загладить недавнюю бестактность. - Мой тип, ха. – Орикучи тщетно попыталась вспомнить походившего на его актера, но, как бы она ни старалась, легче было животное подобрать, чем человека. – Если брать зодиакальных животных, наверное, тигр или дикий кабан? – с трудом ответила она. Помощница задумчиво закусила губу, а потом, наконец, спросила: - …значит, вроде плохого парня? Орикучи рассмеялась. Девушка не то, чтобы ошиблась, но образ, который предполагали эти слова, был слишком сексуальным, чтобы оказаться верным.

Можно было до посинения выступать в защиту чистоты публицистики, но без капитала такая публицистика никогда не была бы издана. Поэтому даже редакция «Еженедельного Нового Мира» иногда выпускала специальные издания или толстые выпуски, которые точно хорошо продавались. Поскольку ежедневные журналы чаще всего становились мишенью цензуры, им необходимо было как-то уровнять правила игры. На этот раз они выпускали специальное издание, посвященное Косака Даити, молодой популярной восходящей звезде. Он дебютировал ближе к двадцати годам, и его здоровая привлекательная внешность сразу завоевала ему популярность идола. Но теперь он так же заработал уважение за достойную игру в нескольких телевизионных сериалах и считался одним из молодых актеров, действительно доказавших свою способность играть. Он был известен случаем, когда для роли спортсмена работал с тренером, чтобы развить подходящую мускулатуру. Коллеги актера ценили его за безмерный усердный труд, который он вкладывал в роль. Во время планирования было решено принять следующую концепцию для специального издания о Косака Даити: несколько репортеров тщательно изучают различные аспекты его жизни. Орикучи досталась его биография. - Косака-кун до сих пор не озвучил свои анкетные данные. Интересно, не возражает ли он против интервью о своем воспитании? Агентство актера  очень неохотно разрешило подобное интервью; видимо, Косака Даити сам дал разрешение, просмотрев план «Еженедельного Нового Мира» для этого выпуска. Так что журналу необходимо было отнестись к интервью с некоторой осмотрительностью, и потому ответственной была назначена Орикучи, ветеран журналистики. - Не хочу повторяться, но запомни – когда начнется интервью, твоя работа – следить за оборудованием и делать пометки. И чтобы ни единого писка, разве что нейтральное «Хмм» или «Понятно». Я этого не допущу. Не забывай. В ответ на внезапно серьезный тон Орикучи ее помощница побледнела и лихорадочно закивала.            

* * *

Здание агентства Косака, «Служебный Поворот», находилось в районе Токийской Гавани. Это была крупная компания в сфере развлечений, главный фактор для репортера еженедельного журнала, поскольку им часто приходилось работать в этой области. Орикучи с помощницей сообщили в приемной о назначенной встрече, и им показали один из конференц-залов. Орикучи удивило, что их собеседник уже прибыл и ждал вместе со своим менеджером. С первого взгляда становилось понятно, почему Косака Даити заставлял девушек визжать и очаровывал пожилых дам. Он встал и поздоровался даже раньше менеджера. - Я Косака Даити. Приятно познакомиться. - Я Орикучи из «Еженедельного Нового Мира». Это мне приятно. Передав ему свою визитку, она резко пнула помощницу в заднюю часть щиколотки. Сраженная, пялившаяся на актера девушка пришла в себя и тоже протянула свою визитку, представившись с запинками. Косака, вероятно, к такой реакции привык, поскольку он улыбнулся без следа неловкости. Его менеджер забрал их визитки как само собой разумеющееся и вручил взамен одну свою. Их собеседник был занятым человеком, так что, потратив пару секунд на установку диктофона и подготовку материалов для записей, они перешли к делу.

- Вы упоминали, что сегодня мы можем поговорить о Вашей биографии… Анкетные данные Косака Даити на всеобщее обозрение не выставлялись, и он никогда не говорил о своем воспитании в телевизионных интервью или еще где – до сих пор. Уже эта сенсация должна была поднять их продажи до десятков тысяч копий. Редакция так и не поняла, почему Косака или его агентство выбрали для этого «Еженедельный Новый Мир». Косака, наверное, помня о диктофоне, наклонился вперед, опершись о локти. - Честно говоря, я давно уже хочу рассказать о моем детстве. – Говоря, он бросил взгляд на менеджера, пожавшего плечами. – Но мне строго запретили, говорили, что это навредит моему имиджу. Уже из этого вступления Орикучи могла угадать остальное, хотя на лице ее сохранилось выражение живого интереса. Он был незаконным ребенком, сиротой или же в его семье были проблемы – возможно даже, его отцом был какой-нибудь известный актер. - Но теперь, начав зарабатывать, я решил, что агентство может хоть раз позволить мне по-своему поступить. «Еженедельному Новому Миру» повезло прислать свое предложение как раз в это время… Ах, наверное, с моей стороны грубо так говорить. - Вовсе нет. На самом деле, нам было очень интересно, почему Вы доверили такую важную историю нашему журналу. - Потому что печать все выдержит, – просто ответил он. Его емкое красноречие на миг лишило Орикучи дара речи. – К тому же, «Еженедельный Новый Мир» - журнал значительный, у него есть возможность достичь общества и повлиять на него. А я посчитал, что любой репортер, помогающий поддерживать один из двух крупнейших еженедельных журналов Японии, будет тщательно и добросовестно собирать факты и проводить интервью. Ваше предложение специального издания было не менее заманчивым. - Боже, он такой умный… – Орикучи услышала тихий голос своей помощницы. Не согласиться она не могла. Если продолжу думать о нем, просто как о бывшем поп-идоле, мне это аукнется, подумала Орикучи, слегка выпрямившись. - Ну, мы благодарны за это. - О, нет, пожалуйста, не благодарите меня. Я выбрал «Еженедельный Новый Мир», потому что он мне подходит. У меня и другие предложения были.  – Косака поскреб голову и криво улыбнулся. – Если бы я получал по сотне йен за каждое предложение написать за меня автобиографию, я бы разбогател. И, конечно, у меня таланта к писательству нет, но я не хочу, чтобы о моей жизни чужой человек писал. И по ТВ говорить об этом мне тоже не хочется. Эфир по определению не вечен, разве что зритель на запись поставит. Вмешался его менеджер: - Ах, пожалуйста, это не записывайте. У агентства проблемы будут. – Вероятно, многие их звезды пользовались услугами «литературных негров». Тем более, замечание Косака о телевиденье негативно скажется на его работе. Косака продолжил, как будто его и не перебивали – способность, вероятно, приобретенная в ходе многочисленных интервью. - Я хотел доверить свою историю носителю, который обычный человек сможет подержать в руках и сохранить. И один член моей семьи будет рад, если таким носителем станет «Еженедельный Новый Мир». – Косака просиял. Аах, хотела бы я заснять это выражение, по привычке фотографа отметила Орикучи. – Дедушка – он «Новый Мир» десятилетиями читает. До сих пор он сохранял зрелый, взрослый образ, но когда Косака сказал «дедушка» вместо «дед», она внезапно заметила скрывавшегося за этим фасадом маленького мальчика.                  

* * *

В детстве меня бросили родители. Вы понимаете, что я имею в виду? Не только мать или отец. Они оба. Это случилось до того, как я в начальную школу пошел. У обоих родителей были романы на стороне, оба они хотели расстаться и начать новую жизнь. Я мешал. Хотя они никогда не ссорились из-за алиментов, но проявляли открытую враждебность, если всплывал вопрос, кому меня забирать. Помню, меня это совсем не расстраивало. Когда я достаточно подрос, чтобы разобраться в происходящем, я понял, что отношения родителей уже не восстановишь, и никому из них я не нужен. Я провел много времени, глядя через перила на реку, размышляя, что, если я им не нужен, не стоило вообще меня рожать. Думая, что если я упаду с моста и погибну, их это, наверное, обрадует. Оба родителя, вероятно, хотели спихнуть меня друг на друга, незаметно разойтись и небрежно сообщить своим семьям о разводе. Но их агрессивные споры привлекли внимание моего деда с отцовской стороны, работавшего местным брадобреем. Все-таки брадобреи разговаривают с клиентами во время работы, так что он всегда был в курсе местных новостей и сплетен. Дедушка в ярости отправился к родителям. Они жили по соседству, так что он давно уже за меня переживал. А затем он все им высказал. - Я знал, что у вас двоих проблемы, и за развод я вас не виню. Но вмешивать невинного ребенка в это непростительно. Отныне у меня нет ни сына, ни невестки. Мы забираем Даити. А вы двое бегите к своим любовникам и выметайтесь отсюда! Мои родители благополучно развелись. А меня вырастил дедушка, брадобрей. Я не грустил, когда он увел меня и забрал к себе. Пожалуй, у меня было смутное ощущение, что дедушка будет относиться ко мне лучше родителей. До тех пор, если моя мать уходила ночью к любовнику, хорошо, если она мне стакан быстрорастворимой лапши на ужин оставляла – отец вообще обо мне не заботился. Позвольте заметить, я научился хорошо убирать за собой, если мочил постель или еще что. Поскольку чаще всего рядом не было никого, кто услышал бы мой плач, мне приходилось самому все убирать (смеется). Через месяц мне предстояло идти в школу, но у меня даже портфеля не было. Я думал – каким расчетливым я был! – я думал лишь, что дедушка проявит практичность и обо всем позаботится, так что я был рад. Хорошим ребенком меня не назовешь (смеется).

Поселившись у дедушки, я завел больше друзей. Парикмахерская дедушки была семейной. Клиенты, приходя подстричься, брали с собой детей или внуков. А дедушка просил их поиграть со мной. Я уже закончил детский сад, но из-за обстановки дома был мрачным ребенком и ни одного друга там не завел. Думаю, я впервые научился играть и драться с другими детьми. О, да, в парикмахерских всегда лежат журналы и газеты, чтобы их могли читать, пока ждут, клиенты, верно? Ну, у дедушки всегда был и «Еженедельный Новый Мир». Просто решил подлизаться (смеется). Именно дедушка сделал меня человеком. Я даже не помню, когда родители отвернулись от меня, так что они не заботились об обучении или дисциплине, превращающих ребенка в настоящую личность. Конечно, родители научили меня читать и определять время – потому что они опозорились бы, если бы я заявился в садик без этих знаний. Но, поскольку от природы я был тихим ребенком, больше они меня не трогали. Они считали, что им не придется за меня краснеть, если я перед другими людьми буду тихо себя вести. Но я не был благовоспитанным; просто внутри меня ничего не было. Я был пуст. В моем сердце не было ничего, напоминавшего человечность. Когда дедушка только привел меня к ним, он дал мне еды. Это была приготовленная бабушкой камбала, сваренная в соевом соусе. Мое появление стало неожиданностью, бабушка не успела приготовить что-то по вкусу ребенку; это просто были остатки дневной трапезы. Рыба тогда к моей любимой еде не относилась; и, грубо заявив «Ненавижу рыбу», я попытался уйти в комнату, где всегда смотрел телевизор. А затем дедушка схватил меня за загривок и залепил затрещину. Меня это удивило! Моих родителей я не интересовал, так что они меня не трогали и никогда не били. А дедушка раньше был ко мне только добр. Из-за шока и боли я заплакал. А затем дедушка закричал на меня громовым голосом. - Твоя бабушка потрудилась разогреть тебе еду! Как тебе хватает наглости говорить, что тебе это не нравится, даже палочками не прикоснувшись?! К этому времени я уже голосил и упирался. Бабушка попыталась за меня заступиться, но дедушка был слегка старомоден и отказывался слушать.       - До сих пор ты был нашим внуком, так что я был снисходителен, но сегодня все изменилось! Теперь ты наш ребенок! Если будешь плохо себя вести, тебя хорошенько отругают, а может, и хорошенько поколотят, понимаешь?! Крича, он затащил меня за низкий столик, заставил сесть на колени и, когда я сказал «итадакимас», заставил меня съесть все до последней крошки. Когда я доел со словами «готисосама»[8], он заставил меня убрать со стола.       Возможно, вас это удивит, но меня не учили говорить «итадакимас» и «гочисосама». В садике мы произносили это хором, но, не зная значения слов, я просто склонял голову вместе с остальными и ничего не говорил. Пока я ел, у меня по щекам текли слезы, а дедушка разразился еще одной длинной лекцией (смеется). - Послушай. Эта рыба и рис станут твоими кровью и мышцами, они поддержат в тебе жизнь. Чтобы ты жил, другие живые существа должны умереть. Это касается не только любимых тобой гамбургеров и котлет, но и рыбы, которую ты сейчас ешь. Смиренно принимая их жизни ради поддержания собственной, мы говорим «итадакимас» и «готисосама». Ты меня понимаешь? Тогда он казался мне скучным и раздражающим, но теперь я благодарен за то, чему он меня научил. …Тем не менее, оказалось, что ровесники дедушки и бабушки плохо разбираются в вещах вроде пищевой аллергии. Только потом они купили кое-какие книги и обнаружили, что у меня есть ее признаки (смеется). Бабушка ходила за советом в местный медпункт и слушала молодых мам, живших по соседству. К счастью, сильной аллергии у меня не было, но, вспоминая, как усердно бабушка и дедушка трудились, воспитывая меня, я чувствую настоящую благодарность.

Они мне и с учебой помогали – научили меня читать и писать множество иероглифов. К несчастью, они относились к старому поколению и порой учили меня устаревшим формам иероглифов (смеется). Из-за этого на тестах по иероглифам высший балл я не получал. О, но теперь на ТВ и съемках меня часто хвалят. Люди говорят, что для такого молодого человека я хорошо иероглифы читаю. Когда мои оценки ухудшались, меня отправляли на дополнительные занятия. Похоже, людям за шестьдесят математика тяжеловато дается (смеется). Я вздрагиваю, думая, что со мной стало бы без дедушки и бабушки. Когда меня воспитывали родители, я был тихим, но это все. Я был пустой оболочкой ребенка, и, раз я не шумел, меня можно было легко игнорировать. Мне кажется, забери меня кто-нибудь из родителей, и эта оболочка заполнилась бы вещами, которых не должно быть внутри человека, и я бы вырос тем, кто, походя на человека внешне, таковым совсем не является. По крайней, сейчас я бы не был там, где я есть. Я мог бы совершить нечто, превратившее бы меня в одного из тех людей из телевизора, что натягивают на голову пальто, скрывая лицо. Я мог умереть, не успев даже вырасти. Я считаю, что дедушка и бабушка сделали меня человеком. Возможно, Косака Даити хвалят, как актера, но они заложили основу, позволившую мне стать тем, кто я есть сейчас. Я искренне, глубоко благодарен. Я лишь надеюсь, что появление в специальном выпуске «Еженедельного Нового Мира», который мой дедушка десятилетиями выписывал, сможет хоть немного вернуть этот долг (смеется).   

* * *

Рядом с Орикучи послышались громкие всхлипы – это была ее помощница. Видимо, для поклонницы, пришедшей исключительно ради встречи с Косака Даити, вытянутая Орикучи из актера история оказалась невыносимой. - Простите, можно ей вашей уборной воспользоваться? – спросила Орикучи. Менеджер дал согласие, и помощница, извинившись, поднялась и вышла. – Простите за ее реакцию. Все-таки, она еще молода и, должно быть, слишком увлеклась историей Косака-сана. - Нет, это мне стоит извиниться. Теперь понимаете, почему агентство до сих пор скрывало мою биографию? – весело произнес Косака, а затем добавил: – Пожалуйста, скажите ей, чтобы не переживала из-за этого. Вероятно, именно благодаря «бабушке» и «дедушке», о которых он говорил в интервью, Косака хватило хороших манер и сознательности на такую просьбу. Разузнать, почему Косака решил стать актером, должен был другой репортер, так что работа Орикучи была почти закончена. - Я бы хотела кое-что уточнить… - Да? – с улыбкой ответил Косака. Орикучи не стала ходить вокруг да около. - Если мы опубликуем интервью как есть, Ваши родители будут выглядеть монстрами. Вас это устраивает? - Абсолютно. – Улыбка Косака ни капли не померкла. – Мне стыдно признаваться, но мне говорили, что мужчина и женщина, называющие себя моими родителями, пытались звонить в агентство и моему деду. В его улыбке и словах сквозил общий подтекст: наказание. Все-таки, он не был мягким юношей, каковым казался. Он был силой, с которой следовало считаться. Его биография так же пресечет все попытки продать их, как родителей Косака Даити, историю какой-нибудь третьесортной желтой газетенке. «Назовете себя моими родителями – ощутите на себе неодобрение мира» - таким был посыл. - С нетерпением жду статьи. Надеюсь, она выйдет хорошей. - Конечно. К этому моменту вернулась ее помощница, так что оставалось только фотографии сделать. Косака, конечно, умел выдавать нужные выражения в нужный момент, но Орикучи все равно жалела, что не смогла заснять его лицо, когда он впервые произнес «дедушка».  

* * *

- Что?! Орикучи-сан брала интервью у Косака Даити?! – воскликнула Шибасаки. Как обычно, она пришла в офис Спецназа под каким-то предлогом. – Почему Вы нам раньше не сказали?! – разочаровано взвыла она. - О чем ты вообще? – грубо спросил Генда. – У скольких знаменитостей, по-твоему, она интервью берет? Хочешь, чтобы я их всех запоминал и тебе заранее докладывал?! - Сейчас же Вы нам рассказали, разве нет?! - Я вспомнил только потому, что его по телику показали! – Генда указал на старенький телевизор в зоне отдыха. Косака Даити мелькнул в рекламе, а Генда сказал: «О, у Орикучи сегодня с этим парнем встреча». - Ооо, если бы Вы мне заранее сказааааали! – Шибасаки упала на стол в картинном отчаянии, заставив Ику спросить: - Шибасаки, ты большая поклонница Косака Даити? Впервые об этом слышу. Шибасаки снова выпрямилась. - Эй, это же Косака Даити?! Если бы я смогла попросить ее взять у него автограф, ты знаешь, за сколько его можно было бы продать?! Или выставить на аукцион и смотреть, как цена с каждой секундой растет! - Шибасаки, дамы и господа – сухо произнес Тедзука, пожав плечами. Их начальство засмеялось, но Ику, почему-то, понимающее выражение Тедзука не понравилось. Какого черта. Шибасаки МОЯ близкая подруга. Несмотря на это, она не смогла предугадать, какую форму примут алчные инстинкты Шибасаки. Ну, ладно. Если она и с Тедзука дружит, то пусть дружит, подумала она, оживившись. Затем Ику спросила у Генда: - Так Косака Даити появится в «Новом Мире»? Это точно его карьеру сильно подстегнет. – Она искренне радовалась за представителя того же поколения. Журналы не часто писали о молодых актерах или идолах. - Что, ты тоже поклонница? – спросил Додзе. - Если женщину целый день травит дьявольский инструктор, готов поспорить, она любит отдыхать, смотря передачи о красивых парнях, – поддразнил Комаки, подключаясь к разговору. Возражения посыпались с обеих сторон. - Никакого особо мотива у вопроса не было! Я просто удивился, что она может быть фанаткой, как и любая девушка! - Я не фанатка! Я не считаю себя его поклонницей, просто заметила, что передачи и фильмы с его участием довольно неплохи! Мое отношение, скорее, вроде «о, пожалуй, он талантлив», но это все! - Я не об этом говорил. Твое обычное поведение заставило меня волноваться, если у тебя нормальные девичьи слабости. - Вы последний человек, от которого я хочу это слышать, глупый основатель Общества Убийц Медведей! - Эй, здесь ты уже лишнего ляпнула, второй невоспитанный член Общества Убийц Медведей! Тут Генда вмешался в спор, не дав ему зайти еще дальше. - Вы двое. Вы хотите услышать о работе Орикучи или нет? Они дружно съежились немного, и Ику, с вопроса которой все и началось, ответила: - Да, пожалуйста.

- Ха, «Сесоша» специальное издание выпускает?.. – побормотал Комаки с удивленным видом. – Ну, оно должно продаваться. Актер у многих женщин популярен. Даже школьницы постараются его купить. Едва ли Комаки смог бы провести такой анализ, если бы его девушка на днях не закончила старшую школу. Хотя девушке Комаки Мари было уже девятнадцать, так получилось из-за некоторых проблем в средней школе. - Те, кому это не по карману, могут попробовать унести библиотечный журнал или вырезать из него части. Когда он к нам поступит, стоит усилить охрану, – сказал Тедзука. Его голос звучал спокойно, но Ику все равно вздрогнула. Его слова разворошили горькие воспоминания двухлетней давности. Она заявила о задержании журнального вандала, не взяв его под стражу, и Додзе был ранен. Ику приуныла, вспомнив об этом, и ее голова поникла. Кто-то рядом с ней мягко ударил ее по голове. Эти слегка согнутые пальцы принадлежали Додзе. Он не смотрел на нее. Пытался ли он сказать «не волнуйся» или же «будь внимательна»? Наверное, второе, подумала она, выпрямившись. - Возможно, стоит и в книжные магазины сообщить, – как ни в чем не бывало,  добавил Додзе. Наверное, лишь потому, что она до сих пор пребывала в замешательстве из-за Додзе, его действия показались ей проявлением доброты. - Пойду и администрации сообщу! – сказала Шибасаки и ушла. Возможно, ее беспокоило время, потому что она тратила его слишком много, появляясь то здесь, то там в библиотеке. Поскольку никто еще не задал этот вопрос, Ику спросила: - В каком формате выходит специальный выпуск? Генда, похоже, пришлось напрягать память. - Звучало так, будто главной целью была как можно большая прибыль, потому что постоянная цензура ее до предела срезает. Согласно тому, что слышал Генда, специальный выпуск публиковали, чтобы компенсировать потери, вызванные цензурой и кражами в магазинах. Издание должно было стать толстым, полностью вычищенным от сомнительных фраз и напечатанным в большом количестве. Цену хотели удержать в пределах трех тысяч йен. - Довольно дешево – столько стоил фотобуклет до принятия Закона о Развитии СМИ, – сказал Комаки, у которого был наготове пример аналогичного ценового диапазона. - Три тысячи йен и подросток вполне может себе позволить, – кивнул Додзе. – Достаточно дешево, чтобы не слишком напрягаться с защитой нашего экземпляра. - На нашем экземпляре все равно библиотечный штамп стоять будет! – сказала Ику. Она думала, что смысл ее слов очевиден, но до мужчин, похоже, не дошло. Она съежилась под их одинаково непонимающими взглядами. – Ум, думаю, настоящая поклонница Косака Даити не станет воровать библиотечный экземпляр. Мои школьные знакомые, фанатки поп-идилов, были словно коллекционеры. Покупая атрибутику, они, как одержимые, искали вещи без грязи или повреждений… Конечно, библиотечный штамп – это не грязь и не повреждение! – торопливо добавила она. – Но если они могут позволить себе выпуск с карманных денег купить, думаю, они захотят новый экземпляр без библиотечного штампа. По той же причине фанатке его не перепродашь. Так что красть библиотечный экземпляр повода нет. - Вау, девушки и правда так себя ведут? Поскольку вопрос исходил от Комаки, Ику ответила осторожно, решив, что он может ее дразнить. - Если он действительно им нравится, то да. Когда кто-то сильно нравится, разве не хочется честным путем заполучить все, что с ним связано? Додзе резко отвернулся от Ику, переведя взгляд на Комаки. Глянув на него, Комаки снова обратился к Ику. - Иногда Касахара-сан такой милый ангелочек, что так и хочется ее обнять, знаете? - Прошу прощения?! Не только  она так отреагировала на этот двусмысленный комплимент; Тедзука дернулся, а Генда широко ухмыльнулся. - Стойте, нет-нет, не говорите так, инструктор Комаки, Мари-тян меня убьет! Или – это какая-то ловушка?! Пытаетесь меня разыграть?! - Нет-нет, это просто общее замечание. Если бы все в мире были вроде Вас, продавцам в книжных не пришлось бы о ворах беспокоиться. - Но, в некотором смысле, такой мир был бы довольно жутким, – съязвил Тедзука. Додзе прочистил горло. - В любом случае, найдется бесконечно много людей, желающих заполучить издание любыми средствами, даже если «он действительно им нравится». Хотя, наверное, таким людям он не «действительно нравится». Мы свяжемся тайком с книжными магазинами и спросим о настоящей вероятности кражи. Если она высока, тогда будет ясно, что и библиотеке стоит повышенную бдительность проявить. Всю речь Додзе произнес ужасно серьезно, и разговор практически обернулся совещанием, которое на этом и закончилось.   

* * *

Шел процесс редактуры, и все статья были почти готовы, когда планы на специальный выпуск о Косака Даити внезапно рухнули. Распоряжение отложить публикацию поступило от Косака через его агентство. Упрямое  требование намекало, что он подумывал вообще запретить публикацию.   В редакции «Нового Мира» эта новость вызвала удивленный ропот. Был отправлен ответ с просьбой о встрече и объяснении проблемы, но дело обернулось жаркой перепалкой. «Сесоша» временно объявила о задержке выпуска, а юридический отдел занялся объяснениями, которые будут отправлены подписчикам и тем, кто сделал предзаказ, когда агентство Косака Даити наконец-то согласилось на встречу. Вызвали Орикучи и сопровождавшую ее помощницу. Так что, потащив с собой нервничавшую ассистентку, Орикучи во второй раз отправилась в агентство Косака. Как только поступил запрос на задержку публикации, каждый работавший над номером репортер начал задаваться тревожным вопросом, не его ли статья стала проблемой. Каждый из них представлял, какое холодное отношение его ждет, если окажется, что его статья сорвала выпуск, обязанный принести журналу в кои-то веки кучу денег. Они не знали, какая статья не понравилась Косака или его агентству. Само собой, редакция пыталась это выяснить. Но каждый из репортеров перечитывал свою статью – и чужие тоже – тщательно выискивая недостатки. Когда прозвучало имя Орикучи, сочувствие было вторым чувством, захлестнувшим редакцию – первым стало облегчение. Слава Богу, это не моя статья. Что касается самой Орикучи, нельзя сказать, будто ее гордость не была задета такой экзекуцией. Ей казалось, что она написала хорошую статью. Она думала, что внимательно выслушала скромный рассказ Косаки и отнеслась к нему с уважением при написании статьи. Они снова встретились в том же здании, в той же комнате. Единственным отличием было выражение лица Косака. Недавний кроткий юноша, вероятно, был его деловым обликом. Никто не встал и не поприветствовал их; менеджер лишь молча указал на стулья. Такого прохладного приема хватило, чтобы ее помощница оказалась на грани слез. Орикучи поклонилась и села напротив Косака, позволив ассистентке сесть напротив менеджера. Орикучи поняла по его интервью, что актер не дает говорить за себя другим. А значит, и помощница, и менеджер были простыми зрителями.        - Я сильно разочарован, – начал Косака. – Вашей статьи я больше всего ждал. - …Она не оправдала Ваших ожиданий? Вместо ответа Косака передал ей стопку, лежавшую на краю стола. Это был макет ее статьи. Сверху была фотография улыбающегося Косака и заголовок: «Моим спасителем стал дедушка, парикмахер». Это была ее собственная статья, и она помнила каждое слово. Она сократила по минимуму наводящие вопросы, позволяя читателям услышать воспоминания Косака, как будто он напрямую с ними говорит. Это оживило рассказ актера, сквозь слова просвечивала его личность. Откровенно говоря, большую часть интервью составляли сами воспоминания Косака. Она разбила их на части, чтобы читателям было легче понять, и добавила тут и там несколько пояснений, но, в принципе, не помнила, чтобы что-то выдумывала или добавляла лишнего. По ее собственному мнению, статья вышла весьма неплохой. - К содержанию у меня претензий нет. Я знаю, что склонен описывать свое детство мрачно и самокритично, и, думаю, Вы проделали фантастическую работу, превратив рассказанную мной историю в воспоминания о давних временах. В этом плане, статья превзошла мои ожидания. Так он знал, к чему стремилась Орикучи, и считал, что своей цели она достигла. В таком случае – внезапно подумала Орикучи, слегка сморщив брови. Претензии Косака были более тонкими и сложными. Конечно, он высказал именно ту жалобу, которой она опасалась. - Что в заголовке делает слово «парикмахер»? И откуда в самой статье слово «стилист»? Орикучи нечего было ответить. Она опустила взгляд на свои колени. Это было единственно возможное возражение. - Я говорил «мой дедушка, брадобрей». С начала и до самого конца. Не помню, чтобы использовал слова вроде «парикмахер» или «стилист». - О! Ну, это… – услужливо заговорила ее помощница. - Цыц! – оборвала ее Орикучи, но ассистентка, поклонница Косака, отчаянно хотела прояснить недоразумение и проигнорировала предупреждение. - Слово «брадобрей» попало бы под цензуру Закона о Развитии СМИ! Поскольку это запрещенное слово, если не заменить его более подходящим вроде «парикмахер» в широкой печати, попадете под цензуру, а журнал изымут! Что касается «стилиста», думаю, во время редактуры, его решили использовать, потому что это хорошее разговорное слово! - Прошу прощения. – Голос Косака звучал беспощадно. Для ассистентки, проглотившей остаток своей речи, это было уже слишком. – Мой дедушка почти на пенсии, но ему недавно семьдесят пять исполнилось, и, учитывая период обучения, он был брадобреем более шестидесяти лет, и всегда именно так себя и называл. Как мне объяснить эту статью человеку, проработавшему брадобреем больше шестидесяти лет? Хотите, чтобы я сказал ««Брадобрей» – непечатное слово, так что его заменили, но ты не волнуйся»? Хотите, чтобы я сказал это дедушке, который больше шестидесяти лет копил опыт, любил звание брадобрея и гордился им?! Ее помощнице, наступившей на эту мину, ответить было нечего. Она тряслась как осиновый лист, а из ее глаз текли слезы. - И кто вообще решает, какие слова «запрещены»? Какой бы ублюдок ни решил, ничего не сказав моему дедушке, что «брадобрей» - это грязное слово, приведите его сюда, пусть он мне в лицо это скажет! Он ударил кулаком по столу, и помощница Орикучи заголосила, словно ребенок. - Уходи, – твердо сказала ей Орикучи. Ассистентка выбежала из комнаты. Девушка поступила в компанию как амбициозный редактор; Орикучи решила сообщить отделу кадров, что для этой работы она не подходит. - …Отвечая на Ваш вопрос касательно критериев запрета слов, – продолжила она как можно спокойнее, – до принятия Закона о Развитии СМИ для всех новостных компаний существовали негласные ограничения на слова, которые можно использовать во время вещания. К тому же, каждая компания разрабатывала и вводила собственные критерии запрещенных слов. Однако, ограничения речи не были такими жесткими, как сейчас, и в печати использовать слегка непристойные слова можно было без проблем. Думаю, с телевещанием было строже. Когда был принят Закон о Развитии СМИ, Орикучи заканчивала начальную школу. За пару лет до этого увеличилось количество извинений за «неподходящие выражения» после новостей и прочего, особенно в плане названий профессий. На самом деле, эти извинения узаконили дискриминацию обладателей этих профессий в умах детей, а не наоборот. Они дразнили и мучили одну девочку, на магазине чьей семьи последние три поколения висела вывеска «Рыбник». Так что зачастую попытки сдерживать дискриминацию давали совершенно противоположный эффект. Орикучи дружила с девочкой, чья семья на протяжении трех поколений работала рыбниками, и вышеозначенная вывеска обладала достойной историей – ее написал от руки родственник прадедушки девочки. Но, со временем, ее заменили другой, гласившей «Рыбный Магазин», из-за количества издевательств над девочкой в школе, вызванных частыми извинениями по телевизору. Ее родители заменили вывеску из любви к дочери. «Х-хотя вывеска прадедушки нам больше нравилась», всхлипывала ее подружка, обняв колени. Рядом с ней сидела Орикучи, тоже обнимавшая молча колени. Через какое-то время парламент принял Закон о Развитии СМИ. Орикучи переехала из-за очередного перевода ее отца, и теперь у нее даже следа не осталось от провинциального акцента. «Брадобрей» Косаки стал жертвой такого же искажения. И самого Косака, вероятно, это искажение возмущало больше, чем его дедушку. Зачем какому-то незнакомцу превращать гордое звание моего деда в оскорбление? То, как его собственные слова были пересмотрены в статье Орикучи, только ухудшило дело. Наверное, ему тяжело было это простить. И сама Орикучи, допустившая такие изменения, совсем забыла об искаженных основаниях. Она позволила Закону о Развитии СМИ укротить ее, словно дикую кобылу. Но она не могла предаваться самопорицанию. Как работник компании Орикучи обязана была представлять ее интересы перед Косака. - Вы позволите объяснить, почему наша компания пошла на это? Косака не ответил. Посчитав молчание знаком согласия, она продолжила. - Я тоже считаю основания Комитета по Развитию СМИ для внесения «брадобрея» в число запрещенных слов глупыми. Когда-то у меня была старая подруга из семьи рыбников, которой пришлось заменить отличную старую вывеску, провисевшую на магазине три поколения, новой, с более «подходящим» названием «Рыбный Магазин» по связанным с цензурой причинам. Я до сих пор помню, как моя подруга со слезами говорила, что старая вывеска им больше нравилась. Выражение Косака смягчилось. Орикучи мысленно возблагодарила старую подругу, чьего лица уже даже не помнила. Чтобы достучаться до Косака, она готова была что угодно использовать, даже собственные болезненные воспоминания. Таково была ее работа. - Но, с практической точки зрения, внесение «брадобрея» в список запрещенных слов Комитета – настоящая проблема. Возможно, оно и не в первых строчках списка, но мы «Сесоша». В борьбе СМИ против Комитета мы сражаемся на передовой. Комитет следит за нами особенно жестко, пытаясь сделать из нас наглядный пример. По плану, посвященный Косака выпуск должен был выйти большим тиражом по низкой цене. Отчасти сделано это было ради прибыли «Сесоша», но так же и для того, чтобы многочисленные поклонники Косака легко могли купить выпуск. Против этой части плана Косака возражать бы не стал. - Косака-сан, если мы добавим в специальный выпуск запрещенные слова, какими бы незначительными они ни были, гарантирую, к ним придерутся. Специальные Учреждения развития начнут охоту на Ваш журнал. Это будет не Ваша вина; они постараются преподать урок нам. Но в этом случае наш план по продаже множества дешевых копий рухнет. Чтобы защитить наши инвестиции, нам придется напечатать меньше копий и продать их дороже. Мы не сможем осуществить цель по активному распространению журнала среди Ваших поклонников.   Если в выпуске появится запрещенное слово, по мнению Орикучи, установится цена в десять тысяч йен. Никто не купит толстый журнал за такую цену; им придется менять переплет и выпускать его в формате фотоальбома. Она не хотела этого говорить, но… - …Мы так же вынуждены рассмотреть вариант выпуска в формате, недоступном некоторым Вашим молодым поклонницам. На миг Косака зажмурился с болезненным видом. Для человека, сильно заботившегося о своих фанатах, это и правда стало ударом. Но… - …Тем не менее, это не обсуждается. Теперь вмешался его менеджер. - Уверен, мы сможем обсудить этот вопрос нашими компаниями, так что на сегодня закончим. Учитывая, что издание уже было анонсировано, любые задержки отразятся и на Косака, так что мы в любом случае еще встретимся с «Сесоша» и попробуем достичь компромисса. Поскольку он недвусмысленно окончил разговор, Орикучи встала. Когда она попыталась раскланяться и уйти, Косака обратился к ней немного растеряно. - Когда я начал жить с дедушкой, надо мной смеялись, но не потому, что меня «брадобрей» воспитывал. Не из-за самого слова. Я пах по-другому. Дети брадобреев пахнут отлично от остальных ребят. Это запах шампуня, кондиционера или крема для бритья. Очень чистый запах. Это мелкое отличие их беспокоило, вот они и цеплялись ко мне – детям и такого простого повода хватит. Но сделать «брадобрея» неуважительным словом – это все равно, что одобрить эти подколки.     - Понимаю. - Когда дед услышал, что «Новый Мир» выпускает специальное издание обо мне, он был очарован. Сколько бы я ни мелькал по телевизору или в кино, похоже, когда обо мне пишет знакомый ему журнал – это особый случай… Так что я бы очень хотел найти компромисс, устроивший бы нас обоих. - Конечно. Как и я. Орикучи с улыбкой поклонилась и вышла из комнаты. 

* * *

На вишнях вокруг библиотеки начали появляться первые листья, когда Орикучи зашла к Генда. - Орикучи-сан! – Ику первой заметила вошедшую в офис Орикучи. Она выпалила: – Слышала, вы номер о Косака Даити выпускаете! Когда он выходит? - Если бы я знала, – рассеянно ответила Орикучи. – Ику-тян, можешь мне чаю принести? Крепкий и без сахара. И что-нибудь сладенькое, если есть, – беззастенчиво добавила она, двинувшись прямо в кабинет командира, где сидел Генда. Поднявшись, чтобы приготовить чай, Ику тихо спросила у старших офицеров: - Интересно, что случилось? - Наверное, ей просто сейчас никуда больше не надо, – уклончиво отозвался Додзе.  Комаки, видя, что Ику не понимает, добавил: - Она заходит либо за моральной поддержкой, либо время убить. Сегодня, похоже, за первым. Слова «моральная поддержка» пояснили ей кое-что об их отношениях, в которых она до сих не разобралась. - Ммм, – Ику кивнула и отправилась к раковине. Ей подумалось, что к горькому чаю лучше бы подошли традиционные сладости, но в жестяной банке осталось только печенье. Она все равно высыпала его на тарелку и отнесли Орикучи. Дверь в кабинет командира была распахнута, так что она не стучала, только крикнула «Прошу прощения!» перед тем, как войти. Ику охнула, застав Орикучи лениво растянувшейся на диване и уютно устроившейся между подушками. - Орикучи-сан, эм, это не очень, эм, подобает леди, возможно, Вам стоит… То есть, некоторые парни здесь еще молоды… - Я так рада, что ты до сих пор тревожишься из-за меня, даже в моем возрасте. Из-за чего бы Орикучи ни расстроилась, дело явно было непростое. Боже, что здесь происходит? Ику задавалась этим вопросом, осмотрительно ставя чайный поднос на стол. Возможно, стоит закрыть дверь… Генда, разбиравший стопку бумаг, требовавших его печати, наконец-то закончил с последним документом. - Касахара, приведи сюда Додзе и остальных. Если не дадим ей во время нашего перерыва выговориться, она может здесь целый день слоняться.

Все собрались со своими кружками в кабинете командира на перерыве, начавшемся, конечно, с рассказа Орикучи. - …и из-за этого мы до сих пор не можем договориться. - Ну, это точно… – заговорил Комаки, тщательно подбирая слова, –… сложная ситуация, – закончил он.    Косака Даити по-прежнему настаивал, что замена употребленного им во время интервью слова, «брадобрей», приравнивалась к искажению его слов. А «Сесоша» заявляла, что если они не могут выпустить большой тираж дешевых изданий и получить большую прибыль, то не было вообще никакого смысла номер выпускать. - Но Косака Даити кажется достойным человеком, – произнесла Ику. – …хотя для вас он головной болью стал, – добавила она, усмехнувшись. – Он действительно любит и уважает бабушку с дедушкой. Эта история вызывает у меня желание присоединиться к его поклонницам. Тедзука повернулся и посмотрел на нее недоверчиво. - Блин, учись быть более чуткой, – парировал он. – Сейчас мы как бы ее рассказ слушаем. - А? Но… Орикучи прервала Ику, пока та не успела обидеться. - Нет, все нормально, если бы не деньги, которые теряет моя компания, я бы и сама на стороне Косака-куна была. Но для человека моего положения это невозможно. Ику все поняла по выражению Оркучи. Они составили хороший номер. - Мы можем сколько угодно говорить об удалении непечатных слов во избежание цензуры, но, в конечном счете, требовать от обычного человека знания и понимания этих правил бесполезно. До того, как мы ему рассказали, Косака даже не знал, что «брадобрей» относится к непечатным словам. Думаю, это его разозлило. Комитет по Развитию СМИ объявил запрещенными несколько сотен слов, от второстепенных до важных. Новые слова добавлялись в этот список ежегодно, каждый год выпускалось новое руководство. Трудно было избавиться от мысли, что Комитет делает руководства все более ограниченными, чтобы создать больше причин для претензий к издательствам, радио и телевизионным станциям. А Косака внезапно оказался втянутым в это эгоистичное беспричинное лицемерие. Неудивительно, что он так возмущался ради своего деда-«брадобрея». - Но мне гордиться нечем. – Орикучи уперлась локтями в стол и опустила лоб на скрещенные запястья. – Пока мы не съездили на переговоры, я даже не знала, что его разозлило. Я не считала такой уж проблемой замену «брадобрея» на «парикмахера» или «стилиста». Поэтому и оставила эти правки. - Вы… Вы ничего больше не могли сделать, – произнес Додзе, утешая ее. – Вы пытаетесь получить прибыль, а Комитет по Развитию СМИ вечно пытается вас подловить. Если простой оговорки достаточно, чтобы спровоцировать цензуру, тогда любой поступил бы так же, как Вы. В сегодняшнем мире СМИ другого выбора нет. - Спасибо. Но… – Орикучи выдала самую грустную улыбку на их памяти. – В своем крестовом походе против Комитета я, похоже, разучилась у людей интервью брать. Этот парень чертовски сиял, разговаривая со мной, а я все испортила. - Орикучи-сан… Ику хотела было сочувствующе положить руку Орикучи на плечо… Когда заговорил молчавший до сих пор Генда. - Не смей приходить в чужую нору, если просто поныть собираешься, – упрекнул он. – Это на тебя не похоже! - Это Библиотечная База Канто. Пожалуйста, не называйте ее нашей «норой», – сразу возмутился Додзе. Не обращая на него внимания, Генда прогремел низким голосом: - Судя по тому, как долго вы компромисс ищите, ясно, что никто из вас не хочет от первоначальной задумки отказываться! А значит, боевой дух у тебя еще есть; должны быть какие-то слабые места, которые ты сможет найти и использовать. Ты ведь пришла к нам, естественным врагам Комитета по Развитию, не ради того, что тебя выслушали и утешили, верно? Иначе проваливай отсюда! - Командир, возможно, Вам стоит… – Учитывая обстоятельства, Ику попробовала защитить ее как другую женщину. Но Орикучи повернулась к Генда, как будто пытаясь отстраниться от защиты Ику. - …идеи есть? – рявкнула она, отвергая необходимость в чужом заступничестве или сочувствии. Ику осторожно убрала руку и вернулась на свое место.            - А вот это было чутко, – заметил Додзе с намеком на улыбку в голосе.

Тем вечером, в их комнате, она рассказала обо всем Шибасаки. - Ваш командир снова за старое! Клянусь, он любит безвозмездно придумывать безумные решения чужих проблем, – застонала она, мрачно потирая вески.

* * *

Кто же сдастся первым? А если есть подходящий компромисс, какой же он? С этого начались их обсуждения, теперь же и агентству Косака, и «Сесоша» все это изрядно надоело. В тот день чувство усталости окутало конференц-зал еще до начала совещания. В этот раз его проводили в офисе «Сесоша». - У меня есть предложение. Не давая совещанию двинуться по обычной траектории, когда агентство Косака упрямилось, а «Сесоша» его успокаивала, Орикучи подняла руку. - Говори, Орикучи. Она заглянула в глаза каждому представителю агентства, одному за другим. Последним стал Косака. - Может, подадите на «Сесоша» в суд? Тебе надо провернуть этот ход, словно гранату во вражеский окоп бросаешь. Если потратишь слишком много времени на объяснения, их здравый смысл отметет идею даже до того, как они ее хорошенько изучат. Вываливай все сразу и воспользуйся замешательством, чтобы провернуть свое дело. Как и предсказывал Генда, комната взорвалась громким гудением, напоминавшем встревоженных пчел. Само собой, Орикучи и с коллегами своим планом не поделилась. - Подайте иск, утверждающий, что мы недопустимо искажаем в интервью слова вашего клиента, и настаивайте на употреблении оригинальных слов – например, «брадобрей». - Минуточку, Орикучи! - Да что это вообще за… Вокруг них поднялась шумиха, но Орикучи не отрывала взгляда от Косака. А Косака был… …заинтересован, целиком и полностью! В остекленевшем взгляде внезапно засияли яркие искры, побудившие ее продолжать. - А мы отправим встречную претензию. Мы скажем, что имеем право заменить слово «брадобрей» более благозвучным во время редактирования, потому что оно объявлено непечатным Комитетом по Развитию СМИ.  - Если мы так поступим, то станет мишенью всех СМИ страны!    - В этом, – сказала Орикучи – весь смысл. На агентство Косака-сана польются запросы ото всех СМИ. Косака-сан, популярный молодой актер, такой любимчик прессы, что ни одно новостное агентство не посмеет искажать его слова или нападать на него. И настроены они будут и не против «Сесоша»; они нападут на Закон о Развитии СМИ за то, что тот снова нам боком вышел. Под видом защиты Косака-сана, они сколько влезет смогут критиковать Закон о Развитии. «Сесоша» сделает заявление вроде «у нас не было выбора, мы просто пытались следовать Закону о Развитии СМИ», атакуя с фланга. Общество нам тоже изрядно сочувствовать будет. - И каким же, по-вашему, станет выплата по решению суда? – спросил президент агентства. - Я считаю, что вместо денежной компенсации или других выплат, обходящих стороной вопрос непечатных слов, решение, позволяющее законно использовать слово «брадобрей» в специальном выпуске о Косака-сане, принесет больше пользы обеим нашим компаниям. Специальное Учреждение Развития ухватится за малейший шанс запретить любое издание «Сесоша» и победоносно начнет охоту на него даже за самое незначительное запрещенное слово. Но если принятие решение окажется во власти суда, проблема окажется вне досягаемости Учреждения. Поскольку других сомнительных слов кроме «брадобрея» в номере не было, а истец принадлежал к семье брадобреев, оставался небольшой шанс, что это сработает. Было несколько прецедентов с другими запрещенными фразами. - А если наше право опубликовать выпуск с запрещенным словам признают, это станет крупным законным прецедентом. У начальства обеих компаний на лицах читалась расчетливость, словно они психологически готовились. Оставался один вопрос… Орикучи в упор смотрела на Косака. Оставался один вопрос, согласится ли Косака на предложение, включающее ведение крупномасштабной компании против классификации Комитета по Развитию СМИ, относившей «брадобрея» к непечатным словам? Предложение его, похоже, заинтересовало, но захочет ли Косака, чтобы его дед узнал об этом? - …Давайте так и сделаем. Я предпочитаю решительной подход безрезультатным поискам фальшивого компромисса. Как и мой дед. В этом я уверен. Это все решило. Президент «Сесоша» пожал руку президенту агентства Косака. - Похоже, это обернется товарищеским матчем наших юристов. – Они обменялись самоуверенными улыбками.

Юридические отделы каждой компании должны были заняться доработкой плана иска, так что на этом совещание закончилось. По дороге на выход Орикучи остановил Косака. - Кто это был? – спросил он. Орикучи нахмурилась, озадаченная внезапным вопросом. Косака хитро улыбнулся. - Кто придумал это предложение? Это ведь не Вы были. – Она все еще не знала, что ответить, и Косака продолжил. – Несмотря на мой вид, я актер. Проталкивая свое предложение, выглядели Вы так, будто вкладываете всю веру в кого-то другого. Внезапное осознание того, насколько она полагалась на этого мужчину, лишило ее дара речи. - Кто бы это ни был, позвольте мне встретиться с ним. Пусть это будет частью сделки. - …зачем? – спросила она, все еще ощущая неловкость. Косака, похоже, не возражал. - Простое любопытство. Мне интересно встретиться с человеком, придумавшим такую абсурдную идею. И человеком, настолько надежным, что Вы к нему за помощью обращаетесь. Наверное, здесь было замешано профессиональное любопытство. Изучение характеров было участью актеров. - Я не против, но… Не думаю, что Вам когда-нибудь придется играть такого человека. 

* * *

Весь мир СМИ оживился и обратился во внимание, когда агентство Косака Даити, «Служебный поворот», подало иск на «Сесоша» в окружной суд.

«Во время интервью меня спросили о моих родственниках, и я рассказ о вырастившем меня брадобрее. Но в конечном варианте, использованное мной слово «брадобрей» было везде заменено на «парикмахер» или «стилист». Когда я спросил, почему, мне ответили, что «брадобрей» был признан непечатным словом Комитетом по развитию СМИ. Видимо, это «слегка дискриминирующее» слово «должно использоваться с осторожностью». «Рыбник» и «зеленщик» относятся к той же категории. Моей первой мыслью было «Какое нахальство!». Брадобрей – это ярлык, с которым я прекрасно знаком. У меня кровь закипела из-за того, что какой-то неизвестный по собственной прихоти решил, будто слово оскорбительное. Почти никогда так не злился. - Для человека, излучающего такое спокойствие, это кажется редкостью.       Правда ведь? Конечно, слово старое, но на многих заведениях до сих пор весит вывеска «брадобрей» – и моя семья входит в их число. Упоминая профсоюзное собрание, обычно говорят «в объединении брадобреев…». Усомниться в этом, назвав слово «дискриминирующим» или «запретным» - вот это грубо. Это дискриминация. Стилисты, парикмахеры, как их не назови – все они, по сути, одно и то же. Они подстригают волосы клиента, бреют его, чистят и провожают на выход. Моя семья этим многие годы занималась с профессиональной гордостью. Я просто не понимаю, почему «стилист» и «парикмахер» годятся, а «брадобрей» - нет. Позвольте мне, как человеку из семьи брадобреев, заметить, что у меня такое чувство, будто кто-то специально пытался интерпретировать «брадобрея» как дискриминацию, а затем подвел черту. Люди, вероятно, считают себя просто заботливыми, за что им спасибо, конечно, но кем они себя возомнили? Так и хочется им сказать: «Это вы дискриминацию разводите!». Хотя я и не знаю, кто эти «они» (болезненная улыбка). Не хочу, чтобы меня вынуждали стыдиться вывески «Брадобрей», висевшей у нас все эти годы, то же и к моей семье относится. Но, из-за цензуры Комитета по Развитию СМИ, «Сесоша» не уступит. …Хотя, когда мы договаривались о совместной работе над специальным выпуском, мое агентство добавило в контракт пункт, запрещающий искажать или подделывать мои высказывания. Мы проводили одно совещание за другим, но достичь согласия так и не удалось. К сожалению, все к этому сводится. (Высказывание Косака Даити).    

«Сесоша», не желая уступать, опубликовала встречное заявление, обращенное к «Деловому Повороту» – или, скорее, Косака Даити.

«Ужасно неудачная ситуация. При первом обращение в «Деловой Поворот» с планом специального издания, мы долгое время обговаривали детали. Обе стороны хотели донести историю жизни Косака-сана до как можно большего числа поклонников. Поскольку их у него так много, мы пытались выставить цену, сделавшую бы номер доступным – и, к тому же, с самого начала планировался большой тираж. Мне тогда казалось очевидным, что ради этого содержание должно пройти через руки цензоров Комитета по Развитию СМИ без каких-либо проблем. - Но что на счет заявления Косака-сан о том, что ваш контракт запрещает изменять или фальсифицировать его слова? Думаю, мы ошиблись, не прояснив до конца при заключении контракта, одинаковые ли надежды на него возлагаем… но, по-моему, здесь обе стороны виноваты. Думаю, в мире СМИ все должны это знать, но при выходе большого тиража все непечатные слова почти наверняка заменяются более подходящими. Не знаю, известно ли об этом Косака-сана, но я просто не верю, что «Деловой Поворот» был не в курсе. Все-таки, это не первая публикация об их звездах.      Так что мне бы хотелось, чтобы «Деловой Поворот» подумал, как стоит отреагировать зрело в такой ситуации. Конечно, личные возражения Косака-сана я считаю чистыми и бескорыстными. - Но миром не только чистое бескорыстие движет? Грубо говоря, да. Особенно для издателей вроде нас, ставших заклятыми врагами цензуры. Честно, если мы выпускаем о ком-тот номер, мне бы хотелось, чтобы этот человек хоть немного представлял, что значит работать с нами. - Возможно ли, что сам контракт на публикацию будет аннулирован? Мне бы очень не хотелось этого делать, если получится избежать. В этом плане наше, «Делового Поворота» и Косака-сана мнения сходятся. Само издание битком набито чертовски хорошими материалами. Выбросить его – значит, поступить во вред всем, особенно читателям, терпеливо ждавшим этот номер. Несмотря на этот иск, я все равно надеюсь, что мы сможем найти компромисс, который устроит обе стороны. (Высказывание Хисаки Тацуо, президента «Сесоша»).      

* * * - Боже, это показали перед рассказом о дебатах касательно территориальных вод! Возможно, сегодня новостей мало, но все равно! – Шибасаки наклонилась к телевизору, потягивая чай. Она смотрела новости по NHK. - Разве Косака-куна не назначили главным актером в сериале NHK «Большая Река», не на этот сезон, а на следующий? Наверное, в этом дело. Но дело Косака определенно привлекло много внимания. Некоторые новостные каналы сделали из него главную новость, а в вечерней газете появилась большая статья. Вероятно, возможность немного покритиковать Закон о Развитии была слишком лакомой, чтобы ее упускать. У Сил Библиотеки и продавцов книг СМИ (обычно делающие вид, как будто они все забыли о Законе о Развитии), которые объединились в язвительной критике, вызывали смех. Особенно глупым выглядел «Еженедельный Свет», один из ведущих еженедельных журналов. - Но все же, хорошо, если сопротивление Закону о Развитии усилится, благодаря Косака-куну. – Ику подливала в свою кружку чай, и Шибасаки нагло подтолкнула к ней и свою. – Да, да, – Ику подлила чаю и Шибасаки. - Неожиданно дело обернулось негативным движением против Закона о Развитии с популярным актером во главе. Нам стоит быть благодарными за такую удачу – подобные компании кучу денег стоят, – Шибасаки сказала это так, будто и сама подумывала о таком ходе. - Хотя негативная компания, не знаю – помнишь, как Специальное Учреждение Развития пыталось заманить в ловушку инструктора Комаки всеми этими заморочками со слухом?.. Специальное Учреждение Развития попыталось подставить Комаки, используя болезнь его возлюбленной, Мари, подлая и трусливая тактика. Но их интриги пошли прахом. - Это прекрасно иллюстрирует старую пословицу «Что посеешь, то и пожнешь». Более того, раз из-за запрещенных Законом о Развитии словах спорят «Сесоша» и Косака Даити, значит, в прессе это будет освещаться раз в десять активнее обычного. Разве не такой была с самого начала цель Командира Генда? «Да, точно!» - начала было говорить Ику, но остановилась. По Генда, может, и не скажешь, но тактик из него был хороший. Он отлично подбирал место и время для контратаки – но размышлять дважды он бы не стал. Без сомнения, увидев Орикучи в ее несчастном состоянии, он предложил ей нелепое, гендовское решение проблемы. Но, вполне вероятно, что в это решение он ловко вложил и собственную месть.

Ику была благодарна, что наследующий день патрулировала территорию с Додзе; у нее появился шанс задать этот вопрос. Комаки спросить было бы нелегко, поскольку его мытарства и стали мотивом для мести. - Да, думаю, он это учел, – с готовностью согласился Додзе. - Вау, командир Генда и правда может такую заклятую обиду затаить? - Да что ты за идиотка? – Додзе слегка стукнул Ику по голове. Похоже, он взял за правило целиться людям в голову, ругая их, хотя ему и мешал невысокий рост. Она обнаружила это пару дней назад, когда Тедзука совершил редкую для него ошибку и получил по голову свернутыми бумагами. – Как ты хоть на минуту могла о таком подумать? Он не стал бы обиду таить, а разрешил бы все на месте, грубой силой. Очевидно же. Нет, это стратегическая мера, стратегическая. Ику непонимающе наклонила голову. Голос Додзе зазвучал поучительно. - Ты знаешь, почему прошел Закон о Развитии СМИ? - Уммм… – У нее было такое чувство, будто похожая тема всплывала во время разговора с Тедзука Сатоши. – Потому что большинству было все равно? Додзе, предположив, что она не знает, приготовился пуститься в объяснения; вместо этого он удивленно на нее посмотрел. Ику показалось, что возникнет неловкая ситуация, скажи она ему, что от Сатоши это услышала, так что она изо всех постаралась придать лицу невинное выражение, ожидая, когда он продолжит. Додзе, похоже, не мог решить, похвалить ее или нет; в итоге, он продолжил неясным комплиментом. - ….Да, правильно. Большинство людей не интересовало, что случится, если на СМИ наложат более жесткие ограничения. По этой же причине Закон о Развитии по сей день не был аннулирован. Из-за того, что немногие граждане знакомы с проблемами свободы слова, Закон о Развитии продолжает применяться к книгам. Поскольку большинство телезрителей не волновало, говорят ли в тексте передачи «брадобрей» или же «парикмахер», СМИ предпочитали не использовать в сценарии слова, подпадающие под строгие ограничения.  Сторонники Закона о Развитии незаметно нападали на слова, чье отсутствие не заметят зрители и читатели, и, не успел никто ничего заметить, как их добычей стали уже не просто отдельные слова. За тридцать лет после принятия Закона о Развитии его сторонники получили достаточно власти, чтобы истреблять крупную добычу. Поначалу существовали «идеология, противостоящая Закону о Развитии СМИ» и «идеология, противостоящая цензуре». Даже тогда большинство людей оставались равнодушными, считая это чужими проблемами. Многие так же полагали, что чрезмерно радикальные движения не имеют лично к ним никакого отношения – хотя их вера в то, что сторонники Закона остановятся, была лишь самообманом. Вооруженные Силы Библиотеки, единственная организация, получившая право противостоять цензуре Закона о Развитии СМИ, годами настаивала, что цензура была по сути своей незаконна, но до посетителей библиотеки эти слова не доходили. Слабостью Сил Библиотеки была нехватка пиара; за пределами диспутов со Специальным Учреждением Развития никто особо не обращал внимания на проблему. Общественность, может, и другого мнения была, но одна группа по-прежнему рассматривала Закон о Развитии СМИ с ощущением кризиса: таблоиды и еженедельные журналы, ставшие врагом судебной власти с момента принятия Закона о Развитии – особенно крупные издания и их дочерние компании. В этом была их сила, но даже с такой силой они едва сводили концы с концами. Додзе говорил с мрачным лицом, возможно, отчасти выказывая собственное раздражение. Глядя на него, Ику вспомнила слова Тедзука Сатоши. «Легче приспосабливаться, ворча, чем пытаться что-то изменить».  Означало ли это, что проще оставаться невеждой, чем приложить усилия и изучить последствия закона? - …Так что подобные инциденты нам на руку. – Его голос под конец лекции зазвучал заметно веселее. - …о! Да! Что? - Ты вообще слушала? – внезапно посмотрел на нее с глубоким подозрением Додзе. Она торопливо закивала, ее голова подпрыгивала. Да, она задумалась о посторонних вещах, но она слушала. Иначе эти вещи не были бы «посторонними». - Когда глубоко уважаемая заметная личность вроде Косака Даити делает что-то, вызывающее вопросы о Законе о Развитии СМИ, многие люди, иначе не обратившие бы на нее внимание, начинают задумываться о проблеме. А раз судится он с «Сесоша», СМИ будет следить за всем процессом. То есть, отчасти они действуют по этому сценарию, дабы пробудить сомнения в своей индустрии. Технически, это, может, и конфликт Косака Даити и «Сесоша», но вся плохая реклама достается Закону о Развитии. - …Командир Генда это с самого начала планировал?! – план был слишком дальновидным, чтобы в это поверить. Голос Ику прозвучал недоверчиво. - Ну, в любом случае, нечто подобное. Проинструктировав Орикучи-сан, он размышлял над тем, как все обернется. Услышав, что участвует Косака Даити, командир назвал его великодушным мужчиной широких взглядов. Несколько секунд Ику не знала, что и сказать. Наконец, она тяжело вздохнула. - Командир Генда просто невероятен. Она не шутила и не иронизировала. Ее слова исходили от сердца. Но Додзе засмеялся. - Тебе он невероятным кажется, – поддразнил он ее. – Подумай о Командующем Инамине, который предоставляет этому маньяку свободе действий. Ику впервые об этом задумалась. Командующий базой Инамине, лишившийся и ноги, и жены во время худшей в истории библиотеки трагедии, «Кошмаре в Хино», и теперь сидевший в инвалидной коляске. У Ику о нем сложилось стойкое впечатление как о добром и элегантном пожилом джентльмене. Но просто добрый и элегантный человек не предоставил бы Генда свободу действий в организации. Тот лучше всех выдавал дурацкие идеи и хуже всех следил за расходами. Обычно таких людей в организациях остерегались и не любили. Разрешать ему поступать, как вздумается… Я бы не смогла! Я бы на его месте не смогла! Хотя у нее не было ни малейшего шанса занять когда-либо эту должность – но Ику все равно содрогнулась.           - Хотя лагерь приверженцев принципов библиотеки никогда в лучшем положении не был… Вероятно, Додзе не собирался произносить это вслух, потому что, когда Ику попросила его повторить, он лишь сказал «Ерунда».

* * *

Благодаря делу Косака Даити резко возросла критика Закона о Развитии, особенно среди девушек. В свете того факта, что «Деловой Поворот» и «Сесоша» сходились в желании выпустить издание, Токийский Окружной Суд порекомендовал соглашение. Но не то, на которое они надеялись. Окружной Суд предложил «Сесоша» выплатить компенсацию Косака Даити и «Деловому Повороту» – несмотря на то, что сторона Косака активно отстаивала на суде право использовать в номере слово «брадобрей», и подобное решение уже выносилось в более ранних аналогичных делах. Против них как будто какая-то сила работала, кто-то, не желавший видеть выпущенные «Сесоша» публикации с официально запрещенными словом. Скорее всего, это был Комитет по Развитию СМИ. Конечно, неизвестная сила, действующая за кулисами в суде, предполагаемом храме справедливости, стала ужасной проблемой. Еженедельные журналы, и «Новый Мир» в том числе, проталкивали эту теорию и критиковали суды, но газеты и новостные передачи стали отступать одна за другой. Разве не пора им уже успокоиться? Разве он не просто упрямятся? Потеряй они поддержку более влиятельных СМИ, еженедельные журналы в одиночку никогда не смогли бы эффективно оспорить это дело – а даже если бы и смогли, сочувствие общества им было не заполучить. Поскольку Комитет по Развитию СМИ неустанно следил за «Сесоша», попробуй они опубликовать номер со словом «брадобрей» внутри, его бы запретили еще до поступления в продажу. Отсиживаясь в своей крепости, «Сесоша решили, что не могут согласиться с предложением окружного суда, и остались не менее недовольны вынесенным судом решением, мало чем от него отличавшимся. Они решили подать апелляцию.    - Но мы хотим сделать издание доступным как можно большему количеству поклонников. Я понимаю, почему «Сесоша» не идут на компромисс, и, по-моему, апелляция была неизбежна. Я считаю это не борьбой, но попыткой создания среды, в которой они смогут выпустить наилучшее из возможных издание – попытка, которую полностью поддерживает «Деловой Поворот». СМИ снова пришли взять интервью у Косака, но картина в целом вырисовывалась мрачная. Однако, когда в Токио наслал сезон дождей, с неожиданной стороны пришло подкрепление.

* * *

- О, ну, мы приняли решение касательно того, как долго и упорно Даити-кун трудился ради нас. Ну, и дед Даити-куна, он хороший человек и всегда ладил со всеми в Ассоциации. И вообще, мы не знали, что «брадобрей», совершенно обычное для работающих в этой сфере слово, превратилось в – как вы его называете, «дискриминирующее понятие»? – превратилось в оскорбление по каким-то произвольным причинам. Позвольте заметить, нам это не нравится.

Мужчина перед камерам, постоянно вытиравший с лица нервный пот во время своей речи, был президентом Токийской Столичной Профессиональной Ассоциации Парикмахеров.

- Как уже сказал Даити-кун, «брадобрей», возможно, слово не новое, это правда. Но это живое слово, которое и сегодня используют в своей ежедневной работе люди, как старые, так и молодые. У деда Даити годами висела вывеска «Брадобрей»; не очень-то приятно слышать, как это слово называют «дискриминирующим», «непечатным» или еще как. Но, несмотря на это, думаю, Даити-кун о нас вспомнил, когда разозлился. И такое отношение нас тронуло. Мы подумали, ну, почему мы просто сидим, когда Даити-кун борется ради нас? (Понятно, и потому…). - Да. Кхем . Мы, Токийская Столичная Профессиональная Ассоциации Парикмахеров подаем в Токийский Окружной Суд иск на Комитет по Развитию СМИ с требованием удалить слово «брадобрей» из списка запрещенных слов.   

* * *

Копия записи интервью сразу же отправилась гулять по всем Силам Библиотеки. Длилась она немногим больше пяти минут, но новости стоили такого эфирного времени. Особенно для Сил Библиотеки. Это был первый случай после принятия Закона о Развитии СМИ, когда сами представители профессии судились с Комитетом по Развитию ради удаления названия их профессии из его сорочьей коллекции запрещенных слов. Ику, вместе с ее отрядом, Генда и (само собой) Шибасаки, смотрели запись в кабинете командира. - Ветер удачи дует в нашу сторону! – заявил Генда, явно приободрившись от таких новостей. Комитет по Развитию СМИ играл с огнем, вмешиваясь в дело «Сесоша», и теперь рисковал обжечься. Исход этого дела должен был задать тон для всех последующих. Конечно, некоторые слова входили в список запрещенных, но большая часть была добавлена ради давления на журналистов. Если заинтересованные стороны потребует их удаления, влияние Закона о Развитии резко уменьшится – или, по крайней мере, слегка покачнется. - Высший Суд скоро должен объявить свое решение по делу «Сесоша» и «Делового Поворота». Удивлюсь, если оно будет таким же, как у окружного суда. – Додзе говорил так, будто это вопрос решенный. Решение Высшего Суда, скорее всего, будет полностью соответствовать желаниям Косака и «Сесоша». Комаки тоже закивал. - Обстоятельства изменились: здесь больше нет места ехидным мелким выходкам. У них нет лишних сил, чтобы повлиять на решение суда. В любом случае, эти старики первыми обошли Специальное Учреждение Развития и напрямую атаковали Комитет по Развитию. - Думаете, они смогут выиграть? – спросила Шибасаки таким голосом, как будто собиралась ставки принимать.  - Не думаю, что здесь это важно. Время, которое потребуется этому делу, чтобы через суды пройти, измеряется годами. Меня больше волнует, что их решительность может на полпути иссякнуть, – отозвался с тревожным видом Комаки. - О, бросьте! – Шибасаки хлопнула его по спине. – Если волнуетесь, поставьте на их выигрыш. Это к удаче. - Шибасаки права! – Генда хлопнул себя по коленям. – Лично я ставлю, что старики справятся! - Проиграют они или нет, Комитету это все равно аукнется, – с иронией в голосе произнес Тедзука. Смысл его слов был понятен всем. Комитет по Развитию СМИ, молча стоявший за спиной Специальных Учреждений Развития и использовавший их для грязной работы с цензурой, не хотел привлекать внимание к себе. Комитет хотел, чтобы народу оставалось безразлично, какие слова они запрещают и отслеживают. Те, кто боролся с Законом о Развитии СМИ, это понимали. Если бы Комитет случайно привлек слишком много внимания, все бы поняли, насколько несправедлива и произвольна его цензура. - …Эй, Земля вызывает Касахара! – Шибасаки слегка потрясла Ику. – Чего это ты притихла? Разве не ты обычно колесом ходишь, если что-то подобное случается? Но опущенная голова Ику не поднялась ни на сантиметр. Внезапно Ику встала. - Я так хочу пить! Пойду куплю чего-нибудь! И она вылетела из комнаты, оставив позади озадаченных коллег с открытыми ртами. Когда Ику ушла, Шибасаки раздраженно пробормотала: - И что, по-твоему, перед тобой чай делает? В самом деле! - И в чем дело? – спросил с искренним непониманием Тедзука. Шибасаки ответила, пожав плечами: - Когда этой идиотке нужно пойти поплакать, ее отмазки насквозь видно. - Стойте, она плакать собралась? Почему? Не из-за нашего же разговора! – Комаки был сбит с толку. - Меня не спрашивайте, я-то не Касахара, не забыли? Ладно, что важнее… – Говоря, Шибасаки потянулась и спокойно взяла печенье Ику. – …разве сейчас кто-то из ее команды не должен встать и пойти за ней? Секунду все смотрели на нее, а потом мрачно поднялся Додзе. - Я иду как ее начальник, ясно? После этого совершенно ненужного заявления Додзе двинулся к двери. Как только он ушел, все в комнате, кроме Тедзука, прыснули от смеха. Бедный Тедзука был ошарашен. - Вот идиот! Их обоих насквозь видно! - Он такой с самой нашей первой встречи – вечно добавляет ненужные оправдания, рушащие всю убедительность. - Ни слова им не говорите! Это и делает их такими милыми! - Ум… что… а? – запинался Тедзука.     Шибасаки потрепала его по спине. - Не волнуйся на счет этого. Твоя рассеянность умудряется быть одной из твоих милых черт. Тедзука обиженно замолчал, чувствуя, что им манипулируют. Остальная троица снова засмеялась.

- Я тебе в прошлый раз говорил, выбирай более подходящее девушке место, чтобы поплакать. – Додзе, нахмурившись, присел на корточки и посмотрел на Ику. – Под кустом, за складом… ты что, кошка?! Вместо того, чтобы сидеть под кустом как в прошлый раз, Ику нашлась позади одного из больших открытых складов. Погода стояла достаточно теплая, чтобы сидеть на бетоне, а карниз защитил бы ее от внезапного дождя, что стало решающим фактором. Бормоча ругательства, Додзе сел рядом с Ику. - И что же произошло? Ику не смогла сразу сформулировать ответ. - …По-вашему… э-эти люди могут… выиграть? – спросила она. Вид у Додзе был мрачный. Даже пытаясь утешить ее, он никогда не приукрашивал правду. - Я надеюсь на их победу. – То есть, он надеялся, но уверен не был. - Им тяжело придется, – на пробу сказала Ику. - При нынешних временах, да. Иски против своей страны всегда сложны; некоторые дела десятилетиями рассматривались. Не знаю, готовы ли они эмоционально бороться так долго, и даже если готовы, выдержать давление будет нелегко. Хотя я не знаю, какие практические приготовления они провели… Если битва слишком затянется, в конечном итоге, вмешается сам Косака. Судя по интервью, казалось, что симпатия к Косака подтолкнула Ассоциацию к такому решению. Неожиданный иск, вероятно, сотворит чудеса для дела Косака, но оставалось неясным, принесет ли он еще какие-нибудь плоды. - Им придется решать, когда надо завязывать, – сказал Додзе, а потом торопливо добавил: – Но это не значит, что их иск бесполезен! То, что они первыми высказались против Комитета по Развитию СМИ, несет в себе глубокий смысл – возможно, они заработают себе место в учебниках по истории. Если Закон о Развитии однажды будет упразднен, день, когда они впервые высказали возражения и начали первый законный процесс против него, вероятно, будет считаться поворотной точкой. – Попытка Додзе ободрить Ику обернулась редкой демонстрацией его запала. Ику согласно кивала, по-прежнему обнимая свои колени. - Это меня радует. - …До слез радует? – спросил Додзе, слегка нахмурившись. Медленно, чтобы не расплакаться, Ику начала говорить. - Тедзука Сатоши сказал мне кое-что, – тихо произнесла она. – Он сказал, что само наше существование никак не помогает выкорчевать цензуру на фундаментальном уровне. Силы Библиотеки действует, исходя из того, что надо противостоять некой цензуре, и все наши битвы с ней – лишь лечение симптомов. Они не устраняют цензуру. Он сказал, это общество искажено, так же, как и наша битва. – С ее губ слетел всхлип. Она замолкла на миг, собираясь с силами. – И такими темпами цензура никогда не исчезнет. Люди слишком привыкли к нынешнему обществу, так что они позволят этому продолжаться. Потому что это легче, чем бороться. Он сказал, никто и пальцем не пошевелит, чтобы попытаться от цензуры избавиться. – Наконец, Ику вытерла слезы. Ее голос зазвучал тверже. – Вот почему эти люди так меня порадовали. Пусть даже они это делают из благодарности Косака-сану – пусть и по наитию – пусть и ради одного слова – это значит, что есть люди, активно борющиеся с цензурой. Значит, все-таки, он был не до конца прав. - Почему… – прошептал Додзе, а потом обрушился на Ику. – Почему ты мне не говорила, что он пытался задеть тебя такой жестокой чушью? Его вопль заставил Ику отстраниться в неосознанной панике. Минуточку, ему и правда обязательно злиться на меня в такой момент? Я особо ни на что не надеялась, но разве обычно своих подчиненных не пытаются успокоить? Рука Додзе резко дернулась вперед. Ику инстинктивно пригнулась – но его рука  сжала ее макушку, снова поднимая вверх. - Каким бы разумным он ни казался, это высокомерный ход мыслей того, кто не считает себя частью этого искаженного общества. Пока мы живем в нашу эпоху, никому не скрыться от последствий такого искажения. Даже Тедзука Сатоши. Не позволяй ранить себя идиоту, считающему, что преодолел это изнутри! Она знала, причин для боли здесь нет, но слова Тедзука Сатоши, исполненные уверенности, все равно ее ранили. Эти слова были нацелены прямо на ее слабости. - В наших действиях ведь есть смысл?.. - Конечно, есть, идиотка! – грубо закричал Додзе. – Не ведись на трюки какого-то проходимца! Не позволяй его пустым домыслам доводить тебя до слез! Когда в следующий раз какой-нибудь ублюдок будет тебе мозги промывать, начинай отжиматься или еще что, пока не свалишься! Ей и правда стало лучше от его выговора. Она поняла, что хотела, чтобы он накричал на нее, сказал, насколько глупой была ложь, в которую она поверила. Это открытие заставило ее всхлипывать, словно маленькую девочку. Нет, я не буду так плакать. Я взрослая женщина. Но это не помогло. Пока ее слезы не иссякли, Додзе молча сидел рядом, так близко, что она чувствовала тепло его плеча. Наконец, всхлипы Ику затихли. - Ладно, вперед. – Додзе встал и протянул Ику руку. - Стойте, Вы хотите, чтобы я сейчас отжимания делала?! – отпрянула Ику. - Если думаешь, что это поможет, я не против, – ворчливо отозвался Додзе. – Ладно, ты сказала, что уходишь попить купить. По-моему, эта ложь не сработает, если ты с пустыми руками вернешься, а? Вспомнив, как во время обучения Шибасаки подловила ее на таком же вранье, Ику с благодарностью схватила его протянутую руку и поднялась. Вскоре Додзе торопливо отпустил ее руку и вернулся к более деловому подходу. Пустой руке Ику было немного тоскливо, и на миг она задумалась, что случилось бы, попроси она его подержаться за руки немного дольше. Но, поскольку она покраснела от одной лишь об этом, Ику просто не могла поддаться порыву.  

* * *

Как и предсказывали почти все, Высший Суд исполнил желание Косака Даити и «Сесоша». В специальном издании, посвященном Косака Даити, было разрешено использовать слово «брадобрей», не опасаясь цензуры. - Спасибо. Я задолжала тебе за эту закулисную интригу, – сказала Орикучи, зашедшая в офис Спецназа. Генда насмешливо фыркнул. - Тебе еще ждет долгий путь, если ты сама такое придумать не смогла. Дальнейший разговор утонул в пронзительных воплях. Их источником была Шибасаки. - Я самая большая Ваша поклонница со времен Вашей игры в «Моя дорогая мегера»! Встретиться с Вами – огромная честь! Тем, кто попал в ее цепкую хватку, был Косака Даити, по неизвестной причине пришедший вместе с Орикучи. В углу стоял мужчина, вероятно, его менеджер. Мужчина этот постоянно смотрел на часы; наверное, они не могли задерживаться. - Спасибо, – приветливо ответил Косака, привыкший к своему воздействию на поклонников. Он завел непринужденную беседу с Шибасаки. - Невероятно, – прошептала Ику Тедзука, наблюдая за восторгами подруги с безопасного расстояния. – Если это – просто игра, чтобы его автограф получить, я свой бейджик съем. - …Думаю, ты права, – кивнул Тедзука.   Как раз тогда член другого отряда неуверенно прервал Косака и Шибасаки. - Прошу прощения, но моя жена Ваша большая поклонница… можно попросить у Вас автограф? – он протянул бумагу для автографов. Словно плотину прорвало, Косака окружили члены Сил с различными вариациями одной просьбы. «Моя дочь…», «Моя сестра…». Все они сбегали в местный канцелярский магазин после поспешного объявления о визите Косака. - Уверены, что не хотите взять у него автограф, инструктор Додзе? Вы упоминали, что у Вас младшая сестра есть. А инструктор Комаки мог бы для Мари взять… - С чего это я должен бегать за бумагой для автографов ради этой малявки?- отозвался Додзе совсем как один из братьев Ику. - Я написал и спросил, нужен ли он ей, – сказал Комаки. – Видимо, ее больше интересуют автографы любимых авторов. Кольцо охотников за автографами окружило Косака, радостно оказывавшего им эту услугу. Шибасаки тихо выскользнула из толпы и подошла к Ику и Тедзука. Видя ее пустые руки, Ику спросила: - Что случилось с твоим автографом? - Он так внезапно приехал, что я забыла купить бумагу для автографов. Это даже с лучшими из нас случается. - Довольно беспечно с твоей стороны, ведь я не поленилась тебе заранее тайком написать о его приезде, – невозмутимо заметила Ику.    Шибасаки с трагическим выражением вцепилась в свою грудь (что неприятно, большую, чем у Ику). - Меня ты дразнишь! Какой позор! Мне кажется, мое сердца от шока остановится! - Ты! Ты и твоя привычка говорить, что вздумается! В такие дни мне хочется посадить тебя в комнату для допросов и вызнать, кем ты себя вообще возомнила! - Нет, я бы тоже в шоке был, – вклинился Тедзука. - Тебе никто не спрашивал, мини-Додзе! - Что ты там обо мне говоришь? – холодно спросил Додзе, по-видимому, услышавший ответ Ику. - Нет, подождите, я точно ничего плохого о Вас не говорила!.. – Проклятье, как это произошло? Почему мне приходится лихорадочно оправдания придумывать? Она посмотрела на Шибасаки и Тедзука, которые бездушно придали лицам выражение невинных зрителей. В это время толпа вокруг Косака исчезла, и Орикучи позвала его в кабинет командира.

- Познакомиться с Вами – честь для меня, – произнес Косака, протягивая руку. Генда пожал ее с озадаченным выражением. Орикучи сказала, что Косака хочет встретиться, но не сказала, почему. - У Вас неожиданно грубые руки, – сказал Генда. Рукопожатия хватило, чтобы почувствовать все мозоли и волдыри. Пальцы Косака оказались длиннее, а хватка крепче, чем ожидал Генда. - Некоторые мои роли включают драку на мечах, так что тренировался, готовясь к ним. Бой, сами понимаете, не настоящий, но не должен совсем нелепо смотреться. - Тебе не следовало говорить «неожиданно», Генда-кун, – вклинилась Орикучи. – Косака известен своей подготовкой к ролям. Играя члена Сухопутных Сил Обороны, он много времени потратил на участие в настоящих тренировках. - Всего две недели, и я только так мог увидеть, как оно все на самом деле выглядит. Под конец мне казалось, будто я свое тело сквозь грязь тащу. - Ха-ха! Да Вы просто нечто, если две недели там выдержали. Не хотите наши тренировки опробовать? Генда сказал это в шутку, но Косака серьезно кивнул. - Если мне когда-нибудь придется играть члена Сил Обороны Библиотеки, я воспользуюсь Вашим предложением. Его решительность оценили по достоинству, но ни одна киностудия или телевизионная станция не стала бы снимать такой фильм, зная с самого начала, что его нельзя будет выпустить в прокат или показать в эфире. - Точно, после дождичка в четверг. Ладно… – продолжил Генда, глядя на Орикучи. – Какое именно у Вас ко мне дело? Генда терпеть не мог, когда о происходящем знали все вокруг, кроме него. - О, ничего настолько формального, чтобы называть это «делом». Мне просто хотелось с Вами встретиться. - Прошу прощения? - Когда переговоры между моим агентством и «Сесоша» замерли, Орикучи предложила хитрый трюк – возможно, стоит назвать его грязным трюком? – ладно, по-моему, он просто блестящ. Я сразу понял, что Орикучи-сан не сама его придумала. - Как? По-своему, она умная женщина. Было бы неудивительно, придумай она его сама. Орикучи, смутившись, подавила эти расспросы в зародыше. - Какая разница? Косака просто понял, что идея не моя, вот и все! У Генда насильственное изменение темы разговора вызвало недовольство, но Косака уважал желания Орикучи. Не было смысла прерывать беседу, чтобы спорить, как ее продолжать. - Вот мне и захотелось с Вами встретиться. Группа взрослых людей – профессионалов СМИ – совместными силами ничего не смогли придумать, но у Вас сразу возникла идея этой глупой интриги. Мне хотелось встретиться с Вами и посмотреть, что Вы за человек. Считайте это профессиональным актерским любопытством. - Ха, – коротко отозвался Генда. – Ну, и что Вы думаете теперь, после нашей встречи? Не стоило ради меня такой путь проделывать, да? - Ради Вас стоило проделать весь это путь, – лукаво ответил Косака. – Орикучи-сан сказала мне кое-то. Она сказала, что человека вроде Вас мне играть не доведется. И на данный момент она права. Но, – его голос зазвучал тверже, – однажды я хочу стать человеком, способным сыграть такого, как Вы.

Когда Косака вышел из кабинета командира, провожать его остался только отряд Додзе. Поскольку новости о визите Косака Даити на Библиотечную Базу, само собой, вызвали бы панику на базе и в библиотеке, он приехал инкогнито. Члены Спецназа Библиотеки поклялись не рассказывать никому, кроме Шибасаки. Косака надел очки, с помощью которых маскировался, готовясь уходить. Не удержавшись, Ику спросила: - Одних очков хватит? - Все-таки, мне только до парковки идти. Для такого расстояния несложная маскировка меньше подозрений вызывает. Во время этого разговора у Ику зародился порыв. Возможно, у нее больше никогда не будет шанса встретить этого человека. - Эм, простите, можно Вам руку пожать? - Конечно, – ответил Косака, добродушно протягивая руку. Ику как раз хватило времени удивиться мозолям на его ладони, прежде чем он убрал руку. Когда актер ушел, Додзе произнес на редкость насмешливым тоном: - Я же говорил, что ты на звезд падка. – В его голосе слышались легкие победные нотки. Ику поскребла голову и смущенно улыбнулась. - Я подумала, не стоит тратить такую возможность, ведь едва ли мы еще когда-нибудь встретимся. После этих слов Тедзука внезапно подскочил и выбежал из комнаты. Пока не захлопнулась распахнутая дверь, было видно, что он побежал вслед за Орикучи и остальными. - …стой, только не говори, что ты тоже его поклонник! – удивленно воскликнула Ику, хотя он был слишком далеко, чтобы услышать. Додзе, Комаки и даже Генда озадаченно смотрели на медленно закрывшуюся дверь.

- Простите, не могли бы Вы уделить мне немного времени? – окликнул Тедзука цепочку уходящих гостей. Орикучи, обернувшись, упрекнула его. - Тедзука-кун, что ты здесь делаешь? Ты-то не Ику-тян, знаешь ли. - Мне очень жаль, пожалуйста, простите, – сказал он, низко поклонившись от пояса. – Знаю, я отвлекаю Вас по пути домой, но, эм… не могли бы Вы и мне автограф дать? Глаза Орикучи округлились, словно блюдца. Вероятно, от Тедзука она такой просьбы не ожидала. - Конечно, – ответил Косака прежде, чем его менеджер успел возразить. – Вы один из подчиненных Генда-сана, верно? – Так что ничего страшного, как бы говорил его тон. – Но что мне подписать? У меня и правда нет времени ждать, пока Вы за бумагой сходите. Тедзука даже не думал об этом, пока Косака не напомнил. Он похлопал по карманам формы, ища замену – затем на него снизошло вдохновение. Он вытащил из кармана платок. - Вот это. К счастью, правила требовали, чтобы носимый с формой платок был простым и белым. Дело в том, что так легче было обнаружить наличие кровотечения, используя платок при оказании первой помощи, но сейчас это было неважно. Орикучи вытащила из портфеля ручку с фетровым наконечником, а сам портфель подняла так, чтобы на нем можно было писать. - Вау, у Сил Самообороны такие же. Наверное, потому что он был старательно выглажен и сложен с педантичной точностью. Членов Сил Библиотеки тоже учили гладить свои вещи во время обучения. Косака развернул платок, положил его на портфель Орикучи и расписался с таким видом, будто для него это было обычное дело. Наверное, его много раз просили расписаться на одежде во время случайных встреч с поклонниками. Платок был сложен и возвращен назад, Тедзука снова поклонился.           - Спасибо, простите, что потратил Ваше время. - Не волнуйтесь об этом. Стакан быстрорастворимой лапши и то дольше ешь; я это тратой времени не считаю. Косаки и остальные двинулись дальше. Пока они не повернули за угол и не скрылись из виду, Тедзука провожал их взглядом.

Когда он вернулся в офис, Ику безжалостно обрушилась на него, но Тедзука смог изменить ситуацию в свою пользу. - Я его тайный поклонник, ясно?! Какие-то проблемы? Если хочешь, всей базе расскажи! После этого она ни слова не сказала.

* * *

Через пару дней после визита Косака Тедзука воспользовался перерывом в тренировках, чтобы поискать в библиотеке Шибасаки. Он не хотел делать это во время обхода; тогда ему пришлось бы заставить напарника ждать, а он не хотел рисковать, позволяя кому-то догадаться о его намереньях. - У тебя разве не тренировка? Что случилось? – спросила Шибасаки равнодушно. Достав платок, он протянул его ей. - Полностью не разворачивай. Сложи снова, как только поймешь, что это. Если кто-то из женщин увидит, шумиха поднимется. Шибасаки непонимающе взяла у него платок. Приподняв один уголок, она снова торопливо опустила. Затем она подняла взгляд на Тедзука. - И что это значит? - Делай с ним, что пожелаешь. Тедзука прекрасно знал, что гордость не позволяла ей выказывать слабость перед другими. Он прекрасно знал, что за едким сарказмом она скрывала истинные чувства. И потому Тедзука знал, Шибасаки не могла признаться, что она и правда поклонница Косака Даити. - Ты могла бы посчитать это инвестицией и выторговать целое состояние, да? – Но если бы она и правда собиралась это сделать, Шибасаки ни за что не допустила бы ошибку и не забыла бы купить бумагу для автографов перед встречей с Косака. – Но Косака Даити выглядел удивленным, когда ты упомянула «Мою дорогую мегеру». Я не эксперт, но это ведь одна из его ранних ролей, до того, как он стал популярен? – спросил он. Шибасаки вздохнула, сдаваясь, и призналась: - …Кассовым фильм не был. Вышел он, ох, лет шесть или семь назад? – По ее лицу пробежала тень ностальгии и она опустила взгляд на платок в своей руке. – Он был основан на книге, которая мне нравилась. Фильм привлек мало внимания, но снят был хорошо, а Косака Даити особенно постарался, играя главного героя. Так что с тех пор я к нему слегка неравнодушна. Совсем чуть-чуть. - Боже, ты даже не знаешь, когда сдаться, да? – Тедзука поднял брови. Затем ему в голову пришел хороший ответ; он использовал слова, некогда сказанные ему Шибасаки, в ее же адрес. – Но я бы сказал, что твое упрямство умудряется быть одной из твоих милых черт. - Ну, ты точно умеешь при случае чужие слабости находить. Какая чудесная черта характера, – рявкнула Шибасаки. Для Тедзука это было сродни вкусу первой победы. - Спасибо, – произнесла Шибасаки, отвернувшись. – Раз уж ты взял на себя такой труд, принять его – честь для меня. То, как небрежно она помахала платком, расходилось с ее вежливыми словами. Но, представив, как девушка возвращается в свою комнату, запаковывает платок, словно драгоценное сокровище, и прячет в глубинах шкафа, где его не найдет Ику, Тедзука слегка усмехнулся, а его настроение улучшилось.    

* * *

Радостные мысли не покидали его целый день, но вечером случилось нечто, испортившее ему все настроение. Его брат Сатоши позвонил ему – как всегда, непрошено – на телефон в кабинете заведующего общежитием. - Какого черта тебе надо? Заведующий вежливо вышел в комнату, где он спал, прикрыв за собой дверь, чтобы Тедзука мог говорить спокойно, но тот все равно понизил голос. Из-за необходимости разговора с тем, о чьем существовании он бы предпочел забыть, его голос звучал резко, но Сатоши никак не отреагировал. Иногда Тедзука казалось, что нервы у Сатоши и правда из стали сделаны. И, само собой, ответил Сатоши своим обычным непоколебимо бодрым голосом. - О, ничего. Меня просто повеселили недавние события, и захотелось с тобой поболтать. Наверное, он говорил об инциденте с Косака Даити и Профессиональной Ассоциации Парикмахеров. - Не подумал бы, что тебе это забавным покажется. Мне казалось, главной целью «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» было заискивать перед Комитетом по Развитию. Для Сатоши, хотевшего подвести библиотеку под централизованную власть в качестве федеральной организации, его связь с Комитетом по Развитию и правда была очень важной. А Комитет по Развитию, должно быть, на ушах стоял из-за неожиданной отдачи от дела «Сесоша». - Ты до сих пор видишь мир в черно-белых красках, – упрекнул его Сатоши, криво улыбнувшись. Щеки Тедзука покраснели. Он понимал, что не следует ничего говорить – но ему тяжело было противиться желанию поязвить с Сатоши, благодаря истории их враждебных отношений. В итоге, он выставил себя дураком. – Связи «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» ограничиваются Министерством Юстиции. Вся наша информация о Комитете по Развитию и Специальных Учреждениях приходит по этим каналам. К тому же, Министерство Юстиции – организация не единая; Вооруженные Силы Библиотеки тоже цельным массивом не назовешь. Проклятье. Он ненавидел себя за то, что дал Сатоши возможность отчитать его, хотя и сам прекрасно все понимал. - Цель «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» - стать федеральной организацией уровня Комитета по Развитию. Поэтому, на самом деле, мы только за, если позиция наших оппонентов слабеет. Мой наилучший вариант развития событий включает устранение Комитета из-за его же собственных действий. По сравнению с тяжелым тоном Тедзука, голос Сатоши звучал спокойно и освежающе, как весенний ветерок. Это свежее напоминание о разнице между ними было унизительно. - Хотя они не настолько хрупкая организация, чтобы надеяться на ее самоуничтожение. Я рассчитываю на случайные недостатки и слабости. Когда Силы Библиотеки станут федеральной организацией, нам, наверное, придется склониться перед Комитетом по Развитию, но я бы хотел сделать этот поклон как можно более неглубоким. - Я вешаю трубку, – перебил Тедзука. Позволь он продолжиться беседе, его заставили бы признать, что в словах брата есть смысл. Этот спор корнями своими уходил в фундаментальное отличие их убеждений. Тедзука решил, что, какими бы разумными ни казались идеи его брата, он никогда не поддержит их. Даже будучи окруженными людьми, полностью разделявшими его убеждения, благодаря многолетним трениям с братом, Тедзука все равно было иррационально болезненно признавать, что его брат может быть прав. - И не звони больше на этот номер. - А что мне делать? На звонки на мобильный ты не отвечаешь. Тедзука сжал трубку и зажмурился. И подумал о некой дерзкой барышне, едва доходившей ему до плеча, с которой постоянно обменивался информацией. «Думаю, у меня природная склонность к разведывательной деятельности, как по мне. На самом деле, пожалуй, при необходимости я и переспать могу со своей жертвой». Он подумал о ней, отвернувшейся, хвалившейся без намека на боль в голосе. Он вспомнил, как она махала платком с автографом, что он раздобыл для нее, снова отвернувшись, как будто ей было совершенно все равно. Но она ни разу не показала ему свое выражение. - …если позвонишь на мобильный, я постараюсь ответить. Тедзука был ближе всех к Сатоши – к «Проекту Библиотеки Завтрашнего Дня». Возможно, если Тедзука смирится с непредсказуемыми звонками Сатоши, он сумеет хоть немного облегчить ношу этой дерзкой красавицы. - О, так дипломатические каналы снова открыты? - Не увлекайся, – парировал Тедзука. – Я не соглашусь с твоими идеями, и я не забыл, как ты разрушил нашу семью. И если ты считаешь это шансом на примирение, то, к сожалению, ошибаешься. Я лишь хочу сказать, если у тебя будет, о чем со мной поговорить, я с тобой поговорю. Мне будет неудобно, если каждый раз, желая поболтать, ты станешь на телефон общежития звонить, – рявкнул он.     Сатоши на другом конце трубки радостно засмеялся. - После твоего холодного отношения, мне и такого компромисса хватит. Я благодарен. - Только когда тебе надо о чем-то со мной поговорить! Не испытывай удачу и не звони мне все время, просто чтобы языком почесать! – предупредил Тедзука. - Хорошо, хорошо, – ответил Сатоши и повесил трубку.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4: Внезапное Возвращение Домой – Охрана Художественной Выставки в Префектуре Ибараки.

- Окружная Библиотека Ибаракиииииии?! – вопль Ику прогремел на всеобщем собрании Спецназа. - Что-то не так, Касахара? – озадаченно спросил помощник командира Огата, прерывая свои объяснения. Рука Додзе обхватила ее со спины, закрывая рот и вынуждая замолчать. - Ничего, продолжайте, пожалуйста. Но Ику, все еще не осознавшая до конца, что испытывает к Додзе особые чувства, была не готова к его внезапному жесту. Она попыталась вывернуться и, сама не понимая, что делает, с силой укусила руку Додзе. - Аааай! Черт! – Додзе раздраженно потряс рукой. - Что-то случилось, отряд Додзе? - С отрядом все в порядке, просто Додзе и Старший Библиотекарь Касахара опять за старое взялись, – вклинился Комаки. – Пожалуйста, продолжайте. Огата продолжил говорить, словно ничего не случилось. Все-таки, этому невозмутимому человеку приходилось каждый день с Генда дело иметь. Коротко говоря, Спецназ должен был отправиться в Окружную Библиотеку Ибараки для оказания помощи. Десять лет назад Окружная Библиотека Ибараки переехала в Музей Современного Искусства Ибараки на берегу озера Сенба. С тех пор каждый январь там проводилась двухнедельная окружная художественная выставка. Территорию библиотеки открывали, так что скульптуры и прочие масштабные работы стояли на улице. Когда библиотека начала сохранять создаваемые каждый год проспекты, это превратилось в совместное мероприятие библиотеки и музея. Во время этого пояснения у Ику за спиной зазвучал недовольный голос Додзе. - Проклятье, зачем было меня кусать? - Н-ну… – Ику поникла и спрятала лицо, покосившись на Додзе уголком глаз. Ее красные щеки до сих пор горели. – Мне никогда раньше мужчины рукой рот не закрывали. - Идио… Я пытался не дать моей подчиненной устроить сцену посреди всеобщего собрания! Какое отношение к этому имеет половая принадлежность?! Нееет, хватит напирать! В поисках спасения, Ику подняла руку. Она встала, когда ее окликнул Огата. - Почему такому мирному мероприятию нужна защита Спецназа? - Хм. Ну, перейду к сути. – Огата, похоже, планировал объяснять постепенно, но передумал. – Откройте последнюю страницу обзора. Ику открыла нужную страницу под заполнивший комнату шелест бумаги. Цветная фотография на всю страницу лишила ее дара речи, так же, как и всех остальных. - Эта работа получила специальный приз в нынешнем году. На последней странице было фото холста – не обычной картины маслом, а коллажа, как легко можно было понять даже по фотографии. Фоном служила стена из грубого бетона. Прямо в центре находилась форма Специального Учреждения Развития, которой постарались придать потертый и поношенный вид. На груди зияла огромная дыра, сквозь которую выглядывала фотография чистого голубого неба. Называлась работа «Свобода». Специальное Учреждение Развития никогда не выдало бы свою форму ради таких целей. Художник сделал искусную копию. Если подобная работа выиграла главный приз, значит… - Демонстрация призовой работы начнется через неделю, но демонстрации протеста сторонников Закона о Развитии уже набирают обороты. Специальное Учреждение Развития, вероятно, попытается захватить или запретить работу. Окружная Библиотека так волнуется о безопасности посетителей, что перестает работать до завершения выставки. Генда взял слово: - У окружного штаба в Ибараки нет опыта с ситуациями такого масштаба. Они собрали членов Сил Обороны со всей префектуры, но, похоже, не могут организовать цепь командования. Мы не только поддержку оказываем, но и дополняем недостающее командное звено. И, честно говоря, если мы не вмешаемся и не возьмем все на себя, они на части развалятся. Ику шокировало, что библиотека ее родной префектуры находилась в таком жалком состоянии. Но больше всего ее волновало… - В заключение, мы отправим половину наших отрядов на помощь в Ибараки. …кто отправится в Ибараки. - Я беру командование на себя; Огата остается здесь держать оборону. Отряды, которые едут со мной: Аоки, Секигучи, Удагава, Хага и Додзе. В этот раз, чтобы избежать укуса, Додзе закрыл рот Ику рукавом.

- Н-наш отряд и правда едет? – спросила, повернувшись к Додзе Ику, когда собрание закончилось. Додзе пристально посмотрел на нее. - Прежде чем мы к этому перейдем, ты разве не хочешь мне кое-что сказать? – спросил он, демонстративно помахивая укушенной рукой. - П-простите… Больно было? - Больно. - Мне так жаль. - Хорошо. К счастью, долго Додзе обид не таил. - Так наш отряд и правда должен ехать?.. - И это тот же человек, который сорвался на меня, когда я не взял тебя на битву за Музей Истории Информации. - Но – да, но… Ибараки была родиной Ику, и там жили ее родители. Узнай они, что у их дочери боевая специальность, они бы замертво упали или истерику закатили, так что в этот раз Ику предпочла бы не у дел остаться. - После этого я много размышлял, как наилучшим образом твои умения использовать. – Додзе говорил до боли серьезно. – Я был совершенно не прав, не взяв тебя в тот бой. Да, ты женщина, но мы можем использовать тебя, и мои личные предрассудки не дали мне этого признать. Я так же создал поныне существующий дисбаланс, когда у Тедзука много боевого опыта, а тебя нет, хотя зачислились вы одновременно. Командир Генда, вероятно, выбрал наш отряд, помня об этой несправедливости. Так что я больше не буду возиться с приказами о твоем отстранении. Потому что, следуя указаниям, ты никогда боевым планам не помешаешь. Иногда ты слишком горячишься, но это намного лучше тех, кто застывает перед лицом опасности. Если бы они не в ее родной город отправлялись, насколько осчастливили бы ее слова Додзе и что заставили бы сделать? - Мне… Приятно это от Вас слышать, но… – протесты Ику стихли. Вмешался Комаки. - Я слышу, как Додзе признает Вас ценной подчиненной уровня Тедзука. Полагаю, Вы могли бы эгоистично сбежать и предать доверие Додзе… - Нет! – не задумываясь, воскликнула Ику. Если Додзе ей доверяет… – Я не хочу предавать инструктора Додзе. Или остальной отряд, – торопливо добавила она. Ей хотелось отвести взгляд, но она вздернула подбородок, глядя прямо на Додзе. Его выражение слегка смягчилось. - Твои родители могут тебя и не обнаружить. Но все же, не пора ли тебе, как хорошей девочке, собраться и сообщить им плохие новости? И кто знает? Ты можешь найти неожиданного союзника, – загадочно заключил он.

- Ай, черт, но в этот раз я и правда предпочла бы остаться, знаешь? С коллегами Ику храбрилась, но в их комнате, наедине с Шибасаки, начало проглядывать ее беспокойство. Хотя это было лишь праздное ворчание; она прекрасно знала, что ее назначение не изменят. - Где именно находится дом твоих родителей?         - На окраине Мито… но они часто в центре бывают. Ее родители не были активными читателями – так может, все обойдется, если я не буду по городу разгуливать? Ику размышляя об этом, когда Шибасаки сказала: - Я слышала, на местных ТВ-канал новости подробно освещают, так что будь осторожнее. – К этому непрошеному замечанию она добавила: – К тому же, помни, как в глубинке система информирования работает. Еще одна тревожная мысль. В маленьких городах информация быстро передавалась, и ее пугала высокая вероятность того, что, даже не появляясь в центре города, она могла оказаться замеченной, о чем кто-нибудь расскажет ее родителям – «Угадайте, кого я вчера в городе видел?». У ее матери было много друзей и знакомых среди местных, и сама идея, что кто-то из них заявит «Я встретилась с Ику-тян!» или даже «А это не Ику-тян в новостях показывали?» – ну, думать об этом было невыносимо.  - Интересно, какие они новости освещают? Моя мать на новости мало внимания обращает. Библиотека ее тоже не интересует, так что представить не могу, чтобы она рядом вертелась, особенно во время конфликта. Ику изо всех сил старалась смотреть на вещи позитивно… …но, вероятно, ей все равно придется все время в шляпе ходить.        Из-за этого она чувствовала себя беглым преступником. - Кстати говоря, – произнесла с неожиданной серьезностью Шибасаки. – Не хочу в тебе предвзятое мнение зарождать, но в библиотечном мире Ибараки последние несколько лет бытуют заметные предубеждения, зародившиеся в Окружной Библиотеке. Будь осторожна. - Что за предубеждения? - Хм. Не слишком приятно это говорить, но статус Сил Обороны значительно упал. - Что это значит? – Ику нахмурила брови. Шибасаки отвлеченно продолжила. - Не буду отрицать, художественная выставка им проблем доставила, но я никогда не слышала, чтобы библиотека просила помощи, потому что даже цепь командования поддерживать не может. Обычно основные и дополнительные силы собираются и вместе решают, как разделить командование. Все чрезмерно усложняется, когда одна сторона слишком старается сохранить лицо, но жизнерадостно передает полностью командование кому-то другому. Назначение Спецназа – предоставлять наш специально обученный персонал округу Канто. Временами Спецназ с самого начала во главе становится, например, как в битве за Музей Истории Информации, но это… «Приходите нам помогать, потому что мы не можем все под контролем держать»? Это совсем плачевно, – сказала, нахмурившись, Шибасаки. Ах, так вот почему командир Генда едет, поняла Ику. В такой ситуации совершенно естественно было отправить кого-то с высоким званием и властью. К тому же, Генда командовал масштабной битвой при Музее Истории Информации и преуспел в этом. Подобное и через десять лет не забудется. - Если статус Сил Обороны упал, значит, в неофициальной иерархии библиотекари выше стоят? – невинно спросила Ику. Шибасаки ее отчитала: - В нормальной библиотеке у всех одинаковый статус. Непростительно устанавливать неофициальную иерархию, основанную на чем-то, кроме ранга или должности, но… – Информационной сети Шибасаки не хватало, чтобы сказать что-то определенное – что было вполне естественно, ведь сама Шибасаки находилась в дальней северной части Канто. – Тебе надо быть особенно внимательной, поскольку ты там единственной женщиной из Спецназа будешь. Шибасаки казалась непривычно встревоженной. Вероятно, она вспомнила, как в прошлом году все общежитие сторонилось Ику из-за ложного обвинения в сенсационном преступлении. Было бы и правда болезненно снова пережить подобное отношение. Но: - Я справлюсь. Хуже, когда это от знакомых исходит. В то время Ику казалось, словно она под микроскопом живет, и каждое ее движение внимательно изучают. Даже сейчас некоторые женщины вели себя дружелюбно, словно ничего не случилось, но больше не считали, что Ику можно доверять. Она тоже научилась терпеть такую ложную дружбу. Неважно, какой прием ее ждал в Ибараки. После всего пережитого неприветливое отношение могло ее разозлить, но она там лишь временно, так что особого значения ему можно не придавать. - Ты стала крепче, – произнесла Шибасаки, если не тоном, то словами сделав Ику явный комплимент. - Я буду не одна. В любом случае… Ты никогда боевым планам не помешаешь.                 Простые слова Додзе, признавшего ее значимость, дали ей силы преодолеть этот страх. 

* * *

Тедзука Сатоши говорил по телефону. На том конце линии был директор Первой Библиотеки Масушино Это. - Спецназ Библиотеки отправляет подкрепление в Ибараки. Примерно половину своих сил. Главным назначен командир Генда. Отряд Додзе тоже едет. - Ясно; ну, мы этого ожидали. Они недооценивают ситуацию. Что удобно для нас. Если бы он мог, то предпочел бы оставить отряд своего брата в стороне – настолько он был ему дорог. Хотя скажи он это самому мальчику, наверное, услышал бы резкие обвинения: «Это не семейная любовь; это просто твой эгоизм!». - Мы можем воспользоваться этой возможностью, чтобы снова уравновесить силы, – радостно заметил Это. Сатоши кивнул, говоря в телефон: - Комитету по Развитию изрядно досталось от того иска. Теперь очередь Сил Библиотеки. «Проект Библиотека Завтрашнего Дня» – и сам Сатоши – считали, что ради полного искоренения цензуры Силы Библиотеки должны были стать официальной федеральной организаций, такой же, как Комитет по Развитию. Сатоши мечтал, что Силы Библиотеки, как национальная правительственная организация под эгидой Министерства Культуры, сможет оспаривать у Министерства Юстиций саму законность цензуры. Но нынешние устои Сил Библиотеки были – если можно так выразиться – слишком негибкими для достижения этой цели. Даже пропасть между правительственным лагерем и приверженцами принципов библиотеки была слишком узкой, чтобы вбить в нее разделяющий клин. Силам Библиотеки так же было трудно принять план, по которому им пришлось бы сузить границы своих полномочий и участвовать в цензуре, пусть и временно. Нынешним Силам Библиотеки не хватало гибкости. Хотя, стоило ли называть это качество «гибкостью» или еще как, зависело от точки зрения человека. Это из-за влияния того мужчины, пережившего Хино? Будучи частью поколения, не испытавшего на себе ужасы инцидента в Хино, Сатоши против воли почувствовал к нему искреннее уважение.  Разумные люди, согласившиеся с его долгосрочным планом по устранению цензуры – нейтральный лагерь, как он называл их удобства ради, – превращались в нейтральную третью фракцию. Канал в Министерство Юстиций, который он сумел открыть, сильно впечатлил молодое поколение. Но даже Сатоши, которому хватало смелости спорить со своим отцом, президентом Японской Ассоциации Библиотек, не хотел раскрывать свои планы и обсуждать их с Инамине. Понаблюдав за ним долгое время, Сатоши решил, что тот не уступит. Инамине был частью самой истории Сил Библиотеки; у него не было ни одного слабого места, которое мог бы использовать Сатоши. У «Библиотеки Завтрашнего Дня» одна смертельная слабость была. …Как и сказала та девушка. Перед его мысленным взором появился образ Касахара Ику, называвшей себя другом его брата. Силам Библиотеки пришлось бы лишиться большей части своих полномочий по борьбе с цензурой ради превращения в федеральную организацию, а время на устранение цензуры после этого измерялось десятилетиями. На этот период народу предстояло мириться с цензурой. (Конечно, нейтральный лагерь взвесил риски и решил, что они оправданы, если приведут к полному искоренению цензуры). И эта девчонка, казавшаяся такой глупой… Сатоши усмехнулся себе под нос. Разговор с ней, казавшейся такой глупой и легко убеждаемой, помог ему осознать, насколько глубоко принципы Инамине проникли в Силы Библиотеки. - Но близится время, когда Командующий Инамине, возможно, сможет, отправиться в отставку и покинуть сцену. Хочу посмотреть, смогут ли Силы Библиотеки придерживаться своих идеалов после его ухода. Это, чье положение ключевого члена проекта «Библиотеки Завтрашнего Дня», несомненно, оставалось секретом, уверенно ответил: - Действительно. - Кстати, как проходит эксперимент Сил Библиотеки по созданию разведки? - Э, ну, согласно отчету Асахина… – У него была склонность мямлить, если приходилось только неприятные новости сообщать. – Он говорит, что эксперимент по-прежнему на стадии испытания. - А что с той многообещающей девушкой,  с которой он связывался? - Он говорит, что наблюдал за ней какое-то время, но не может сказать, состоит ли она в разведке или просто слухи любит. Она знает больше, чем должна, но при этом на удивление говорлива; учитывая это, он посчитал ее профпригодность сомнительной. Он подумал, что, даже если она кандидат в разведку, ее все еще могут оценивать. - Хмм. – Сатоши кивнул. – Ну, все-таки, это был просто слух. И даже если мы его подтвердим, у нас уже есть представление, как с ней дело иметь, так что оставим пока эту девушку в покое. – Сатоши подозревал, что, если надавить напрямую на Асахина, можно кое-что другое услышать, но тот был его ценным союзником в Министерстве Юстиций. Если Асахина решит, что Сатоши ему не доверяет, в их отношениях может появиться трещина, а этого он предпочел бы избежать. – У Командующего Инамине, вероятно, нет недостатка в талантливых людях, собирающих для него информацию. Завершив звонок, Сатоши остался сидеть в своем личном кабинете, праздно поигрывая мобильным. В Районной Библиотеке Кавасаки, ставшей штаб-квартирой «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» Сил Библиотеки округа Канто, Сатоши был формальным лидером. Он даже смог организовать перевод Сунагава в соседний филиал. Сатоши знал, что играет со своим телефоном, только когда раздражен. На этот раз, вероятно, виновато было воспоминание о Касахара Ику, всплывшее во время разговора с Это. Глупые женщины ему никогда не нравились – но это была не единственная причина его раздражения. «После того, как его собственный брат так ужасно с ним обошелся, я не смею поступить с ним не менее ужасно. Тедзука мой друг. Я не могу передать кому-то такое жуткое послание – в котором пытаются использовать его чувство долга перед товарищем по отряду. Не другу. Не от его родного брата. Сами скажите. Так я не заставлю Тедзука страдать еще сильнее, чем он страдает сейчас. Может, его мнение и отличается от Вашего, но, пожалуйста, не раньте Тедзука еще сильнее. Не хочу помогать кому-то мучить моих друзей». Эта глупая девчонка набросилась на него, глядя ему прямо в глаза. Из-за методов, которыми он пытался привлечь брата на свою сторону. - …Да что посторонний человек понимает? Он использовал методы принуждения, потому что был такого высокого мнения о брате, потому что хотел заполучить его. По мнению Сатоши, братья и сестры заслуживали любви, заставлявшей прибегать к таким методам. Он был достаточно заботливым, чтобы захотеть разделить знаменательное избавление Японии от цензуры со своей семьей – и лишь из-за того, что он прибегнул к силовым тактикам, посторонняя личность отчитала его за причиненную брату боль. Это было безосновательно. Эта женщина не ценила – не могла – его брата больше, чем он. И все же, его брат предпочел ему Касахара Ику и остальных товарищей по Спецназу. По тираде Ику можно было решить, что только Сатоши боль причиняет. Он ей покажет. Почти ревниво Сатоши набрал номер брата на своем мобильном.    

* * *

Номер, которому Тедзука упрямо отказывался давать имя, позвонил ему на мобильный, когда он вышел из ванной. Поскольку оба его соседа были в комнате, Тедзука взял телефон и поднялся. - Ооо, девушка? – поддразнили его соседи. - Если бы, – наполовину серьезно вздохнул Тедзука, отвечая на звонок и выходя из комнаты. Направлялся он в общий холл общежития. – Алло, – коротко бросил он, пытаясь намекнуть, что, хоть он и ответил на звонок, их отношения не улучшились. - Незачем так холодно отвечать, – произнес насмешливый голос. Как он и думал, это был Сатоши. – Я слышал, ты отправляешься в Ибараки художественную выставку охранять. У Тедзука уже не было желания узнавать, где он услышал эту информацию. - В библиотеках Ибараки сложная ситуация, так что будь осторожен. Работа, выигравшая главный приз, предполагает неуважение к Закону о Развитии; в итоге, Комитет по Развитию намерен захватить и запретить ее, как только откроется выставка. Среди сторонников Комитета хватает людей, которые не станут оспаривать используемые методы. А обстоятельства в тамошней библиотечной системе уникальны. - В каком плане уникальны? - Узнаешь, когда туда попадешь. Будь осторожен. – Не дожидаясь ответа, Сатоши повесил трубку. - Как обычно, выпалил все, что хотел, и никому больше и слова вставить не дал… Тедзука раздражало то, что теперь он в долгу перед братом. Тем более, что он уже слышал об упавшем в Ибараки статусе Сил Обороны и плачевном состоянии цепи командования от Шибасаки.      - Он думает, что все знает, и что все остальные тупые, как камни. Меня от этого тошнит, – сказал Тедзука, глотая пиво. Он был слишком взвинчен, чтобы вернуться в комнату, и потому зашел к Додзе пожаловаться и выпить пива. Возможно, тот считал, в одиночку Тедзука не поможет, потому что в какой-то момент появился Комаки. Тедзука уже рассказал им о Сатоши, так что даже не пытался подавить пьяные волнения. - В Ибараки у Сил Обороны статус ниже? Это даже Шибасаки узнать смогла. Но он так говорил «Будь осторожен», словно государственную тайну рассказывал… С Шибасаки мы всю необходимую информацию собрать можем! Кому ты нужен, ублюдок! - Уаа, а тебя с одной рюмки ушатывает, да? – засмеялся Комаки, пока Додзе незаметно заменил выставленный алкоголь более слабыми напитками. - Но не забывай, что Шибасаки официально членом Спецназа не является, – сказал Додзе. – В зависимости от наших расписаний, временами мы не сможем с ней скоординироваться. И, без сомнения, чем больше у нас источников, тем лучше мы информированы. Комаки добавил: - К тому же, по-моему, Шибасаки-сан просто радостно добавляет факты к своей коллекции, любую подобную информацию. Хотя я считаю необычайное любопытство и способность объяснять информацию ее главным оружием. Я в курсе, хотелось угрюмо ответить Тедзука. Отчасти его гнев был вызван разочарованием из-за того, что он настолько отличается от Шибасаки.    - Но я удивлен – и рад – что ты взял трубку, когда он тебе на мобильный позвонил. Ты так упрямился, что отвечал лишь на звонки на телефон управляющего общежитием. Додзе, вероятно, сказал это без задней мысли, но Тедзука его слова задели. Разрешая Сатоши звонить ему на мобильный, он думал, что, установив прямую связь со своим братом, немного облегчит ношу Шибасаки. Возможно, ему стоило продолжить тот разговор. Или же самому позвонить Сатоши и попытаться вытянуть из него больше информации. Но он и через миллион лет не смог бы заставить себя позвонить брату и попросить: «Не мог ли бы ты мне еще рассказать о том, о чем мы в прошлый раз говорили?». - Мне… мне ему перезвонить? Возможно. Возможно, будь это приказом. Но не успела его посетить эта мысль, как оба старших офицера поспешили избавить его от подобных идей. - Все-таки, мы не хотим, чтобы он считал, будто у нас проблемы с разведкой. Не вижу причин ему перезванивать. - Мы так же не знаем, сколько в его словах правды. Судя по целям «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня», союзниками Сил Библиотеки их не назовешь, и даже их нейтралитет подозрения вызывает. Не хочу думать, что человек способен так со своим братом поступать, но мы не можем отбросить возможность поступления от него ложной информации. Тедзука даже не подумал об этом, что еще больше его расстроило, и он потерял желание спорить.

 Вежливо, но твердо отклонив предложение Додзе и Комаки проводить его до комнаты, Тедзука отправился в холл, намереваясь провести остаток времени до отбоя в попытках протрезветь. Но когда он туда пришел… - Какого черта с тобой случилось? Пронзительный голос ударил ему в голову, словно ультразвуковое оружие, хотя говорившая пыталась выказать заботу. Это была Ику. - …Не шуми. Ты мне словно гвозди в виски забиваешь. Ику, только что купившая напитки в торговом автомате, подошла с двумя пластиковыми бутылками (возможно, одна из них предназначалась Шибасаки?) и села рядом с Тедзука. - Вау, у тебя кроваво-красные глаза. Ужасно выглядишь. – Ику прижала изогнутую поверхность одной из бутылок к его лбу. Он открыл было рот, чтобы запротестовать – но прохлада бутылки была слишком приятной, чтобы спорить. И когда с его губ мягко слетели слова, которые он не собирался произносить вслух, ему хотелось верить, что виной всему было это чувство комфорта. - Я никогда не буду так же хорош, как Шибасаки. - Постой, теперь ты на Шибасаки обиду затаил? Про обиду я ничего не говорил! – хотелось возразить ему, но Ику уже остановилась на собственной интерпретации и понеслась вперед. - Проклятье, я же говорила! Хватит считать, что ты во всем должен лучшим быть! Ладно, со мной соревноваться, тут у тебя есть шанс. Но против Шибасаки? Думаю, лучше тебе сейчас сдаться. - Не в этом дело… – прошептал Тедзука. Он хотел попытаться облегчить ношу Шибасаки. Но когда его брат и правда вышел на связь, Тедзука так разозлили его высокомерие и эгоизм, что, в итоге, он из себя вышел. Он не мог забыть, что его брат до сих пор ни слова о родителях не сказал, и – и так далее. Он не помнил, что или сколько рассказал. Но Ику, молча державшая у него перед глазами бутылку, внезапно заговорила. - Шибасаки не такая уж сильная. Не волнуйся так – у нее просто другие слабости. Со стороны Шибасаки кажется идеальной, но нам с тобой особенно важно понимать, что это не так, раз мы ее друзья. Например, как любой гражданский, она боится вооруженных конфликтов, хотя мы – нет. И красота тоже много стресса приносит. - Я… дружу с тобой и Шибасаки?   Тедзука не знал, как назвать их отношения – иногда ему казалось, что между ними невидимая стена – так что спокойное признание Ику застало его врасплох и вырвало этот вопрос. Но она его одним махом преодолела. - О чем ты? После всего этого времени? В последнее время вы с Шибасаки не разлей вода. Я почти начинаю ревновать. – Ику поднялась с дивана. – Ну, я лучше пойду. Тебе стоит воды попить, чтобы алкоголь немного разбавить. Хммм… это чай Шибасаки, так что… – Глянув на две бутылки, Ику отдала одну из них – видимо, свою – Тедзука. – Держи. Увидимся! Не сиди здесь слишком долго! Она даже заботливо открутила крышку, прежде чем бутылку передать. Странно тронутый ее внимательностью, Тедзука осушил бутылку одним глотком…     

* * *

- А? Тедзука сегодня нет? На следующий день Ику не застала Тедзука в офисе, хотя обычно он раньше нее приходил. - Он взял отгул из-за похмелья, – отозвался Комаки. - Что?! – завопила Ику. На следующий день они должны были выезжать в Ибараки, и сегодня отбывающим отрядам целый день предстояло отрабатывать построение и прочие важные вещи. – Я же сказала ему пораньше в комнату возвращаться! – воскликнула Ику с искренним негодованием. Додзе наградил ее тяжелым взглядом. - Ты довольно беспечна для злоумышленника, нанесшего ему последний удар. - Что? Что значит «нанесшего последний удар»? - Что за идиотка станет давать выпившему человеку спортивный напиток?! - Что… Но… – Ику хватала ртом воздух в безмолвном непонимании. Комаки сжалился над ней и пояснил с кривой усмешкой: - Тедзука нашли на полу холла посреди ночи; в мужском общежитии изрядная шумиха поднялась. Нас позвали позаботиться о нем, и мы обнаружили на полу рядом с ним бутылку от спортивного напитка. Когда ему стало лучше, мы спросили, а он сказал, что выпил напиток, который Вы ему дали. - Но – я думала, чтобы вывести алкоголь, когда ты пьян, надо воды попить…      - И что, по-твоему, случается, если использовать быстро впитывающуюся жидкость вроде спортивного напитка, идиотка?! Весь алкоголь сразу впитывается и словно камнем по голове тебя ударяет. Очевидно же! - Чтоооо?! Правда?! – удивилась Ику. Комаки насмешливо одернул Додзе. - Незачем так волноваться; похоже, она просто не знала. Касахара-сан, у Вас с выпивкой не особого много опыта, да? - Ум, ну, я пила пару бокалов вина или кислые коктейли на вечеринках… - Ну, мужчины чаще напиваются и учатся на своих ошибках. Обычно Тедзука такой промах не допустил бы, но вчера он был слегка выбит из колеи. Ику глянула на Додзе, у которого на лице появилось кислое выражение. - Простите, теперь постараюсь не забывать об этом. - Уж постарайся! – Впервые за долгое время его кулак приземлился ей на макушку. В ее голове словно колокол зазвенел. Ику приуныла, но тут Комаки жестом подозвал ее туда, где их не заметил бы Додзе. Она тихо подошла, и он зашептал тайком: - Не расстраивайтесь. Додзе сам ту же ошибку совершил, когда мы в Академии учились. Что еще хуже, он участвовал в соревновании, кто больше выпьет, и отступить не мог. В итоге, он выпил нелепую смесь белого вина и «Покари»[9], что его и добило. У Вас просто талант напоминать Додзе о вещах, которые он предпочел бы забыть. Так отчасти его расстроил стыд из-за старых воспоминаний? Подумала Ику, глянув тайком на Додзе. В таком случае – ну, ей бы хотелось, чтобы с ее головой он полегче обошелся, но она причинила вред Тедзука, так решила принять это достойно. Наверное, мой голос он сейчас меньше всего слышать хочет, подумала Ику, решив, что с извинениями можно и до завтра подождать.

Вечером, когда головная боль Тедзука начала проходить, лежавший у его подушки телефон зазвонил. Пронзительный электронный шум до сих пор отдавался болью в ушах, так что он взял трубку, даже не посмотрев, кто звонит. - Алло, Тедзука слушает, – вежливо ответил он, поскольку не знал, с кем говорит.  - Ах, тебе вроде лучше. Похоже, ты все-таки сможешь завтра уехать. – Это была Шибасаки. – Слышала, моя соседка совершила ужасную ошибку. Пожалуйста, прости ее; она это без злого умысла сделала. - В ее злой умысел я бы не поверил! - К тому же, она, беззлобная и безмозглая, попыталась рассказать мне о произошедшем, но я едва смогла разобраться. – Голос Шибасаки звучал тише обычного. Вероятно, она пыталась не отягощать похмелье Тедзука. – Но знай: в информационной войне я тебе никогда не проиграю. Так что прекрати пытаться со мной сравняться. Знай свои границы. Тедзука рассмеялся, но потом подавил смех, болезненно отозвавшийся в его голове. Больше никто бы не догадался, что Шибасаки звонила по доброте душевной. - Ага, понял. Мне тебя никогда не нагнать. Но ты любишь информацию саму по себе, верно? - Пожалуй. - Так что я буду сообщать тебе все, что узнаю. Я не могу собирать данные, как ты, но я-то брат Тедзука Сатоши. – Их отношения были источником самой тревожной и скользкой информации. – Может, твоего таланта у меня и нет, но я с этим смирился. Просто помни об этом. Я собираюсь использовать этого ублюдка, как только смогу. А затем Тедзука рассказал, что узнал от Сатоши из того звонка. Разговор был коротким, так что он его смог почти наизусть рассказать.  Шибасаки, должно быть, заинтересовалась, поскольку сказала «Спасибо. Я постараюсь больше об Ибараки разведать» и повесила трубку. В итоге, он не понял, был ли этот звонок вызван сочувствием. Шибасаки была сама двусмысленность.

* * *

Перед отъездом Ику нашла Тедзука. - Эм, на счет того случая позавчера… – начала она. Он кисло ее перебил. - Если бы ты это специально сделала, я бы из тебя сейчас дух выбивал, но я сам сглупил, выпив, не глядя, то, что ты мне дала. - Это ты так меня глупой называешь противным и парадоксальным способом?! Может, побудешь хорошим мальчиком и дашь мне извиниться, а?! - Это точно ни разу на извинения не похоже! – резко возразил он. Ику вздрогнула, а затем склонила голову. - Прости. - Мм. Они помирились, когда к главному входу как раз подъехал транспорт, который должен был отвезти их в Ибараки. Автобусов было два, чтобы при необходимости использовать их в битве как баррикады. Отдел Снабжения, с умом использовав ограниченный бюджет, оснастил автобусы щитами с бойницами, которые опускались изнутри. Поскольку ехала лишь половина Спецназа, свободных мест было много, и они взяли багаж с собой в салон автобуса. Роль водителей исполняли члены Спецназа, получившие права на вождение крупного транспорта. - Я еще не до конца оправился, так что собираюсь вздремнуть, – заявил Тедзука. – Скажите, если кто-нибудь захочет местами поменяться. – Он отправился на задний ряд, где мог прилечь. Ику зашла в автобус; пытаясь решить, где сесть, она подняла взгляд на висевшие под потолком щиты, поддерживаемые металлическими стойками. Она задалась вопросом, придется ли им их использовать. - Нервничаешь? – спросил ее кто-то. Это был Додзе; вероятно, он тревожился за Ику, поскольку ей в первые предстояло участвовать в масштабной битве. Видя, что она сомневается, где сесть, он спросил: – Тебя укачивает? – Додзе осмотрелся, ища для нее место у окна. - Нет, вовсе нет! Предпочитаю место у прохода! На самом деле, лучше даже место у прохода рядом с занятым! Ей конец, если кто-то из ее знакомых заметит ее на светофоре, когда они въедут в город. Крупная машина, не являющаяся городским или туристическим автобусом, будет выделяться. Додзе казался удивленным. - А ты не слишком осторожна? Мне кажется невероятным… - Это деревня! Все «невероятные» совпадения слишком вероятны! А съехав с шоссе, мы как раз будем проезжать недалеко от дома моих родителей! О маршруте Ику заранее разузнала. Можно не говорить, что она рухнула на колени, узнав, какой дорогой они поедут.  - Ладно, ладно! – устало произнес Додзе. Он опустился на сидение у окна и бросил рюкзак на пустое место сзади. – Садись, – позвал он. На миг Ику застыла, прижав рюкзак к груди. Додзе неправильно понял причины ее сомнений. – Конечно, если ты не хочешь, то не обязана. – Это предположение прозвучало ворчливо, и если истолковать это окольным путем… если истолковать это… ее мысли запутались, словно моток пряжи. - Нет, нормально! Не то, чтобы я не хотела! И что он подумает, если ты так эмоционально себя ведешь?! Сердце Ику тяжело стучало, но, в итоге, поставив рюкзак на пустое место позади, она села рядом с Додзе. - Черт, наконец-то они поладили, – сказал Комаки Генда, сидевший на несколько рядов дальше. Он пытался уговорить Комаки сесть к нему, но тот отказался. - Сидеть рядом с Вами слишком неуютно, Командир. Вы личного пространства в пять раз больше занимаете, чем обычный человек. Комаки выбрал место через проход от Ику. Сев, он сразу начал набирать текстовое сообщение; вероятно, сообщал Мари, что они выезжают. Повезло ей, искренне подумала Ику, видя его нежное выражение. Пока она завистливо наблюдала, Додзе спросил: - Где в Ибараки живут твои родители? - Ах, на окраине Мито… Вы знаете, где станция Акатцука? Рядом с ней. - Конечно. Я изучаю географию всех мест, куда нас направляют. Мы должны это делать? Вслух она этого не сказала, но отметила себе на будущее. - Как давно ты дома не была? Восприняв со смутным недоверием его необъяснимый интерес к ее семье, Ику покопалась в памяти. - Я ежегодно приезжала на Новый Год до, хм-м… последнего курса колледжа. Четыре года прошло. - Ты ни с кем не собираешься встречаться? До открытия выставки у нас будет немного свободного времени. - И с кем мне встречаться? - Друзьями, братьями… или с отцом… - О, нет-нет-нет, я не смогу! – Ику лихорадочно замахала руками, отметая это предложение. – Я не допущу никаких беспечных ошибок, раскрывших бы родителям мою специальность! Пока мы там, ноги моей не будет за пределами окраин библиотеки, музея искусств и общежития! - Незачем так упрямиться… - Вот от Вас об упрямстве я слышать не желаю. - Вы правы, – вмешался Комаки, видимо, закончив печатать, – я бы тоже не хотел от Додзе это слово слышать. - Заткнись! Не лезь сюда! - О, почему? Вы с Касахара-сан хотите что-то наедине обсудить? – произнес он двусмысленно. Додзе проглотил наживку. - Не глупи! Нет, конечно! От его лютости становилось больно. Только подумать, а я-то обрадовалась, что он рядом сесть пригласил, подумала она обиженно, закусив губу. - …Как я говорил, – продолжил Додзе, раздраженно нахмурившись, – можешь не рассказывать отцу, что ты в Мито, но, если выкроишь минутку для звонка ему, тебе не кажется, что он рад будет? Ты мало с ним общаешься, я прав? В ответ на это заключение Ику удивленно заморгала. Она не понимала, почему Додзе так волнуют ее отношения с отцом. Действительно, когда ее родители приезжали к ней в Первую Библиотеку Мусашино, ее мать, как обычно, была слишком заботливой и опекала ее, а отец вел себя немного по-другому. Его реакция была очень смешанной, но она считала, что, возможно, он признал ее продуктивным членом общества с собственной работой. И из-за этого их прощание было очень вежливым.     Но Додзе просто не мог этого знать… - …Инструктор Додзе, когда мои родители приезжали, Вы с моим отцом ни о чем не говорили? - Нет, не особо. Разве что о погоде? – Додзе избегал ее взгляда. Лгать у него получалось не слишком хорошо. - Врете! Вы точно о чем-то говорили! - Я не вру! Не успели они углубиться в препирательства, как вмешался Комаки. - Пожалуйста, ведите себя немного потише, – мягко произнес он. Некоторые члены Спецназа дремали, набираясь сил. Генда, судя по звукам, вскоре собирался громко захрапеть. - Почему Вас вообще так волнуют мои отношения с родителями? – тихо спросила она. Додзе растерялся. - Ну… - Думаю, это его точка зрения как старшего. – Ему на помощь пришел Комаки. – Хорошо перечить родителям, когда тебе двадцать с небольшим, но ближе к тридцати… ну, начинаешь понемногу избегать любых разногласий. Ваши родители себя так много лет ведут, и Вы не можете просто попросить их сейчас измениться. -…Инструктор Комаки, никогда не слышала, чтобы у Вас с Вашей семьей отношения не были как минимум дружественными. - Они и есть дружественные, тут мне повезло. Но это не значит, что у нас ссор не бывает или мы не раздражаем друг друга временами. Я говорю в общем. Додзе согласно кивал, приняв его помощь с нескрываемым облегчением. Смириться с этим было нелегко, но аргументы Комаки, в любом случае, звучали веско. - У Вас не такие серьезные проблемы с родителями, как откровенное противостояние Тедзука с братом – думаю, если сказать нужные слова в нужное время, все наладится. Для нас, как для старших товарищей, порыв вмешаться почти непреодолим. Получив в качестве примера Тедзука с братом, Ику из-за досады потеряла желание спорить. Телефон Комаки завибрировал. Он, извинившись, покинул разговор. Вероятно, Мари прислала ответ. Брошенный своим спасителем Додзе поскреб в смятении голову и продолжил, используя аргументы Комаки. - Временами приходится идти на компромиссы. Хотя обычно это само по себе случается. Чем больше ты избегаешь своих родителей, тем больше я волнуюсь, что ты упустишь этот шанс… Ты их драгоценная маленькая девочка, так что просто хотя бы звони им иногда. - Н-не называйте меня маленькой девочкой! Я уже третий год в Спецназе, и мне двадцать пять, хотя и не верится! На самом деле, она разволновалась, когда Додзе назвал ее «маленькой девочкой». - О? Мне в следующем месяце тридцать исполнится. Но мои родители все равно относятся ко мне, как к маленькому мальчику. Позволять родителям относиться к тебе, как к ребенку – это часть сыновьей почтительности, – философски заметил Додзе, чего Ику понять не могла. Она завидовала его невозмутимости. - Мама никогда… – Ику запнулась. Ее одолевали эмоции. Она продолжила, уже не так порывисто. – Моя мать никогда не хотела такую дочку. Она бы предпочла женственную, послушную девочку, хорошо смотревшуюся бы в пышном платье. Додзе  отвернулся к окну с ехидной улыбкой. - Я слышу лишь обиду маленькой девочки. - Я не обижаюсь! И хватит меня маленькой девочкой называть! - В наше время я не могу сказать, что не бывает родителей, ненавидящих своих детей. Но в твоем случае я гарантирую: тебя любят, хотя твоя мать и слегка надоедлива. …О. Он только что сказал, что меня любят. Ее лишило дара речи всего одно слово, то, которое она не ожидала когда-либо услышать от Додзе. Сам Додзе отвернулся к окну, но его уши сильно покраснели. - Я буду спать! – заявил он в одностороннем порядке. Скрестив руки и прислонившись головой к окну, изогнув шею под неестественным углом, Додзе попытался устроиться поудобнее.         

* * *

Во время поездки, прерываемой лишь санитарными остановками, Ику уснула. Разбудил ее Додзе. - Мы только что въехали в Мито. Открыв глаза и обнаружив, что она прислонилась к плечу Додзе, Ику изо всех сил постаралась сдержать крик. Она отпрянула, словно он горел. - П-простите, и долго я?.. - Не знаю, большую часть пути я спал. – От его спокойного отношения и равнодушного тона ей еще хуже стало. Когда они ехали по городским улицам, Додзе внезапно спросил: - И каково это, возвращаться в глубинку после четырех лет? Поскольку Ику сидела, чувствуя напряжение и неловкость, она с благодарностью ухватилась за эту тему. Пытаясь не обращать внимания на присутствие Додзе, она выглянула в окно. Где-то в этой непритязательной жилой зоне, раскинувшейся за стеклом, был и дом ее родителей. - …Вызывает ностальгию. Там была заправка, где мы вечно останавливались подзаправиться перед поездками. О, если пойти по этой улице налево, будет библиотека. В начальной школе я все время туда ходила. Но здесь и новых магазинов много, вроде торговых центров… Черт, они огромную «Тсутаю»[10] построили! Сравнивая свои воспоминания с нынешней реальностью, она вспомнила о книжном магазине средних размеров, где ее спас ее принц. - Я покупала много книг в книжном возле школы… – произнесла Ику, поглядывая на Додзе. Ей подумалось, что вид у него ностальгический – но, вероятно, лишь потому, что она знала, кто был ее принцем.

Она чувствовала себя Урасима Таро[11], вернувшимся домой после четырех лет. Их пункт назначения, Окружная Библиотека на берегу озера Сенба, находилась рядом со старшей школой Ику, так что кое-какие воспоминания у нее остались, но они ехали по улицам, все меньше и меньше знакомым Ику, с магазинами на каждом углу. Правда, до Окружной Библиотеки они ехали по широким дорогам, так что Ику могла мысленно отследить маршрут. Когда Ику видела Окружную Библиотеку в прошлый раз, прошло три года после переезда учреждения в новое здание. У него был классический дизайн, дополняющий элегантный кирпичный фасад Музея Современных Искусств, но в памяти Ику его кирпичи были слишком новыми и яркими, не вписываясь в окрестности – хотя подвальных этажей там было достаточно, чтобы и музей позавидовал. Примерно в то же время на берегу озера построили большое бетонное сооружение. Теперь она понимала, что оно предназначалось для Библиотечной Базы; за пределами Мито тоже стояло несколько. В городской агломерации Токио одна База для расположения и выдвижения членов Вооруженных Сил Библиотеки была удобнее, но в крупных префектурах такой подход не работал. Очевидно, эффективности ради, Комитет по Развитию не трогал маленькие горные деревеньки, но городам определенного размера необходима была «полу-база», если они хотели долгое время противостоять цензуре. Это – возможность строить и снаряжать местные учреждения – было еще одной причиной разумности централизации бюджета Сил Библиотеки, хотя филиалы управлялись местной администрацией.    Большую часть дороги к озеру Сенба пейзаж продолжал вызывать одну лишь ностальгию. Ностальгия сменилась дурным предчувствием, когда в поле зрения появилась Окружная Библиотека и Музей Современных Искусств. Они ожидали неприятной сцены и не ошиблись.   По всей территории Музея Современных Искусств стояли машины, принадлежавшие сторонникам Закона о Развитии, а его низкая кирпичная ограда уже была исцарапана брошенными камнями. Остатки стекла в окнах жалобно цеплялись за полоски скотча. Громкость выступления протестующих была чуть ли не агрессивной. - Нам предстоит битва еще до того, как мы в двери войдем? – пробормотал Генда, заставив всех напрячься. Стоило ему отдать приказ, и они связались бы с остальными по радио. У Окружной Библиотеки стояла похожая картина. Прибытие подкрепления однозначно было спасением для персонала. При их приближении из библиотеки выбежала группа людей. Одеты люди были в гражданское, так что встречали их явно не Силы Обороны. В группе мелькали представители всех возрастов, от молодежи до пожилых, так что, видимо, это были и не работники библиотеки. Мужчина средних лет постучал в дверь первого автобуса, заехавшего на стоянку библиотеки. - Вы Спецназ Библиотеки Округа Канто? Пожалуйста, выходите! - Из-за чего весь этот шум? – заинтересованно спросил Генда. На миг мужчина струсил, возможно, ошеломленный давлением присутствия Генда, но потом к нему вернулся голос. - Вы ведь оружие везете, да? Я должен попросить вас его сдать! В мгновение ока на лице Генда появилось опасное выражение. - У нас при себе оружие, разрешение на ношение которого на территории Окружной Библиотеки и Музея Современного Искусства мы получили, пройдя через все необходимые процедуры. Если хотите, могу показать разрешение, выданное префектурой Ибараки. Кто вы такие, чтобы требовать сдачи оружия, носить которое мы имеем законное право? - Мы – мирная группа, борющаяся с цензурой, не прибегая к оружию! Как граждане этого города, мы пришли протестовать против присутствия оружия Вооруженных Сил Библиотеки округа Канто в нашей библиотеке!

Группа называлась «Общество Непротивления», и на спор с ними ушел почти час, прежде чем Спецназ смог высадиться из автобусов.      - Возможно, вы не в курсе, но все поддерживающие Закон о Развитии группы, обрушившиеся на вашу библиотеку, известны своими сомнительными методами! Более того, их члены неоднократно арестовывались в Токио за нарушения закона об использовании холодного и огнестрельного оружия! Просить нас сдать оружие и выйти против них с голыми руками – это безумие! Хотите, чтобы мы просто отступили, открыв призовую работу этого года жестокости этих ублюдков и цензуре Закона о Развитии?! Первым к ним подошел мужчина с редеющими волосами, Такемура; видимо, он был президентом общества. - Ответ насилием на насилие только усугубит ситуацию! Если пойдете по пути мирных переговоров, возможно, сумеете достигнуть взаимопонимания! - Так вы «шли путем мирных переговоров» с этими отморозками, так?! Гневные слова Генда заставили Такемура замолчать. Эти «отморозки», поддерживающие Закон о Развитии, довели музей и библиотеку до их нынешнего состояния хаоса меньше, чем за неделю. И это без оружия. Генда продолжал: - И, полагаю, вы позаботились, чтобы у них оружия не было?! Такемура поднял голову. - Мы никогда не смогли бы открыть диалог, если бы начали обвинять их в ношении оружия! Но с вами и Силами Обороны Ибараки никаких сомнений нет! Если вы первыми оружие сдадите, уверен, на другую сторону это произведет впечатление… - О, не сомневаюсь ! Сонный бред нести будете, когда у Вас глаза закрыты! – Генда повернулся к своим бойцам, заканчивая спор. – Все садитесь назад! Мы отправляемся в филиал базы! Обстановку потом изучим! Все двадцать четыре спецназовца молча подчинились этому решительному приказу.

Автобус гудел, как осиное гнездо, даже во время короткий дороги до филиала базы. Чаще всего звучала фраза: «Какого черта это было?!», но встречались и другие. Почему они нас первыми встретили? Что случилось с работниками библиотеки? Чем вообще Силы Обороны занимаются? Этих трусливых пацифистов не волнует, что эти отморозки могут взять цензуру в свои руки? - Готов поспорить, об этом мой брат и говорил, назвав ситуацию «сложной», – произнес окончательно проснувшийся Тедзука. Среди членов их отряда только Ику не знала, что он имеет в виду, но у нее тоже была информация, которой следовало поделиться. - Шибасаки мне тоже говорила, что в библиотечном мире Ибараки существуют «заметные предубеждения»; интересно, это ли она подразумевала. Окружная Библиотека Ибараки – это библиотека, прилегающая к библиотечной базе, верно? И обычно между библиотекой и базой устанавливается система сотрудничества, но здесь… возможно, причина в том, что группы вроде только что встреченной нами проложили себе путь в библиотеку?.. - Мы и с ситуацией на базе не знакомы, – произнес Генда с непривычно мрачным видом. – Ладно, как только прибудем на базу и договоримся о помещении, проведем совещание. Додзе, ты со своим отрядом поделись информацией с остальным Спецназом. Свои источники можете не уточнять. - Есть, сэр. – Додзе отдал честь и заговорил с Тедзука и Ику. Их автобусы пропустили на базу без досмотра, но признаков радости от прибытия подкрепления не наблюдалось – только равнодушные члены Сил Обороны, показавшие, где можно припарковать машины. Немыслимо холодный прием, если учесть, что вызвали их сюда, поскольку Силы Обороны были слишком слабы для поддержания цепи командования. - Кому мы должны сдать свое оружие на хранение? – спросил Генда у членов Сил Обороны. Те обменялись болезненными взглядами, и один из них ответил, опустив козырек своей фуражки: - Мы выдадим вам ключ от третьей кладовой и будем крайне благодарны, если вы сами позаботитесь о сохранности и содержании своего оружия. - Вы запросили подкрепление, так что мы притащили наше оружие из самого Токио, а теперь вы даже пальцем не пошевелите, чтобы помочь с его хранением и обслуживанием?! – орал Генда, пока Додзе его не одернул. Теперь к мужчинам повернулся Комаки. - …Хотите сказать, оружие будет в большей безопасности под нашей защитой? Будучи моложе, Комаки прекрасно подходил на роль хорошего полицейского при плохом полицейском Генда. Офицер с опушенным козырьком неловко ответил: - Мы полностью возьмем на себя ответственность за содержание вашего транспорта и обеспечим вам всеми необходимыми материалами для ухода за оружием. Это и был их ответ. Комаки молча взял у мужчины ключ от кладовой.    Забирая ключ у Комаки, Генда поднял взгляд на стены базы. - Каким чертовым призраком одержимо это место? – грубо выпалил он.        

* * *

Первым, с кем встретился Генда, был командующий Филиала  Библиотечной Базы Мито, где им предстояло расположиться. (Высшую должность в филиалах в отличие от Библиотечной Базы Канто Занимали командующие филиалом, а не базой). Додзе и Комаки сопровождали его, чтобы не дать слишком разбушеваться. Командующий Филиала Библиотечной Базы Мито был мужчиной за пятьдесят по фамилии Йокота. Снисходительный человек назвал бы его учтивым; не снисходительный – бесхребетным. Он был Старшим Офицером Библиотеки Второго Класса, минимальный ранг, необходимый для назначения командующим филиала. - Требую объяснений, – сказал Генда воинственно, не смотря на присутствие двух укротителей. – Половина Спецназа приехала из Токио в ответ на вашу мольбу о помощи. Тем не менее, у Окружной Библиотеке к нам пристала какая-то группа людей с куриными мозгами, требующая сдать оружие или всякую похожую чушь, а на базе филиала мы попросили об уходе за оружием, и нам отказали. Комаки плавно перехватил его мысль. - Весь Спецназ задавался вопросом, зачем нас сюда вызвали, мы в растерянности. Мы не ждали торжественного парада по прибытии, но надеялись встретить больше благожелательности и сотрудничества со стороны тех, с кем нам в одной команде работать предстоит. Командующий Йокота слушал их жалобы с выражением страдания на лице. Затем он виновато опустил голову. - Простите. За последние пару лет в библиотеках этой префектуры обозначилось разделение на два лагеря, как раз после того, как Старший Офицер Библиотеки Особого Класса Сугаха заняла должность директора Окружной Библиотеки. Директор Сугахара была членом и специальным консультантом Общества Непротивления, группы, недавно спорившей со Спецназом. Обществу довольно быстро удалось просочиться в управление библиотеки как гражданской организации. - В результате, развилась иерархия на основе специальности, по крайней мере, в филиале Мито. Члены Сил Обороны – как солдаты – находятся в самом низу тотемного столба, а директор Сугахара, библиотекари и Общество Непротивления заправляют библиотечной сферой в Мито. Сейчас Силы Обороны не могут носить оружие без разрешения директора или Администрации; а Специальное Учреждение Развития может запрещать и изымать наши книги, сколько душе угодно. То же происходит во всех библиотеках под управлением Мито. Видимо, когда Специальное Учреждение Развития приходило за книгами, библиотекари и Общество Непротивления противостояли им, скандируя слоганы, но на противников это никак не действовало. Пикет библиотекарей не давал войти в архив, но это не мешало им красть любые другие книги в библиотеке. А у Сил Обороны плохо получалось сдерживать их без оружия. - Нет, конечно! – рявкнул Генда, не в силах больше сдерживаться… По крайней мере, он, вероятно, собирался рявкнуть, но получился рев. – Почему с подобной ситуацией смирились?! - Кто знает, – произнес Йокота с вымученной улыбкой человека, для которого сдаваться вошло в привычку. – Раз я единственный Старший Офицер Библиотеки Второго Класса и член Сил Обороны, у меня, похоже, нет права спорить с директором, Старшим Офицером Библиотеки Особого Класса, на равных. Я пытался обратиться к командующему Инамине в Токио, но директора библиотек в Мито подчиняются Обществу Непротивления, и куда бы я ни пытался отправлять свои тезисы, их всегда откладывали в долгий ящик. - Неужели этот лагерь контролирует кадровые вопросы и основную деятельность? – спросил Додзе. Йокота молча кивнул. - Не буду оправдываться. – А значит, пошли он обращения напрямую на адрес Инамине, они бы до него не дошли. Хорошо, если вмешательства штаба прошли бы удачно, но если нет – в возрасте Йокота у него, вероятно, была семья и кредиты, а пятьдесят с небольшим лет – это слишком мало, чтобы на пенсию уходить. Инамине никогда бы не смирился с ситуацией в Мито. Но они верили в это безоговорочно, потому что были лично с ним знакомы. Было бы нелегко вдохнуть аналогичную веру в скромного, далекого Старшего Офицера Библиотеки Второго Класса, знающего свое место и ранг. - Но в этот раз в беде не только библиотека. – Художественная выставка, проводимая библиотекой с Музеем Современных Искусств, тоже оказалась в опасности. – У Музея были крупные трения с Законом о Развитии; достаточные, чтобы выбрать эту взрывную работу победителем этого года. Они знали, что Комитет по Развитию постарается всеми это предотвратить; они знали, что мирное убежище искусства превратится в поле боя. Но выбрали дерзкую работу, словно пытаясь наброситься на существующее положение вещей. Они хотели признать ценность агрессивного непринятия и тоски по свободе. Дух работы был очевиден даже на цветной фотографии: гнев и злость на несправедливую цензуру и небесно-голубая надежда, приходящая вместе с борьбой против нее. - Но директор Сугахара и остальное Общество Непротивления пытаются выдержать грядущий шторм в соответствии с пацифистскими принципами. Они могут и напрямую сотрудничать с Комитетом по Развитию, желающему стереть именно эту работу с лица земли. – Привычное выражение поражения на лице Йокота впервые дрогнуло, его глаза загорелись решительностью. – Музей Современных Искусств молил нас о помощи, и мы запросили в качестве поддержки подкрепление из Спецназа. За эти несколько лет мы лишились своих клыков – до такой степени, что мы уже не уверены, сможем ли создать сильную структуру командования в масштабной битве.                        Генда и остальные собирались отчитать Йокота за прискорбное состояние библиотеки, но слова застряли у них в горле. Теперь они поняли, что он мог лишь вызвать Спецназ Библиотеки. - …Я прекрасно понимаю ситуацию, – сказал Генда Йокота, прикрывшему лицо рукой. – Нам потребуется все, что у вас есть. Теперь они видели, против чего борются. Йокота, собравшему всю возможную для его должности смелость, сказать было больше нечего.

На всеобщем собрании Спецназа они рассказали все, что узнали от Йокота. Информация от брата Тедзука и Шибасаки лишь подтверждала то, что они уже узнали, так что к ней можно было не обращаться. - Прежде всего, мы срочно свяжемся с командующим Инамине и потребуем устранения этого дурацкого правила о запрете на ношение оружия без разрешения библиотекарей. Если приказ придет сверху, правило будет завтра же аннулировано. Отряд Аоки получает приказ создать сегодня цепь командования. Остальные отряды займутся разработкой режима тренировок, позволивших бы наиболее эффективно использовать время до открытия выставки. Послышались жалобы. - Члены Сил, вероятно, в стрельбе годами не практиковались – кто знает, помнят ли они до сих пор, как по мишеням стрелять? - Возможно, тренировать построение слишком поздно… выставка меньше, чем через две недели. - Ну, придумайте что-нибудь! – закричал в отчаянии Генда. – Вы – Спецназ Библиотеки, ради Бога! Я и остальной Спецназ сюда вызову, так что соберитесь уже и начните работать! Когда совещание закончилось, Додзе тревожно подошел к Генда. - Вы до сих пор не поприветствовали директора Окружной Библиотеки. - И это может подождать, – спокойно заявил Генда. – Звучит так, будто она зануда с лицом гигантского Будды. Не хочу это видеть.    - Вы, конечно, не серьезно. Не смотря ни на что, она остается офицером с самым высоким рангом в префектуре. - Когда мы положим конец ее безумным местным правилам, она поймет, что нас не получится контролировать так же, как остальных. И ей придется поволноваться, что произойдет теперь, когда штаб узнал о ее порядках. Но я пойду, встречусь с персоналом Музея Современного Искусства. Нам надо обсудить боевой порядок. 

* * *

Работники Музея Современного Искусства были, в основном, более открытыми. На самом деле, они восприняли в штыки отказ Окружной Библиотеки и Общества Непротивления задействовать Силы Обороны, когда музей попал под удар. - Зачем вообще библиотеке Силы Обороны, если не ради этого? – ворчал директор музея, и никто из Спецназа ответить ему не мог. (Генда взял с собой на встречу ту же команду). Директор музея, Фучигами, думал выставить призовую работу на улице во время выставки. - Если поставим ее внутри и те, кто захочет ее уничтожить, проберутся туда, они, наверное, сильно навредят музею и другим экспонатам. Здание мы починим, но работы нельзя так просто заменить или восстановить. – Для художественного музея это была разумная позиция. – «Свобода», может, и лучшая работа этого года – на самом деле, мы и в комитете жюри состояли. – Фучигами пристально посмотрел на Генда. – Но, в то же время, она принесла много проблем выставке. Мы должны точно так же заботиться о нашей основной экспозиции и остальных работах выставки. Выставить «Свободу» внутри музея мы не можем. - Это разумно, – кивнул Генда. «Свобода» была крупной работой, что делало ее легкой мишенью. Она будет выделяться даже внутри музея, а если их противники начнут стрелять в нее издалека, многие другие работы могли пострадать от сопутствующего ущерба. – У вас есть идеи, как ее снаружи выставить? - Мы установим ее далеко от остальной выставки на улице. К тому же, мы смогли получить контейнер из пуленепробиваемого стекла – не самого крепкого, но… Но они явно постарались изо всех сил. Музей Современных Искусств выполнил все свои обязательства. Теперь настала очередь Вооруженных Сил Библиотеки.

Договорившись обо всем, они отправились в филиал базы узнать насчет расселения. Додзе остановил Ику на входе в здание. - Будь осторожна. Возможно, он не хотел, чтобы их услышали, поскольку схватил Ику за воротник и приблизил свои губы прямо к ее уху. Стойте, может, сначала обсудим – подумала она в миг паники, прежде чем пригнуться до уровня Додзе. - Эта странная иерархия и на базе процветает. Мужчины справятся, потому что нас много, но ты будешь одна. Внимательно наблюдай за ситуацией и избегай неприятностей. Для ответа у нее слишком пересохло в горле, так что Ику просто яростно закивала. Она все еще кивала, когда он двинулся к мужскому общежитию, где его ждали остальные, и обернулся лишь раз со словами «Если что-то случится, позвони мне». Педантичный до самого конца. Ику смущенно помахала на прощание, а затем и сама отправилась к управляющей общежитием. Похоже, управляющие общежитиями повсюду были одинаково невозмутимы, и эта не была исключением. Ику быстро разобралась с формальностями и получила ключ от своей комнаты и план, как туда добраться. Комната находилась в глубине первого этажа. Повезло, рядом с прачечной и ванной, радовалась она, идя через холл… И заметила странные тенденции, бытующие в общежитии. Ику много раз сталкивалась с этим ощущением во время следствия по ее делу, так что была особенно восприимчива к нему. Некоторые встреченные ею женщины были шумными и энергичными, как и ожидалось от женского общежития – но были и те, кто их избегал – нет, уступал им дорогу, прижимаясь, проходя, к стенам коридора. Вскоре она поняла, что энергичные – это библиотекари, а жавшиеся к стенам – члены Си Обороны. Ой, мурашки по коже, содрогнулась Ику. Но раз ей было приказано «внимательно наблюдать за ситуацией и избегать неприятностей», Ику держалась с краю коридора, пока не дошла до своей комнаты. Комната, наверное, была гостевой, футон сохранился хорошо, но остальное помещение отличалось мрачностью, из мебели там стояли только створчатое зеркало, корзина для мусора и стол. Она поставила сумку и, поскольку было время обеда, отправилась в столовую. Когда она как обычно стала в очередь к прилавку, вокруг ее пробежали враждебные шепотки, достаточно громкие, чтобы их услышать. - …Эй! - И что она творит? Наконец: - Что ты здесь делаешь? – напрямую спросила стоявшая позади нее девушка. - Что?.. Я состою в Спецназе; мы приехали помочь Силам Обороны?.. Сто семьдесят сантиметров Касахара Ику быстро повернулись к обратившейся к ней девушке. Та на миг притихла, но стряхнула неуверенность. - Слушай… – начала было она, когда… - Простите, простите! – в ссору вмещалась еще одна девушка. Она не была такой же высокой, как Ику, но примерно одного роста с Додзе. Ее очки слегка перекосились на коротком носу, наверное, из-за спешки, с которой она вклинилась. – Простите, у меня не было возможности поговорить с нашей гостьей… Простите, я сейчас все объясню! После этого девушка схватила Ику за рукав и потянула прочь из столовой. Ику не знала, что происходит, поэтому позволила незнакомке поступить по-своему. Вероятно, такой поворот событий подпадал под приказ Додзе «внимательно наблюдать за ситуацией и избегать неприятностей». Девушка, отведшая Ику в темное и малолюдное место, бормотала: - Что мне делать?.. Куда нам пойти?.. – Похоже, она искала, где они могли бы поговорить.  - Мне уже предоставили комнату; может, туда? – предложила Ику. – Там больше никого нет. Девушка в очках сказала «Извините», но Ику посчитала это согласием. Она точно извиняется намного больше, чем следовало бы, подумала Ику по дороге в ее комнату.

- Эм, приятно познакомиться, меня зовут Нономия Шизука, я из Сил Обороны Штаба Мито, филиала Вооруженных Сил Библиотеки Канто, в префектуре Ибараки. Мне было приказано стать Вашим гидом на время Вашего сотрудничества с Силами Обороны. Ику, открывавшая бутылку, склонила голову набок. - Я ведь не… – представилась , начала было Ику, но Нономия наклонилась к ней с блеском в глазах. - Вы – Касахара Ику из городского филиала Вооруженных Сил Библиотеки Канто в Токио, верно?! Первая женщина, принятая в Спецназ Библиотеки? Вас каждая девушка в Силах Обороны знает! О, точно, я вроде как знаменита. Пока она оставалась на Библиотечной Базе Округа Канто, где располагался Спецназ, это совершенно выскользнуло у нее из головы.

- Администрация обедает первой. Члены Сил Обороны могут приходить в столовую не раньше, чем примерно через час после ее открытия… то же и ванн касается. А если два человека хотят в одно и то же время воспользоваться стиральными машинами, преимущество получает Администрация. Отдел Снабжения не так донимают, как Силы обороны, но они тоже Администрацию вперед пропускают. У Ику челюсть отпала. - Что за бредовые местные правила?! Отвратительно! – Она нахмурилась. Плечи Нономия поникли. - Это только справедливо… мы Силы Обороны, но при этом настолько бесполезны, что не можем даже наши книги от цензуры защитить. - Потому что директор, или библиотекари, или кто там еще, не разрешают вам оружие использовать, верно?! Как вообще вы должны с голыми руками против вооруженных противников выступать?! Стать щитом и погибнуть?! – Ику по-настоящему разозлилась, ее голос зазвучал грубо. А Нономия еще больше сжалась. Ооо, помню это чувство. Ощущение, когда твои плечи опускаются, словно ты борешься с непомерным давлением. Год назад у Ику все силы уходили, что держать плечи ровными под неустанным грузом. Но здесь члены Сил Обороны изо дня в день жили под этим непомерным давлением, годами. - Прости, что накричала. Меня просто бесит, насколько это несправедливо. В таких ситуациях женщины играют намного грязнее, чем мужчины. Нономия болезненно улыбнулась и не ответила. В отличие от Ику, которая уедет после окончания выставки, Нономия останется здесь. Она была не в том положении, чтоб поддакивать словам Ику. - Мне приказали сопровождать Вас и помогать по возможности, пока Вы в общежитии. С нетерпением жду нашей совместной работы до окончания выставки. - Аналогично. Понятия не имею о порядках в этом общежитии; один раз ты меня уже спасла, утянув из столовой. Хоть это и ненадолго, но, надеюсь, мы подружимся. Ику протянула руку. Нономия робко ее приняла, и Ику крепко ее пожала, вызвав наконец у Нономия настоящую улыбку.

Они решили, что лучше им жить в одной комнате, пока Ику здесь, и потому пошли к Нономия забрать ее футон и прочие вещи. Соседка Нономия, еще один член Сил Обороны, тоже захотела пожать ей руку. В общежитии было всего двенадцать девушек из Сил Обороны, и все они жили в комнатах вместе. Всего в общежитии было больше сотни женщин; довольно кривобокое соотношение. Конечно, процент женщин в Силах Обороны везде был низким, но дюжина из сотни – это слишком сильный перевес. - А что с мужчинами? Членов Сил Обороны больше, чем библиотекарей? - Эм, да, думаю, там пятьдесят на пятьдесят… – Голос Нономия звучал тише, когда она несла футон по лестнице. – Из других библиотек под нашей юрисдикцией прибыло подкрепление, так что сейчас их около сотни собралось. Сотня – это много, но эта библиотека долгое время была скована странными принципами «непротивления». Возможно, переобучать всех слишком поздно. Ику не стоило об этом волноваться, но в ее мысли все равно закралась тревога. Соседка Нономия помогла ей перенести вещи, и когда они закончили, настало время для использования столовой членами Сил Обороны. Они поели втроем, попутно рассказывая Ику, что она, как член Сил Обороны, должна знать о жизни в общежитии, чтобы не нарушать порядки. Они не расставались до конца дня. В итоге, чего и следовало ожидать от компании девушек, они болтали, словно старые подруги. - Правда? Вы из Ибараки, Касахара-сан? - Ага. Я ходила в Первую, так что старшие школы у нас разные были, но я уверена, что мы с вами в один год выпустились. - Вау, я так рада! – Нономия и ее подруга взволнованно переглянулись. – Вы поехали в Токио, потому что с самого начала хотели место в Спецназе получить? - Да ну! Я больше всех удивилась, когда меня выбрали. У меня очень консервативные родители – не думаю, что они когда-нибудь одобрили бы выбор девушкой боевой профессии, при этом они очень навязчивы, так что я использовала колледж, как оправдание для переезда. История вышла бы намного интересней, нацелься я на Спецназ с самого начала, но это было не так. - И все же, я просто раздуваюсь от патриотической гордости, зная, что первая девушка в Спецназе Библиотеки – выходец из нашего города! Да это же ерунда… Так думала Ику, но глаза двух девушек и правда сияли, когда они смотрели на нее. Словно перед ним был объект восхищения старше их, а не ровесница. Разговор затянулся на час после отбоя. Время пролетело в мгновение ока.                  

* * *

На следующий день прибыла вторая половина Спецназа вместе с приказом сверху от Инамине об отмене в филиале Мито нестандартного правила, запрещающего Силам Библиотеки использовать оружие без разрешения директора или библиотекарей. Генда выбрал этот момент, чтобы сходить поприветствовать Сугахара Акико, директора Окружной Библиотеки. «Это дурной вкус», – хором заявили Додзе и Комаки, с поникшими плечами сопровождавшие Генда на встречу. Больше им это задание переложить было не на кого, поскольку их единственными подчиненными были слишком зеленые Ику и Тедзука. Описание Генда директора как «зануды с лицом гигантского Будды» оказалось удивительно точным. Комаки чуть не лопнул, пытаясь сдержать смех, когда они вошли в ее кабинет. - Старший Офицер Библиотеки Третьего Класса Генда Рюноске, командир Спецназа Библиотеки. Прибыл поприветствовать Вас; прошу прощения, что раньше не зашел. Генда поклонился, и директор Сугахара побелела – должно быть, она уже видела распоряжения Инамине. - Здравствуйте. Я слышала, что Инамине – человек справедливый, но он оказался на удивление неуступчивым. - Уверен, для Вас было бы крайне неудобно, займись мы расследованием того, как Вы искажали и эксплуатировали право Сил Обороны на ношение оружия, гарантированное исполнительным листом Закона о Библиотеке. Возможно, Вам стоит следить за своим языком. Пухлые щеки Сугаха побледнели еще больше. - Так же вызывает опасения вмешательство в решения Сил Библиотеки группы, не принадлежащей к ним. Вчера, после нашего приезда, та же группа приказала нам сдать оружие. Это Вы дали им разрешение на это? - Нет, ничего такого я им не позволяла! – истерично закричала Сугахара. Генда скривился. «Вот поэтому я и ненавижу иметь дело с женщинами» – явно так и тянуло его сказать. Но, произнеси он это вслух, эти слова могли обернуться против него в будущем. Предостережения его подчиненных перед встречей возымели свое действие. - Общество Непротивления – это уважаемая гражданская организация с благородными идеалами! Их требования, должно быть, были попыткой убедить вас или объяснить смысл непротивления! - О, для этого они говорили слишком властно. Пугающее выражение на лице Генда можно было назвать улыбкой, но эта улыбка заставила бы любого человека дважды подумать, стоит ли Генда дорогу переходить. - В любом случае, остается еще проблема ухудшения боевых навыков Сил Обороны Мито. Будь это любая другая префектура, половины Спецназа в качестве подкрепления хватило бы, вне всяких сомнений. Но на это задание мы привезли весь Спецназ. Вы понимаете всю значимость этого? К тому времени дрожавшая Сугахара напоминала гигантского Будду, выкрашенного в белый. Генда продолжил с откровенно садистским выражением. - Значит, окружная художественная выставка в Ибараки стала конфликтом уровня Битвы за Музей Истории Информации. Если бы Силы Обороны Мито каждый день тренировались, как положено, мы смогли бы справиться и с половиной Спецназа. То есть, вступив в должность, Вы создали настолько критическую ситуацию, что потребовался весь Спецназ, чтобы взять ее под контроль. Если после этого Вы вернетесь в правительство префектуры, мне будет очень интересно узнать, насколько Вас ценят. Согласно раздобытой и присланной Шибасаки информации, Сугахара была назначена директором отделом кадров правительства префектуры, и управляла библиотекой консервативно до абсурда. «Консервативно», в данном случае, означало попытки сократить до минимума людские потери от рейдов цензуры. Сугахара старалась предотвратить любые скандальные происшествия, за которые ей бы пришлось брать ответственность, чтобы после своего срока вернуться в правительство префектуры. Судя по тому, что они слышали, ровесницы Сугахара уверенно продвигались по службе в местном правительстве, а Сугахара чахла в Окружной Библиотеке Ибараки. - Неправильно всегда отвечать насилием на насилие! Пацифизм – очень достойная форма сопротивления! Должна сказать, я просто общалась с гражданами и прислушивалась к их голосам! - Одной группе граждан. И Ваши отношения с ними всего в шаге от тайного соглашения. И еще кое-что, – продолжал Генда. – Не спорю, пацифизм – это благородная философия. Но, по-моему, он работает, только если управленцы чувствительны к человеческим импульсам. Очевидно, касается ли это Комитета по Развитию. Сейчас мне было бы крайне интересно взглянуть на данные по количеству книг, которые библиотека смогла защитить до и после Вашего назначения. Полагаю, эти цифры нам понадобятся после окончания художественной выставки. Он намекал, что намечается расследование касательно эффективности работы Сугахара на должности директора. Вероятно, не только Силами Библиотеки округа Канто, но и властями префектуры. - Еще одна вещь. Я заметил, что на филиале базы развилась искаженная система. Вернувшись на Базу, я доложу об этом в качестве свидетельства по делу… Конечно, так же, как и о Вашем обычае отказывать командующему филиал базы, Старшему Офицеру Библиотеки Второго Класса Сил Обороны, в равном Вам положении при разногласиях.      Когда Генда и остальные вышли, пухлая фигура Сугара дрожала, словно из ее тела выкачали всю кровь.

Когда прибыл остальной Спецназ, они разделились на две группы – одна занималась тренировками по стрельбе, вторая – военным построением – и устроили для Сил Обороны Мито специальную подготовку. Хотя Силам Обороны запрещено было использовать оружие даже в тренировочных целях, они продолжали тренировки по боевым искусствам. Тем не менее, повсеместное ухудшение навыков стрельбы оставалось неоспоримым. - Скажи честно – какой у них уровень? – спросил Генда у Синдо, снайпера, следившего за тренировками по стрельбе. В комнате с бетонными стенами звенели выстрелы. Только это и оживляло помещение. Синдо поджал губы и нахмурился. - Это зависит от личных навыков, но… в среднем, на уровне Касахара. Все подняли глаза к небу – за одним исключением. - Эй! Какого черта! Почему все вы выглядите такими приунывшими?! – воскликнула Ику, как раз заглянувшая к ним на совещание. - Хочешь, чтобы мы объяснили?- спокойно парировал Додзе. Ику поворчала себе под нос, но не стала их трогать. - Уровень Касахары при вступлении или нынешний? – уточнил Генда. Синдо посмотрел на таблицу результатов. - Нынешний…пожалуй. - Хорошо, значит, на что-нибудь они сгодятся. Гоняй их, пока кровью мочиться не начнут. Синдо кивнул в ответ на безжалостный приказ Генда. До открытия выставки только десять дней оставалось. Им предстояло сражаться не только со Специальным Учреждением, но с поддерживавшими Закон о Развитии группировками, который, вероятно, сами незаконно раздобыли оружие. Полиция не станет их искать – как обычно – так что сценарий, по которому сторонники Акта пачкали свои руки, был слишком вероятен. Но разработка военного плана для каждого возможного варианта развития событий и была работой Спецназа. Силам Обороны хватало подчинения и поддержания установленной цепи командования. - Знаешь, нам невероятно повезло, – пробормотала Ику Тедзука, когда они отправились купить попить во время перерыва. Она как никогда ясно осознавала, насколько ободряла возможность бороться вместе с товарищами в безупречной команде, и как она была за это благодарна. Ежедневные совместные тренировки вылились в создание этой сплоченности, и она против воли злилась, когда думала о муках и печали Сил Обороны Мито, чей режим подготовки был так внезапно нарушен. - Это потому, что наш лидер – Инамине, – как всегда серьезно отозвался Тедзука. – Как у тебя в общежитии дела идут? Вероятно, за этим вопросом стояла тревога изрядного количества людей. - Хм-м, девушек из Сил Обороны вроде как шпыняют. Например, мы можем обедать и пользоваться ванными, только когда Администрация закончит. Хотя нынешние местные правила директора была отменены, дух старого закона, вероятно, продолжит неприятно витать. Ику не хотелось думать, что Нономия и остальные переменяться и начнут издеваться над нынешними мучителями, но противостояние двух отделений, вероятно, еще долго продлится. Ику пережила гонения в одиночку, так что все началось с нее и на ней же закончилось, но в Мито узы доверия во всех Силах были искажены и разорваны. Такие вещи нельзя исправить поверхностным «Простите» и «Ничего страшного». - Интересно, долго ли префектура будет заполнена всякими странными группами… - Возможно. Но мы вмешиваться не должны, – сказал ей Тедзука, и Ику молча кивнула. И все же, у нее сердце болело от одной мысли о Нономия и ее соседке. Возвращаясь, они шли по дороге на территории базы и обнаружили теплицу. - Давай, внутри попьем. Ветер холодный, но там должны быть тепло. Пот от их стараний во время тренировок испарился, а в Северном Канто в ноябре было прохладно. Тедзука согласился с ее идеей погреться в теплице. - Вау, от одного маленького тонкого куска пластика такая разница! – присвистнула Ику. – Ооо, здесь до сих пор много осенних цветов! Ику бродила по теплице, попивая свой спортивный напиток. - Если не посидишь на месте, особо не отдохнешь, – предостерег ее Тедзука. - Да-да, – ответила она пробираясь в угол теплицы, чтобы есть; ее внимание привлек пучок ярко-зеленых осенних растений. Ику села рядом с Тедзука. Весь остаток перерыва она смотрела лишь на это растение.                           

* * *

Во время пребывания Ику в общежитии остальные девушки из Сил Обороны почему-то повадились ходить за ней, словно утята. Она краснела при мысли о своем статусе среди них, но понимала, что они восхищаются ею и рядом с ней чувствуют себя уверенней после начала их полномасштабных тренировок. Конечно, девушки из Администрации ее не сильно жаловали. Дамы, вас ждет много неприятного, если будете слишком липнуть к директору, думала она – но, конечно, их отношения и близко не были настолько теплыми, что делиться дружеским советом. - Кровью мочитесь? - Пока нет! - Командир Генда не станет вам поблажек делать из-за того, что вы женщины, так что держитесь! Они грелись в ванной, и их разговор на такую неделикатную тему тоже выдался жарким. - Но мне кажется, что у меня кости разваливаются… - Просто мы сто лет такими тренировками не занимались… А значит, до сих пор им не хватало смелости потратить на тренировки необходимое для этого время. - Когда выйду из ванны, пойду свою стирку снимать. Они вывешили форму, которую носили днем, сушиться на крыше, оставляли на ночь, а потом снимали следующим вечером. Ику стиркой приходилось особенно усердно заниматься, потому что она привезла только два комплекта формы. Она вынуждена была каждый день одежду стирать, если хотела, чтобы та была готова к следующему дню. - Было бы намного проще, если бы мы могли новыми машинами пользоваться. В общежитии было много стиральных машин к услагам его обитательниц, даже сушилка последней модели, но, само собой, Силы Обороны не имели права ими пользоваться. - То есть, как ни посмотри, вам в Силах Обороны больше стирать приходится. – К тому времени в ванной остались только члены Сил Обороны, так что Ику могла говорить свободно. - Мы привыкли, – тихо произнесла Нономия, и остальные девушки тоже промолчали. В тот миг Ику осознала, что они кажутся ей уязвимыми из-за взгляда со стороны. - Можете дать советы по стрельбе? – спросила Нономия, переключаясь на более безопасную тему. - А? Я не настолько хороша, чтобы советы раздавать! - По крайней мере, Вы не так плохи, как мы. - Нономия-тян, незачем так прямо говорить, – мрачно произнесла Ику, погружаясь в воду по самый нос. Нономия поспешила поправиться: - Нет, я не это имела в виду! То есть, Вы намного лучше нас! Мадам! - Ничего, все-таки, я хуже всех в Спецназе. А значит, Силы Обороны Мито едва отвечали требованиям, поняла Ику. Как бы высоко они ни целились, их навыки просто не могли настолько улучшиться за десять дней тренировок. - Пожалуй… даже если спешите, жмите на курок сильнее. Если мало силы приложите, точно промажете. Если встревожены, потратьте минуту, чтобы успокоиться и правильно нажать на курок. С моим уровнем мне это больше всего помогает. И все время следите за мишенью. Вот и все, что я могу сказать. Но не думайте, будто женщин на передовую отправят. Думаю, нам скажут заниматься связью, следить за припасами и прочими вопросами снабжения заниматься. - Даже Вас, Касахара-сан? - Меня назначили связным Инструктора Додзе. - Стойте, Вы за ним в бой последуете? Будете бегать на передовой?! – удивленно воскликнула девушка, мывшая голову шампунем. - В забеге на средние дистанции я быстрее него. Хоть и совсем немного. И выдержки мне не занимать. В любом случае, ее обязанности были простыми и соответствовали ее умениям – ей надо было просто носить через плечо радио и следовать по пятам за Додзе. - Как я и думала, члены Спецназа удивительны! – добавила девушка с невероятным восхищением в голосе. Ику улыбнулась с самоиронией. - У меня просто хорошее строение, сильные мышцы и боевой дух. Если хотите увидеть нечто удивительное, вам стоит с моим коллегой Тедзука встретиться.

Закончив с ванной, они поднялись на крышу за стиркой и обнаружили картину, заставившую стихнуть все разговоры. Форма Ику – и только Ику – висела на своем месте насквозь мокрая. Вода все еще продолжала капать с рукавов. Поскольку форма Ику была большой, как и сама девушка, вероятно, ее легко было вычислить среди остальной одежды. Жертвой стало даже белье Ику и прочие веще, вывешенные сушиться. Одежда висела под козырьком, а на звездном небе не было туч. - … они никогда не действовали так открыто, – пробормотала Ику, вспоминая трения, которые она пережила во время следствия по ее делу. Она не учла, что мучителям будет легче нацелиться на полного чужака. Или что они почувствуют, видя, как некогда робкие девушки из Сил Обороны окружают ее стайкой счастливых гусят. Девушки, заламывавшие руки, не зная, что делать, казалось, были потрясены больше Ику. Она отошла от них на пару шагов и достала мобильник. «Если что-то случится, позвони мне», говорил он. Додзе взял трубку после трех гудков. - Что случилось? – спросил он, сразу переходя в состояние боевой готовности. От его голоса у нее на глазах чуть не выступили слезы. - Я стала жертвой жестокой выходки в женском общежитии. - Что они сделали? - Намочили одежду, которую я сушиться повесила. У нее были запасные рубашки и белье. Но форма была сшита из грубой ткани, и даже если бы Ику отжала ее и снова повесила сушиться, утром она осталась бы влажной. - Можешь ее здесь высушить… нет, забудь, не получится, прости, – Додзе забрал назад свое предложение, услышав, что намокла вся ее одежда, включая белье. – Знаешь, вполне вероятно, они и завтра то же самое сделают. - Вы правы; похоже, они поняли, какая одежда моя. - Ладно, вот как мы поступим. Приноси вниз свою стирку, включая сегодняшнюю. Я возьму фургон, и мы найдем прачечную. Так мы сможем в один заход с двухдневной стиркой разобраться. - О, но я и сама это сделать могу… - Чтобы взять рабочую машину, нужно быть Офицером Библиотеки Третьего Класса или выше. Старшие Библиотеки могут только велосипеды брать – собираешься крутить педали в поисках прачечной в городе, где четыре года не была и до того не слишком много времени провела? Ладно… Не знаю, заметила ли ты, но на дворе ночь… – добавил он мимоходом. Будь он проклят со своими мимолетными оскорблениями.  Ику договорилась встретиться через десять минут и повесила трубку, а затем повернулась к девушкам. - Похоже, барышням из Администрации не хочется, чтобы вы со мной сближались. Я справлюсь, так что вам лучше на расстоянии держаться. Нономия-тян, тебе, пожалуй, стоит до моего возвращения назад в свою комнату перебраться. Не плачь. Ты здесь чужая. Твои раны самые поверхностные. Все рассчитывают на тебя. Она запихала мокрую форму во влажную корзину, отброшенный символ совершенного против нее преступления, и взяла ее в правую руку; в левой же была корзина с сегодняшней стиркой. Другие девушки пытались помочь, но она отказалась и ушла с крыши.

Когда Ику спустилась к выходу, Додзе уже подъехал на машине. - Я предупредил, что мы можем не вернуться до отбоя, так что о времени не волнуйся. Поехали. Как только Ику села на пассажирское сиденье, Додзе завел двигатель. - Я переживал, что случится нечто подобное. Шибасаки что-то такое говорила. Что говорила Шибасаки? Ику подозрительно покосилась на него, и Додзе ответил на ее невысказанный вопрос, ведя машину в более ярко освещенную часть города. - Она сказала, что раз ты полный чужак для филиала Мито, на тебе могут нападать откровеннее, чем во время следствия. …Так Шибасаки и Додзе были так добры, что волновались обо мне. Так почему… Ику прижала к груди свою виниловую сумку со стиркой. Почему я чувствую такую… …обиду? Я обижена за то, что они говорили обо мне у меня за спиной. Если есть, что сказать, говорите мне в лицо – нет. Не поэтому. Ее настигло осознание. Додзе, наверное, заметил, как ее руки вцепились в сумку, потому что сказал: - Все хорошо. – А после долгой паузы неуверенно добавил: – Я рядом.

Они довольно быстро нашли относительно большую пригородную прачечную, и Ику чуть ли не выскочила из машины. Она запихала свои вещи в самую большую сушилку и бросила в прорезь монеты. Когда зашел Додзе, автомат уже начал крутиться. Он сел за один из столов, спиной к сушилке Ику. - Как долго, по-твоему, это займет? - Эм, написано около сорока минут. - Можем к отбою успеть. – Он посмотрел на нее. – Что за катастрофа, ха. Ику опустила взгляд, пряча лицо. Столько всего случилось, что ее переполняли чувства. - Глядя на людей вроде тебя, я забываю, что женщины вроде них вообще существуют. Вы не правы – я уже не такой человек. Поэтому она и была так опустошена. Ее недавно намоченная одежда, с которой до сих пор капало. Очевидная с первого взгляда преднамеренность, глубоко укоренившаяся злоба. Была ли она когда-либо настолько невинной, чтобы считать, что те же чувства не таятся глубоко внутри нее? - Я т-такая же, как они. В другой ситуации, я… я могла бы поступить так же. Шибасаки однажды спросила ее: «Ты правда не против, что я всерьез добиваюсь инструктора Додзе?». «Конечно, это твое право», – ответила она тогда, отмахиваясь от вопроса. Что если бы Шибасаки теперь это вопрос задала? Что если Шибасаки и правда любила Додзе? Смогла ли бы я оставаться спокойной и собранной, словно ко мне это отношения не имеет? Смогла ли бы я по-прежнему дружить с Шибасаки? У нее безостановочно потекли слезы, словно воспоминания о промокшей одежде, которые она не могла выкинуть из головы. - Например, могу представить, как я сама издеваюсь над Шибасаки, совсем как они. - Ты бы этого не сделала, – прямо заявил Додзе, не глядя на нее. – Представляю, как ты себя почувствовала, увидев, что они с твоей одеждой сделали. Тебе бы и в голову не пришло сделать что-то, заставившее бы другого себя так же чувствовать. Ты просто не такой человек. Есть те, кто способен придумать подобные пакости, и те, кто нет. Ты не из тех, кто на это способен. - Я могла бы! Захоти я по-настоящему кого-то ранить… - Ты, скорее, затеяла бы драку. Ты ввязалась бы в жестокую драку и избила бы противника. И сама бы не меньше пострадала. Но на такие жестокие выходки ты бы не пошла. – Додзе указал на громыхавшую у них за спиной сушилку. – Это под силу лишь тем, кто сам не хочет пострадать. А ты не такая. - Как Вы можете просто слепо решать это? – всхлипнула Ику.   Додзе сказал, словно об очевидном факте говорил: - Потому что я был твоим начальником уже почти три года. От попыток унять слезы у нее уши заложило, и она слышала все приглушенно, словно под водой. Возможно, поэтому она и смогла сказать: - Не подержите меня за руку? Ее руки лежали без дела на обшарпанном столе. Недолго думая, Додзе потянулся и накрыл ее руку своей. Ику чуть не отпрянула, настолько ее удивило, что он не стал колебаться. Он сжал ее руку, возможно, не давая ее убрать. Холодный ветер поздней осени в Ибараки приходил немного раньше, чем в Токио, а в прачечной, похоже, экономии ради отключили отопление, так что тепло его руки было Ику, несомненно, приятно. - Если бы вы с Шибасаки и правда врагами стали, я бы больше боялся ее и ее безжалостности. Она бы тебя профессионально травила – никаких детских выходок со стиркой. То же и к Комаки относится… Ику знала , что он это в шутку говорит. Но все равно выпалила против воли: - Пожалуйста, прекратите! – Даже не поднимая головы, она знала, что он посмотрел на нее. – …Пожалуйста, просто… не говорите о Шибасаки, когда ее здесь нет. Не сравнивайте меня с Шибасаки. Шибасаки была талантливее ее, и стала бы лучшей подчиненной для Додзе – хотя и подходила лишь для сбора информации. И Шибасаки была красивее ее и ниже Додзе. Из них двоих Шибасаки явно ему больше подходила… Наверное, это люди и называют «ревностью». Ику ее впервые испытала. - Я дружу с Шибасаки и очень ее люблю. Сейчас я не хочу слышать, как Вы о ней говорите, сэр. Додзе, вероятно, понятия не имел, о чем она говорит. - Понял, не буду – сразу ответил он, не понимая просьбы, но готовый ее выполнить. Он ободряюще потрепал ее руку. – Я не собирался вас сравнивать. Прости. - Пожалуйста, не надо, – прошептала Ику надтреснутым голосом. – Это мне надо извиняться. Я просто… сейчас совсем расклеилась… - Если у меня нет причин извиняться, то у тебя и подавно. Додзе не отпускал ее руку, пока Ику сама ее не убрала.

На ее сушилка была наклейка, утверждавшая, что там даже футоны сушить можно, но когда Ику достала форму после охлаждения, так все еще была слегка влажной. - Что думаешь? Хочешь попробовать еще посушить? – спросил Додзе, вежливо отвернувшись, пока она доставала одежду. Секунду Ику молчала. В старом встроенном шкафу в ее комнате, по крайней мере, были в изобилии вешалки, и благодаря кондиционеру, которым она пользовалась, форма не будет пахнуть, даже если ее внутри сушить. - Ничего. Остальная стирка высохла; я просто повешу форму в комнате. Пока Додзе стоял к ней спиной, она торопливо сложила белье и рубашки, завернув первое во вторые. Она свободно сложила форму и засунула в виниловую сумку для одежды, а затем сложила сумку пополам, чтобы остальное белье не намокло. - Похоже, мы все-таки успеваем к отбою. Как и предсказывал Додзе, они вернулись как раз вовремя, чтобы отменить его просьбу о задержке после отбоя. - Пойду машину возвращать; ты в комнату возвращайся. Следующая стирка послезавтра, да? Позвони, когда соберешься. Оставив эти строгие распоряжения, он поехал к гаражам базы. Ику поклонилась на прощание и пошла в общежитие. Девушки, мимо которых Ику прошла у входа, захихикали, увидев ее. Возможно, это они намочили ее одежду; возможно, они ничего не знали и не сделали. В любом случае, затевать ссору не стоило. Ику молча сняла туфли, затем вытащила свои кроссовки и боевые ботинки с обувной полки, где они хранились, и отправилась в свою комнату.

Она просила Нономия оставить ключ в кабинете управляющей, но та сказала, что его не возвращали. Ику наклонила голову набок и пошла к себе. Дверная ручка при ее приближении повернулась в ответ на звук шагов. Из-за двери выглянула голова; как она и ожидала, это была Нономия. - …Мне казалось, я просила тебя в свою комнату вернуться? – сказала Ику. - Просите – произнесла Нономия с робкой улыбкой. – Но мне было приказано присматривать за Вами, пока Вы живете в общежитии. И я бы все равно не захотела сейчас Вас бросать. Мы вместе это обсудили, и вот к чему пришли. – Она твердо смотрела на Ику сквозь свои очки, но теперь неловко опустила взгляд. – …То есть, наверное, самонадеянно говорить о том, чтобы бросить того, кто крепче и увереннее нас. Но если мы просто положимся на Вашу силу, ничего не давая взамен, думаю, от нас и правда никакого толка не будет. - Нет, будет, – тихо произнесла Ику. Она могла положиться на Додзе, но в общежитии все равно вынуждена была храбриться. И в отличие от ее прошлого опыта, издевательства были не только словесными. Не нуждаться в ключе, потому что-то был в комнате и мог открыть дверь – это мелочь, но Ику была и за нее благодарна. - Ах, Вы свою обувь принесли. Пожалуй, я с легкостью могу представить, как они ее прячут или еще что, – сказала Нономия, доставая из старого шкафа газету, чтобы Ику могла поставить на нее обувь. – Ваша одежда высохла? - Да, только форма еще немного повисеть должна. Они как раз успели со всем разобраться, когда прозвучал сигнал к отбою. Расстилая свой футон, Нономия снова прошептала «Простите». - Этого бы не случилось, не радуйся мы так возможности с Вами побыть… но Вы такая вдохновляющая личность для женщин Сил Обороны, мы ничего не могли с собой поделать. Девушки из Администрации не могут смириться, что мы так счастливы. Они хотели поставить нас на колени, потому что мы имели наглость улыбаться. В последних словах звучала глубоко въевшаяся обида, шокирующая для Нономия. Ику заговорила, даже не успев этого осознать. - Скоро ситуация изменится! Не могу сказать, откуда я это знаю, но все эти ваши искаженные обычаи в Мито скоро исчезнут. – Она не могла попросить Нономия простить своих мучительниц. В  общежитии Ику до сих пор оставались девушки, которых она и сама простить не могла. Но все же. – Но когда это случится, пожалуйста, не превращайтесь в этих людей. Твое и остальных доброе отношение так меня порадовало – возможно, самонадеянно так говорить, но я очень расстроюсь, если такие добрые люди изменятся и станут как они . Она по собственному опыту знала, что кто угодно может таким стать. Нономия, зарывшись под одеяло, сняла свои очки и положила их рядом с подушкой. - …Не думаю, что мы когда-нибудь станем похожими на Администрация. Я, как и все члены Сил Обороны, прошедшие через те же тяготы, думаю, что эта обида не скоро пройдет. Не знаю, почему все так получилось. За остальных я говорить не могу. Но я клянусь, я никогда не стану, как они. Эта промокшая насквозь форма, для меня она стала символом действительно уродливого разума – я не хочу быть той, кто способен на подобное. Ику хотелось сказать «спасибо», но благодарить кого-то за такие вещи она не могла. - Я выключаю свет, – сказала она, потянувшись к шнурку старой лампы.           * * *

Это случилось за пять дней до открытия окружной художественной выставки. Боец Спецназа из отряда Удагава прервал отряд Додзе посреди усердной отработки военного построения. Тренировка по построение полностью остановилась, когда он передал сообщение Додзе, чье лицо сразу помрачнело. - Моему отряду надо ненадолго отойти. Отряд Хага пока заменит нас. Отряд Хага торопливо занял свое место после заявления Додзе, но на их лицах читалось недоумение. В отличие от тренировке по стрельбе, где отвлекшиеся могли просто снова стать в строй, тренировку по построению в случае прерывания приходилось начинать заново – и вся проделанная до сих пор работа вылетала в трубу. Когда отряд Додзе покинул поле и снял снаряжение, Тедзука спросил: - Что происходит? На тот момент, Ику понятия не имела, что это она играет ключевую роль в готовой развернуться драме. - Мать Касахара ворвалась в штаб, вопя о своей дочери. Снимавшая свой патронташ Ику застыла. Почему? Как? Почему мать здесь?.. - Она была слишком занята требованиями вернуть ее дочь, чтобы прислушаться к голосу разума, так что командир Генда отправил за Касахара. Ику, вздрогнув, ожила и двинулась вперед такими быстрыми шагами, что едва о собственные ноги не спотыкалась. - П-пойду переоденусь в гражданскую одежду, если буду в форме, она поймет… - Можешь не беспокоиться… – не без сочувствия произнес Додзе. – Похоже, она здесь, потому что знает о твоей боевой специальности. - Как… где она об этом услышала?! – Ику сжала голову руками, едва не паникуя. Ее голос был чем-то средним между криком и всхлипом. – Нет! Не хочу с ней говорить! Нам нечего друг другу сказать! – Ику яростно затрясла головой. Додзе придержал ее, а Комаки потрепал по плечу. - Успокойтесь, – сказал он ей. – Не устраивайте сцену; Вы другим мешать будете. Тренировку по построению уже отложили один раз. Она стихла, и голос застрял у нее в горле, словно всхлип. - Вы сами так долго растягивали этот конфликт, Касахара-сан. Идите и покончите с ним. Аргумент Комаки, как всегда, был разумным; возразить было нечего. Пожалуй, пора платить по счетам. - Не волнуйся, я с тобой пойду, – сказал Додзе, нежно потрепав ее по голове. Затем он достал мобильный, видимо, чтобы позвонить Генда. – Это Додзе. Я сейчас ее приведу. Похоже, это обернется кровавой баней, будьте готовы. Кровавой баней? Ику неуверенно посмотрела на Додзе. - Не притворяйся послушной маленькой девочкой и не пытайся мягко уговорить ее, – сказал он, пытаясь подтолкнуть ее к действиям. – Заходи так далеко, как хочешь – говори, что хочешь – все, что до сих пор хотела сказать. У меня есть козырь в рукаве, и, если попросишь, я его разыграю. Когда Ику, которую чуть ли не тащил Додзе, направилась к штабу, ее окликнул Тедзука: - Срази их наповал! – Вероятно, он хотел ее подбодрить, но в подобной ситуации просто выставил себя идиотом.

Когда они пришли в штаб, там был только Генда. Тошико, мать Ику, ждала на диване. Увидев Ику, она сразу поднялась. - Бесстыжая девчонка! Как ты смеешь наниматься на такую работу и скрывать это от родителей! - Уверен, Вы не хотели оскорбить нашу профессию, – вклинился Генда, пытаясь объединиться с Ику против истеричного гнева Тошико. - Это не женская работа! Моя дочь не будет здесь работать – по крайней мере, долго! - Ты не заставишь меня уволиться! – закричала на мать Ику. – Не смей решать это за меня! Я работаю здесь, потому что хочу этого! Я трудилась не покладая рук, и теперь, наконец, окружающие понемногу начинают меня уважать! - Уважать? Какой смысл женщине зарабатывать уважение на такой варварской работе?! - В Вооруженных Силах Библиотеки помимо Старшего Библиотекаря Касахара много других женщин. Вы пытаетесь их оскорбить? – В этот раз ей на помощь пришел Додзе. - Я говорю не о других женщинах, а о своей дочери! Ей стоит выбрать более спокойную, безопасную работу… - Так, может, найдешь где-нибудь себе идеальную дочь?! – закричала Ику, ее голос звенел, словно выстрел. Внутри нее прорвало плотину. – Найди женственную элегантную девушку, которая всегда родителей слушается, и даже случайно не бывает такой грубой и непокорной, как я! Если у тебя со мной проблемы, вперед, отрекись от меня! Мне плевать! Шлеп! По комнате пронесся звук удара от пощечины, которую ей залепила Тошико – хотя та и не была такой сильной, чтобы вызвать боль. - Я говорю это ради твоего же бла… Ику не дала ей закончить. Возвращенная ею пощечина была слабой, но все равно развернула голову Тошико набок. - Если до ударов доходит, тебе не выиграть. Первой я не начну, но на пощечину всегда отвечу пощечиной. Так что лучше подумай, прежде чем снова на меня руку поднимать. - Почему ты стала такой!.. - О чем ты вообще? Я всегда такой была, с самого нашего с братьями детства. Драчливый ребенок, чьим единственным талантом были быстрые рефлексы. А ты всегда говорила, что делаешь все ради моего блага, но это не так, верно? Просто я не твоя идеальная дочь. Когда я была маленькой, если бы кто-нибудь предложил обменять меня на красивую девочку, хорошо смотревшуюся в пышном платьице, ты бы согласилась, так ведь? - Касахара, – тихо, но настойчиво позвал Додзе. – Хватит. Она внезапно заметила, что Тошико плачет. - Не могу поверить, что тебе это в голову пришло, – всхлипывала она. Но способность Ику испытывать вину из-за того, что она слишком далеко зашла, как и жалость к матери, давным-давно подошли к своему лимиту. - Это она и делает. Говорит «почему ты не слушаешься, я ведь ради твоего же блага это говорю?» и пытается пробудить у меня чувство вины. И так каждый раз. - Просто пойдем со мной. – Додзе схватил Ику за рукав и увел из комнаты.

- Почему Вы меня остановили? Разве не Вы сказали мне говорить все, что захочу?! – Она могла и двадцать пять минут все свои жалобы высказывать, столько их накопилось. - Будь хорошей девочкой и послушай старшего: ты уже сказала все, что хотела. Все остальное излишне. Если сейчас не остановишься, можешь нанести раны, которые никогда не заживут. Хотя я не жду, что ты сейчас извиняться пойдешь или еще что, – Додзе криво улыбнулся. – Можешь связаться со своим отцом? - Что? Да, пожалуй… - Объясни ему, что случилось, и попроси забрать твою мать – может, пусть позвонит ей и попробует немного вразумить. - Хотите, чтобы мне на два фронта сражаться пришлось?! - Поверь мне, отец с тобой ссориться не станет. Если хочешь, я сам с ним поговорю. С такой формулировкой Ику ничего не могла поделать. Она вытащила мобильный и неохотно набрала номер отца. Хотя семья называла его «служащим», на самом деле, работал он рядом, в управлении префектуры, так что, наверное, смог бы ненадолго отлучиться. - Алло, отец? – начал она, когда он взял трубку – и сразу растерялась, не зная, как продолжить. Она посмотрела на Додзе, ища помощи. Тот взял у нее из рук телефон. - Здравствуйте, это Додзе – мы встречались во время Вашего визита на Библиотечную Базу Канто… Да, начальник Старшего Библиотекаря Касахара. Да, ее повысили до Старшего Библиотекаря. С весьма впечатляющими оценками на экзамене. Что? Когда это отец и инструктор Додзе так сдружились?! Ику наблюдала за разговором с невольным удивлением. - Да, мы прибыли в город, чтобы помочь с окружной художественной выставкой, и Ваша жена, похоже, как-то узнала… она появилась в филиале базы, требуя, чтобы Старший Библиотекрь Касахара уволилась из Сил. Они со Старшим Библиотекарем Касахара поспорили, и она, кажется, разволновалась, так что, возможно, Вам стоит позвонить и успокоить ее или придти сюда… Было решено, что ее отец придет на базу, и Додзе, повесив трубку, передал телефон Ику. Как? Вопрос застрял у Ику в горле. - У твоего отца был номер «Еженедельного Нового Мира» с твоим фото, – со смущенным видом признался Додзе. – Думаю, он специально его оставил, чтобы я нашел... Потому что я твой начальник! – добавил он, как будто такой поступок требовал оправданий. – Думаю, он мог приезжать, чтобы узнать, состоишь ты в Спецназе или в обычных Силах Обороны. Наверное, после твоего вступления он тщательно следил за списками Сил Библиотеки – он знал, когда проходит экзамен на повышение, и спросил сейчас, как ты его сдала. Ты ведь не потрудилась ему рассказать. - Он… что он?.. - Он был очень горд за тебя, – ответил Додзе, потрепав ее по голове. Слезы, совершенно высохшие во время ее ссоры с Тошико, покатились по ее щекам.

Кацухиро, ее отец, пришел за Тошико почти через полчаса. Похоже, он спешил сюда. Первым делом он поздоровался с Додзе. - Спасибо, что присматриваете за моей дочерью, – сказал он, а затем повернулся к Ику со своим обычным кислым выражением. – Слышал, тебя повысили до Старшего Библиотекаря. Поздравляю. Кацухиро пошел к Генда извиняться, и Тошико, видя, как ее муж просит прощения у начальника ее дочери, начала осознавать размах устроенного ею происшествия. Она поникла и склонила голову вместе с мужем. Уводя Тошико, избегавшую взгляда Ику, Кацухира сказал: - Я все объясню подробно твоей матери. Пожалуйста, приезжай, когда у тебя несколько выходных будет. В любое время. Когда он немного отошел, ее чувства вскипели и вырвались наружу словами. - Отец! – окликнула она. Кацухиро повернулся. – Прости, что так долго свою должность скрывала! И прости, что не рассказала о повышении! Кацухиро помахал рукой за спиной. Не волнуйся об этом. - Мама! – Возможно, не веря, что Ику к ней обращается, там сжалась, не оборачиваясь. – Пожалуйста, попробуй научиться меня любить? Знаю, я не твоя идеальная дочь – я грубая и непокорная хулиганка, извини за это, но, пожалуйста, научись меня любить. Когда-нибудь. Тошико не посмотрела на нее, не признала ее слова. Ику знала, что так и будет, знала, что это может годами длиться. Но теперь она не возражала. - Молодец, – сказал Додзе, потрепав ее по голове, и напряжение наконец-то покинуло ее тело. 

* * *

- Эй. Тем вечером, когда она ужинала, к ней подошла группка девушек из Администрации, с которыми она никогда раньше не говорила. - Что? – коротко ответила она. Девушки прыснули. - Слышали, у тебя трудный день выдался! Палочки Ику замерли в воздухе. - Вы?!.. – наконец, произнесла она, сверкнув глазами. - Иииик! Жуть! – девушки засмеялись и убежали. На полпути к двери они обернулись. – Это были не мы! – и ушли, грубо хохоча на ходу. У Ику пропал аппетит, но ее личным правилом было не оставлять еду на тарелке, если та не была невкусной. Так что она впихнула в себя остаток ужина и отправилась в свою комнату.     

Нономия уже была в их комнате, и не только она – ее соседка тоже пришла. Девушка и так уже всхлипывала, а увидев Ику, ей оставалось лишь низко поклониться в знак стыда и вины. И тогда Ику вспомнила – когда они болтали в ее первый вечер в общежитии, разговор коснулся прошлого Ику и ее старшей школы. - Простите!.. – воскликнула девушка, низко склонив голову. Нономия добавила: - Мне тоже жаль, и я знаю, что не могу просить Вас о прощении, но… Похоже, девушки из Администрации мучили соседку Нономия, пока та не выдала информацию, которую можно было против Ику использовать. Затем они поискали выпускной альбом старшей школы Ику, нашли номер там номер ее родителей и позвонили, чтобы донести на нее. - Хорошо, теперь я понимаю. – То, как быстро Ику смирилось, еще больше озадачило остальных девушек. – Теперь я знаю, почему моя мать внезапно ворвалась сюда. И потому больше не тревожусь. Мы с ней разобрались – размах вышел не таким, как эти девахи надеялись. Если Вам от извинений полегчает, я не против, но все и правда нормально. Я ведь так долго молчала, горестно подумала она, фыркнув. Часть напряжения покинула ее сердце. - По большей части, виновата я, потому что не смогла заглянуть так далеко и подготовиться. Тем первым вечером я слишком много рассказала о себе, потому что нам так весело было… Но об этом я не сожалею! Я просто не осознавала, что кто-то может использовать это против меня. Ику было больно от мысли, что чувствовала соседка Нономия. С того первого вечера и до инцидента со стиркой, эти короткие несколько дней, ей и остальным девушкам из Сил Обороны было так весело вместе. Ику могла представить, что она испытала, когда из нее вытягивали полученную во время этих счастливых дней информацию, чтобы поиздеваться над Ику. Когда она все рассказала, ее заставили почувствовать себя соучастницей. Но она не могла пойти против Администрации, если хотела в общежитии жить. По крайней мере, пока. - Так что мне с самого начала стоило осторожней быть, чтобы, начни они тебя расспрашивать, тебе нечего было бы им сказать. Прости, что моя беспечность тебе столько страданий принесла. - Это не Ваша вина, Касахара-сан!.. – воскликнула соседка Нономия. - Знаю, но мой начальник все равно бы мне это сказал. Он бы наорал на меня за беспечность. А его мне мнение я уважаю. Так что, правда, не волнуйтесь об этом, – она потрепала девушек по плечам, и тут по интеркому прозвучало объявление. «Старший Библиотекарь Касахара из приезжего отряда. К Вам пришел брат. Пожалуйста, пройдите к выходу». - Все в порядке, так что можешь вернуться в свою комнату, когда захочешь – сказала соседке Нономия Ику, выходя в холл.

Несколько девушек из Администрации слонялись у входа, надеясь узнать, что за человек брат Ику. В кои-то веки она была благодарна, что ее братья отличались высоким ростом и приятными чертами. Рост в 180 сантиметров делает любого мужчину на двадцать процентов привлекательнее. Учитывая, что их сестра Ику доросла до 170 сантиметров, неудивительно, что и ее братья были крупными мужчинами. Пришел ее самый старший брат, тот, что нашел работу в родном городе. Ику звала его Старший Старший Брат; она обращалась к ним не по именам, а «Старший», «Средний» и «Младший». Девушки, пришедшие поглазеть на него, выглядели слегка уязвленными. Вероятно, они надеялись, что ее брат не представляет из себя ничего особенного, и они смогут использовать это как оружие для своих шуток. - И что привело тебя сюда, Старший? Ее брат надел свои сандалии, вышел с ней во двор главного здания, где они могли побыть одни и насмешливо улыбнулся. - Сегодня, впервые за всю историю, на ужин в семье Касухиро был рамэн быстрого приготовления. - …Чееееерт. – Для Тошико, прилежно старавшейся быть идеальной женой и матерью, это было верхом греховности. – Мне так жаль, это все моя вина, – сказала она, дразня брата. Похоже, Кацухиро поделился новостями. – И как мама это восприняла? - Она не выходит из спальни. Она сильно обиделась, потому что отец твою сторону занял. Расспрашивая об остальных братьях, Ику склонила голову набок. - Итак, зачем ты сюда пришел? Не просто ведь чтобы на рамэн пожаловаться, верно? - Нет. Это из-за вашей с мамой ссоры. Я хотел тебе историю рассказать – я самый старший, потому и знаю, но ты можешь не помнить. – Ее брат уселся на один из больших декоративных камней во дворе. – Ты знала, что у тебя на затылке есть крошечное лысое пятнышко? - Что?! Да ну! – Рука Ику взлетела к волосам на затылки. - Именно так, – настоятельно произнес ее брат. – Виноваты мы втроем и отец. Мы играли в скалолазание на холме на заднем дворе, а ты упала и ударилась головой. Думаю, тебе года три было. - Вы… Вы взяли трехлетнего ребенка по скалам лазить?! И где был мой страховочный трос?! - Проблема не в этом; отец ошибся и сделал его слишком длинным. - Да ты шутишь! – запротестовала Ику. Брат проигнорировал ее, глядя вдаль. - Кажется, тебе три шва наложили… И какое-то время у тебя была стрижка «ежиком» и эта лысинка. Поэтому твоих фотографий того времени нет. Мама не давала ни одну сделать – ныла, как неприятно будет девушке иметь свои фото со стрижкой «ежиком». - Да мне все равно было бы… - Потому что ты больше на нас троих похожа. Но после этого отец лишился права оспаривать планы матери на твое воспитание. Тогда же мама стала одержима воспитанием в тебе женственности. Когда Тошико требовала от нее вести себя как леди, Кацухиро лишь отчитывал дочь: «Может, попробуешь понять, как мама за тебя волнуется?». Поскольку из-за него у дочки появилось лысое пятно на голове, ему было трудно открыто бросать вызов Тошико. Он все еще был на испытательном сроке. Ему оставалось лишь действовать осторожно. Ику против воли рассмеялась; это был плаксивый, сдавленный звук. - Значит, мама… - Она не ненавидит тебя, – тут же подтвердил ее брат. – Заставляя тебя вести себя по-женски, она хотела уберечь тебя от серьезных травм или смерти. Ты знаешь, что она первоклассное воспитание получила, и потому немного выпала из реального мира? Думаю, согласно ее ограниченным убеждением, единственным способом уберечь маленькую девочку, было растить ее, как настоящую леди. Она, наверное, подумала «Миссия выполнена!», когда ты стала книжным червем – но наша троица тебя каждый день в драки втягивала, и, в итоге, кроткой дочурки у нее не выросло. - П-почему… никто мне не рассказывал?.. – Впервые за много лет она была близка к тому, чтобы заплакать перед братом.- Я всегда думала… что мама меня ненавидит… Ее мать не могла смириться с настоящим характером дочери, тем, что ее ноги и рефлексы были достаточно быстрыми для участия в серьезных соревнованиях, продолжая настаивать, чтобы она вела себя как леди. У Ику давно уже развился комплекс из-за ее матери и пресловутого пышного платья. Додзе, к счастью, не дал ей дальше высказаться, но тогда она наполовину поверила в свои слова – что ее мать обменяла бы ее на красивую девочку, которой платья идут, будь у нее такая возможность. - …Потому что я не смогла идеальной дочерью, которую она хотела. - Ну, в этом есть доля правды. - Эй! Минуточку, куда делись твои ободряющие слова?! Ее брат криво усмехнулся и поскреб голову. - Оказалось, самый инфантильный член нашей семьи – наша мать. Какая-то ее часть начинает пинаться и вопить каждый раз, когда все идет не так, как она ожидала. И она пыталась заставить всех ее детей поступать так, как ей хочется. Просто тебе, единственной дочери, тяжелей всего пришлось. Она полагала, что ее дочка захочет стать ее копией.            - То есть… Мама при всем желании не видит разницы между любовью и эгоизмом? - Черт, недолго не виделись, а ты уже умничать начала. - Но… – Ику надулась – Со мной она слишком далеко зашла, и ты это знаешь. Почему никто никогда не пытался меня спасти? Услышав в голосе Ику укор, брат вежливо склонил голову. - Прости. Могу лишь сказать, что если дело касается тебя, у всех мужчин Касахара проявляется глубоко укоренившееся нежелание вмешиваться. Все, кроме тебя, помнили о произошедшем, и стоило маме упомянуть это в споре, нам приходилось бежать, поджав хвост. Из-за нашей беспечности ты могла погибнуть – и что любой из нас мог на это ответить?  И снова манипуляции ее матери. Видимо, ее братья дошли до того, что считали это неизбежным и не обижались. Как и говорил тогда Комаки. - …Я попросила маму попробовать полюбить меня. Когда-нибудь. Думаешь, однажды у нее это получится? - По крайней мере, думаю, теперь она понимает, что ее способ выражения любви не сработал. Наверное, отец начнет длинную компанию, чтобы это исправить. Так что если захочешь домой вернуться, попробуй, в свою очередь, вести себя более непринужденно, ладно?  - Ладно, но слишком многого не жди, – ответила Ику, фыркнув. - Ты начинаешь понимать, – сказал ее брат и ушел со двора, коротко помахав на прощание.

Когда она вернулась в свою комнату, соседка Нономия уже ушла. - Мне так жаль, я… - Нономия-тян, – перебила ее Ику. С самой их встречи ее беспокоила одна из привычек Нономия. – Тебе стоит прекратить постоянно извиняться. Я уже говорила, что эта странная иерархия скоро рухнет. Ну, когда это случится, если ты не избавишься от привычки вечно говорить «Простите, это моя вина» из-за каждой мелочи, они просто снова начнут на твой счет проходиться. Куча народу и так будет разочарована и расстроена, лишившись своих несправедливых привилегий, так что с извинениями пора завязывать. Я уже говорила тебе не волноваться об этом, все хорошо. Пожалуйста, поверь мне. И скажи соседке, что, в самом деле, честно, она не должна себя виноватой чувствовать? Нономия тяжело было нужные слова подобрать, но, наконец, она сказала: - Поняла. Что касается Ику, будучи человеком посторонним, она обязана была сделать еще кое-что ради этих бедных девушек.

* * *

На следующее утро, во время завтрака, Ику выбрала момент, когда в столовой было больше всего людей. Она взяла свой завтрак со стойки и, прежде чем сесть за стол, громко заговорила. - Я бы хотела сделать объявление для некоторых личностей, имена которых называть не стану! Как бы там ни было, даже в лучшие времена большая часть этих девушек общалась с Ику, лишь издеваясь над ней – а теперь она делала заявление. В столовой сразу повисла тишина. Вероятно, девушки, грубо высмеявшие ее вчера, тоже были здесь – она не могла их заметить из-за своей плохой памяти на лица, но, в любом случае, они об этом точно услышат. - Я уже знаю, кто предоставил информацию, вызвавшую мои вчерашние неприятности. И мы с ней уже помирились. Так что вы не сможете пробудить в ней чувство вины, обвиняя во всем. Гул разговоров, заглушенный ее заявлением, снова зазвучал тихим шепотом. Что вообще эта девчонка, чужачка, которая окажется для нас вне досягаемости после оказания помощи Силам Обороны, собирается сказать? - Если что-то еще случится с членами Сил Обороны, я напишу полный отчет, когда вернусь на Библиотечную Базу Канто. Уверена, все вы знаете, что в итоге характеристики на весь персонал Сил Библиотеки приходит на Библиотечную Базу Канто, но, возможно, стоит вам об этом напомнить? Я готова закрыть глаза на надругательство над моей формой и вчерашние неприятности, как на мелкие женские разногласия, но это было последней каплей. У нас нет времени потворствовать вашим детским розыгрышам, пока мы боремся, защищая окружную художественную выставку. Так что если хотите получить выговор за серьезные помехи охране выставки, вперед! Шум в столовой достиг крайней степени возбуждения. Они словно только что вспомнили, что Ику состояла в Спецназе Библиотеки, группе, находившейся в прямом подчинении главы Библиотечной Базы Канто и приехавшей по требованию префектуры для оказания помощи. Ику села и начала спокойно есть свой завтрак. Ее окружало облако страха, враждебности и прочих нелестных эмоций, но никому не хватило смелости хоть слово сказать.

Когда она закончила есть, вслед за ней бросилась Нономия. - К-к-касахара-сан! - Доброе утро, Нономия-тян. Думаю, теперь они прекратят Силы Обороны доставать, особенно эту бедняжку, которую использовали. - Но Ваши слова всю их враждебность на Вас направят! - Нет, все в порядке. Я посторонний человек, и потому не обязана смягчать удар. Думаю, я, скорее, начну восхищаться девушками, которые все равно против меня пойдут. Я сотру их в порошок с величайшим уважением. Если быть откровенной с собой, она просто скопировала стратегию Генда для победы в поединках. Она подумывала попробовать бороться с их злобой доброжелательностью, но… - …В любом случае, похоже, на меня не только враждебность направят. Их нагнали девушки, цеплявшиеся к ней вчера. По крайней мере, она решила, что это они – с ее памятью на лице быть до конца уверенной она не могла. - Эм, Касахара-сан, мы… - Незачем извиняться – это ведь не ваша вина, так? Виновница уже извинилась передо мной, хотя и не назвала имена тех, кто вынудил ее стать соучастницей… Так что, фактически, у меня нет причин требовать Ваших извинений. Улыбайся им. Как Шибасаки. Словно пытаешься их в камень превратить. Словно хочешь их до смерти запугать. Улыбаясь изо всех сил, Ику добавила: - О, но, постойте – возможно, вы хотите извиниться за то, что смеялись над чужими неприятностями и сыпали соль на рану? Вероятно, девушки и правда подошли извиниться, потому что одна за другой они склонили головы. - Простите.         

* * *

Тем вечером она рассказала Додзе о произошедшем и вывесила, в порядке эксперимента, свою стирку на крышу. Найдя на следующее утро одежду совершенно сухой, Ику первым делом позвонила Додзе. - Мне так повезло, что у меня много начальства и соседей, которые хорошо умеют побеждать! - Стой, о ком это ты? - Хмм, ну, сначала Командир Генда, потом Вы, инструктор Комаки и Шибасаки. - Почему это я второй?! Ты разве не видела, на что мне приходится идти, чтобы на постоянной основе Командира контролировать? Пропасть в их восприятии подтолкнула их к очередному спору, но, прежде чем повесить трубку, Додзе ее похвалил: - Молодец, со всем сама разобралась.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5: На Чьей Стороне Библиотека – Уход Инамине.

Когда до окружной художественной выставки оставалось всего два дня, организаторы и губернатор префектуры передали в Министерство Юстиций совместное заявление.

• Окружная художественная выставка Ибараки откроется, как и планировалось, в 9 часов утра. В девять мы начинаем запускать посетителей, и если гражданские пострадают в битве Специального Учреждения Развития и Вооруженных Сил Библиотеки, ответственность ляжет на Министерство Юстиций. • Расписание дня открытия никаким изменениям не подлежит.

Это заявление активно обсуждалось в СМИ, на телевиденье и по радио, получив широкую поддержку от губернаторов других префектур. Министерство Юстиций приняло их условия.

- Почему Силы Библиотеки автоматически перекладывают вину на Министерство Юстиций? Телерепортер брал интервью у группы важных представителей префектуры, сосредоточившись на губернаторе префектуры и Фучигами, директоре Музея Современных Искусств. В торце стола сидела Сугахара, директор Окружной Библиотеки, но на ее лице сохранялось мрачное выражение, и участвовать в интервью женщина не пыталась. Они более-менее ожидали такого предвзятого вопроса, и потому Фучигами ответил спокойно. - Если рассматривать ситуацию беспристрастно, это Комитет по Развитию СМИ пытается помешать выставке, так что вполне естественно, что вина должна лечь на его головную организацию, Министерство Юстиций. Нам пришлось запросить подкрепление у Сил Библиотеки, чтобы выставка прошла нормально – просить нас брать на себя ответственность, если, упаси Боже, что-то с посетителями случится, неразумно. А Силы Библиотеки берут на себя ответственность за сохранность экспонатов. Конечно, я уверен, что Специальное Учреждение Развития изо всех сил постарается избежать происшествий с участием гражданских лиц. - Если разгорится слишком яростная битва, вы не отложите и не отмените выставку? Это кажется очевидным выбором ради безопасности граждан… Ответил губернатор префектуры: - Время открытия выставки было определено полгода назад; приоритет у нашего расписания. Со стороны Министерства Юстиций было бы тиранией требовать отсрочки из-за битвы со Специальным Учреждением Развития – а если это случится, правительство префектуры сильно усомнится в том, насколько Комитет по Развитию СМИ подвластен Министерству Юстиций. Многие другие префектуры согласились поддержать нас в таком случае. На окружном художественном мероприятии нет места давлению федеральных властей. - Но, говорят, что призовая работа этого года не считается с общественным порядком и моралью… Фучигами: - Должен признать, работа содержит некоторую агрессию. У нас были проблемы с выбором победителя этого года, но мы единогласно остановились на «Свободе». Она уже вызвала сильный интерес и взбудоражила население. Думаю, Комитету по Развитию СМИ стоит смиренно задуматься над тем, что была выбрана эта работа – как и над недавним иском о слове «брадобрей».

* * *

- Они чертовски хорошо потрудились. В большой комнате филиала базы, ставшей местом отдыха и совещаний Спецназа Библиотеки, Генда зааплодировал. Конечно, он был автором всего замысла. - Черт, но этот директор, Фучигами, хорош. Как он сумел экспромтом шпильку про иск о «брадобрее» вставить! Наверное, для Комитета по Развитию это ударом ниже пояса стало. - Конечно, но что это за вопросы в интервью? – надулась Ику. – У меня от этого мурашки – репортер словно принял сторону Комитета по Развитию СМИ. - Не суди их слишком строго, – беззаботно произнес Генда. – СМИ должны найти баланс между двумя сторонами. У Ику еще оставались сомнения, так что Додзе пояснил: - Комитет по Развитию следит за СМИ. В соответствии со своим названием, он ревностно контролирует все СМИ. Если канал слишком жестко критикует Комитет, он напрашивается на более строгий контроль. Они вынуждены по возможности соблюдать негласный нейтралитет, внешне продолжая поддерживать Комитет. - Но… Раз они использовали связи Орикучи, чтобы получить доступ к СМИ, Ику надеялась на более критическую позицию канала. - Орикучи принадлежит другому миру, партизанской войне, где подавление и захваты каждый день случаются, – сказал Генда. – Нельзя сравнивать мир еженедельных журналов с миром теленовостей. Но у новостных передач свои методы. - Вы о чем? – Ику склонила голову набок. За объяснения снова принялся Додзе. - В принципе, трусливость ведущего – это неправильно. В роли гостей губернатор префектуры, директор музея и директор библиотеки – технически, Комитет по Развитию СМИ ни на кого из них не влияет. У них есть право открыто высказывать протест. После принятия Закона о Развитии СМИ, произведения искусства не считались «СМИ». Закон, в основном, касался непосредственно речи. К тому же, его сторонники боялись возмущения граждан, которым не нравилось выражение «цензура искусства» – так что обычно от таких действий воздерживались. - Большинство зрителей тайно настроены против Закона о Развитии СМИ, и если они будут видеть одно за другим интервью, где слабый ведущий представляет Закон, это разожжет их скрытое неприятие. - Ах! – Ику наконец-то поняла. – Так своим бесхребетным поведением они выставляют директора музея и губернатора префектуры более решительными и сильными! А само СМИ ни одного плохого слова в адрес Закона не говорило, так что их трогать не будут. Поскольку федеральному правительству необходимо было обсуждать с префектурным различные будущие перспективы, вроде объединения префектур в крупные штаты, оно не могло позволить губернаторам всех префектур объединиться в своем протесте. И потому префектурное правительство могло рассчитывать на некоторые уступки со стороны федерального, вроде наложения ограничений на Комитет по Развитию СМИ, бывший организацией одного из министерств. Так они смогли достаточно надавить на Комитет по Развитию СМИ, чтобы битва за призовую работу выставки закончилась в девять часов, когда выставка открывается. Внезапно у кого-то завибрировал телефон. Несколько человек вытащили свои мобильники, проверяя их, и Тедзука встал. - Простите, мне надо ответить. По тому, с каким кислым выражением он прочитал имя на экране, остальные три члена отряда Додзе поняли, что звонил Сатоши, и тревожно переглянулись.

- Да? – как всегда, с упрямой холодностью ответил Тедзука. Сатоши сухо рассмеялся, словно привык к такому отношению. - Силы Библиотеки сейчас проявили себя знатоками своего дела. Так говоришь, будто сам в Силах Библиотеки не состоишь, едва не произнес вслух Тедзука, но подавил порыв. Его неотступно преследовало раздражения из необходимости задаваться вопросом, на какой же стороне его брат. - Это план Старшего Офицера Генда? - Какая к черту разница? - Не надо так. Что бы ты ни думал, я состою в Силах Библиотеки, и ситуация в Мито меня тревожит. – Говорил он насмешливо, словно знал, насколько раздражен Тедзука. Тедзука же знал, что, открой он рот, вырвется полный сарказма вопрос, насколько же, по мнению брата, он тревожился, и потому решительно промолчал. Мне не обязательно с ним любезничать. Я просто должен выслушать, что он говорит, и запомнить это. Он вспомнил предупреждение Шибасаки о том, чтобы он не пытался с ней тягаться. - Ну, ладно, ход был великолепным. У тебя надежное начальство. - Да, я высокого мнения о них. – Не было причин отрицать это. - Ну, в знак уважения к их мастерству, я поделюсь информацией, которую сумел заполучить. - О, ты слишком добр. – Он говорил без всякого выражения, но для Тедзука это был значительный прогресс – раньше он бы повесил трубу, не дав брату и слова сказать. Сатоши, вероятно, знал это, потому что рассмеялся. - В следующий раз вложи немного больше эмоций в свой голос и получится хорошо, – заметил он. – Ладно, хочу, чтобы ты знал: требования префектуры Ибараки касательно временных ограничений примут. Спецназ это и так предвидел, но Тедзука спросил: - Доказательства есть? Он прямо озвучил свои сомнения – как делала Ику, если чего-то не понимала. Его самовлюбленный брат, вероятно, не устоит перед возможностью ему лекцию прочитать. Он относился к тем, кому доставляло удовольствие делиться знаниями с менее информированными людьми. Если бы он не сбился пути, мог бы проявить задатки заботливого лидера. - В этот раз на запрете «Свободы» сосредоточился именно сам Комитет по Развитию СМИ. Министерству Юстиций надо поддерживать равновесие с другими министерствами, так что они не собираются шум поднимать. Тем более, что губернатор префектуры так явно занял сторону музея. В ответ, думаю, они попросят выставить «Свободу» на ее место до начала битвы. Они постараются не задеть другие работы. Сатоши, как обычно, удачно проговорился. Со времен их детства Сатоши с радостью отвечал на вопросы Тедзука, и не только по домашнему заданию. Лицо Тедзука помрачнело, когда всплыли воспоминания, которые он предпочел бы забыть. - Для Министерства Юстиций это просто форма, причем поддельная, разорванная ради коллажа. Они не понимают, из-за чего столько шума. Но ты, как носящий форму, должно быть, понимаешь. - …да. Форма, которую решал носить человек, символизировала, как минимум, его принадлежность к группе с определенными убеждениями и готовность с гордостью защищать их. Тедзука никогда бы не смог понять, что заставляет Комитет по Развитию СМИ гордиться цензурой, потому что их убеждения казались ему исключительно нелогичными. Но если эти нелогичные убеждения заставляли их благоговеть перед своей формой, как символом их силы, нетрудно было представить, как их разозлило ее осквернение. Они посчитали бы непростительным обвинение их силы в несправедливости. - Но Комитет по Развитию СМИ, все-таки, находится в подчинении у Министерства Юстиций. Они не могут пойти против решения Министерства Юстиций или других министерств. А Министерство Юстиций уже определилось с планом. - …разве тебе стоит все это мне рассказывать? – вклинился Тедзука. Даже если информация пришла из тайного источника Сатоши в Министерстве Юстиций, она была почти слишком подробной, чтобы ей доверять. И… Для тебя безопасно делиться этим со мной? Тедзука злило, что даже сейчас его это все равно тревожит. - Ни ты, ни твое начальство все равно не поверят слепо моей информации, так что итог одинаковым будет. И даже если раскроется, что это я слил информацию, она все равно несущественна. В принципе, все сводится к тому, что этим рейдом цензуры Комитет по Развитию пытается свое лицо сохранить. В такой формулировке это почти приобретало смысл – действительно, начальство Тедзука не стало бы торопливо заглатывать историю Сатоши без подтверждения. - Но я благодарен за заботу о моем благополучии, – поддразнил Сатоши, заставив Тедзука пожалеть, что он вообще рот открыл. Нельзя было позволять Сатоши слишком увлекаться. – В этот раз будет только один рейд, в первый день выставки. Министерство Юстиций второго не допустит; они считают, что он будет бессмысленным. Если Комитет по Развитию не хочет, чтобы работа выставлялась, он должен захватить ее до начала выставки, иначе это теряет смысл. Если они будут день за днем устраивать налеты, то подвергнут опасности посетителей и повергнут выставку в хаос. А они боятся, что это ухудшит отношения между Министерством Юстиций и правительством префектуры Ибараки, даже не в связанных с цензурой вопросах. Министерство Юстиций не хочет, чтобы ответственность за такую катастрофу обрушилась на их плечи. Ты чему угодно можешь разумное объяснение найти, думал Тедзука, слушая брата и хмуря брови. В конечном счете, Комитет по Развитию и Силы Библиотеки просто устроили абсурдную борьбу за власть. Но их работой было выступить в этой борьбе как можно лучше. - Спасибо. Я не могу проверить, насколько правдива твоя информация, но все равно поблагодарю, – сказал Тедзука. Последними словами Сатоши перед тем, как он повесил трубку, стали по неясной Тедзука причине «Передавай привет своей подруге Касахара-сан».

Надежность информации Сатоши стала ясна на следующий день, когда пришло уведомление о рейде цензуры от Комитета по Развитию СМИ. Согласно документам, во время проведения выставки намечался только один рейд, и закончиться он должен был в девять часов первого дня. Однако призовую работу надлежало выставить на предназначенное ей место до начала рейда. И, в отличие от остальных полученных ими уведомлений, первой там стояла подпись не главы Комитета по Развитию СМИ, Онодера Сигеру, но министра юстиций. - Похоже, информация Тедзука Сатоши была совершенно верной, – прорычал Генда во время совещания с отрядом Додзе. Кроме Инамине, Шибасаки и присутствующих в этой комнате, больше никто не знал об истинных намереньях «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня». Не было никаких гарантий, что Тедзука не заподозрят в шпионаже, если их связь с Сатоши раскроется. Их отец, президент Японской Ассоциации Библиотек, мог так же попасть под подозрение. И потому требовалось сохранять видимость того, что Тедзука Сатоши со своими радикальными взглядами помимо сопровождающего моделирования в «Проекте Библиотеки Завтрашнего Дня» никакой активностью не занимался – и пока это прикрытие работало на удивление хорошо. Некоторые люди находили связь Сатоши с Министерством Юстиций очень полезной, и их тайные переговоры проводились очень умело. Пока «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» утверждал, что занимается лишь моделированием, никто не мог обвинить его в чем-то еще. - Даже министр юстиций подписал. С нашей точки зрения, это публичная гарантия того, что, преодолев это препятствие, мы в безопасности окажемся, – заявил Генда. Все присутствующие вздохнули с облегчением. Откровенно говоря, с уровнем подготовки членов Сил Мито, у них не было шанса выстоять в череде битв. – Хорошо. Сначала соберем общее собрание Спецназа, чтобы утрясти план битвы, а затем сообщим его каждому отряду в Мито.

* * *

- Боже, иногда твой брат и правда говорит что-то полезное, – сказала Шибасаки, прикрывая шуткой свое смущение, когда ей позвонил Тедзука. - Не то, чтобы действительно полезное… – произнес Тедзука, чье упрямство даже по телефону чувствовалось. – Ничего, что мы бы не узнали, получив уведомление от Комитета по Развитию. - Но это дало возможность заранее обсудить стратегию, а не просто ждать. Это так же доказало, что информационная сеть твоего брата в Министерстве Юстиций обладает определенной надежностью. – Шибасаки пришлось постараться, сохраняя веселый тон, ибо лицо ее было мрачным. – Меня удивляет, что ты смог так долго с дорогим братом разговаривать. - Если заставлю его думать, что сосредоточенно слушаю, он разболтается и все мне выложит. Он всегда таким был – любит старшего брата изображать, – выпалил Тедзука, но его голос дрожал от некоторых братских чувств. Шибасаки было больно это слышать. Не ради нее, но ради Тедзука. - …Запомни, не полагайся на него слишком сильно. Сейчас он, в первую очередь, идейный лидер «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня», и только потом уже твой брат. - Да, конечно. Тебе не кажется, что это я и так знаю? Похоже, предостережение Шибасаки пробудило у Тедзука подозрения. Вероятно, из-за того, что Шибасаки не каждый день пыталась в его дела вмешиваться. - Сделай мне одолжение. Выйди из этой битвы целым и невредимым, – произнесла Шибасаки с непривычной искренностью. Подозрения Тедзука не развеялись, когда они распрощались. Когда Шибасаки повесила трубку… - …Спасибо, что так хорошо держались, – сказал ей Инамине. - Нет смысла передавать эту информацию сейчас. Она лишь причинит им боль, а я этого не хочу. Информация, которую она сообщила Инамине перед разговором с Тедзука, действительно замедлила бы их движения. Ее единственная, последняя надежда заключалась в том, что они целиком посветят себя битве.

* * *

Настал день открытия выставки. «Думаете, битва и правда начнется?». Бойцы Сил из Мито не могли успокоиться – а значит, тревожился почти каждый солдат на стороне библиотеки. Четыре автобуса с амбразурами, которые привез Спецназ Библиотеки, вместе с большими машинами филиала базы щитом окружали призовую работу и библиотеку. На территории выкопали траншеи, чтобы облегчить передвижение солдат. Несмотря на то, что располагались они вокруг Музея Современных Искусств, и Окружной Библиотеки, несмотря на то, что они сжимали оружие и готовились к бою, похоже, члены Сил Обороны Мито не верили до конца, что сейчас начнется битва. Итак, в шесть часов утра… Мирный рассвет нарушило эхо выстрелов. - Аааа! – начали подниматься, словно волны, крики членов Сил Обороны. Поскольку библиотеку, просто готовившую проспекты для выставки, посчитали менее важной целью, самые неопытные бойцы из Мито располагались там. - Какого черта вы творите, кричите, словно плаксы?! Пытаетесь польстить ублюдкам из Учреждения Развития или что?! – заорал замкомандира Спецназа, Огата, отвечавший за охрану библиотеки. Волна криков стихла. – Пока вы тут в штанишки мочитесь, главная битва в музее идет! Специальное Учреждение Развития собралось на границе обороны Сил Библиотеки и уже начало прорываться внутрь. - Разрешается открыть огонь! – поступил приказ Генда по их рации. Силы Библиотеки начали отстреливаться. Снайперы Спецназа, расположившиеся, как обычно, на самых высоких точках поля боя, тоже перешли в атаку. Когда, казалось, Специальное Учреждение Развития отступило, по рации зазвучал голос Тедзука. - Офицера Синдо ранили! - Что ты сказал?! - Прямо в правую руку! Он не может держать оружие! - Откуда стреляли?! – закричал по рации Генда. Ику приняла эту информацию и тут же доложила Додзе. - Офицера Синдо только что ранили – прямо в правую руку – больше не может стрелять! Расположение вражеского снайпера неизвестно. – Пока она докладывала, ее внезапно озарило. После секундной тишины в рации, она закричала Додзе: – Деревья! Они не такие высокие, как здания, но с них можно попасть в снайпера, если тот слишком высунется! Глаза Додзе округлились, он хлопнул Ику по плечу. Перебив остальные разговоры по рации, он произнес: - Противник расположил снайперов на деревьях! – Он посмотрел на Ику, призывая ее продолжать. - На вечнозеленых, они самые высокие! И листья у них не опали, так что камуфляж обеспечен! Снайперы на самых высоких ветках, способных выдержать вес человека, возле ствола, там ветки толще всего! Додзе повторил ее соображения, добавив, чтобы и возле библиотеки люди на чеку были, затем дал отбой. - Молодец, – сказал он, снова с силой похлопав ее по плечу. Ику пребывала в легком недоумении, пока не поняла, что каска закрывает ее голову, и он не может, как обычно, взъерошить ей волосы.

Синдо и Тедзука были единственными снайперами, расположившимися на крыше Музея Современных Искусств. Многие более бывалые члены Спецназа отправились к библиотеке, чтобы подстраховать неопытные Силы Обороны Мито. Как и сказал по рации Додзе, стреляли действительно с нескольких деревьев, окружавших здание. Тедзука присел на корточки, закрываясь от обстрела, забросил Синдо на плечо и скрылся в здании. - Какая глупая ошибка… – мрачно усмехнулся Синдо. Тедзука, оказывавшему ему первую помощь, ответить было нечего. Территория музея, призванная создать прекрасное творческое место, окруженное природой, обернулось полностью против своих защитников. Чтобы придумать такую подлую стратегию надо обладать подлым умом – но это все равно было их ошибкой. Тедзука более чем разделял чувства Синдо. - Если они заберут у нас высокие точки, нашим на земле туго придется. Справишься, Тедзука? - Да, сэр. – Он поднял две винтовки. Синдо взял свою винтовку. - Я сыграю роль приманки и буду стрелять из выхода на крышу. Если они решат, что на крыше остались снайперы, то захотят сначала от нас избавиться. Ты спускайся вниз туда, откуда сможешь стрелков с деревьев подстрелить. Пока мы стреляем друг в друга, отследи их местоположение. Когда узнаешь, где именно они находятся, снимай их одним точным выстрелом. - Вы сможете стрелять с раненой рукой, сэр?! - Если просто стрелять, то без проблем. Неважно, если у меня пули закончатся, и целиться мне не надо. Взамен… – взгляд Синдо был твердым. – Сними их с первого выстрела. Ошибок я не потерплю. Тедзука молча отдал честь.

Он спустился на один этаж, заняв более выгодную позицию, и стал ждать, когда Синдо начнет стрелять. Среди деревьев трудно было различить человеческие фигуры, поскольку они даже осенью были покрыты густой листвой, а оптический прицел на его винтовке был чуть ли не антиквариатом. Наконец, с крыши сделали выстрел. В ответ полетело два выстрела под тем же углом. Этих двух выстрелов хватило, чтобы сузить варианты. Тедзука выбрал дерево и смерил его взглядом. Додзе сказал, снайперы буду держаться у ствола, как можно выше. Нет, так высоко он залезть не мог; мужчина средних габаритов будет ниже сидеть. Тедзука постепенно опускал взгляд, а Синдо выстрелил во второй раз. Вот и один из них. Но спешить Тедзука не мог, надо было и второго найти. Он прищурился, глядя на второе дерево. Синдо сделал третий выстрел… Бинго. Черта с два я позволю Вам снова стрелять с раненой рукой. Тедзука третий год состоял в Спецназе, и после битвы за Музей Истории Информации стал стрелять еще лучше. Я могу – я это сделаю. Выровняв дыхание, он тихо открыл окно. Ровно настолько, чтобы высунуть под нужным углом ствол винтовки. Через секунду его внимание сузилось, так что существовала лишь его винтовка и цель. Одного он подстрелил. Затем спокойно сменил цель и подстрелил второго. Послышали крики и звуки падения. Ответного огня не было. Он побежал назад на крышу. Синдо тяжело прислонился к стене. Первичная повязка на его руке была ярко красной. - Офицер Синдо! - Приветик. – Синдо помахал левой рукой, словно говоря «ничего страшного». – Ты очень хорош. - Сэр, Вы преувеличиваете!.. – Если он и справился хорошо, то лишь потому, что Синдо сыграл роль приманки и помог вычислить местоположение врагов. - Я думал, тебе четыре или пять выстрелов понадобится. - …Я все-таки не настолько плох , – заявил Тедзука. В этот раз он взял обе их винтовки. – Давайте отведу Вас в медпукт. Синдо оперся на плечо Тедзука, помогшего ему встать. - С Вашей рукой все хорошо будет? Выстрел в руку мог поставить крест на карьере снайпера в зависимости от того, куда он пришелся. - Ага. То есть, я даже с большой дыркой в руке стрелять смог. Если не буду отлынивать от реабилитации, наверное, еще лет десять смогу этим отрядом командовать. То, как равнодушно он говорил о собственной карьере, почему-то чуть не довело Тедзука до слез. - Пожалуйста, быстрее выздоравливайте – как можно быстрее. У него перехватило горло, и больше он ничего сказать не смог.

- Вражеских снайперов у Музея Современных Искусств я устранил, – доложил Тедзука, и вскоре аналогичное сообщение пришло от библиотеки. Ночь перешла в день; Специально Учреждение лишилось возможности незаметно забираться на деревья. В музее Генда кричал в рацию: - Снайперы должны вернуться на крышу! Комаки, поднимайся на место Синдо! Тедзука, немедленно возвращайся на свою позицию! Для расположившихся на крыше бойцов важно было видеть всю ситуацию на поле боя. На земле Комаки передал командование над группой, за которою отвечал, следующему в цепи командования, схватил свою винтовку и побежал в здание. Как только Комаки ушел, частота выстрелов его группы резко сократилась. Командование он передал представителю высших чинов из филиала Мито. - Проклятье, – тихо выругался Додзе и бросился к ним. Ику побежала следом под прикрытием фургонов. - Стреляйте, идиоты! Даже если вслепую стреляете, жмите на курки! Не давайте такой мелочи, как смена командования, отвлечь вас! Говоря, Додзе не прекращал стрелять из своей винтовки через разбитое окно фургона. Ику давила на куров своего автомата, пока патроны не кончились. К тому времени, группа пришла в себя, и стрельба продолжилась с прежней частотой. Поскольку до сих пор группой командовал Комаки, вполне ожидаемо, что с запасом боеприпасов все было в порядке. Но Додзе ткнул пальцем в приемника Комаки. - Всегда обращай внимание на боеприпасы отряда. Когда половина их использована, запрашивай пополнение. Враг возьмет верх, как только они закончатся! Новый командир группы дернул головой, кивая, но он явно был не готов такой ситуации. Когда они отошли, Додзе тихо приказал: - Скажи Командиру Генда, что на помощь этой группе необходимо отправить члена Спецназа. – Ику передала сообщение Генда.

Нономия и остальных женщин назначили помогать Отделу Снабжения. Они передавали сообщения между отрядами и срочные запросы на боеприпасы. Мужчинам из Сил Обороны было приказано заняться транспортировкой боеприпасов, но из-за царившей последние несколько лет в библиотеке обстановки они были неопытны в бою, и многих ранило выстрелами и срикошетившими пулями. В итоге, поступил запрос на пополнение припасов, когда все трудоспособные мужчины уже разносили патроны по отрядам. Отправил запрос отряд, расположившийся у черного входа в библиотеку. - Что… Что нам делать? Девушки пребывали в полном ужасе. - Подождать возвращения мужчин? - На это у нас нет времени! – закричала Нономия. Она подумала, что именно это выкрикнула бы Касахара, окажись она здесь. – Даже мы, девушки, можем боеприпасы перевозить, если тележку возьмем! Кто-нибудь, тащите ее сюда! Несколько женщин бросились на склад, а затем вернулись с тележкой. Они разложили ее и загрузили коробками с необходимыми боеприпасами, рассортировав их, чтобы не смешать. В итоге, для одного человека тележка слишком тяжелой оказалась, так они решили, что повезет ее Нономия вместе со своей соседкой по комнате. …Мы тоже можем библиотеку защищать. Она с вызовом подумала о девушках из Администрации, смотревших на нее свысока. …Сегодня это вы ничего сделать не можете. Но мы – мы кое-что можем. Толкая тяжелую тележку – хотя везли они ее вдвоем, она все равно качалась – она направились к нужному отряду. Черный вход, которым они бездумно пользовались каждый день, казался вратами в другой мир. - Боеприпасы, сэр! – крикнула она, но шум стрельбы перекрыл ее голос. – Боеприпасы, сэр! Боеприпасы, сэр! Боеприпасы, сэр! – слегка истерично повторяла она, пока, наконец, один из бойцов не обернулся. Это был мужчина в возрасте с лицом, заросшим щетиной. - Девчонки, вы сами это привезли?! – Хотя он обращался к ним «девчонки», лицо у него было незнакомое. Наверное, он прибыл с подкреплением. - Все – все мужчины заняты – так что мы… - Спасибо, вы нам просто жизнь спасли! – Он повернулся к находившимся снаружи бойцам и крикнул: – Эй! Патроны прибыли! Идите разгружать! Мужчины подбегали один за другим, брали коробки с амуницией и выносили на улицу. - Мы… помогли? - Шутишь? Конечно! – подтвердил небритый мужчина. Нономия обняла свою соседку и опустилась на землю. Грохот стрельбы заглушал ее плач; она и сама себя не слышала. - Возвращайтесь на свою позицию! Сейчас вы помогли, но все еще не закончено! Взбодрившись от этого крика, Нономия с соседкой побежали на свою позицию.

В половину девятого наступление Специального Учреждения перешло в буйство. - Похоже, от атаки на библиотеку они отказались, – пробормотал Комаки, наблюдая за битвой с крыши. Солдаты, нападавшие на библиотеку, теперь собирались у музея. Более того, предупредительные выстрелы двух снайперов давно уже не отпугивали врага. Комаки и Тедзука потеряли счет тому, скольких людей подстрелили. - Отряд снайперов на крыше вызывает Командира Генда. Похоже, Специальное Учреждение Развития решило прорываться вперед любыми средствами. Предупреждающие выстрелы их больше не сдерживают. – Комаки обвел холодным взглядом окрестности и продолжил. – Похоже, они отказались от прямого наступления с использованием транспорта в качестве щитов. Солдатов, расположившихся у библиотеки, отзывают сюда. Кажется, они пытаются захватить наши окопы и использовать их для вторжения – их словно уже не волнуют собственные потери. - Собирайте щиты баллистической защиты! Если они не выдержат, укрепите их железными дисками или всем, что найдете! – тут же приказал Генда. – Используйте щиты, чтобы отбросить их! В то же время, лишайте их боеспособности! Стреляйте без колебаний с близкого расстояния! На первом месте стоит снижение боеспособности противника и защита ваших собственных жизней!

Они как раз собирали щиты для баллистической защиты, когда Додзе сказал ей: - Касахара, иди внутрь. - Нет, – немедленно отозвалась она. - Касахара. – Вероятно, умоляющие нотки в его голосе появились из-за недавнего приказа Генда. На первом месте стоит защита ваших собственных жизней. А значит, враг больше не собирался соблюдать правила боя – особенно, правило не стрелять на поражение. Возможно, это правило было лишь самообманом, но между стрельбой на поражение и с целью ограничить боеспособность противника разница была. - Я – Ваш связной, инструктор Додзе. Чем бы битва ни обернулась, я пройду ее с Вами до самого конца. В любом случае, в бою от меня, пожалуй, больше толку, чем от ребят из Мито. - Идиотка, – выпалил Додзе, сдаваясь, а затем повернулся к отряду, которым командовал. – Мы будем защищать третью траншею! Используете щиты, чтобы ее закрыть! И осторожнее с вражескими солдатами, пытающимися через автобусы перелезть! Сцена была настолько ужасной, что Ику хотелось схватить одного из солдат Учреждения и спросить, почему они так упрямо рвутся в бой. Противники дошли до стены из щитов Сил Библиотеки, врезались в нее и продолжили стрелять. Иногда за щитами взлетали фонтаном брызги крови – наверное, из-за сжатия с двух сторон. Силы Библиотеки разработали щиты, позволяющие сдерживать толпу (а бойцы Учреждения сейчас больше всего именно толпу напоминали), но, судя по тому, что Ику видела в рядах противника, неудивительно, если кого-то, в итоге, до смерти задавит этим жутким давлением. Фактически, их тела создавали безопасный буфер между Силами Библиотеки и солдатами Учреждения. И все же, остальные отряды Учреждения Развития не прекращали напирать. Их лица, перемазанные кровью, опухли до неузнаваемости. Они оказались прижаты к щитам своими же товарищами из Учреждения и дергались из-за движения вокруг. Увидев их расквашенные лица через прозрачные щиты, Ику внезапно растеряла всю выдержку и ее стошнило. Она сомневалась, что они до сих пор живы – а если и живы, это ненадолго, если их прямо сейчас не заберет скорая помощь и не отвезет в реанимацию… Пожалуйста, пожалуйста, просто сдайтесь. Разве эти люди не ваши братья по оружию? Как вообще захват произведения искусства может, стоит смерти ваших братьев? Знаю, вам оно неприятно, но каждый человек и организация иногда сталкивается с критикой. Я понимаю, что вы чувствуете, видя надругательства над этой формой – но ведь и вы ухватились бы за возможность растоптать нашу форму, верно? Ее рвало до желчи, затем она внезапно заметила попавшую в поле ее зрения тень. Ее источник находился на крыше одного из автобусов Спецназа – группа мужчин, забравшихся наверх… - СТОЯЯЯЯЯЯТЬ! Ику встала на колени, вытащила свой автомат из-за нагрудного ремня и нажала на курок, пуская очередь вдоль крыши автобуса. Должно быть, всем им она попала в грудь, потому что противники дружно падали назад за автобус. Ей не хотелось разводить сопли из-за первой в ее жизни стрельбы по людям, но, стоя на коленях, она не могла остановить катившиеся по ее щекам слезы. Она стреляла, пока не закончились патроны. Пора было перезарядить обойму. Может последовать новая волна. Все еще стоя на коленях, Ику пыталась зарядить свой автомат. Хотя сейчас уже это действие было доведено до автоматизма, ее так сильно трясло, что она не могла вставить обойму. - А?.. Почему… Брось… Влезай, влезай, влезай, влезай! Чья-то рука протянулась вперед и забрала у нее автомат. Подняв взгляд, она обнаружила, что это Додзе. Он быстро зарядил автомат и вернул его хозяйке. - Верный глаз, – произнес Додзе и обнял ее. Ику знала, сделал он это, чтобы ее успокоить, ничего больше. Только в его объятиях она поняла, как сильно ее трясло. - Комаки вызывает отряд Додзе. Солдаты Учреждения, по которым стреляла Касахара, отступают. Признаков второй волны не наблюдается. Ику осознавала, что Комаки, с высоты наблюдавший за полем боя, сообщил это, чтобы заверить: своих врагов она не убила. На них были бронежилеты, а ее автомат был заряжен легкими патронами – наименее опасная комбинация. По крайней мере, они были в куда лучшем состоянии, чем солдаты Учреждения, из-за которых Ику стошнило. Но дело было не в этом. Когда Ику стреляла, чтобы их остановить, ее мысли заполняла лишь инстинктивная потребность убить их до того, как они убьют ее.

Наконец, в девять часов зазвучала сирена. Специальное Учреждение Развития отступило, словно морской прилив. И так же, как морские волны оставляют после себя на пляже обломки, они оставили тянувшуюся за ними шлейфом атмосферу глубокой неприязни. Что касается солдат, зажатых между двумя силами, то ли живыми, то ли нет, их товарищи утаскивали их прочь, схватив за ногу или руку. Выставка должна была открыться в девять, но Силы Библиотеки уговорили префектуру отложить открытие на полчаса, чтобы почистить и восстановить пострадавшую от битвы территорию. От Ику в этот период не было почти никакой пользы; она просто сидела молча рядом с Додзе, по ее лицу катились слезы. - Со всеми так, когда они впервые в человека стреляют. - Врете, – ответила Ику, отмахиваясь от попытки Додзе успокоить ее. – С Тедзука такого не было, когда он выстрелил в солдата Учреждения во время первого рейда. - Ты и так разволновалась, впервые увидев масштабную битву. Ты, может, и не заметила, но многих стошнило при виде лиц в первых рядах отряда Учреждения. Взрослых мужчин стошнило раньше, чем тебя. О, инструктор Додзе заметил, что меня вырвало… - Спасибо, сэр. - За что? - За то, что не обращаетесь со мной по-особому. - Спасибо тебе , – сказал Додзе, со звонким стуком положив ей на голову руку. – Когда ты сказала, что пройдешь со мной битву до конца, потому что ты мой связной… С этим я тягаться не мог. Не мог тягаться? Что это значит? Ику подняла голову, на ее лице читалось недоумение… - Тебе незачем понимать, – произнес он, снова толкая ее голову вниз.

* * *

Специальное Учреждение Развития, может, и отступило, но история на этом не закончилась. Почти сразу территорию музея начали окружать, транслируя враждебные послания, грузовики с громкоговорителями, принадлежавшие сторонникам Закона о Развитии. Они не желали давать Силам Библиотеки ни секунды передышки после боя. А затем, окружая «Свободу», работу, которую они только что закончили защищать, выбежали ни кто иные, как «Общество Непротивления», хотя бегать в музее было запрещено. Вел их Такемура, бесспорный президент общества. Учитывая события в день прибытия Спецназа и роль общества в развитии предрассудков библиотечного мира Ибараки, неудивительно, что их встречали повсеместно нахмуренные лица тех, кто только что закончил сражаться. Обида местных солдат из Мито была особенно сильной, так что Спецназ Библиотеки вынужден был встать между двумя группами. - Как вы смеете брать эту… эту выставку, символ искусства, и превращать ее в кровавое побоище! – обвинил их Такемура, в чьем пронзительном голосе звучал праведный гнев. – Вы видели солдат Учреждения, которых утаскивали прочь? Они, может, и ваши враги, но при этом остаются людьми – как вы смеете наносить такие жуткие, тяжелые ранения?! Так вы искусство и культуру защищаете?! - Повторите это, когда и на раненых Сил Библиотеки посмотреть сходите, – прогремел Генда. Он даже не кричал, но все равно заглушил голос Такемура. Из-за ситуации в Мито местные Вооруженные Силы Библиотеки было плохо подготовлены к битве, и нескольких недель тренировок было мало. Они понесли тяжелые потери. Единственное, что отличало их от Специального Учреждения Развития – свои раны они получили не от своих товарищей, использовавших их как ступени во время всеобщей свалки. - Более этого, эти «жуткие ранения» нанесли другие солдаты Специального Учреждения, которые так рвались в бой с нами, что готовы были своих же топтать. Столкнувшись с такой яростью, мы должны были играть в пацифистов и отдать то, что нам было поручено защищать? Такемура, похоже, разволновался из-за давления со стороны Генда, потому что его голос звучал все более пронзительно. - Думаете, Вы какой-то герой, болтаете о справедливости, и при этом стреляете?! – закричал он. Ику сжалась за широкой спиной Генда, вцепившись в плечо Додзе. Она была так зла, что по ее лицу катились слезы. Когда она впервые в кого-то выстрелила, то, как выпущенные лично ею пули сбивали врага, ужасало. Просто нажимая на курок, она отправляла мужчин в полет с крыши автобуса. Кто стал бы изображать героя, стреляя? Силы Библиотеки не для того оружие использовали. Ику не знала, когда это случилось – изменения в стране начались еще до ее рождения – но в мире, в котором для борьбы с цензурой требовалось оружие… Мы больше не можем просто брать оружие и стрелять. - Очень благородная точка зрения, – вмешался чей-то голос – не пронзительные интонации Такемура, но глубокий, властный знакомый голос. Все дружно обернулись на его звук и обнаружили губернатора префектуры в сопровождении секретарей и служащих. Выглянув из-за спины Генда, Ику разглядела среди них Кацухиро. - Интересно, почему Вы не поделитесь своим мнением с Комитетом по Развитию СМИ и его сторонниками? Они явно проводят и восхваляют цензуру с претензией на героизм! Вы говорите так, будто вся историческая ответственность за развитие конфликта из-за цензуры лежит на Силах Библиотеки, и это после того, как они сделали нам одолжение, защитив искусство и собственность префектуры! Такемура и «Общество Непротивления», понятное дело, не ожидали появления губернатора префектуры, и потому вздрогнули от его слов. - Никто не возьмет в руки оружие добровольно, если выстрелы из него несут раны или смерть другому человеку. Силы Библиотеки пачкают свои руки, чтобы этого не пришлось делать нам. Хотите вместо них руки запачкать? Если нет, у вас нет права нападать на них! В следующий миг Ику поняла, что рука Додзе обхватила ее поверх бронежилета, поддерживая. Что бы ни произошло в реальности, в своей голове Ику убила тех, кто пытался ее атаковать, спустив курок. Теперь на ее руках была кровь. Слова губернатора о запачканных руках были резкими, но несли в себе спасение. Значит, кто-то понимал причину. А зная, что понимающие люди есть, Ику готова была пачкать руки столько раз, сколько потребуется. «Единственное место, где борцы за справедливость сражаются на прекрасном чистом фоне – это книга. В реальной жизни никто не расчистит тебе дорогу. Если не готова запачкаться, тебе стоит бросить свои мечты стать борцом за справедливость». Ей вспомнились циничные слова Шибасаки. Но даже цинизм Шибасаки был слишком мягким. Силы Библиотеки запачканы не грязью. Это кровь… Губернатор, тем временем, продолжал говорить. - Или вы хотите встать перед этой работой и не уступать цензуре даже перед лицом смерти? Хотите, чтобы ваша смерть стала для общественности «тревожным звоночком»? Если так, пожалуйста, нападайте на этих мужчин и женщин, рисковавших своими жизнями для окружной художественной выставки и уничтожаемой цензурой культуры! Станет ли это шансом… Возможность проверить «Общество Непротивления» появилась в тот же миг. - С ДОРОГИ! – звучный голос губернатора перебил дикий выкрик, а затем… Длинная пулеметная очередь пронзила небо, и вперед выбежали двое молодых мужчин с автоматами. Такемура вместе с остальным «Общества Непротивления» разбежались, словно крысы, в спешке отталкивая губернатора и его свиту. Гневный выкрик Генда прорвался сквозь хаос: - Всем лечь! – Члены Сил Библиотеки упали на землю машинально. Додзе вдобавок еще и закрыл собой Ику. – Губернатор, все, оставайтесь на своих местах! Не вставайте! – кричал Генда. В одиночку он встал перед противниками. – Призовая работа, на которую вы нацелились, прямо позади меня! Стреляйте, если осмелитесь! Хотя доказательств этому, как правило, не находилось, для Специального Учреждения было обычным делом после провала миссии пытаться добиться своего, используя в качестве пешек членов экстремистских группировок. Несколько секунд двое мужчин дрожали в нерешительности, но затем… - ААААААААГХ! С нелепым криком они пустили пулеметную очередь. Каждый щелчок означал еще одну летящую в Генда пулю. - Командир Генда! – Ику инстинктивно попыталась встать, и Додзе заставил ее опустить назад на землю. – Нет! Командир!.. – Если он будет стоять под этим дождем из пуль… - Не двигайся! – закричал ей в ухо удерживавший ее Додзе так громко, что у нее чуть барабанные перепонки не лопнули. – Если поднимешь голову, ее оторвет! Ику распласталась на земле. То ли потому, что он знал ее характер, то ли просто предвидел, что она сделает, Додзе накрыл ее собой, а значит, его тело было выше над землей, чем ее. Наконец, в автоматах закончились пули. Когда все дружно подняли головы взглянуть на Генда, тот напоминал красного демона, окрашенного алым. Генда смотрел на своих противников. - И это все? – спросил он с широкой ухмылкой – а затем с грохотом упал вперед. - Командир Генда! Когда все, и Спецназ в особенности, бросились было к Генда, нападавшие закричали «Не двигаться! У нас еще оружие есть!» и вытащили из-за ремней пистолеты. Хотя толпа бойцов Сил Библиотеки замерла, наполовину поднявшись, стреляли они в призовую работу – «Свободу». Выстрелов было пять, прозвучали они тише, чем автоматные. Четыре из них пуленепробиваемое стекло выдержало, но от пятого по поверхности побежала паутина трещин. Вероятно, установленная музеем защита автоматную очередь не выдержала бы, но от последней атаки ее защитила. - Взять их! – закричал Огата, замкомандира, и один за другим члены Спецназа бросились к противникам, уложив их на землю. - Командир! – Комаки первым оказался у Генда. Остальной отряд Додзе, вместе с другими отрядами, быстро окружили его. Ику с силой закусила свою руку. Она знала, что может лишь плакать или кричать, а Генда это не спасет. Ей оставалось только наблюдать вместе с остальными членами Спецназа и не доставлять неприятностей, так что в итоге она прикусила руку до крови. - Многочисленные ссадины на голове, бронежилет пробит в трех местах, пули до сих пор внутри! Множество пуль задели, прошли насквозь или застряли в его конечностях! Считая торс, предположу, что он был ранен в двадцати двух местах! – сообщил Комаки. Тедзука тут же доложил: - Скорая уже в пути! - Принесите все жгуты, что у нас есть! И сообщите, если у вас группа крови, как у командира – у него первая! – это был уже Додзе. После этого Ику уже не могла никого различить в шуме голосов. Он продолжала кусать свою руку, пока не поняла, что кое-что все-таки может сделать. Отделившись от толпы, Ику подбежала к губернатору префектуры и его сопровождающим, наблюдавшим за происходящим слегка со стороны. - Никто не ранен?! – Она с первого взгляда поняла, что никто, но обязана была спросить. - С нами все в порядке, лишь пару царапин получили, когда нас та группа распихала. Как ваш командир? - В критическом состоянии – он потерял много крови… – Это она сказала губернатору, а затем повернулась к Кацухиро. – Отец, пожалуйста! – взмолилась она. – У Командира Генда первая группа крови; можешь устроить сбор крови среди присутствующих с такой же группой? В него больше двадцати выстрелов сделали, уверена, ему требуется серьезная операция!.. - Касахара-кун, – обратился к Кацухиро губернатор. – Организуй перевод Генда-сана в больницу Красного Креста, с первоочередным приоритетом. Детали оставляю на тебя. - Да, сэр. Вероятно, из уважения к Кацухиро и Ику, губернатор префектуры произнес «Посетим выставку в другой день, когда сможем это не спеша сделать» и ушел вместе с остальной своей свитой. Кацухиро вытащил свой мобильный и начал совершать звонки. Он договорился на счет больницы. Проверил запасы банка крови. Уточнил необходимое количество крови. Узнал, сколько крови на переливание мог сдать Спецназ. Все это он сделал в мгновение ока. Если бы кровь сдавал только Спецназ, пожертвуй каждый из них по 400 кубиков, этого бы и близко не хватило. В конце он договорился, чтобы три передвижных установки для сбора крови поставили перед офисом правительства префектуры, и еще две у ратуши, призывая к срочному содействию всех чиновников. Когда Ику попыталась сказать «Спасибо, отец», Кацухиро крепко обнял ее, впервые за десять с небольшим лет. - Тебе спасибо. Ты и Силы Библиотеки показали мне свою решительность. Обещаю придти до конца выставки и посмотреть на «Свободу», работу, которую ты защищала вместе с остальными. После этого Кацухиро ушел на работу, не оглядываясь.

- Командира Генда примут в больницу Красного Креста. Запасов банка крови и донорской крови Сил Библиотеки не хватит, но правительство префектуры сделает все возможное, чтобы набрать нужное количество, – доложила Ику слишком взволнованная, чтобы говорить ровным тоном. Она подарила Спецназу первый лучик надежды после того, как Генда увезли на скорой. - Ты попросила своего отца? – спросил Додзе. Ику наклонила голову набок, вспоминая, как все прошло. - Я подошла к нему попросить о помощи с его работы, а губернатор сказал ему все устроить. - Смелости тебе не занимать. Никто из нас не смог бы этого сделать. Так что спасибо тебе, пытался сказать он. Хорошо, что ты была здесь. - Это… лишь потому, что мой отец работает у губернатора. - Тем не менее. Открытие выставки вновь отложили, теперь до полудня. Видимо, посетители ожидали некоторого хаоса в первый день, так что жалоб было мало. Перед этим необходимо было достать «Свободу» из треснувшего контейнера и переставить в новый, а так же убрать следы битвы. И лучше посыпать землей следы крови Командира Генда, иначе посетителей удар хватит, отстраненно подумала она. Ику заметила, что членов Сил Обороны кругом меньше стало, и спросила об этом Додзе; он сказал, что те, кто мог сдать кровь, вернулись на филиал базы, чтобы оттуда поспешить в больницу. Они выжидали, готовые выехать сразу, как только узнают, в какую больницу ехать, и, благодаря объявлению Ику, уже были в пути. - О! У меня тоже первая группа, мне надо идти… - Забудь, – сказал ей Додзе. – Твое лицо белое как простынь. У тебя почти наверняка анемия; если пойдешь, тебя назад отправят после медосмотра перед забором крови. Наш отряд кровь сдать не может, но нам кучу других дел сделать надо. Уборка только началась, и нам предстоит составить адекватное расписание дежурств охраны для тех, кто еще остался здесь. - Командир ведь выживет, да? – спросила Ику. Это была почти мольба. Додзе обхватил ее за плечи и стиснул, словно не мог сдержать требующих выхода эмоций. Так она поняла, что Додзе тоже необходимо было верить в выздоровление Генда. - Не знаю. Нам остается лишь свою работу выполнять. Додзе отпустил ее плечи и быстро пошел прочь. Ику пришлось нагонять его трусцой.

* * *

Для примерно двадцати тысяч посетителей выставки были напечатаны проспекты. Они хранились на складе в Окружной Библиотеке, и в нужное время их должны были достать и ежедневно доставлять в музей. Во время героической битвы, бушующей вокруг призовой работы «Свободы» - и драматического нападения сторонников Закона о Развитии, повергшего музей в хаос – один человек посетил этот склад. Это была Сугахара, директор Окружной Библиотеки Ибараки. Сугахара, которая, казалось, после прибытия Спецназа побледнела, но давать отпор не собиралась, тайком пронесла на склад прозрачную пластиковую канистру. «Мы хотим, чтобы Вы, как ответственная за эти неприятности, оставались в своем кабинете. Больше нам от Вас ничего не надо». Это было единственной просьбой старшего офицера Сил Обороны к ней, как к последней инстанции в библиотеке. Это было равноценно заявлению, что теперь власть Сугахара признается лишь формально. Сугахара сидела в своем пуленепробиваемом кабинете. Она не спрашивала, как идет битва или что случилось со «Свободой». Во время битвы на смерть никто не озаботился проинформировать Сугахара, раз она не потрудилась взять на себя более активную роль. Для Сугахара заявление Генда, которое он сделал по прибытии Спецназа, было более важной проблемой, чем какая-то работа под названием «Свобода». «Вступив в должность, Вы создали настолько критическую ситуацию, что потребовался весь Спецназ, чтобы взять ее под контроль. Мне было бы крайне интересно взглянуть на данные по количеству книг, которые библиотека смогла защитить до и после Вашего назначения. На филиале базы развилась искаженная система, особенно Ваш обычай отказывать командующему филиал базы, Старшему Офицеру Библиотеки Второго Класса Сил Обороны, в равном Вам положении при разногласиях». Генда доложил в штаб все, что сумел разузнать об искаженных обычаях в Мито, а затем пришел к Сугахара с такими заявлениями. Она неохотно собрала данные по объемам цензуры; они явно показывали, что число запрещенных и изъятых книг резко возросло с момента ее вступления в должность директора. «Защита культуры с помощью оружия противоречит демократии», – говорил ей Такемура и остальное «Общество Непротивления». Когда они связались с ней и высказали свои доводы, ее расчетливость вынудила ее согласиться, потому что Сугахара не хотела брать на себя ответственность за потери во время рейдов, но она так же искренне верила в благородство их философии. Но собранные Сугахара данные выставляли ее неудачницей, которая быстро согнулась под давлением цензуры. Предположительно благородная система, созданная ею, теперь лежала в руинах. А Такемура и остальные, проповедовавшие эту благородную философию, больше не искали встреч с Сугахара теперь, когда ее карьера висела на волоске. И это после того, как они говорили вначале «Давайте вместе посадим семя непротивления». После их рассказов о блестящей идее сотрудничества гражданского движения и библиотечного мира Ибараки. Сугахара предстояло в одиночку бороться с этим профессиональным кризисом. Чиновницы, которых она называла своими соперницами, скоро уйдут слишком далеко вперед, чтобы догнать их. Давление исходило со всех возможных сторон, и Сугахара достигла своего предела. - …все будет хорошо, если у нас не останется сомнительных материалов, – бормотала себе под нос Сугахара, снимая крышку с пластиковой канистры у нее в руках. – Все будет хорошо, если у нас не останется сомнительных материалов… Все будет хорошо, если у нас не останется сомнительных материалов… Иначе… - Моей карьере конец… Моей карьере… Моей карьере… Моей карьере… На библиотеке не было ни единой царапины, пока она истязала себя во имя непротивления. А теперь, решившись лишь на одну битву с цензурой, она превратилась в поле боя. Пока здесь хранится эта гора буклетов, они придут, чтобы ворваться и осквернить библиотеку. И кому же придется платить за ремонт? Кому же придется брать на себя ответственность за жертвы? Сугахара начала с ближайшей коробки и продолжила по порядку, выливая содержимое пластиковой канистры. Осторожно. Осознанно. - Прошу прощения, но что Вы делаете? – спросил мягкий голос, пытаясь не провоцировать Сугахара. Обернувшись, она обнаружила Старшего Офицера Йокота, командующего филиалом базы. - Разве не очевидно? Принимаю меры, чтобы библиотеку еще больше не опозорили. - Пожалуйста, прекратите, – произнес Йокота все тем же мягким голосом, шагая к Сугахара. – Такие действия опозорит библиотеку. Особенно в исполнении ее директора. - Вы видели , какие ужасные вещи случились с библиотекой, когда она хоть раз цензуре отпор дала? Знаете, все оставшиеся проспекты здесь хранятся. На кого, по-вашему, ляжет ответственность за дальнейшие жертвы или урон?!.. Не подходите! – закричала она, замахнувшись на него пластиковой канистрой и облив находившейся внутри жидкостью. В комнате и так уже висел насыщенный запах керосина, такой привычный зимой. - Пока Вы боритесь с цензурой, никто не повесит на Вас ответственность! Но если Вы склонитесь перед цензурой и уничтожите материалы, которые обязаны защищать, то совершите ошибку, которая Вас всю жизнь преследовать будет! – отчаянно закричал Йокота, пытаясь дать Сугахара последний шанс на спасение. Но это лишь разозлило ее. - Замолчите! Все будет хорошо, пока мы цензуре не сопротивляемся! Сугахара щелкнула зажигалкой, которую держала. Все залитые керосином поверхности покрылись огнем. Огонь пробежал оранжевой линией, пока… не достиг Йокота, тоже облитого керосином. Его крик напоминал вой раненого зверя. Йокота, упавший на пол, корчившийся в попытках потушить пламя. Резкая вспышка оранжевого. Жар. Осознание того, что она совершила нечто необратимое, наконец-то подтолкнуло Сугахара к действиям. - А-а… – Приглушенно вскрикнув, она выбежала, спотыкаясь, со склада. Зазвучала пронзительная противопожарная сигнализация, несколько членов Сил Обороны выбежали с другого конца коридора. Учитывая валивший со склада густой дым, разобраться в ситуации было нетрудно. - Огонь! Проспекты горят! - Там кто-то есть! Не в силах даже узнать в охваченной пламенем дергавшейся фигуре Йокота, один из членов Сил побежал за огнетушителем на щите в коридоре. Он залил горящую фигуру, и из облака пены проступили очертания мужчины, лежавшего лицом вниз и закрывшего голову руками. - Командующий Йокота?! Хотя никто из них не понимал, как такое могло произойти с Йокота, кто-то вызвал по рации подмогу из медпункта. - На складе с проспектами случился пожар, Командующий Йокота получил серьезные ожоги! Вызывайте скорую! В то же время, кто-то закричал, требуя носилки. Если бы они понесли его сами, вероятно, его собственный вес еще больше усугубил бы раны – но поблизости не оказалось ни носилок, ни пригодной замены. Огонь на складе поднимался все выше, вырываясь через открытую дверь и поглощая кислород. - Я его на спине понесу! Поднимите его! – крупный боец нагнулся, и несколько человек подняли Йокота на его широкую спину, вынеся с горевшего склада. – Я отнесу его в медпункт, – сказал он спеша прочь. Даже если это усугубит ранения Йокота, лучше было отнести его в медпункт, где его смогут быстро загрузить в скорую, чем оставлять рядом с огнем. - Почему тушители не работают?! Установленная в каждой комнате библиотеки азотная противопожарная система даже не пикнула. Один из солдат Сил бросился в огонь и нажал на ручной переключатель на стене, а затем выбежал из комнаты, кашляя. - Плохо дело, какие-то неполадки! Центральная система контроля, словно в тестовом режиме работает! Мужчина с рацией в руке тут же подключился к общему каналу и закричал: - Все, кто рядом с пультом управления центральной системой контроля! Отключите тестовый режим тушителей! На складе пожар, а тушители не работают! - Я тоже пойду, просто на всякий случай! – уверенный в своей скорости боец побежал к пульту управления. Тогда все внезапно заметили женщину в броском платье с цветочным узором, которая медленно удалялась прочь. - Вы! – Один из членов Сил Обороны дернул Сугахара за воротник. – Как Вы смеете повторять ужасы Хино! Еще и директор библиотеки!.. Отключенная противопожарная система и подстроенный пожар; слишком похоже на прием, использованный во время «Кошмара в Хино». Непростительная жестокость тех, кто собирался опустошить библиотеку. - Я-я просто – просто пыталась защитить библиотеку… – пока Сугахара лепетала оправдания, остальные бросали на нее презрительные взгляды. - Для Вас все кончено. В другой раз они бы, может, и позлорадствовали из-за ее краха, но вызванная ею катастрофа была для этого слишком мрачной. Поджог и попытка убийства. В соответствии с этим приговоров, Сугахара полностью игнорировали. Через пару минут заработали тушители. В итоге, пожар оказался небольшим и едва повредил склад, но он почти полностью погубил проспекты. Было очевидно, что до конца выставки их не хватит. В итоге, Сугахара преуспела в своем желании избавить библиотеку от «опасных материалов». Библиотеке оставалось лишь порадоваться, что остальные ее фонды едва избежали ущерба, поскольку склад освободили для проспектов.

Йокота, как и Генда, доставили в больницу Красного Креста. Он сказал лишь одно, со стонами, словно ему кошмар снился: «Вы изначально не подходили на роль директора Окружной Библиотеки». Позже эти слова украсили первую страницу местной газеты, убийственное обвинение в адрес Сугахара и кадрового отдела префектуры, назначившего ее.

* * *

Долгий, долгий день открытия художественной выставки подошел к концу, и девушки из Сил Обороны вернулись в свое общежитие. Их встретили предполагаемые лидеры компании из Администрации. - Эй… Мы хотим кое-что сказать. - Ага, что? Мы чертовски устали, давайте быстрее, – сказала Ику, стягивая ботинки. Остальные девушки тоже начали шнурки развязывать. - Теперь девушки, не состоящие в Администрации, могут свободно пользоваться столовой и остальным, ясно? Такая формулировка заставила Ику, сильно уставшую и телом, и разумом, полностью потерять контроль над собой. - Какого черта? – Сидя в проходе, она смерила злобным взглядом девушек из Администрации. Стальной блеск ее глаз заставил их сжаться от страха. – «Можете свободно столовой пользоваться»? Это должно было стать извинением? Если да, разве вы передо мной извиняться должны? Кому вы докучали, вступив в сговор с директором Сугахара? Освежить тебе память, дрянь ? – Ику поднялась. Девушки шагнули назад. С каждым словом они боялись все сильнее. Ику с каждым словом говорила все грубее. – Начнем с того, что столовая, ванны, новые стиральные машины и прочее дерьмо предназначены для справедливого использования! Если пытаетесь загладить свою вину за идиотскую систему, которую вы решили увековечить, вы извиняетесь чертовски неверными словами перед чертовски не тем человеком! - Касахара-сан! – В Ику вцепилась Нономия, останавливая ее. – Это наша битва. Мы сами выскажемся. - …ага. Ты права. Прости. Нономия повернулась к девушкам из Администрации. - Мне не хочется думать, что вы пошли на эту попытку примирения из-за того, что случилось с директором Сугухара. Но не забывайте, пожалуйста, что вы сделали достаточно, чтобы вызвать подобные подозрения. Или что вы создали иерархию, основанную на рабочих обязанностях. Отныне Силы Обороны и Отдел Снабжения могут свободно и на общих основаниях пользоваться удобствами общежития, в порядке живой очереди. Никакого особого отношения нам не нужно. Это просто создаст еще одну извращенную иерархию. Хотя, – произнесла Нономия со слабой улыбкой, – какое-то время между нами может царить… напряжение, так что лучше бы нам лишний раз не сталкиваться. Нономия стала почти другим человеком по сравнению с вечно извинявшейся девушкой, какой запомнилась Ику. - Мы так же пока не хотим слышать ваши извинения. Многие наши товарищи, начиная Старшим Офицером Генда и Старшим Офицером Йокота, серьезно пострадали, и мы не хотим тратить энергию на извинения за подобные глупости. Просто относитесь к нам как к обычным соседкам. Большего мы не просим. Речь Нономия была великолепна. Возможно, пережитая сегодня битва придала ей смелости. - Я верю, что однажды неприязнь между нами пропадет, но одним лишь извинением все не исправить – наши чувства не настолько просты. А лесть вызовет лишь еще большую враждебность. Пожалуйста, относитесь к нам нормально. Я им больше не нужна. Оставив свои боевые ботинки на обувной полке вместо того, чтобы забрать их в комнату, Ику улыбнулась себе под нос.

* * *

И операция Генда, и операция Йокота прошли условно успешно, но оба они оставались в коме. Тем не менее, никто не осмеливался вслух спрашивать, выкарабкаются ли они. Всем, кто их знал, действительно хотелось выразить свою тревогу словами, но обсуждение таких тем с остальными казалось искушением судьбы, так что Спецназ, по крайней мере, обсуждал только новости о состоянии Генда. Новости эти приходили от Орикучи, в первый же день примчавшейся из Токио, чтобы заботиться о Генда. Жест был настолько удивительным, что даже Ику против воли поняла: между ними особая связь. На Сугахара же завела дело полиция. Вероятно, сообщения в новостях о жестокости первого дня выставки парадоксальным образом привлекли новых посетителей, потому что в последующие дни их было больше, чем в предыдущие десять лет. Ику стояла в охране, когда наступала ее смена, но, словно очередь на открытие нового тематического парка, людская волна набегала утром и не рассеивалась до вечера. Ее отец и брат тоже посетили выставку, но пока они не находили и не звали ее, Ику даже не замечала, что они там были.

Вечером третьего дня Йокота пришел в сознание. Заведующая общежитием объявила об этом непривычно веселым тоном посреди ужина, так что Нономия и остальные разразились радостными криками – пока не вспомнили о присутствии Ику и не приглушили свои голоса. Генда все еще лежал в коме. - О, пожалуйста, обо мне не волнуйтесь! – поспешно замахала руками Ику. – Это ведь здорово, правда? Здорово – я тоже рада! То есть, есть Старший Офицер Йокота в порядке, значит, он точно и Командиру Генда путь к здоровью укажет, так что они оба домой вернутся. - Слава Богу… – Кто-то начал по-детски всхлипывать, доведя до слез и всех остальных. Притворившись, что разделяет всеобщие слезы радости, Ику тоже плакала. Пожалуйста, пожалуйста, пусть Командир Генда выкарабкается. Он большой, шумный, сумасшедший и полный грязный приемчиков, но пока он наш командир, мы чувствуем, что все получится. Пожалуйста, пусть хоть на день раньше, но пусть он очнется быстрее. Пожалуйста, пожалуйста, пусть Старший Офицер Йокота и правда поможет Командиру Генда вернуться. Желая побыть немного в одиночестве, Ику не пошла в ванну вместе со всеми. Какое-то время она сидела в своей комнате, уставившись на мобильник и размышляя, можно ли позвонить без особой на то причины, а затем набрала номер Додзе. - Что случилось? – Как обычно, его голос звучал так, будто он сразу готов приступить к действиям. В этот раз Ику засмеялась. - А я Вам звоню, только когда что-то случается? - С точки зрения статистики, да. Под притворно резким тоном голос Додзе дрогнул. - Похоже, – начала она – Старший Офицер Йокота пришел в сознание. - Я слышал. Это хорошие новости. - Командир Генда… – Ее голос звучал приглушенно из-за слез; с трудом она набрала как можно больше воздуха. – Командир Генда теперь в любую минуту очнуться может. - …Ага. Я в этом уверен. Ему понадобилась небольшая пауза, чтобы собраться с силами и ответить так решительно. Осознав это, Ику уже не могла больше храбриться. - Вы правы. – Из ее горла вырвался детский всхлип. Из-за почти суеверных опасений никто не смел обсуждать, поправиться ли Генда. На самом деле, она тревожилась и волновалась на этот счет. Ей действительно было необходимо услышать от кого-нибудь, что все будет хорошо. Но всех терзала такая же неуверенность, и никто не мог выразить свою тревогу словами. Мужчины находили выход своим волнениям в усердной работе, чтобы им не стыдно было показаться Генда, когда он вернется. Из-за этого Ику было тяжело просто начать разговор. - Здесь все празднуют, потому что если Старший Офицер Йокота на поправку пошел, значит, Командир Генда не может не поправиться, он ведь намного крепче. - Нечестно, я тоже хочу там быть. – Здесь мне приходится изо всех сил стараться, чтобы не ранить чувства девушек, которые так стараются не ранить мои. И я рада, что Старший Офицер Йокота пришел в сознание, но так ужасно быть одной. – Хотела бы я праздновать вместе со всеми. - Ах… Прости. – Голос Додзе звучал немного мрачно, но теперь она понимала, что он просто смущен. – Слушай, все будет хорошо. Не сомневаюсь, что Командир Генда очнется. Знаешь, он же вечно безумства творит – в этот раз он просто слишком далеко зашел, так что ему на восстановление время потребуется. Повисло короткое молчание, а затем Додзе внезапно произнес: - …пум. Что это было? - Я только что слегка стукнул тебя по голове, прекращай плакать. Ику смеялась так долго, пока не начала задыхаться. - Н-не… нечестно, тот, кто всегда чертовски серьезен, не должен говорить такие глупости… И вообще, – она подавила свой смех и попробовала поддразнить его самым сладким своим голосом, – Касахара предпочитает, когда ее гладят по голове. - Сегодня услуг больше не оказываю. Вероятно, она обидела его своим смехом, потому что он произнес это ворчливо, прежде чем внезапно повесить трубку.

* * *

Не… - …поднимайте столько шума из-за мелкой царапины, идиоты… – простонал он, а затем его сотряс сильный кашель. - Генда-кун! – женский голос перебил его кашель, словно она уже успела к этому привыкнуть. - Где… я? - В больнице. Ты получил где-то двадцать три огнестрельных ранения, но… – Орикучи криво усмехнулась. – Но придя в сознание, ты первым делом своих подчиненных отчитываешь. Как обычно. - Экспонат? - Цел. Сейчас пятый день выставки. Твои подчиненные усердно работают. Так что расслабься и наслаждайся своим выздоровлением. Генда попытался пошевелить рукой и обнаружил, что не в состоянии этого сделать. Он понимал, сколько займет его выздоровление и реабилитация, и его уже от этого тошнило. Не сумев протянуть руку так далеко, как ему хотелось, он положил ее на колени Орикучи. - Прости, что тебе приходится на это смотреть. – По крайней мере, его рот начинал его слушаться. Орикучи взяла лежавшую у нее на коленях руку – она была забинтована – и нежно сжала ее своими ладонями. - Я была рядом во время кучи твоих опрометчивых фокусов. Конечно, я и сейчас приехала. А затем Генда увидел то, чего не видел после их расставания десять лет назад – по щеке Орикучи покатилась слеза. - Ну что за ерунда, знаешь же, я не люблю, когда ты плачешь. - Считай это наказанием за твою глупость, – сказала Орикучи, у которой из глаз текли слезы. - Брось, ты и правда считала, что я от такой мелкой царапины умру? Не глупи. - Большинство людей умерли бы. Не глупи. - Они оказались такими неумехами, что даже с близкого расстояния меня убить не смогли. - Что я хочу сказать, – Орикучи подняла голову, прекрасная даже в слезах. – Уходя, ты обещал, что если на свое шестидесятилетие я буду сидеть одна в красном чанчанко, ты сделаешь мне одолжение и женишься на мне! Ты это просто так сказал или всерьез?! О – она помнит. И собирается этим воспользоваться. Его лицо расплылось в невольной улыбке. Это не было ложью. И каждое слово он произнес всерьез. Но, возможно, лучше бы Орикучи посчитала это шуткой. - Когда тебе исполнится шестьдесят, оформим все официально? Возможно, было бы лучше, посчитай Орикучи и это шуткой, но она в ответ наградила его мрачным взглядом. - Для этого ты должен быть жив , – упрекнула она его.

«Не поднимайте столько шума из-за мелкой царапины, идиоты». Оперативное сообщение Орикучи о пробуждении Генда пронеслось среди Спецназа подобно лесному пожару, все встречали новость с улыбками даже чаще, чем со слезами. - Конечно, я буду шум поднимать! – У отряда Додзе был перерыв. Ику ударила кулаком по столу в комнате отдыха. – Он знает, как я изводилась тревогой в одиночестве в женском общежитии?! - Ну, очнувшись, он первым делом приказал нам не волноваться, – Комаки усмехнулся. - Наверное, он пока в отключке был, все время приказы раздавал, – добавил Додзе. Скорее всего, так и было. - Все отряды из Ибараки были просто потрясены, – поделился услышанным Тедзука. – Особенно выходцы из Мито, Командующий Йокота ведь такой тихий, вежливый человек. Женщины были тронуты, когда Йокота пришел в сознание, но даже в мужском общежитии наблюдались эмоциональные сцены. Там было полно мужчин, обминавших друг друга за плечи, ливших скупые мужские слезы и праздновавших хорошие новости. - Старшему Офицеру Йокота теперь, в основном, пластические операции на его ожогах нужны. Командиру Генда на полное восстановление три месяца потребуется, и, говорят, реабилитация полгода займет, – сказал Комаки. Ику нахмурилась. - Если все так плохо, почему мы смеемся, а не плачем, как бойцы Сил из Ибараки? - Различные нравы, наверное. - «Различные нравы», он говорит! И все? – удивленно спросила Ику. Додзе ответил непривычно обиженным тоном. - Ну, а как еще это назвать?! Он же не сидит сейчас тихо и послушно в больнице, хотя и очнулся недавно. Этот ублюдок никогда не слушает, и кому, по-твоему, придется бегать вокруг и уговаривать его вернуться в больницу или поберечь себя? Ты понимаешь, как мне трудно придется? - Ах, и правда, едва ли он кого-то кроме Додзе станет слушать, – согласился Комаки. - Я тебя тоже в этом поучаствовать заставлю! Комаки засмеялся и парировал выпад Додзе: - Он так делает, потому что любит, когда ты на него орешь. - Интересно, сможем ли мы удержать его в больнице до конца реабилитации – или хотя бы до полного выздоровления – в отчаянье пробормотал Додзе. Ику изо всех сил пришлось сдерживать смех, глядя на его предсказуемую угрюмость.

* * *

По словам отца Ику, ее мать, Тошико, похоже, тайком посетила выставку. «Благодаря ее росту и выправке, смотрится она неплохо – даже несмотря на эту одежду. Хотя, конечно, совсем не женственно», – напряженно произнесла она, стоя на кухне спиной к Кацухиро. Ику ее совсем не заметила. Должно быть, она проскользнула в музей, понаблюдала за работой Ику и тихо ушла домой. Пропасть между Ику и ее матерью была глубокой, но для ее матери сам визит был компромиссом, и Ику обязана была это признать. Наверное. Когда в последний день выставки разошлись все посетители, уличные экспонаты необходимо было занести на хранение в Музей Современных Искусств, после чего помощь Спецназа Библиотеки уже не требовалась. На следующий день они возвращались на Библиотечную Базу Канто. - Интересно, что случится с этим местом, когда мы уедем, – тревожно пробормотал Додзе, когда они с Ику вместе переносили картину в раме. Директор Окружной Библиотеки содержалась под стражей за поджог и попытку убийства, а командующий филиала базы до сих пор лежал в больнице в тяжелом состоянии. Ни на одну из двух должностей еще не выбрали приемника. Самым тревожным был тот факт, что влияние искаженных порядков Сугахара на библиотечный мир Ибараки до сих пор оставалось неясным. Когда они передали картину работникам музея, Ику потянула Додзе за рукав. - Не выйдете со мной на минутку? - Здесь еще хватает работы. - Большая часть уже сделана, так? Всего на минутку, – Ику потянула настойчивее, и Додзе неохотно последовал за ней.

Отвела его Ику в теплицу на территории филиала базы, где они с Тедзука как-то провели перерыв. Электричества там, похоже, не было, так что внутрь падал лишь тусклый вечерний свет. - Сюда, инструктор Додзе, сюда! Вспомнив, где они были, Ику подбежала к островку ярко-зеленых стеблей и уверенно присела на корточки. Додзе подошел и наклонился, глядя вниз. В вазоне выстроились ряды нежной, пышной зелени, листья складывались изящной решеткой, все ярко-зеленое. Наверное, их пора было пересаживать. Когда она видела их с Тедзука, растения отличались лишь ярким цветом и кружевными листьями. Сегодня они были почти в полном цвету. Большой желтый диск в центре обрамляли короткие белоснежные лепестки. Каждый цветок был не больше подушечки ее пальца. Маленький скромный цветок, совсем не броский. - Романов цвет, сэр. Долгий миг Додзе молча смотрел на простой изящный цветок. - Так вот он какой… Он в это время года цветет? - Его можно садить весной или осенью, но летнюю жару цветок не любит, так что, слышала, проще его вырастить, если осенью посадить. Вы еще не поняли? Она нетерпеливо ждала реакции Додзе, но о растениях и цветах он мало что знал, и потому не понял бы, не объясни она ему. - Кто-то в библиотеке выращивает романов цвет, тщательно изучил его и знает, как о нем заботиться. Смотрите, его уже пересаживать приготовились. – Рядом с вазонов был подготовленный распаханный кусок земли. – Наверное, кто-то знает, почему романов цвет на нашей эмблеме. Должно быть, каждый год его высаживают. В вазоне торчали садовые таблички, желтые и потрескавшиеся, на которые выцветшие слова «романов цвет» не раз обводили заново. Было ясно, что их много раз использовали. Возможно, тот, кто занимался цветами, был слишком ленив, чтобы новые таблички делать. - Кто-то в библиотеке знает значение «сила вовремя невзгод». Так что я уверена, что… - Хорошо, я понял. – Додзе грубовато, но слабо ткнул ее в голову, вероятно, заставляя замолкнуть. – Ты мне только через сто лет сможешь ободряющие речи толкать. А через сто лет мы разве живы будем? Но замечание Додзе казалось парадоксальным признанием того, что ее ободряющая речь возымела эффект, так что она ничего не сказала. Додзе встал. - Теперь осталось только чай попробовать. Найди подходящее место, когда мы в Токио вернемся, – сказал он и ушел. Он все еще помнит это обещание? В восхищении она не смогла сдержать улыбку, проступившую у нее на лице.

* * *

Хотя в женском общежитии по-прежнему царила немного напряженная атмосфера, доступ к удобствам приблизился к уровню справедливого. Ситуация должна была улучшиться на следующий год, когда появятся новые курсанты и многие вещи уйдут в прошлое. В день отъезда девушки из Сил Обороны во главе с Нономия спустились вниз проводить Ику. Уехать они должны были сразу после прощальной церемонии, которую устроил губернатор префектуры, высшие должностные лица местного правительства и начальство музея, так что это был их последний шанс поговорить лично. Огата вежливо, но твердо много раз отказывался от церемонии, но на него давили, пока он, наконец, не сдался. «Короткую! Как можно короче!», - взмолился он, на этом и порешили. - Касахара-саааан… – Нономия уже почти плакала. Так или иначе, они провели, близко общаясь, почти месяц, что делало расставание еще более грустным. Ику не хотела превращать свой отъезд в мрачное событие, и потому надела рюкзак и быстро встала. - Выше головы. Вас впереди ждет трудный путь, так что держитесь. Девушки из Администрации, как обычно, беспечно игнорировали Ику и остальных. Ику не хотела, чтобы кто-нибудь расплакался, учитывая враждебность между двумя группами. - И стрельба! Если еще хуже стрелять начнете, я вас с позором выгоню, так что тренируйтесь! Я и без того на гране! – закончила Ику громким веселым голосом и вышла из женского общежития, где провела так мало – или так много – времени, оставляя его позади.

Формально отец Ику присутствовал на церемонии, но они могли лишь переглядываться со своих мест. Она не помнила, как садилась в автобус. Все, кроме водителя, уснули мертвым сном, и даже водители во время поездки менялись чаще обычного. Это доказывало, насколько они были истощены. Спецназ вернулся на Библиотечную Базу Канто, где собрался на короткое совещание, а потом разошелся. Сегодняшний и завтрашний дни были выходными, так что, вернувшись в свою комнату, Ику сразу сняла форму и залезла в постель.

* * * Проснулась она, когда солнце уже полностью село, и в комнате царил мрак. По крайней мере, пока только что пришедшая Шибасаки не включила свет. - С возвращением! Ику смотрела на подругу, которую давно не видела, освещенную сзади лампой. Несмотря на освещение за спиной, она оставалась все такой же безупречной красавицей. - Брось, если так и будешь спать, столовая и ванная закроются. Вставай, вставай! Шибасаки потащила ее ужинать и мыться, а потом они снова вернулись в комнату. - Браво, – неожиданно серьезно произнесла Шибасаки, заваривая свой лучший черный чай. – Знаю, это было тяжелое время, во многих смыслах. – Конечно, были Генда и Синдо, раненный в руку, и остальные многочисленные раненые. – Похоже, Командира Генда через два месяца смогут в нашу местную больницу перевезти. - Вижу, ты совсем не изменилась… – Время перевода Генда, вероятно, еще не знал даже Огата, его заместитель. – Инструктор Додзе сказал, что хотел бы оставить его в другой больнице до конца реабилитации. Она упомянула имя Додзе, не подумав – а затем внезапно до нее дошло. Перед глазами все поплыло из-за слез. - Шибасакииии… Ику опустила взгляд на свои колени, пока по ее щекам тихо текли слезы. Выражение Шибасаки она не видела. Чисто гипотетически. Даже гипотетически просто представлять это было больно. - Прости, Шибасаки. Оказывается, я все-таки люблю инструктора Додзе. Она уже не могла сказать, что ей все равно. Если, гипотетически, ее соперницей была Шибасаки, эгоистичную, беспричинную ревность, вскипающую при мысли, что его у нее заберут, уже нельзя было отрицать. Она вынуждена была смириться с этим. - Ты наконец-то это признаешь? – сказала Шибасаки, успокаивающе гладя Ику по голове. – Ничего, я знала, что ты давно уже любишь инструктора Додзе. Когда Шибасаки произнесла эти слова вслух, они показались правдой – словно она и правда любила его давно. Словно новость от Тедзука Сатоши стала последней каплей, прорвавшей плотину. - Не волнуйся, этот мужчина прямо отказал мне, когда я ему встречаться предложила. То есть, обычно, когда красотка вроде меня к парню подходит, он хоть на секунду задумывается, верно? Я у тебя его точно не заберу. Ику слегка полегчало, а затем ей захотелось схитрить. - А как инструктор Додзе ко мне относится? - Я тебе не скажу, – твердо ответила Шибасаки. – Мне даже гадать не надо; я знаю. Иди и предъяви свои чувства на его милость; пусть каждое его слово и действие поднимут тебя на вершину и опустят на дно. Так ведь невинные барышни и поступают, верно? Жуть. В формулировке Шибасаки это звучало унизительно. - Влюбиться в человека, которого пытаешься нагнать – это классика жанра. Просто продолжай бежать; пока твои ноги проносили тебя через все проблемы на твоем пути. - Хорошо, – кивнула Ику, притягивая колени к груди. – Интересно, выросла ли я хоть немного? – пробормотала она, наполовину себе под нос. Шибасаки ответила честно: - Ты только что вернулась из своей первой крупной битвы без единой царапины – впечатляет, верно? Ни от кого не слышала, чтобы ты колебалась. - Что инструктор Додзе сказал? Ику не знала, был ли этот вопрос против правил, но Шибасаки наградила ее ответом. - Он сказал, что храбрости тебе не занимать. Величайший комплимент тебе с его стороны, нет? Щеки Ику беспомощно покраснели, и она спрятала лицо в коленях.

* * *

После завершения художественной выставки и отъезда их связь с префектурой Ибараки должна была оборваться. Но этого не случилось. На собрании высших чинов в кабинете главного управления Библиотечной Базы Канто лицо Заместителя Командующего Хикое с каждой минутой каменело все больше. - Разделить вину?! Инамине кивнул. - Глупости! – выпалил Хикое. – Библиотечная База Канто отправила туда весь Спецназ, спасла призовую работу и до последнего дня помогала охранять выставку! Благодаря этому Старшему Офицеру Генда полгода понадобиться, чтобы от полученных ранений оправиться! А в Ибараки директор библиотеки поджог устроила и совершила попытку убийства! Зачем вообще нашим Силам разделять вину с Ибараки! В отличие от Инамине он принадлежал к правительственному лагерю, но все равно очень переживал за Силы Библиотеки, и был прав. Своим обычным мягким голосом Инамине поправился: - Прошу прощения; конечно, формулировка «разделение вины» приведет к подобному недоразумению. Если точнее, вину с главным управлением в Ибараки разделит не главное управление в Токио; за инцидент ответственны Вооруженные Силы Библиотеки Канто. Возможно, объяснения потребуют некоторого времени, – предупредил он. Высшие чины, особенно правительственный лагерь, выглядели поголовно недовольными, но приготовились слушать. – Сначала мы посчитали, что хватит и половины Спецназа Библиотеки; но в итоге отправили его целиком. Причиной стали сообщения прибывшего первым отряда, согласно которым Вооруженные Силы Библиотеки в Мито – а особенно филиал, примыкающий к Окружной Библиотеке – завели искаженные порядки. - Я слышал, статус членов Сил Обороны упал из-за личных предрассудков директора Окружной Библиотеки, – сердито перебил Хикое. – Это проблемы Мито. - Между прочим, некая гражданская группа находилась в настолько близких отношениях с директором, что это можно было бы назвать сговором. Кажется, они называют себя «Общество Непротивления»… Когда Сугахара была назначена на пост директора Окружной Библиотеки, она посчитала эту должность легкой работой и стремилась двигаться дальше. Единственное, что ее тревожило – людские потери во время ее срока, и тревоги эти начали выливаться в мелкие и крупные конфликты с Силами Обороны. Тогда «Общество Непротивления» и связалось с Сугахара. Они пришли со льстивыми, полными восхищения словами, нашептав, что ей стоит сделать благородные принципы непоколебимого уважения жизни и верность философии пацифизма отличительной чертой Сил Библиотеки Мито. - Уверен, все вы в курсе, какая участь, в итоге, настигла Мито. Книги отдавались цензорам без борьбы, права Сил Обороны свелись на нет, а обороноспособность Сил упала. Чтобы распространить свои методы в Ибараки, «Общество Непротивления» пробралось в каждый филиал библиотеки в префектуре. То, что они уже преуспели в Мито, центральной базе в Ибараки, служило основой для их действий. Легальные организации слабы перед гражданскими группами, проповедующими важность уважения к жизни. - Тем не менее, среди спонсоров «Общества Непротивления» мы определили несколько групп, поддерживающих Закон о Развитии – хотя, конечно, они предприняли необходимые меры, чтобы скрыть свою сущность. Комнату заполнили зловещие крики. - Так значит… они? – вопросительно произнес кто-то, и Инамине кивнул. - Можно считать «Общество Непротивления» замаскированной группой сторонников Законов о Развитии, посчитавшей директора Сугахара легкой мишенью и попытавшейся разрушить Силы Библиотеки изнутри, начиная с сельской местности. – Инамине скрестил руки с мрачным выражением. – Взаимодействие с гражданскими группами остается на усмотрение местного директора, и провести линию очень трудно. Есть и достойные общества, но многие становятся прикрытием для злых целей. Действительно, чтобы отличить одни группы от других, надо пообщаться с ними какое-то время, и в этот раз директор Сугахара оказалась слишком легко впутанной в их интриги. Директор Сугахара никогда не хотела работать в библиотеке, и ее желание вернуться в правительство префектуры, вероятно, стало одной из причин, почему она так легко начала плясать под их дудку. - В таком случае, это была ошибка кадрового отдела правительства Ибараки, – выпалил Хикое. Как члену правительственного лагеря, ему, наверное, было унизительно говорить такое. – Я серьезно сомневаюсь в том, что ответственность несут все Силы Библиотеки Канто! - Но если мы повернемся спиной к Ибараки, то создадим прецедент, – предупредил их Инамине. – Какими бы ни были прочие обстоятельства, факт остается фактом: мы словно заявим, что любой начальник, связавшись с хорошо замаскированной враждебной организацией, вынужден будет сам за свои ошибки платить. Соответствует ли это идеалам Сил Библиотеки? – спросил Инамине. Никто не ответил. Если будет создан прецедент, в конечном итоге, сотрудничество между библиотеками и населением сведется к минимуму, а в долгосрочной перспективе доверие начальства Сил Библиотеки друг к другу упадет. - В каждом регионе страны есть соответствующая центральная база Сил Библиотеки, даже если просто для удобства. Библиотечная База Канто выполняет эту роль в округе Канто. Высшие чины в Ибараки возьмут на себя вину, но Библиотечная База Канто тоже должна принять на себя ее часть – за то, что до сих пор не замечала, как Силы Библиотеки Канто двигались к катастрофе. Атмосфера в комнате стала настолько тяжелой, что никто уже не мог поднять головы. Инамине весело обратился к остальным: - А значит, нам повезло, что «Свобода» была выбрана для окружной художественной выставки в Ибараки в этом году. Если бы призовая работа не разозлила Комитет по Развитию СМИ, Спецназу не пришлось бы высылать подкрепление, и мы не узнали бы о проблемах в Мито. Это годами могло укрываться от нашего внимания, пока все не стало бы намного хуже. И тогда только моей отставки не хватило бы, чтобы искупить наше упущение. - …Минуточку! – Хикое ударил кулаком по столу и подскочил на ноги. – Эта проблема уходит корнями в ошибку отдела кадров в Ибараки! Если кто и должен понести ответственность, я, будучи частью правительственного лагеря, стану более подходящим вариантом! - Оставить командующего базой и подставить его заместителя? Ни Силам, ни остальному миру это не понравится. – Инамине мягко рассмеялся. – Мне шестьдесят шесть. Большинство людей в этом возрасте уходят на пенсию. Хикое остался стоять, но голову опустил, словно не знал, куда смотреть. - В плане возраста, ранга… и убеждений, Вы – самый логичный вариант моего приемника. После инцидента в Ибараки правительственный отдел кадров, вероятно, какое-то время будут сдерживать, а Библиотечная База Канто долгое время находилась под управлением принципиалиста. Вполне разумно назначить следующим командующим члена правительственного лагеря и посмотреть, что из этого выйдет. Я официально рекомендую Вас на должность моего приемника. Хикое поднял голову и уставился на Инамине. - …Если так, я хочу, чтобы Вы остались с Силами как специальный консультант. Если Вы сейчас просто уйдете, я не смогу в одиночку управлять Силами. Прежде всего, у меня нет личной информационной сети, какая, похоже, была у Вас. – В голосе Хикое звучали сардонические нотки, когда он говорил об экспериментальном разведывательном управлении Инамине. Требовалось много времени, чтобы довести проект до полной зрелости и передать бразды правления кому-то другому. - Я согласен, если мне придется лишь ставить свое имя под Вашими планами. Но у меня тоже есть просьба. – Хикое выглядел озадаченным, и Инамине улыбнулся. – Позвольте мне в последний раз воспользоваться своими полномочиями, слегка превысив их, для решения кадровых вопросов.

* * *

Генда, все еще прикованный к кровати в больнице Красного Креста, получил письмо с новым приказом, хотя двигаться сам пока не мог. Поскольку руки его не слушались, за него вскрыл конверт кое-кто другой –Орикучи, которая оставалась там и писала статью о темной стороне библиотечного мира Ибараки, живя в гостинице неподалеку. - В этот день, 30 ноября 33его года эпохи Сейка я повышаю Старшего Офицера Библиотеки Третьего Класса Генда Рюске до Старшего Офицера Библиотеки Первого Класса… подписано, Инамине Казуичи, Командующий Библиотечной Базы Канто.

Генда долго сидел молча, не отвечая, когда Орикучи закончила читать. Орикучи не разбиралась во всех тонкостях Сил Библиотеки, но она знала, что повышение Старшего Офицера Библиотеки на два ранга было неслыханным, разве что он погиб при исполнении. И что Генда прекрасно понял значение этого повышения. Наконец, Генда попросил Орикучи подать ему указку. Поскольку тело до сих пор плохо его слушалось, он указывал Орикучи на вещи, которые нужно было ему подать. Орикучи разложила складной жест и передала ему. Генда, глядя в пространство, поднес кончик указки ко лбу и отдал честь. Так отдавали честь офицеры полиции, получившие ранения в руки или лишившиеся их. - Я, Старший Офицер Библиотеки Первого Класса, принимаю это повышение! О! Командующий Инамине… После этого заявления Орикучи наконец-то поняла. Когда Генда вернется на Библиотечную Базу Канто, Инамине там уже не будет.

* * * - Что это значит?! – почти машинально рявкнула Ику в ответ на новости, которые утром огласил Огата. - Я только что объяснил. Если вам нужно больше информации, лидеры отрядов все расскажут на ваших утренних совещаниях. После этой скрытой просьбы следить за своими подчиненными, Додзе положил Ику на плечо руку и заставил ее сесть на место. - Успокойся. - Но!.. Как я могу успокоиться?! Лицо сидевшего рядом Тедзука побелело. Додзе и Комаки сохраняли спокойствие лишь потому, что, будучи главой отряда и его замом, они узнавали новости заранее. Почему они нам не сказали? Это нечестно. - Как мог Инамине в отставку уйти? Это какой-то заговор правительственного лагеря?! - Следи за своим языком! – закричал Додзе, а потом понизил голос до шепота. – Зам командующего Хикое, похоже, предлагал уйти в отставку вместо него, поскольку проблемы в Ибараки были спровоцированы правительственным отделом кадров. Командующий Инамине сам решил уйти. - …Простите. – Она и представить не могла, что Хикое такое предложит. Ику подчинилась, но Тедзука сдаваться не собирался. - Интересно, мой брат… - Ты несправедлив по отношению к брату, – сказал Комаки. – Не думаю, что он такие методы предпочитает. Ему нравится, когда в нем видят стоящего над всеми идейного лидера, устроившего крестовый поход по искоренению цензуры. Хотя, возможно, он понял, что происходит, но остальным Силам ничего не сказал. Некоторое послабление Сил Библиотеки оказалось бы очень кстати для «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня». Возможно, даже Комаки испытывал раздражение, потому что говорить так о чьей-то семье было грубо. Хотя, честно говоря, Тедзука не возражал – он и сам всегда был довольно резок по отношению к брату.

Во время обеденного перерыва Тедзука отправился в Первую Библиотеку Мусашино. Он быстро нашел работавшую на ногах Шибасаки и подошел прямо к ней. - Выйдем на секунду. - А если я откажусь? - Просто идем! – Тедзука схватил Шибасаки запястье и двинулся к выходу. Он заколебался на миг, ощутив, какой тонкой была ее рука, но не выпустил ее и вывел девушку из справочного отдела. – Ты ведь знала, да? Он говорил об их с Шибасаки телефонном разговоре после его прибытия в Мито. - Что Командующему Инамине придется взять на себя ответственность за ситуацию в Мито, и что мой брат знает секрет «Общества Непротивления» и помалкивает об этом. «…Запомни, не полагайся на него слишком сильно. Сейчас он, в первую очередь, идейный лидер «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня», и только потом уже твой брат». Нетипичное для Шибасаки личное предупреждение доказывало, что она была в курсе. - Успокойся. Твой брат знал о происходящем, но он просто молчал. Нам неизвестны его причины, и напрямую уходить Командующего Инамине в отставку он не заставлял. - Но… – Помимо этого странного предупреждения, тогда по телефону она говорила совершенно обычно. Тедзука сотню раз прокручивал тот разговор в голове. Это его злило. – Почему ты мне ничего не сказала?! - Потому что на тот момент, когда я могла рассказать, ты уже ничего сделать не смог бы! – закричала Шибасаки, а затем опустила взгляд. Ее голос зазвучал тише. – Обстоятельства, вынуждающие Командующего Инамине уйти в отставку, уже сложились. Какой был смысл сообщать тебе информацию, которая лишь расстроила бы тебя? «Общество Непротивления» пожирало Силы Библиотеки в Мито, пока они на части не распались, будучи совершенно не подготовленными к грядущей битве. Разве у вас и без того тревог не хватало? Я… – У Шибасаки перехватило дыхание. – Я ничего не могла сделать, только попросить тебя пережить битву и вернуться целым! Шибасаки стряхнула руку Тедзука, и тот машинально ее отпустил. Ее запястье было таким тонким, что, казалось, сломается, схвати он его слишком грубо. Шибасаки тут же развернулась на каблуках и ушла. Ее быстро удалявшиеся шаги были тяжелыми, словно она боролась с желанием бежать. Опустив взгляд на место, где стояла Шибасаки, Тедзука заметил на линолеуме пола несколько капель воды. Он был поражен, осознав, что чем-то довел эту женщину до слез, хотя она никогда не плакала на людях. Он долго стоял в замешательстве, пока, наконец, решил не идти за Шибасаки и не звонить Сатоши. С точки зрения Сатоши было очевидно, что, пока Инамине остается в Силах Библиотеки, его харизма будет препятствием для планов Сатоши. Конечно, он не стал бы рассказывать Тедзука, что Инамине в опасности, пока не стало бы слишком поздно. Тедзука раз за разом убеждался в том, что Сатоши не такой брат. Но, все же, Шибасаки боялась, что Тедзука будет больно, и нашла время предупредить его. Он присел на корточки и вытер капли кулаком. Шибасаки точно не захотела бы их там оставлять. - Ну, я и гад… Он излил свое недовольство собственным бессилием на не менее бессильную, но более хрупкую девушку. Так что, наверное, не стоило и на брате недовольство вымещать. Все-таки, с Сатоши он разговаривал лишь за тем, чтобы вытянуть из него любую полезную информацию.

* * *

- Знаешь что? – произнесла тем вечером Ику. Шибасаки тупо пялилась в телевизор и даже не заметила, что Ику с ней говорит. – Земля вызывает Шибасаки! - Что? О, эм, что такое? Видя обычно неуязвимую Шибасаки смущенной, Ику нахмурилась и скрестила руки. - Так вы и правда поссорились! - Ты о чем?! С кем поссорились? - С Тедзука, – резко ответила Ику. Шибасаки вздрогнула. Пожалуй, если хочешь, можешь это и ссорой считать. - Он вроде как извинился. Просил передать тебе «прости», – продолжила Ику. И как мне на это отвечать? - …«Нет, это мне стоит извиниться»? Так пойдет? - Ну, не то, чтобы это было неправильно … – Ику, подняв брови, начала чистить лежавшие у нее на столе апельсины. – …Но звучит слегка избито, тебе не кажется? - Ну, я не знаю, как будет правильно . – Шибасаки притворилась, что говорит беззаботно, но, на самом деле, была серьезна. - Как на счет более примирительного варианта, вроде «Я тоже извиняюсь» или «Не волнуйся об этом»? - Хорошо, можешь ему что-нибудь такое передать? - …Я тебе не голосовая почта, – пробурчала Ику, запихивая дольки апельсина в рот. – Так вы двое теперь и ссориться можете? Шибасаки снова смутилась из-за второго предположения Ику. - Наверно, мне не стоит ссориться с людьми. То есть, я ведь в разведке состою. - Нет, все хорошо. Вы же друзья, так? О. Мы стали друзьями? Шибасаки привыкла считать Тедзука просто ровесником и сотрудником, но теперь его положение в ее мыслях слегка изменилось.

* * *

Если считать переходный период, 14 декабря было последним рабочим днем Инамине. Единственным, что он забрал со своего стола, был маленький горшок с ромашками, который он убрал в свою сумку и поставил на колени. Без ног даже мелкое садоводство становилось тяжким трудом, но он высаживал ромашки каждое лето и осень, и каждый год, когда они начинали цвести, он выкапывал несколько растений и ставил их в горшочке у себя на столе. Итак, дорогая. Мысленно произнес он, опустив взгляд на простой глиняный горшок. Что думаешь о содеянном мной? Если бы его жена была жива. Он всегда отметал этот вопрос как бессмысленный, но теперь задавал его. Будь ты жива, что бы ты сказала о моих поступках? О том, как я вооружил Силы Библиотеки для борьбы с цензурой? О созданной мной организации, проливающей кровь в борьбе с цензурой? Инамине не знал, что ответила бы его жена. Его ушей не достигало успокаивающего или ободряющего голоса. У мертвых помощи не попросишь. Даже у собственной жены. Он не стал бы оправдывать себя, приписывая слова жене, когда она больше не могла за себя говорить. Он знал, что это неправильно, даже без его недоброжелателей, использовавших мертвую жену, чтобы изобличить его. Но Вооруженные Силы Библиотеки были созданы и продолжат существовать даже после ухода Инамине, продолжат битву с цензурой. И даже после ухода Инамина пролитая кровь останется у него на руках. И даже после смерти, его, как создателя Вооруженных Сил Библиотеки, руки и в могиле останутся запятнанными кровью. И хотя его собственное тело было хрупким, он приказывал молодым мужчинам и женщинам продолжать это кровопролитие вместо него. Наверное, надежды на исправление у меня уже нет. После тихого стука дверь кабинета открылась. Там стояла Шибасаки, его непосредственная подчиненная – и Старший Библиотекарь Касахара, некогда обратившаяся к Инамине «сэр», словно он был посетителем. - Пора, – сказала Шибасаки. – Вы готовы? - Да. - Тогда мы проводим Вас до машины. Касахара подошла к его инвалидному креслу. - Спасибо. Я у Вас в долгу и за помощь во время похищения. Касахара откатила его кресло от стола и повезла вперед. - Нет, – воскликнула она, – для меня было честью находиться рядом с Вами. Жаль, что больше я ничего не смогла для Вас сделать… – Ее голос зазвучал приглушенно из-за слез. – Я бы и дальше хотела под Вашим руководством работать. Неужели и правда нельзя… - Касахара, – предостерегла Шибасаки. Всхлипы Ику еще долго звучали у него за спиной. Инамине было немного тревожно слышать, как его оплакивает эта молодая женщина из Сил Обороны.

Они вышли из здания, и глаза Инамине округлились. - Это Вы устроили? – спросил он Шибасаки. Та ухмыльнулась. - Нет, сэр. Все, кто был свободен, по собственному желанию пришли. Поэтому они и не строем стоят. Члены Сил Библиотеки стояли в два ряда, выстроившись по обе стороны от дороги, ведущей к главному входу на базу. Хотя в какой-то момент дорога исчезала из виду, ряды продолжали тянуться вдоль нее. Первыми стояли все члены Спецназа Библиотеки. Замкомандира Огата закричал изо всех сил: - МЫ ПРИВЕТСТВУЕМ КОМАНДУЮЩЕГО БИБЛИОТЕЧНОЙ БАЗОЙ КАНТО ИНАМИНЕ! Члены Сил Обороны, Администрации и Отдела Снабжения стояли вперемежку, но все они дружно отдали честь. Инамине заворожило, как хорошо выполнили этот жест даже не привыкшие к нему члены Администрации и Отдела Снабжения. Инамине отдал честь в ответ, и Касахара повезла его вперед. Шибасаки шла рядом. Он отдавал честь каждый раз, когда они заворачивали за угол, пока, наконец, не дошли до машины, стоявшей перед главным входом. Эта же машина забирала его почти каждый день с момента вступления в должность командующего базой. Перед машиной стоял Хикое, которому предстояло завтра стать командующим базой. Он молча открыл заднюю дверь, и Инамине пересел внутрь привычным движением. Касахара сложила кресло, Инамине забрал его и поставил в ногах рядом с собой. Хикое отдал честь, наградил сидевшего в машине Иманиме долгим взглядом и лишь затем заговорил. - Я должен попросить прощения; хотя я оставляю Вас специальным консультантом, но следовать Вашей доктрине не буду. У меня есть свои убеждения, и управлять Силами Библиотеки я буду в соответствии с ними. Касахара, которой, по слухам, не было равных, если дело касалось простоты и прямоты, казалось, готова была высказать возражения; Шибасаки ткнула ее в бок, и она молча подчинилась. Наверное, вскоре для людей вроде нее Силы Библиотеки станут более напряженным местом. Из-за такого прогноза он и ускорил повышение Генда – но какими в действительности станут Силы Библиотеки после его ухода? Хикое продолжил: - Но я не считаю, что у сторонников правительства и принципиалистов есть разногласия по поводу фундаментальных идеалов Сил Библиотеки. В мире, где происходит подобное инциденту в Мито, думаю, мы сможем найти подходящие ситуации компромиссы, какими бы разными ни были наши убеждения. Мне кажется, Ваш опыт и мудрость сильно помогут. С нетерпением жду нашей совместной работы. Хикое поклонился так низко, что стала видна лысина у него на макушке, и закрыл дверь машины. Водитель произнес «Едем», как делал каждый день, и, как и каждый день, завел машину после своего добросовестного предупреждения. Инамине продолжал с любовью гладить горшок с ромашками у него на коленях. Возможно, я не исправим, но, по крайней мере, меня всегда окружало множество людей, понимающих, ради чего я тружусь. После «Кошмара в Хино» прошло больше двадцати лет. Сегодня старик, создавший Вооруженные Силы Библиотеки и до сих пор возглавлявший их, покинул линию фронта.

[1] Имеется в виду притча о том, как Северный Ветер и Солнце поспорили, кто из них быстрее заставит путника снять плащ. Ветер старался сорвать плащ силой и не преуспел, поскольку путник в ответ лишь сильнее кутался. Солнце же пригрело путника своими лучами, тому стало жарко, и он сам снял плащ. [2] Отсылка к манге, ужастику 1969 года под авторством Умезу Казуо. [3] Вторая с конца оценка. Самая низкая – пятый уровень, самая высокая – первый. Обычно среднюю школу заканчивают с третьим уровнем, многие пробуют сдать на второй. [4] Знаменитая в Японии детская театральная труппа. [5] Сенбури – одна из главных лечебных трав Японии, считающаяся так же и самой горькой. [6] Японский корабельный призрак умершего в море человека. Черпает воду в черпак и заливает ею корабль. Появляется в дождливые дни или в первый день нового месяца. Может принимать обличие светящегося в темноте корабля. Единственный способ спастись от него – подсунуть дырявый черпак.

[7] В Японии, отмечая шестидесятилетие, обычно надевают накидку с коротким рукавом, называемую чанчанко. [8] «Итадакимас» - буквально, «я смиренно принимаю [эту еду]», «гочтисосама» - «хорошо поели». Обе фразу являются формой ритуальной благодарности до и после еды. [9] Популярный в Японии спортивный напиток. [10] Сеть салонов проката и книжных магазинов. [11] Персонаж японских легенд. Рыбак, спасший черепаху, оказавшуюся дочерью морского правителя. В благодарность принцесса пригласила его в морской дворец, где он провел три дня. Однако, вернувшись на берег, юноша обнаружил, что там минуло несколько сотен лет.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Пролог.

В январе тридцать четвертого года эпохи Сейка… Пятнадцатого числа, когда во всем мире уже начались распродажи в честь Дня Святого Валентина, произошло следующее. Глубокой ночью в префектуре Фукуи случилось крупное нападение на атомную электростанцию Цуруга.

- Вот как выглядит этим утром находящаяся у меня за спиной атомная электростанция Цуруга! – женщина-репортер говорила громко, стараясь перекричать шум двигателя вертолета, склонившись к камере и не обращая внимания на открытую дверь позади нее. На миг камера задержалась на репортерше, привычном лице для новостей этого канала, прежде чем захватить пейзаж, когда вертолет повернул. Неровная поверхность внизу была покрыта снегом. Съемка велась почти прямо над станцией. Тут и там поднимались струйки черного дыма, отмечая расположение третьего и четвертого реакторов, построенных в последние годы в заливе Вакаса. Больше всего поражали кадры с обломками двух камуфлированных вертолетов, торчавших сбоку из здания. Камера увеличила картинку; главные и хвостовые двигатели были полностью уничтожены, корпуса согнулись посередине. Камера не отрывалась от этого жуткого зрелища, а читать текст продолжил ведущий в студии. «Сегодня в три часа военные вертолеты, которые вы только что видели у третьего и четвертого реакторов, летя на низкой высоте, проникли на территорию станции. Они врезались в третий реактор – но это стало лишь началом катастрофы. Их быстро остановила система безопасности третьего и четвертого реактора. Служба охраны реактора вызвала полицию и Силы Самообороны, а затем приготовилась к битве и вступила в перестрелку с нарушителями, появившимися из разбившихся вертолетов. Тем не менее, в это время произошло отдельное нападение на второй реактор, находящийся на краю полуострова Цуруга».  На экране появился крупный план нарисованной на доске карты. Там было обозначено расположение новых третьего и четвертого реакторов в заливе Вакаса, отделенных горой и связанных тоннелем с более старыми первым и вторым реакторами, а так же экспериментальным реактором Фуген, принадлежавшим Японскому Агентству по Атомной Энергии и находившимся со стороны мыса Татейси полуострова Цуруга. «Удобства ради, мы пометили реакторы у мыса Татейси как «бывшие» реакторы; тем не менее, хотя первый реактор и реактор Фуген были выведены из строя, второй реактор до сих пор работает. Предполагается, что целью атаки была диверсия с привлекающим внимание нападением на реакторы залива Вакаса и параллельным захватом управления второго реактора и его взрывом. Благодаря предохранительным механизмам и крепкой конструкции реакторов, способной выдержать столкновение с легким воздушным транспортом, подобная атака на реакторы залива Вакаса не способна вызвать скачок мощности. Из-за этого мы с большей вероятностью можем утверждать, что целью нападавших был второй реактор. Все в их атаке отдает хитростью; после восхода солнца на пляже рядом с бывшими реакторами было обнаружено несколько амфибийных десантно-высадочных средств. Все нападавшие на старые и новые реакторы погибли. Повторяем, все нападавшие погибли. Согласно последним сообщениям с атомной электростанции Цуруга утечки радиации нет. Тем не менее, просто для подстраховки было отдано распоряжение об эвакуации соседних районов. Эвакуацию должны отменить в течение дня, так что жители смогут вернуться в свои дома.            Первыми на вызов электростанции прибыл отряд по охране общественной безопасности полиции Фукуи. Согласно их отчету, нападавшие были «очень хорошо подготовленным боевым отрядом». Десантно-высадочные средства, разбившиеся вертолеты и оружие нарушителей были захвачены полицией. Большая часть изготовлена на территории бывшего Советского Союза и коммунистических стран; по мнению экспертов, террористам приобрести все это было несложно. Нападавшие были вооружены безоткатными гранатометами, тяжелыми пулеметами и ручными гранатами, так что на смену полиции быстро пришло подкрепление из сухопутных войск Сил Обороны гарнизона Сабае. Губернатор префектуры официально объявил чрезвычайное положение и запросил их участия для борьбы с массовым бедствием, но, учитывая, как быстро они прибыли, партия оппозиции проводит расследование, не схватился ли кто-то за оружие, не дожидаясь заявления губернатора. Гибель всех нападавших уже критикуется как кардинальная ошибка, поскольку никого из них нельзя допросить… Глава полиции префектуры говорит: «Согласно сообщениям Сил Самообороны, преследовавших нарушителей, в конце те с силой сжали зубы и попадали один за другим. Вскрытие показало наличие яда, запечатанного у них в зубах. Поскольку оружие нападавшие бросать отказывались, должен сказать, возможности предотвратить такой исход не было». Если этот инцидент связан с цепочкой международных террористических атак и террористическая группировка это подтвердит, значит, Япония впервые стала их мишенью. Пока не ясно, помогут ли дать отпор нынешние антитеррористические меры Японии…».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 1: Начало.

- …Вау… В это время года было еще темно, когда Ику встала полседьмого, включила свет и села смотреть новости. У нее отвисла челюсть, она издала удивленный возглас. Забыв, что Шибасаки любит складывать одежду на следующий день под котацу (чтобы та была приятно теплой, когда пора выходить), Ику уставилась на экран, поглощая взглядом кадры из новостей. - …Я так хочу взять выходной и целый день телевизор смотреть… – сказала Шибасаки. Для информационного маньяка вроде Шибасаки, крупное событие было, наверное, как героин, но замечание все равно было весьма наглым. – Может, мне притвориться, что заболела… – продолжила она не таким уж шутливым тоном. Ику шлепнула Шибасаки по лбу. - Прогуливать, потому что хочешь целый день по новостным сайтам лазить – это перебор, независимо от обстоятельств! - Но мы говорим о масштабном ядерном терроризме! Новая информация каждую минуту будет поступать! Во всех новостях и интернете разгорятся дискуссии! Тебе не хочется отследить каждую крупицу информации? - Нет. Если бы все прогуливали работу по таким же причинам, в мире бы наступил хаос. О, а было бы неплохо, втайне подумалось Ику. Ныть и слушать нотации ото всех вокруг чуть ли не в ее должностные обязанности входило. - Никакого хаоса не наступит, если это только яяяааа…. - Не думай, что сможешь обмануть меня своим милым и непосредственным поведением. И вообще, тебе не кажется, что ты слишком легкомысленно к этому относишься? Там люди погибли, защищая реакторы. - Я молюсь, чтобы жертвы попали на небеса, но моему интересу к инциденту это не мешает. Что и требовалось доказать. - «Что и требовалось доказать»? Не умничай! Если бы дело касалось Сил Библиотеки, я могла бы закрыть глаза на твое поведение, но это никак не связано с библиотекой! Стоило Ику это сказать, как что-то шевельнулось в глубине ее мыслей. На секунду она задумалась, нет ли у нее причин прилипнуть к телевизору, словно зевака, но в голову ничего не пришло. Она не могла отрицать некоторое естественное любопытство, но оно не доходило до того уровня, чтобы захотеть уклониться от своих обязанностей и смотреть целый день телевизор как Шибасаки. - Слушай, я пойду завтракать. Знаешь, если бы я сказала, что по такой причине прогулять хочу, ты бы меня отчитала. - Не-а, если дело касается освещения крупной новости, я бы тебя не останавливала. А что? Есть шанс, что я смогу тебя завербовать? - Никакого! Ладно, я в столовую! - Не знаю, чего это ты из себя сильную мира сего корчишь, когда вы с инструктором Додзе взяли выходной в один день, чтобы на свидание сходить. - Прошу прощения?! – Глаза Ику округлились; это был неожиданный удар ниже пояса. – Мы в одном отряде, конечно у нас выходные в один день! И это НЕ свидание! Мы просто давно договорились встретиться и кое-что сделать! - Это и называется свиданием, дурочка. - А вот и нет! – закричала Ику, у которой пылали щеки. Шибасаки не обратила на нее никакого внимания. - Брось, обычно в свои выходные ты спишь допоздна, но сегодня вместе с солнцем подскочила. Ооо, если бы сегодня у меня выходной был! Я бы целый день телевизор смотрела и в интернете сидела. А ты собираешься потратить этот драгоценный день на встречу со старшим офицером! Это глупо, я просто этого не понимаю! - Это я тебя не понимаю! Брось, пора завтракать! Тебе на работу не надо?! - Нееееет! Я не хочу завтракать, я буду здесь до последней минуты телевизор смотреть… - Гха, ладно! Делай, что хочешь!           Поскольку Ику хотя бы смогла на корню пресечь план прогула Шибасаки, она пошла в столовую одна. У Шибасаки был плохой аппетит, и по утрам она всегда мало ела, так что особой проблемы не было. И все же, Ику почувствовала определенный триумф, услышав крик Шибасаки, обнаружившей состояние одежды под котацу. Это было хорошее наказание за ее глупые капризы.

«Сегодня ты вместе с солнцем подскочила». Правды в этом было больше, чем ей хотелось признавать. На станции Мусаши-сакай они встречались в одиннадцать. Потом они должны были поехать в кафе в Тачикава, которое нашла Ику, выполняя свое скромное обещание вместе выпить ромашкового чая. Вспомнил об этом обещании вскоре после возвращения из Ибараки Додзе. «Кстати говоря, быстрее найди кафе». Видимо, после того, как он увидел цветок в теплице Окружной Библиотеки Ибараки, его интерес только усилился. Когда Шибасаки ушла на работу, Ику открыла свой шкаф и погрузилась в долгие размышления. Она придумывала комбинацию за комбинацией и мерила один наряд за другим. В итоге, она оказалась посреди груды одежды в одном белье, радуясь, что включен обогреватель. Ику почти всегда носила спортивное белье, но сегодня, в честь особого случая, надела «нормальное», которым редко пользовалась. Как у якобы взрослой женщины, у нее было несколько лифчиков пуш-ап симпатичного дизайна. Тем не менее, Шибасаки раскритиковала их за «отсутствие сексуальной привлекательности», но Ику не хватало духу купить изящные изделия с ленточками и кружевами, которые носила Шибасаки и другие девушки из библиотеки, так что она приобретала лишь белье с милым, но простым узором, выигрышным моментом которого было «чем меньше украшений, тем красивей очертания!». То есть, великанша в 170 см, которая людей избивает, в нежном кружевном белье… Когда мне его носить? Подобные объективные мысли не отпускали ее, когда она покупала белье. И потому сейчас на Ику был бледно-зеленый комплект почти без украшений; он был милым, но не эффектным. Ей подумалось, что Шибасаки похвалила бы ее за белье из одного комплекта; это означало, что она обращает внимание на выбор стиля даже там, где это не видно. Для низа у нее было несколько юбок, но больше джинсов. Для верха более-менее женственных вещей у нее хватало – но что же выбрать? - …Я его до смерти испугаю, если наряжусь так, словно пытаюсь впечатлить. Это исключало юбки. Она надела джинсы, многослойную кофточку и дорогой кардиган, который сумела отхватить на новогодней распродаже. Из верхней одежды она выбрала свою самую яркую, легкую небесно-голубую стеганую куртку. Схватив подходящую сумочку и встав перед зеркалом, она с одобрением заметила, что сумела каким-то образом подобрать комплект одежды.  После этого она попробовала себя в нанесении макияжа. Опыта у нее было мало, так что она ограничилась легким касанием и смогла и с этим справиться. Уходя, Шибасаки сказала ей: «Можешь что угодно из моей косметички брать», но Ику просто не умела пользоваться всей этой косметикой и штучками. Однажды Шибасаки заставила ее опробовать щипцы для подкручивания ресниц, и она закричала, ущипнув себя за веко. - Отлично! Теперь только обувь осталась – лучше выбрать низкий каблук, подумала она, вспомнив, как он спас ее от Тедзука Сатоши и ворчал потом из-за ее высоких каблуков. Думая о нем, она посмотрела на часы… - ЧТОООО?! Ику грозило опоздание на встречу с Додзе, не выйди она в ту же минуту. Она машинально посмотрела для подтверждения на свои часы, но, конечно, время там было такое же (она надела не обычные громоздкие военные, но особые часики, которые носила на выход). Почемууу ?! Я встала, как на работу! У меня еще должно достаточно времени оставаться! У Ику не было времени убирать разбросанную по комнате во время примерки одежду. У нее не было выбора; она запихала все на свою кровать, задернула полог и выбежала из комнаты. Все будет хорошо, если я вернусь раньше Шибасаки и все уберу, коротко подумала она, выбегая в холл. Если Шибасаки застанет ее за уборкой последствий бурной примерки, опустошившей почти весь ее гардероб, она точно усмехнется как Чеширский Кот, скажет «Кажется, кого-то занесло…» и будет безжалостно дразнить Ику в отместку за сегодняшнее утро.

* * *

Она бежала в своих полуботинках почти всю дорогу от библиотечной базы до станции, но все равно опоздала на пять минут. Додзе уже поднялся по ступеням и ждал у автомата с билетами. - П-простите, что так опоздала! – пропыхтела Ику, отдавая честь. Странно, но ее извинения, похоже, расстроили Додзе. - Не отдавай честь, когда ты не в форме, особенно за пределами базы! Люди могут решить, что что-то происходит - О, Да, сэр! – Она смущенно опустила правую руку. - …Знаешь, ты всегда такой была, с самого начала. Тебе незачем было бежать всю дорогу сюда, раз ты взял на себя труд принарядиться – мы сейчас не на задании. Женщины постоянно в таких случаях опаздывают. Я это учел. Щеки Ику покраснели из-за того, что к ней внезапно стали относиться, как к женщине. Но, поскольку все ее лицо раскраснелось после бега, он не заметил. - В-все равно, думаю, нельзя заставлять ждать старшего офицера. - Я не настолько жалок, чтобы в личное время о рангах вспоминать, – произнес немного обиженно Додзе. – Ты ведь постаралась подобрать такой… стильный наряд, было бы жалко, споткнись и упади ты по дороге. - Н-не так уж я и старалась, и я совсем не наряжалась, так что можете не волноваться! – выпалила Ику – а Додзе лишь слегка улыбнулся, по крайней мере, так это выглядело. - Я могу понять, какого это, разволноваться из-за опоздания и бежать всю дорогу. Прости, что вытащил тебя сюда, просто чтобы ты мне услугу оказала. Нееееееееет ! Хватит улыбаться и быть со мной таким добрым! – мысленно закричала она, но Додзе не мог ее слышать. - Вы сами весьма непривычно выглядите, инструктор Додзе. Думаю, я Вас впервые в обычной одежде вижу. Желая хотя бы отделаться от вызывающей у нее волнение темы, она сама начала новую. На Додзе были джинсы, но его одежда оказалась неожиданно хорошего качества (хотя, наверное, называть это неожиданностью было грубо), а линии четкими. Обычно он носил костюмы даже на требующих гражданской одежды заданиях, а в общежитии оба они чаще всего в спортивных костюмах ходили, так что Ику тоже было в новинку видеть Додзе в такой одежде. - Комаки любит по магазинам ходить, он выбирает вещи в разных местах, но я безнадежен. Слишком много возни. Если куплю все в одном месте, могу быть уверен, что вещи сочетаются. - О, понятно. Мне эта проблема знакома – я покупаю вещи импульсивно на распродажах, думая, что буду их носить, а заканчиваю с синдромом раскаяния покупателя. Пожалуй, бесплатный сыр только в мышеловке. - Ну, ты молода. В моем возрасте проще покупать качественные вещи, которые служат долго. Это был праздный разговор, но именно эта праздность делала его приятным. Он продолжался, пока Ику не восстановила дыхание. - Итак, до какой станции мне билеты брать? - Ум, Тачикава… - Жди здесь, – сказал Додзе и направился к автомату с билетами. Вернувшись, он вручил один из билетов Ику. - Ах, спасибо. О. Он ждал, пока я отдышусь. Когда она это осознала, ее сердце снова забилось быстрее.

- Итак, что будем делать? Пообедаем сначала? - О, в этом кафе и еду подают… так что можно чай после обеда выпить. Похоже, травы были главной темой выбранного Ику кафе; тамошние основные блюда, чаи и десерты основывались, насколько это было возможно, на травах. Стоял будний день, и для обеда было еще рановато, так что кафе пустовало, и их провели к лучшему столику, в углу у окна. - Что-нибудь посоветуешь? - Эм, обжаренная с травами курица, просто в плане количества. - Тогда ее и возьму. Додзе спрашивал ее совета, просматривая меню, и, закончив, они подозвали официантку. Заказ сделала Ику, поскольку она уже бывала здесь несколько раз. - Нам два фирменных обеда с курицей, с рисом, пожалуйста. А потом ромашковый чай для него, я же буду фирменный яблочный мусс с ромашковым чаем. - Фирменные десерты на 150 йен дороже, если их с травяным чаем заказывать, Вас это устроит? - Да. Не успела Ику закончить заказ, как Додзе поднял руку. - Простите, я тоже хочу фирменный десерт к ромашковому чаю. Ику с открытым ртом смотрела, как Додзе заказывает творожное суфле, завершая их заказ. - …Какие-то проблемы? – мрачно спросил он, глядя на Ику. - Нет… Я просто не ожидала, что Вы десерт захотите. - Я люблю десерты, если они не слишком жирные. - О, но, по-моему, Вы правильно сделали, что творожное суфле заказали. У ромашкового чая нежный вкус, так что пирожное с более насыщенным ароматом могло его перебить. - Я не нуждаюсь в твоем одобрении! – подперев подбородок руками, Додзе обиженно отвел взгляд. Выражение его лица заставило Ику расхохотаться. - Инструктор Додзе, иногда Вы просто прекрасны. Долгий миг Додзе молчал. А затем твердо посмотрел на Ику. - Как и ты.  - Я?         - Твое лицо по-другому выглядит. Не так, как обычно. - Что? – Ее руки взлетели прикрыть лицо. – Вы о чем?! Что в нем необычного? - Оно женственнее обычного. - П-просто!.. – Теперь настала очередь Ику взорваться. – Когда я сама за пределы базы выхожу, то хотя бы макияж наношу, ясно?! Но не слишком, не думаю!.. Это странно?! Я странно выгляжу?! У нее было никакой уверенности в своем умении наносить макияж, и эти сомнения стали источником ее истерии. Помада Ику и правда была немного темнее той, которой она пользовалась во время обхода в штатском, и она нанесла румяна, пусть лишь слегка. А если слой слишком толстый ? Внезапно этот вопрос лишил ее спокойствия. - Простите, я отлучусь в дамскую комнату… – сказала она, уже вставая, когда Додзе потянулся и схватил ее за руку. - Никто не говорил, что это странно смотрится. О . Ику села назад с глухим стуком. У нее подогнулись колени. Хитрец, мысленно прошептала она и не поднимала взгляда, пока с ее щек не сошел румянец.

Момент истины настал. Перед каждым из них стоял чайничек горячей воды, в которой плавали цветки ромашки. - На зеленый чай похоже, по крайней мере, цветом, – сказал Додзе, наливая чашку и поднося ее к носу. – Пахнет почему-то не так, как масло, что ты мне дала… - Цветы для масла отбирают именно за их аромат, так что, думаю, различия и должны быть. - Но аромат безобидный. Должно хорошо пойти. - И как на вкус? - Не подгоняй меня. – Додзе отмахнулся от приставаний Ику, поднеся свою чашку к губам. – Я никогда раньше не пил травяной чай, так что сравнивать мне не с чем, но пьется он легко. Он и правда напоминает зеленый чай… - Он обладает успокаивающим эффектом – люди иногда называют его «чаем для сна». - Я приказываю тебе с завтрашнего дня закупить его для офиса и пить каждый день. - Это было невежливо! – Ику надулась, наливая и отпивая собственный чай. – Десерт свой есть не собираетесь? – Она хотела поддразнить его в ответ за саркастичное замечание, но Додзе не купился. - Раз ты взяла на себя труд привести меня сюда, я хочу выпить первую чашку, не смешивая ее с другими вкусами. - Да нет… Знаете, Вы в любое время снова сюда придти можете. Теперь Вы знаете, где кафе находится. Я не против сюда вернуться… С Вами . В любое время . Все-таки, вслух сказать это она не смогла. - Но ты меня сюда впервые привела. И потому я буду смаковать первую чашку. То, что Додзе мог сказать это как само собой разумеющееся, заставило ее заново в него влюбиться. Все было хорошо, пока они говорили о кафе и романовом цвете по дороге. Все было хорошо, пока они обсуждали еду, которую ели. Но сейчас они, расслабившись, пили чай после еды, и это все больше напоминало «свидание», которым ее дразнила Шибасаки, так что Ику занервничала. Она была наедине с любимым человеком, и они вместе пили чай, напоминавший об их бывшем начальнике. Почему-то возникало сильное ощущение, словно между ними были особые отношения. Но нет ! Ничего такого ! Это односторонние чувства – он тебя не любит! Пытаясь вернуть себя на землю, она искала тему, которая не наведет ее случайно на романтичные мысли. Точно ! Сегодня же крупное событие произошло ! - Кстати, Вы новости утром смотрели? Просто невероятно. - Ах, ты об атаке на Цуруга. – Как она и думала, Додзе тоже смотрел новости. - Шибасаки хотела работу прогулять; я ее с трудом отговорила. Она хотела на целый день к телевизору прилипнуть. - Ну, примерно этого я от нее и ожидал, – произнес с кривой усмешкой Додзе. Он налил себе вторую чашку чая и вонзил вилку в творожное суфле. - Инструктор Додзе, Вы целиком репортаж посмотрели? - Ага. - Инцидент мне о чем-то напомнил… словно что-то знакомое. Ничего похоже раньше не случалось? – спросила Ику, склонив голову набок. Додзе ответил уверенно: - Ты говоришь о книге Тома Курато «Кризис Реактора». Имя и название и правда были знакомы. - Вы правы! – возбужденно воскликнула Ику. – Напоминает сюжет книги! - Не «напоминает», он в точности такой же. В десять новости гудели домыслами о том, что террористы могли использовать книгу, как пособие. Не видела? -  Ум… к тому времени я так переживала, что надеть, что не особо уже внимание на телевизор обращала… – Осознав, что только что призналась в своих тревогах об одежде до последней минуты, Ику в ужасе закрыла рот рукой. – Забудьте, что я сейчас сказала! То есть, когда Шибасаки на работу ушла, я выключила телевизор, вот и все! Додзе криво усмехнулся, потягивая чай. - Можешь признать, что постаралась с одеждой, ничего страшного. Она тебе идет. Ты не выглядишь так, словно слишком старалась меня впечатлить. Он ее насквозь видел. Мозг Ику готов был расплавиться. - Я-я не настолько разволновалась! Я всегда на выход примерно так одеваюсь! - Правда? А я волновался, – сказал Додзе, и на этот раз Ику замерла. – Даже я переживаю на счет одежды перед событием, которого жду. - Вы… ждали этого? Похода в кафе со мной? – Ику случайно озвучила свое желанное толкование его слов. Она с трудом взяла себя в руки. – То есть, ромашкового чая! - И этого я тоже ждал, само собой. Гха, и что это должно значить?! Вот вам и двусмысленность! Она не могла смотреть Додзе в глаза и опустила голову, едва не коснувшись носом яблочного мусса на ее вилке. - Эм… Я тоже этого ждала. - Чего ждала? В каком смысле? Он знал ответ; он просто дразнил ее, и Ику это знала. Подняв голову, она наградила его тяжелым взглядом. - Наверное, в том же, что и Вы, инструктор Додзе. - Ну, значит, нам обоим повезло, – отозвался Додзе, ненавязчиво закрывая тему. – В любом случае, – сказал он, глядя на Ику, – я удивлен, что ты читала книги Тома Курато. Большая их часть - довольно консервативные триллеры о заговорах. - Мне нравятся братские отношения между мужчинами, и соперничество, и роман с героиней, который мелькает между частями о заговоре! Не могу без слез читать ту часть, где он пытается попрощаться с любимой! Я всю серию прочитала! - …Полагаю, ты практически забыла основной сюжет? - Да, сэр! Я просматриваю все сложные части. Я читаю ее только ради персонажей. У Вас с этим какие-то проблемы? - Нет... твой талант просто застал меня врасплох, вот и все. Я не знал, что кто-то мог читать эту серию только ради персонажей. - Я и детективы так же читаю. После большого разоблачения в конце я наконец-то понимаю, как все случилось. Так намного веселее. Додзе с мрачным выражением потер переносицу. - Услышь это Комаки, он бы расплакался… - Почему? В конце я всегда искренне удивляюсь – вроде «уаа, как неожиданно!». Вам не кажется, что автору читатель вроде меня понравился бы? Я никогда не угадываю заранее повороты сюжета – я самый ободряющий читатель. - Даже если и так! – Додзе, казалось, и сам заплакать готов – видимо, он тоже любил детективы. - Какие книги Вам нравятся, инструктор Додзе? - Мне? Я читаю художественную литературу, много триллеров и боевиков, пожалуй. Некоторые детективы, благодаря влиянию Комаки. А так же нехудожественную литературу и обучающие книги. - Если подумать, в отряде мы никогда любимые книги не обсуждали. Я тоже боевики люблю! - Больше ничего не говори! Когда я думаю, что ты читаешь ту или иную книгу «ради персонажей», это рушит саму суть произведения! - Прошу прощения! По-моему, суть я все-таки понимаю! - Твое «по-моему» заставляет меня сильно нервничать! Ладно, посмотрим, что на счет Шибасаки? Что она читает? – Похоже, Додзе любой ценой хотел избежать разговора о конкретных примерах литературного вкуса Ику и довольно открыто сбежал от темы. Ику скривилась, но ответила. - Неожиданно, но она любит романы. Хотя все время кричит: «Черт, я так привлекательна, почему я не могу такого мужчину найти?!». Она так же книги по экономике читает – ей нравятся книги об управлении ценными бумагами или крупных банках, а каждый год она покупает списки реорганизации компаний. Хотя я понятия не имею, что в этом такого интересного. - Я одновременно и удивлен, и нет. - А Тедзука? - Думаю, ему нравится саспенс. В последнее время я часто вижу его с книгами с картинками. Ику задумалась, не были ли причиной трудности во время экзамена на повышение. В таком случае, это было типичное поведение для Тедзука, не только одаренного от природы, но еще и усердного работника. Если подумать, теперь Тедзука не замирал, когда к нему обращались дети, но присаживался на корточки и говорил с ними напрямую. - Какие жанры, кроме детектива, читает инструктор Комаки? - Он почти все читает. Пожалуй, среди нас у него самый широкий кругозор. Он даже ранобэ читает – наверное, ему нравится обмениваться рекомендациями с Мари-тян. - Ооо, они так любят друг друга. Повезло, подумала она, тихонько глядя на Додзе поверх края своей чашки. Интересно, каково это, когда твоя любовь взаимна. Было бы чудесно, стань этот мужчина первым, кто ответит на мои чувства. Нет , все - таки , это ему решать … - Командир Генда и… Специальный Консультант Инамине любят исторические романы. – Додзе запнулся на должности Инамине, потому что, наверное, еще не избавился от привычки называть его «Командующий». А еще отчасти из-за того, что ему хотелось, чтобы Инамине был Командующим Базой. – У них много одинаковых предпочтений. Специальный Консультант Инамине так же читает много деловой и юридической литературы для работы. - Кстати, о Командире Генда, слышала, его в больницу по соседству перевели. - Да… – В непривычной демонстрации чувств Додзе упал лицом на стол. – Он выздоравливает слишком быстро для своего возраста, вот старпер… он даже Орикучи-сан через месяц отослал. - Стоит ли Вам называть своего командира старпером? – поддразнила Ику. Додзе поднял на Ику хмурый взгляд, не отрываясь от стола.    - Ерунда, дай мне немного пожаловаться, когда мы наедине. Наедине . От этой фразы у нее сердце екнуло. Она не знала, что сказать, так что отпила чаю и твердо кивнула. Черт, я перешла в женский режим. Ику заметила, что откусывает меньшие, чем обычно, кусочки от своего яблочного мусса, и этот ее беспокоило. Думаешь, милое и женственное поведение тебе сейчас поможет? Он уже знает, какая ты на самом деле! Допив свой чай, Додзе снова заговорил. - Что ты после этого делаешь? - В смысле? – Она собиралась сразу вернуться на базу – какие еще могли быть варианты? Ику озадаченно склонила голову набок.  Додзе посмотрел на часы и сказал: - Сейчас только начало третьего, и раз уж мы здесь и сегодня выходной, жалко сразу возвращаться. Не хочешь в кино сходить или еще что? Боже мой! Разве может это еще больше типичное свидание напоминать?! Но… Похоже, Додзе не нравилась идея прервать их совместное времяпровождение. Эта мысль была в любом случае ободряющей. Лишившись дара речи, она согласно кивнула.     - Какие фильмы тебе нравятся? - Эм, мне нравятся эффектные. Фильмы с хорошей последовательностью действий, или взрывами, или компьютерной графикой.    - Я совершенно не удивлен, – засмеялся Додзе. Он достал мобильный и начал просматривать афишу фильмов… И тут почти одновременно их телефоны зазвонили.

- Алло, Касахара слушает. – Черт, кто звонит в такой момент?! – подумала она, беря трубку. Это была Шибасаки. - Прости, что беспокою посреди вашего свидания, – сказала Шибаски, сразу  же нанеся удар, и Ику взорвалось. - Это не так! - Это не так! – закричал напротив нее в телефон Додзе. Оба они отвернулись с одинаковым выражением настороженного смущения, уделяя внимание своим телефонным разговорам. - Кстати, инструктору Додзе инструктор Комаки звонит. То, как одинаково вы отреагировали на вмешательство – это уже слегка перебор, но здорово, что вы как обычно отлично ладите. Из объяснений Шибасаки она поняла, что Комаки точно так же поддразнил Додзе. - Вовсе нет… – пробормотала она, покраснев. Она закричала на Шибасаки из-за стыдливости – но почему закричал Додзе? Это ее слегка беспокоило. - В любом случае, прости, что свидание прервали. Вам двоим надо срочно сюда вернуться. У нас возникла экстренная ситуация. - Экстренная? - Объясним, когда вернетесь – вопрос немного деликатный. Больше Шибасаки ничего не сказала перед тем, как повесить трубку. Почти в то же время Додзе тоже опустил телефон. - …Ну, пожалуй, фильм придется на следующий раз отложить. Ику мрачно думала «Черт, мне так хотелось с инструктором Додзе в кино сходить», когда это замечание подняло ей настроение. Стойте, еще и следующий раз будет? - Я рад, что мы хотя бы смогли посидеть и ромашкового чая выпить, – произнес Додзе, беря чек и направляясь к кассе. Ику, естественно, собиралась сама свою часть оплатить, так что когда Додзе внес плату за них обоих, она торопливо вмешалась. - Я-я заплачу за себя! - Не волнуйся на этот счет – считай это платой за то, что привела меня сюда. То есть, ты потратила часть своего выходного на одолжение мне. - Я не считаю это время зря потраченным! Я тоже давно ждала возможности придти сюда с Вами! Додзе, оплативший счет и надевавший куртку, мягко рассмеялся. - Ты всегда такой искренней в последнюю минуту становишься, – сказал он, слегка похлопав по щеке Ику. – Ладно, со следующего раза будем пополам платить. - …Да, сэр! Ику надела свою небесно-голубую куртку и поплелась вслед за Додзе на выход.

* * * Они вернулись в Мусаши-сакай и прошли по дороге к базе, где атмосфера просто не могла измениться сильнее по сравнению с утром того же дня. Среди прохожих, смешавшись с обычными людьми, были те, кто не мог убрать с лица угрожающее выражение. По мере приближения к базе их количество росло. За три года Ику научилась их с первого взгляда распознавать: Специальное Учреждение Развития. И, судя их возрасту и одежде, большинство из них было высоких чинов. - Инструктор… Она никогда не сталкивалась с солдатами Учреждения, будучи не в униформе и занимаясь личными делами. У нее не было оружия или снаряжения, и если их враги – определенно скрывавшие под костюмами и пиджаками оружие – собирались бросить им вызов… - Все хорошо. Такие, как они, не станут пытаться схватить кого-то вроде нас. Какой толк хватать пару библиотекарей? – Додзе взял ее руку и ободряюще сжал. – Веди себя естественно. Слишком сильная настороженность вызовет больше подозрений. Ее лицо запылало из-за неожиданного прикосновения его руки. Держась с ним за руки, она нервничала и смущалась; возможно, Додзе уловил ее чувства, потому что он обернулся взглянуть на нее. - Нет! – Она машинально подняла вторую руку, закрывая лицо. – Не смотрите на меня! - Понял. Притворюсь, что ничего не видел. – В его голосе слышались редкие дразнящие нотки. – Никаких ярко красных щек, ничего. - Хватит издеваться! – Не подумав, она стукнула Додзе по спине свободной рукой. - Ой! Идиотка, учись свои удары контролировать! – Отчитывая Ику, Додзе провел ее через вход на базу – и даже когда они оказались в здании, он не выпустил ее руку.

- Может, нам сначала переодеться нужно? – спросила Ику смущенно. Додзе вел ее прямо в офис Спецназа, так что всем стало бы очевидно, что они вместе время проводили. Но Додзе лишь произнес: - Мне все равно. Комаки сказал, что время очень важно. Кого в такие времена волнует одежда?.. К тому же, мы вправе использовать свои выходные как нам вздумается. Но в одном Додзе ошибся. - …Э, похоже, вы двое стали… более близкими друзьями? Как… мило? – произнес Комаки, стоило им войти в офис, по-видимому, не в силах подобрать слова. Шибасаки присвистнула. Додзе выглядел озадаченным и встревоженным, и, Ику, не зная, что сказать, прошептала ему: - Эм, Ваша рука… Додзе держал руку Ику всю дорогу через здание и забыл выпустить ее перед офисом. Осознав это, он стряхнул ее руку, словно она его жгла. - Я… Она бежала слишком медленно! - Но ее ноги неоспоримо длиннее Ваших, – редкий случай, когда возразил Тедзука. Додзе бросил на него сердитый взгляд. - Не лезь! Думаешь, ты такой умный? В офисе не было никого, кроме отряда Додзе, Шибасаки и и.о. Командира Огата. Огата заговорил в своей обычной невозмутимой манере. - Все работающие сегодня отряды обеспечивают охрану. Вы видели ситуацию снаружи? - По дороге сюда. Мы видели множество солдат Учреждения высоких рангов. – Голос Додзе внезапно зазвучал серьезно. Коллеги, дразнившие их считанные секунд назад, тоже успокоились. - Что вообще происходит? – спросила Ику, когда открылась дверь в кабинет командира. Хотя Огата временно назначили на эту должность, он никогда не пользовался кабинетом, и тот превратился в простую комнату для посетителей. Вышла Орикучи. А за ней последовал мужчина средних лет… - Тома Курато?! – закричал Додзе, из-за удивления забывший о вежливости. Осознав в процессе свою грубость, он добавил после значительной паузы: – …-сенсей.    - Что? Это он? – воскликнула Ику. Именно об этом авторе они говорили на своем свидании (если его можно было так назвать). – Откуда Вы знаете?! - Да что ты за идиотка?! Его фотография есть… в каждой книге, но, наверное, для тебя это никакой роли не играет. – Додзе вздохнул, вспомнив, насколько ужасная у Ику память на лица. Хотя честнее было бы сказать, что это Додзе был ярым фанатом, раз узнал автора по фотографии. Тома был мужчиной на исходе шестого десятка лет, и помимо длинных белоснежных волос и очков в толстой черной оправе отличительных черт у него мало было. - Тома-сенсей часто мелькал в интервью, так что многие люди его в лицо знают. Неудивительно, что Додзе-кун его узнал, – вставила Оркучи. Ику неловко поскребла голову. - Простите, у меня плохая память на лица, так что я Вас не узнала, но я Ваша большая поклонница. - Не говори ему, что ты за поклонница, ни слова не говори! Он решит, что в Спецназе Библиотеки одни идиоты! – предупредил ее Додзе с жутким выражением. Затем он повернулся к Орикучи, понимая, что ситуацию, скорее всего, она прояснит. - Сегодня около полудня нападение на реактор Цуруга было признано актом беспорядочного международного терроризма, и с беспрецедентной скоростью был принят антитеррористический закон. После этого несколько компаний, от газет до «Сесоша» – а точнее, все издатели, работавшие с Тома-сенсей – получили запрос на информацию о нем.  Шибасаки нашла стул для Тома, а Тедзука для Орикучи. Ику наблюдала за ними, склонил голову набок. И когда Шибасаки и Тедзука успели так спеться? - Само собой, этот новый закон расширил полномочия некоторых государственных организаций. В основном, полиции и Сил Самообороны… – Но если бы этим все и закончилось, издательства не получили бы особые уведомления. – …но так же и несколько министерских организаций. Комитет по Развитию СМИ входит в их число. - …Почему?! – воскликнула Ику. Она и правда совсем не понимала. – Как и почему их полномочия еще больше расширились?! В противоположность рычавшей Ику, Додзе пробормотал тихим голосом: - Это из-за «Кризиса Реактора»? Сюжет книги настолько напоминал нападение, что возникал вопрос, не использовали ли террористы ее в качестве пособия, а благодаря ее точности и подробности, подобное было возможно. Так если террористы использовали ее, как учебник… Ику смотрела прямо на Орикучи, молясь, чтобы та успокоила ее тревоги. - Я не знаю, откуда взялась сама идея. Мне известно лишь, что в центре слежения за обстановкой в офисе премьер-министра преобладает мнение, согласно которому «Кризис Реактора» – настолько опасная книга, что террористы могут ее как учебник использовать, и автору подобной литературы нельзя разрешать свободно писать. - Что?! Нет! Если они так говорят… - Именно, – Орикучи устало кивнула. – Если они получат Тома-сенсея, я слишком хорошо знаю, что они с ним сделают. Они не отпустят Тома-сенсея, пока не заставят его отказаться от свободного творчества. Комитет по Развитию был охотничьим псом, которого спустили с поводка ради этой цели. - И Тома-сенсей, вероятно, лишь первый в череде авторов, на которых откроют охоту. И, конечно, на их сторонников. По иронии, особый антитеррористический закон породил начало масштабной «охоты на ведьм» под предлогом поддержания безопасности. Нельзя было позволить схватить Тома. Ику обдумывала это простое правило. Для нее чем проще было правило, тем лучше. Когда правила усложнялись, идиотка вроде нее оказывалась сбитой с толку и теряла свои быстрые рефлексы. -  По-моему, то, что эта новость просочилась во все компании, обнадеживает. Но отправить машину за Томо-сенсеем и привезти его сюда незаметно для солдат Учреждения, было непросто. Конечно, у Комитета по Развитию нет права допрашивать гражданских или обыскивать гражданский транспорт, но, обнаружь они нас до того, как мы до базы доберемся, я бы не удивилась, если бы они превысили полномочия и силой похитили Тома-сенсея… Не было времени даже остановиться и объяснить ему ситуацию, пока мы сюда не приехали. - Я глубоко извиняюсь за то, что доставил вам столько проблем, – впервые заговорил Тома-сенсей. Голос у него был сиплый, но неожиданно высокий. - Не волнуйтесь об этом. Для таких случаев существует наш Закон о Свободе Библиотек. Только отряд Додзе знал, что безрадостный ответ Огата был ложью. Они никогда раньше не оказывались в подобной ситуации, и было очевидно, что у Спецназа Библиотеки, организации, борющейся с цензурой на ежедневной основе, никакого плана не было. Эти слова прозвучали лишь потому, что им придется применить Закон о Свободе Библиотек к данному случаю, а так же из-за заботы о чувствах Тома. - Позвольте нам поместить Вас под охрану на этой базе. Тем не менее, поймите, пожалуйста, что, возможно, нам придется ограничить Ваши перемещения; привычной жизнью Вы жить не сможете. – Огата повернулся к Орикучи. – Но мы не можем бессрочно укрывать на Библиотечной Базе гражданское лицо. Тома-сенсея нельзя зарегистрировать как официального жителя базы. Позже мы проведем собрание, на котором обсудим более основательное решение проблемы и будем рады выслушать Ваше мнение. Додзе! Додзе выпрямился и отдал честь.      - Пока я поручаю твоему отряду детали охраны Тома-сенсея. Мне необходимо проинформировать Командующего Хикое о таком развитии событий, так что начинайте совещание без меня. Измените смены Спецназа, как считаете нужным. - Да, сэр. – Его голос был спокойным и непринужденным, но Ику считала, что он, наверное, мысленно в пляс пустился. Додзе подозрительно на нее покосился. – Какого черта ты ухмыляешься? - Ничего! Совсем ничего! Пусть приятной ситуацию не назовешь, мысль о том, что Додзе приказали поработать телохранителем его любимого автора, вызывала у нее желание улыбнуться. Хотя, наверное, узнай Додзе, о чем она думает, смущенно залепил бы ей затрещину. - Эта информация известна только отряду и тебе, верно? - Да, сэр, доверьтесь мне, – произнесла Шибасаки с уверенной улыбкой. – Ничего не просочилось в другие отделы. - В таком случае, – произнес Додзе немного застенчиво, – найди комнаты, где Тома-сенсей и Орикучи-сан смогут отдохнуть. У них был тяжелый день. В кабинете командира звукоизоляции не было; громкие голоса снаружи легко проникали внутрь. Ику поняла, что Додзе хотел, чтобы Тома ушел, потому что нервничал рядом с ним, и ей снова захотелось улыбнуться. Проницательная Шибасаки, должно быть, тоже это уловила, поскольку встала, выдав свою лучшую деловую улыбку. - Комната для  посетителей напротив должна быть свободна. Сенсей, Орикучи-сан, следуйте за мной. Когда Шибасаки вывела их из комнаты, Додзе испустил долгий выдох и упал на свой стул. - Я так напрягся… - Додзе – его давний поклонник. – Комаки усмехнулся и произнес насмешливо: – Но лучше бы тебе быстрее к нему привыкнуть, если ты его телохранителем будешь. - Я знаю ! Я просто удивился, когда он внезапно на пороге показался! – рявкнул Додзе. Ику захихикала, поднимаясь. - Я сделаю чай. У Вас, наверное, от нервов в горле пересохло, а? Додзе повернулся к Ику, не в силах вынести ее расслабленный тон. - Ты мне говорила, что тоже его поклонница! Почему ты такая спокойная? - Я же сказала, я читаю книги ради персонажей. Автор меня не интересует. Я слегка удивилась, насколько обычным он кажется, вот и все. – Поскольку Шибасаки, вероятно, должна была скоро вернуться, она выставила пять чашек и начала заваривать чай. Шибасаки зашла, когда Ику наливала чай. Первым делом она спросила: - Итак, инструктор Додзе успокоился? - Замолкни! Вся компания засмеялась над колкостью Шибасаки из-за очевидного поведения Додзе и его гневной реакции. Глядя на его ярко-красное лицо, Ику решила, что это окупает момент, когда Додзе увидел ее румянец из-за прикосновения его руки по дороге на базу.

Но если кто и успокоился быстро, так это Додзе. Смочив горло чаем, он спросил: - Кому известно, что Библиотечная База укрывает Тома-сенсея? Вопрос не был обращен к кому-то конкретному, но ответила на него, конечно, Шибасаки. Поскольку ей нравилось обсуждать подобную информацию, Комаки и Тедзука, похоже, решили отступить и дать ей ответить; к тому же, иногда Шибасаки раскапывала и озвучила какой-нибудь неожиданный факт, который вроде как не должна была разузнать за такое короткое время. - В принципе, Спецназ Библиотеки, Командующий Базой Хикое, Специальный Консультант Инамине и я. Командующий Хикое спросил совета у Консультанта Инамине, и они решили не сообщать остальной верхушке. - Хорошо. Пока поселим Тома-сенсея в гостевой комнате общежития, под охраной. Его охрана будет наготове в соседней комнате. Ночную вахту по очереди будем нести Комаки, Тедзука, Касахара и я. Пока Тома-сенсей не спит, охранять его будут члены других отрядов.   Уаа, похоже, я смогу проскользнуть ночью в мужское общежитие! Подумала Ику. Но, понимая, что сейчас не время говорить об этом, она молча кивнула вместе с остальными. - Так мы расширяем нашу интерпретацию Закона о Свободе Библиотек, чтобы включить защиту авторов… но как мы на деле собираемся с этой проблемой справиться? – спросил Тедзука. Ику смотрела на его профиль, пораженная внезапной мыслью. - …Что? - Нет, ничего… Мне просто подумалось, есть вещи, которые ты не знаешь. - Прошу прощения, – рявкнул Тедзука, – но не пытайся затащить меня на свой уровень! То, что я не знаю, как мы выкрутимся, лишь показывает, насколько серьезна проблема! - Шибасаки, ты знаешь? – воспользовалась возможностью спросить Ику. Шибасаки мягко пожала плечами. - Догадки у меня есть. За Командующим Хикое и Специальным Консультантом Инамине были отправлены машины, они, наверное, встретятся с и.о. Командира Огата, чтобы определиться с нашей позицией. - О, ты проиграл, Тедзука! - Если дело касается хитрости, никому из наших ровесников не сравниться с этой женщиной. Мне не стыдно проиграть тому, у кого никто не может выиграть. - Не думаю, что это задумывалось как комплемент, но все равно спасибо за чудесный комплимент. Само собой, «догадка» Шибасаки совпала с мнением двух старших офицеров. - Тем не менее, им все равно потребуется юрист. Если они не планируют сообщать об этом остальной верхушке Сил Библиотеки, значит, не смогут использовать наш юридический отдел. Что же они будут делать? – спросил Додзе. Ответил Комаки: - Они согласились задействовать юридический отдел «Сесоша». Сейчас его представители сюда направляются и прибудут почти одновременно с Консультантом Инамине. - И каким будет их план? – вклинилась Ику, зная, что если сейчас не спросит, упустит свой шанс. Додзе не ответил со своим обычным четким красноречием. Он произнес, задумчиво нахмурив брови: - Стать 21 конституции, параграф 1… в основном, гарантии свободы самовыражения. Мы можем лишь подать иск против правительства за нарушение этого права – мы ведь не можем зайти так далеко, чтобы указывать на противоречие самого Закона о Развитии СМИ правам, гарантированным гражданам конституцией. - Наверное, так они и сделают, – кивнул Комаки. Он вздохнул и добавил: – Хотя для сбора улик потребуется время. – Если бы они сразу подали иск напрямую на Комитет по Развитию СМИ, ни за что бы не выиграли. Им необходимы были доказательства того, что за Тома-сенсеем следят или подвергают его физической опасности. - Пока наш долг – присматривать за Тома-сенсеем. Когда удостоверимся, что он в безопасности, надо и у его дома охрану выставить, – сказал Додзе как само собой разумеющееся. Комитет по Развитию СМИ вполне мог похитить семью Тома и использовать ее как разменную монету. – Комаки, измени смены. Выдели на охрану Тома-сенсея три отряда, включая наш. - Хорошо, еще три отряда я выделю на охрану его дома. Как только решу, какие это будут отряды, отправлю их туда. - Остальные отряды разместим по периметру общежития под предлогом обхода базы. Когда с последовательным разбором было покончено, Шибасаки внесла нестандартное предложение.

- Хорошо, значит, простите мне мою наглость, я начинаю стричь, – сказала Шибасаки, улыбаясь Тома. В комнате для посетителей, где сидел Тома, напротив дивана поставили длинное зеркало, а все поверхности застелили виниловой пленкой. Теперь комната напоминала парикмахерскую, насколько это было возможно. Шибасаки активно атаковала филировочными ножницами волосы Тома, бывшие довольно длинными для его возраста. Она падали сухими пучками на покрытый винилом пол. - Это была отличная идея. – Орикучи восхищенно следила за работой рук Шибасаки. - Наш враг воспользуется биноклем или другими приборами, чтобы попытаться отследить происходящее на базе. Поэтому мы не можем разрешить Тома-сенсею сделать хоть шаг из здания. Я подумала, что в этом случае безопаснее будет изменить его внешность. Вероятно, к этому времени все члены Специального Учреждения Развития уже получили фотографии Тома-сенсея. Маскировка не сможет их вечно обманывать, но чем дольше она продержится, тем лучше. - Мы так же не можем допустить, чтобы внутри Сил начали слухи гулять.  Все-таки, Тома-сенсей знаменит, и многие библиотекари знают его в лицо. Утечки секретных данных, как бы тщательно их ни охраняли, уже случались из-за невнимательных сплетников. Так что помимо смены внешности, лучше будет притвориться, что он приехал на обучение из другого филиала Сил Библиотеки. В любом случае, с нынешней внешностью Тома-сенсей слишком выделяется. – Говоря, Шибасаки не прекращала оживленно щелкать ножницами. Многие женщины сами подстригали свои отраставшие волосы и челки, но Шибасаки была особенно умелой. На самом деле, Ику просила Шибасаки подстричь ее, когда была слишком занята для визита в салон (и та соглашалась – конечно, не бесплатно). – Ваши волосы слегка длинноваты, сэр, и стрижка слишком молодежная для того, кому скоро шестьдесят. Ее контраст с Вашими белоснежными волосами делает Вас заметным. Кстати говоря, Касахара! Ику подпрыгнула от неожиданного восклицания; руки Шибасаки ее совершенно заворожили. Шибасаки передала ей очки Тома, которые сняла перед стрижкой. - Отправляйся за покупками с инструктором Додзе. Купите очки с такими же линзами, но попросите продавца подобрать оправу, которая, по его мнению, больше подойдет пожилому человеку. Наверное, за всеми, кто приходит и выходит отсюда, будут следить, так что купите дополнительную пару модных очков для тебя или инструктора Додзе. Так вы будете смотреться, как сладкая парочка, гуляющая по магазинам. - Сладкая… эй! - Вы производили идеальное впечатление сладкой парочки, когда вернулись на базу, так что должно получиться. И вы до сих пор в гражданской одежде, так что это хорошее распределение ресурсов. - О, Ику-тян и Додзе-кун начали встречаться? – спросила Орикучи. - Нет, не начали! – взорвалась Ику. Хоть она это и отрицала, покрасневшее лицо делало ее истинные чувства очевидными. - Они на том этапе, когда вместе уходят в свой выходной и возвращаются, держась за руки. - Шибасакиииии! Если бы Шибасаки не стригла волосы Тома, Ику бы ее схватила. Но Шибасаки жизнерадостно продолжала раздавать приказы. - После этого идите в супермаркет и купите краску для волос. Такую черную, какую только найдете. У Ику даже на ответ не было сил, и она вышла из комнаты для посетителей.

- Шибасаки и правда стрижет волосы Тома-сенсея? – спросил Додзе с легкой грустью, как только она вернулась в офис. - Большую часть уже состригла. Ничего, стрижет она хорошо. - Неплохая идея, которая только женщине могла в голову придти. Браво ей. – Комаки хотел похвалить практичность Шибасаки, но Додзе, похоже, тревожило, что Тома расстроится. - Ничего, не похоже, чтобы его собственная внешность волновала. Когда она внесла свое предложение, он сказал лишь «ну, хорошо, давайте». Ладно… – произнесла Ику, уже не так отчетливо, – ...эм, распоряжение от Шибасаки. Чтобы мы с инструктором Додзе отправились за покупками. Потому что мы до сих пор в гражданской одежде, все такое. Она не сказала «потому что мы выглядим как сладкая парочка и все такое», хотя к этому, в принципе, и сводились слова Шибасаки. - Какими покупками? – удивленно спросил Додзе. Ику показала очки Тома. - Тома-сенсей вместе со стрижкой и очки меняет. Она сказала, купить с такими же диоптриями, но попросить продавца подобрать лучшую оправу для пожилого человека. А поскольку за нами могут следить, мы и себе должны очки купить. - О, в этом есть смысл, – сказал Комаки. – Ваше прикрытие – обычный поход по магазинам влюбленной парочки. Проклятье, я хотела по возможности этого избежать! Ику наградила Комаки мрачным взглядом. - После этого нам надо сходить в какой-нибудь супермаркет и купить самую темную краску для волос. - Понял. Пошли. Она ожидала, что он будет жаловаться, но Додзе поднялся без колебаний, и Ику смутилась на миг, прежде чем за ним последовать. Когда они прошли через ворота базы, там и правда были наблюдавшие солдаты Учреждения, даже не пытавшиеся спрятаться и создававшие тревожную атмосферу. Изображая неведенье и игнорируя наблюдение, Додзе повернулся и предложил Ику руку. - Вот. - А?.. - Как они и сказали, лучше всего под пару замаскироваться. Если не хочешь за руки держаться, хотя бы под руку меня возьми. - Нет, ничего! Я против обоих вариантов не возражаю! – честно ответила она, после чего покраснела и опустила голову. Затем Ику робко потянулась и взяла протянутую руку Додзе. Додзе крепко сжал ее, а затем спрятал их соединенные руки в карман своей куртки. - Я забыл перчатки, – сказал он, словно оправдываясь. Ику была слишком смущена, чтобы ответить. …Интересно, не решила ли Шибасаки так искупить нашу прерванную встречу.  Она подумала, что такая интерпретация распоряжений Шибасаки ей больше по душе, и отправила мысли о Специальном Учреждении Развития в дальний закуток своих мыслей. - Твоя рука как у маленького ребенка. - А?! И что это должно значить?! - Она теплая. Это приятно, когда на улице холодно. Потому, что ее Вы держите, инструктор. Но эти слова из ее рта и клещами бы не вытянули.

У «очков для пожилого джентльмена», выбранных для них в магазине, был золотистый ободок и черепаховые дужки: типичные дорогие очки. Цена у них была соответствующе высокой, но Додзе расплатился кредитной картой. Позже ему предстояло сообщить об этом в «Сесоша», как о необходимых затратах. В итоге, покупать себе очки пришлось Ику. Пока она мерила похожие пары, наблюдавший за этим Додзе пробормотал: - Совсем не плохо. – Сердце в ее груди воспарило, но вернулось на землю после честного продолжения. – В них ты даже выглядишь немного умнее. Она отчитала его за это замечание, но со стороны, наверное, это выглядело игривой ссорой возлюбленных. Раз уж они здесь, было бы жалко не насладиться привилегиями, подаренными ситуацией. - Какие, по-вашему, лучше всего смотрятся? Может, сами решите, какие мне взять, инструктор Додзе. – Ику говорила шутливо, но Додзе начал выбирать из оправ более тщательно, чем она ожидала. - …Эти хорошо смотрятся, правда? Он передал ей пластиковую оправу цвета хаки. Когда Ику примерила их, они и правда подошли к ее чертам. Хотя я и мерила очки поневоле, он все их со мной просмотрел, осознала она, и ее выражение смягчилось. - …Тогда я их и возьму. Поскольку линзы с диоптриями были не нужны, цена была вполне разумной и очки подготовили быстро. Ей так понравилась покупка, что она попросила срезать ценник, чтобы сразу в них домой идти. Додзе предложил заплатить за них, но она отказалась. - Нет, я и правда их хочу, так что сама куплю. Нечасто Вы говорите, что мне что-то идет, – она улыбнулась. Додзе внезапно нахмурился и отвел взгляд. - …Иногда… – пробормотал он себе под нос. Конец предложения она не расслышала и понятия не имела, о чем он говорил. Додзе, похоже, не знал, чем себя занять, пока они ждали очки Тома, и потому бесцельно бродил по магазину. И у Ику, и у Додзе зрение было хорошим, так что в другой ситуации повода навестить оптику у них бы не появилось. Ику не стала отрывать его от его исследования, сидя на диване и забавляясь со своими очками – она снимала и надевала их перед зеркалом. - Э, на изготовление пары очков обычно много времени уходит? – спросил Додзе работника магазина. Похоже, это должно было занять около часа. Продавец посоветовал заняться пока другими делами, если они есть. - Спасибо, так и сделаю, – ответил Додзе и подошел к Ику. – Похоже, на это какое-то время уйдет, так что купим пока – что там, краску для волос? - Конечно, – ответил Ику, вставая. На ней до сих пор были новые очки. - Сними их, – сказал Додзе, указывая подбородком на очки. - Ай, почему? - Эти очки – наш предлог посещения оптики. Если сейчас их наденешь, потеряем повод вернуться. - О, точно. – Она сняла очки и после секундного колебания положила их в карман куртки. Ее куртка была набита пухом, так что очки не должны были поцарапаться. Когда они вышли из магазина, за ними и правда увязался хвост, хотя и небрежно. Додзе снова взял руку Ику и спрятал в свой карман. Солнце садилось рано, а поскольку вышли они в сумерки, было уже темно и прохладно. Держаться голыми руками было холодно, так что спрятать их в карман стало разумным решением. И это единственная причина, упрекнула она себя. Ику порылась в кармане куртки. - Что ты делаешь? – спросил Додзе.  Она пробурчала: - Ничего, просто вторая рука замерзла… - Все равно непонятно. - Я решила переложить очки во второй карман, пустой, с той стороны, где мы за руки держимся. Не хочу заляпать пальцами стекла, а раз уже темно, следящие за нами люди не заметят, что я делаю, верно? Они все равно, похоже, просто в случайных местах стоят. – К концу своего пояснения, она уже успела переложить очки в другой карман.  Додзе подождал Ику, и когда она закончила, они снова двинулись вперед. Их целью был крупный супермаркет перед железнодорожной станцией.

Они как ни в чем не бывало запихнули в свою корзину коробку краски для волос с черным ярлыком, а для прикрытия Ику так же взяла шампунь и кондиционер. Ей все равно пора было новые покупать. - Инструктор, это правда, правда не сочетается с остальными нашими покупками. - Замолкни, покупать их по отдельности в торговом автомате общежития – это перевод денег. Я просто воспользовался возможностью, – сказал Додзе, кладя в их корзину упаковку из шести банок пива. - Тяжело же будет, бросьте. - Мне нести, так что отстань! Под предлогом «использования возможности», Додзе так же отправился в отдел деликатесов за копченым мясом. О, наверное, это напоминает заначку сладостей в нашей комнате, подумала Ику, получив возможность узреть часть жизни мужского общежития. Расплатившись, Додзе посмотрел на часы. - Точно, нам пора возвращаться. - Ум, вот, я Вам за покупки задолжала… - Там всего пару сотен йен, верно? Не волнуйся об этом, мне не нравится много мелочи таскать.   Ику внезапно рассмеялась. - Что?! - Наверное, многие мужчины мелочь не любят? Я просто вспомнила, что мой отец и братья так же говорят. Наверное, он не любил, когда над ним смеются, потому что пояснил с мрачным выражением: - Слишком набитый бумажник протирает ткань брюк. Это не сравнить с бездонными ямами, которые женщины кошельками называют – вы никуда не ходите без сумочки или еще чего. - Пожалуй, это так. - Твои деньги мне не нужны, но свои вещи сама неси – у меня моими руки заняты. - Вижу – все-таки, Вы пиво купили. - Отстань. Когда они вернулись в магазин, очки Тома были готовы. Ику ждала на диване, пока Додзе расплачивался. В этот раз она просматривала покупки. - Готово. Поскольку очки были дорогими, магазин бесплатно подарил к ним футляр. Додзе спрятал новые очки Тома во внутренний карман, а старые засунул в другой, поскольку его руки были слишком заняты. - Теперь можешь свои очки надеть. - О! Точно… Не купить ли и мне футляр, подумала она, доставая из кармана свои беззащитные очки. - Эм, можно я себе футляр куплю? - Оставь это на потом. Когда они уходили, Додзе больше не колебался, беря ее руку и пряча в свой карман, хотя Ику покидала магазин несколько неохотно. Через какое-то время, по-видимому, Додзе уже не мог тереть ее угрюмое выражение. Отпустив руку Ику, он порылся в пакете в пакете с покупками и достал футляр для очков, все еще не распакованный. Это был салатовый металлический футляр, красивый и стильный. - Вот. - Что? Но… - Цвета так хорошо сочетались, что я не удержался. Пойдет? Ику закивала. - Спасибо большое! Я очень рада… но почему?.. - Не спрашивай! Уклонившись от ее вопроса раздраженным воплем, Додзе снова схватил руку Ику и на этот раз забыл спрятать ее в карман, когда они пошли вперед.                        * * *

- Вау, так ты выглядишь немного ум… - Заткнись, я устала это слышать! – воинственно перебила она. После Додзе, Шибасаки и Орикучи Тедзука был четвертым человеком, высказавшим такое мнение. - Они Вам идут. Сами выбирали? – Конечно, нормальный вопрос ей только Комаки задал. - Эм, ну… – Она заколебалась лишь на миг, но Комаки этого хватило, чтобы понять. Он покосился на Додзе. - Эстетический вкус у него весьма надежный, – прошептал Комаки. – Он хорошо для Вас выбрал. Может, Вы их и не по собственному желанию купили, но, думаю, будет забавно и стильно носить их, когда Вы развлекаться ходите. Лицо Ику покраснело. Она не осмелилась сказать ему, что Додзе ей и футляр купил. - Так Тома-сенсею сейчас волосы красят? - Да, в душевой. Краску надо час держать, так что Шибасаки сказала мне принести форму Сил и спортивный костюм, чтобы ему пока переодеться. - Понятно. Тедзука, найди что-нибудь подходящее, – распорядился Комаки, и Тедзука вышел из офиса. - Каким был результат встречи высших чинов и юридического отдела «Сесоша»? – спросил Додзе у Огата, вернувшегося со встречи. - Мм, объясню, когда все соберутся. Быстрее будет, если Тома-сенсей и Орикучи-сан тоже придут. А ты тогда сможешь расписание смен озвучить. - Понял. Спецназу было приказано собраться в семь, когда будет готов Тома, так что спецназовцы заканчивали со своими делами и подтягивались в офис. Они подшучивали над Додзе и Ику, которые смотрелись подозрительно в своей одежде, но Додзе равнодушно отмахивался от них. - Как вы можете так веселиться, зная о ситуации Тома-сенсея? – говорил он. Ику, так же старавшаяся уклоняться от шуточек, склонила голову набок. Такой ответ звучал как результат обучения отсутствующего Генда. Наконец, появились Шибасаки и Орикучи, которые привели Тома, одетого в офисную форму Сил Библиотеки. Его внешность полностью отличалась от фотографий в книгах; выглядел он как типичный пожилой бизнесмен. Волосы были аккуратно подстрижены, а темный оттенок его молодил. Собрался весь Спецназа, кроме отряда, охранявшего дом Тома. Будучи Силами Библиотеки, большинство из них относилось к заядлым читателям, и все они повернулись к Тома с жарким интересом. Тома склонил перед ними голову. - Простите за всю эту суматоху. А затем он сел в задней части комнаты, куда его отвели Орикучи и Шибасаки, заботясь о его чувствах; вероятно, он мог больше расслабиться, не будучи центром всеобщего внимания. Огата рассказал им об итогах встречи верхушки Сил Библиотеки (то есть Хикое и Инамине) с юридическим отделом «Сесоша». Они и правда собирались судиться с Комитетом по Развитию СМИ за нарушения права на свободу слова и должны были начать собирать улики. - Как мы будем доказательства собирать? – спросил член Спецназа. Огата ответ невозмутимо: - Ответственно. Пока с помощью камер с телескопическими линзами с крыши базы мы будем снимать солдат Учреждения, наблюдающих за базой. В итоге, мы найдем кого-нибудь беспечного, схватим его и поговорим. Никто из них не спросил, что значит «ответственно», а значит, даже в отсутствии Генда Спецназ оставался все тем же.     - Далее, Додзе объявит смены охраны Тома-сенсея. - Да, сэр. Додзе поделился своими планами, в том числе, на охрану дома Тома. Совещание прошло по программе без инцидентов и завершилось решением Спецназа проводить Орикучи и команду юристов «Сесоша» до офиса их компании.  - Мы можем вызвать такси. Разве это хорошая идея, раскрывать, что «Сесоша» и Силы Библиотеки сейчас общались? – Орикучи пыталась проявить осторожность, но это была не ее специализация, так что она ошиблась в своих предположениях. Огата быстро ее поправил. - Наши враги не настолько глупы, чтобы предположить, будто «Сесоша» не обратится в такое время за помощью к Силам Библиотеки. Поэтому они так внимательно следят за базой, хотя и не подтвердили, что Тома-сенсей у нас. Они все равно видят, что Силы Библиотеки и «Сесоша» объединяются для сотрудничества. А значит, нам есть смысл проводить вас. - Ах, поняла. - В свою очередь, прячьте свои лица, когда садитесь или выходите из машины, чтобы они не видели, кто внутри. Даже Специальное Учреждение развития не может схватить и допросить простых работников «Сесоша», так что если не будете лица светить, все обойдется. Мы так же будем доставлять вас на последующие встречи. - Понимаю. В таком случае, мы с радостью согласимся, – сказала Орикучи. Уходя, она обратилась к Тома: – Берегите себя. Пожалуйста.      * * *

Холостяцкое общежитие Библиотечной Базы было большим, так что никто из его обитателей не знал в лицо всех остальных. Более того, и частные, и официальные посетители Сил часто останавливались в общежитии, и никто не замечал еще одно незнакомое лицо. Тем более, что на Тома была форма Сил Библиотеки. Огата сопровождал его, показывая, где что находится, так что писателя легко можно было принять за командира другой базы. А поскольку жила в общежитии, в основном, молодежь, шансов на то, что кто-то из них заведет разговор с незнакомым пожилым командиром, было мало. - Похоже, пока план Шибасаки успешно работает, – доложил Додзе во время их вечерней встречи в общей части общежития. - Верно? Весь его вид отличается от фото в книгах. Думаю, пока его благополучно перестанут узнавать. – Шибасаки ликовала. В это момент показался Огата. - О, вот вы все где. - Как Тома-сенсей? - Устал, понятное дело – говорит, хочет рано лечь. Я показал ему гостевую комнату и попросил не запирать дверь. Остальное оставлю его охране. – Говоря, Огата присел на стол. Это входило у него в привычку; в отличии от Генда, он был довольно высок, так что высота столов ему подходила больше, чем стульев. Глядя на него, ростом и привычками отличающегося от Генда, Ику не могла не пожелать, чтобы командир был здесь. Не то, чтобы Огата был ненадежен. Но в трудные времена Генда был их крепостью, и его отсутствие давило на всех – даже на и.о. Командира Огата. - Додзе, у твоего отряда ночная смена, так? Я на вас рассчитываю. - Мы справимся, – уверенно ответил Додзе. Его спокойный голос слегка облегчил тревогу Ику. Наконец-то она была включена в это «мы»; она не станет тянуть отряд вниз. - Шибасаки, как долго, по-твоему, мы сможем скрывать его личность? - Хмм… может, неделю? – В ее оценке скромности звучало не меньше, чем недавно гордости. Огата кивнул. - Хорошо. Значит, нам нужно быстро придумать опережающий удар. Додзе, три дня хватит? - Да, сэр. Ответ Додзе заставил всех напрячься.

Прошло пять дней, не три, прежде чем что-то произошло.

* * *

Той ночью, в два часа, когда даже любители сидеть допоздна укладывались спать… Дверь комнаты Тома, незапертая на тот случай, если расположенной по соседству охране понадобится срочно войти, беззвучно отворилась. В устланную татами комнату, где кроме футона, некоторой мебели и багажа Тома ничего не было, прокрались два члена Сил Библиотеки. - Тома-сенсей, – прошептал голос в темноте. В ответ с футона поднялась фигура. Голос снова зашептал. - Ситуация изменилась. Простите, что беспокоим Вас посреди ночи, но Вы должны пройти с нами. - Понимаю, – прошептал в ответ Тома. – Не поможете мне подняться? Моя спина слегка… Один из пришедших пересек татами, потянулся к протянутой руке Тома – и ухватился за нее. Бам ! Пол дрогнул. Член Сил, пытавшийся поднять Тома, сам оказался на татами  с заломленной за спину рукой. Второй сразу попытался бежать, но его отправили на пол одним ударом сбоку. Сбивший его на пол уселся на него сверху. В этот миг со щелчком включился свет. Яркое освещение развеяло тьму в комнате. У выключателя стояла Шибасаки. Комаки был в футоне Тома, а Тедзука сидел на члене Сил, пытавшемся сбежать, удерживая его в захвате. - Мы с удовольствием послушаем, как именно изменилась ситуация. – Шибасаки прислонилась к стене, глядя на пленников свысока. Само собой, они были не из Спецназа. Общежитие было слишком большим, чтобы лично знать каждого, но… – Вы двое - библиотекари, верно? – Похоже, Шибасаки это было по силам. – Чьи приказы вы исполняли? Два библиотекаря молчали. - Тогда у нас нет выбора. Достаньте их удостоверения. Распоряжение Шибасаки было первым, на что отреагировали библиотекари, поскольку они начали бороться, хотя в крепкой хватке Тедзука и Комаки двигаться не могли. Удостоверения Сил Библиотеки вскоре были конфискованы и переданы Шибасаки. Она раскрыла их на фотографии, и сфотографировала несколько раз на цифровую камеру, которую достала из кармана. - Пока ваши удостоверения останутся у Командующего Хикое. И можете быть готовы к неизбежному следствию. Вот если бы вы сразу сказали нам, на кого работаете… Библиотекари выглядели озадаченными. Улыбка Шибасаки казалась ослепительной, по крайней мере, на поверхности. - Помимо тех, кто с самого начала знал, единственный, кому рассказали, что Библиотечная База укрывает Тома-сенсея – Директор Это. Два дня назад Командующий Хикое сделал вид, что разослал высшим чинам уведомление о присутствии Тома-сенсея, но, на самом деле, это была наживка для директора. С тех пор вы наблюдали, изучали наши смены и когда мы Тома-сенсея выводим, верно? И хотя он это скрывает, директор Это – один из лидеров «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня». Это определенно доказывает, что «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» заодно с Комитетом по Развитию. Как только прозвучало название «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня», библиотекарь, на котором сидел Тедзука, начал бесноваться. - Как вы смеете так трусливо нападать! Вы просто слишком глупы, чтобы понять идеи Президента Тедзука! Плечи Тедзука дернулись. Пытаясь контролировать себя, он крепче и крепче сжимал воротник библиотекаря. Затем тот совершил страшную ошибку. - И Тедзука! Ради Бога, ты ведь брат Тедзука-сана! Почему ты даже не пытаешься поддерживать его идеалы?! – Он продолжал рыть себе могилу. – Это такая удача, настолько повезло с братом… - ЗАТКНИСЬ! – Тедзука выпустил его воротник и ударил библиотекаря по лицу. – Удача?! Ты знаешь, сколького он лишил меня и мою семью? А? Как ты смеешь говорить об идеалах человека, оттолкнувшего, ранившего и уничтожившего своих близких и даже не обернувшегося ни разу! Кулак Тедзука врезался в его лицо второй, а затем и третий раз. - Я никогда не «поддержу» идеалы того, кто готов, не задумываясь, переступить через собственную семью! Вы двое – просто идиоты, танцующие по его собственную мелодию! Подождите и увидите, теперь он и вас бросит! Говоря при этом, как вы благородны, раз пожертвовали собой во имя его идеалов, конечно! Щеки библиотекаря опухли, из носа пошла кровь; он уже был не в том состоянии, чтобы отвечать. Тедзука схватил его за воротник и приподнял. - Мне жаль, что приходится так поступать, я все вправлю через минуту, – сказал Комаки библиотекарю, которого удерживал, а потом выкрутил сустав его плеча, словно руку у куклы. Библиотекарь закричал и рухнул на татами. Обездвижив собственного пленника, Комаки подошел к Тедзука и схватил его за запястье занесенного для очередного удара кулака. - Тедзука, хватит. Ты дерешься с обычными людьми. Наконец, Тедзука опустил руку, тяжело дыша. Он все еще не мог держать свой гнев под контролем; его руки сжимались в побелевшие кулаки. - Шибасаки-сан, позвоните Командиру Огата, – приказал Комаки. – Мы с ним займемся задержанными. Шибасаки кивнула и коротко поговорила по телефону; в итоге, о Тедзука ни слова не прозвучало. - Простите за ожидание, – Комаки подошел к своему пленнику. Тот снова вскрикнул, но теперь его болтавшееся плечо, похоже, вернули на место. Вскоре появился Огата, который, глянув на пленника Тедзука, ушел вместе с Комаки. Должно быть, он все понял по кровоточащему носу библиотекаря, потому что ничего не спросил.    - Ну, лучше рассказать охране Тома-сенсея о произошедшем, – беспечно произнесла Шибасаки, словно ничего не случилось, и снова вытащила свой телефон.

* * *

Вибрация телефона отдавалась громким эхом в темной комнате, и Додзе взял трубку. - Ах, так они все-таки попробовали ту комнату. Хорошо, что мы Тома-сенсея в другую перевели. Слушавшая рядом Ику смогла уловить суть происходящего. Их ловушка прекрасно сработала и позволила схватить жертву. После короткого разговора Додзе повесил трубку, и Ику тихо заговорила с ним. Стояла поздняя ночь, а Тома спал в соседней комнате. - И? - Мы поймали пару крыс в другой комнате. Хорошо, что мы Тома-сенсея в женский блок перевели… хотя тебе так тяжелее пришлось. Помимо Специального Учреждения Развития охране Тома-сенсея надо было еще одной организации опасаться: «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня», которым руководил старший брат Тедзука, Сатоши. Поскольку некоторые его участники скрывали свое членство от внешнего мира, неизвестно было, сколько из них затесалось в Силы Библиотеки, так что организовать охрану Тома-сенсея было непросто. Поэтому они и не могли никому сообщить о пребывании Тома на Библиотечной Базе за исключением допустимого минимума персонала. То, что в такой страшной ситуации о происходящем знали только Хикое, Инамине, Спецназ Библиотеки и Шибасаки было беспрецедентным фактом. Обычно на совещании присутствовали бы все высшие чины, и раз уж туда попал юридический отдел «Сесоша», то и юристы Сил Библиотеки тоже пришли бы. Более того, даже в Спецназе правду о «Проекте Библиотеки Завтрашнего Дня» знали только отряд Додзе и Огата. Были основания опасаться своеобразной природы семейных связей Тедзука. В целом, членов Спецназа связывали прочные узы доверия, но случись что-нибудь  в подобной ситуации, Тедзука, скорее всего, оказался бы в деликатном положении. -Не-а, никаких трудностей…мне просто пришлось здесь одной до отбоя на посту сидеть. Чтобы проскользнуть в женское общежитие после отбоя, куда больше смелости требуется, инструктор. - Заткнись. По плану отряд Додзе в ночную смену должен был установить ловушку в мужском общежитии, охраняя в это время Тома в женском. Замысел требовал, чтобы к Ику для охраны писателя присоединился еще один человек, и из-за его роста неизбежно был выбран Додзе. Каким бы тусклым ни было ночью освещение, столкнись с кем-нибудь ночью Комаки или Тедзука, из-за их роста сразу бы переполох поднялся. С Тома дело по-другому обстояло – он вошел в женское общежитие открыто, изображая проводящего инспекцию начальника. - Значит, мы взяли «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» с поличным? - Ну, похоже, сейчас мы думаем, как их и дальше удерживать. – Хуже всего, что врагам информацию передавали те, кто числился их союзниками. – В любом случае, этот инцидент подскажет «Проекту Библиотеки Завтрашнего Дня», что мы точно Тома-сенсея укрываем. Ключевой момент – расскажут ли они об этом Комитету по Развитию. - А что случится, если расскажут? – робко спросила Ику. - «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» покажет свое истинное лицо всем Силам Библиотеки, и к нему станут относиться как к какому-то культу, что окажет на «Проект» давление. К тому же, это станет еще одной уликой по делу Тома-сенсея – что организация Сил Библиотеки, находившаяся в сговоре с Комитетом по Развитию СМИ, пыталась помочь похитить Тома-сенсея. Ику смогла ответить лишь через некоторое время. - …Для Тедзука это будет ужасно. - Для Президента Ассоциации Библиотек Тедзука тоже. Ику закусила губу, сдерживая готовые потечь слезы, хотя лично ее это не касалось. Больше всего Тедзука пострадает; не плачь так, словно это ты. - Ненавижу брата Тедзука. Додзе, должно быть, это внезапное признание поразило. Но только разговором Ику сейчас могла удержать себя от слез. - Мне так жаль Тедзука. Сколько бы раз брат ни предавал его, Тедзука не может его ненавидеть. А его брат использует это, чтобы предавать его снова и снова. Во время следствия по моему делу… И она рассказала, как Сатоши пытался заставить ее сказать Тедзука, что если тот хочет Ику спасти, должен подчиниться воле брата. Она впервые рассказывала кому-то о том разговоре, и Додзе какое-то время переваривал информацию, прежде чем ответить. - Ты ничего не сказала. С точки зрения Тедзука, предательства не случилось. - Это всего одно предательство. - Даже без одного лишнего предательства его ноша легче становится. В этом есть смысл. Но это всего лишь одно предательство. Кто знает, сколько раз Тедзука в прошлом ранили и сколько еще ранят в будущем? Однако Додзе сказал: - Позволь мне, как начальнику Тедзука, выразить свою благодарность. Спасибо, что взяла на себя эту ношу. - …Ничего, если я поплачу от шока из-за похвалы инструктора-демона? Ей казалось более приемлемым плакать за себя, чем из жалости к Тедзука. - Ага. Плачь и наслаждайся похвалой, пока можешь. – Голос Додзе звучал резко, словно он знал истинную причину ее слез. Она всхлипывала тихо, очень тихо, чтобы он не услышал печали в ее тихом плаче.    

* * *

- Похоже, Тома-сенсей в безопасности. Кажется, эта хитрость того стоила, – сказала Шибасаки, закрывая свой телефон. Она начала было оборачиваться, и сидевший на полу, скрестив ноги, Тедзука быстро повернулся к ней спиной. - Не смотри на меня! Он знал, что его глаза жжет из-за слез. Шибасаки, для которой плакать перед другими было крайне унизительно, должна была понять деликатность ситуации. - Пожалуйста, дай мне побыть одному. Но Шибасаки не уходила; вместо этого она обошла его и встала перед Тедзука. Поскольку он смотрел в пол, ему были видны лишь ее ноги, изящные даже в спортивных штанах; они приняли горделивую позу. - Как-то нечестно. Все-таки, однажды ты меня до слез довел. Чувствуются двойные стандарты. Тедзука знал, она говорит о том разе, когда он упрекнул ее в умалчивании информации о принудительной отставке Инамине. Хотя он был поражен; он и подумать не мог, что Шибасаки признает, что плакала. Он поднял голову взглянуть на нее, как раз когда Шибасаки опустилась на колени. А потом… Глаза Тедзука округлились. Он даже не понял, что произошло… …пока прижавшиеся к его губам мягкие губы не отстранились. - Что… Почему?.. – Он не мог продолжать. К его щекам прилила кровь, и он не хотел показывать свое покрасневшее лицо, но не мог оторвать взгляда от Шибасаки. Шибасаки спокойно склонила голову набок. - Хм, шоковая терапия? Что-то в это роде. - Какого черта, я что, какая-то принцесса?! А ты, значит, у нас принц?! - Ну, кроме шуток… - Шуток… так ты это в шутку сделала?!.. - Говоришь, как Касахара. Брось, ты же большой мальчик, да? – Тедзука просто не мог на это ответить и замолк. Шибасаки продолжила говорить так, словно ничего не случилось. – Ну, будь благодарен. Мне впервые захотелось нечто подобное самой сделать, так что это редкая возможность. - И что это должно… - Проще говоря ,– произнесла Шибасаки, в чьем голосе внезапно исчез даже намек на юмор, – я решила, что неплохо время от времени делать такие вещи с мужчиной, который действительно важен для меня. Что ? И что вообще это … - Если тебе это неприятно, прости, ошиблась. Скажем так, искушение было просто слишком сильным для меня. Искушение ?! В такие сложные времена, при такой сложной атмосфере?! И вообще , разве такое говорят мужчинам ?! Плечи Тедзука поникли. - …Нет… Я вовсе не считаю… не то, что бы ты не была важна… - Хорошо, на этом и остановимся. Ладно, раз ты получил от меня этот редкий шанс в качестве залога, я тоже хочу об одолжении попросить. А теперь она еще и условия добавляет?! Верно, такая уж она женщина. - Что? – ответил он немного обиженно. Как и сказала Шибасаки, случай был невероятно редким; наверное, права отказаться его тоже лишили. - Обменяйся со мной телефонами. Все необходимые для работы контакты должны в обоих телефонах быть. Сначала Тедзука не понял смысла ее предложения, но через миг до него дошло. Он понял значимость обмена телефонами. Шибасаки посмотрела на него выражение и усмехнулась. - Мне нравится, что ты, в отличие от Касахара, быстро соображаешь. Номер, который был в телефоне Тедзука, но не было у Шибасаки. И что означало ее желание получить телефон Тедзука. - Ты… собираешься поговорить с моим братом? Недостаточно было просто сказать Шибасаки номер Сатоши. Сатоши, без сомнений, придирчиво выбирал, с кем разговаривать, и едва ли ответил бы на звонок незнакомого номера. Даже если бы, например, звонили Инамине или Хикое, он, наверное, не ответил бы на внезапный звонок, если они не предупредили его заранее, первыми прислав свои номера. Телефон Тедзука был единственным верным путем к Сатоши. А если ему поступит звонок с номера Тедзука, Сатоши не сможет определить, брат это или кто-то, позаимствовавший его телефон. - Люди бы деньги заплатили, чтобы на такую встречу посмотреть, тебе не кажется?    Ее наглая улыбка действовала ему на нервы. - …Хорошо. Тем не менее… – Рука Тедзука с силой обхватила ее стройную фигуру. – Твоего залога недостаточно. Не думай, что сможешь просто поцеловать меня и исчезнуть. Удерживая напряженную Шибасаки и не давая ей сбежать, Тедзука крепко поцеловал ее.

* * *

Посреди ночи зазвучала мелодия, которую он поставил на младшего брата. Тедзука Сатоши взял трубку, не раздумывая. - Что такое? Решил мне что-то сказать? Благодаря донесению Это, он знал, что Силы Библиотеки укрывают Тома. Задавая вопрос, он подумал, не ловушка ли это. Сатоши приказал Это бездействовать. Но если тот все равно что-то сделал, остановил его, конечно, Спецназ, и его братишка не удержался бы от того, чтобы позвонить Сатоши и высказаться. Но ответил ему не голос брата. - Приятно познакомиться! Я одна из друзей Тедзука-куна! Это был голос девушки, полный поддельного легкомыслия. - …И кто же это именно? – спросил он ровным тоном, поборов секундный шок. Его собеседница сбросила еще одну бомбу. - Мм, подруга, которая может поцеловать Тедзука-куна в качестве залога за его мобильный? Он слышал, как его брат кричит на другом конце трубки «Замолкни, зачем ты ему это говоришь?!», так что, видимо, она не лгала. - Ах, вероятно, это Шибасаки Асако-сан? Из Сил Библиотеки только две женщины были близки с его братом. С Касахара Ику Сатоши встречался, значит, путем исключения можно было понять, что голос принадлежал Шибасаки Асако.  Теперь у него появился шанс прояснить раз и навсегда, состояла ли она в разведке. - Боже, боже. Я польщена, Тедзука Сатоши-сан из «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня», широко известный своим интеллектом, знает мое имя! - А я польщен вниманием экспериментального разведывательного управления Сил Библиотеки. Скажите, оно перешло под управление Командующего Хикое или по-прежнему Специальному Консультанту Инамине подчиняется? - Какой интересный вопрос! Оставлю это Вашему воображению. Она была полной противоположностью Касахара Ику. И полной противоположностью его слишком серьезного брата, всегда игравшего на руку Сатоши. - Если продолжим эти словесные игры, далеко не уедем, так что перехожу к делу. Среди высших чинов Сил Библиотеки только Директор Это знал, что мы укрываем Тома Курато-сенсея. Этим вечером два библиотекаря попытались скрыться с Тома-сенсеем. Они уже признались, что выполняли приказ Директора Это и что состоят в «Проекте Библиотеки Завтрашнего Дня». Командующий Хикое решил завести два отдельных дела на директора и этих библиотекарей. Если верить опытной в этой сфере Касахара, проводимое правительственным лагерем следствие потрясает человека до глубины души. В последнем предложении сквозил легкий намек на яд, упрек за тот случай, когда «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» подставил Ику. - Если прибегните к воображению, уверена, Вы поймете, что они расскажут о «Проекте», как только столкнутся со следственной комиссией. - Вы объявите общественности, что напоминающая культ организация пустила корни в Силах Библиотеки? Меня тревожит, как это повлияет на общественное мнение о Силах. - Нас больше тревожит полная потеря веры в наши Силы Библиотеки, в случае, если мы все скроем, а позже этот всплывет, – произнесла она лукаво, выражая непоколебимую убежденность, что его тревога была нежеланна и неуместна. – Вы отдалитесь от этих двух библиотекарей? Хотя, если Вы от Директора Это отстранитесь, среди членов «Проекта» может подняться шум. «Раз Тедзука Сатоши готов оборвать связи с таким высокопоставленным членом организации…». - Вы, наверное, отлично в сеги[1] играете. У Вас хорошо получается наперед предсказывать. Он предвидел, что работник разведки мог внедриться в «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» в качестве рядового члена. Всю картину с позиции обычного участника не охватить, но хоть часть они бы узрели. И, похоже, Силы Библиотеки готовы были использовать этот кусочек, чтобы как можно сильнее потрясти «Проект». - Мне известно, что «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня», вероятно, пожелал бы использовать Тома-сенсея как свой козырь, чтобы, став федеральной организацией под управлением Министерства Культуры, нам не пришлось «склониться» слишком низко, но… «Когда Силы Библиотеки станут федеральной организацией, нам, вероятно, придется склониться перед Комитетом по Развитию, но я бы хотел сделать этот поклон как можно менее глубоким». Он помнил, как использовал эту логику; если Сатоши не ошибался, он говорил это брату. Итак. Его брат настолько полагался на суждения этой женщины, что прямо все ей передал. Такое заключение его раздражало. - Согласятся ли на этот план Силы Библиотеки Канто или Силы Библиотеки по всей стране – это другой вопрос. Я была бы рада услышать, как Вы предлагаете преодолеть эту конкретную трудность. Подобный план даже правительственный лагерь просто так не поддержит. - А это, – как можно более веселым тоном произнес он, – Вас не касается. Она продолжила с показной вежливостью, словно ее вопрос был риторическим. - Хорошо. Если коснемся организационной теории, просто начнем кругами ходить из-за разницы в положении и перспективах. Так, может, попробуем перейти к корню проблемы? Что же задумала Шибасаки? Тот факт, что он не мог заставить себя проигнорировать ее и повесить трубку, вынуждал Сатоши признать: он тоже попал под ее чары. - Что Вы думаете о цензуре? - Это явление необходимо искоренить, – без малейшего колебания ответил Сатоши. – В мире не существует такого понятия как «праведная» цензура. Цензура всегда отражает произвольные предрассудки ответственных за нее политиков. Какой бы вредоносной ни была книга, граждане имеют право прочитать ее и вынести самостоятельное суждение. Конечно, если книга вредит группе граждан, нам следует с осторожностью применять к ней закон о защите слова, но решение касательно поступающих жалоб должно быть вынесено через надлежащие законные процедуры. - Думаю, пока наши мнения сходятся. Следующий вопрос. Несет ли Комитет по Развитию СМИ какую-либо справедливость? Такой, какой он есть сейчас, выставляющий свои действия оправданными? - Вы шутите? Конечно, нет, – Сатоши едва не фыркнул. Такого понятия, как справедливая цензура вообще не существовало, и, как бы они себя ни преподносили, Комитет по Развитию, организация, проповедовавшая цензуру, не могла быть справедливой. – Поэтому Закон о Развитии и был принят за спиной у народа. Если бы его тщательно обсудили открыто для населения, для него не осталось бы надежды на принятие. По большей части, они просто нацепили маску справедливости, украденной у граждан из-под носа. - Полностью согласна. Но я верю еще в кое-что. – Шибасаки сделала паузу, словно подогревая его ожидания. – Комитет по Развитию СМИ может поддерживать видимость справедливости, потому что его существование выгодно правительству. И не только правительству – уйме других людей, жадно пожинающих выгоду от цензуры, это и помогает им поддерживать претензию на справедливость. И я считаю, что Комитету по Развитию СМИ и самому это выгодно. Поэтому они нетерпимо относятся к критике и Вооруженным Силам Библиотеки. Я не права? - …Позвольте выразить уважение за такое смелое оглашение своих убеждений. – Он и правда был поражен и не знал, что сказать. – Они получили роль «справедливых» ради выгоды правительства и всех, кто пользуется цензурой, сделав своей обязанностью защищать их положение. Они действуют как доверенная организация закулисных лидеров страны и иногда изображают союзника слабых, дабу иметь возможность с некоторой уверенностью называть себя справедливостью. Тем не менее… – К этому времени Сатоши взял себя в руки. Он не собирался проигрывать этой девчонке. – Но то, что Силы Библиотеки сражаются с Комитетом по Развитию СМИ, их справедливыми не делает. Вы это понимаете? - Конечно. То есть, Вооруженные Силы Библиотеки взялись за оружие ради борьбы с цензурой. – Шибасаки Асако буквально сорвала слова у Сатоши с языка. – Хотя никто из нас не стоял за принятием этого решения, Силы Библиотеки выбрали путь, на котором они ранят и убивают людей во имя борьбы с цензурой. Сделав этот выбор, они лишились шанса стать борцами за справедливость. Иначе нас бы истребили. - …Вы умная девушка. Самый умный человек, с которым мне доводилось лично беседовать. Это был высочайший комплимент от Сатоши, но Шибасаки ответила лишь прохладным «Спасибо». Наверное, она привыкла, что ее хвалят за сообразительность. - Две организации, ни одна из которых не является справедливой, дерутся за видимость справедливости, словно футболисты за мяч. Наверное, с высоты довольно жалкое зрелище. Ни у Комитета по Развитию, ни у Сил Библиотеки никогда не было потенциала, позволившего бы им преодолеть обман. Так и было с момента принятия Закона о Развитии СМИ. А раз игровая доска с самого начала покорежена, ни о какой добродетельности и речи быть не может. В отличие от Касахара, Ику, перестроившей все его логические аргументы под свои эмоции, Шибасаки Асако прекрасно осознавала противоречивость организации, в которой состояла, но все равно отвергала идеи Сатоши. Так вот какую женщину ты выбрал? Пожалуй, она тебе подходит, мысленно прошептал брату Сатоши. - Значит, похоже, по основным вопросам мы более-менее согласны? – спросила Шибасаки. - Да, – подтвердил Сатоши. - Тогда я внесу предложение. Я как-то слышала от одного человека, что внутри правительства есть выступающий против цензуру лагерь? Ему даже раздумывать не пришлось, чтобы понять: она говорила об Асахина. Асахина утверждал, что так и не получил убедительных доказательств того, что Шибасаки состоит в разведке, но, вероятно, он лгал. Он тоже попал под чары Шибасаки? - «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» может войти в правительство и вовсе не склоняясь, если мы используем особый антитеррористический закон и ситуацию с Томо-сенсеем как драгоценную возможность. - Ах – понимаю, понимаю. Используя нынешнюю ситуацию как выпадающий раз в жизни шанс, он мог обратиться к противостоящим цензуре группировкам в каждом министерстве и политической партии, объединив их вместе и создав один большой лагерь в правительстве, выступающий против Закона о Развитии. У «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» уже были связи с группой противников цензуры в Министерстве Юстиции. Возможно, «Проект» мог пробиться в министерство как группа консультантов по цензуре, а затем, в нынешней атмосфере замешательства, просочиться в центральное правительство. Сатоши предпочел этого не делать, выжидая и наблюдая, потому, что следовал долгосрочному плану поиска наиболее стабильной, пусть и небольшой, опоры. Он объяснял своим подчиненным, что это самая верная стратегия. Даже сегодняшние действия Это были направлены на создание опоры для «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» путем заключения сделки с Министерством Юстиций с Тома-сенсеем в роли разменной монеты. Конечно, это был наглый и глупый план, но Сатоши не мог его камнями забросать.       В итоге, сам Сатоши испытывал страх перед масштабным краткосрочным планом, участвовать в котором его пыталась искусить Шибасаки Асако. Он не отличался от Это, пытавшегося поступать логично. Осознав это, Сатоши горько улыбнулся. - Если «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» примет это предложение, его интересы совпадут с интересами Сил Библиотеки, и Силы Библиотеки смогут вас поддержать. Так вот на чем они могли сойтись – сами Силы Библиотеки федеральной организацией не станут, но их часть будет отделена и переведена в центральное правительство. - Значит, Силы Библиотеки останутся местной организацией, практической организацией, а «Проект» присоединиться к битве с цензурой внутри правительства как еще одна противящаяся ей группировка, не связанная с насущными делами Сил Библиотеки? - Конечно, мы закроем глаза на поступок директора Это и библиотекарей и отпустим их. И не станем афишировать близкий к культу статус «Проекта» в Силах Библиотеки… Думаю, это историческая возможность искоренить цензуру, а Вы? – надавила Шибасаки. Сатоши натянуто улыбнулся и спросил: - А что бы Вы сделали на моем месте? - Само собой, я бы согласилась. Мое имя попало бы в историю. Я бы хотела поменяться с Вами местами, настолько я в этом убеждена, – честно сказала Шибасаки. Ответила она так быстро, что это пугало. Эта женщина настолько в себе уверена ? Его эмоции двигались к точке невозврата… - К тому же, – добавила Шибасаки, – Ваш братишка думает, что Вы справитесь. На другом конце снова послышался недовольный голос: «Эй, прекрати!». Ты ведь так и думаешь, правда? Выражение Сатоши резко смягчилось. - Не передадите трубку Хикару? - Конечно. – Шибасаки ответила, не колеблясь, но на другом конце последовало несколько секунд жаркой дискуссии. Наконец… - …Это я. – Его брат все-таки взял трубку. Его голос звучал мрачнее, чем Сатоши доводилось когда-либо слышать. - Думаешь, у меня получится это сделать? - Я бы не так выразился! – рявкнул его брат, словно ждал такого вопроса. – Скорее, если ты не можешь этого сделать, разрушив нашу семью и ведя себя так, словно весь мир вокруг тебя вращается, то ты просто красноречивый болтун! Какой смысл во всем твоем хвастовстве, если ты не способен сделать то, на что способна Шибасаки?! Так что если не можешь , лучше ползи к родителям вымаливать прощение! - Если я приму ее предложение, ты меня простишь? - Только если преуспеешь! Отстань! Выговор его брата был безжалостен. Попытки было недостаточно, ради прощения он должен преуспеть – но Сатоши знал, что, вероятно, сам виноват в такой неумолимости чувств брата. - Понимаю. Дай ей трубку назад. В этот раз передача прошла гладко. - Ну? Что думаете? - Сделаем это. Пожалуйста, освободите директора и двух остальных. - Сначала отправьте, пожалуйста, Командующему Хикое официальное заявление «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» с просьбой о сотрудничестве на условиях данного предложения. До его получения их не освободят. У Вас неделя; потом мы откроем следствие по их делу, начиная с директора Это… Без обид, но, учитывая нашу историю, Вашим устным обещаниям мы не доверяем. Вероятно, своему безупречному стилю ведения переговоров она научилась у Инамине.                               - Понял. Так и сделаю. - Спасибо за понимание. Сатоши повесил трубку, ощущая странное умиротворение.

* * *

- Пока я бы хотела оставить твой те… Когда Шибасаки закрыла телефон Тедзука, ее слова резко оборвали. Какое-то время они оба молчали, пока, наконец, не заговорила Шибасаки. - И что это было? Снова залог? - С тебя более чем достаточно! – крайне ворчливо произнес Тедзука. Шибасаки не удержалась от смеха.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 2: Навязанный Переломный Момент.

Письменное поручительство Тедзука Сатоши пришло специальной доставкой через два дня после оплошности «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня». Теперь Силам Библиотеки необходимо было обсудить, где укрывать Тома дальше. Как бы ни изменилась его внешность, до пластической операции это не дотягивало – и, все-таки, на Библиотечной Базе была повышенная концентрация людей, хорошо знакомых с книгами и писателями. История о его приезде с другой базы становилась все менее правдоподобной. Одно дело масштабный обмен персоналом, но один человек, задержавшийся более чем на десять дней, привлек бы внимание, хотел он того или нет. Сейчас Тома был невидим как воздух, но чем дольше он будет задерживаться, чем больше была вероятность, что члены Сил заметят что-то подозрительное. Так что следующим его укрытием стал…

- Какой приятный сад. Тома сидел за столом на веранде, глядя на купавшийся в утреннем свете сад. В отличие от обычной веранды, эта находилась на одном уровне с садом, более удобная конструкция. Сад был выполнен в западном стиле, и в основном землю покрывал романов цвет. Инамине, сидевший в инвалидной коляске напротив Тома смущенно засмеялся. - Это было хобби моей покойной жены… Сейчас сам я за ним ухаживать не могу, приходится за помощью к другим обращаться. - Если будет рук не хватать, меня зовите, буду рада помочь, – сказала Ику, передавая им двоим чашки с чаем. Додзе, сидевший на диване в прилегающей к веранде гостиной, тут же отозвался: - Если не хотите, чтобы этот прекрасный сад в развалины превратился, не позволяйте ей к нему прикасаться. - Эй, бросьте!  Может, явных способностей к садоводству у меня и нет, но все мои бабушки и дедушки были фермерами! - По-моему, необходимые для фермерского дела и садоводства умения отличаются. Собираешься этот красивый сад в картофельное поле превратить или что? Какого черта, еще совсем недавно Вы даже не знали слова «садоводство», кисло подумала Ику. Только после того, как Ику лично познакомила его с романовым цветом, Додзе приобрел странную осведомленность в вопросах садоводства. Но поскольку Додзе в мгновение ока мог превзойти знания Ику, если действительно загорался, она ничего не сказала. В качестве укрытия Тома был выбран дом Инамине в Хино. Инамине каждый день связывался с базой из-за своей работы консультантом, а поскольку жил он один, Специальное Учреждение Развития практически не следило за его домом. Тедзука Сатоши, возможно, надеясь повысить их уверенность в выбранном месте, сказал, что раз Инамине проводит весь день на работе, и кроме экономки никто к нему не заходит, невообразимо, чтобы он дома телохранителей оставлял, так что за ним следили лишь тогда, когда он въезжал на Библиотечную Базу или покидал ее. Тома проскользнул в машину Инамие и переехал в его дом на второй неделе своего пребывания на Библиотечной Базе. Вдобавок, член Спецназа с телосложением Тома натянул белый парик и прошелся по административному зданию, отвлекая наблюдавших за ними агентов Учреждения, пока машина Инамине с затемненными стеклами отъезжала. Додзе и Ику тоже отправились в дом Инамине на поезде линии Тюо. Тем вечером Комаки и Тедзука приехали с Инамине под видом его водителя и помощника, сменив на посту охраны Додзе и Ику. Так две группы и продолжали меняться местами каждый день. Днем особо напрягаться с охраной не приходилось; они просто проводили время с Тома в доме Инамине. - А мы не должны снаружи патрулировать? – тревожно пробормотала Ику. Инамине ответил: - Нет, все в порядке. Охранная система этого дома – произведение искусства.  Если вокруг дома, и так оборудованного охранной системой, станет охрана ходить, это будет выглядеть подозрительно, пойдут слухи, будто в доме что-то спрятано. А если слухи привлекут внимание полиции, все кончено. В доме Инамине, который после потери ноги перестроил свое жилище в одноэтажное бунгало, была гостиная, спальня, гостевая спальня, столовая, кабинет – и, как и ожидалось от бывшего командующего Библиотечной Базой, нынешнего специального консультанта, комната, служившая библиотекой. Тома спал в гостевой комнате на гостевом матрасе, а один из охранников-мужчин спал в комнате Тома в спальном мешке. Второй спал в спальном мешке в гостиной. (Конечно, Ику всегда спала в гостиной). Еду готовила приходящая экономка Инамине. Вечером она готовила для Тома и Инамине; утром – для Тома, Инамине и двух телохранителей; днем – для Тома и телохранителей. Охрана ужинала на Библиотечной Базе до отъезда или после возращения, и потому нуждалась лишь в завтраке и обеде. Стиркой, конечно, они тоже на базе занимались. Экономкой работала женщина за пятьдесят по имени Фуку-сан, видимо, какая-то родственница Инамине. Больше при знакомстве им ничего не сообщили, так что отряд Додзе называл ее просто Фуку-сан. Должно быть, Инамине примерно обрисовал ей ситуацию, потому что внезапному наплыву гостей она не удивилась, лишь обрадовалась появлению молодой бесплатной рабочей силы, бывшей в ее распоряжении весь день. Из Додзе и Ику она особенно ценила Ику за ее способность чистить высокие места. Додзе же вечно доставались просьбы что-то оттереть, согнувшись, или ручной труд.

- Знаете, мне нелегко до высоких мест дотянуться. Я так рада, что ты мне помогаешь, Ику, дорогуша. Похоже, она воспользовалась возможностью почистить потолки; Комаки и Тедзука тоже приходилось каждый раз грязь разгребать. Уборка начиналась после отъезда Инамине. «Так здорово быть высокой, так здорово быть высокой», – повторяла Фуку-сан, видимо, пытаясь польстить Ику, так что та начала переживать за невысокого, непрестанно протирающего поверхности начальника. - Эм… если потолки не почистить без стремянки, ее ведь можно одолжить где-нибудь… да? - Ну, возможно, но такая высокая девушка… - Э, но у высокой девушки развиваются комплексы из-за роста и все такое, я была бы рада, если бы Вы не повторяли это так часто. - Но ты выглядишь как модель, и у тебя хороший вкус в одежде – не думаю, что тебе стоит переживать, дорогуша. Черт, плохо, она относится к тем пожилым дамам, что совершенно других людей не слушают. Ику хотелось спрятать лицо в ладонях. - Эм, я закончу с коридором, можете дальше идти чистить, Фуку-сан. - Уверена? Ну, спасибо. В этот момент стиральная машина как раз закончила стирку, и Фуку-сан побежала ее разгружать. - …Можешь не волноваться так сильно, что мои чувства страдают. - Что? Я и не волнуюсь! - Как же! Думала, у тебя хорошо получается это скрывать?! – рявкнул Додзе, отжимая тряпку в ведро с водой. Общежитие чистилось каждый день снизу доверху, так что все члены Сил Библиотеки были искусны в различной уборке независимо от половой принадлежности. – То, что я низкий – это объективная истина. Мне не нужно сочувствие от моих подчиненных. К тому же, ты сама меня вечно «коротышкой» называла после зачисления. - Это… – Ее лицо покраснело от смущения при воспоминании о днях, когда она при каждой возможности бездумно рычала на Додзе. – …Простите. Это был просто бессвязный лепет идиотки. С тех пор я подумала над своим поведением. Мне просто не на кого было свои чувства выплеснуть, так что я на Вас срывалась… Пять сантиметров – это не такая уж и большая разница. - Очень даже большая, – возразил немного мрачно Додзе. – Разница между «ниже 170 см» и «выше 170 см» огромна. Она существенна и в битве, и когда идешь рядом с женщиной. Я бы солгал, сказав, что не завидую Комаки и Тедзука. Иногда я думаю, если бы только я был на три сантиметра выше… - У меня похожие мысли бывают… Если бы у меня рост 160 см был… - Но тебе люди говорят, что ты на модель похожа – произнес Додзе, покосившись на стоявшую на стремянке Ику. – Мужчину ростом в 165 см обычно просто низким называют. Думаю, в плане комплексов из-за роста я тебя переплюну. - Но во время спарринга Вы смогли дотянуться и схватить меня сзади за воротник, так ведь? - Конечно, смог! Если бы я не мог управиться с человеком твоего уровня, почему тогда командиром отряда меня, а не Комаки назначили?! Действительно, Комаки был выше Додзе на десять сантиметров, но в спарринге их силы были равны. - Раз Вы можете с ним в спарринге потягаться, хоть он намного выше Вас, значит, Вы лучше, верно? - Равны значит равны. Обстоятельства никакой роли не играют. Тем не менее, она понимала, что ему приходилось прикладывать соответствующие усилия, чтобы компенсировать недостатки своего тела. Она так же осознала его благородство, ведь он не использовал свое телосложение как оправдание. - Почему Вас назначили командиром отряда, инструктор Додзе? - Так решил Командир Генда. - Но по какой причине? - …Я не помню!           Додзе явно помнил. Но Ику знала: когда он говорит таким тоном, правду из него и клещами не вытянуть – и потому она сменила тему.

- Спасибо, что усердно над мытьем полов сегодня потрудился, Додзе-кун. Наверное, ты чуть спину не сорвал, – сказала Фуку-сан Додзе, вернувшись после того, как разобралась со стиркой. - Нет, я еще молод – сказал Додзе. Ику уловила нотки упрямства мужчины, которому в конце года тридцать лет исполнялось, и подавила улыбку. – В любом случае, здесь гладкое покрытие до самого входа, протирать и мыть его нетрудно. У входа стояла специально изготовленная инвалидная коляска, которой Инамине пользовался на протяжении всего своего срока командующего базой. После его отставки, Отел Снабжения доставил ее к нему домой. Теперь Инамине пользовался ею дома, меняя ее на уличную коляску, когда куда-то отлучался. - Это был обычный сборный дом. Поскольку построен он был во времена жены Казуичи-сана, веранда и пороги высоко находились – ему нелегко было перемещаться. - Ах, так он перестроил дом, – кивнула сама себе Ику. - Нет, – засмеялась Фу-ку-сан с легкой грустью. – Его родственники, все мы говорили ему сразу дом перестроить. Но Казуичи-сан не хотел. Дом хранил столько воспоминаний о его жене, он не хотел его менять. Годами он жил здесь, мирясь с неудобствами. Но однажды он упал с лестницы и поранился. Тогда он наконец-то позволил нам уговорить его на перестройку. Ику болезненно склонила голову, но заметила, что Додзе слушает Фуку-сан, не отводя взгляда, и, словно с усилием, подняла свое лицо. - До того, как связаться с подрядчиками, он вызвал флориста и садовника. Они сделали множество снимков и выкопали каждый цветок и дерево, чтобы в точности воссоздать сад, созданный его женой. Поэтому в этом доме только сад и сохранился. - Это прекрасный сад, – вот и все, что сказал Додзе. Ику яростно закивала. - Ладно, обед готов, вам его лишь разогреть надо. Увидимся вечером, – сказала Фуку-сан, и ушла. Ей ждал собственный дом и свои домашние дела. Фуку-сан заперла дверь снаружи. Ику посмотрела, как повернулся со щелчком замок и произнесла: - …Я всегда думала, как тяжело Командующему Инамине жить в Хино. Я бы на его месте переехала. Но я просто не понимала. Побыв в доме Инамине, она наконец-то поняла. Причина, по которой люди хотели скрыться с места трагедии – желание забыть о самой трагедии. Инамине отличался. Инамине не хотел забывать о трагедии, унесшей его жену. Инамине остался в городе, где у него жестоко отобрали жену. Он сохранил оставленный женой сад и воспоминания о ней, став добрым, но суровым Инамине, которого знала Ику. - …о, не Командующий Инамине, я хотела сказать, специальный консультант Инамине, – после долгой паузы поправила она себя. Двинувшийся в столовую Додзе произнес: - Для таких разговоров, думаю, и «Командующий» сойдет.

На обед в тот день был рис хаяси[2]. Обычно обед состоял из одного блюда, дополненного салатом или чем-то подобным. Так что посуды мыть приходилось мало, за что они были благодарны. Фуку-сан использовала неоправданное число тарелок, подавая ужин, и даже убирать за трапезой Инамие и Тома на двух человек было лишней морокой. Поднеся ложку ко рту, Додзе обратился к Тома: - Можно спросить, чем Вы сегодня занимались? Инамине сказал Тома и отряду Додзе, что они могут свободно пользоваться кабинетом и библиотекой, и Тома обычно уходил после завтрака в кабинет, не выходя оттуда, пока Фуку-сан не заканчивала с уборкой. Похоже, он работал на своем ноутбуке, который привез с собой. - Я нахожусь в процессе написания моей следующей повести… хотя, кто знает, смогу ли я ее опубликовать. - Как Вы можете!.. – воскликнула Ику, не подумав, и Додзе покосился на нее. Смягчив тон, она продолжила: – Уверена, до этого не дойдет. Пожалуйста, продолжайте писать. Обещаю, я сделаю так, чтобы Вы смогли ее издать. - О? Как хвастается бедный ничтожный Старший Библиотекарь. Ику знала, он дразнит ее, чтобы развеять мрачное настроение, и потому изобразила задетую гордость. - Я этому у своего начальства научилась, сэр ! Однажды, инструктор, даже Вы воспользовались правом сбора материалов… – Округлившиеся глаза Додзе предупредили ее об ошибке. – …Во время моего обучения, помните? Вы изъяли материалы полностью под свою ответственность! - Я… Я за тобой подчищал, сама откусила больше, чем прожевать можешь! Даже не думай повторять подобное! Я… кажется, я смогла свой ляп прикрыть? Ику глянула на Додзе.  Тот поедал свой рис. И у них даже получилось вызвать улыбку у Тома. - Когда я разговариваю с людьми из Сил Библиотеки, почему-то, мне кажется, что все наладится. Когда Орикучи-сан рассказала мне о случившемся, я подумал, что больше не смогу писать в Японии… - Все очень стараются, где бы они ни были. Мы сотрудничаем с издательствами и СМИ больше, чем раньше. Ожидания Комитета по Развитию СМИ не оправдаются. Кстати говоря , подумала Ику, открывая рот во время перерыва в разговоре. - Тома-сенсей, Вы начали писать еще до принятия Закона о Развитии СМИ, верно? – Тома дебютировал в возрасте двадцати трех лет, а Закон о Развитии СМИ был принят три года спустя. Он действовал уже тридцать три года, а Тома сейчас было пятьдесят девять. Будучи автором, помнившим времена до принятия Закона о Развитии, Тома становился ценным источником информации. – В те времена Вы могли свободно писать? Она ожидала ответа «конечно», но Тома криво улыбнулся. - Особой разницы нет. Если спросите моих ровесников и более старших авторов, они то же самое ответят. – Должно быть, у Ику на лице читалось разочарование, потому что он продолжил, не прекращая криво улыбаться. – Например, если использовать слово «кататеоти»[3], читатели начинали писать, обвиняя автора в дискриминации людей с инвалидностью. Хотя если посмотреть в словарь, там отдельно помечено, что слово это используется не для описания физических особенностей – оно обозначает несправедливое отношение или фаворитизм, возникающий, когда зацикливаются на одной вещи, исключая другие. Если посмотреть на контекст, в котором оно используется, никакой дискриминации слово не несет. Но даже тогда находились те, кто самоуверенно придирался к этому слову. Первыми сдавались редакторы. Они боялись, что слово могут истолковать негативно, и потому называли его «нежелательным». «Слепо стрелять», «слепое поклонение», «массажистка», «попрошайка»… Неважно, каким был контекст или время повествования – издатели реагировали на давление читателей, накладывая добровольные ограничения на используемые в книгах слова. Когда я начал писать, такие добровольные ограничения уже стали нормой, когда я начал писать, – Тома снова горько улыбнулся. – Требовалась великая внутренняя сила, чтобы отринуть эти ограничения и представить миру что-то спорное. Давление некоторых группировок было трудно вынести. Иногда можно было начать диалог и достигнуть взаимопонимания, но, насколько я помню те времена, чаще книги уступали жестокому давлению со стороны определенных групп. А пока остальные наблюдали издалека, мы учились мысленно все просчитывать. Возможно, причина была в том, что они почти закончили есть, но их ложки перестали двигаться. - «В своем писательстве я хочу зайти настолько далеко, но если я это сделаю, не попаду ли я под огонь этой группировки?». В таком случае, безопаснее было выбрать легкий вариант и на этом остановиться. И говорю я не о сюжете. Я говорю о выборе, включать или не включать одно-единственное слово в одной сцене. Вот как далеко можно зайти ради собственной защиты. Уже поколение Тома – нет, Тома сказал, это даже раньше случилось. С тех времен писатели вынуждены были подбирать слова, словно по канату шли. Тома опустил взгляд на почти пустую тарелку. - Иногда даже хуже злодеев становятся те, кто действует из благих побуждений. Злодеи прекрасно знают, что пытаются кого-то ранить. Но люди с благими намереньями даже не подозревают, что могут кому-то навредить. Отряд Додзе был близко знаком с двумя людьми, пострадавшими из-за таких добрых намерений. Комаки и Мари. И, наверное, сам Закон о Развитии прошел тридцать три года назад благодаря силе справедливости и благих намерений. - …Однажды, сразу после вступления в Силы, я помогла Командующему Инамине заехать в лифт. - Ты о том случае, когда назвала его «сэр» и подбежала к нему, приняв за посетителя? - Верно. Я увидела человека в инвалидной коляске перед лифтом и сказала себе «Посетителю нужна помощь!», а потом подошла и спросила, какой ему нужен этаж. Командующий Инамине так странно на меня посмотрел. - Еще бы. Уверен, он и представить не мог, что в Силах Библиотеки работает человек, который не узнает командующего своей базы. Колкость Додзе стерла остатки горечи из улыбки Тома. - Так что я завезла коляску Командующего Инамине в лифт и хотела было подняться вместе с ним. Я думала, что помогу ему и из лифта выехать. Но он отказался. Сказал, сам справится. Наверное, вид у меня был оскорбленный или растерянный – вопрос «но почему?», должно быть, был у меня на лице написан. Ведь командующий, не сказав, кто он такой, произнес: «Даже посетители должны иметь право отказаться от помощи. Правильно же?». Тогда я поняла лишь смутно – я просто решила, что была слишком напориста, но… Было неловко так прямо говорить о собственной незрелости – ее голос зазвучал не уверенно во время этого рассказа. - В тот день я должна была помочь командующему – мужчине в инвалидной коляске. Я не понимала, почему он мог отказаться от моего «щедрого» предложения помощи, и это вызвало мое недовольство. Уверена, это отразилось у меня на лице. Инамине твердо, но нежно направил ее на путь истинный. - Думаю, это и значит давить на кого-то с благим намереньями… Даже если дело касается слов, как в нашем случае. Люди, придирающиеся к этим словам, не сомневаются в собственной доброте. Как и я не сомневалась. То же самое было с волной критики, обрушившейся на библиотеку после отказа озвучить записи в карточке несовершеннолетнего убийцы. Библиотека была права, защищая информацию, которую ей доверили. Полиция была не права, требуя выдать карточку без ордера. Но люди, критиковавшие библиотеку, не сомневались в собственной правоте. Единственным мерилом справедливости для них служили собственные чувства. Но в то же время их рвение к правосудию было искренним. В те времена именно это сочетание изматывало библиотекарей. - Это пугает, потому что не знаешь, когда сам начнешь оказывать на кого-то давление. Поскольку я обладаю сильными предрассудками и часто прихожу к необоснованным выводам, я боюсь, не зная, когда начну на кого-то давить. - Ошибаться – это нормально. Все ошибаются, – Додзе присоединился к разговору Додзе. – Если ошибешься, достаточно сказать «В следующий раз я буду осторожнее». Сколько бы «следующих разов» ни потребовалось. Тома улыбнулся Ику. - Вам повезло с хорошим начальством. Лицо Додзе слегка покраснело. Ику не знала, обрадовался он или смутился, получив похвалу от автора, которым так восхищался. - О, разве не здорово, инструктор! Вас назвали хорошим начальником! Обычно Додзе закричал бы «Заткнись!», но, похоже, в случае с Тома этого можно было не ждать. Он пробормотал «Спасибо» (или что-то вроде того), чем рассмешил Ику. - Пусть и так, но если ты совершишь промах сейчас, в ситуации с Тома-сенсеем, «В следующий раз осторожнее буду» дело не исправит. Не теряй бдительности.       Ику могла воспринимать этот странный выговор лишь как попытку скрыть смущение, и потому вынуждена была спрятать улыбку. 

Вечером Фуку-сан вернулась, приготовила ужин для Инамине и Тома, а потом снова ушла домой. Инамине вернулся около шести. Зимой в это время уже совершенно темнело, так что наблюдателям было трудно заметить смену водители и помощника. Собравшись вчетвером, отряд проводил свое совещание. На деле оно обычно состояло из доклада о передвижениях по Библиотечной Базе за день. Охране дома Инамине редко приходилось о чем-то докладывать. Инамине и Тома в это время ужинали. Как правило, посуду затем мыли те, кто оставался на ночное дежурство. Перед отъездом Додзе и Ику отряд болтал вчетвером, когда Додзе отлучился в туалет. Ику воспользовалась возможностью задать Комаки вопрос, от которого ранее уклонился Додзе. - Вы с инструктором Додзе ведь одновременно в Силы вступили, и ранг у вас одинаковый, верно? Почему лидером отряда инструктора Додзе назначили? - О, это был приказ Командира Генда. - Да, эту часть я слышала… – Ику покосилась на двери туалета, куда ушел Додзе, и Комаки понимающе засмеялся. - Просто Додзе лучше о людях заботится. Ооо, вот почему . Ику понимающе закивала. Не таким человеком был Додзе, чтобы самому о подобных причинах говорить. - Я сам знаю, что лучше подхожу для вспомогательной роли. Я ждал подобного распределения ролей в случае, если вдвоем мы образуем новый отряд. - Думаю, из Вас вышел бы хороший командир отряда… – скромно заметил Тедзука.  Комаки усмехнулся, замахав рукой. - Мне бы надоела необходимость вмешиваться в дела других людей. Я не создан для влияния на умы моих подчиненных. Додзе не находит это таким утомительным, как я. - А как же Мари-тян?.. – внезапно встревожилась Ику. Комаки мягко пихнул ее локтем; этого хватило, чтобы Ику все поняла и успокоилась. Додзе вернулся из туалета и взял из угла гостиной свою сумку. - Касахара, мы скоро уходим. Если тебе в туалет нужно, иди сейчас. - О, точно-точно-точно!  В такие моменты он совсем не как к девушке ко мне относится, кисло подумала она. Одно дело,  когда тебе говорят сходить в туалет во время битвы; но слышать это у кого-то дома, в чисто мужской компании ей не хотелось. С такими вещами она и сама могла разобраться. Может, он и хорошо о людях заботится, но это заходит слишком далеко! подумала она негодующе, направляясь в туалет.

* * *

Додзе отвез их назад на базу, где и правда стояли соглядатаи Учреждения Развития. Они поставили машину на стоянку базы и, избегая главного входа, вернулись в общежитие. На следующий день Додзе и Ику отвечали за перевозку Инамине и менялись местами с Комаки и Тедзука вечером. - Ладно, встретимся здесь завтра в 8:30, – сказал ей Додзе у двери, прежде чем поспешить прочь. Оставалось около двух часов до отбоя в одиннадцать, и за это время им надо было поесть, помыться и разобраться со стиркой. - Гхаааа, я не так уж устала, но столько дел… – произнесла Ику, заходя в их комнату. - С возвращением, – отозвалась Шибасаки, закрывая и откладывая мобильник, который вертела. - Стой, у тебя новый телефон? – спросила Ику, заметив, что он другого цвета. - Вроде того, – спокойно отмахнулась Шибасаки. Демонстрируя редкую для нее заботу, она сказала: – Боже, тяжело, наверное, постоянно смены в охране менять. - Но если мы не будем каждый день меняться, не сможем оставаться в курсе дел. На совещания у нас мало времени остается, чтобы все сложности объяснить. - Ооо, «мы не сможем оставаться в курсе»! Какие взрослые слова! - Я ведь Старший Библиотекарь, – сказала Ику, задрав нос. – Я хотя бы понимаю, что это важно. - А твоя наивность не меняется. – Замечание Шибасаки заставило Ику повесить нос. Клянусь, эта женщина…  Подумала она, высунув язык.  - Как обстоят дела? - Ты должна знать, мы сотрудничаем с «Проектом Библиотеки Завтрашнего Дня». - Ага, слышала… но это правда? Тедзука как-то неясно об этом говорил. - Ну, думаю, у них с братом было много трений. И он сложный человек, ты в курсе? - Не боишься предательства? – Этот вопрос она не могла задать на совещаниях в присутствии Тедзука. - У нас есть его расписка. Если они сделают что-то на пользу Комитета по Развитию СМИ, мы официально выставим их перед всеми Силами Библиотеки как похожую на культ организацию, так что их исключат из Японской Ассоциации Библиотек. Они согласились на эти условия. - Конечно, но умник вроде брата Тедзука сможет лазейку найти, верно? Наверное, поэтому Тедзука и говорил неуверенно… - Он просто дуется. Он считает, что этого слишком мало, слишком поздно, после всех тайных маневров, вынудивших Инамине уйти в отставку. Он не может заставить себя принять помощь его брата. - …У меня такое чувство, – произнесла Ику, поджав губы, – что ты очень хорошо понимаешь Тедзука. - Ну, если мудрая девушка вроде меня и сообразительный парень вроде Тедзука начинают больше общаться, вполне естественно, что мы лучше понимаем друг друга, – спокойно произнесла Шибасаки. Ику еще больше поджала губы. Пожалуй, я не мудрая девушка. - Ладно, из практических соображений можешь перестать волноваться о предательстве «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня». Если Силы Библиотеки признают их культом, организация сама развалится, и объединяющая сила Сатоши Тедзука пропадет вместе с ней. – В голосе Шибасаки зазвучали назидательные нотки. – Все начнется не с царапины, а с недочета. Тедзука Сатоши высокомерен, но хочет уничтожить цензуру так же сильно, как и мы. Ты должна это знать; ты лично с ним разговаривала. - Ага… - Как, по-твоему, действительно ли Тедзука Сатоши захочет враждовать с Вооруженными Силами Библиотеки в мире, где только эта организация уполномочена бороться с цензурой?          План Тедзука Сатоши по устранению цензуры был рассчитан на десятилетия и несовместим с нынешними Силами Библиотеки, не обладающими никаким мощным оружием, и потому «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» делал вид, что они занимаются простым моделированием возможностей. До сих пор они скрывали свои истинные цели от сторонних наблюдателей. А значит, сейчас раскрытие целей «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» стало бы смертельным ударом для Тедзука Сатоши. - В любом случае, в каждом министерстве и политической партии  многие выказывают тревогу в связи с тем, как Комитет по Развитию СМИ использует власть, полученную после принятия специального антитеррористического закона.  Прежде всего, цензура была запрещена Параграфом 21 конституции. Закон о Развитии СМИ, так тесно связанный с цензурой, был принят тайком во второй половине эпохи Сева, но поскольку он разрешал изымать СМИ только после публикации, то следовал прецеденту «цензура постфактум – это не цензура», сумев построить собственную защиту от своей неконституционности.      Некоторые громко заявляли, что даже если книгу можно использовать как учебник для террористов, лишение автора права снова писать поднимет слишком много шума среди населения. Даже в зале для совещаний официальной резиденции мнения разделились между сторонниками жестких и умеренных взглядов. В каждом министерстве и политической партии противники цензуры воодушевились, поскольку у них появился шанс высказать мнение, о котором обычно они должны были молчать. Правительство разделилось на сторонников жесткого и умеренного курсов и противников цензуры, но, конечно, и среди приверженцев умеренного курса находились те, кто желал продолжения цензуры и требовал компромиссов, не провоцировавших население так сильно. Сторонники жесткого курса хотели использовать эту возможность, чтобы еще больше расширить рамки цензуры.  - И все же, какой бы ни была причина, политический мир содрогнулся. Появился шанс вбить клин. Даже в Министерстве Юстиции есть противящиеся цензуре силы, и они пригласили «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» на роль консультантов по борьбе с цензурой – как группу, временно оборвавшую связи с Силами Библиотеки. Теперь нам надо подождать и посмотреть, как глубоко войдет клин и насколько хорошо у них получится свести вместе умеренные фракции и противников цензуры. Отправив нам то письменное обязательство всего десять дней назад, брат Тедзука уже столько маневров провел – а значит, он неплохой тактик. – Говоря, Шибасаки налила в кружку чая, а затем наполнила и кружку Ику. Ику, чье сердце стучало, как барабан, взяла у нее свою кружку. - …Это может изменить историю? - Ооо, быстро схватываешь! – Шибасаки довольно улыбнулась, словно чеширский кот. – Этот шанс и правда у нас прямо перед носом болтается. Хотела бы я поменяться местами с Тедзука Сатоши. Для такой амбициозной женщины как Шибасаки это было оправдано. Сама же Ику такую роль не потянула бы. - Значит, мне еще важнее охранять Тома-сенсея. Если считать это партией в шахматы, Тома был их королем… хотя она и не знала, кто был королем у их противников. А ролью Ику было защищать Тома и сражаться за него, кем или чем бы ни были их враги. Даже если стрелять ради его защиты было неправильно. Ее работой было нажимать курок, хоть она и знала, что неправа. Ику внезапно вспомнила инцидент на окружной выставке. После битвы прошло лишь три коротких месяца, и никто из Спецназа серьезно не пострадал; офицер Синдо, снайпер, закончил реабилитацию и вернулся в прошлом месяце. Обе руки Ику до сих пор помнили, что такое жать на курок, пока пули не кончатся. Но от этих воспоминаний у нее больше не дрожали руки. В следующий раз ей не придется попадать в неловкое положение, когда Додзе вынужден заряжать магазин ее оружия. Ику не обладала качествами, необходимыми для пробуждения амбиций на распутье, где могла быть уничтожена цензура. Ее устраивала роль некого безымянного солдата. Если возможно, под руководством Додзе. - О, точно, хотела спросить. Под какую часть Закона о Свободе Библиотеки подпадает защита Тома-сенсея? – спросила Ику. Шибасаки выглядела шокированной. - Боже, ты так долго Тома-сенсея охраняешь и до сих пор не в курсе? - Что? Никто мне не говорил. - Она подпадает под дополнительные приказы о соблюдении обязательств, добавленные в Четвертый Раздел Закона о Библиотеках после принятия Закона о Свободе Библиотеки. Там есть строчка о том, что наше право бороться с цензурой так же относится к авторам и всем, кто выражает свои взгляды. Хотя никто и не думал, что однажды нам придется ее использовать. - И какой этот приказ по номеру? - Восьмой. - Я просто не могу столько запомнить! – воскликнула Ику, дергая себя за волосы. Шибасаки слегка стукнула ее в голову. - Ничего, давно я уже не видела твою глупую сторону. - И что это должно значить? - По природе своей родители хотят, чтобы их дети становились на ноги, научившись ползать, и ходили, научившись стоять, но когда они вырастают, о некоторых вещах начинаешь скучать, ты в курсе? Вроде «ооо, ты была такой милой в своей глупости». - К-как ты смеешь! Да кем ты себя возомнила?! - Великой Шибасаки Асако, конечно, – спокойно ответила она. Ику упала на котацу.

* * *

В тот день Огата окинул взглядом стоявших у главного входа агентов Учреждения. - Все не больше минуты займет, Орикучи-сан, так что постарайтесь снимки этой камерой сделать. Орикучи, укрывшаяся в вечнозеленой изгороди перед главным входом и окруженная по бокам словно телохранителями несколькими членами Сил Библиотеки, вздернула подбородок. - Может, по мне и не скажешь, но я уже делала репортажи с поля боя. Положитесь на меня. Это был обнадеживающий ответ. Затем Огата заговорил по своей рации. Его взгляд был направлен на крышу ремонтного ангара рядом с главными воротами. Прищурившись, он мог разглядеть снайпера Синдо, недавно прошедшего курс реабилитации, который лежал на крыше. - Синдо, ты справишься? - Э, эта игрушка идеальна для недавно поправившегося пациента вроде меня. – Синдо говорил о маленькой электрической пневматической винтовке, которую использовал. – Я попробовал пострелять пару раз – если цель в пределах досягаемости, ее мощи хватит, чтобы врага остановить. Я плохо разбираюсь в таких игрушках, но, если верить выдавшему ее мне Отделу Снабжения, они поместили в резиновые пули тяжелое ядро, и она может почти семьдесят выстрелов подряд сделать… хватит, чтобы распугать агентов Учреждения в окрестностях, пока вы не закончите. Похоже, винтовку специально переделали, чтобы ее мощь увеличить. - Рука выдержит? - Э, с таким легким режимом должно получиться, даже если все пули в ход пущу. Я могу даже запасные магазины использовать, если потребуется. - Хорошо, оставлю это тебе. Вперед! Огата выскочил из укрытия, за ним последовали остальные члены Сил. Не успели соглядатаи Учреждения среагировать, как бойцы библиотеки схватили за плечи выбранного мужчину, толкнули на землю и уселись сверху. - Снимок! – скомандовал Огата, пошарив в кармане агента Учреждения, вытащив оттуда его удостоверение и показывая его на камеру. Вспышка фотоаппарата мигнула несколько раз, а затвор щелкнул еще пару раз без вспышки. Послышались крики агентов Учреждения, пытавшихся подойти к своему схваченному коллеге, но все они дружно запнулись. Пятеро или шестеро из них пытались подобраться ближе, но одинокий снайпер Синдо направлял свою атаку на каждого из них по очереди, никого не подпуская к их товарищу. Выданные Отделом Снабжения патроны, может, и были резиновые, но били достаточно сильно, чтобы агенты Учреждения не могли пройти через них. Орикучи сунула агенту в лицо диктофон. - Считая сегодня, вы уже двадцать один день следите за Библиотечной Базой! Ваша цель – похищение писателя Тома Курато, укрываемого на Базе?! Правдив ли слух о том, что Комитет по Развитию СМИ пытается лишить Тома права продолжать писать?! - Не смей им ничего говорить! – заорал один из агентов Учреждения с того места, где его удерживали выстрелы Синдо. Такой приказ намекал на подозрительные мотивы. Орикучи усмехнулась; материалов для статьи будет много. - Лучше заканчивайте быстрее, а то у меня патроны закончатся ваше отступление прикрывать, – передал по рации Синдо. Огата оттолкнул агента Учреждения, которого удерживал. - ОТСТУПАЕМ! Как только члены Сил Библиотеки забежали в главные ворота, их закрыли стоявшие наготове люди. У Синдо наконец-то закончились патроны, а агенты Учреждения подбежали к воротам и начали громко возмущаться. Вероятно, они хотели хотя бы заполучить фотоаппарат Орикучи, но не могли войти на территорию библиотеки без ордера, не говоря уж о Библиотечной Базе. Иначе это стало бы вторжением, повлекшим бы за собой лютый судебный иск. Синдо, спустившийся с крыши амбара, на все лады расхваливал свою электрическую винтовку. - Помимо розыгрышей и преступлений, вполне может пригодиться для мелких миссий, где нам запрещено огнестрельное оружие использовать. Конечно, на открытых пространствах и больших расстояниях пули ветром снесет, но для небольшого поля боя вроде сегодняшнего сойдет. Огата согласно кивнул. - В отличие от врага у нас нет права открывать огонь первыми. Но для ситуаций, где и игрушек хватит, наверное, сойдет. Агент Учреждения, которого повалил Огата, носил в наплечной кобуре пистолет. Это была модель SIG-Р220, полученная, в отличие от оружия Сил Библиотеки, от Сил Самообороны. Не удержи его Синдо, возможно, он бы пустил его в ход. - Орикучи-сан, материала на статью хватит? - Вполне. – Орикучи  стукнула себя в грудь. – Я ожидала, что они молчать будут. Но, учитывая косвенные улики и подозрительный приказ того агента, мне хватит на статью с весьма прозрачным намеком на ситуацию. С информацией от «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» должна получиться одна из самых взрывных статей о Законе о Развитии. Я и с остальным издательским миром информацией поделюсь. - Буду с нетерпением ждать. Так и закончилась эта небольшая битва.   

* * *

На следующей неделе статья, намекающая на возможность замысла похищения Тома Курато и лишения его права на самовыражения, появилась одновременно в «Новом Мире» и других журналах изданиях. Бесчисленные домыслы обсуждались в бесчисленных источниках – начиная версией, по которой за всем замыслом стоял Премьер-Министр, и заканчивая предположением, что Комитет по Развитию намерен использовать эту возможность для расширения своей власти. В любом случае, дело постоянно привлекало внимание публики. Поскольку в политическом мире тоже нашлись сторонники умеренного курса и ярые противники лишения Тома его права на самовыражение, Комитет по Развитию не мог по собственной инициативе запретить эти статьи, как поступал обычно. К тому же, новость о том, что Библиотечная База Канто укрывает Тома, распространилась в Силах Библиотеки по всей стране. Даже когда Силы Библиотеки и остальной мир закружил водоворот новостей, под прикрытием дома Инамине никаких неприятностей или неожиданностей с Тома не случилось. Словно отгородившись от остального мира, он продолжал мирную жизнь в уединении.

В тот день была смена Комаки и Тедзука. Додзе и Ику, вернувшись домой с Инамине, сменили их. Отчет команды Комаки был совершенно обычным. Все утро они помогали Фуку-сан с домашними делами, а вечером Фуку-сан как всегда пришла приготовить ужин и вернулась домой. Ику заглянула на кухню; сегодня на ужин была жарена макрель. Перед этим она уже поужинала в общежитии, но все равно немного завидовала. Фуку-сан прекрасно готовила, а жареная макрель была одним из любимых блюд Ику. Комаки и Тедзука поехали домой, Ику и Додзе заступили на пост. Когда Инамине и Тома поужинали, они все убрали. Ику взяла с вешалки кухонное полотенце, которым обычно пользовалась – и ощутила приступ гордости, когда удержалась от восклицания. Она толкнула Додзе локтем и многозначительно посмотрела на вешалку для полотенец. Там висела приклеенная скотчем записка. «Перед тем, как я пришла вечером, ко мне подошли несколько человек из Комитета по Развитию. Они спросили, укрывает ли Казуичи-сан Тома-сана. Они угрожали мне, так что я ответила «да». Они дали мне «жучок» и сказали поставить его в гостиной. Пока Комаки-кун и Тедзука-кун не видели, я засунула его за часы в гостиной. Они так же заставили меня нарисовать план дома, и мне пришлось сказать, что Тома-сан спит в гостевой комнате. Простите». Записка была написана трясущейся рукой. Если подумать, вероятно, это лучшее, что могла сделать Фуку-сан. Она была обычной добропорядочной домохозяйкой; не было причин ждать, что она выстоит перед угрозами или приказами Комитета. А пока у нее был «жучок», она даже не могла рассказать о происходящем Комаки или Тедзука. Для полного новичка вроде Фуку-сан написать записку было неплохой идеей, хотя оставались опасения, что подслушивающие могли заметить ее долгое молчание и догадаться, чем она занята. Додзе передал записку Инамине и Тома, до сих пор пившим чай за столом, и пошел в гостиную. Стоял вечер, и шторы были задернуты. Снаружи никто не мог разглядеть движений за плотной тенью. Он быстро заглянул на настенные часы и сделал подтверждающий жест. Похоже, там и правда стоял «жучок». Вернувшись, Додзе бросил Ику вечернюю газету. - Эй, ты разве не хотела сегодня какую-то программу посмотреть? – спокойно спросил он. Ику поняла намек. - О! Точно, совсем забыла! Спасибо, инструктор! – Она быстро просмотрела программу, выискивая самую шумную передачу. – Эм, включите, пожалуйста, «ТВ Токио». Передача называется «Экстрим! Сотня лучших аварий». - И ради этого женщина станет программу перепроверять?! – Додзе изобразил шок. Ику сделала вид, что обиделась, и ответила: - А что не так? О личной свободе никогда не слышали?! Мне нравятся нарезки с авариями, передачи о полиции и все такое! - Ладно, без разницы. Специальный Консультант, Тома-сан, будет немного шумно, но не хотите с нами посмотреть? - Я совсем не против. В моем возрасте телевизор - словно фоновая музыка. Вам так не кажется, Тома-сан? Вы тоже до конца передачи засыпаете? Я вечно расстраиваюсь, когда триллер смотрю, и пропускаю, кто же был преступником. - Ах, действительно. Из них только у Тома голос звучал слегка неестественно, но он сказал слишком мало, чтобы выдать себя. Пока все они приготовились делать вид, будто передачу Ику смотрят, Додзе взял в кабинете для всех блокноты, бумагу и письменные принадлежности, а затем передал их остальным. Ику все время смотрела телевизор, восклицая в нужные моменты «уаа!» и «обалдеть!». Инамие тоже смеялся время от времени. Додзе сразу начал писать и показал свой блокнот Тома. «Все будет хорошо», – было написано там. «Просто следуйте нашим указаниям. Едва ли враг станет нападать до поздней ночи. В гараже стоит машина для побега еще с тех пор, как Вас сюда привезли». Гаражом служило закрытое ставнями и наполовину превращенное в кладовую помещение. В течение нескольких дней после появления в доме Инамине Тома, туда поставили машину, пуленепробиваемую от лобового стекла до шин. Следующим за ручку взялся Инамине. «Охранная система этого дома замаскирована и не бросается в глаза. Я постараюсь как можно дольше задержать в доме агентов Учреждения, пока Тома-сенсей на Библиотечную Базу едет. Офицер Додзе, пожалуйста, свяжитесь с Базой и запросите подкрепление. Нам так же потребуется помощь местных библиотек». Додзе кивнул и встал. - Пора с Базой связаться. Я отлучусь ненадолго. Во времена, когда все телефонные сигналы были цифровыми, в принципе, прослушивать звонки с мобильного стало невозможно – предположительно. Однако общеизвестным фактом было наличие у общественных учреждений специального оборудования, позволяющего перехватить звонок. Комитет по Развитию исключением не был, но Силы Библиотеки обязаны были использовать мобильники, выданные Отделом Снабжения и использующие специальную кодировку для предотвращения прослушивания. Домашний телефон Инамине тоже был соответствующе оснащен. На самом деле, именно потому, что прослушивать разговоры было невозможно, агенты Учреждения применили альтернативный план и вынудили Фуку-сан установить в доме «жучок». «Но как Вы собираетесь агентов Учреждения задержать?», – написал Тома. Инамине ответил: «Я займу Ваше место в гостевой комнате и буду их ждать. Вы сможете сбежать под руководством Ваших двух телохранителей. Все равно скоро прибудут представители охранной фирмы и местные Силы Библиотеки». «Это не опасно?..». «Да кто я, по-вашему?», – с улыбкой написал Инамине. «Я выжил во время Кошмара в Хино». Ах, это Командующий Инамине, которого я знаю , подумала Ику, не отрывая взгляда от мягкой улыбки Инамине. Хикое просто не сталкивался с таким хаосом и резней, как Инамине. По той же причине в этом доме у всех с языка постоянно слетало «Командующий». Даже в отставке Инамине в мыслях оставался их Командующим, особенно для членов Спецназа.    На экране истребитель на авиа-шоу попытался слишком поздно выйти из пике и упал на землю. - Уаа! Вы это видели?! Интересно, в порядке ли пилот… – громко, произнесла Ику, помня о «жучке». Немного неожиданно, но ответил ей Тома. - По-моему, да. Я видел, как прямо перед аварией сработало катапультируемое кресло. - Много Вы о самолетах знаете. - Я имел дело с авиацией. – Возможно, его нервы немного успокоились.  - Простите за отсутствие, – произнес Додзе, вернувшись. Ику изобразила беззаботный восторг. - О, инструктор, Вы пропустили! Там было невероятное крушение самолета! - О, правда? Какое-то авиа-шоу показывали? Что за модель самолета? – в таком же тоне ответил Додзе, садясь за обеденный стол.  - Бросьте, откуда мне знать? – взывала она, специально стараясь казаться как можно более глупой. - По-моему, это был «Еврофайтер», – вмешался Тома, чей голос теперь звучал очень естественно. - Впечатлен, что Вы это знаете, но не удивлен, – ответил Додзе, строча в блокноте. Ику был хорошо знаком его слегка неразборчивый почерк. «На счет подкрепления договорился. Тома-сенсей, возможно, нам туго придется. Заранее извините». «Нет, это я должен извиняться. Я не привык драться и могу впасть в ступор. В таком случае, тащите меня силой, если придется». «Мы покинем дом и отправимся в Тачикава. Разобраться здесь мы доверим тем, кого на охрану дома направят». «Спасибо». После этого все они провели простые приготовления для выполнения плана, сидя у телевизора до одиннадцати, после чего притворились, что идут спать. Под шум телевизора вещи будущих беглецов загрузили в машину, и все разошлись по своим местам, затаившись в темноте. Инамине ждал в гостевой комнате, остальные остались в гостиной – ближайшей комнате к ведущему в гараж коридору – обутые и готовые уходить.

Спокойно и неторопливо Додзе отвел Тома в тень дивана, где его решено было укрыть. Ику встала в тени шкафа, а Додзе беззвучно скользнул за телевизор. Охранная сигнализация была специально отключена. Система уведомлений работала, так что охранная фирма должна была получить сообщение о вторжении. Телефон не зазвонил – Инамине договорился, чтобы охрана приезжала сразу, без подтверждения по телефону. Темные тени – агенты Учреждения – прокрались через открытую заднюю дверь. Всего их было четверо. Наверное, на улице ждали и другие, но их все равно было меньше, чем можно было ожидать. Агенты Учреждения планировали схватить только спящего Тома и увести его из дома под дулом пистолета. Поскольку дом Инамине находился в тихом жилом районе, любой шум привлек бы внимание соседей. Они пытались увести Тома, не потревожив Инамине или охрану. Для Сил Библиотеки все это неожиданностью не было. С помощью «жучка» они выдали врагам ложную информацию, выставившую бы этот план самым простым. Благодаря карте Фуку-сан агенты Учреждения знали расположение гостиной, а «жучок» заставил их считать, будто там никого нет. Они едва глянули на нее, двигаясь к гостевой комнате. Когда незваные гости завернули за угол, Додзе и Ику отвели Тома к двери, которая вела в гараж. Задняя дверь, через которую проникли враги, была закрыта. - Запереть заднюю дверь? - Хорошая идея. Следи, чтобы снаружи соглядатаев не было. - Да, сэр. После этого почти беззвучного разговора, Ику подошла к задней двери, с помощью воспитанного Спецназом проворства двигаясь бесшумно. Она прислушивалась изо всех сил, но все равно не обнаружила признаком укрывшегося неподалеку отряда Учреждения. Медленно, мягко, чтобы он не издал ни звука, Ику повернула замок.

Агенты Учреждения сами внезапно распахнули дверь гостевой комнаты, но они же и удивились. Инамине, ждавший незваных гостей посреди комнаты, слабо улыбнулся. - Извините, я не тот, кого вы надеялись увидеть. Но я составлю вам компанию до прибытия Сил Библиотеки и представителей моей охранной фирмы. Один из агентов Учреждения выругался и, пошарив по стене, щелкнул выключателем. Должно быть, включенный свет должен был сообщить ожидавшим снаружи о провале плана – но свет не зажегся. - Бесполезно. Мы выкрутили лампочки. - Хмпф! Все равно, что Вы в этой коляске сделать можете?! Тома, может, и сбежал с охраной, но скоро мы их поймаем! – выпалил агент Учреждения, поворачиваясь к двери… Щелк! Раздался громкий механический звук, и незаметно для глаз из-под коляски и из-за ее спинки поднялись серебристые стволы. Агенты Учреждения были ошарашены во второй раз – двуствольным оружием классического дизайна, которое Инамине крепко держал в руках. Нацелено оно было прямо на агента Учреждения, стоявшего в центре и, похоже, бывшего у них за главного. - В-вооруженная инвалидная коляска?!.. - Эту коляску специально изготовил Отдел Снабжения Сил Библиотеки. Используй я ее во время битвы за Музей Истории Информации, того бесстыжего похищения не случилось бы. - Что за глупое устройство!.. - Вам не кажется более глупым то, что такое «глупое устройство» пригодилось много, много раз? – голос Инамине до последнего звучал мягко. – Пожалуйста, не пытайтесь двигаться. Мы в Хино находимся. Агенты Учреждения занервничали, когда этот мягкий голос назвал место их пребывания. Они были в Хино, а Инамине пережил «Кошмар в Хино». - В молодости мы с женой стрельбой по тарелочкам занимались. Я был весьма хорош. А это оружие я держу в хорошем состоянии и регулярно его настраиваю. Инамине лишился в Хино жены, а так же недавно построенной библиотеки. Даже коляска, перевозившая Инамине, напоминала о ноге, потерянной в этом месте. - Хино – это место, где вы у меня все забрали. - Н-наше участие в этом деле не доказано! - Мне перефразировать? Хино – это место, где Закон о Развитии СМИ забрал у меня все.   Тот инцидент спровоцировала группа сторонников Закона о Развитии СМИ. А значит, агенты Учреждения не могли опровергнуть формулировку Инамине. - Пожалуйста, не двигайтесь. Все это время я направлял свое желание отомстить за смерть жены в создание Вооруженных Сил Библиотеки и управление ими. Мы в Хино, вы пришли в мой дом, который я некогда разделял с женой, без моего разрешения. Сейчас ваши головы кажутся мне просто глиняными тарелочками. Лишь остатки разума не дают мне нажать на курок. Но если вы шевельнетесь, я могу выстрелить инстинктивно. – Все это Инамине произнес спокойно. Но этого хватило, чтобы враги застыли на месте.

Из гостевой комнаты не доносилось звуков борьбы. Инамине удерживал внимание незваных гостей, как они и планировали. - Хорошо, нам пора выдвигаться. – Додзе открыл ведущую в гараж дверь. – Тома-сенсей, садитесь сзади. В машине сразу пригнитесь на сидении. Когда Тома согласно указаниями пригнулся на заднем сидении, Додзе молча закрыл дверь. Затем он сел на место водителя. Отпирая боковую дверь, он произнес: - Готова, Касахара? Ику яростно закивала. - Положитесь на меня! Дверь гаража можно было открыть как автоматически, так и в ручную. Но, проверив ее, когда ставили в гараж машину, они обнаружили, что вручную, с применением грубой силы, она открывается быстрее. - Секундочку подождите! Из глубины гаража Ику вытащила две канистры керосина, прилежно наполненные из-за времени года. Она присела перед машиной и поставила по канистре с каждой стороны от себя. - На счет три. - Да, сэр. Додзе начал отсчет. - Три, два, один, ноль! Додзе завел двигатель машины; в тот же миг Ику со всей силы дернула вверх дверь гаража.     - Бинго! Когда к ним поспешили стоявшие на страже агенты Учреждения, привлеченные шумом, Ику запустила в каждого из них канистрой керосина, одну за другой. Враг отступил, и Додзе развернул, взвизгнув шинами, автомобиль, а Ику нырнула на заднее сидение. Они тронулись, не тратя время на ремни безопасности. Не успели они миновать первый поворот, как мимо них пронесся фургон охранной фирмы, несшийся с сиренами. Силы Библиотеки, наверное, тоже со всех ног неслись, спеша приехать. Дозорные позади них заколебались на миг, а затем бросились в погоню. Но они уже изрядно оторвались и разогнались после первого безумного рывка. Когда Ику пристегнула ремень безопасности, Додзе спросил: - Твои руки в порядке? – Вероятно, его встревожило, что она подняла дверь гаража, а затем сразу после этого швырнула две полные канистры керосина. - В порядке. Я и не так каждый день тренируюсь. - Хотя бы компрессы или еще что приложи, когда на базу вернемся. После резкой нагрузки на мышцы они, скорее всего, позже болеть начнут. У тебя и так есть дурная привычка использовать скорость, чтобы прикрыть недостаток силы. Сейчас она могла принять угрюмую заботу как она есть – хотя сразу после вступления она, наверное, рявкнула бы: «А Вы не можете не так грубо об этом сказать?!». - Мы и правда сможем вернуться на базу? Их враги, вероятно, напрягли силы и установили многоэтапную сеть, чтобы поймать их по дороге назад. Это даже Ику по силам было понять. - Ты выросла, – пробормотал себе под нос Додзе, а затем ответил ей. – Поэтому мы и едем первым делом в Тачикава.

Хино сам по себе не был шумным городом, а в три часа ночи дорожное движение было почти незаметным. Дорога до Тачикава занимала всего пятнадцать минут, но Специальное Учреждение Развития следовало за ними по пятам. - Стойте, – сказала Ику, видя знакомый пейзаж, – это не?.. Додзе крутанул руль. - Да, так и есть. Они находились в жилом комплексе, где Силы Библиотеки выкупили здание после похищения Инамине во время битвы за Музей Истории Информации. Видимо, дома еще не выставили на продажу – появилось больше зданий, но район по-прежнему производил то же впечатление безлюдности, что и три года назад. Она заметила знакомое здание – стойте, что это? Спереди здания зияло большое прямоугольное отверстие. - Держитесь крепче! Вероятно, приказ прозвучал менее резко из-за присутствия на заднем сидении Тома. Они подъехали ближе, и в свете фар она наконец-то увидела, что прямоугольным отверстием был открытый грузовой контейнер. Машина заехала в контейнер и резко остановилась с пронзительным визгом тормозов. Они смогли избежать лобового столкновения. В то же время за ними раздался металлический лязг, от которого нутро сжималось – контейнер закрылся. Последующие более тихие металлические звуки подсказали им, что контейнер запечатывают снаружи, чтобы он не открылся. А затем раздался шум, который Ику давно уже не доводилось слышать – двигатель взлетающего UH-60JA. Даже внутри машины они чувствовали ощущение полета, инертные движения свисавшего на тросе с вертолета контейнера. Додзе заглушил двигатель, и они погрузились в темноту – вполне естественно, ведь фары и свет в салоне отключились. - Простите, если темнота Вас тревожит, но, пожалуйста, потерпите совсем немного. Мы будем на месте меньше чем через десять минут. - Темнота меня не тревожит, – ответил Тома. – В отличие от клаустрофобии. Ику согласилась. - О, я знаю, о чем Вы! У меня и самой легкая клаустрофобия… - И у тебя тоже? – удивленно спросил Додзе. - Ага, то есть, совсем немного. Но в машине, которая внутри грузового контейнера находится, дышать как бы тяжело. В смысле, психологически. Вы ведь тоже это чувствуете, Тома-сенсей? - То, как трудно дышать внутри двух герметичных контейнеров? Да. - Давайте вместе постараемся это вытерпеть! Мы справимся, это быстрый вертолет! Пока Ику говорила, пытаясь их обоих отвлечь, она внезапно почувствовала, как кто-то взял ее за правую руку. Она сумела подавить удивленный возглас. Было так темно, что они могли незаметно для себя носами столкнуться; возможно, это и объясняло его внезапный порыв. Не успев осознать, что делает, она переплела их пальцы вместе. Додзе, возможно, желая ее подбодрить, в ответ сжал ее пальцы, и Ику порадовалась, что они в темноте сидели. Ей подумалось, что она, скорее, умерла бы, чем позволила кому-либо увидеть свое выражение в тот момент.        

* * *

Наконец, они ощутили толчок опустившегося на землю контейнера. Пальцы Додзе тихо отстранились от нее. Надеюсь, к моему лицу вернется нормальный цвет, прежде чем они контейнер откроют, мелькнула у нее беззаботная мысль, а затем случилось это. Воздух взорвался звуком яростных выстрелов. Похоже, нацелены они были в небо; агенты Учреждения Развития, затаившиеся в засаде, стреляли по вертолету. Поскольку падение вертолета на территории Библиотечной Базы не задело бы гражданские здания, причин сдерживаться у них не было. Додзе настроил рацию в машине на общую для Сил Библиотеки волну. Это должно было посадить аккумулятор, но выбора у них не было, поскольку, похоже, под рукой на базе никого не было, чтобы контейнер открыть. - Пилота подстрелили! Немедленно расчистите посадочную площадку! – От первого же сообщения сердце замирало. - А если он на контейнер упадет?!.. – прошептала себе под нос Ику. - Не упадет, – сказал ей Додзе. – Звук двигателей отдалился от нас; теперь он не прямо над нами и не достаточно близко, чтобы нам навредить. Должно быть, он отлетел сразу, как трос отвязали. Единственный вопрос в том, насколько он сможет снизить ущерб при приземлении… Согласно сообщениям по рации, второй пилот взял на себя управление вертолетом, но тот по-прежнему находился под мощным огнем. - И пилот, и второй пилот – ветераны, но… – голос Додзе звучал тревожно. - Я приземляюсь и глушу двигатель! Не подходите, пока винты не остановятся окончательно! – прокричал в рацию второй пилот. Сразу после этого они услышали металлический грохот. Поскольку вертолет находился далеко от контейнера, раз они слышали этот шум, едва ли приземление выдалось безопасным. Наконец, контейнер открыли. Оглянувшись, Додзе снял машину с ручного тормоза, включил задний ход и выехал. Снаружи их ждали Комаки и Тедзука. - Что случилось с вертолетом? – сразу спросил Додзе. - Неясно, приземлился он или рухнул. Но отрепан весьма заметно. Главное, что оба пилота спаслись с единичными ранениями. - Понятно. Куда мне машину поставить? - Можно в гараже для специального транспорта. Выпусти там Тома-сенсея, мы отведем его в административное здание. О, раз уж такое дело, могли бы и меня позвать, а?! – мысленно воскликнула Ику. Ее еще не покинуло ощущение беспечно сплетенных в темноте пальцев. Она понятия не имела, что с этим делать. Додзе вел машину в сторону гаража молча, так что Ику тоже ничего не говорила. Поставив машину, они вместе двинулись к административному зданию. - Ты сегодня молодец – небрежно произнес Додзе, и Ику наконец-то покинуло временное оцепенение. - Спасибо, сэр, – ответила она близким к нормальному тоном. Внезапно она кое-что вспомнила и тревожно спросила: – Как думаете, с Командующим Инамине все в порядке? - Если бы что-то случилось, Комаки сразу бы сказал. Вспомни, мы разминулись с машиной охранной фирмы, когда ехали. – Не глядя на Ику, Додзе добавил наставительно: – Здесь называй его «Специальным Консультантом». Помни о положении Командующего Хикое. - Да, сэр, – ответила она, склонив голову и тоже не глядя на Додзе.

Когда Додзе и Ику наконец-то дошли в молчании до офиса Спецназа… - Молодцы! В качестве приветствия им помахали костылем, и Додзе упал на колени. Ику уставилась на встречавшего, разинув в шоке рот. Наконец, Додзе резко поднял сердитый взгляд. - Почему раненый мужчина, который даже реабилитацию проходить не начал, разгуливает в таком месте и в такое время?! – закричал он. Генда, на котором красовалась пижама пациента госпиталя Сил Библиотеки по соседству, ответил: - Как я мог спокойно отлеживаться, если такое сразу после моего перевода творится?! Не волнуйтесь, Специальный Консультант Инамине цел. Агентов Учреждения сдали полиции за незаконное проникновение на частную территорию – хотя, наверное, они воспользуются особыми привилегиями и выпутаются довольно быстро. Додзе зарылся лицом в ладони. - Когда я услышал план, он показался мне знакомым… решить проблему таким грубым методом… - Прости, что не сказал, но не хотел тревог добавлять. Я знал, что, вернувшись, ты все равно узнаешь, – пояснил Комаки; похоже, это с ним Додзе разговаривал, когда из дома Инамине звонил. Подняв голову, Додзе требовательно спросил у Генда: - Вы получили разрешение отлучиться на день – то есть, на ночь, так?! - Ничего, как только командир объявился, мы позвонили в больницу и извинились, – успокаивающе произнес Огата. Но это означало, что Генда и правда покинул больницу без разрешения, так что глаза Додзе вспыхнули. - Вы представляете, как отчаянно Вас медсестры искали? Вы в стационаре лежите, так ведите себя соответствующе и оставайтесь в больнице, как взрослый человек! Не ради Вас, но ради медсестер, понятно?! - Не будь таким занудой! Мы так давно не виделись! Пока Генда и Додзе спорили, чего не случалось уже так давно, Ику тихо дернула за рукав Комаки. - Почему инструктор Додзе так расстраивается? По-моему, для Командира Генда поступок вполне ожидаемый… - Ах. Знаете, его мать медсестрой работает. Он прекрасно знает, какие лихорадочные поиски начинаются, когда пациенты решают по собственному желанию уйти. - О, я не знала! – Хотя сейчас было не время и не место для этого, Ику все равно испытала победоносное ощущение, услышав что-то личное о любимом мужчине. - Ну, мы давно этой больницей пользуемся, так что они уже знают, что Командир Генда – пациент проблемный, но, с точки зрения закона, если пациент ушел без разрешения, и с ним что-то случилось, то ответственность понесет больница. Каждый раз, когда командир попадает в больницу и выкидывает такой трюк, Додзе на него орет. Так и происходит. - Ах, так командир не первый раз в больницу попал? - Такие серьезные травмы у него впервые, но да. Ну, он такой безрассудный, вполне естественно, что раны он чаще обычного человека получает. Додзе внезапно прервал свою длительную лекцию и огляделся, словно вспомнив о чем-то. - Где Тома-сенсей? Шибасаки, расположившаяся в офисе так, словно здесь и работала, ответила: - Он сейчас в комнате отдыха. По вполне понятным причинам он кажется уставшим. Хотя тело писателя не пострадало, душа, наверное, утомилась. Пусть он и написал столько боевиков, сам он к насилию не привык. - К несчастью, теперь враг знает, где скрывается Тома-сенсей. – Огата произнес это так, словно никакого несчастья в этом не было. Пока они поддерживали связь с «Проектом Библиотеки Завтрашнего Дня», а Тома-сенсей находился под защитой Библиотечной Базы, Огата, вероятно, не сомневался, что Учреждению Развития перехватить его не под силу. - Что происходит у Тома-сенсея дома? Генда не держали в курсе операции, но вопросы он задавал правильные. Ответил снова Огата. - Пока его нет, его жена и сын, студент-выпускник, остаются в их доме в Сайтама, а Спецназ с самого начала там охрану выставил. Когда они выходят, охрана их тоже сопровождает, но его семья кажется сильно подавленной и старается не покидать дома. - Вполне ожидаемо, раз на главу семьи такие неприятности свалились. Комитет по Развитию может читать проповеди о правах человека, но более грубого нарушения прав человека не найти. - В любом случае, когда Орикучи-сан использовала свои связи в мире таблоидов, чтобы заставить все журналы написать об этом деле, мы сообщили остальным Силам Библиотеки, что укрывали Тома-сенсея на Библиотечной Базе Канто. - И какова была реакция на статью? - Как всегда, – произнес с кривой усмешкой Огата. – Все-таки, захват Тома-сенсея может стать нарушением конституции. Само собой, гражданские организации, писательские ассоциации и поклонники отреагировали яростно, посыпались предложения о помощи не только издательствам, но и Силам Библиотеки… Граждане, не интересующиеся печатной индустрией, спорят, что важнее: принятие антитеррористического закона после нападения на страну неразборчивых террористов или свобода выражения одного писателя. Как будто их вообще можно адекватно сравнивать… Японцы отличались глубоко укоренившимися страхами и предрассудками касательно ядерных аварий, и тот факт, что атомная электростанция действительно стала мишенью атаки, заставил множество людей посчитать «свободу выражения» менее важной проблемой. Более того, большая часть населения получала информацию, мельком просматривая газеты и телевиденье, а эти формы СМИ хорошо помнили о наложенных на них Законом о Развитии ограничениях. Большинство просто сообщили о наличии спора и оставили остальное на суд зрителей (тем более, что антитеррористический закон усилил контроль Комитета по Развитию СМИ над средствами массовой информации). Откровенно говоря, даже сообщения о спорах печатались в допустимых для нынешних журналистов рамках, и все же… - Кроме как трусостью это никак не назовешь. – Генда нахмурился, задумавшись на время, пока, наконец, не поднял лицо. – Прежде всего, Орикучи вызовите. Похоже, Генда не собирался завтра возвращаться в больницу – точнее, сегодня, ведь полночь уже миновала. Даже Додзе сдался; он тяжело вздохнул, но ничего больше не сказал. - Огата, мне потребуется, чтобы ты снова передал мне мои полномочия. - А мне казалось, я уже это сделал. После этого диалога между начальством, остальные отряды вернулись в офис. - Специальное Учреждение Развития пока отступило. С нашей стороны восемь раненых, включая первого и второго пилотов. К тому же, UH-60JA нанесен более значительный ущерб, чем предполагалось ранее. Видимо, во время приземления хвостовой двигатель задел крышу ангара; лопастям пропеллера конец. Коробка приводов, вал и стабилизатор тоже сильно пострадали. Отдел Снабжения его осмотрел, они считают, нам придется отправить его на ремонт изготовителю. Все в комнате скривились. UH-60JA был их единственным дорогим вертолетом. Терять его было больно; ремонт у изготовителя, вероятно, займет некоторое время. - И все же… Приземление могло и хуже пройти, с двумя ранеными пилотами. Они неплохо справились, – сказал Генда, стараясь мыслить позитивно. – Докладывайте мне об их состоянии. - Есть, сэр. Пилоту прострелили плечо; пуля до сих пор внутри, так что ее придется хирургическим путем доставать. Второй пилот руку сломал. К тому же, похоже, оба они сломали по несколько ребер из-за удара во время приземления. Они уже на пути в больницу. - Хорошо. Спасибо за сводку. Спецназовец отдал честь и вышел; вероятно, еще со многим предстояло разобраться. Когда на все насущные вопросы прозвучали ответы, наступило затишье, и все погрузились в усталое молчание. Затем неохотно заговорил Тедзука. - Но как, по-вашему, они узнали, что мы прячем Тома-сенсея в доме Специального Консультанта Инамине, после всего этого времени? До сих пор они на него совершенно не обращали внимания. До вчерашнего дня ничто не наводило на мысль, что Комитет по Развитию заметил смену укрытия Тома. Вокруг Библиотечной Базы угрожающе маячили группы наблюдения, но слежки за Инамине во время его ежедневных поездок не наблюдалось. Тедзука Сатоши спокойно распространил информацию о том, что Тома укрывают на Библиотечной Базе, по Министерству Юстиций через тамошних сторонников умеренного курса и противников цензуры. Те же сведенья дружно повторялись в статьях «Сесоша» и других таблоидов. До публикации статей лишь небольшая часть Сил Библиотеки знала, что Тома укрывают на Библиотечной Базе, но Комитет по Развитию об этом узнать не мог. Они бы посчитали маловероятным опасный план по перевозу Тома с безопасной Базы в частный дом. Именно из-за   неправдоподобности такого варианта Тома и перевезли в дом Инамине. Конечно, они учли тот факт, что слухи из Сил Библиотеки просачиваются во внешний мир. Когда местонахождение Тома предали огласке, место его настоящего пребывания раскрыли лишь членам Сил Библиотеки в звании от Старшего Офицера и выше. Для чинов ниже пустили ложный слух, будто Тома живет в гостевой комнате административного здания. Махинации с распространением ложной информации прошли точно по плану, и до этого дня Тома оставался в безопасности. Само собой, никто не ожидал такого внезапного поворота. Неохотный тон Тедзука и выражение его лица намекали, что он размышляет, не было ли все это замыслом его брата, Тедзука Сатоши. - Даже если он собирался нас предать, думаю, Тедзука Сатоши слишком хитер и терпелив, чтобы обманывать нас при первой же возможности после объединения… Генда, похоже, отнесся скептически к подозрениям Тедзука. Возможно, причиной было их долгое противостояние, но у Тедзука глубоко укоренилось недоверие к брату, и его начальство это знало. - Ну, просто на всякий случай, возьми Шибасаки и проверь. - Есть, сэр! – ответила Шибасаки, похлопав Тедзука по спине. – Пошли, он явно сейчас не спит. В два счета все утрясем. Тедзука встал, кривясь в ответ на непрерывные призывы Шибасаки. - Стойте, а почему Шибасаки и Тедзука вместе идут? – спросила без задней мысли Ику. Шибасаки повернулась ответить с раздраженным видом. -Думаешь, Тедзука может с братом разговаривать, не теряя самообладания? С тех пор, как мы с «Проектом Библиотеки Завтрашнего Дня» объединили силы, переговоры с этим хитрым ублюдком на меня легли. Но если звонок не от Тедзука исходит, он не берет трубку. Шибасаки нашла себе место и роль в этом деле. Услышав это, Ику поняла. Как раз в духе Шибасаки.

Шибасаки вышла из офиса и двинулась по коридору, Тедзука обиженно плелся сзади. - Нам ведь не обязательно было офис покидать, верно? Все равно сразу обо всем доложим. И зачем я вообще тебе нужен? Мы телефонами поменялись, позвонить ему ты и без меня можешь.  - Не веди себя инфантильно лишь потому, что дело твоего брата касается, – беспечно произнесла Шибасаки вместо ответа. Через какое-то время она снова заговорила, слегка обиженно. – Как долго, по-твоему, эта девочка будет визжать и сходить с ума, если увидит меня, как ни в чем не бывало достающей твой мобильник? - …Тебе неприятно будет? - Если хочешь заключить со мной мирное соглашение, запомни: я ненавижу, когда кто-то поднимает шум или дразнит меня из-за таких вещей. Даже Касахара. Я доверяю Касахара, но сейчас это неважно. Здесь дело принципа. Что значит «из-за таких вещей»? Тедзука хотел спросить об этом, но, в итоге, просто не смог.   Шибасаки, тем временем, вытащила телефон Тедзука из кармана спортивного костюма и теперь листала телефонную книгу. 

* * *

Звонили с номера его брата, но, взяв трубку, Тедзука Сатоши услышал голос Шибасаки Асако. - Здравствуйте, это Шибасаки Асако. Знаю, уже поздно, но Вы, конечно, все равно не спали, да? – произнесла она легким шутливым тоном, который использовала с начала их сотрудничества. - Время от времени мне хочется голос брата слышать, когда я на его звонки отвечаю. - Ну, рано или поздно, ваши с ним отношения теплее станут, так? Его брат сразу начал избегать его, стоило им найти посредника в лице Шибасаки Асако. Видимо, он настолько полагался на Шибасаки. Для Сатоши приятным этот факт не был. Но разговор с Шибасаки и правда проходил более гладко, чем с его братом. - Информация о местонахождении Тома-сенсея просочилась. Лично я не думаю, что Вам хватило бы глупости на такое, но, похоже, Ваш брат не может от подозрений избавиться. Если у Вас какие-нибудь идеи, буду рада их выслушать и выбраться из положения между молотом и наковальней. - Не знаю, стоит ли мне Вас благодарить или печалиться, раз Вы в меня больше верите, чем собственный брат. - Будучи его братом, уверена, Вы прекрасно знаете о его склонности превращаться в откровенного тупицу в сложной ситуации. Я не говорю, что доверяю, Вам – я просто хочу сказать, что объективно оценила Ваши способности. Вы ведь тоже мне не доверяете, верно? - Действительно. - Так что я не верю, будто Тедзука Сатоши, представитель «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» и автор весьма осторожного и невыгодного письменного обращения, мог так сглупить и продать нас Комитету по Развитии СМИ после всего этого. Если, получив приглашение на роль консультанта в политическом мире для приверженцев умеренного курса и противников цензуры, Вы перейдете на сторону ее сторонников, то «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» не только в лице Сил Библиотеки врага наживет. Даже если забыть о сторонниках умеренного курса и противниках цензуры, ее сторонники никогда не стали бы доверять организации, служившей консультантом другой стороне. Его брат тоже знал это, так что, в принципе, его друзья и Шибасаки вынуждены были детскую истерику выслушивать. Особенно Шибасаки. Он понял это по тому, что ее просчитанные слова словно были призваны утихомирить его брата.     Он вынужден  был признать Шибасаки опасной женщиной. Об этом говорило ее умение управлять его братом, а так же… Мое имя войдет в историю. Он признал поражение после одной этой фразы. Вынужден был признать. Сатоши задумался всего на миг, а потом сделал огромную, пугающую ставку на женщину, выразившую такое желание этой фразой. - Информацию слил не я и ни одна из главных организаций «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня», – первым делом сообщил он, а затем добавил: – Но догадка у меня есть. Я проверю ее и свяжусь с Вами утром – это приемлемо? - Да. Буду ждать Вашего звонка. - Мне на номер брата звонить? Все-таки, Вы, кажется, завладели его мобильным. - Завладела, – признала Шибасаки без капли скромности. - Как думаете, можете моему брату трубку дать? - Пожалуй. Похоже, наш разговор развеял его сомнения. Телефон передали в другие руки, и его брат ответил: - …Чего тебе? - А она впечатляюща женщина. Сильно отличается от дамочки, которая обо всем на основе интуиции судит, и избалованного мальчика. – До сих пор невосприимчивый к насмешкам Сатоши, его брат слушал молча. – Я и сам мог бы захотеть ее получить. - Тебе нельзя! – машинально закричал его брат. Прямо как во время их ссор когда-то давно. Аах, похоже, я скучал по этому голосу. Голосу, из-за которого казалось, что его брат отбросил свою маску, и все вернулось на круги своя. Он сам был виноват, что больше не слышал этого голоса, но все равно дорожил им. - Почему нет? У тебя есть какое-то особое право мне запретить? - Нет, я не… Нет, не думаю, но тебе все равно нельзя! - Если я захочу ей позвонить, это ведь только мое дело, верно? - Заткнись! Как будто я позволю тебе кого-то из моих друзей заграбастать! Иди к черту! Его брат не был честен в отношении причин, по которым не хотел подпускать Сатоши к Шибасаки, но впервые за десять лет он по-детски послал его к черту. Лицо Сатоши расплылось в улыбке, когда он повесил трубку. Затем он развернулся на рабочем стуле и набрал другой номер в телефоне. Улыбку на его лице уже сменило совершенно иное выражение. Высветившее на экране мобильного имя принадлежало Это Садахико. На звонок ответили еще до конца первого гудка. - Полагаю, Вам известно, что происходит. Это ведь Вы были? – произнес Сатоши, не давая времени даже на приветствие. Какое-то время Это молчал. Затем он ответил хриплым голосом: - Я поддерживал Вас, потому что меня восхищал прагматизм Вашего долгосрочного плана по устранению цензуры. У «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» нет причин опрометчиво отклоняться от этого плана даже при возникновении непредвиденных обстоятельств, таких, как сейчас. Если продолжим следовать по новому, выбранному Вами пути, Комитет по Развитию  начнет относиться к «Проекту Библиотеки Завтрашнего Дня» с непримиримой враждебностью. Построенные нами надежные отношения и каналы связи пропадут впустую. - Но мы в равной степени сможем укрепить связи с противниками цензуры и сторонниками умеренного курса. В зависимости от того, как их обработать, они могут стать нашим главным источником. Этот закон о террористах был редким шансом не только для Комитета по Развитию, но и для нас.    - Это на Вас не похоже – Вы позволяете Силам Библиотеки подольститься и заставить Вас отказаться от принципа нейтральности. «Проекту Библиотеки Завтрашнего Дня» необходимо нейтралитет сохранять, чтобы выжить, независимо от расклада. - И поэтому Вы продали Тома Курато Комитету по Развитию СМИ. Так? На другом конце линии Это втянул воздух. - …Я не хотел этого делать, – наконец, ответил он дрожащим голосом. – Но этого требует сохранение нейтралитета. Чтобы «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» оставался нейтральным, кто-то должен был сотрудничать с Комитетом по Развитию так же, как Вы сотрудничали с фракциями противников цензуры. Только так можно гарантировать нам выживание независимо от конечного исхода. Раз Вы сошли с пути нейтралитета, я восстанавливал баланс. Сатоши дослушал речь Это до конца и медленно спросил: - Я разве просил Вас о подобном? На этот раз Это замолк совершенно. Сатоши выслушал все, что он хотел сказать. Теперь была очередь Сатоши. - Прежде всего, это Вы предложили забрать Тома из общежития, где его укрывали. Я такого приказа не отдавал. Возможно, Вы решили, что действуйте ради «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня», но… – Сатоши приказывал ему подождать. Он не только нарушил субординацию, но и сделал это по собственным надуманным причинам. – Я отказался от так называемого «принципа нейтральности», чтобы защитить Вас и члена «Проекта», которого Вы своим сообщником сделали – возможно, следует Вам на это указать. Когда Вы извинились за тот случай, о подробностях я не спросил. Это было бы бессмысленно. Оправдания не изменят того факта, что оплошность, вызвавшая подобный инцидент, повесит на «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» клеймо культа в рамках Сил Библиотеки. А если бы я Вас из «Проекта» выгнал, встревожил бы остальных его членов, что повлияло бы на мою способность управлять ими. В конечном итоге, «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» развалился бы. Дело было не только в силе убеждения Шибасаки. Самонадеянный поступок Это вызвал масштабные изменения в политике «Проекта». Когда «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» проводил срочное совещание и согласовывал новый план, обрубавший предыдущие связи с Комитетом по Развитию и позволяющий принять приглашение от лагеря противников цензуры, остальные участники подняли шум. Сатоши объяснил изменения в политике использованием антитеррористического закона против Комитета по Развитию и указал на преимущества официального сотрудничества с Силами Библиотеки; он наделся, что Это будет благодарен, ведь смену курса не объяснили последствиями неправильно решения Это. Хотя, обвини он Это, доверие к Сатоши, как к лидеру, могло пошатнуться, что он тоже учел.  - Более того, я не настолько ограниченный человек, что не могу представить других путей устранения цензуры кроме сохранения нейтралитета. Если обстоятельства превзойдут мои предсказания, льщу себе мыслью, что смогу гибкость проявить. - Как Вы намерены взять на себя ответственность в случае неудачи? Черт. Не могу больше это терпеть . Это до сих пор считал себя ключевой фигурой «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня». - Прежде всего, я «Проект» основал. Я могу его и закрыть. В таком случае, Вы вольны создать собственную идеальную версию «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» и соблюдать принципы строго нейтралитета или любые другие на Ваше усмотрение. - Как Вы намерены взять на себя ответственность за тех, кто действовал в соответствии с Вашими принципами? Сквозившая в этом вопросе самоуверенная наивность стала последней каплей. Самообладание Сатоши дало трещину. - Не обманывайтесь. Не помню, чтобы заставлял кого-то «действовать в соответствии с моими принципами». В том числе и Вас. Вы, как и все остальные участники, по собственной воле решили в «Проект» вступить. Просите меня взять на себя ответственность за свободный выбор других людей? Вы что, ребенок? Все, кого не устраивает выбранное мной для «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» направление, могут уйти. На самом деле, даже после объявления смены курса никто не покинул «Проект». Наверное, поэтому и Это остался. - Но пока Вы являетесь частью «Проекта», Вы обязаны принимать новый курс и следовать ему. И воздерживаться от действий, причиняющих «Проекту» ущерб.                  Как и ожидалось, Это больше не пытался отвечать. Он знал, какой его ждет приговор. - Старший Офицер Библиотеки Особого Класса Это Садахико. Вы уже дважды ставили под удар существование «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня». Отныне я исключаю Вас из «Проекта». – Сатоши представил, как побледнел Это на том конце провода. – Я сообщу Командующему Хикое о том, что это Вы передали информацию о Тома Комитету по Развитию. И пусть Силы Библиотеки решают, что с Вами делать. Это ничего не сказал. Сатоши решил на этом закончить и повесил трубку.

* * *

В то утро Силам Библиотеки поступило официальное сообщение от «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня». В нем говорилось, что из-за недовольства сдвигом политики в сторону более тесного сотрудничества с Силами Библиотеки, один из ключевых участников «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня», Старший Офицер Библиотеки Особого Класса Это Садахико, передал информацию Комитету по Развитию и был исключен из «Проекта». Скрытое послание было очевидно. Поступайте с ним, как считаете нужным. В течение дня Это был снят с должности директора Первой Библиотеки Мусашино и вызван на допрос, проводимый совместно принципиалистами и правительственным лагерем. Тедзука Сатоши, похоже, сохранил свою лидерскую власть над «Проектом Библиотеки Завтрашнего Дня», поскольку даже среди его участников Это мало кто сочувствовал. После скромного переворота в Первой Библиотеки Мусашино замдиректора, Старший Офицер Библиотеки Второго Класса Хатано, временно взял на себя роль и.о. директора. До Это должность занимал Тоба, но еще до него Хатано уже успел побывать и.о., так что административной неразберихи не было. По приглашению Генда Орикучи зашла навестить Спецназ.

- О, Боже мой, – пожаловалась Орикучи, стоило ей придти. – Опять это наряд? – Она говорила о больничной пижаме. Наверное, такое и правда уже раньше случалось, подумала Ику, наблюдая за этой парочкой. К тому же, судя по ее наблюдениям, Генда неестественно быстро перемещался на костылях. В прямом коридоре он мог двигаться так быстро, что здоровому человеку пришлось бы трусцой за ним бежать. - О, да ладно. Дело было срочным. - Да-да, я слышала о злоключениях Тома-сенсея, – сказала Орикучи, поворачиваясь к отряду Додзе. – Слышала, за его благополучное возвращение мне надо вас двоих благодарить, Ику-тян, Додзе-кун. Спасибо. – Орикучи поклонилась. Додзе мрачно ответил: - Не за что. Ради выполнения этой миссии всем Силам напрячься пришлось. Особенно Специальному Консультанту Инамине, который поработал для нас приманкой. - Но ведь Ику-тян ранена была? – спросила Орикучи, принюхиваясь. - О, это просто… – Ику отступила и прижала руки к груди. Должно быть, Орикучи почуяла запах медицинского компресса, который скрывали длинные рукава формы Ику. – Компрессы я просто на всякий случай наложила. Вроде как вчера руки слишком напрягла. Но я не ранена. Как и приказал Додзе, она наложила компрессы сразу по возвращению на базу, так что боли не чувствовала. - Что ты сделала? - Эмм… Вручную подняла дверь гаража, а затем бросила во врагов две канистры для керосина. - Пустые канистры? - Нет, полные. Орикучи подняла глаза к потолку, словно была ошарашена. Наверное, и правда была, поскольку следующие ее слова прозвучали шепотом: - Я бы так никогда не смогла… - Обычной женщине такое не под силу. Все-таки, я – солдат. - Тебе тоже этого делать не стоит! – заявил Додзе, стукнув ее кулаком. – Ты так плечо вывихнешь. Могла и что-нибудь полегче бросить, знаешь ли! Видимо, он сдерживал свою тираду со вчерашнего дня. Сначала Додзе был занят, сидя за рулем во время их побега, а потом, наверное, не стал ее расстраивать во время полета на вертолете, чтобы моральный дух не подрывать. Черт, такое долгое ожидание должно быть против правил , подумала Ику, сжимая свою пострадавшую голову. - Так, где Тома-сенсей? - Все еще в комнате отдыха – он почти всю ночь не спал, – ответила Шибасаки, подавая Орикучи чай.  – Когда он проснется, мы хотим отвести его в медпункт и провести легкий осмотр. На его долю сильный стресс выпал. - Да, я слышала о случившемся… но верится с трудом, Директор Это… - Командующий Хикое так разозлился, что хотел допрос сегодня провести. Директора Это, наверное, ждет понижение должности и зарплаты. Интересно, его на один или два ранга понизят… ну, это чужие проблемы, что меня радует, – засмеялся Генда. Ику вздрогнула и втянула голову в плечи, вспомнив позор следствия по ее делу и неприятности, которые оно принесло Спецназу. Затем она заметила, что Додзе тоже слегка раздражен. Наверное, он вспомнил свой давний опыт общения со следственной комиссией. Орикучи, тем временем, спокойно села на свободный стул, отпила принесенный Шибасаки чай и спросила: - Итак, почему я здесь на этот раз? Никто из Спецназа не мог ей ответить. Отряд Додзе, Огата и Шибасаки повернулись к Генда. Тот помрачнел и ответил на вопрос Орикучи вопросом: - Сколько компаний СМИ соберется, если их созовет «Сесоша»? С ходу на такой вопрос Орикучи ответить не могла. - Зависит от того, о каких компаниях речь. С большинством издательств у нас связи есть, но… - А телеканалы? Радио? Газеты? - Ну… – Орикучи опустила взгляд, задумавшись. – За всех не ручаюсь, но… есть издатели, которые умеют налаживать связи с другими СМИ, и те, у кого таких связей нет вообще. Большинство национальных изданий объединены с телеканалом или с издательством. В случае «Сесоша», хммм… не то, чтобы у нас совсем не было связей с телерадиокомпаниями, но надо спросить в отделе продаж и рекламном отделе… – Затем Орикучи подняла голову. – Что ты задумал, Генда-кун? Генда ответил сразу: - Хочу объединить в союз все СМИ. Присутствующие дружно охнули. - Я прекрасно знаю, насколько безумно это закчит. Но, хотя эта террористическая атака стала редким шансом для наших противников, это шанс и для нас тоже. Все указывает на то, что Комитет по Развитию СМИ начинает охоту на несогласных с ним авторов и идеи, первым стал Тома-сенсей. Те, кому цензура выгодна, те, кто считает ее правильным лекарством от болезней общества, и даже сторонники умеренного курса и противники цензуры в правительстве и политических кругах, до сих пор таившиеся, внезапно вышли на передовую. Закон о Развитии, принятый тайком, близок к нарушению Параграфа 21 конституции, свободы самовыражения. Их жалкие оправдания спасали их до сих пор, но если они начнут забирать у писателей право писать? Их оправдания становятся еще более шаткими, даже с поддержкой специального антитеррористического закона. Поэтому те, кто поддерживал Тома, во главе с «Сесоша» готовились к подаче иска за нарушение прав человека. - Если сторонники Закона используют свои преимущества, сыграв на страхе перед атомным терроризмом, они укрепят законность цензуры. Сейчас они заявляют, мол, до этапа распространения они СМИ не трогают, а значит, это не цензура – но им даже такие хлипкие отмазки больше не потребуются. Достаточно будет приказа авторам, лишенным своей свободы самовыражения, во имя поддержания общественной безопасности. Однако, для них это все равно опасная игра. Тем не менее, те, кому был выгоден Закон о Развитии СМИ, вероятно, просчитали, что такого хорошего шанса им больше не выпадет. - Если Закон о Развитии на постоянной основе даст право на охоту за авторами и идеями, которые сочтут недостойными, сила Закона о Свободе Библиотеке ослабнет. Если Специальное Учреждение Развития начнет преследовать всех авторов одновременно, размаха Сил Библиотеки не хватит, чтобы их защитить. Когда под удар попадают сами создатели СМИ, Закон о Свободе Библиотеки теряет смысл своего существования. - Да, я знаю, – перебила Орикучи, – поэтому иск и готовят… - Это слабый ход, – произнес Генда настойчиво. – Наш противник использует специфику случая Тома-сенсея, чтобы манипулировать общественным мнением. Если они сумеют создать прецедент, используя в качестве оправдания обстоятельства этого дела, они выиграют – общество им это простит. Общественное мнение неохотно разрешит контроль над свободой выражения человека, написавшего «Кризисе Реактора», книги, которую могли использовать в качестве учебника террористы. А есть еще и самая крупная проблема. – Генда стукнул по полу одним из своих костылей. Бам! Все подпрыгнули. – Тома-сенсей – писатель. - Как… как это со всем остальным связано, сэр? – наконец, спросила Ику. Генда горько улыбнулся. - Это значит, что положение Тома-сенсея не заботит тех, кто книги не читает. «Ошарашены» – только так и можно было описать состояние присутствующих. - Честно говоря, даже если еженедельные журналы напишут о деле Тома-сенсея, особой шумихи среди обычной публики это не вызовет. В лучшем случае, союз писателей может проспонсировать митинг или дискуссию, а читатели могут петицию подписать. Но размаха не хватит, чтобы всю страну на действия вдохновить. Людей, не читавших книги, все это не волновало. «Из-за чего шум?» – скажут они. «Разве новая террористическая атака вас не пугает? Если это поможет защитить нас от терроризма, что значит один писатель….». Они не знали, что затравливание «всего одного писателя» повлечет за собой фатальные последствия.              - …К несчастью, не могу это отрицать. В наши дни печатные СМИ  господствующего положения не занимают. Проблема сокращения серьезного чтения актуальна на уровне нации, а в век грозной цензуры все еще хуже стало. Телевиденье укротить было нетрудно. Сериалы и развлекательные передачи придерживались правил вещания Закона о Развитии и не использовали запретные слова. То же самое казалось и фильмов, по крайней мере, несерьезных. Даже в манге, чьи диалоги и рисунки проверялись вручную, зачастую уже после печати в еженедельных сборниках, появились добровольные ограничения. - Поэтому мы и должны это сделать, – сказал Генда с хищной усмешкой. – Что скажете – стоит ли явить истинную сущность Закона о Развитии СМИ миру, который он сломал и укротил? – продолжал он. – Но при участии одних издателей нужного масштаба не получится. Нет, для более мощного удара, нам нужно участие телекомпаний. Если возможно, всех основных каналов. Сможешь это как-нибудь устроить, Орикучи?   - «Устрой как-нибудь!» ты хотел сказать? – ответила Орикучи с кривой усмешкой. - Можно и так,  – упрямо кивнул Генда.  Орикучи быстро встала, схватив свою сумку. - И помимо такого невозможного требования, полагаю, ты хочешь, чтобы все было как можно быстрее сделано. Ну, тогда сегодня я отлучусь. Передавайте привет Тома-сенсею, когда он проснется. – Орикучи вышла из офиса, ритмично щелкая каблуками. - Всем понятно? – прогремел Генда самоуверенным и мощным голосом, присущим лишь ему. – Редкая возможность, о которой я говорил? Мы сами за нее ухватимся. И так оно и было.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 3: Лови Момент.

В тот день во время записи главной новостной программы Дельта ТВ, канала с самой широкой аудиторией в Токио, студию охватило странное напряжение. Прозвучала знакомая заставка, а затем камера взяла крупным планом двух ведущих новостей, мужчину и женщину. Ведущий начал: - Сейчас боевой сезон распродаж между днем Святого Валентина и праздником Хинамацури[4]. Но еще больший шум в обществе, конечно, вызвала террористическая атака на реактор Цуруга. На экране появилось сделанное после нападение видео, теперь уже показанное в эфире бесчисленное количество раз. - Международная террористическая организация в своем заявлении утверждает, что, по мнению их лидеров, Япония, как развитое капиталистическое государство, поддерживает глобальное неравенство, и потому не должна исключаться из числа мишеней террористов. В ответ кабинетом Премьер-министра был выдвинут принятый впоследствии антитеррористический закон, наделяющий полицию и Министерство Обороны большей властью ради поддержания безопасности. Пока их старания еще на стадии реализации. Заговорила ведущая: - Сразу после атаки были проведены параллели между ее обстоятельствами и книгой «Кризис Реактора» писателя Тома Курато. Касательно этого вопроса… согласно предоставленным Вооруженными Силами Библиотеки уликам, очевидно, что Комитет по Развитию СМИ с большой вероятностью пытается лишить Тома Курато права на самовыражение. На экране запустили совершенно другое видео. Снято оно было ночью с земли на обычную камеру. Вертолет, перевозивший грузовой контейнер, пытался приземлиться на Библиотечной Базе, но попал под жесткий обстрел, источник которого находился за пределами базы. Отсоединив удерживавший контейнер трос, вертолет двинулся прочь от контейнера. Камера следила за его передвижениями; вертолет по-прежнему находился под непрерывным обстрелом. На видео наложили запись переговоров по рации. «Пилота подстрелили! Немедленно расчистите посадочную площадку!». «Я приземляюсь и глушу двигатель! Не подходите, пока винты не остановятся окончательно!». Наконец, раздался металлический грохот, записанный микрофоном камеры. Оператор побежал в сторону источника звука; картинка тряслась. Когда камера снова замерла, на экране появился разбившийся о землю универсальный вертолет, чей хвост врезался в ангар. - Согласно сообщениям Сил Библиотеки, оба пилота вертолета сильно пострадали из-за обстрела и шока от падения. Ведущий повернулся к женщине и спросил: - Отонаси-сан, можете рассказать нам, что демонстрируется в этом видео? - Это запись битвы Сил Библиотеки и Специального Учреждения Развития за Томо Курато. Предоставили ее Силы Библиотеки. - Можете посвятить нас в контекст этой записи? - Да. Похоже, вскоре после принятия специального антитеррористического закона кабинет Премьер-министра решил лишить Тома, человека насколько опасного, что террористы используют его книгу как учебник, свободы самовыражения. Сторонники Тома узнали об этом плане и попросили Силы Библиотеки защитить его, так что писателя укрывали в определенном месте. Однако Специальное Учреждение Развития раскрыло его местонахождение… - И Специальное Учреждение Развития отправилось туда, чтобы попробовать его схватить, как я слышал? - Да, это и произошло. Силы Библиотеки остановили похищение Тома и помогли ему скрыться в укрытии. Контейнер, который перевозил вертолет? Похоже, внутри находилась их машина – а в ней Тома и охрана из Сил Библиотеки.      - Специальное Учреждение Развития стреляло по вертолету, переносившему контейнер с людьми?! И сам вертолет ужасная участь постигла. Почему, по-вашему, Специальное Учреждение Развития так далеко зашло? - Ответ на этот вопрос содержится в показаниях Сил Библиотеки. Запустили новое видео. На экране появился снятый от шеи и ниже человек в форме Сил Библиотеки, убравший свои длинные ноги под стул, на котором сидел. «Не думаю, что произошедшее с грузовым контейнером было призвано устранить Тома-сенсея. Целью Комитета по Развитию СМИ был и остается захват Тома-сенсея живьем и лишение его свободы самовыражения. Нет, нападение на вертолет было своеобразной местью. Такое часто случается. Согласно установленным правилам в порожденном цензурой конфликте запрещено стрелять с намереньем убить, но всегда становится очевидно, когда Специальное Учреждение Развития в определенный момент намерено пренебречь этим правилом. То же самое было на окружной художественной выставке в префектуре Ибараки. Подстрели они вертолет над городом с жертвами среди гражданских, Комитет по Развитию понес бы ответственность; но если он падает на территории Библиотечной Базы, только члены Сил Библиотеки рискуют травмы получить. Так что они специально целились в кабину, пока пилоты проводили осторожный посадочный маневр. К счастью, пилоты отделались единичными травмами, но…». Камера переключилась на студию. - Не слишком человечный поступок, – пробормотал ведущий, а затем снова повернулся к коллеге. – Но свобода самовыражения гарантирована гражданам Статьей 21 конституции. Страна вообще может отбирать ее? – спросил он. Ведущая ответила: - Для нас этот вопрос проанализировал эксперт. Давайте посмотрим. Личность человека на видео скрывали даже старательнее, чем офицера Сил Библиотеки; даже его голос изменили. «Просто случай такой необычный. Существует фракция в лагере Премьер-министра – а так же в правительстве, министерствах и остальном политическом мире – которая хочет использовать страх граждан перед новой атакой террористов и убедить их, что они обязаны лишить Тома свободы самовыражения. Они заявили, что Тома – случай особый, воспользовались срочностью дела и добавили новую статью к Закону о Развитии СМИ, позволяющую им на время полностью ограничивать свободу самовыражения конкретного человека. Это стало основанием для преследования Тома Комитетом по Развитию СМИ. Слава Богу, в принятом тридцать лет назад Законе о Свободе Библиотек есть пункт, позволяющий Силам Библиотеки бороться и защищать Тома…в любом случае». Говоривший, размытый силуэт на экране, продолжил объяснения. «Сторонники Закона о Развитии ждут, что люди закроют глаза на их обращение с Тома-сенсеем из-за необычных обстоятельств. Если население пропустит дело Тома-сенсея без протестов, это станет началом смерти свободы самовыражения, гарантированной Статьей 21 конституции. И все уже знают, каким убедительным может быть Комитет по Развитию, навязывая цензуру».   Запустили новое видео. В этот раз на нем был человек, снятый сзади от шеи и ниже; голос тоже был изменен. Подпись на экране обозначила его как «А, обладающий внутренней информацией из кабинета Премьер-министра. «Даже в оперативном пункте Премьер-министра мнения о том, что делать с Комитетом по Развитию СМИ разделились пополам. Сильнейшие требования ужесточить цензуру, похоже, исходят не из кабинета Премьер-министра, а, по большей части, от влиятельных политических фракций, поддерживающих Министерство Юстиций и Закон о Развитии СМИ. Необычность данного случая в том, что есть и крепко укоренившаяся оппозиция. Лагерь противников цензуры появился в самом Министерстве Юстиций, организации, претворяющей в жизнь Закон о Развитии СМИ; так же сильное несогласие высказали полиция, Министерство Обороны и другие организации, ответственные за поддержание мира. Этот инцидент породил возможность для яростных дебатов в политическом мире касательно Закона о Развитии СМИ, и различные фракции противников цензуры начинают объединяться. К тому же – когда думаешь о борьбе с цензурой, на ум, разумеется, приходят Вооруженные Силы Библиотеки – ну, лаборатория идей под названием «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» временно перешел из Сил Библиотеки в Министерство Юстиций, чтобы создать ядро лагеря противников цензуры и играть роль консультативного органа. В отличие от Закона о Развитии СМИ, принятого больше тридцати лет назад и достигшего нынешнего статуса путем накопления прецедентов, так что теперь он слишком значим, чтобы его трогать – в отличие от этого закона меры, принимаемые ныне в соответствии с особым антитеррористическим законом, в открытую противоречат конституции и нацелены на отмену прав, гарантированных всем гражданам. Если мы допустим это насилие против одного человека, Япония превратится в общество, допускающее подавление определенных взглядов. Очевидно, что сторонники Закона о Развитии хотели предпринять эти меры тайком, создав прецедент и превратив Тома в «первого из многих». Но лагерь Премьер-министра остановил их, чего и следовало ожидать. Вполне естественно; один промах, одно конституционное нарушение может привести к массовым отставкам. Массовые отставки кабинета министров из-за конституционных нарушений поставят пятно на карьере политиков и бюрократов из числа их сторонников. Можно предположить, что с протолкнувшей этот план фракцией была заключена некая сделка. Но, учитывая ситуацию, вероятно, несколько членов кабинета от сделки отказались. Скорее всего, так и есть, судя по тому, как план, который сторонники Закона о Развитии СМИ надеялись выполнить тайком, просочился в таблоиды. Наверное, услышав об этом плане, поделиться им со внешним миром поспешило больше одного человека». На экране снова появилась студия. Ведущий держал на камеру табличку. - Это текст Статьи 21 конституции. « Конституция Японии, Раздел Третий, Права и Обязанности Людей. Статья 21. 1. Гарантируется свобода собраний и объединений, а так же речи, печатного слова и других форм самовыражения. 2. Любая цензура запрещена, как и нарушение приватности любой формы коммуникации ». - Если перечитать его в таком контексте, Закон о Развитии СМИ кажется законом, бьющим конституцию прямо в лицо. Давайте так же подумаем об общепринятой истине касательно атак террористов: цель террористов – посеять в обществе страх и замешательство, а потом сидеть и ждать, пока оно само разорвет себя на части. То же самое говорят эксперты по борьбе с кризисными ситуациями. С учетом этого, если японское правительство отреагирует на террористическую атаку в Цуруга искажением нашей же конституции и отменой гарантированного нашим гражданам права, разве это не станет уступкой террористам? Если поступим так, среди развитых стран Япония станет известна как государство, сдавшееся международному терроризму. Ведущая добавила: - Процесс принятия Закона о Развитии СМИ окружают многочисленные вопросы и подозрения. Возможно, в некотором мрачном смысле, нам стоит считать это нападение террористов счастливой возможностью переосмыслить плюсы и минусы Закона о Развитии СМИ. Похоже, по другую сторону камеры ведущей что-то сказали. Под столом ей передали какие-то бумаги, и она снова повернулась на камеру. - Это только что поступило. – Ни она, ни ее коллега не выглядели особо удивленными изменением сценария. – Мы, «Дельта ТВ», только что получили по факсу уведомление от Комитета по Развитию СМИ. В соответствии с этим уведомлением, из-за неуместного содержания сегодняшнего выпуска новостей, завтра в вещании «Дельта ТВ» объявляется двадцатичетырехчасовой перерыв. Женщина развернула факс и показала его на камеру, взявшую крупным планом властное уведомление и подпись «Министерство Юстиций: Комитет по Развитию СМИ». - Если мы добьемся своего, все программы, запланированные на завтра, переносятся на послезавтра, когда запрет будет снят. Запланированные на этот день передачи переносятся на следующий и так далее. Благодарим за понимание. Женщина низко склонила голову, и камера переключилась на мужчину. - Сегодняшний репортаж о Законе о Развитии СМИ и терроризме по плану должен продолжиться завтра на одном из каналов, чье вещание не заблокировано. Приносим извинения за неудобства, но, пожалуйста, найдите и посмотрите его. Наконец, оба диктора низко поклонились и перешли к следующему сюжету, словно ничего не случилось. 

* * *

Передачи «Дельта ТВ» положили начало периоду, когда вещание крупной сети могло оказаться отключено в любой день. В течение суток эти каналы показывали лишь табличку с извинениями: «Комитет по Развитию СМИ отключил нам вещание. До завтрашнего дня никаких передач идти не будет». ТВ-программы в газетах и журналах потеряли всякий смысл, зрителям приходилось проверять время эфира и самим искать передачи, которые они хотят посмотреть. Каждый канал подготовил на своем сайте систему, позволяющую найти новое время эфира, но жалобы от зрителей все равно поступали с избытком. Однако, взлетели вверх и рейтинги репортажа о Законе о Развитии СМИ, который продолжил переходить с канала на канал. Вместе с крупными каналами Токио в отдаленных регионах мелкие телеканалы, местные и кабельные сети тоже участвовали в показах прыгающего по каналам репортажа. Хаос в отделе новостей и интерес к посвященным Закону о Развитии СМИ репортажам охватил всю страну. Спонсоры каналов, учитывавшие лишь рейтинги и внимание к репортажу, решили, что его поддержка выставит их перед зрителями в выгодном свете. Возникла лишь небольшая суматоха, когда некоторые спонсоры отозвали свою рекламу.

«Неудобно, что все интересные мне передачи в случайное время идут» (корпоративная служащая, 23). «Дети очень ждут некоторых передач. Разве нельзя сделать для них отдельный канал, чтобы они перерывов в вещании избежали?» (домохозяйка, 32).    «Конечно, очень неудобно отслеживать интересные мне передачи, но, учитывая содержание переходящего репортажа, Комитет по Развитию, ясное дело, на него охотится» (студент технического колледжа, 21). «Содержание переходящего репортажа достойно и уместно. Не представляю, что в нем неподходящего. Могу лишь заключить, что его глушат, потому что он ставит Закон о Развитии в неловкое положение» (корпоративный служащий, 46). «Все мои передачи не в то время! Завязывайте уже с этим переходящим репортажем!» (студент, 20). «Ничего такого спорного в переходящем репортаже я не вижу. То, как его запрещают, заставило меня осознать, насколько легкомысленно новостные каналы относились к Закону о Развитии до сих пор» (старшеклассница, 17). «Сейчас мне очень весело отслеживать переходящий с одного канала на другой репортаж!» (студент, 22). «Поскольку программу передач можно на сайте канала проверить, я не против, чтобы переходящий репортаж вечно продолжался. Хорошо бы они обратились к эпохе Сёва и рассказали, как в действительности был принят Закон о Развитии» (корпоративный служащий, 33). «Я поклонник Тома-сенсея и я не собираюсь просто сидеть и ждать, пока они лишают его, как автора, средств к существованию!» (корпоративный служащий, 55).   «Если они лишат Тома-сенсея права писать, кто знает, когда они так же с кем-то еще поступят? Не хочу, чтобы подобное происходило с моими любимыми писателями и музыкантами. Долой Закон о Развитии!» (корпоративная служащая, 27). «Но ведь в основу атаки этих террористов легла книга Тома Курато, верно? В таком случае, по-моему, некоторые ограничения его свободы самовыражения вполне ожидаемы… О, еще не определили, действительно ли террористы его книгу использовали? Верно, наверняка не скажешь, они ведь все погибли. Ну, если нечто выглядит как утка и крякает, как утка… знаете, да?» (безработный, 24).  «Я боюсь новой атаки террористов… так что, по-моему, лучше ограничить писателей» (старшеклассница, 18). «Неловко признаваться, но до сих пор меня мало интересовал Закон о Развитии СМИ. Читаю я мало, и потому не думал, что проблемы Тома Курато меня касаются. Но теперь, когда СМИ пытаются возродить настоящую журналистику, я впервые понял, как глубоко наше общество погрязло в беспорядках из-за этого закона. Я устыдился собственного невежества» (безработный, 67).

По завершении шквала уличных интервью, на экране появилось новое лицо. - Вот и он! – воскликнула Ику. Спецназовцы собрались вокруг телевизора в своем офисе. Среди них хмурился только Тедзука. На экране был Тедзука Сатоши. В тот день его пригласили на роль комментатора свежего эпизода переходящего репортажа. - Ну, на экране он хорошо смотрится! Нечего меньше от твоего брата я и не ждал! – Генда хлопнул Тедзука по спине, и лицо последнего помрачнело на один градус. - Меня это должно волновать, сэр? - Да, должно. Внешность очень важна, когда пытаешься людей убедить. Твой брат хорошо роль играет – он словно глоток свежего воздуха. Генда полностью игнорировал Тедзука. Наблюдавшие за их разговором невпопад Ику и Шибасаки начали хихикать. 

- Сегодня нашим комментатором выступит Тедзука Сатоши, директор «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня», которого пригласили присоединиться к Министерству Юстиций в качестве консультанта для лагеря противников цензуры. Тедзука-сан, спасибо, что пришли. - Спасибо, что позвали. – Тедзука Сатоши поздоровался с репортером одновременно с осторожным и расслабленным видом. - Итак, Тедзука-сан. Сегодня мы бы хотели поговорить с Вами о легальности Закона о Развитии СМИ и цензуры в целом. - Прежде всего, должен сказать, японская конституция не разрешает никакую цензуру. Статья 21, пукт 2 прямо говорит: «Любая цензура запрещена». Но Закон о Развитии использует лазейку, основанную на прецеденте и сужающую рамки определения «цензуры», заявляя, что цензура постфактум цензурой не является. Но это определенно нарушает Статью 21, пункт 1, гарантирующую свободу самовыражения. Не будем затрагивать обсуждение возможности изменения конституции – тот факт, что Закон о Развитии СМИ полностью ей противоречит. Само его принятие стоит считать аномалией. - Но реальная проблема в том, что Закон о Развитии СМИ приняли и активно навязывают. - Чтобы говорить об этом, нам надо вернуться на 33 года назад и выстроить гипотезы о настоящей истории принятии закона. Согласно освещению СМИ того времени, которые передал Силам Библиотеки Канто Музей Истории Развития Информации, сторонники Закона заявляли, что одна из их целей – сохранение прав человека, а цензура и ограничение свободы речи не были главной идеей Закона. Однако, принятый проект был полон дыр, сделавших возможными цензуру и нарушение свободы речи. Многие специалисты уже указали, что, вероятно, эти дыры были оставлены специально. - Почему такой закон приняли и почему он до сих пор действует? - Потому что это выгодно его сторонникам. Мы не можем закрыть на это глаза. - Выгодно? - Для правительства очень удобно наличие организации, способной легально преследовать любую неприятную или нежелательную речь. И стоит предположить, что такая удобная организация тоже получает некоторую выгоду. Этот закон настолько ценен, что можно смириться с силовыми методами его исполнения. Что касается его принятия, я виню отношение новостных СМИ и безразличие общества к политике того времени. - Довольно резкое высказывание. - Это была эпоха, когда СМИ бесконтрольно перепрыгивали с одного скандала на другой. Даже тот факт, что они рушили репутацию невинных людей, не заставил СМИ остановиться. Это стало основой для недоверия к СМИ судебной власти. Слышал, многие работники судебной отрасли честно хотели оберегать права человека и поддерживали Закон. А СМИ, чья работа – кричать в случае кризиса вроде надвигающего принятия Закона о Развитии, прозевали опасность, которую таил в себе проект Закона, и не подняли необходимого шума. Хотя проблем с освещением скандала с участием одного политика у СМИ в то время не было – и некоторые считают, что его подстроили специально, чтобы отвлечь внимание от Закона. Более того, имелось еще и общественное безразличие. Это стало плюсом для сторонников Закона и минусом для его противников. - И в результате его принятия… - Последний из опрашиваемых в только что показанном ролике верно сказал. Если цензура и Закон о Развитии не задевает тебя или интересные тебе СМИ, ты можешь существовать в счастливом неведенье. Но закон этот настолько тираничный, что, если СМИ пробуют запустить подобный новостной обзор без оглядки на Закон, обзору приходится кочевать с канала на канал. Думаю, в этом СМИ проявили большую смелость: дали отпор Закону о Развитии и показали такой репортаж по телевиденью, самому влиятельному СМИ в нашем обществе. Это демонстрирует всем, что значит жить в обществе, где действует Закон о Развитии СМИ. - Спасибо. - До начала этого переходящего репортажа, вероятно, многие не знали, что телевизионные компании, издатели и розничные магазины не могут противостоять цензуре. - На данный момент единственная организация, обладающая правом бороться с цензурой – это библиотека. «Закон о Свободе Библиотеки», верно? - Однако, из-за существовавшего во время принятия Закона о Развитии давления, действует он только в касающихся библиотеки вопросах. Подробности его применения могут при необходимости дополняться примечаниями и нормативными актами, сохраняя, таким образом, хотя бы некое подобие свободы печати путем борьбы с деспотичной властью Закона о Развитии СМИ через деспотичную власть Закона о Свободе Библиотеки. Однако, на тот момент лагерь противников Закона о Развитии, надеявшийся на принятие закона, полностью нейтрализовавшего бы контроль над всеми СМИ, сильно промедлил. - Интересно, каким был бы сегодняшний мир, если бы такой закон приняли. - Для разрешения любопытной дилеммы сосуществования двух противоречащих друг другу законов, вероятно, оба они были бы аннулированы. Но Закон о Развитии СМИ приняли первым, а его сторонники были слишком бдительны; оставалось лишь усилить существующие библиотечные законы, бывшие административными законами, которым уделяли относительно мало внимания. - Хотел бы я, чтобы прошел первый закон – тогда, возможно, завтрашний эфир нашего канала не запретили бы! - Было бы здорово, если бы Закон о Свободе Библиотеки охватывал и телевещание… Как и стоило ожидать, враг – упс, мне не стоит говорить «враг» – как и стоило ожидать, Комитет по Развитию быстро упрочнил свое положение, и как только был принят Закон о Развитии, они издали уточнения, запрещающие нам вмешиваться. - К несчастью для нас обоих. Репортер и Тедзука Сатоши дружно рассмеялись, а затем передача прервалась на рекламу.                       

* * *

- Этот мужчина был рожден для связей с общественностью, – произнес Генда, яростно кивая во время передачи. – И все же, больше всего благодарности ты заслуживаешь, – продолжил он, поворачиваясь к Орикучи. - Действительно, – охотно согласилась Орикучи. – Но, думаю, ситуация Тома разожгла чувство опасности у всех в индустрии СМИ; я и близко не встречаю столько сопротивления, сколько ожидала. Возникло такое чувство, словно не будет лучшего момента начать диверсионное вещание и воспротивиться Закону о Развитии. Тот факт, что лагеря противников Закона набирают силу в правительстве и политических кругах тоже дал крупный толчок. А вот за что надо поблагодарить невероятно талантливого братца Тедзука-куна, так это за то, что он собрал вместе столько фракций сторонников умеренного курса и противников цензуры и дал им политическую поддержку Министерства Юстиций. Без этих стараний не думаю, что остальные СМИ объединились бы так быстро. Хотя замечание Орикучи было совершенно справедливым, Тедзука скривился, словно не хотел его слышать. - Брось, Тедзука, тебе стоит хотя бы признать, что твой брат добивается результатов. – Ику потыкала в него пальцем. Тедзука нахмурился сильнее. - Заткнись, – сказал он, отбрасывая руку Ику. У Ику перемирие между Тедзука Сатоши и Силами Библиотеки – и между двумя братьями – вызвало ничем не омраченную радость. Но, похоже, у самих братьев все сложнее было. - Как Тома-сенсей поживает? – спросила Орикучи. Ответил Додзе: - Он вернулся в гостевую комнату общежития; в соседней комнате каждый день охрана дежурит. Защищать его стало гораздо проще, раз выбор телохранителей Спецназом не ограничивается; в нашем распоряжении множество талантливых людей из Сил Обороны. Позже его семья сможет навестить его и привезти его вещи; нам и с расписанием охраны его дома проще стало. Сам Тома-сенсей сосредоточился на писательстве. - Он шутил, что было бы здорово работать прямо рядом с библиотекой… Пожалуй, в каком-то смысле его желание исполнилось. - Мы установили в его комнате компьютер с доступом к собранию Первой Библиотеки; члены Сил приносят ему нужные книги. В последнее время его охрана словно в его секретарей превратилась – хотя она каждый день сменяется. Между прочим, Ику никогда не приходилось играть роль секретарши и ходить за книгами для Тома. Ее коллеги сказали ему, что у нее на это слишком много времени уходит. - Он ведь не кажется напряженным, да? Выглядел хорошо, когда я сейчас к нему заходила. - Да, похоже, он привыкает к местному ритму жизни. И, помимо выделения ему времени на использование столовой и ванной, мы стараемся предоставлять ему как можно больше свободы. Мы не знаем, какой стресс он переживает, оказавшись в центре урагана, но…   - Все будет хорошо, пока он писать может. Связь с миром у него всегда слабая была. Он разве не говорил, что этот эпизод – редкий опыт, и он фиксирует все подробности? На экране заканчивалось интервью Тедзука Сатоши в рамках репортажа о терроризме и Законе о Развитии СМИ; извинившись за будущий перерыв в вещании на сутки, ведущий перешел к следующей теме. - Когда начинается слушание дела Тома-сенсея? – спросил Генда. - На следующей неделе, – ответила Орикучи. – Он первый воспользуется новой исковой системой. Орикучи говорила о новой системе компетентного судейства, представленной в прошлом году, 33ем году эпохи Сейка. Судьи, рассматривавшие гражданские иски и иски против правительства, а так же правительственные иски, затрагивающие Общий Закон о Государственных Налогах, разделялись по специальностям и становились экспертами по этим искам. Целью системы было значительное сокращение сроков рассмотрения дел. - Мы собрали множество улик и привлекли много внимания. На следующей недели иск Тома-сенсея станет частью репортажа о Законе о Развитии. Это даст нам повод показывать переходящий репортаж и дальше. - Хорошо, – властно кивнул Генда, – это положительная тенденция. Все засмеялись.    

* * *

СМИ начали посылать на Библиотечную Базу репортеров, так что Специальному Учреждению Развития стало трудно продолжать открыто следить за Базой. Похитить Тома с Библиотечной Базы с помощью численного превосходства тоже не представлялось возможным, так что Специальное Учреждение Развития отменило наблюдения за Базой и ее окрестностями. Тем не менее, Силы Библиотеки оставались на чеку. Они увеличили охрану у ворот и количество патрулей на территории. А поскольку местонахождение Тома скрыть уже не пытались, члены Спецназа снова могли брать выходные. Тем не менее, чрезвычайное положение никто не отменял, так что, покидая Базу, спецназовцы должны были сначала указать, куда уходят (так же как и их женатые коллеги, жившие в общежитии). Накануне выходного отряда Додзе Комаки подошел в офисе к Додзе, когда с работой было покончено. - Додзе, я завтра за пределы базы собираюсь. - Куда идешь? - Куда-нибудь неподалеку. Возможно, в окрестностях буду. Китидзедзи или Митака, если решим дальше пройтись. Я просто с Мари-тян встречаюсь. - Понял. Не надо так подробно маршрут расписывать, просто напиши на доске, где будешь. Слушая их разговор, Ику опустила взгляд на ежедневный отчет, который она писала. - Повезло, – сорвался с ее губ шепот, слишком тихий, чтобы кто-то услышал. «…Ну, пожалуй, фильм придется на следующий раз отложить». Так сказал Додзе, когда их встреча, не совсем свидание, было прервана нынешним кризисом. Он так же сказал: «Ладно, со следующего раза будем пополам платить». Она не могла заставить себя спросить его, помнит ли он об обещанном следующем разе, а выйти куда-то вместе было невозможно, раз о каждой вылазке с базы приходилось докладывать и на доске записывать. Одно дело признанные отношения и однополые друзья, но если мужчина и женщина даже не встречались – да еще были начальником и подчиненной! – совместно проведенным выходным они просто напрашивались на шуточки. А Додзе ненавидел становиться объектом подобных насмешек. Если я признаюсь ему в любви, каковы шансы, что он меня в ответ полюбит? поймала она себя на глупой мысли. Я люблю Вас. Вы будете со мной встречаться? Ей не нравилась идея бегать за кем-то вместо того, чтобы за ней бегали, но…Ику спрятала лицо в ладонях. Пытаясь угадать, как он ответит, она даже представить не могла положительного исхода. Так и вижу как он с очень смущенным выражением говорит «…И что?»! Когда она думала об этом объективно, ей казалось, что в прошлом он сказал и сделал многие вещи, дающие ей надежду. Последней из них было то, как он держал ее руку в темноте. То, как она переплела их пальцы, и то, как он ответил тем же. Конечно, в нормальных обстоятельствах это можно надеждой считать. Но, в моем случае, подобное лишь в чрезвычайных ситуациях случается! Ику не хватало опыта, чтобы понять, означают ли такие инциденты взаимность ее чувств, или же так старший офицер просто поддерживал и успокаивал подчиненную. - Эй! – рявкнул Додзе. Подскочив, она поняла, что Комаки ушел. На доске появилась написанная красивыми иероглифами запись: «Провожу выходной в районе Мусаши-сакай и Митака». - Возможно, ты забыла, но я не могу уйти с работы, пока твой ежедневный отчет не подпишу, так что… - П-простите! Секундочку! Я почти закончила! – Ику склонилась над своим отчетом и торопливо его заполнила. Ладно, отодвину все это на второй план. У меня все равно нет времени размышлять о всяких пустяках, пока ситуация с Тома-сенсем не прояснится. - Готово! Спасибо за проверку, сэр! Она передала ему отчет, и он тщательно его проверил, прежде чем поставить свой штамп. - Я пошла! Спокойной ночи! - Конечно, проваливай! Ику вышла из офиса и уже закрывала за собой дверь, когда услышала, как Додзе пробормотал себе под нос: - «Следующий раз»… похоже, нескоро это будет… Он явно не хотел, чтобы Ику его услышала, а она успела выйти за порог. Она не могла залететь назад и потребовать объяснений. Какого черта Вы говорите подобные вещи в такой момент?! Пытаетесь меня помучить?!   Она закрыла дверь, чувствуя, что ее голова кругом идет. И все же, если предположить, что, говоря «следующий раз», он имел в виду совместный поход в кино… сказал он это не в чрезвычайной ситуации. Наверное, это был первый раз, когда она и правда могла спокойно позволить себе небольшую надежду.    * * *

Показав удостоверение охране, Комаки вышел через боковые ворота. Посмотрев в небо, он заметил, что протянувшиеся над воротами ветки вишни слегка порозовели. Такого цвета они становились перед началом цветения. Пройдет почти половина месяца, прежде чем эти маленькие тугие бутоны превратятся в цветы. Уже наступил этот сезон? Подумал он, минуя вишневые деревья. Переходящий репортаж начался перед Химацури, и с тех пор прошло почти три недели. Они уже два месяца охраняли Тома, и за это время Комаки почти не видел Мари. «Прости, какое-то время я занят буду». Он отправил ей лишь одно-единственное сообщение, когда все эти дела начались. Мари тоже ответила одним сообщением. «Хорошо. Будь осторожен, ладно?». Время от времени они сталкивались рядом с библиотекой, но могли лишь улыбками обмениваться; возможности нормально поговорить не было. В прошлом году Мари закончила старшую школу, но провалила вступительные экзамены в колледж. Она попробовала снова в этом году, и теперь уже прошла в выбранное учреждение. Проблемы со слухом повлияли на ее подготовительную курсовую, и потому выбранный колледж не соответствовал ее возможностям выпускницы старшей школы. Видимо, она думала опустить планку, но, учитывая, какого внимания потребует ее состояние во время учебы в колледже, она решила, что хочет учиться в выбранном ею учреждении, даже если для этого придется годовой перерыв взять. Даже о поступлении в колледж Комаки не от Мари узнал; его мать оставила ему сообщение в общежитии. Он отправил девушке запоздалое сообщение с поздравлениями, и Мари ответила. Из-за нарушения слуха у Мари им было трудно понять друг друга по телефону, но времени на личную встречу у Комаки не было. Они отложили празднование ее поступления. Тем не менее, Мари не прислала ему ни одного недовольного сообщения. Учитывая происходящее, я все равно не в том состоянии, чтобы с ней встречаться , подумал Комаки с печальной улыбкой.

Незаметно для Комаки его положение в доме Мари слегка изменилось. Раньше мама Мари подстерегала его в дверях, чтобы поболтать, но в последнее время она прекратила его задерживать. Воспользовавшись таким отношением, он поднялся на второй этаж в комнату Мари. Она ждала его и потому быстро открыла дверь, когда Комаки громко постучал. - Прости, что так давно не виделись, – выпалил он.  Мари засмеялась и покачала головой. - Я знаю, что ситуация тяжелая была. Рада, что ты цел. Прошло всего два месяца нерегулярных встреч, а Мари уже выглядела взрослее. Возможно, он просто понимал, что ей уже двадцать, а в апреле она станет студенткой колледжа. - Теперь у тебя больше свободного времени? - Да – ну, в некоторой степени. Я все еще не могу отпуск взять, и мы должны докладывать, где выходные проводим. – Говоря, Комаки присел на кровать. Мари не пыталась присоединиться к нему, только развернула свой стул. В ответ на такую демонстрацию сдержанности Комаки пристально посмотрел на девушку, и Мари склонила голову набок. - Что? - Ничего, просто… ты такой уравновешенной стала. Должно быть, Мари поняла, что он имеет в виду, потому что слегка покраснела и улыбнулась. - По возможности, я стараюсь больше не ныть из-за таких вещей. Не хочу расстраивать человека, подарившего мое лучшее оружие для экстренных ситуаций. – Она говорила о серебряном свистке, который носила на шее словно кулон. Мари надевала его каждый день с тех пор, как получила в подарок от Комаки. Черт. Она и правда повзрослела. Комаки улыбнулся туманно, не зная, что сказать. - Реакция на переходящий репортаж поражает. На счет других мест не знаю, но в округе, по крайней мере, все о нем говорят. И, думаю, коллеги и клиенты отца каждый день Закон о Развитии обсуждают. Кажется, абсолютное большинство против Закона. Компании по сбору подписей в миллион раз активнее стали, чем до начала переходящего репортажа – их две, одна за пересмотр Закона о Развитии, вторая против преследования Тома-сенсея, и подписи они различными путями собирают. В нашем районе сбор идет на станциях Китидзедзи и Митака, и они так же принимают подписи почтой и через интернет. Большую часто того, что с таким пылом рассказывала ему Мари, Комаки уже знал. Компании по сбору подписей получили сильный толчок, когда «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» стал их связующим звеном. Для сторонних наблюдателей, не знакомых с «Проектом» до крупных перемен в его политике, он был привитой организацией Сил Библиотеки, полностью поглощенной лагерем противников цензуры, и потому вполне заслуживал доверия для сбора подписей. Чтобы облегчить, по возможности, процедуру для подписывающей стороны, собирались даже индивидуальные подписи, которые затем сводили в один общенациональный список. Само собой, это движение было в неоплатном долгу перед Тедзука Сатоши и его появлением на телевидении – как и сказал Генда, этот мужчина был рожден для связей с общественностью. - Но фракции сторонников цензуры тоже борются. Они раздают листовки и ездят на машинах с громкоговорителями, называя противников цензуры радикалами и заявляя, что ограничения творчества Тома-сенсея – временная мера против терроризма.  – Говоря, Мари взяла со стола сложенную стопку бумаг и передала Комаки. Развернув ее, он обнаружил листовки в поддержку цензуры. Там были сплошные оправдания цензуры, совсем неубедительные во времена, когда переходящий репортаж все еще показывали. – Их отцу дали, а он мне принес. Я не знала, может, у Сил Библиотеки они уже есть, но… Конечно, Силы Библиотеки следили за ходами противника. Но Комаки был тронут ее добротой, тем, что она даже собрала эти листовки на случай, если они им понадобятся.  - А еще на моем вступительном экзамене студентам раздавали листовки против Закона о Развитии. Теперь Мари достала тонкую папку. Она была почти полностью заполнена разнообразными листовками. Большинство, производства студентов, были неумелыми и полными радикальных тем. Но, по крайней мере, в них чувствовалось куда больше страсти, чем в листовках сторонников цензуры.  - Обычно я не слишком далеко езжу, так что листовки у меня только местные, – извиняющимся тоном произнесла Мари, чьи плечи поникли. – Но, по-моему, выступления против Закона о Развитии и компании по сбору подписей производят нужный эффект. На днях я с мамой по магазинам ходила, и мы обе подписали петицию, но там была длинная очередь. - Спасибо большое, что разузнала все это для меня. Хотя они смогли встретиться впервые за долгое время, Комаки и его работа заботила Мари сильнее собственных нужд. Это окончательно доказывало, что она уже не ребенок. - Похоже, с колледжем все получится? - Ага, я выбрала учреждение, где мне могут стенографистку выделить и прочее. - О, отлично. Тогда сегодня отпразднуем. И я хочу поблагодарить тебя за такую заботу о моей работе , мысленно добавил он. Если даже Мари, признававшая, что ее мир весьма мал, чувствовала перемены в обществе, значит, тактика Сил Библиотеки работала. - Есть что-нибудь, что я мог бы тебе подарить? На самом деле, кое-что от Комаки она получить хотела, но боялась настаивать.  Мари опустила взгляд, секунду помучилась, а потом глянула на Комаки. - Эм-м… возможно, неправильно просить тебя об этом, но… не обязательно дорогое, но я хочу кольцо. Когда меня приняли в колледж, я ходила туда пару раз узнать о стенографистке, удобствах и системе для людей с ограниченными возможностями, и некоторые парни пытались со мной заговорить… когда я показывала слуховой аппарат, большинство отставали, но мне не нравится, как они вечно при этом извиняются. – Мари снова опустила взгляд. – Я подумала, может, этого бы не случалось, будь у меня кольцо на левом безымянном пальце. - О, хорошо, именно это я и хотел тебе купить. Мари подняла голову с прояснившимся выражением. - Правда?! - Ага. То есть, ты теперь в колледже. Я хотел подарить тебе что-то, чтобы другие люди смотрели на тебя и сразу понимали. - Ура! В старшей школе я так завидовала подругам, у которых были парни и они носили парные кольца. Он улыбнулся тому, как она говорила о старшей школе, словно о далеких временах, хотя всего год прошел. Она явно всерьез хотела не отставать от Комаки, а ему хотелось подарить ей что-то в знак признания ее стараний. Без школьной формы, в обычной одежде никто не принял бы Мари за ребенка, а с началом учебы в колледже ее мир как никогда расширится. Возможно, этот было эгоистично, но он хотел оставить на ее пальчике осязаемое напоминание о себе, чтобы она помнила его в своем новом мире. - Тогда, пожалуй, я и себе в пару куплю. - Правда?! – голос Мари зазвучал на октаву выше. Чтобы попросить кольцо, потребовалось много смелости; она даже думать не смела о парных. Однако почти сразу на ее лице появилось тревожное выражение. - Но пара колец в два раза больше стоит! - Раз в последнее время мы мало общаемся, и пока особо видеться не сможем, я хочу потратиться. В любом случае, – произнес он, легонько ткнув Мари в лоб, – я не такой жмот, чтобы двадцатилетняя девушка о моих финансах заботилась. Слегка смутившись из-за того, что ее чрезмерную тревогу заметили, Мари показала ему язык. - Значит, пойдет в «Исетан» в Китидзедзи. К сожалению, слишком далеко поехать я все равно не могу. - Хорошо! – ответила Мари, подскакивая. Они собирались гулять, так что она была более-менее готова. Комаки подождал, пока она наденет свое белое пальто, в котором всегда приходила в библиотеку, а затем поднялся. - Пока, мам! – крикнула Мари в коридор и вышла из дома. На улице их руки соединились так плавно, что никто из них не смог бы сказать, кто первое движение сделал.   * * *

Весна наступила поздно; стоял конец марта, но примерно лишь пятая часть вишен зацвела. Большинство людей на улице все еще носили пальто в день слушанья иска Тома против Комитета по Развитию СМИ в окружном суде Токио. Тома утверждал, что Комитет по Развитию СМИ нарушал его свободу самовыражения, право, гарантированное Статьей 21 Конституции. На заседаниях окружного суда обычно председательствовал один судья, но из-за необычайных обстоятельств этого дела, ныне присутствовала судейская коллегия из трех судей. Тома была истцом, а Комитет по Развитию СМИ – обвиняемым, но в суде появились лишь их представители. По сути, это была законная битва между фракциями противников и сторонников Закона о Развитии. Сторона Тома предоставила доказательства попытки похищения писателя Специальным Учреждением, а так же сотни тысяч подписей, собранных в его поддержку. Во время устных разбирательств они доказывали, что указы, ограничивающие свободу граждан писать или приводящие к их заключению, нарушали свободу слова и потому были неконституционными и необоснованными. Они утверждали, что обращение, которое Тома приходилось терпеть из-за этих указов, противозаконно и должно быть прекращено немедленно. Сторона Комитета по Развитию СМИ заявляла, что книга Тома была опасна, поскольку, возможно, напавшие на реактор Цуруга террористы взяли ее за образец, и что ограничения свободы речи на благо общества были неизбежны и не противоречили конституции. Они так же заметили, что приказы, касавшиеся временной приостановки писательской деятельности Тома, исходили прямо из оперативного пункта Премьер-министра. Новая судебная система подразумевала быстрое рассмотрение дела. Переходящий репортаж продолжал транслироваться, приковывая внимание общества. А затем, когда с вишен облетели лепестки и появились листья, был вынесен вердикт – быстрее, чем можно было ожидать, будь то новая система или нет. Судебная коллегия вынесла решение против истца. Последовала волна протестов общества, а команда юристов Тома тут же подала апелляцию.    

* * *

- Знаю, шансов выиграть иск против правительства мало, но… – Орикучи, зашедшая в офис Спецназа, вздохнула.  – В этом деле правительство было в паре шагов от грубого нарушения конституции. Не думала, что решение против нас вынесут так быстро . - Даже дело с «брадобреем» закончилось соглашением… – пробормотала Ику, чьи плечи поникли. Она говорила о деле с участием Косака Даити, в котором Токийская Столичная Профессиональная Ассоциация Парикмахеров судилась с Комитетом по Развитию СМИ. Было достигнуто соглашение, согласно которому на слово «брадобрей» накладывались лишь легкие ограничения, и перед запретом любого СМИ за его использование проводились переговоры с Ассоциацией. Как всегда объявившаяся Шибасаки закусила ноготь большого пальца. - Команда готова довести это дело до самого Верховного Суда, верно? - Конечно, – Орикучи кивнула. – Просто… Этот вердикт. Не могу сказать, что он нас обрадовал. - Тома-сенсей в порядке? – спросила Ику. Орикучи покачала головой. - Это его напугало, чего и следовало ожидать. Его жена и сын пришли сегодня со мной, так что я решила дать им провести время семьей. Наша команда юристов уже все им объяснила. - От моего брата ничего не слышно? – спросил Тедзука у Шибасаки. - По его словам, некоторое количество «изворотливых» политиков присоединяются к лагерю противников Закона в погоне за популярностью  у граждан. Но остается непоколебимая центральная группа сторонников Закона, а так же их фракции в каждой политической партии. С поддержкой этих фракций Комитет по Развитию СМИ провел последние тридцать лет, превращая Министерство Юстиций в рассадник коррупции, так что у них было много времени, чтобы изрядно наловчиться в своем деле. Они просочились в судебные круги и, в частности, изловчились назначить в окружные суды судей, поддерживающих Закон о Развитии, так что любой иск, затрагивающий Закон, отклоняется на первом же этапе. - Что значит «изрядно наловчились в своем деле»? Словно их за это по головке погладить надо! - Ладно, ладно. Не цепляйся к мелким оговоркам, – жизнерадостно сказала Шибасаки и продолжила. – В последнее время фракции противников Закона только начали набирать силу и, по большей части, из-за стараний твоего брата объединить их. Хотя они и могут донести свое мнение, но, похоже, до сих пор не уверены, что им стоит сделать на практике. А большая часть предложений твоего брата носит оборонительный, а не наступательный характер. Сейчас твой брат пристально следит за Верховным Судом; похоже, пытается устроить, чтобы в худшем случае дело рассматривалось в малом составе из двух поддерживающих Закон судей, двух его противников и одного сторонника умеренного курса… Думаю, ему хватит упорства добраться до Верховного Суда. - Но что нам делать, если дело будет в полном составе слушаться? Вопрос исходил от Орикучи. Поскольку дело касалось нарушения конституции, возможно, на заседании будет присутствовать полная коллегия из пятнадцати судей Верховного Суда. Шибасаки мягко пожала плечами. - Он сказал, в таком случае, нам останется лишь уповать на судьбу. При участии всего Верховного Суда мы можем лишь молиться, чтобы они не посчитали обращение с Тома соответствующим конституции. Тедзука Сатоши был одарен, но и его махинации не могли повлиять на весь Верховный Суд. Даже Тедзука не мог винить его за это, и просто молча сел назад, нахмурившись. - Но если дело такой размах набирает, фракциям сторонников Закона будет не менее трудно управлять исходом. Враг не меньше нашего жаждет, чтобы все в обычном суде разрешилось, – вклинился Комаки.         Додзе произнес: - К тому же, пока ближайшие к делу люди объяснимо разочарованы вердиктом, это только еще больше воодушевляет их сторонников. Он повернулся к телевизору в офисе, щелкая по каналам, пока не нашел тот, где сегодня транслировался переходящий репортаж. Там людей на улице расспрашивали о вердикте по делу Тома.

«Мне с трудом верится в такое решение» (корпоративный служащий, 25). «Это позор всей нации»  (корпоративный служащий, 42). «Такое решение попирает конституцию, гарантирующую нам гражданские права. Если наши суды вынесли такой вердикт, Министерство Юстиций, должно быть, насквозь прогнило» (студентка старшего курса юридической специальности, 21). «Япония превращается в социалистическое государство… если уже не превратилась. То есть, этот вердикт, боже…»  (фритер, 20). «Такое решение кажется пристрастным» (индивидуальный предприниматель, 51).

Затем камера переключилась на женщину-репортера, протягивавшую микрофон к молодому мужчине за двадцать. Под его лицом появилась табличка: «Ота Джунити-сан, участвовавший в компании по сбору подписей (26)». - Оота-сан, как Вы относитесь к такому вердикту? - У меня нет слов, чтобы описать мои чувства. Но сдаться мы все равно не можем. Это давление угрожает свободе самовыражения каждого гражданина страны. Нам, гражданам, есть над чем поразмыслить в плане скрытого давления, которое мы не замечали до сих пор, но величайшая вина ложится на эту страну, тайно притеснявшую людей. Это уже не только Тома-сенсея проблема. Мы до сих пор собираем подписи, так что, если у вас есть сердце, пожалуйста, поддержите нас. На экране появились адреса, на которые можно было отправлять подписи, а затем камера вновь переключилась на студию. Тедзука внезапно скривился. В студии появился Тедзука Сатоши. С момента своего первого появления в роли комментатора он пользовался большим спросом в репортажах о Законе, благодаря своим знаниям, понятным объяснениям и, как и говорил Генда, тому, что он хорошо смотрелся в кадре. - …Если не сбавит обороты и продолжит появляться в этих передачах, разве не станет он мишенью для поддерживающих Закон группировок? «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» был связан с лагерем сторонников Закона. Если об этом станет известно, это же негативно повлияет на фракцию противников Закона, верно? - За брата волнуешься? – поддразнил его Генда. Тедзука бросил на него сердитый взгляд. - Я волнуюсь, что у нас из-за него проблемы будут! - Расслабься. Когда объединим силы, все наши карты на стол выложим. Если Комитет по Развитию попробует использовать против твоего брата его бывшие связи, он сможет разыграть такую сильную карты, что Закон в тот же день силы лишится. Твой брат совершенно серьезно относился к своему плану устранения Закона о Развития за несколько десятилетий. - Что за карта?.. - Тедзука Сатоши разобрал черный ящик, в котором был принят Закон о Развитии. Он знает, кто, с какой целью, и какими средствами обеспечил принятие такого абсурдного закона.         - Тогда почему он не предаст это огласке?! – рявкнул Тедзука. – Тогда весь этот фарс с судебным иском… - Считай эту карту термоядерной бомбой с радиусом поражения в 500 километров. Она уничтожит Закон о Развитии – но так же уничтожит и твоего брата, Силы Библиотеки, нынешнюю политическую карту и кабинет министров. Есть в этом мире вещи настолько темные, что уничтожают все, что их коснется. Нагата-те[5] напоминает минное поле, полное таких штук, а твой брат нашел там атомную бомбу. Так что сторонники Закона о Развитии не станут публично на Тедзука Сатоши нападать. Наверняка он спрятал информацию в каком-то простом месте, так что если с ним что-то случится, бомба взорвется на глазах у мира. По той же причине твоего брата до сих пор не убили, хотя он вечно на публике. Все в комнате застыли, когда он спокойно произнес «убили». - …Силы Библиотеки знакомы с содержанием этой «бомбы»? – спросил Додзе. - Нет. Не думаю, что даже Специальный Консультант Инамине в курсе. Хотя Силы Библиотеки не самыми похвальными средствами создавались. Если эту бомбу взорвать неосторожно, она может поставить под угрозу сам смысл существования библиотеки – потому что она объединена с организацией вроде Сил. Ладно, я лишь самую малость об этом слышал от Тедзука Сатоши. Он сказал, что в итоге, после взрыва, обе стороны могут оказаться покалечены или уничтожены. Лучше не задавать слишком много вопросов о таких опасных вещах. Но все же, благодаря атомной бомбе Тедзука Сатоши, этот иск хотя бы рассматривается на честных условиях. Сейчас больше всего о здоровье и благополучии Тедзука Сатоши Комитет по Развитию СМИ печется, – произнес Генда с лукавой улыбкой. – Именно из-за обладания бомбой такой разрушительной силы Тедзука Сатоши допускал идею временных ограничений Закона о Свободе Библиотеки и избегал кратковременных стратегий. Он сказал со смехом, что его планы изменились, когда Жанна Д’арк ему руку заломила. Все посмотрели на Шибасаки, расплывшуюся в ангельской улыбке. На экране телевизора Тедзука Сатоши отвечал на вопросы ведущего.

- Тедзука-сан, как Вы относитесь к такому вердикту? - Хотя я не стал бы заходить так далеко, чтобы назвать его несправедливым, но без всяких сомнений могу сказать, он весьма предвзятый. - Что значит «предвзятый»? - Комитет по Развитию СМИ утверждает, что ограничения против Тома-сенсея носят лишь временный характер, «пока мы не узнаем историю нападения террористов полностью». Но у этих «временных ограничений» нет крайнего срока. Формулировка пришедших из оперативного пункта Премьер-министра приказов тоже не уточняет конкретные временные рамки. Если брать крайности, они могут что угодно продолжительностью от десяти минут до года «временным» называть. Учитывая историю засилья Комитета по Развитию, весьма вероятно, проблем у них с этим не будет. Прежде всего, с тех пор, как закончилась Холодная Война и началась эпоха террористических организаций, «узнать всю историю» атаки террористов стало невозможно, как любой эксперт подтвердит. Невозможно выделить действия одного террориста и узнать их главаря и цель. Цель современных террористов можно обобщить как «вызвать беспорядки в международном сообществе». Нет смысла расследовать, почему была выбрана некая цель или место. Единственная причина, которую вы узнаете – Япония оказалась в списке стран, на которые может напасть некая террористическая организация, чтобы свой статус поднять. Впервые настала очередь Японии стать жертвой. Вот и все. У террористических организаций нет официальной структуры. Они состоят из различных группировок с различными целями, различными расами и различными методами – эти группировки просто сотрудничают в некоторой степени. Из-за политики, требующей «знание всей истории», мы лишь станем посмешищем для мирового сообщества. На это уже указали полиция, Силы Самообороны и другие хранители мира, но цель террористической группировки – психологический шок, не физический урон. Их цель – вызвать хаос и страх в обществе, заставить нас отказаться от наших принципов и попасть в собственную ловушку. Поэтому, даже столкнувшись с угрозой террористической атаки на реактор Цуруга… Тедзука Сатоши сделал паузу, и камера взяла крупным планом его лицо. - Мы не должны уступать угрозе терроризма и менять конституцию, сохраняющую наше демократическое правление – именно этого и хотят террористы и именно это и сделает нас посмешищем для мирового сообщества. Что касается этого вердикта, можно без преувеличения назвать его хитрым способом наложить неопределенные ограничения на свободу самовыражения.

- Он пятерку с плюсом заслужил – заявил Генда, когда рубрика с Тедзука Сатоши закончилась и начался ежедневный репортаж о Законе о Развитии. Какое-то время после начала переходящего репортажа, каналы пытались охватывать обе стороны спора. Но телевиденье сильно влияет на общественное мнение, и лагерю Закона о Развитии нелегко было придерживаться своей жесткой позиции. Их служба по связям с общественностью постоянно выдавала слабые, уклончивые объяснения. Однако, прекрати они общаться с журналистами, и лагерь противников Закона получил бы монополию на освещение в прессе, так что они вынуждены были говорить хоть что-то . Им нелегко приходилось. Хотя во время опросов на улице некоторые и высказывали мнение вроде «если это необходимо ради защиты от терроризма, пусть так и будет», в целом в адрес Закона о Развитии положительно никто не высказывался. Они оказались в непростой ситуации. Переходящий репортаж лишь усилил отпор Закону о Развитии. Когда Тедзука Сатоши ушел и продолжился относительно скучный репортаж, телевизор оставили работать, но никто его не смотрел. Вместо этого началось нечто среднее между обменом сплетнями и совещанием. - Стоит ли нам попытаться навязать компромисс, заставив их признать сроки «временных ограничений»? – спросил Тедзука. Генда покачал головой. - Даже если добьемся от них временных рамок, они начнут мямлить и откладывать, и откладывать. Мы нацелены исключено на совершенно законную победу. Вопрос был в том, смогут ли они добиться этой победы, что в апелляционном, что в Верховном Суде. - Если не добьемся победы, пожалуй, разыграем козырь брата Тедзука и подготовимся ко взрыву в 500 километров, – сказал Генда, слегка небрежно отнесшийся ко всей этой идее. – Возможно, лучше сравнять это место с землей и начать все заново.  - Ну, сейчас наша команда юристов усердно трудится, чтобы этого не случилось, так что буду благодарна, если вы Армагеддон не так рано устроите, – криво усмехнулась Орикучи. – Наша стратегия – использовать дело районного и апелляционного судов, чтобы укрепить нашу опору и выследить противников. Общественное мнение все больше на нашу сторону переходит. Нет причины, по которой мы не смогли бы, в конечном итоге, изменить этот вердикт. Однако, будь она и правда настолько в этом уверена, сказала бы «сможем» вместо «смогли бы».             

* * *

Апелляционный суд вынес вердикт в начале сезона дождей. По сравнению с вердиктом окружного суда, его можно было назвать шагом вперед – очень маленьким шагом. Вердикт устанавливал лимит в пять лет на «временные ограничения обвиняемого, пока не станет известна вся история нападения на реактор Цуруга». Общественность похвалила этот вердикт, как более благоприятный. Но для Сил Библиотеки такой результат был более удручающим. Как уже заметил Генда, они не могли верить, будто рамки в пять лет и правда будут соблюдаться. Коньком Комитета по Развитию СМИ было выждать, пока общество забудет об этом деле, и сфабриковать причины для продления срока. Было весьма сомнительно, чтобы нынешнее буйство настроений против Закона протянуло долго в политическом мире и обществе. Более того, проблемой была не только судьба Тома. На волне выхваченной из-под носа противника законной победы Тома  планировалось собрать союзников и подать гражданский иск, ставящий под сомнение законность и конституционность Закона о Развитии. Но суды открыто пытались затушить эту искру до того, как разгорится пламя. Команда юристов Тома выказала недовольство вердиктом и обратилась в Верховный Суд, но многие считали, что и вердикт апелляционного суда был достаточной победой. И такое мнение было вполне объяснимо для тех, кто не знал о темной стороне Закона о Развитии. Тедзука Сатоши, похоже, изо всех сил старался маневрировать в Министерстве Юстиций, но союз противостоящих Закону о Развитии фракций был слишком новым, так что, по большей части, успеха он не имел. Что касается лагеря сторонников Закона, они тридцать лет наращивали силы закулисными маневрами. Вероятно, на слушанье в Верховном Суде они бы нацелились на компромисс: сократить срок в пять лет на два-три года. Времени на то, чтобы заставить общество понять всю вредоносность Закона о Развитии, не было. - Было бы здорово сделать что-нибудь, пока переходящий репортаж всеобщее внимание привлекает… – пробормотал Генда. Он получил необходимое для своей реабилитации оборудование и, в принципе, снова перебрался на базу. Тедзука Сатоши, фактически ставший главным комментатором по вопросам Закона о Развитии, продолжал настойчиво указывать на его несоответствие конституции, но ему приходилось следить за своими словами – копни он слишком глубоко в Закон о Развитии, мог ненароком напомнить о «термоядерной бомбе с радиус поражения в 500 километров». - Пока Верховный Суд не вынес решение, давайте подумаем над реалистичными контрмерами на случай нашего поражения! И потому было созвано всеобщее совещание Спецназа, причем в то время, когда и Шибасаки с Орикучи свободны были. К тому времени все в Спецназе догадались, что это Шибасаки контактирует с начальством, и спецназовцы отнеслись к этому факту радостно. «Рядом с ней Касахара выглядит откровенно уродливой», – поговаривали некоторые личности, которым следовало бы помолчать. - У меня вопрос! – сказала Ику, поднимая руку. - Давай! – ответил Генда, указывая на нее, словно они были противниками в соревновании по борьбе. - Разве начальство не должно контрмеры предпринять? - Конечно, высшие чины тоже идеи выдвигают! Но иногда советы от тех, кто на местах работает, помогают со всякой ерундой разобраться. Если обсуждение курирует этот непреклонный Командующий Хикое, они только к непреклонным идеям и придут! - Консультант Инамине тоже в дебатах участвует, думаю, он поможет все уравновесить… – вклинился Огата, чтобы возразить ему. Генда нетерпеливо замахал рукой. - С тех пор, как Командующий Хикое пришел к власти, к людским ресурсам наблюдается откровенно предвзятое отношение в пользу правительственного лагеря. Как бы Консультант Инамине ни старался, он никогда не сможет направить обсуждение в универсальное и креативное русло. Так что мы им поможем советами от работников на местах. Рядом с Ику Додзе мрачно потер лоб. - Не рассчитывай на это, – предупредил он.  Даже Ику не была настолько наивна, чтобы целиком проглотить иррациональную логику Генда. - Это я и сама знаю, – рявкнула она, надув губы.

- А если отзовем иск перед самым оглашением решения? - А если во время разбирательств в Верховном Суде мы подадим иск, ставящий под сомнение конституционность Закона о Развитии? - Они проникли на частную территорию Консультанта Инамине, хотя он ушел в отставку из Сил, так давайте подадим иск на компенсацию ущерба. - А если Тома-сенсей сделает Библиотечную Базу своей официальной резиденцией? - Тогда он и в Силы Библиотеки вступить может. Спецназовцы высказывали приходящие им в головы идеи. Шибасаки постоянно звонила юристам уточнить, что из этого возможно – обсуждать невозможные не было смысла. Вопросы разнились от сравнительно простых до глупых; для юридического отдела это был злополучный день. Они говорили и кричали, пока не устали, и совещание прервалось на чаепитие, когда всеми сами заваривали себе чай. Отряд Додзе одобрял идею параллельного иска о конституционности Закона о Развитии во время процесса в Верховном Суде, основываясь на том, что иск Ассоциации Парикмахеров оказался эффективным фланговым ударом во время инцидента с Косака Даити и «брадобреем». Они подняли вопрос, станет ли дополнительный иск на компенсацию ущерба от Консультанта Инамине эффективной атакой по двум направлениям, так что Додзе и Комаки до сих пор активно его обсуждали. Ику, от которой во время обсуждения никакой пользы не было, отхлебнула свой чай и пробормотала без какой-либо цели: - Если дело дойдет до Верховного Суда, и вердикт будет вынесен не в пользу защиты его свободы слова, возможно, лучше Тома-сенсею убежище в другой стране поискать. Ику не обратила внимания, что все вокруг нее замолкли. Заметив, что потягивает чай с неожиданно громкими звуками, она подняла взгляд… - А?! На нее было направлено внимание всей комнаты. - Что? Что? Что я сказала? Додзе тяжело опустил свои ладони ей на плечи. - …Повтори. - Стойте, я что-то не то сказала?.. - Неважно, просто повтори. – Взгляд у Додзе был убийственно серьезным. - Простите, не знаю, что я сделала, но простите! Извините! - Черт, да не собираюсь я на тебя злиться, просто повтори!  - Да что Вы говорите, Вы уже злитесь! Тут вклинился Комаки. - Додзе, прекрати, звучит так, словно ты ее допрашиваешь, – сказал он, усмиряя Додзе со спокойным достоинством. Он повернулся к Ику с улыбкой. – Итак, секунду назад Вы сказали что-то о Тома-сенсее. - Ум… Черт, я сказала что-то резкое? Комаки мягко ей улыбался, но то, что все на нее смотрели, испугало ее, а больше всего пугал пристальный взгляд Додзе. Даже Шибасаки и Орикучи… - Простите, я сказала это, не подумав, просто случайно с языка слетело… - Я прошу тебя повторить то, что случайно слетело у тебя с языка, что в этом такого трудного, идиотка?! – закричал Додзе, растеряв все терпение. Напрягшись в ожидании критики со всех сторон, Ику заговорила. - Кажется, я сказала, что если в этой стране Верховный Суд не может вынести благоприятный вердикт по делу, возможно, лучше Тома-сенсею поискать убежище в другой стране. Она ссутулилась, ожидая, что ей на голову опустится кулак Додзе, когда… - Это лучшая идея, что я сегодня слышал, – заявил Генда, громко усмехнувшись. - Умница, молодец, с твоими-то мозгами такую хорошую идею выдала. Какого черта ты так боялась ее высказать? – произнес Додзе,  тряся ее за плечо; его внезапное одобрение резко контрастировало с его поведением всего секунду назад. Услышав, что Додзе так открыто ее хвалит, Ику бросила на него сердитый взгляд, а на глазах у нее выступили слезы. …Если мои слова настолько достойны похвалы, почему… - Обязательно было мне допрос устраивать?!

- Виноват был ты, Додзе, – сказал Комаки, и все вокруг согласно закивали – из-за чего мрачный Додзе помрачнел еще больше. - Даже если и так… какая девушка ударила бы меня после этого? Ударила меня! Кулак Ику пришел в действие вместе с ее возгласом. Он ударил в левую щеку Додзе, которая сразу опухла. - Офицер Додзе, вот свежее полотенце. Додзе взял предложенное Тедзука полотенце. Оно было холодным, так что синяк на его лице защипало, и он невольно поежился. - И все же, Додзе-кун, на похвалы ты не особо щедр был, – поддразнила его Орикучи. – Она такую хорошую идею выдала – не стоило говорить то, что ты сказал о ее мозгах. - И расспросы твои весьма жуткими были, – добавил Комаки. Додзе пробурчал: - Но кто знал, что Касахара до такого изощренного плана додумается? - Ну, такое чувство, словно она в яблочко случайным выстрелом попала, – бесстрастно заметил Комаки. – Но, тем не менее, попадание есть попадание. Ты должен хвалить своих подчиненных и помогать им расти. Если подчиненная, которая никогда не помогает на совещаниях, внезапно выдает удачную идею, разве разволноваться и расспросить ее – это не более естественная человеческая реакция? Мысленно заворчал Додзе, но вслух ничего не сказал, опасаясь сосредоточенного огня со всех сторон. Он бросил взгляд на дверь кабинета командира по соседству. Ику закрылась в комнате с Шибасаки, которая намного лучше Додзе умела ее успокаивать. - Вы оба такие молодые, – прогремел Генда, лениво пролистывая газету. – В любом случае, пока настроение Касахара не улучшиться, у нас перерыв. Мы не можем продолжать совещание без человека, внесшего главный вклад. Пока есть время, сходи за тортом, чтобы нашу симпатию вернуть. На всех покупай. - Что, на всех ?! – раздраженно воскликнул Додзе, поскольку ничего такого не делал со времен своей бытности новобранцем, а затем его лицо покраснело. Да сколько мне лет?! Когда Додзе со стуком упал лицом на стол, Тедзука нанес последний удар. - Я знаю их любимую кондитерскую. Если хотите, пойду с Вами и помогу. - …И сколько за кусочек? - О, они ее любят, потому что там недорого и вкусно. Самые дорогие всего около 400 йен стоят. И все же, если покупать пирожные на пятьдесят человек, 20,000 йен выходит. - О, а я сладкое не люблю, можно мне что-нибудь соленое? Рисовые крекеры или запеченные моти, в этом духе. - Можно мне вагаси[6]? Когда полетели непрошенные заказы, лицо Додзе помрачнело и он закричал: - Те, кто хочет пирожные, поднимите руки! Остальным я куплю коробку ассорти рисовых крекеров!

В кабинете командира Ику сидела, всхлипывая, с коробкой салфеток на коленях. - Зачем!.. Зачем мне обязательно было его бить ?.. - Нет, не думаю, что здесь ты виновата. Остальные тоже удивились, чего это он внезапно тебя допрашивает. - Но женщина, которая его бьет!.. Что он подумает?! А если он меня ненавидииииит? - Слушай, все будет хорошо. Если бы он начинал тебя за вещи ненавидеть, давно бы уже это сделал. Подумай о его прошлом поведении! Все-таки, в начале вашего знакомства ты его в спину ударила с налета! - Боже, я и это сделала, точно! – замахала руками Ику. Шибасаки спокойно продолжала. - На самом деле, то, что ты его в такой ситуации ударила, показывает, чего ты стоишь, твою суть, что-то вроде этого. Когда в такой момент женщина со слезами на глазах залепляет мужчине пощечину, все просто чувствуют грусть и неловкость. Удар же вызывает смех и смягчает ситуацию. У тебя природный талант компенсировать серьезность юмором. - Не нужен мне такой талант. - Хотя меня больше заинтересовало, – произнесла Шибасаки, наклоняясь к Ику, – чудо, помогшее тебе придумать выход из такой безнадежной ситуации. - …Я и правда нечто настолько удивительное сказала? Понимание ситуации Ику хромало, потому что никто до сих пор не объяснил ей, чем замечательна ее идея. - Это было удивительно. Ну, может, такое чудо раз в жизни случается, но то, что именно сейчас случилось, удивительно. – Комплимент Шибасаки был слегка сомнительным. – Все пытались придумать, как решить проблему в рамках наших национальных законов. А затем ты внезапно предложила такую глобальную стратегию. - Поиск убежища – глобальная стратегия? - Конечно. Подумай об этом – автор, высоко ценимый в своей стране и, вероятно, способный указать полиции и Силам Самообороны путь к разрешению кризиса, говорит «Япония не может гарантировать мне свободу речи, так что я ищу политическое убежище» и бежит из страны, якобы ценящей демократию, в другую демократическую страну. Международный авторитет Японии резко упадет. Цензура Закона о Развитии СМИ не так известна в развитых странах по сравнению с цензурой социалистических стран – ее критикуют, но нечасто, потому что другие страны не хотят вмешиваться – но история меняется, если пострадавший от Закона о Развитии писатель покинет страну. Все зависит от того, куда он обратиться за убежищем, но многие развитые страны воспользуются возможностью спросить: «Почему в демократической стране на писателя так давит правительство, что он вынужден бежать из страны?». Это побьет дыры в Законе о Развитии. - Но… но… – Ику замолкла и содрогнулась. – Он и правда сможет сбежать и получить убежище? От одного демократического государства в другом? Она часто слышала, как люди бежали от одной политической системы в другую. Но Япония соблюдала видимость демократии. - Не узнаем, пока не попробуем, – легко признала Шибасаки. – Но другие развитые демократические страны ненавидят все, что попахивает социализмом, а Тома-сенсею даже не выдвинули никаких криминальных обвинений. Даже Америка, с которой у нас соглашение о выдаче преступников, не сдаст просто так автора, замешенного в подобной ситуации – они слишком ценят свободу. Как поняла Ику, из-за отсутствия прецедентов, не попробовав, они не могли узнать, сработает ли план, но очень на это надеялись. - Иностранные газеты иногда печатают статьи о Законе о Развитии СМИ. Мне встречалась едкая критика, называвшая Японию «наполовину демократической, наполовину социалистической химерой». Советский Союз, может, и распался, но у демократического мира до сих пор сильная аллергия на социализм. Зарубежное мнение должно полностью оказаться на стороне Тома-сенсея.             Теперь им оставалось лишь разработать план. Когда Шибасаки закончила с объяснениями, кто-то постучал немного робко в дверь кабинета командира.  - Входите! – позвала Шибасаки, не спросив Ику. Та торопливо вытерла лицо салфеткой. Додзе неловко заглянул в комнату. - Ты уже успокоилась немного? - Да, сэр, эм… – Простите, что ударила Вас , попыталась было извиниться Ику, но Додзе поднял руку, останавливая ее. - Прости. Это все я виноват. Ни слова не говори. Шибасаки изрядно веселилась, наблюдая за их разговором.   - Ну… Там пирожные из вашей любимой кондитерской. Касахара, ты первая выбираешь. - Ооо, тогда я вторая! – тут же вклинилась Шибасаки. Додзе остановил ее, пока она не слишком увлеклась. - Второй Орикучи-сан выбирает – сначала гости! Ты можешь третьей выбрать. - Чтоооо? Но это я все время Касахара успокаивала, когда Вы ее до слез довели! Плечи Додзе заметно поникли, так что Ику торопливо встала. Веселье Шибасаки было почти осязаемым.   * * *

- Уаа! Четыре самые большие коробки для тортов были под завязку набиты кусочками различных тортов. Открытые, они возвышались на некрасивых рабочих столах. Рядом стояло две коробки ассорти рисовых крекеров для членов Спецназа, не любивших сладкое. - Вау… словно мечта явью обернулась… С моей зарплатой мне такое не под силу. Эта мысль вывела ее из оцепенения, и она посмотрела на Додзе. - Эм… Вы?.. Не успел Додзе ответить, как Генда рассмеялся от души. - Он просто по заслугам получил. Лучше так, чем ему зарплату урезать! - Простите, Инструктор, я… - Все хорошо, ладно? Ты какой будешь? – Додзе, похоже, усвоил урок, и теперь держал бумажную тарелку и одноразовую вилку, готовый ее обслужить. - Хмм, ну, тогда… После тщательных раздумий Ику выбрала двухслойный мусс с мускатным виноградом и консервированной вишней. Додзе пришлось попотеть, пытаясь выложить его на тарелку вилкой. - Ничего, если я его за пластиковую пленку подниму? – спросил он Ику, перенося пирожное на ее тарелку. Он мучился, накладывая Орикучи ее шоколадный торт и слоеный чизкейк Шибасаки, а когда закончил, заявил с легким отчаяньем в голосе: - Все остальные сами себе накладывайте! - Что?! Я думал, ты всех обслужишь! - На это бы полдня ушло! – угрюмо произнес Додзе.       Спецназовцы столпились у тортов и крекеров, не заботясь использованием столовых приборов, но хватая нежные пирожные прямо руками. Они направо и налево разрывали пластиковую пленку и ели торты прямо руками. - Здесь есть тарелки и вилки! – отчитывал их Додзе. Старшие Спецназовцы не обращали на него внимание. - Ты их для женщин использовал, так что сойдет, верно? - Успокойся, я воспользуюсь тарелкой и вилкой, хорошо? - И я тоже, сэр. Комаки и Тедзука явно пытались его поддержать, когда Генда бестактно воскликнул: - Но они на один зуб! - Это только Вам, Командир! Не могли попробовать хоть немного свой кусочек посмаковать? – возмутился Додзе. - Я его смаковал! Кажется, вкус какой-то клубничный был… Ничего лучше от тираничного Генда ждать не приходилось.

- Отлично, раз настроение Касахара улучшилось, мы можем продолжать. От слов Генда Ику стало неуютно – а Додзе еще неуютнее. Черт, возможно, я жестоко с ним поступила больше, чем в одном смысле . Парадоксально, но эта мысль облегчила смущение Ику. - Орикучи, как Тома-сенсей отнесся к идее с убежищем? - Я озвучила ему ее, просто в качестве варианта… похоже, если гражданство ему менять не придется, ничего против он не имеет. Языки ему хорошо даются, и он много раз ездил за границу, собирая информацию, так что в англоязычных странах особых проблем с общением у него не будет. Похоже, они с женой собирались в старости переехать в другую страну, так что он совсем не станет возражать, если просто посчитает это изменением сроков – такое у меня впечатление. Ему еще надо обсудить детали с семьей. - Ну, возможно, на самом деле, бежать из страны ему не придется, если поднимем много шума из-за его желания найти политическое убежище и получим международный отклик. Япония чувствительна к внешнему политическому давлению, а Америка будет особенно шуметь при обвинениях в социалистическом подходе. Ику вспомнила слова, сказанные Тедзука Сатоши в вечер их встречи. « Другие страны не высказываются против публично, поскольку война эта носит ограниченный характер, и они не хотят вмешиваться во внутренние дела… Но все практические проблемы Япония решает вооруженными гражданскими беспорядками. Довольно печально для демократического общества». Если это правда, значит, получив повод, иностранные государства так и бросятся Японию критиковать. Даже без него западные люди были чувствительны к нарушению прав человека. Их бы глубоко заинтересовала история писателя, настолько угнетаемого своей родиной, что он вынужден был искать убежище в других странах. - Возможно, мы даже сможем воспользоваться этой возможностью и сузить охват Закона о Развитии. Ику не могла сдержать недоумения по поводу того, что ее беспечно произнесенная идея обернулась чем-то подобным. - Прежде всего, следует предложить сотрудничество Международной Федерации Библиотечных Ассоциаций. Куда бы он ни отправился, в посольстве будет проще договориться, если сначала их прощупает организация из их же страны. Международная Федерация Библиотечных Ассоциаций (МФБА), представляла собой, как и предполагало название, всемирное объединение библиотек. В ней состояло около 150 стран со всего мира, включая, конечно, Японию. Штаб-квартира находилась в Гааге в Нидерландах. - Надо договориться, чтобы Японская Ассоциация Библиотек срочно связалась со штаб-квартирой и попросила их составить список стран, готовых пойти навстречу просьбе об убежище. Тедзука, можешь связаться напрямую с президентом? Хочу как можно меньше времени на формальности потратить. - Да, сэр. – Тедзука встал и вышел из комнаты. - Не могу поверить, дело такой масштаб приобрело, что мы МФБА о помощи просим, – прошептала себе под нос Ику. Додзе криво улыбнулся. - Забавно слышать это от той, что неосознанно выдала лучшую идею. Щеки Ику покраснели, и она опустила голову. Она не думала, что ее идея обернется таким серьезным делом. - В нашей битве против Закона о Развитии от МФБА мы никакой помощи не получали, верно? - Имя у них, возможно, и звучное, но реальным правом существенно вмешиваться в дела страны они не обладают. Точно так же у Японской Ассоциации Библиотек, на самом деле, нет права вмешиваться в дела библиотеки. В любом случае, это неправительственная организация – не учитывая внутренние проблемы библиотеки, международная организация мало что может сделать с законом, влияющим на отдельную страну, вроде Закона о Развитии. Хотя его часто критикуют как неудачный, и он противоречит принятому МФБА Постановлению о Библиотеках и Интеллектуальной Свободе. Тем не менее, – сказал Додзе с посуровевшим лицом, – они должны быть готовы сотрудничать по этому делу. Молодец, – произнес он, не глядя на Ику. - Спасибо, сэр, – ответила Ику, не глядя на него.

Когда вернулся Тедзука, они занялись планом. К концу совещания было решено использовать (возможно, обманную) просьбу об убежище, а так же подать два иска – один, бросающий вызов Закону о Развитии, а второй от Инамине о возмещении ущерба – в качестве наступления на двух направлениях. - Ну, тогда, пойду сразу и отнесу! – Шибасаки торопливо набросала схему их плана и ушла. - Все присутствующие: призываю вас хранить план в секрете, особенно часть на счет убежища!     Этим Генда и завершил совещание. Все закончилось на совершенно не той безнадежной ноте, с которой начиналось.

- Итак, что сказало начальство? - Приняло с радостью. Они разговаривали в своей комнате после ужина. Шибасаки относила предложение начальству, и Ику хотела услышать о ее впечатлениях, но после совещания Ику ждали тренировки, так что их пути пересеклись только сейчас. - Когда я сказала ему, что идея тебе принадлежит, Командующий Хикое выглядел так, словно его на этот счет смешанные чувства одолевают… - С чего бы смешанные чувства иметь?.. - Ну, у тебя с Командующим Хикое и правительственным лагерем своя долгая история. Само собой, она говорила о следствии, начатом, когда Ику подставил «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня». - Если подумать, у тебя своя история и связи с кучей различных групп. - Ты так говоришь, словно я что-то неправильно делаю! - Но, похоже, присоединившись к Силам Библиотеки, Тедзука Сатоши признался, что подставил тебя, так что твое предложение должно пойти тебе на пользу при оценке работников. Если в будущем не совершишь крупных ошибок, точно хотя бы один романов цвет получишь. Около секунды Ику не могла понять, о чем говорит Шибасаки. Поняв же, она едва не упала лицом вниз.  - Ты… ты хочешь сказать, я смогу стать Офицером Библиотеки Третьего Класса?! - Можешь даже ждать повышения через год. Разве не будет это просто нечто? После твоих воплей нам с Тедзука о том, что мы все равно будем дружить даже с разными рангами, наверное, в итоге, тебя такой же ранг ждет. Конечно, эта женщина не сомневалась в своей и Тедзука способности сдать экзамен – но мысли Ику тоже воспарили. Невероятно – просто невероятно. Я справилась. Я получу то же звание, что было у инструктора Додзе восемь лет назад. Возможно… возможно, я могу ему сказать. Я уже не просто никчемная подчиненная, я немного выросла – так, может, я могу признаться инструктору Додзе в любви. Стоило ей это представить, как у нее запылало лицо, так что она поспешила сменить тему.   - Что Тома-сенсей думает? - Ах, ну, он уже подумывал иммигрировать, когда на пенсию выйдет, так что ко всей затее спокойно отнесся. Он сказал, даже если ему и правда придется бежать из страны и оставить дом на сына, его это не тревожит. Сказал, жена сможет к нему перебраться, когда он обустроится. - Возможно, это лишь мое мнение, но… Мне кажется, обычно люди колеблются перед принятием такого решения. - Конечно, но не забывай он писатель; возможно, он и правда Японией уже по горло сыт, – заметила Шибасаки. Это напомнило Ику, что Тома рассказывал, когда его укрывали в доме Инамине. Он говорил о добровольных ограничениях, которые имели место еще до принятия Закона о Развитии СМИ. Тома писал так долго – возможно, он устал от Японии. - Тома-сенсей рассказывал – как-то ему приходили письма от читателей, называвших «кататеоти» дискриминационным словом. - Ты шутишь? У них словаря не было? – Шибасаки, фыркнув, опровергла критику. – Или они хотят добавить третье определение в статью «кататеоти» в словаре? «Номер три: дискриминационное слово». Я вижу лишь чье-то желание расширить список дискриминационных слов. Имей я дело с такими идиотами на протяжении более тридцати лет, тоже бы утомилась. - Я единственная, кому выделяющие эти слова люди кажутся злодеями? - В том-то и дело, Касахара. – Шибасаки подлила в кружку Ику чая. – Устал он не от их зловредности, но от их чувства справедливости.

* * *

Фактически, предстояла эмиграция – а эмиграция притянула бы много внимания им на пользу – но Силы Библиотеки упрямо называли это «политическим убежищем». Даже если технически это была эмиграция, они утверждали, что мотивы эмиграции Тома были такими же, как при поиске политического убежища. Такая позиция привлекала мировое внимание. Ответ МФБА содержал предложения о помощи с убежищем от многих входящих в нее стран, начиная с Нидерландов, где располагалась штаб-квартира МФБА. Однако, им пришлось исключить страны, чьи посольства были недостаточно крупными или влиятельными для такой нагрузки; и, на самом деле, многие страны высказали сожаление из-за того, что не могли помочь, поскольку их посольства слишком малы. Оставшиеся страны обсуждались с учетом предпочтений Тома, и список был сокращен до Нидерландов, Швеции, Великобритании, США и других. - Думаю, Нидерланды – наш главный кандидат? – спросил Генда, скрестив руки. - Да, хотя на мой вкус, немецкое посольство немного уютнее, – ответил Огата. - Британское посольство ближе всего к Верховному Суду, но Тома предпочитает Нидерланды. – На днях Огата и отряд Додзе отправились на разведку в сердце Токио, где были сосредоточены посольства. Если Верховный Суд вынесет вердикт, ограничивающий свободу слова Тома, Огата и отряду Додзе предстояло быстро переправить тайком Тома в посольство. Было очевидно, что в день заседания здание суда будет кишеть репортерами, а  Специальное Учреждение Развития постарается проследить за Тома и его сторонниками, пришедшими услышать вердикт. Большое подразделение Спецназа Библиотеки заявится при полном параде под видом охраны Тома – но это была лишь приманка. Увести Тома должен был небольшой отряд, состоявший из отряда Додзе и Огата.  Выбор отряда Додзе основывался на предположении, которое придет в голову многим в судебной суете – что включающая женщину группа едва ли является настоящей охраной Тома. В тот день им всем предстояло надеть костюмы, маскируясь под гражданских. Ику было приказано надеть брючный костюм и туфли, в которых она сможет бегать, просто на всякий случай. Более того, запускались так же и гражданские иски сторонников Тома, ставящие под сомнение соответствие Закона о Развитии СМИ конституции.           - Мы подключили все наши силы. Теперь остается лишь на судьбу уповать, – сказал Огата Генда в непривычно пустом офисе Спецназа. Генда выпалил угрюмо с видом обиженного на весь мир ребенка: - Не все силы. - А? - Моя реабилитация не закончилась вовремя, – произнес он возмущенно. Огата расхохотался. - Вы хотели на поле боя отправиться, даже сейчас? Всего полгода назад его изрешетили пулями. Уже то, что он продолжал командовать Спецназом во время своей реабилитации, считалось необычным. - Пожалуйста, не увлекайтесь, не заставляйте Орикучи-сан снова волноваться. - Это уже слишком. От тебя мне это слышать необязательно. За мрачным тоном Генда явно скрывалось чувство вины, что лишь еще больше развеселило Огата.     Слушание Верховного Суда продвигалось, начался сезон дождей. В тот вечер Тедзука Сатоши появлялся в переходящем репортаже, так что некоторые спецназовцы остались в офисе с Генда у телевизора. Среди них был отряд Додзе вместе с Шибасаки. Тедзука пытался уйти домой, настаивая, что у него есть дела, но Ику и Шибасаки остановили его. - Брось, не будь таким! Старания его брата в этой битве начали смягчать сердце Тедзука, но он так упрямо цеплялся за свою враждебность до сих пор, что ему нелегко было быть честным с собой. Для двух девушек это было веселое зрелище. Фактически, он не настолько сопротивлялся Ику и Шибасаки, чтобы и правда домой уйти. Прошли времена, когда он мог сбить с ног Ику, чтобы до двери добраться – а может, и хрупкую Шибасаки тоже.   

С момента начала дела Тома оно мелькало на первых полосах новостей вместе с новостями о террористической атаке, но, поскольку о подробностях атаки уже все рассказали и новых событий не происходило, постепенно ему уделялось все больше внимания. - А теперь для нас прокомментирует ситуацию Тедзука Сатоши… стойте? Что?! – Ведущая, словно забыв о камерах, приложила руку к уху; вероятно, у нее был наушник. Вспомнив, что работают камеры, она прочистила горло. В ее руке появилась бумага с текстом, и она изо всех сил старалась смотреть на камеру, даже когда ее взгляд скользил мимо. Она прочитала: - Когда Тедзука Сатоши попробовал зайти на студию, бандит с опасным оружием… ножом… напал на него перед зданием.

- Что за?!.. – Тедзука резко подскочил, его стул упал на пол. - Тедзука, сядь и смотри , – произнес Генда, сидевший дальше всех от телевизора. Его тон был таким резким, что граничил с отповедью. – Этот экран – быстрейший способ получения информации. Замолкни и продолжай смотреть. Ику робко подняла стул Тедзука, а Шибасаки тянула его за рук до тех пор, пока он не сел назад.      

- Его появление на нашем шоу сегодня… Не могу поверить! Ведущая была не виновата, что не смогла спокойно дочитать текст до конца. - Простите, я опоздал. – Перебил ее сам Тедзука Сатоши, который поздоровался, беспечно заходя в студию. - Т-тедзука-сан?! Я думала, Вас увезли в больницу! - Похоже, история исказилась в процессе. На меня и правда напал какой-то бандит, но благодаря отличной охране из Сил Библиотеки, я без единой царапины ушел. Один из моих телохранителей получил мелкую травму, задерживая преступника, так что его увезли в больницу.

- …Слава Богу, – Тедзука тихо вздохнул, словно не хотел, чтобы его услышали. Остальной отряд Додзе и Шибасаки притворились, что ничего не слышали. «Бип-бип-бип!» – раздался стандартный сигнал вызова. Тедзука достал свой мобильник и прижал его к уху. - Да?.. Отец, привет. Да. Я видел. Я – думаю, он в порядке. Хм? Ику склонила голову набок, рассматривая телефон Тедзука. Она готова была поклясться, что точно такой же был у Шибасаки. После короткого разговора Тедзука повесил трубку и вернул телефон в карман. Внимание Ику снова переключилось на телевизор, когда снова заговорила ведущая.

- Только что сообщили: нападающим был тридцатилетний мужчина, участник группы сторонников Закона о Развитии. - Думаю, этот инцидент просто показывает нам, что собой представляет Закон о Развитии СМИ, – мягко вмешался Тедзука Сатоши, идеально рассчитав время. Он был словно актер, и каждая студия, в которую он попадал, становилась его сценой. – Группы сторонников Тома-сенсея и противников  Закона о Развитии никогда не нападали на сторонников Закона. Они честно, усердно трудятся, чтобы донести до окружающих свою точку зрения, собирают подписи, выступают с речами, раздают листовки. А что же сторонники Закона о Развитии? Они пытаются запугать неугодного оппонента методами вроде сегодняшнего. То же самое было на Окружной Художественной Выставке в Ибараки. Как все вы знаете, такие группы сторонников Комитета по Развитию СМИ есть по всей стране.      

- Кто бы говорил! Чья бы корова мычала! Ядовитые замечания Тедзука вернулись. Возможно, этот означало, что ему лучше. - Он просто пытается максимально использовать этот инцидент, – заметил Генда. Он повернулся к Огата. – Кто сегодня за охрану отвечал? Узнай у Сил Обороны и отправь открытку с пожеланиями выздоровления. Огата потянулся к ближайшему телефону. - Но… Я думал, сторонники Закона о Развитии не станут Тедзука Сатоши трогать, – произнес Додзе, намекая на «атомную бомбу» Тедзука Сатоши. - Скорее всего, это опрометчивый поступок второсортной группировки, не знающей всей истории. Преступник – или вся группировка – может исчезнуть. Записи в их семейных реестрах можно изменить; так что и следа от них не останется. - Командир, как-то Вы со знанием дела об этом говорите, – робко вмещалась Ику. – Вы меня пугаете. - Потому что это правда, – заявил Генда все тем же равнодушным тоном.       

Когда выступление Сатоши закончилось, Тедзука встал и вышел из офиса. Шибасаки пошла следом. Ику начала было подниматься, намереваясь двинуться за ними, но после короткого мига села назад. Возможно, дело было в телефоне, который она заметила. Почему-то ей просто казалось, что лучше пока дать им наедине побыть.

- Держи. Это был его собственный телефон, который он отдал ей много месяцев назад, но Тедзука не решался его взять. Он сказал родителям, что пока они могут звонить ему на номер Шибасаки, но Сатоши он этого не говорил. Шибасаки обеспечивала им редкие скупые разговоры. - Наверное, из студии он уже ушел. Разве он не обрадуется, если с твоего номера и правда ты позвонишь? Тедзука все еще колебался, и Шибасаки повернулась к нему спиной.   - Ну, наверное, он так же будет счастлив, если я подробно опишу ему, что ты сделал, услышав сообщение о нападении… – Она начала открывать телефон. - Даже не думай об этом! – сказал Тедзука, выхватывая у нее телефон. Шибасаки легко сдалась. Он снова испытал досаду, поняв, что она его разыграла. Когда на экране появился номер Сатоши, Тедзука с глухим стуком прислонился спиной к стене коридора. Он заскользил вниз, пока не оказался сидящим на полу. Край ее юбки колыхался на уровне его глаз; не успев понять, что делает, Тедзука потянулся и ухватился за него. Наверное, Шибасаки хотела уйти, чтобы не лезть в его личные дела, но… - Пожалуйста, побудь со мной, – сказал он. Шибасаки остановилась. - Хорошо, но отпусти. Эта ткань мнется. – Она всегда оставалась женщиной прагматичной. Он набрал номер и теперь считал гудки. В процессе он сбился со счета и начал заново; Сатоши взял трубку после третьего гудка. - Алло, это Тедзука Сатоши. Шибасаки-сан? То, что он спросил это совершенно обычным тоном, почему-то действовало Тедзука на нервы. - …Это я. - Хикару! Никогда так своей ошибке не радовался. Ты волновался за меня? То, как радостно ты об этом спрашиваешь, не дав мне ничего сказать, одна из черт, которые я в тебе ненавижу! Даже с такими мыслями он не мог забыть, как болезненно дернулось его сердце, когда по телевизору сообщили, что Сатоши едва не получил удар ножом. - Смерти я тебе не желаю. Отец тоже волновался. Ты точно не ранен? - Да, я в порядке. В Силах Обороны отличные охранники. - Само собой. - По дороге домой я заеду в больницу навестить раннего телохранителя. - Это тоже само собой разумеется. - Пожалуй, так и есть. Тедзука пошарил взглядом вокруг, словно искал, что сказать. А затем встретился взглядом с Шибасаки. Женщина, которую он трижды целовал, но между ними ничего не изменилось. Не было никакого подтверждения, что она теперь ему принадлежит или он – ей. Она склонила голову набок, словно ей было интересно, как же он поступит. - …Смерти я тебе не желаю, так что береги себя. Я не справлюсь, если ты умрешь, а твоя атомная бомба сработает. На другом конце линии Сатоши весело рассмеялся.  - Скажу тебе спасибо за заботу, потому что знаю: ничего лучшего из тебя сейчас вытянуть. Ты тоже береги себя. И передавай привет Шибасаки-сан. Последнюю часть можно опустить, подумал он, без единого слова вешая трубку. Он вернул телефон усмехнувшейся Шибасаки.    - …Боже, разве не задушевный братский разговор вышел? Особенно младший брат… - Замолкни, отстань от меня. - Достойные слова после того, как попросил меня с тобой побыть! - Шибасаки. – Шибасаки обернулась, и Тедзука ответил фразой, только что пришедшей ему в голову. – Иногда ты как старуха говоришь. - Как… Как ты смеешь! Это худшее, что ты мне сказать мог! Взял и назвал женщину вроде меня с… ста… – Она была слишком гордой, чтобы даже просто произнести это слово. Шибасаки раздраженно топнула ногой, а Тедзука бросил через плечо «Спасибо» и ушел в раздевалку. В офисе он со всеми делами покончил. Возвращаться туда ему не хотелось.

- А? Где Тедзука? – спросила Ику у Шибасаки, которая одна вернулась. Шибасаки заскрежетала зубами и ответила: - Если ты об этом неблагодарном , он ушел после трогательного разговора со своим братом. Вот и все! - Какого черта? Что за отношение? Вы поссорились? - Нет, конечно! Я не настолько близко дружу с Тедзука, чтобы ссориться с ним! Эм, судя по твоему настроению, вы чертовски сильно поссорились , подумала Ику, но говорить это вслух Шибасаки побоялась.

* * *

Ситуация с Тома и Законом о Развитии не означала, что они могут другими своими обязанностями пренебрегать. Пока текла их повседневная жизнь, сменился сезон, и началось лето. Лето выдалась странным – каждые выходные на округ Канто обрушивался или задевал его тайфун. А затем, в день, когда на Канто обрушился сильнейший тайфун, Верховный Суд вынес вердикт по делу Тома.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 4: Брось Вызов Буре.

Дождь с утра лил стеной, а низкие тучи висели плотной завесой, что не предвещало никаких погодных улучшений. По некоему стечению обстоятельств переходящий репортаж вернулся на «Дельта ТВ», на котором и начиналось его вещание. Перед зданием Верховного Суда собралась толпа репортеров, исполненных желанием собрать информацию для своих организаций. «Мы можем в любой момент услышать решение Верховного Суда! Вердикт зачитали только что, в 10 часов утра!». Репортер стоял сбоку экрана и кричал в микрофон под таким сильным ливнем, что спицы зонта, казалось, сейчас согнутся, хотя никакого ветра не было. Ему приходилось перекрикивать шум дождя. Генда смотрел трансляцию в офисе Спецназа в одиночестве. Весь Спецназ выехал на задание вместе с подкреплением из Сил Обороны. Орикучи, само собой, собирала информацию на месте. Генда покосился на экран телевизора. Он наконец-то начал понимать, как тяжело бывает отсутствовать на передовой. Итак. Какой вердикт они вынесли? «Огласили решение Верховного Суда! Они приняли «временные ограничения писательской деятельности до полного прояснения истории нападения на реактор Цуруга» и сократили их до одного года!». Продолжительность периода ограничения радикально сократилась. Но проблема была не во временных рамках. Сокращение продолжительности ничего не значило для Комитета по Развитию. Фактически, сторона Тома проиграла. «В дополнение, суд высказал свои доводы. «Невозможно отрицать, формулировка дополнения к Закону о Развитии СМИ, приведенная в специальном законе против терроризма и позволяющая накладывать ограничения на деятельность писателей и других творцов, вызывает сомнения, если рассматривать ее в свете конституционных норм страны. Но многие граждане считают, что атаки террористов нанесли серьезный и непоправимый ущерб, и потому верит в необходимость признания совершенно беспрецедентного шага по ограничению писательской деятельности неизбежным. Однако, в таком случае, возникают опасения, что подобные меры сведут на нет положения, указанные в Четвертом Разделе Закона о Библиотеке, в дополнительном приказе о соблюдении обязательств под номером восемь: «Библиотеки предоставляют помощь писателям или творцам, если те о ней просят». К тому же, это дело указывает на могущую возникнуть однажды необходимость создания возможности изучения конституционности самого Закона о Развитии СМИ или Четвертого Раздела Закона о Библиотеке…». Руки Генда сжались в кулаки на коленях. Доводы суда содержали сильнейшую критику в адрес Закона о Развитии СМИ, возможную на данном историческом этапе, и это можно было считать значительной победой. Была создана основа для пересмотра Закона о Развитии в будущем. И все же, в нынешнем деле на такой компромисс они пойти не могли. «Таков вердикт Верховного Суда, дамы и господа!».   - Ладно, пора начинать операцию! – яростно пробормотал Генда. Его команда уже должна была перейти к действиям.

* * *

Когда Тома и его команда юристов вышли из суда, Библиотечный Спецназ, следивший за ними, выстроился оборонительным кольцом. Кольцо Спецназа окружила толпа репортеров. Людское скопление прошло по зданию суда и вышло через главный вход. Стоило им пересечь холл и открыть дверь на крыльцо, как вопросы репортеров заглушил громкий шум дождя. - Позже на Библиотечной Базе Канто пройдет пресс-конференция! Пожалуйста, до тех пор отложите свои вопросы! - Простите, но не могли бы юристы сами добраться до базы, пожалуйста! Голоса спецназовцев пробивались сквозь шум дождя и гомон репортеров. Членов Спецназа специально обучали говорить так, чтобы голос шел из центра живота. После этого заявления команда юристов двинулась сквозь окружавшую их толпу. Бронированные автобусы Сил Библиотеки стояли у крыльца, и член Сил крикнул «Сюда, Тома-сенсей!». Открылась задняя дверка, и репортеры бросились в том направлении. Им, по крайней мере, нужно было сделать снимки после суда. Никто из репортеров не обратил внимания на быстро отступающих юристов. Среди позабытой кучки юристов один человек, наблюдавший за сценой, прошептал: - Тома-сенсей, выпрямитесь. Горбящийся юрист привлекает внимание. Тома выпрямил спину. Его, как ни в чем не бывало, окружила четверка людей. В Спецназе лишь отряд Додзе состоял из четверых человек. Все четверо были в костюмах сдержанных тонов, чтобы смешаться с хладнокровными официально одетыми юристами. Конечно, это касалось и Ику. Поэтому среди юристов находилось и несколько женщин. - Удачи, – произнес им вслед глава юридического отдела, когда Тома и Додзе, влившись в группу обычных с виду людей, направились к стоянке. Каждый из них открыл зонт, когда они дошли до края крыльца, и, не колеблясь, вышел под дождь. Тут и там шли к стоянке и другие юристы. Все они подвозили друг друга до здания суда. Автобус Сил Библиотеки отъехал, и журналисты обратили свой взор на юристов. - Может нам хоть одно слово по поводу вердикта сказать?! – обратилась к главе юридического отдела Орикучи. Другие репортеры вслед за ней окружили мужчину. - Простите, но до пресс-конференции я ничего сказать не могу… - Пожалуйста, хоть что-нибудь! - Простите… Репортеры окружили главного юриста, забрасывая его вопросами. Никто из них не пытался преследовать юристов, успевших покинуть место событий. А именно тех, кто уже вышел под дождь.  

Как только они зашли на стоянку, укрывшись от взглядов репортеров, Додзе подбежал к Тома, и все они ускорили шаг. - Быстрее! – коротко приказал он. Все шли быстро, не желая задерживать Тома. Специальное Учреждение Развития к этому времени должно было услышать вердикт, и, наверное, уже пыталось взять Тома под стражу и установить за ним наблюдение. Наконец, Додзе оставил Тома Комаки и подбежал к большому синему фургону. Он открыл дверь, и на водительском сидении обнаружился ожидавший их Огата. Фургон с виду был обычным, но принадлежал Силам Библиотеки, так что его окна были сделаны из пуленепробиваемого стекла. Внутри было три ряда сидений, кто где сядет решалось заранее. Додзе оказался на пассажирском сидении. Посередине второго ряда сидели Тедзука и Тома, у двери – Ику. Комаки сел сзади, куда труднее всего было пробраться. Когда Комаки прошел назад, Ику опустила спинку своего сидения и забралась внутрь, управившись с дверью. Она пригнулась и быстро закрыла зонт прежде, чем захлопнулась раздвижная дверь; даже этого короткого времени под дождем хватило, чтобы ее волосы и плечи намокли. - Держите, – сказал Комаки, тут же передавая ей с заднего сидения полотенце. Ику приняла его с благодарностью и вытерла волосы, чувствуя себя мокрой, как после ванны. - Ну и ливень! – сказала она. - Слышал, возможно, это рекордным уровнем осадков обернется, – ответил Огата своим обычным бодрым тоном, начиная крутить руль. Хотя дворники работали на максимальном режиме, вода все равно стекала водопадом с лобового стекла. – Но из-за дождя невозможно никого внутри фургона разглядеть. Сегодня небо на нашей стороне… Чтобы до немецкого посольства доехать, мне надо по улице Утибори-дори ехать? - Да, сэр,а затем поверните на Сакура-дори через Ворота Сакурада. Ику была родом из деревни, и опыта езды по Токио у нее не было, так что разговоры о географии на переднем сидении ни о чем ей не говорили. В основном она помнила лишь, как бродила около Токийской Башни во время разведывательной вылазки, и потому, перегнувшись через сидение Додзе, спросила: - Мы сейчас к Токийской Башне едем, да?  - Да, верно… Мне, в принципе, все равно, но не нависай над головой старшего офицера. Если тебе так уж надо, сбоку высовывайся. Додзе поднял на Ику недовольный взгляд. Ему явно было не все равно. Ику высунула язык. - Простите, сэр – сказала она, садясь назад. – Знаете, сэр, что-то Токийской Башни перед нами не видно… - Думаешь, ее вообще в такую погоду можно разглядеть?! Тедзука и даже Огата посмеивались над Додзе. -Такой ливень, что я даже номер машины перед нами рассмотреть не могу, так что трудно понять, когда на тормоза жать. Возможно, по этой причине машины двигались медленно. И все же, дороги не особо были забиты – вероятно, немногие автомобили вообще ездили по центру Токио в такую погоду.          

Наконец, они увидели Токийскую Башню, когда повернули налево на перекрестке Икура. Они проехали по улицы, вдоль которой росли покрытые листвой деревья, снова повернули налево на светофоре и въехали на улицу настолько узкую, что возникали сомнения, действительно ли она для транспорта создана. Они проехали дальше по улочке, и Ику вспомнила, что в конце улицы им надо повернуть за угол перед храмом. Рядом была зеленая зона, напоминавшая парк. Но когда они завернули за угол… - Что они здесь делают?! – закричала Ику. Мужчины же наоборот поголовно молчали. Улицы перед посольством были перекрыты заграждением в оранжевую полоску, которое на стройке используется. Иностранец – само собой, немец – и мужчина в знакомой форме Учреждения Развития яростно спорили перед посольством. Неясно было, понимали ли они язык друг друга. Иностранец первым заметил их машину. Он поднял руку и размашисто помахал им. Агент Учреждения заметил их в тот же миг, когда Огата ударил по газу. Последовал сильный удар, но, судя по металлическому звуку, они врезались в ограждение. То ли агент Учреждения отскочил в сторону, то ли у него не было времени пытаться их задержать, но характерного удара, означавшего бы сбитого человека, они не почувствовали. - Молитесь! – закричал Огата. - О чем?! – завопила в ответ Ику. - Чтобы никто внезапно через дорогу не перебегал! При таком ливне случайного пешехода он бы слишком поздно заметил. Но в такую погоду прохожих вообще мало было, и по дороге назад на улицу Сакура-дори они лишь нескольких видели; зонты едва защищали от дождя людей, медленно бредущих по улице. Когда они вернулись на Сакура-дори и скользнули в поток машин, Ику воскликнула: - Почему?! Почему здесь Специальное Учреждение Развития?! Это ведь предпочтительный вариант Тома-сенсея был! Она поддерживала Тома, у которого закружилась голова от резкого движения машины. Ей никто не ответил. Додзе вытащил мобильник. - …Командир? Это Додзе. Специальное Учреждение Развития стояло перед немецким посольством. После короткого диалога Додзе произнес «понял» и повесил трубку. - Пока мы говорим, они ищут источник утечки информации. Он сказал, замкомандира Огата здесь за главного. - Понял, – отозвался Огата. Какое-то время он ехал молча. Но долго это не продлилось. – Сенсей, знаю, это Ваш второй вариант, но давайте не полезем в посольство Швеции. Я поеду к последнему варианту, американскому посольству. Когда мы подъехали к немецкому, они еще не закончили дорогу перекрывать. Помогло и сопротивление работников посольства, но если бы Учреждение Развития заранее предупредили, они бы не использовали тактику, которую можно напролом одолеть. Вероятно, Учреждение лишь недавно информацию получило. К завтрашнему дню враг будет за всеми посольствами следить. Может, это и рискованно, но мне бы хотелось отвезти Вас в какое-нибудь посольство – любое посольство – до конца дня.     - Понимаю, – решительно отозвался Тома. – Поступайте так, как, по-вашему, будет лучше.  – Похоже, с головокружением он справился и сидел прямо, глядя вперед.

Они двинулись по Сакура-дори тем же путем, что приехали сюда. На полпути по улице Огата повернул налево, предусмотрительно выбирая окружной маршрут. Американское посольство, в отличие от маленького уютного немецкого, располагалось в огромном здании с блестящим металлическим фасадом. Перед ним с флагштока свисал промокший звездно-полосатый флаг. В окнах стояли зеркальные стекла, вероятно, чтобы не дать разглядеть с улицы происходящее внутри. На каждом входе стояли японские полицейские, у них даже была своя небольшая полицейская будка. Среди всех изученных ими посольств охрана здесь была самой жесткой – стоило подойти ко входу во время обхода по периметру, как их начали расспрашивать полицейские. Огата объехал посольство вокруг и подъехал со стороны ближайшей станции Тамейке-Санно. Посольство нависало над ними, словно построенная на возвышенности крепость; Огата подъехал к воротам рядом с развилкой дороги. Их должны были остановить и расспросить на въезде, но, поскольку посольство уже поддержало просьбу Тома об убежище, проблем с пропуском быть не должно было.  Огата подъехал, подстроившись, чтобы оказать первым в очереди на светофоре перед посольством. Наконец, они приехали; после следующего поворота они должны были оказаться у цели. С другой стороны перекрестка вылетел фургон, игнорируя красный свет и направление движения. Он резко остановился перед посольством, завалившись набок в реалистичной имитации аварии. Следом подъехала и вторая машина, пристроившаяся к их автомобилю. - Черт! Огата нажал на газ, подъезжая к первому перевернутому фургону, но из второго выскочили агенты Учреждения, опережавшие их на шаг вперед. Их торопливое появление можно было легко объяснить желанием помочь товарищам из разбившегося на территории посольства фургона. - Быстрее! Восклицание это принадлежало не кому-то из них, а офицеру, стоявшему у полицейской будки. Но они просто не могли справиться, учитывая, что с ними был пожилой Тома. Места для разворота машины тоже не было. - Оставим машину здесь! Спустимся с холма и разделимся – половина пойдет к станции Тораномон, остальные к Тамейке-Санно! Тедзука, Комаки, вы идете со мной на Тораномон! Это означало, что Ику и Тома идут с Додзе. - Стойте, нет! Я буду их тормозить! Пожалуйста, пусть Тедздука с инструктором Додзе идет! - Прекрати ныть и выполняй приказы! – проревел Додзе, и Ику выскочила из машины, вытянув следом и Тома. – Они примут тебя за Тома-сенсея! В такой дождь с твоим ростом ты на мужчину больше него похожа! Говоря, Додзе схватил профессиональную с виду наплечную сумку и повесил поперек груди. Огата нес такую же сумку. Выйдя из машины, Комаки натянул пиджак на голову и пригнулся. Огата закричал им достаточно громко, чтобы перекрыть дождь – нет, так громко, чтобы их агенты Учреждения услышали. - Офицер Библиотеки! Отведите женщину на базу! Она будет нас тормозить! А затем команда Огата бросилась бежать. Тедзука быстро разобрался в плане и вместе с Огата притворился, будто поддерживает на бегу сгорбившегося Комаки. Из-за ливня было совершенно невозможно сказать, в каком отряде оказался Тома. - Беги быстрее, Старший Библиотекарь! Додзе и Ику помогали настоящему Тома бежать так же, как команда Огата. - Простите! Подождите меняяяяя! Она старательно ревела крупным крокодильими слезами – коронный номер женщин – достаточно громко, чтобы услышали агенты Учреждения. - Не трать на нытье энергию, которую можешь потратить на бег! Поскольку кому-то из них нужно было оправдаться перед посольством за аварию, не все агенты Учреждения могли броситься за Тома, и, похоже, большая их часть преследовала команду Огата. В тени стоявшего на холме здания, Тома отошел от них, а Додзе и Ику затаились, выжидая. Когда их нагнали преследователи, они продемонстрировали, не сдерживаясь, насколько эффективным был их ежедневный режим тренировок. Противников было трое; вероятно, они решили, что раз в отряде женщина, равного числа хватит. Додзе и Ику потребовалось меньше минуты, чтобы уложить на землю агентов, когда те появились из-за угла. Команда Огата преследователям засаду не устраивала; их целью было бежать, как можно дольше играя роль приманки. Додзе и Ику едва слышали топот многочисленных ног сквозь шум настолько сильного дождя, что разглядеть происходящее через дорогу было трудно. - Придется немного пройтись, но мы можем сесть на поезд на станции Тамейке-Санно, – сказал Додзе. – Нормально? Тома ответил: - С бегом у меня не очень, но идти я могу, сколько потребуется. Хотя для этого уже было поздно, они купили зонты в киоске перед станцией Тамейке-Санно. Они, может, и промокли насквозь, но троица без зонтов в такую погоду выделялась. А вот людей, которые шли с зонтами, но все равно промокли, хватало.        

* * *

- Что нам дальше делать? – спросила Ику, стоя перед автоматами с билетами. Додзе нахмурился. - Трудный вопрос. Они явно успели свою сеть в Токио развернуть. Как мы вернемся в Мусаши-Сакай? Мусаши-Сакай была ближайшей к Библиотечной Базе станцией, и, очевидно, вокруг нее тоже будет стоять оцепление, так что им потребуется помочь Спецназа, чтобы туда попасть. Додзе, вероятно, размышлял, как им просочиться через вражескую сеть и оказаться под защитой Сил Библиотеки. Измочаленный с виду Тома в это время рассматривал карту маршрута. - Если сойдем на Ханзомон, британское посольство совсем рядом будет… По первоначальному плану Силы Библиотеки собирались сообщить взрывную новость об убежище во время пресс-конференции, и Тома, видимо, все еще прельщала эта идея. После сегодняшнего дня за посольствами установят тщательное наблюдение, другого шанса не будет; из-за этого тоже сдаться сейчас было нелегко. Они не могли вечно скрывать правду от СМИ. Стратегия политического убежища рассматривалась как быстрый тычок в осиное гнездо международного мнения, и если они не смогут с этим справиться, половина эффекта пропадет. Понимание этого вызвало бы еще большее разочарование в случае провала. Пока его охрана вносила все новые изменения в план, Тома до этого момента никаких желаний не высказывал. Он не просто принял их руководство, он доверился им; возможно, такой уж был у него характер, но это означало, что первое высказанное им пожелание обладало соответствующим весом. Даже сейчас, в таком отчаянно положении, Тома не настаивал. Додзе опустил взгляд. Ему, давнему поклоннику Тома, без сомнения, трудно было проигнорировать просьбу писателя. Почти неосознанно Ику сжала руку Додзе. Тот резко поднял голову. - Может, просто сходим и посмотрим? – сказала Ику. – Чтобы разобраться в происходящем можно и мельком глянуть. Если дело плохо, мы снова сбежать можем… Что в этом плохого? Всего на миг Додзе крепко сжал руку Ику, а затем отпустил. - Хорошо. Так и сделаем. Было бы вопиющим безобразием поджать хвост и вернуться домой без плана, когда элитная команда ради нас приманку изображает.

Они сделали пересадку на станции Нагатате и сошли втроем на Ханзомон. На улице ливень еще больше усилился, поднялся ветер. Купленные ими виниловые зонтики относились к компактным складным моделям, так что на ветры они сразу начали хлопать и выворачиваться, их спицы могли в любой миг треснуть. На узкой улочке никогда не бывало много прохожих, а сегодня из-за тайфуна их стало еще меньше. Выйдя со станции, они двинулись по узкой улочке в направлении Императорского Дворца, и вскоре в поле зрения появилось посольство. Однако, первой им в глаза бросилась высокая белая стена, увенчанная железными пиками дл защиты от вторжений. Британское посольство занимало длинный узкий прямоугольный участок, расположенный параллельно магистрали Шуто; короткие стороны прямоугольника были длиной около ста метров, длинные – больше трехсот. Они остановились за посольством, держа в поле зрения его юго-западный угол, и Додзе погрузился в мысли. - Пора обдумать, как мы проникнем внутрь… Стена была слишком высокой, чтобы перелезть через нее без снаряжения, но… - Было бы у нас снаряжение, чтобы внутрь пробраться… Наверное, там всюду камеры наблюдения, так что охрана посольства сразу бы выскочила, прими они нас за нарушителей… - Инструктор Додзе, с такими разговорами Вы Командира Генда начинаете напоминать! На лице Додзе появилось недовольное выражение, он повернулся к Ику. - Это был самый логичный вывод. Запись камер наблюдения только охрана посольства смотреть может, так что за нами именно они бы пришли. Хотя дальнейшее развитие событий зависело бы от того, насколько быстро они соображают на ходу, так что эта часть меня слегка тревожит. То, что ему не нравилось отсутствие контроля над ситуацией от начала и до конца, тоже напомнило Ику Генда. Она знала, услышь об этом Додзе, он бы еще больше разозлился, и потому промолчала. Вместо этого она предложила: - Я пройду по периметру и проверю вход, посмотрю, есть ли там агенты Учреждения. Не думаю, что одинокая женщина у них подозрение вызовет. Инструктор Додзе, пожалуйста, уведите Тома-сенсея за посольство и ждите у дальнего угла. Додзе в ответ нахмурился. - Ну, не знаю… - Разве безопасность Тома не важнее всего? Если что-то случится, я не смогу принять нужные решения, так что разведка на меня ложится. Нас только двое, нужно разумно роли распределить. Даже мне под силу просто сходить и посмотреть. Мы просто встретимся у противоположного угла. А затем, в зависимости от того, что я увижу, подумаем, что дальше делать. Она убеждала его, пока Додзе не согласился, не прекращая хмуриться. - Слушай внимательно. Не делай ничего , что может вызвать подозрения. Не останавливайся у входа. Иди медленно с самого начала, просто обращай внимание на все, что сможешь разглядеть при таком темпе.  Затем Додзе и Тома двинулись по улочке за посольством. Ику пошла по короткому переулку вдоль посольства, который должен был вывести ее к фасаду. Она быстро прошла по этому переулку и завернула за угол перед посольством. Перед посольством шла обрамленная деревьями земляная тропинка. Обычно по ней бегали или гуляли с собаки люди, но сегодня она превратилась в сплошное грязевое болото. Тропинка проходила прямо перед входом в посольство, но идти по ней сегодня было бы невероятно подозрительно. Вместо этого Ику выбрала каменную дорожку перед рядом деревьев. Эта дорожка была настолько залита грязной водой, что для ее обуви разницы почти не было, но выбрать каменную дорожку вместо грязной земляной было более естественно. По крайней мере, большая часть женщин не пожелали бы ступать в это огромное грязевое месиво. Она замедлила шаг, выписывая кренделя на дорожке, и вытащила свой потрепанный ветром зонт (эта часть игрой не было). Поскольку в повседневной жизни женственности ей не хватало, она не знала, как себя поведет в такой ситуации «типичная девушка». Вход в посольство находился в северном конце. Прогулка предстояла долгая. Ику миновала несколько людей, с виду бизнесменов. Они шли большими размашистыми шагами, пригнувшись, прижимая к груди свои портфели. Дождь и ветер исходили со всех направлений, так что неважно было, насколько аккуратно прикрываться зонтом. Постоянно осматриваясь, она, наконец, приблизилась ко входу, а затем ощутила волну тревоги. У всех бизнесменов, с которыми она разминулась, были портфели. Возможно, странно в костюме с пустыми руками ходить. Надо было у Додзе сумку одолжить. Но, развернись она сейчас, это выглядело бы еще подозрительнее. Ику собрала всю свою решительность и прошла перед входом. Как она и думала, охранники в дождевиках стояли как и перед, так и за воротами.. Внезапно перед ней открылась мощеная дорожка, ведущая к посольству. Одинокий фургон, окутанный характерной пугающей аурой и не сочетающийся со старомодным тротуаром, вызывающе стоял на обочине. Действительно, рядом со входом бродили агенты Учреждения в черных дождевиках. Ику не отвела взгляда, а уставилась на них, словно из любопытства. Ее ноги, конечно, не переставали двигаться. Вероятно, агенты Учреждения привыкли к чужим взглядам, потому что не обратили на Ику никакого внимания. Миссия выполнена. Теперь надо с Додзе встретиться. Она подавила порыв ускорить шаг и продолжила идти медленно. Как раз когда она проходила мимо входа, направление ветра резко изменилось. - Уаа! Несколько спиц в ее зонте сломалось. Ее сердце бешено стучало. Пронзительно вскрикнув для пущего эффекта, Ику с трудом сложила свой зонт. Она знала, что секунду агенты Учреждения косились на нее, но вскоре снова перестали замечать. - О, хуже не придумаешь! Одной рукой Ику взяла сломанный зонт, а вторую подняла перед лицом и побежала. Признаков погони не наблюдалось. Вполне обычный случай во время бури.

Додзе и Тома ждали у оговоренного угла. - Какого черта с твоим зонтом случилось? - На ветру сломался… Что важнее, там Специальное Учреждение Развития. Это посольство не подходит. Выслушав ее доклад, Додзе повернулся к Тома. - Тома-сенсей, если я правильно помню, ирландское и португальское посольства находятся по другую сторону станции метро. Оба они меньше британского посольства, так что враг мог не успеть их окружить. Хотите попробовать и туда сходить? - Как по мне, звучит отлично. Все-таки, мы уже так далеко зашли. Но когда они двинулись вдоль северного края посольства… - Эй, Вы там! Они все поняли по властному тону. Это был агент Учреждения. Голос шел с улицы, по которой только что прошла Ику. Возможно, произошедшее с ней все-таки показалось им подозрительным. Они коротко переглянулись, и Ику обернулась. - Что такое? - Ваш зонт сейчас сломался, да? Можете мой взять… Агент Учреждения держал виниловый зонт, в котором не нуждался, благодаря своему дождевику. Но он еще и всматривался подозрительно в Додзе и Тома позади Ику. Особенно в Тома. - Вы!.. Его рука нырнула в нагрудный карман и вытащила рацию. Прости. Прости за то, что я собираюсь сделать, хотя ты волновался за меня, когда мой зонт сломался. Мысленно извинившись, Ику со всей силы бросила свой сломанный зонт в мужчину. Тем не менее, мы с тобой враги! Мужчина отскочил, а Додзе за эту долю секунды схватил Тома за руку и побежал. Чтобы укрыть его от агента Учреждения, они миновали перекресток на крошечной улочке, двигаясь в сторону Кудан[7]. Улица, о которой они говорили, вела прямо к двум другим посольствам. Через пару десятков метров они добрались до очередного перекрестка и снова повернули налево. - Надо как-то от них оторваться и ускользнуть на станции Ханзомон! Если другим выходом воспользуемся, еще и ближе к посольствам окажемся! Руководствуясь исключительно интуицией, Додзе выбрал запутанный маршрут переулками. Чтобы стряхнуть надвигавшуюся погоню, Додзе заворачивал в каждую улочку, иногда маневрируя и двигаясь в противоположную от их цели сторону. Тома тяжело дышал, Додзе и Ику поддерживали его на бегу. Но, добравшись до Ханзомон, они увидели, что агенты Учреждения уже на месте. Куда бы они ни повернули, все пути были перекрыты фигурами в черных дождевиках. В итоге, они вынуждены были двигаться в сторону Кудан, противоположную от Ханзомон. - Машина! Можешь попробовать машину остановить?! - Я попробую, сэр! Ику наклонилась к дороге и бешено замахала проносившимся мимо такси. Но при ближайшем рассмотрении все они оказывались либо занятыми, либо не работающими. Она начала подумывать просто выбежать перед одним из не работавших такси и вынудить его остановиться, когда… Сквозь шум дождя послышался громкий хлопок. Ей был знаком этот звук. Ику обернулась к Додзе в тот же момент, когда он изогнулся и упал на землю. Сквозь занавес дождя она видела фигуру в черном дождевике. - Инструктор Додзе! Ику подбежала и подсунула руки под Додзе, пытавшегося встать. Из его правого бедра лился поток крови. Они его подстрелили? В этом узком переулке, не безлюдном, хотя из-за тайфуна почти все по домам сидели? С таким сильным ветром, который мог сдуть пули и заставить ее неизвестно в кого попасть? - Угхх… – застонал Додзе. Сунув руку в свою наплечную сумку, он вытащил пистолет «SIG Sauer P220». Сквозь дождь Додзе прицелился в черный дождевик в паре десятков метров – но, в итоге, поднял пистолет под таким углом вверх, чтобы никого не ранить, и нажал на курок. Должно быть, это сработало как угроза, потому что фигура в черном дождевике спряталась за углом. - Станция Итигая рядом, отведи туда Тома-сенсея… Я задержу их здесь. Ей хотелось крикнуть «Нет!», но она не стала. Тома. Тома был у них на первом месте. Даже если ее сердце ставило на первое место другого. Проливной дождь сливал кровь, лившуюся из ноги Додзе, быстрее, чем она успевала пачкать асфальт. «Сегодня небо на нашей стороне», – сказал о дожде Огата. Теперь дождь стал их врагом. Если Додзе останется задержать силы Учреждения, под струями дождя и без медицинской помощи ему грозила серьезная опасность сильной кровопотери. - Мы не можем Вас оставить. Сколько, по-вашему, Вы их сдерживать сможете, лежа под дождем? – мрачно произнес Тома. – Судя по масштабу кровотечения, я бы сказал, Вам одну из артерий прострелили. Если останетесь здесь, можете умереть от кровопотери. - Пожалуйста, все со мной хорошо будет, так что идите! Касахара, уматывайте уже! - Нет! – закричала она, ободренная позицией Тома. Она развязала галстук Додзе и, как могла, использовала его для остановки кровотечения, хотя это был далеко не идеальный вариант. – Тома-сенсей, пожалуйста, бегите! Я позабочусь об инструкторе Додзе! В этот момент с дороги их окликнул голос: - Эй, ребятки, вы из Сил Библиотеки? А это тот автор? Обернувшись, Ику обнаружила мужчину средних лет на старом потрепанном грузовике. - Да, но что Вам нужно?! - В этого парня Комитет по Развитию стрелял? - Да! – рявкнула Ику. Возможно, она плакала. Дождь смешивался со слезами, кровью и потом, смывая их. - Рядом есть станция Итигая! Прошмыгните на поезд! Я выиграю вам время, чтобы вы до станции добрались! - Что? Но… – Как он собирается это сделать? Ику недоверчиво склонила голову набок, и мужчина ей улыбнулся. - Я тоже ту петицию подписал! Если вы боритесь с Комитетом по Развитию, я на вашей стороне! Он помахал им, призывая идти, и, хотя Ику по-прежнему недоумевала, как он собирался агентов Учреждения задержать, они двинулись на станцию. Додзе едва мог идти, волоча правую ногу и опираясь на плечо Ику. Через пару секунд… У них за спиной раздался звук, как при аварии. Ику удивленно обернулась. Недавний грузовик теперь оказался на тротуаре. Он врезался в ряд закрытых ставнями магазинов. - Эй! Какого черта ты с моим магазином сотворил! - Простите за это, простите, я потерял управление из-за дождя! Вызовите полицию, эти люди смогут подтвердить, что это несчастный случай был! - Прошу прощения?! Ты вообще в курсе, кто мы?! - Эй! Если вы видели, что произошло, мне нужно, чтобы вы остались и дали показания! Я сейчас же полицию вызову! - Вы в порядке? Кто-то из вас упал, так ведь? Вам стоит проверить, нет ли травм! - Нет, спасибо! У нас нет на это времени! - О, нет, нельзя так говорить! Не хочу, чтобы вы ушли, не осмотрев себя, а потом обрушились на меня с праздным иском! Я этот грузовик не просто так годами водил!  Владельцы соседних магазинов подняли ставни и тоже вышли, устроив полномасштабное столпотворение. Взволнованные агенты Учреждения оказались окружены участниками аварии, оставшимися глухими к их попытка выпутаться. Их и правда задержали. Благодарная мужчине, пожертвовавшему своим грузовиком, чтобы выиграть для них время, Ику украдкой побежала к ступеням, спускавшимся от тротуара на станцию Итигая.       - Давайте пока сядем на линию ТМТУ[8], – произнес Тома. Должно быть, у него появилась идея. Ику кивнула. - Простите, инструктор! Ику присела у ног Додзе и одним движением перекинула его через плечо. - Эй… – отозвался Додзе, видимо слишком уставший, чтобы кричать на нее. Ику выпалила: - Раз мы в помещении, дождь кровь не смоет. Держитесь, я побегу через турникет! Она побежала, как можно крепче прижимая его раненую ногу к своей груди, чтобы ее одежда впитала кровь. Благодаря тренировкам она была готова нести кого-то при необходимости, но бег по лестнице на полной скорости был тяжким испытанием для ее женского тела. - Я побегу вперед билеты покупать! – сказал Тома. Хотя бежал он изо всех сил, Ику все равно хватало скорости от него не отставать. У турникета она оказалась в тот момент, когда Тома вернулся с билетами. - Простите, срочное дело! – крикнула она, и им открыли турникет. - Сюда! – позвал Тома, и Ику пошла за ним, ступая на спускавшийся эскалатор и опуская Додзе. Ступени все равно были черными, так что кровь не должна была особо выделяться. Оказавшись на платформе, она снова подняла Додзе. - Тебе необязательно… - Только после того, как на поезд сядем! Поезд как раз подъехал на станцию, так что она собрала остатки сил и нырнула внутрь. - Простите, у меня здесь раненый! Пожалуйста, освободите место, если не хотите кровью запачкаться! Вид Ику в липкой от крови рубашке, с Додзе на плечах, подействовал куда сильнее ее слов. Им сразу же расчистили место. Она посадила там на пол Додзе, прислонив его спиной к стене. У нее на глазах под его бедром начала собираться лужа крови. Ику забрала сумку Додзе и повесила себе на грудь. Внутри лежало оружие, но так же и аптечка первой помощи. Она не могла нормально открыть набитую оружием сумку в окружении пассажиров, и потому просто сунула туда руку и начала шарить внутри. Пистолет «SIG Sauer P220», автомат, запасные обоймы… Наконец, ее рука нащупала виниловый пакет. - Есть! Ику вытащила его; это и правда была аптечка. С помощью треугольной повязки она остановила кровотечение – до этого ей удалось лишь небрежно перевязать рану галстуком. Закончив с первой помощью, она подняла взгляд на Додзе. Его лицо было бескровным и бледным. - Вы в порядке? - Ага, благодаря моей напористой подчиненной и ее нечеловеческой силе… – Его слова были как всегда язвительны, но лишены обычной силы. Тома, стоявший в паре шагов с другими пассажирами, повернулся к остальной части вагона и склонил голову. - Простите, что шокировали вас, но знайте, мы не сомнительные личности. Я Тома Курато, писатель, а эти двое – мои телохранители из Сил Библиотеки. Мужчина был ранен выстрелом Специального Учреждения Развития. Пассажиры, вероятно, боялись, что их троица замешана в каких-то уличных разборках, но после заявления Тома нервная атмосфера в поезде сменилась осторожным сочувствием. Почти все в Японии слышали, в какой ситуации оказался Тома. - Мы сойдем на станции Синдзюку-Сантеме. До тех пор молю вас о снисхождении. После объяснения Тома несколько пассажиров предложили полотенца и прочее. Некоторыми из них Ику убрала лужу крови на полу, а чистыми вытерла волосы, лицо и одежду Додзе. - Можете снять пиджак? - Да… – Додзе кивнул. Двигался он медленно, так что Ику помогла ему. Она воспользовалась короткой остановкой, чтобы выжать пиджак; вода потекла на платформу и пути как из крана. Продолжи Додзе его носить, одежда забирала бы тепло его тела. В сочетании с кровопотерей, это могло оказаться фатальным. Она вытерла его рубашку, пытаясь по возможности ее высушить, а затем снова надела на Додзе пиджак. Он слегка помялся, но лучше так, чем одна тонкая рубашка в салоне поездка, где работал кондиционер. Ику перевязала его рану и по возможности подсушила одежду, но даже ей было очевидно, что Додзе ждет переохлаждение, останься он в мокрой одежде. Ей хотелось его переодеть, но это было невозможно. Будь на ней сухая одежда, Ику отдала бы ее Додзе, но она и сама насквозь промокла. Ей оставалось лишь усердно тереть его одежду полотенцем. Пока она этим занималась, они проехали промежуточную станцию, и, не успела Ику заметить, как объявили Синдзюку-Сантеме. Когда поезд прибыл, Ику предложила Додзе свое плечо. Он прислонился к нему без единого слова протеста. - Побудь моей опорой. Нам предстоит дать стрекоча. - Тома-сенсей будет темп задавать – сказала Ику, пристально глядя на Тома. – Похоже, это у него сейчас план созрел. Тома молча кивнул.           

Они высадились на станции Синдзюку-Сантеме, и дальше их повел Тома. Он умело ориентировался в запутанном подземном торговом центре, и это Ику приходилось не отставать от него, поддерживая Додзе. Наконец, они прибыли на нужное место, оказавшееся большим книжным магазином, частью национальной сети. Тома что-то сказал одному из продавцов, и вскоре поприветствовать их выбежал хозяин. - Сенсей, мы так давно не виделись! Похоже, они с Тома были друзьями. - Простите за наше появление, но нас преследует Специальное Учреждение Развития, а у нас тут раненый. Можно немного отдохнуть в вашем служебном помещении? - В таких-то обстоятельствах? Да, конечно! Хозяин повел Тома через магазин, Ику и Додзе пошли следом.

- Простите, здесь такой бардак, но зато есть несколько выходов. Склад, куда их привели, был забит стопками книг и тяжелыми картонными коробками. - Там в глубине есть кабинет, – обратился к Додзе владелец. Миг спустя Додзе медленно поднял голову. - Нет. Не могу же я Ваш кабинет запачкать. Может, здесь найдутся пустые коробки и место, где я никому мешать не буду. - Но... – заколебался владелец. Ику тоже высказалась. - Так и сделаем. Все-таки стены и пол не запачкаются… И, думаю, здешняя температура ему сейчас больше подходит. То ли на складе не было кондиционера, то ли помещение было слишком большим для его нормальной работы, но в любое другое время Ику назвала бы комнату душноватой. Но в кабинете в это время года точно кондиционер работал, что стало бы сейчас лишней нагрузкой для Додзе. В итоге, они получили кучу картонных коробок и устроили место, где Додзе мог сесть. Иначе стены и пол забирали бы тепло тела Додзе. Он присел, прислонился к стене и опустил голову. - …Каков статус команды замкомандира Огата? Ику вытащила свой телефон, но, хотя тот и лежал в кармане, все равно промок. Определенной водостойкостью он обладал, но точно сломался бы, попробуй она его сейчас включить. - Простите, сейчас я не могу свой телефон использовать… Сходить узнать, можно ли с телефона в кабинете позвонить? - Нет. Не волнуйся об этом. Они моей ошибки не допустят.  Тома, сидевший рядом с Ику на коленях, посмотрел на Додзе и опустил голову. - Простите. Это я виноват; не стоило мне с таким жаром в посольство рваться. - Нет, было бы слишком жестоко говорить Вам отказаться от идеи, когда посольство совсем близко. Я солдат. Я готов к подобным травмам. На самом деле, я рад, что в меня попали. Вместо Вас, прохожего или… моей подчиненной… У Ику на глаза навернулись слезы, и она закусила губу. Иначе она бы расплакалась, а ей не хотелось выставлять все так, будто в подчиненных у Додзе оказалась плаксивая девочка. -Тома-сенсей, у Вас есть дальнейший план? – спросил Додзе. Тома ответил неуверенно: - Я бы хотел, чтобы вы позволили мне самому продолжить… Я подумывал отправиться в Осака, когда стихнет тайфун. - Ах, точно… Остается и такой вариант. Ику, не желая вынуждать Додзе говорить слишком много, посмотрела на Тома. Он заметил ее вопросительный взгляд и ответил: - Посольства сосредоточены в Токио, но в Осака множество генконсульств. А генконсульства пользуются теми же привилегиями, что и посольства. Включая и тот факт, что их территория принадлежит другому государству. - Но не ждите, когда стихнет тайфун, – вмешался Додзе. – Сегодня враг зол и совершает ошибки. Но он успокоится и начнет думать. А затем установит наблюдение за линией Синдзюку, аэропортами и другим транспортом дальнего следования. Если уж ехать, то ехать сегодня. - Но линия Синдзюку и аэропорты сегодня не работают. В ответ на это Додзе повернулся к Ику. - Касахара, у тебя ведь есть права, так? - Д-да, сэр! - Отвези Тома в Осака. Идите в прокат, возьмете машину с новейшей системой навигации, такой, чтоб даже тебе под силу управиться было. Для оплаты это используй. – Додзе вытащил из кармана бумажник и протянул его Ику. Тома поднял руку. - Я заплачу. Я должен заплатить. У меня есть кредитка и банкоматная карточка. Но Додзе не уступил. - Есть риск, что Ваши счета нелегально заморозили. Траты телохранителей включены в бюджет. Вы сможете расплатиться с Силами Библиотеки, когда получите убежище. – Додзе передал Ику бумажник и продиктовал пин-код своей карты. – Когда снимаешь наличность, снимай максимально возможную сумму. Возьми машину на свое имя и расплатись наличностью. Моей кредиткой ты пользоваться не сможешь, так что расплачивайся везде наличностью с моего счета. Ику кивнула, и как раз в этот момент к ним обратилась работница магазина, добросовестно выжидавшая подходящий момент. - Эм… Возможно, вам это не нужно, но я купила Тома-сенсею и вам двоим смену одежду, если хотите, можете переодеться. Я уже срезала ярлыки и прочее. Если они хотели? Очень даже хотели. - Спасибо!  На бумажном пакете стояло название брэнда, известного низкими ценами и разнообразием. Внутри лежала одежда на трех человек. Ику нашла рубашку, пиджак и белье, вероятно, предназначенные Тома, и передала ему их, после чего начала искать долю Додзе. Понимая, что Додзе не сможет полностью переодеться, продавщица купила ему байку с капюшоном, майку с длинными рукавами и широкой горловиной и свободные хлопковые брюки. Все было черного цвета, чтобы не появились кровавые пятна. Додзе позволил Ику снять одежду с верхней части своего тело и помочь ему переодеться, но когда она достала брюки, он их у нее выхватил. - Это я и сам могу! Иди тоже переоденься. Выглядишь так, словно после массовой расправы домой идешь. Продавщица, покупая им одежду, с пониманием отнеслась к ситуации, так что все было нейтральных цветов – белая рубашка с длинным рукавом и черный кардиган вместе с парой джинсов. У джинсов был эластичный пояс – продавщица не знала размера Ику и выбрала те, что растянутся. - Длина нормальная? Я выбрала самые длинные, Вы ведь довольно высокая, но… - Они идеально подходят, спасибо. Туфли у нее были черные, так что они все скрывали. Закончив переодеваться и вернувшись к Додзе, Ику обнаружила, что, несмотря на свои протесты, брюки он не переодел. Похоже, у него на это не осталось сил. - Не смотри на меня так. Хозяин уже вызвал мне скорую. И эта рана и близко не так плохо выглядит, как те, что командира свалили. - Это не смешно! Из ее глаз брызнули слезы. На самом деле, раз уж в него выстрелили, лучше бы ему в грудь попали. Тома и его телохранители носили под одеждой бронежилеты, да и расстояние было немаленькое. Додзе криво улыбнулся. - Не плачь. Улыбнись. Теперь ты за главного, так что соберись. Ты ведь надела под низ свой бронежилет, да? Она кивнула сквозь слезы. - О, точно, – произнес Додзе, роясь в отброшенной одежде. Поскольку ему предстояло ехать прямо в больницу, бронежилет он снял. Он вытащил рубашку, придавленную жилетом. К его нагрудному карману, который обычно прикрывал пиджак, был приколот знак различия Офицера Библиотеки Второго Класса. Медленными, осторожными движениями Додзе отцепил значок. - Иди-ка сюда. – Ику наклонилась к нему, и смертельно бледными пальцами Додзе приколол значок ей на воротник. – Ты ведь хотела свой романов цвет, да? Я тебе свой одолжу. Просто пообещай, что вернешь его назад. А затем он положил ей на голову руку. - Все будет хорошо. Тебе это по силам. Эмоции Ику вышли из-под контроля. Она обхватила Додзе за загривок. А затем… Не заботясь о его желаниях, Ику прижалась своими губами к его. Достаточно долго, чтобы передать часть своего тепла его ледяным губам. Когда она решила, что хоть немного согрела их, Ику отстранилась и заявила звенящим голосом: - Вы мне тоже пообещайте! Когда я вернусь, я отдам Вам Ваш романов цвет и скажу, что люблю Вас! Так что лучше пообещайте поправиться! Если Вы не поправитесь, я Вас никогда не прощу! Работники магазина на миг оживились, но потом притворились, будто вернулись к своим делам. - Пойдемте, Касахара-сан? Похоже, автостраду не закрыли, даже несмотря на тайфун. Ику поднялась в ответ на предложение Тома. Она снова закинула на плечо сумку. Ику больше не оглядывалась на Додзе. Увидь она еще раз хоть мелком его страдающую фигуру и уже не смогла бы оставить его. Ику и Тома вышли со склада вслед за хозяином магазина.

По своему опыту Додзе знал, что если у него все плывет перед глазами, значит, он скоро отключится. Сквозь эту дымку он смотрел, как Ику уходит, выпрямив плечи. - …Подумай, что я чувствую, когда меня в такой момент бросают, идиотка. Продавцы продолжали притворяться, что заняты своими делами, но их интерес к раненому, выведенному из строя «кавалеру» был почти осязаем. Когда приедет скорая и его заберут, они, без сомнения, будут обсуждать и приукрашивать историю. С идиотами ничего не поделаешь. Это была последняя мысль Додзе перед обмороком.

* * *

Сначала хозяин отвел их в соседний универсальный магазин. В книжном им выдали новые зонты вместо потерянных. Одежда на них была одного экономного бренда, так что они дополняли друг друга. Они полностью преобразились из тех жалких промокших мышей, которые зашли в книжный, и так хорошо смешались с толпой, что агенты Учреждения могли пройти мимо, не узнав их. В соответствии с приказами Додзе, Ику сняла с его карточки максимально доступную сумму через банкомат в магазине. Деньги вылезли без конверта, так что она схватила их и запихнула в сумку. Она в жизни с такой стопкой купюр не сталкивалась, и потому слегка тревожилась. - Думаю, пока этого хватит, – сказала Ику, поворачиваясь к Тома. Он кивнул. - У меня тоже наличность есть. Должно с запасом хватить. Затем хозяин книжного отвел их в прокат машин. Это было местное отделение, так что, к счастью, машину им выдали быстро. Ику взяла степенный легковой автомобиль, договорившись сдать его в филиале в Осаке. Она не стала брать запас времени; это подтолкнет их добраться до Осаки за день. Закончив с оформлением и повернувшись к Тома, Ику обнаружила, что хозяина книжного с ними нет. - Куда он ушел? - Сказал, что сейчас вернется… Тома сидел незаметно на диване в зоне ожидания проката, и Ику присоединилась к нему. Они по очереди сходили в туалет, а когда закончили, их машину уже подготовили. - Касахара-сан, Ваша машина готова. Пожалуйста, пройдите на парковку. Ее тревожило, что хозяин книжного до сих пор не вернулся, но они не могли терять время. Вдвоем они неохотно двинулись на стоянку. Ветер стих, но дождь был все таким же сильным. Они уже сели в машину, и Ику слушала объяснения о системе навигации машины, когда… - Ох, слава богу, успел! К ним бежал хозяин книжного с пакетами в каждой руке, так что даже для зонта места не осталось. Открыв заднюю дверцу, он бросил пакеты на сидение, а затем передал один из них сидевшему впереди Тома. - Я купил для вас чая и нормальной еды. В пакетах сзади вещи, которые я на ходу собрал; надеюсь, они пригодятся. - Ах, спасибо большое, – ответил Тома, принимая пакет. Они были не в том положении, чтобы отказываться от щедрости хозяина. - Берегите себя! – с этими словами хозяин книжного захлопнул заднюю дверцу, обрывая попытку Ику отблагодарить его. Механик, рассказывавший о системе навигации, закрыл дверь, и Ику с помощью голосового ввода указала в качестве пункта назначения вокзал в Осака. Система навигации сразу ответила, и Ику, следуя ее указаниям, включила сигнал поворота. Механик помахал им на прощание.   Хозяин книжного, у которого освободились руки, наконец-то раскрыл зонт; Ику видела в зеркало заднего вида, как он машет им, но водитель из нее был не настолько хороший, чтобы вести и махать одновременно. Не говоря уже о том, что она впервые ехала по Токио. Вместо нее Тома опустил окно и помахал в ответ. Пока Ику вела, Тома потянулся на заднее сидение и перетащил пакеты себе на колени. - Он положил полотенце. И одеяло… О, вот это пригодится! - Что там? Сидя за рулем в такой ливень, Ику ни на миг не могла отвести взгляд от дороги. Она включила дворники на максимально быстрый режим, но задние фары ехавшей впереди машины все равно казались размытыми из-за дождя. Она не знала, когда придется тормозить, так что ей оставалось лишь сохранять небольшую дистанцию перед собой и посматривать на следующую машину. Стояла вторая половина дня, и из-за низко висевших туч было темно, словно вечером. - Атлас дорог всей страны и подробная карта города и пригорода Осака. - О, как полезно! Именно об этом продавец книг и подумал бы! – произнесла Ику с наигранным энтузиазмом. Иначе она не смогла бы перестать думать о том, что оставила Додзе. - Хотите связаться с Библиотечной Базой? - Мы им позвоним, когда первую остановку сделаем. Я не могу свой мобильник использовать, пока он не высохнет, и к тому же, думаю, больница свяжется с Библиотечной Базой. Давайте постараемся и отъедем как можно дальше от Токио до заката. В ожидании сигнала светофора, чтобы повернуть, она неосознанно теребила воротник рубашки. Ее пальцы чувствовали тяжесть рангового значка Офицера Библиотеки. Пожалуйста, пусть он поправиться. Тома хватило такта не говорить «Все будет хорошо».

- …С момента зачисления я уважала Вас, как старшего офицера, – равнодушно сказала Шибасаки мужчине перед ней. Сокрытие собственных эмоций было одним из ее особых умений. Она насколько привыкла к этому, что такое поведение можно было без преувеличения назвать ее укоренившейся привычкой. Кроме Шибасаки и мужчины в комнате никого не было. Ее не тревожило, что кто-то может внезапно войти, поскольку сидели они в кабинете директора библиотеки, принадлежавшем и.о. директора Хатано. Сейчас Хатано уперся локтями в стол, опустив голову. - Это ведь Вы были. Она не уточняла. Хатано медленно поднял голову. Его застывшее выражение сказало все за него – это он выдал план по поиску убежища для Тома Комитету по Развитию СМИ. - Мне жаль, что я не оправдал Ваше уважение. - Можно спросить, зачем Вы это сделали? Хатано, которого знала Шибасаки, был честным человеком, уважавшим идеалы лагеря принципиалистов и пользовавшимся популярностью как у начальства, так и у подчиненных. Это он не дал Тоба уступить требованиям Управления Образования. Это он отчитал Тоба за ужасное распоряжение передать Комаки Специальному Учреждению Развития. Хатано слабо улыбнулся. - Я терзался до самого последнего момента… Но, знаете, у меня тоже есть старший офицер, на которого я равняюсь. Это был единственный доступный мне вариант. - Вы говорите о бывшем директоре Это? – прямо спросила Шибасаки. Хатано никак не отреагировал. - Честно говоря, появление директора Это стало для меня тяжелым временем. Мы были ровесниками, но он превзошел меня и рангом и должностью. А я ведь не считал, что медленно по карьерной лестнице поднимаюсь. Я размышлял, в чем разница между нами. Но, увидев непоколебимую преданность Директора Это нейтралитету, я понял, чего мне не хватало. «Вам не этого не хватало» – Шибасаки была слишком молода, чтобы сказать ему это. Ей оставалось лишь пожелать, чтобы он сам все понял. - Вы присоединились к «Проекту Библиотеки Завтрашнего Дня» по приглашению бывшего директора Это. - Да. До их смены курса. – В его тоне слышалось осуждение Тедзука Сатоши и нынешнего курса «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня». – «Проект» должен был оставаться нейтральным. Оставаться нейтральным, действовать за кулисами и за долгий период времени свести на нет право на цензуру Комитета по Развитию и сферу его влияния. - Бывший директор Это был автором плана по передаче Тома-сенсея Комитету, пока писатель находился под защитой Сил Библиотеки. Вы считаете это «нейтралитетом»? - На этом этапе мы должны были успокоить Комитет по Развитию ложным чувством безопасности, усиливая наши линии связи. Ради нейтралитета и наших долгосрочных целей это было неизбежно. А допустив промах, Директор Это собирался взять на себя всю ответственность и то же самое и подчиненным своим сказал. А затем Тедзука Сатоши избавился от него. - Вам не кажется, что именно действия бывшего директора привели к смене курса «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня»? Она не испытывала симпатии к «Проекты» до его смены курса, но все равно должна была задать этот вопрос, чтобы посмотреть, что он скажет. Но Хатано ответил просто: - Тедзука Сатоши избавился от Директора Это. Человека, пожертвовавшего собой ради идеалов «Проекта» до смены курса. - И потому Вы остались частью «Проекта» и стали предателем? – Шибасаки отчетливо произнесла это слово, и Хатано впервые вздрогнул. - Я хотел исполнить желания Директора Это… - В таком случае, Вам стоило покинуть «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» и собственную организацию основать. Вы знали, что ни один человек не ушел из «Проекта» после смены курса? Это Тедзука Сатоши справился с почти невозможной задачей создания настолько преданной организации. То, что Вы продолжали скрываться в этом прекрасном творении, сея семена предательства – это подло. То же самое касается Директора Это, если он это хотел сделать. Действительно ли таков человек, которым Вы восхищались? Хатано повысил голос: - Ради этих идеалов и ради Тедзука Сатоши, которым он восхищался, Директор Это запачкал руки и сделал то, что сделал, в одиночку! Это Тедзука Сатоши его бросил! Но ему не хватило приличия хотя бы неловкость из-за предательства почувствовать! Он все время на ТВ, словно новым пресс-секретарем Сил Библиотеки стал! Шибасаки все это слушала спокойно, ее лицо не выдавало и намека на эмоции. - Это не оправдывает Ваш поступок. Вы наплевали на все идеалы, которыми дорожили. И на желания бывшего директора Это. Шибасаки все еще не была близко знакома с Тедзука Сатоши. Она знала его только через его младшего брата. Но она все равно могла с уверенностью сказать, что Тедзука Сатоши не относился к людям, которые испытывают благодарность к тем, кто вместо них руки пачкает. Шибасаки не простила Тедзука Сатоши методов, которые он использовал до их союза. Или того, что он сделал Ику заложницей с помощью следствия. Или косвенно навязанной отставки Инамине. Но если Тедзука Сатоши использовал закулисные методы, он хотя бы этого не скрывал. Обвини его кто-нибудь в коварстве, он бы даже не покраснел. Своими руками и со своей бесстыдной физиономией он построил организацию, без колебаний прибегавшую к закулисным методам. Тедзука Сатоши был коварен, но в своем коварстве он был благороден. Если ему нужно было, чтобы кто-то руки запачкал, он делал это сам. Даже теперь, когда они объединили силы, он не пытался сгладить тот факт, что использовал Ику или соседа своего брака Сунагава. Она против воли испытывала легкое восхищение его способностью быть благородно коварным. Десять лет он шел одним путем, несмотря на упреки брата, чьей симпатии он жаждал больше всего. Чтобы его идеалы принесли плоды, он продолжал использовать закулисные методы. Он никогда не стал бы оправдываться перед братом за свое поведение. А если он не стал бы перед братом оправдываться, то и перед кем-то другим тем более. Шибасаки понимала, что в этом плане у Тедзука Сатоши был свой странный кодекс чести. А что же Хотано? Что же Это? Эти мужчины, которые охотились на других, свободно использовали грязные методы и называли это благородством? - Спасибо, – сказала Шибасаки, низко и от души поклонившись. – За то, что, в итоге, стали старшим офицером, которого я не могу уважать. Уважай я Вас, мне бы тяжелее было доложить о Вас командующему базой. Благодарность Шибасаки была совершенно искренней, но Хатано выглядел так, словно прямо в сердце удар получил.                     

* * *

Пресс-конференция, проводимая на Библиотечной Базе, сильно запаздывала. Репортеры набились в аудиторию и становились все более напряженными из-за того, что пресс-конференция никак не начиналась. Воздух в аудитории был мутным из-за табачного дыма, и некоторые репортеры даже перешли к недовольным выкрикам: «Какого черта происходит», «Как долго вы собираетесь заставлять нас ждать?». - Плохо дело, – оценила, как репортер, Орикучи. – Дальше откладывать нельзя. Но связи с Тома или его охраной по-прежнему не было. Генда, все еще использовавший костыль, но только одной рукой и настолько оправившийся, что смог форму надеть, стоял за сценой и раздавал срочные распоряжения. - Мы скажем, что Тома-сенсей попал в больницу из-за внезапной болезни! Командующий Хикое и юристы возглавят пресс-конференцию! Если спросят о вердикте или наших дальнейших планах, увиливайте, увиливайте, увиливайте! Орикучи, придумай нормальную болезнь! - Давайте не будем мелочиться и сердечный приступ возьмем. Вполне естественно для его возраста. - Хорошо. Шибасаки! Иди и заранее предупреди его семью, что на пресс-конференции будет куча ложной информации! Думаю, «Дельта ТВ» собирается прямую трансляцию устроить! - Есть, сэр! Шибасаки побежала в комнату Тома, где ждала его семья. Юристы сбились вместе для короткого совещания, разрабатывая стратегию пресс-конференции, радикально отличавшуюся от той, что они запланировали. Коротким оно было потому, что они уже готовились к различным сценариям, просто на всякий случай – хотя все молились, чтобы запасные варианты не пригодились. На Хикое возложили ответственность объяснить ситуацию.

Стоило представителям библиотеки войти в аудиторию, как пронеслась волна вспышек камер, громкостью почти не уступавшая ливню за окном. Перед тем, как сесть, стоявший рядом с главным юристом Хикое взял со стола микрофон и низко поклонился. - Приносим наши искренние извинения за задержку. Его тут же забросали вопросами вроде «Где Тома-сенсей?», «Похоже, Тома-сенсея здесь нет?!..». Хикое не отвечал на них по отдельности, но повернулся ко всей комнате и начал говорить. - Прежде всего, позвольте объяснить ситуацию от имени Сил Библиотеки. По дороге назад на базу, Тома-сенсею внезапно стало плохо, и его отвезли в больницу. Это был сердечный приступ, вызванный стрессом. Соответственно, он не сможет появиться на этой пресс-конференции. Мы надеемся на ваше понимание. - В какую больницу его отвезли?! - Ради обеспечения безопасности Тома-сенсея, мы не можем разглашать информацию. Как Вам известно, Специальное Учреждение Развития уже пыталось похитить Тома-сенсея, когда он находился под защитой Сил Библиотеки. Объяснение на миг успокоило прессу, и представители нашли свои места и расселись. - Как вы отреагируете на сегодняшний вердикт? Глава юридического отдела отвечал на остальные вопросы. - Его было нелегко принять. Поскольку Комитет по Развитию СМИ практиковал использование одного дела в качестве прецедента для насильственного расширения сферы своих полномочий, нынешнее дело ясно демонстрирует, что они превратились в действительно жестокую и деспотичную организацию. Даже если ограничения сократили до одного года, по истечению этого года они точно будут требовать продления. А наша свобода выражения, которая сохраняется благодаря едва вписывающимся в рамки конституции оправданиям Комитета по Развитию, что они «не запрещают СМИ до их публикации», будет аннулирована. Когда люди говорят о контроле со стороны правительства деятельности писателей и диссидентов, именно так это и выглядит. Если мы смиримся с этим вердиктом, его используют как прецедент, чтобы заставить замолчать авторов и критиков, высказывающих мнение, неугодное Комитету по Развитию. Дело Тома-сенсея мы проиграли, но на подходе новый иск, ставящий под сомнение обоснованность самого Закона о Развитии. - Что вы думаете о доводах Комитета по Развитию СМИ? - Поддерживать беспомощный ужас среди населения после атаки на реактор, а потом использовать его ради попытки создания прецедента для подавления свободы речи – позорная тактика. Конечно, нападение было непростительным, и мы должны сделать все возможное, чтобы не допустить его повторения. Но непростительно и заставлять Тома-сенсея прекращать писать лишь потому, что он пишет сложную прозу. Мы вообще не должны рассматривать меры по снижению риска терроризма и свободу речи в одной категории. В любом случае, многие эксперты уже заметили, что ожидание «полной истории» атаки террористов нелогично и невозможно. Если позволим этой атаке довести нас до искажения собственной конституции и наложения ограничений на свободу речи, террористы победят, а вся наша нация окажется опозорена. - Что вы думаете о членах Верховного Суда, вынесших этот вердикт? - Этот вердикт позволяет нам заглянуть на темную сторону Закона о Развитии – и говорит нам, что он добрался и до Верховного Суда. Отнесись они к этому вопросу непредвзято, наша сторона победила бы. И все же, нас обнадеживают доводы, обнародованные вместе с вердиктом. На сегодняшний день это самая резкая критика Закона о Развитии. - В этих доводах так же звучит призыв изучить внимательно и Закон о Свободе Библиотеки… - Четвертый Раздел Закона о Библиотеке был создан для борьбы с произвольным расширением власти Закона о Развитии, хотя вместо этого лишь обострил его. Все-таки, законы воспринимались как крепость в борьбе с Законом о Развитии. Если суд критически рассматривает Закон о Развитии, думаю, вполне естественно отнестись аналогично и к Четвертому Разделу Закона о Библиотеке.    - Как будут разворачиваться события в деле Тома? - Мы продолжим защищать Тома-сенсея и подадим иск против самого Закона о Развитии, ставящий под сомнение его конституционность, который сейчас проходит через суд. - Каково состояния Тома-сенсея? - После внезапного сердечного приступа ему необходим отдых. Команда юристов вместе с их помощниками будут вместе работать над тем, чтобы протолкнуть иск… Хотя перед началом пресс-конференции за кулисами царила чуть ли паника, после начала все пошло спокойно. В это же время Генда сделал следующий ход.

* * *

После трех часов дня Хирага позвонили в следственный отдел Токийского Городского Полицейского Управления. В свободные минуты он тревожно слушал связанную с «Дельта ТВ» радиостанцию и ее репортаж о пресс-конференции, последовавшей после оглашения вердикта по делу Тома Курато, когда ему позвонил «кузен Генда». Кузен? Какого черта? Так думал Хирага, беря трубку. Он не настолько близко общался с Генда, чтобы ему номер своего мобильного давать, так что когда у Генда появлялась очередная нелепая просьба, он звонил ему на этот номер. - Что тебе на это раз нужно? - Вокруг да около ты не ходишь. Мне это нравится! – Послышался обычный смех Генда, а затем последовала новая возмутительная просьба. – Не одолжите нам пустую палату в Полицейском Госпитале? Этого хватило, чтобы догадаться о правде. - Вы солгали на пресс-конференции! - «Солгали» – звучит неприятно. Скажем так, пока мы просто не даем событиям развиваться. Опять гендовская логика, подумал Хирага, потирая виски. Во время этого разговора он вынужден был отключить здравый смысл, иначе вообще бы не смог Генда слушать. Так было со времен дурацких приказов Генда во время похищения Инамине.  - Где Тома Курато? - Понятия не имею! А даже если бы знал, не сказал бы! – заявил Генда с жаром, непривычным для человека, обращающегося с неразумной просьбой. - Вы его потеряли ?! - Как я и сказал, я не знаю, где он. Нам известно лишь, что изначальный план изменился в связи с непредвиденными обстоятельствами. Но никто из его охраны ни вернулся, ни вышел с нами на связь, так что мы даже не знаем, что с ними произошло. Но пока мы должны продолжать блеф, особенно в пользу Комитета по Развитию. Такая хитрость была безумием… но заявление на пресс-конференции, встревожившее Хирага, заставило Учреждение Развития проверять каждую больницу в Токио. Они, без сомнения, хотели знать, куда положили Тома, и захватить его любыми необходимыми средствами. А что после захвата? Комитет по Развитию СМИ был такой организацией, что после этого что угодно случиться могло. - Но на Полицейский Госпиталь они не сразу подумают. Его они позже обыщут. Я хочу выставить охрану из Спецназовцев под частной палатой, чтобы казалось, будто они кого-то охраняют. Наверное, это он и называл блефом. - Все это легче сказать, чем сделать… - Даже среди начальства Токийского Городского Полицейского Управления есть противники Закона о Развитии. Знаю, ты можешь связаться с кем-нибудь из них. Если хочешь, можешь даже упомянуть «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня». Придумывая свои планы, Генда считал помощь Хирага само собой разумеющейся. Хирага, которого заставали врасплох, не мог долго ему противиться. - Ладно… К ночи как-нибудь сделаю, – беспечно пообещал он. – Но если они сразу раскусят твой маленький трюк, я не виноват. - Не проблема. Мы обсуждаем с Министерством Обороны возможность провернуть то же самое в некоторых армейских госпиталях. Просьба Генда к Хирага была лишь частью плана разбросать приманки по всему городу. Хотя Хирага вынужден был воздать Генда должное за его прямоту… - Хотя бы из вежливости мог бы сказать , что я был вашей последней надеждой! – прорычал Хирага и бросил трубку.  - Что случилось, Хирага-сан? – тревожно спросила женщина-полицейский, передававшая ему трубку. - Мой никудышный кузен, – выпалил Хирага. – Звонит только тогда, когда хочет взаймы взять, и совершенно этого не стыдится. - Какой кошмар, – искренне ответила женщина, из-за чего Хирага стало только хуже.

* * *

Огата, Комаки и Тедзука вернулись на Библиотечную Базу такими измотанными, что их промокшая насквозь одежда могла оказаться плюсом. Огата не сказал, что у них нет времени на отдых. Без единого слова их троица вместе отправилась в раздевалку и переоделась в сухую одежду, прежде чем вернуться в офис Спецназа. Вероятно, их товарищам хватило времени узнать источник утечки информации. Поскольку остальной Спецназ был на задании, ждали их только Генда и Шибасаки. Там они узнали, что из двух групп, разделившихся у посольства, они первые пришли отчитаться. - Да вы шутите, – произнес Тедзука звенящим от удивления голосом. – Значит, их схватил враг?.. - В таком случае, вам не пришлось бы по половине Токио убегать и возвращаться на базу на гране обморока. Им только Тома нужен; если бы Додзе и Касахра как-то из игры выбыли, мы бы знали, где они. Информаторы «Проекта Библиотеки Завтрашнего Дня» тоже о захвате Тома-сенсея не сообщали. Они сказали, что Учреждение Развития все еще лихорадочно пытается окружить все крупные посольства Токио. Плечи Тедзука заметно поникли. Его мимика до сих пор была немного детской – признаки облегчения были более явными, чем у Огата или Комаки. - На базе мы ждали так долго, как могли, а затем выкрутились на пресс-конференции. Мы сказали, что Тома-сенсей отсутствует на конференции, потому что шок от вердикта вызвал у него сердечный приступ, и его забрали в больницу. Комитет по Развитию посчитает, что стресс от побега из их когтей оказался слишком сильным, а сейчас они, наверное, каждую больницу в городе проверяют. Хотелось бы, чтобы у нас нашлись лишние люди, помогшие бы с поиском нашей пропавшей троицы… - Значит, произошла утечка плана о поиске убежища? – спросил Огата, и плечи Тедзука снова напряглись.   Шибасаки ответила: - Информацию слил и.о. Директора Хатано. Эта новость, конечно, ошарашила Огата и Комаки; у них округлились глаза. - Твой брат здесь не причем, – добавила Шибасаки, вероятно, ради напрягшегося Тедзука. – Похоже, по приглашению бывшего директора Это он вступил в «Проект Библиотеки Завтрашнего Дня» до его смены курса. Но доктрина о нейтралитете бывшего директора у него больший отклик нашла, чем взгляды Тедзука Сатоши, и своим сегодняшним поступком он восстал против перемен в «Проекте». Следственная комиссия уже исключила его из «Проекта». В комнате повисло тяжелое молчание, доказывавшее, что предательства с этой стороны никто не ожидал. «Это не мог быть он» – всем им хотелось это сказать. Это было невероятно. Каждый из них был глубоко разочарован. - Ладно, – произнес Генда, словно желая нарушить молчание. – Вот как здесь дела обстоят. Но мы еще не слышали ничего о том, что у вас случилось. Огата кивнул и ответил: - Сбежав из немецкого посольства, мы пропустили второй вариант – шведское посольство – и перешли к американскому. Мы знали об утечке информации, но надеялись, что до последнего варианта они еще не добрались, и подумали, что окружить американское посольство им будет нелегко из-за усиленной охраны. Но с помощью двух фургонов они изобразили аварию и перекрыли вход. Мы пытались пробиться внутрь до того, как они свои силы развернут, но, в итоге, нам пришлось свою машину бросить. Тогда мы и разделились на две группы – наша была приманкой, а Додзе и Касахара повели Тома. Мы побежали на станцию Тораномон, а они на станцию Тамейке-Санно. Комаки притворился Тома-сенсеем, а я крикнул Додзе отвести женщину назад на базу, и, думаю, большую часть погоню у нас получилось на себя взять. - Согласен – иначе вам не потребовалось бы столько времени, чтобы от них отделаться. - Вы слишком добры. И все же… – Он запнулся, но все знали, что он имел в виду. Мы думали, Додзе и остальные уже вернулись – вот что было четко написано у них на лицах. - Ладно, суть я уловил. – Словно желая встряхнуть настроение комнаты, Генда хлопнул рукой по столу.  Затем он подошел к шкафу, вытащил карту токийского метро и развернул ее на ближайшем столе. – Значит, группа Додзе отправилась к станции Тамейке-Санно? Они, конечно, на метро поехали, но по какой линии? Или по линии Гинза, или по Нанбоку; если бы они сразу поехали на базу, то доехали бы по линии Гинза до Гинза, а там пересели на другую линию. Масаши-сакай, конечно, окружена, так что линия Тюо отпадает. Они просто не могут вернуться на базу, если мы сопровождение не вышлем, но с охраной возможности безграничны. Даже если бы мы договорились сесть на метро и встретиться на нужной станции, отправься они на Сибуя, могли бы сесть на линию Инокасира или схитрить и пересесть на линию Кейо. Или же выйти на Синдзюку и поехать домой долгим путем по линии Сейбу. Возможных маршрутов у них хватало, но, несмотря на это, они не стали связываться с базой. А значит… Мясистый палец Генда ткнул в станцию Нагатате на карте маршрута. - Если здесь они пересели на линию Ханзомон, то британское посольство прямо там. Его от выхода со станции видно. Оно было третьим в списке Тома. - Хотите сказать, Додзе и остальные пытались прорваться в посольство? – спросил Комаки. - Пытались, но провалились. Получись у них это, сейчас бы искры во все стороны летели. Но мы и не слышали, чтобы Специальное Учреждение Развития их схватило. Так что они до сих пор в бегах. - Это не похоже на решение, которое принял бы Офицер Додзе. Он бы понял, насколько это рискованно, – запротестовал Тедзука. Комаки заставил его замолчать незаметным движением руки. Огата мрачно опустил взгляд. - …Это я посоветовал ему попасть в посольство до конца дня. Я сказал, что к завтрашнему дню под наблюдением Учреждения Развития окажутся почти все посольства Токио. Наверное, это я заставил его рисковать. - Ты просто точно описал ситуацию. А Додзе понимал ситуацию и должен был принять наилучшее решение, и Касахара бы его поддержала. Поэтому и нет новостей об их захвате, – сказал Генда, потянувшись похлопать Огата по плечу. – Они не попали в руки врага. Это мы наверняка знаем. Шибасаки, иди его семье сообщи. - Есть, сэр. Шибасаки собиралась уходить, когда зазвонил телефон на столе. Только Генда никак не отреагировал. Все остальные уставились на телефон, словно он был ядовитой змеей. В итоге, трубку взяла Шибасаки. - Здравствуйте, это офис Библиотечного Спецназа… да. Да, пожалуйста, соедините с ними… Это Библиотечный Спецназ, простите за ожидание. Шибасаки прижала трубку к уху; ручка в ее пальцах порхала над ближайшим блокнотом. Судя по словам, которые она повторяла, Шибасаки записывала адрес. Затем она сказала «Секундочку», нажала кнопку и повернулась к Генда. - Это пункт первой помощи в Синдзюку. К ним поступил Додзе, и ему только что провели срочную операцию. - Я поехал. Комаки выхватил блокнот из-под руки Шибасаки и выбежал из комнаты. - Я т-тоже поеду! – взволнованно произнес Тедзука, бросившись следом. - Там сказали, что он еще в сознание не пришел… – окликнула их Шибасаки, но они уже были за пределами слышимости. - Ладно, дальше я сам. – Генда потянулся за трубкой, и Шибасаки передала ее, кивнув. Какое-то время Генда разговаривал, делая записи. Повесив трубку, он повернулся к Огата и Шибасаки. – Он получил пулю в правое бедро. Сама рана была не опасна, но пуля задела артерию и он потерял много крови, так что заработал сильное переохлаждение. Врачам необходимо принять меры, чтобы дело не кончилось пневмонией. - Ну, полагаю, он не мог сдержаться, раз уж узнал, где Додзе. У меня сложилось впечатление, что они близко общаются. И Тедзука весьма привязан к Додзе. - Так привязан, что навязчивым становится, – жизнерадостно согласилась Шибасаки. – …Но Касахара и Тома-сенсей?.. - Их с Додзе не было вроде как. Это мне сейчас и предстоит разузнать. Генда начал нажимать кнопки на телефоне.   Последний кусочек головоломки они обнаружили в филиале крупной сети книжных в Синдзюку. Похоже, Додзе и остальные и правда помышляли добраться до британского посольства. Но они оплошали и вынуждены были бежать, а когда в процессе Додзе подстрелили агенты Учреждения, укрылись в этом магазине, с владельцем которого Тома находился в дружеских отношениях. «Этот невысокий мужчина – его зовут Додзе-сан? Я хотел поехать с ним на скорой, считая, что он уже без сознания, но когда мы его загружали, он внезапно пришел в себя. Он умолял меня не ухать с ним. Просил, если Учреждение Развития с расспросами заявится, сказать им, что я нашел его, лежавшим перед магазином и вызвал скорую. И что ни Тома-сенсея, ни женщину я не видел. Он был таким благородным, особенно для такого молодого с виду мужчины. Он так сильно хотел защитить Тома-сенсея и любимую, что готов был притвориться, будто его одного посреди улицы нашли…Я предложил хотя бы с Библиотечной Базой связаться, но он и от этого отказался. Хотел сделать все возможное, чтобы наш магазин с ним не связывали. Он сказал, в больнице проверят его документы и позвонят на базу, а там спросят, кто вызвал скорую, и позвонят нам. Вот как он старался нас не впутывать. Тома-сенсей? Он сказал, что хочет машину на прокат взять, так что я показал ему ближайшее прокатное агентство. Я не спрашивал об их планах, но, кажется, женщина собиралась их в Осака везти». - Ага! Осака! – проревел Генда, бросая трубку. – Тома-сенсей и Касахара хотят попробовать пробиться в генконсульства! Шибасаки была ошарашена. - Поехать в Осаку под таким дождем, с Касахарой за рулем?! – произнесла она с опаской. – …Надо проверить новости об авариях на трассе. - По крайней мере, надо дождаться, когда они первые позвонят. Если ее телефон зазвонит и напугает ее в неудачный момент… - Но, теоретически, это блестящий замысел, чтобы выхватить победу из зубов поражения. Хотя Касахара никогда бы не догадалась поехать в Осака в тайфун… – Огата застонал. Шибасаки замахала на него рукой. – Я хотела сказать, Касахара на такую идею ума бы не хватило. В нынешних обстоятельствах Осака и генконсульства связать догадались Тома-сенсей и инструктор Додзе. Наверное, это инструктор Додзе приказал им сегодня выезжать, вам не кажется? - Что-то вроде того, ага, – Генда кивнул. – Ну, наши враги не идиоты. Успокоившись, они поймут, что есть и другие варианты убежища. Если бы Тома-сенсей и Касахара дождались окончания тайфуна и открытия главных путей дальнего следования, враг успел бы установить наблюдение во всех трех аэропортах и на трех станциях скоростных поездов. Они всегда могли бы сойти в Нагоя или Гифу-Хасима и проехать остаток пути на местных линиях, но у врага тогда появилось бы время окружить главные генконсульства. - В любом случае, хотелось бы, чтобы Касахара с нами связалась. Тем более, что у Тома-сенсея мобильного нет. - Стоило выдать ему его и заставить с собой носить. Упс. Станет ли Тома посещать генконсульства в порядке предпочтений, как было с посольствами? Или пойдет в другом порядке? С Библиотечной Базы даже этот простой факт нельзя было определить. То же касалось их маршрута или планов по прибытию в Осака. Генда хотел позвонить в Вооруженные Силы Библиотеки округа Кансай и попросить у них помощи, но, не зная передвижений нуждавшихся в помощи людей, он смог отправить лишь расплывчатую просьбу быть наготове. - Ну, лучше нам перейти к возможным маневрам, основываясь на известных нам фактах, – сказал Генда, поднимая трубку телефона.        

* * *

- …В общем, Тома-сенсей в порядке. Сейчас он направляется в Осака в сопровождении члена Спецназа Библиотеки, – доложила Шибасаки. Жена Тома, ждавшая в комнате, где он жил в последнее время, расплакалась. Их сын, выпускник, обнял мать. - Не плачь, мама. Она же сказала, он в порядке. – Его ободряющие слова портила дрожь в голосе. - Спасибо, спасибо… Шибасаки, просто передавшая сообщение, вымученно улыбнулась в ответ на ее чрезмерную благодарность.  Она специально не упоминала, что спецназовцем, сопровождающим ее мужа, была беспечная женщина, опасная во всех смыслах. - Тайфун почти полностью с запада ушел. Чем дальше они едут, тем в большей безопасности окажутся. А у Комитета по Развитию СМИ нет права проверять дороги так же, как они книги проверяют. Но никто из них уже не слушал Шибасаки. - Здорово ведь будет, если он, в итоге, доберется до консульства, да, мама?.. - Да, действительно. Если ему писать запретят, это его просто убьет… Шибасаки, почувствовав, что начинает злоупотреблять гостеприимством, тихо поднялась. Она торопливо молча поклонилась и вышла из комнаты. - Ооо, это Шибасаки-сан! Покидая мужское общежитие, она привычно отмахнулась от толпы взволнованных мужчин. С тех пор, как здесь поселился Тома, она приходила много раз, и результат всегда оказывался одинаковым. - Брысь! Брысь! Я занята! …Пожалуйста, доберись туда целой и невредимой. Ливень до сих пор не стих. Она раскрыла зонт и направилась назад в офис. Доберитесь туда невредимой и невредимой вернись домой. Мы еще о стольком не поговорили. Инструктор Комаки недавно начал носить кольцо на левой руке, но хихикать над ним без моего сотоварища не так весело. И мне просто необходимо тебя расспросить, почему тот продавец принял вас с Додзе за возлюбленных. Мои друзья из экспериментального разведывательного управления следят для меня за новостями об авариях на трассах. Пока плохих новостей не было. Значит, ты в порядке. Желая, чтобы так оно и было, Шибасаки семенила под дождем.     

* * *

Тедзука не видел Комаки таким нервным с тех пор, как на Мари напал в библиотеке извращенец. В тот день он впервые увидел старшего офицера таким. Сегодня это случилось во второй раз. Комаки сжимал руль, Тедзука расположился рядом, на пассажирском сидении. Хотя сидели они бок о бок, Тедзука едва осмеливался заговорить с Комаки. - Думаете, с офицером Додзе все хорошо будет? – прошептал он неблагоразумно, не в силах больше терпеть молчание. - Конечно, – холодно отозвался Комаки. Подтекст был ясен – «Зачем вообще задавать такой глупый вопрос?». Тедзука больше ни слова не произнес. Хотя приближалась ночь, дождь отказывался заканчиваться, что, вероятно, объясняло странное поведение машин вокруг них. То, как гневно Комаки хмурился, поглядывая на них, совсем не походило на его обычное спокойное выражение. Наконец, мучения Тедзука закончились, когда машина прибыла в Синдзюку, и Комаки заехал на стоянку больницы.

- Мы пришли к Додзе Атсуши, которого недавно привезли на срочную операцию.     Когда они обратились в приемный покой, им сказали, что Додзе лежит в реанимации. Операция прошла успешно, но из-за нее он оказался на гране воспаления легких. Получи он воспаления после того, как его организм ослаб из-за кровопотери и операции, болезнь могла стать опаснее изначального ранения. Тедзука в жизни с такой опасностью не сталкивался. Комаки опустился на диван перед реанимацией, и Тедзука молча сел рядом. Комаки сложил руки на колени, а затем уронил голову так низко, что едва не коснулся их лбом. - …Прости, что заставил понервничать. Тедзука торопливо отмахнулся от извинения – хотя поездка в больницу и правда выдалась довольно нервной. - …Сколько раз ему это сделать надо, чтобы он доволен остался? «Ему» относилось к Додзе, мужчине – лучшему другу Комаки – ныне лежавшему в реанимации. - Значит, подобное уже случалось однажды? – робко спросил Тедзука. Комаки слабо улыбнулся. Но голову так и не поднял. - Ладно бы однажды. Из всех наших ровесников, считая бойцов Сил Обороны, Додзе больше всего пуль словил. То ли из-за его чувства ответственности, то ли из-за его опрометчивости… Хотя, – он сел, откинувшись на спинку дивана, – это его новый рекорд. Возможно, не стоило с ним Касахара-сан отправлять.  Тедзука отреагировал на его слова резко. - Хотите сказать, это случилось из-за того, что Касахара для задания не подходит? Если Комаки это имел в виду, Тедзука не мог с ним согласиться. Умом Ику не блестела, это да, но в трудных ситуациях она никогда не теряла присутствия духа. На задании она стала бы правой рукой Додзе, в этом Тедзука не сомневался. Комаки криво улыбнулся. - Нет, я не об этом… Я забыл, ты ведь тоже друг Касахара-сан. Смутно не желая признавать этот факт, Тедзука промолчал. - Помнишь, когда вы двое только вступили, я сказал, что Додзе в свой сущности больше на Касахара-сан поход, чем на тебя? – Этот разговор произошел до того, как Тедзука признал силу Ику, когда он относился к ней очень придирчиво. Учитывая нелепое предложение Тедзука встречаться с Ику и все те разы, когда Ику его донимала, на это ему еще труднее ответить было. - Опрометчивый и управляемый эмоциями. Да, таков Додзе, в глубине души… Или был таким. Сейчас он старается быть хладнокровным и собранным, потому осознанно принял такое решение. В прошлом он был другим. Он был в точности как Касахара-сан, – произнес Комаки с улыбкой. – Неистовым в своих эмоциях, вспыльчивым, безрассудным. Для тех из нас, кто знал Додзе в прежние времена, невыносимо забавно смотреть, как он Касахара-сан отчитывает. Он словно прежнему себе нотации читает. Тедзука внезапно стало интересно, станет ли Ику такой же в будущем. Если она похожа на Додзе в прошлом, возможно, в будущем, она будет походить на нынешнего Додзе? Он не мог этого представить. - Но, знаешь, когда Додзе рядом с Касахара-сан, она увлекает его за собой и он становится прежним. Остальным это забавным кажется, но, в то же время, и опасным. Если подумать всерьез, две Касахары-сан – это страшно, да? - Очень, – тут же ответил Тедзука. Одна мысль об этом пугала. - Думаю, наверное, пойди сегодня с Додзе я, я бы напомнил, как важно избегать опасности, и вернулся бы на базу без труда, как бы ни горячился Тома-сенсей. Додзе решил бы, что я прав, и уговорил бы Тома-сенсея отступить. Но Додзе долгое время был страстным поклонником сенсея. Если Тома-сенсея решил пробиться в посольство, его решительность могла пошатнуть Додзе. А если в тот момент рядом с ним стояла Касахара-сан, она бы просто сказала «Давайте попробуем». Она дала бы Додзе толчок. После долгих размышлений Тедзука произнес: - Поэтому они так не совместимы? - Нет, наоборот. Они слишком совместимы, – заявил Комаки. – Поэтому они и пошли на это. Они доверяли друг другу, полностью, до самого конца. Они посвятили делу себя целиком, и вот результат.      - Ранение инструктора Додзе… вы об этом? - Нет. Ты ведь здесь не видишь Касахара-сан или Тома-сенсея, да? Касахара-сан взяла на себя миссию Додзе, когда тот вынужден был отступить. Они еще не отказались от идеи исполнить желание Тома-сенсея. Они договорились такое сумасбродство устроить, и пока все не закончится, еще больше глупостей наворотят. С точки зрения друзей, они и правда были раздражающей командой, с этим Тедзука был согласен. Как далеко ты собралась зайти, ненормальная? А затем он вспомнил Шибасаки, которая с большим чем у него или кого-либо еще правом могла считаться другом Ику, и, хотя Тедзука знал, что ей бы это не понравилось, его сердце все равно сжалось в тревоге за нее.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Глава 5: Исход.

Система навигации посоветовала им ехать по автомагистрали Токио-Нагоя, но Тома считал, что вместо этого они должны выбрать автомагистраль  Тюо. - В плане расстояние немного в обход поедем, но Тюо должна быть меньше загружена. По-моему, все больше и больше машин будет ехать по Томей, когда тайфун ослабнет, поскольку это главная артерия для многих крупных городов на побережье Тихого Океана, но не думаю, что Тюо будет так же забита. И, в любом случае, от Синдзюку проще на Тюо заехать. - Ого, а Вы много об этом знаете. - Это из-за работы. Некоторые сцены не напишешь, не зная подобных вещей. Если поехать по полосе Синдзюку на магистрали Шуто и двинуться в сторону Хатиодзи, там должен быть выезд на Тюо. - Поняла… Только как мне на полосу Синдзюку попасть?! Тома, взволнованный внезапной паникой Ику, раскрыл карту, но она была перевернута. - Сенсей, навигация ! Навигацию перезапустите! - Х-хорошо! Пока просто держитесь рядом с Токийским Столичным Правительственным Зданием! Съезд на Шуто должен быть рядом! - Какое из зданий Токийское Столичное Правительственное?! Которое выглядит так, словно в робота превратиться может?! - Самое высокое! - Сквозь этот дождь мне верхушки зданий не видно! Голосовой ввод системы навигации с трудом распознавал хриплый голос Тома, но среагировал на восклицание Ику «Токийское Столичное Правительственно», и система перезагрузилась. - Нет! Не слушай меня ! Едем на вокзал в Осака! Вокзал в Осаку! «МАРШРУТ – ОТ ТОКИЙСКОГО СТОЛИЧНОГО ПРАВИТЕЛСТВЕННОГО ЗДАНИЯ НА ВОКЗАЛ В ОСАКУ». Неразбериха, наконец, разрешилась, когда Ику заметила сквозь дождь зеленый указатель съезда на автомагистраль. Даже с ее зрением 2-1 ливень не давал ей разглядеть знаки, пока они едва не оставались позади, но… - Вот ты где, сукин сын! Ику крутанула руль, следуя указателю. Система навигации тут же сделала ей замечание, снова пытаясь вместо этого отправить ее на магистраль Токио-Нагоя, но когда Ику выехала на дорогу на Хатиодзи, наконец-то, сменила маршрут, объявив: «ВЪЕЗД НА МАГИСТРАЛЬ ШУТО – ПОЛОСА СИНДЗЮКУ. ПРОДОЛЖАЙТЕ ДВИГАТЬСЯ В СТОРОНУ ХАТИОДЗИ». - Ха! Ты наконец-то уступила силе человеческого интеллекта! – прорычала Ику системе навигации. Тома на пассажирском сидении не смог сдержать смеха. - Я бы это, скорее, назвал прекрасной демонстрацией неукротимого инстинкта, чем интеллекта. - И Вы туда же, Тома-сенсей! Я устала от сравнений с диким зверем, – сказала Ику. Теперь она ехала по магистрали и могла отвлечься, так что ответила: – Это Вы не смогли систему навигации перегрузить! - Я старый человек, у которого и мобильного-то нет. Чего Вы от меня ждали? - Но в Ваших книгах герои вечно последние технологии используют, словно им это раз плюнуть!  - Просто мой сын молод, и он может пользоваться этими вещами «как раз плюнуть». В писательском деле он – мой важный помощник. Благодаря ему, я хотя бы могу писать о таких вещах, не выставляя себя дураком. Если знать, что машина может, а что нет, и все основные операции, можно писать об этом в романе. - Угх, мои заблуждения разрушены. - Если бы мне для всего, о чем я пишу, реальный опыт нужен был, мне бы пришлось получать права на управление вертолетом, самолетами и прочим. Но мало кто стал бы права на вертолет получать ради написания книги. В таком контексте в его словах был смысл. - Но не уметь даже мобильником или системой навигации пользоваться… - Простите, но даже такой молодой женщине пришлось с системой навигации повоевать, так ведь? – На это замечание Ику возразить было нечего. – Сейчас я пишу свои рукописи на компьютере, но если что-то не так идет, все равно приходится за помощью к сыну обращаться. - …А у Вас тогда не будет проблем, если вы с ним разделитесь? Она не могла прямо сказать «А Вы не будете по нему скучать?». - По мне не скажешь, но английский я знаю достаточно хорошо, чтобы легко объяснить проблему технику. Наша семья все равно всегда охотно за границу ездит. Наш сын много раз в иностранных семьях жил – так что не думаю, что это нашу семью развалит. После поступления в колледж даже мир моего сына расширился Его мудрые старые глаза разглядели истинную тревогу Ику. Даже она сама не приезжала домой к родителям с третьего курса колледжа вплоть до Окружной Художественной Выставки в Ибараки в прошлом году и не особо по ним скучала. - Продолжайте ехать в сторону Хатиодзи. Даже учитывая малое число машин, выехавших в тайфун, движение по магистрали Шуто и правда шло быстрее. А поскольку Ику еще не привыкла к вождению, маршрут без безумия и стресса дорожных заторов по выезду из Токио был оптимальным вариантом.

Тома тоже мог водить, и они решили спать по очереди, за исключением остановок. Тома соорудил легкий перекус из их провизии, затем откинул спинку своего кресла назад, накрылся одеялом и уснул. Было только начало пятого, но, наверное, он привык спать по необходимости, потому что скоро его дыхание перешло в тихое сопение. Примерно когда они покинули Токио и въехали в Яманаси, дождь ослаб. На развязке в Оцуки система навигации опять пыталась отправить Ику на магистраль Токио-Нагоя, но она быстро ее заткнула, повернув в сторону Кофуси. Инстинкт бегства заставляла ее ехать быстрее, так что из региона Канто в Нагано они въехали раньше, чем ожидалось. Стоял вечер, но дождь прекратился. В Сувако Ику свернула к месту отдыха у дороги, и разбудила Тома. - Сенсей, давайте санитарную остановку сделаем. - Ммм, хорошо… где мы? - Остановка для отдыха в Сувако. - Ах, дальше на развилке Окая нам на Нагоя поворачивать. – Судя по всему, Тома крепко спал. Он потер глаза и взял свои очки, лежавшие у него на груди. – Кажется, дождь закончился.   - Ага, прекратился, примерно когда мы в Яманаси въехали. Они вышли из машины и пошли к месту отдыха. По дороге Тома посмотрел на часы. - Так мы из Токио чуть больше трех часов назад выехали? - Слишком медленно едем? Простите. - О, нет, учитывая дождь, Вы отлично справляетесь. Все рухнет, если мы в аварию попадем или привлечем внимание полиции. Важнее всего ехать аккуратно, особенно с наступлением ночи. Тома все еще был в туалете, когда Ику закончила и вышла. Решив воспользоваться моментом для связи с Библиотечной Базой, она вытащила телефон из кармана джинсов. Снаружи он был совершенно сухим – но что творилось у него внутри? Ее мобильник должен был быть водонепроницаемым на случай тягот повседневной жизни. Ику рискнула и нажала кнопку питания – но экран лишь мигнул на секунду, а затем погас. Похоже, внутренности были повреждены водой, что неудивительно, поскольку она побывала под этим ливнем и промокла насквозь. - Проклятье… И что нам теперь делать?.. Появившийся из туалета Тома спросил: - Что случилось? - Я собиралась связаться с Базой, но мобильник умер… - Понятно. Можете таксофон использовать… - Нет. Таксофон не подойдет. Ику зажмурилась и начала размышлять. Если я была Додзе. Если бы я была Додзе, то не стала бы звонить с таксофона в таких обстоятельствах. - …Потеряв Вас, Тома-сенсей, Специальное Учреждение Развития первым делом установит наблюдение за Библиотечной Базой Канто. Сейчас они делают вид, что прослушивать наши мобильные или стационарные телефоны технически невозможно, но, как у федеральной организации, у них есть доступ к специальному прослушивающему оборудованию. - О, понятно… Но, в таком случае, почему Вашим мобильным можно пользоваться? - Если члены Сил Библиотеки хотят мобильниками пользоваться, их просят использовать те, что Отдел Снабжения оснастил системой против перехвата сигнала. Стационарные телефоны Сил Библиотеки тоже защищены от прослушивания, но таксофон… Позвонить на Библиотечную Базу в Канто с таксофона, когда она находится под наблюдением Специального Учреждения – это было все равно, что в мегафон кричать о местонахождении Тома. К тому же, секретного шифра на такой случай они не подготовили. Но связаться с Базой было необходимо . Когда Ику и Тома уезжали, Додзе был на гране обморока, цепляясь за сознание исключительно силой воли. Ику не могла рассчитывать, что Додзе объяснит остальным, что происходит. - Ага! – воскликнула она, бросившись к телефонной будке, оставив за спиной удивленно моргавшего Тома. У нее не было времени объяснять ему свою идею. Посмотрев в справочнике трехзначный код, Ику набрала 115. - Здравствуйте, это «NTT[9]», телеграф.                                   - Простите, телеграмму могут до конца дня доставить?! Оператор остался непоколебимо жизнерадостным и на отчаянный вопрос Ику отреагировал невозмутимо. - Да, если закажете ее до семи часов вечера, доставят ее в тот же день. Ику посмотрела на часы. Была почти половина седьмого. - Э… Могу я заказать ее с таксофона? - Да, но оплачивать придется кредитной карточкой. - Поняла. Спасибо! Она повесила трубку и побежала назад к Тома. - Сенсей, телеграмма! Давайте телеграмму отправим! Если до семи закажем, ее сегодня доставят! К Силам Библиотеки курьеры на грузовиках и мотоциклах и поздно ночью приезжают, так что доставка телеграммы никаких подозрений не вызовет! Последовала напряженная дискуссия. Как произошла утечка его планов сбежать в посольство? Нашли ли источник утечки на Базе? А если нет, стоит ли им скрыть свой нынешний пункт назначения? И так далее. Учтя этот разговор, Ику составила телеграмму. Оплатить ее предстояло картой Ику; как и говорил Додзе, за картой Тома могли установить незаконное наблюдение. Но роль Ику Учреждение Развития, вероятно, еще не раскрыло. Ику, как могла, довела телеграмму до совершенства, но волновалась, было ли ясно ее содержание. Сейчас не было смысла слишком много об этом думать. Они должны были справиться и без всякой поддержки. Раз уж они были рядом с телефоном, Тома предложил заодно забронировать места в гостинице. В Осака такими темпами им предстояло оказаться поздно ночью. Они могли не найти гостиницу, которая пустила бы их ночевать, если заниматься поисками на месте. Они размышляли над полученной от хозяина книжного картой, и еще несколько раз звонили с таксофона, на этот раз в справочную. Даже если Учреждение Развития уже берет в свои тиски Осака, их целью станут объекты Сил Обороны. Они просто не могли без разбора прослушивать гостиничные телефоны, а анонимное бронирование Ику подозрений не вызывало. Тем не менее, они решили сделать неожиданный ход и попробовать забронировать комнату в «Хилтоне» прямо напротив вокзала в Осака. Специальному Учреждению Развития и в голову бы не пришло, что самый разыскиваемый мужчина Японии остановился в дорогой гостинице престижнейшего района Осака. - Если остановимся в «Хилтоне», – произнес Тома, – можем пойти ва-банк и заказать номер представительского класса. Идея о том, чтобы остановиться в номере дороже люкса, заставила Ику вздрогнуть, но если Тома это предлагал, значит, у него была разумная причина. - У номеров представительского класса есть отдельная стойка регистрации на верхнем этаже. Заселение и выселение спокойнее пройдет, меньше шансов, что нас заметят. В таком контексте это был весомый аргумент. Похоже, Тома уже доводилось останавливаться в таких гостиницах. Ику спросила, не запирался ли он в гостиничном номере, чтобы книгу дописать, как, по ее мнению, делали авторы, но он ответил, криво улыбнувшись: - Нет, мы с женой слегка гульнули, когда годовщину поездкой отмечали пару лет назад, вот и все. - Простите, что на этот раз Вам пришлось без жены приехать. Вы не против двухместного номера? - Это я Вам должен такой вопрос задавать. Довольная его ответом, Ику позвонила в гостиницу заказать номер. Как она и надеялась, двухместный номер представительского класса был свободен. - Мы сейчас далеко, а поскольку едем на машине, то прибудем уже глубокой ночью, ничего страшного? Возможно, после полуночи. Ее попросили позвонить в гостиницу, если ей покажется, что они все-таки приедут раньше, но, по крайней мере, номер забронировать она смогла. Ику повесила трубку и вздохнула. Тома бросил на нее тревожный взгляд и предложил: - Если Вы уставать начинаете, я могу за руль сесть. - О, нет, вести машину я еще могу. – Ику поскребла голову и засмеялась. – Я просто подумала, вау, большой резервный фонд все меняет. Если бы я сама в отпуск ехала, то никогда в жизни не стала бы в последнюю минуту резервировать номер представительского класса в «Хилтоне». Я бы поискала дешевую гостиницу, а если бы не нашла, провела бы ночь в интерне-кафе или еще где. - В интернет-кафе и правда спать можно? - В последнее время появились места с душем и прочим, даже еду подают, хотя она обычно расфасована – так что да, там можно без проблем ночь провести. В кабинках и двери запираются. - Ха-ха, вот это да! – кивнул сам себе Тома, с виду впечатленный. – Но я все равно считаю, что мне стоит за руль сесть. Сегодняшний побег должен был наложить свой отпечаток даже на такого отличного бойца Сил Обороны, как Вы. В конце концов, это Вы через ливень ехали.  Решительные слова Тома заставили ее осознать усталость, которой она раньше даже не замечала. - Я стар и не могу слишком напрягаться. Так что лучше отдохните как можно скорее, иначе я между двух огней окажусь. - Хорошо. Тома был прав. Ику послушно кивнула, и когда они вернулись в машину, села на место пассажира. Пока Тома заезжал на заправку и просил наполнить бак, она сидела рядом, с аппетитом поедая их припасы. Когда Ику проглотила онигири, бутерброд и выпила чаю, бак был полон, и Тома выехал с заправки. Увидев, что Тома пристраивается на крайнюю правую полосу магистрали, Ику откинула спинку сидения и натянула на грудь одеяло. Она устала еще сильнее, чем осознавала. Стоило ей закрыть глаза, покачиваясь вместе с машиной, как она почувствовала, что ее сознание быстро угасает. Это был признак того, насколько глубокий ее ждет сон.

* * *

В тот же день, в девять часов вечера… - Где эта чертова Касахара?! – закричал Генда, злобный, как намахаге, выхаживая кругами по пустому офису. Остальные члены Спецназа были на задании, изображая охрану в полицейском и армейском госпиталях. - Хватит на этих костылях топать. Пол поцарапаете, – произнес Огата, отчитывая Генда, что, вероятно, сделал бы и Додзе, будь он здесь. Остальной отряд Додзе был в больнице скорой помощи в Синдзюку – поступление туда Додзе подтвердилось, и Комаки с Тедзука поехали к нему. По словам Комаки, Додзе был на гране воспаления легких в дополнение к огнестрельной ране, что заставляло Генда тревожиться о благополучии двоих его спутников – но Ику, пропавшая вместе с Тома, до сих пор не вышла на связь с ними. Генда узнал, что они отправились в Осака на машине, но другой вопрос, можно ли было эту информацию подтвердить. В этот момент в комнату вбежала Шибасаки. - Командир Генда, вот как она на связь вышла! Заведующая общежитием только что мне отдала! Шибасаки передала Генда некий предмет; это была телеграмма. Телеграмма со звуковым модулем и красивым оформлением. Адресовано она была Шибасаки Асако от Шибасаки Асами. Поскольку Шибасаки до сих пор не развязала красивую ленточку на телеграмме, очевидно, родственников с таким именем у нее не было. За именем «Шибасаки Асами» скрывалась Ику. - Зачем ей такие сложности… – Генда нахмурился. - А если во время побега ее мобильник пострадал? – предположил Огата. – Там такой ливень был, что обычную защиту от воды пересилил. Когда мы разошлись, телефон Тедзука тоже из-за дождя сломался. Он изрядно перепугался. - Что?! – внезапно вскрикнула Шибасаки. Хмурые Генда и Огата дружно повернулись к ней. - Чего это ты так внезапно? – спросил Генда. Шибасаки слабо усмехнулась.          - Ох, я, эм… ну, просто подумала, как ему не повезло. Трудно будет все данные восстановить. - Ну, сейчас не время о таких вещах волноваться. Шибасаки кивнула. - Вы правы. Огата продолжил: - С таксофона она нам позвонить не могла; испугалась бы, что Учреждение Развития линию прослушивает. Но додуматься до телеграммы? Это гениально. - Когда она вернется, нам стоит ее похвалить, – произнес Генда, открывая телеграмму. Она тут же начала играть «С Днем Рожденья!». Все трое впились взглядами в содержание телеграммы. Генда скривился. - Какого черта? Словно четвероклассница писала. - Касахара изо всех сил постаралась, – неожиданно встала на защиту Ику Шибасаки. – Касахара не знает ни как здесь дела обстоят, ни кто информацию слил. Но, кто бы ни был предателем, они догадалась, что, если притвориться моим родственником, телеграмму сразу мне передадут. И даже на случай наихудшего исхода, если ее кто-то откроет и прочтет, Касахара постаралась придать ей вид обычной поздравительной телеграммы. - Ну, признаю, я понимаю, что она пытается сказать, но… В открытом состоянии телеграмма продолжала играть свою короткую мелодию, и внезапно оказалось, что Генда и Огата это надоело. У Шибасаки на глазах их лица приобрели угрожающее выражение. - Эй, где этот чертов сенсор? Вырви его, Огата! - Есть, сэр! Огата открыл ящик ближайшего стола, вытащил моток клейкой ленты и заклеил серебристый световой сенсор. И пяти минут не прошло после прибытия телеграммы, как музыку, которую Ику специально добавила, отключили.   - В любом случае, ясно, что они едут по магистрали Тюо в Осака. Шибасаки, расшифруй остальное, – приказал Генда. - Есть, сэр. – Шибасаки взяла замолкшую телеграмму. - Можешь один из компьютеров здесь использовать. - Нет, просто на всякий случай, я лучше ноутбуком в своей комнате воспользуюсь. Не хочу, чтобы кто-то на мою историю наткнулся. При желании, кто угодно на базе мог зайти в офис Спецназа, так что ее волновал вопрос безопасности. Хатано, вероятно, был не последним предателем в их рядах. Ику себе мозг сломала (которого у нее не было), чтобы такое умное сообщение составить. Все это окажется впустую, если они не пустят на расшифровку все свои силы. …Но пока об этом можно забыть. - Будь он проклят – выпалила Шибасаки, идя через холл после того, как покинула офис. – Тедзука, ты идиот.  Шибасаки не волновало, что кто-то может ее подслушать, и потому она позволила слететь с языка имени предмета своего недовольства. Телефон, который испортил Тедзука? Он принадлежал Шибасаки. Большая часть информации с телефона была продублирована на ее компьютере или в бумажной телефонной книге. Тем не менее… - Если не смогу данные восстановить, заставлю тебя не только новый телефон купить, но и ввести в него все заново! Одних только контактов Сил Библиотеки у Шибасаки было больше сотни. Если добавить личные знакомства и связи, ей пришлось бы вводить как минимум двести номеров. Ну, возможно, наблюдать за мучениями Тедзука будет весело. Не такой уж это был и позитивный момент, но она сама не заметила, как улыбнулась.   * * *

- Можно попросить Вас снова скоро за руль сесть? – спросил Тома как раз на подъезде к Секигахара. Они заехали на магистраль Мейсин, пересекавшую префектуру Нагано, завернули в префектуру Гифу и даже задели северный край префектуры Аити. Тома вел вместо нее, пока они снова не въехали в префектуру Гифу. Со стоянки в Сувако они выехали примерно два с половиной часа назад, сейчас было около девяти. Благодаря короткому, но глубокому сну, усталость Ику более-менее отступила. - Я сделаю остановку в Йоро, – сказал Тома, перестраиваясь с правой полосы на съезд к стоянке. – На Мейсин машин больше стало, но двигаются они быстро. Даже ехав по медленной полосе со скоростью потока, я за час сотню километров проезжал. - Это хорошо… – произнесла слегка заторможенная после сна Ику. Она раскрыла карту. – Не так уже много осталось. – По ее приблизительным подсчетам, им предстояло еще 150 километров проехать. На магистрали это должно было меньше двух часов занять. – Остаток пути я за рулем буду. К тому времени тайфун стих, а небо настолько прояснилось, что были видны звезды. На стоянке было пусто; действительно, с востока мало машин ехало в день, когда Токио тайфуном накрыло. Они снова посетили туалет, а потом вернулись в машину и перезапустили систему навигации. Позорная сцена, которую они пережили на магистрали Шуто, не повторилась. Пунктом их назначения была гостиница «Хилтон» в Осака. - Будьте внимательны, когда съедете с магистрали в Осака. Улицы там словно лабиринт. - Эм, насколько же они запутаны?.. - Сам лично я по ним не ездил, но вспомните, как переплетаются дороги в Синдзюку или Сибуя, и Вы получите хорошее представление о том, что творится вокруг вокзала в Осака. Ночью на улицах будет множество машин стоять, хотя в свое время их больше было. - Иик! Ику, которая даже на магистраль в Синдзюку с трудом заехала, все больше надеялась на систему навигации машины. - Через два часа мы с магистрали съедем. Трудно представить, чтобы в такой час на дорогах движение было. Если повезет, до гостиницы доберемся технически сегодня. - Итак! – Ику шлепнула себя по щекам, чтобы взбодриться. – Молитесь за нашу удачу! Поехали! – Она завела двигатель. Поскольку с Сувако они двести километров проехали, перед отъездом они снова заехали на заправку. Заправка был практически пустой, так что это могло сэкономить время.          Они выехали с остановки в Йоро и уже меньше чем через десять минут въехали в префектуру Сига. Вскоре они оказались на развязке Майбара. На этом перекрестке они продолжили ехать в сторону Хиконе, и Ику перестроилась на полосу обгона. Если верить спидометру, в час они проезжали 120 километров – хорошая скорость, вероятно, ставшая возможной из-за слабого ночного движения. К тому времени дорога совершенно высохла, так что скольжения можно было не опасаться. По сравнению с тайфуном, ехать в таких хороших условиях было настоящим облегчением. Итак, местный водитель, где местный водитель? Ику заметила у машины впереди номерные знаки Сига и пристроилась за ней на подходящем расстоянии. Когда она сдала на права, ее отец дал ей совет: на незнакомой территории езжай за местным водителем. Обычно штрафов за превышение скорости можно избежать, если вместе с потоком машин двигаться, но местные водители знают хитрости дороги, так что лучше за ними ехать. После переезда в Токио за рулем ей нечасто сидеть приходилось, но правдивость слов ее отца подтвердилась – когда местные водители без видимой причины сбрасывали скорость, обычно на дороге обнаруживалась кочка, или плохая видимость, или радар. Если верить карте, сейчас они огибали южное побережье озера Бива. Ей внезапно стало интересно: смогли ли бы они остановиться где-нибудь и посмотреть на озеро, если бы днем ехали? Ику никогда не видела озеро Бива.  Но ограда магистрали закрывала пейзаж; виднелись лишь темные тени гор.

Наконец, они миновали Киото. Последнюю остановку они сделали на заправке в Суйта. Секигахара они полтора часа назад покинули, было начало двенадцатого. Если верить карте, ехать им оставалось меньше получаса, так что они позвонили в «Хилтон» предупредить, что все-таки сумеют до полуночи добраться.  В Тоенака они заехали на магистраль Хансин и двинулись в сторону Икеда, затем, следуя инструкциям системы навигации, выбрали съезд на Умеда. Ику тут же запаниковала. - Умеда?! Она сказала мне съезд на Умеда выбрать, не на Осака – это правильно?! - Здесь Осака и Умеда одно и то же место обозначают, просто имена разные! - У одного места два разных имени?! Да это незаконно ! Когда они въехали в центр города, система навигации начала так и сыпать указаниями. - Уааа! Вынужденная сделать несколько ненавистных поворотов направо, Ику лихорадочно пыталась следовать стрелочке на дисплее системы навигации, а водители вокруг нее сигналили. - Я буду на дисплей смотреть! Касахара-сан, Вы за дорогой следите! В итоге, системе навигации и Тома пришлось давать ей указания, но они наконец-то добрались до цели и заехали на стоянку «Хилтона». После объяснений с работником стоянки, тот показал им свободное место. Поскольку завтра им предстояло вернуть машину в Осака, они достали весь багаж, от наплечной сумки Додзе до припасов, полученных от хозяина книжного. Они добрались до стойки регистрации на первом этаже. - Я Касахара – я вам звонила, – сказала Ику, называя собственную фамилию, на которую был забронирован номер. Как и ожидалось, их пригласили на отдельную регистрационную стойку на тридцать втором этаже, и посыльный взял их багаж и проводил их к лифту. Отдельная регистрационная стойка была небольшой, на одного человека, и находилась у входа в бар и столовую. Предполагалось, что гостей здесь немного, и обслуживание было соответственно внимательным. - Я и данные отца сама впишу. Тома спокойно отошел от стойки. Ику вписала в бланк регистрации адрес родителей и свое имя. Для Тома она написала имя своего отца, Касахара Кацухиро. Ее предупредили заранее, что гостиница берет двойную предоплату, так что она отсчитала нужное количество купюр и отдала женщина за стойкой. При выселении во время оплаты счета им должны были вернуть лишнее. Им дали комнату 3112. Получив после заполнения бланков золотистую карту-ключ, они снова двинулись вслед за посыльным. Наплечную сумку Ику несла сама, но остальные вещи до комнаты донес посыльный. Они прошли по лестничному пролету, миновали холл с лифтами и длинный коридор. Ику повернулась к ссутулившемуся и замыкавшему шествие Тома, подгоняя его, словно настоящая шумная дочка: - Папа, ну же ! Уже завтра настало! Нам надо быстрее спать лечь! - Можешь сколько угодно меня донимать, но я устал и быстрее идти не могу. Импровизация Тома была чудесна. Ику попробовала еще раз. - Я не виновата, что она так внезапно умерла! Мы наконец-то до гостиницы доехали, так что не ной! Возможно, это было бестактно, но если нужно как-то оправдать внезапный приезд, смерть – лучший вариант. - И все же, лучше бы она не отбрасывала коньки посреди нашего отпуска. Из-за внезапной смены маршрута, у нас даже одежды для похорон нет. - Это город. Здесь найдется, где нужную одежду купить. Продолжая их небольшое представление, Ику спросила у посыльного: - Простите, есть рядом магазин, где можно одежду для похорон купить? - Если спуститесь на первый этаж и выйдете со стороны Восточной Площади Хилтон, на востоке будет торговый центр «Хансин». В здании вокзала так же торговый центр «Даймару». Оба они открываются в десять часов, – любезно сообщил им посыльный. Когда посыльный проводил их до их комнаты на тридцать первом этаже и ушел, Ику низко поклонилась Тома.  - Простите, что втянула Вас в эту импровизацию. - Незачем извиняться. Как по мне, я весьма неплохо справился. - Да, Вы идеально сыграли! – сказала Ику, ставя на кровать наплечную сумку. Она предложила Тома принять душ. Поскольку у них обоих не было выбора, Ику смирилась с тем, что придется денек без сменного белья обойтись, но, опустошив пакет с провизией от хозяина книжного, она нашла по паре мужских и женских носков и белья, сложенных вместе. Женское белье ему, как минимум, неловко покупать было, с благодарностью подумала Ику. - Сенсей, хозяин книжного нам белье купил. - О, слава богу. Тома, похоже, еще не успел раздеться, потому что открыл дверь ванной и забрал белье. Вероятно, этикетки он собирался срезать бесплатной бритвой. - Хорошенько отмокните в ванной, ладно? Когда снова отогреетесь, к Вам вернется энергия. Все будет кончено, если ей придется Тома на себе тащить. Под низкий звук набиравшейся в ванну воды на заднем плане, Ику открыла наплечную сумку и изучила содержимое. Как ей и показалось, когда она копалась в сумке в поезде, там был один «SIG Sauer P220», один автомат и три запасных обоймы к каждому. Аптечка первой помощи, ставшая немного тоньше без треугольной повязки. Внутри лежали ножницы, чтобы резать бинты, так что Ику срезала ими этикетки со своего белья. Ику посмотрела на телефон на прикроватном столике. После того, как они добрались до гостиницы и смогли передохнуть, она ощущала растущее желание связаться с базой. Все ли было хорошо с Додзе? Закончилась ли его операция? Она могла получить ответы, сделав один короткий телефонный звонок. Но. Ику подошла к окну, словно отстраняясь от искушения. Окно закрывалось раздвижным бумажным экраном, до сих пор открытым. Прямо перед ней она видела здание Мару, знакомое ей по многочисленным сверкам с картой Осака, а если слегка переместить взгляд, она видела освещенный рекламный щит известной в Осака кредитной компанией, чью рекламу Ику видела в разных передачах по ТВ. С ее зарплатой вид с тридцать первого этажа был редкой привилегией, но она была не в настроении им наслаждаться. Бросив всего пару взглядов, она задвинула бумажный экран. Ику села на ближайшую к окну кровать. В зеркале на столе напротив отразилось ее уставшее лицо. К вороту ее рубашки был приколот знак различия на два ранга выше, чем ее собственный. «Я одолжу тебе свой», – сказал Додзе, бледными пальцами прикалывая к ее воротнику значок с цветами ромашки. Ее пальцы сжали значок. Додзе был здесь, с ней. Не плачь. Улыбнись. Теперь ты за главного.      Все будет хорошо. Тебе это по силам. Вот что сказал ей Додзе. Мобильник, с которого она могла позвонить Силам Библиотеки, сломался, и она прибегла к последнему средству, телеграмме. Ику решила больше не пытаться связаться с Силами. Она предстояло справиться самой; другого варианта не было. И Додзе сказал, что ей это по силам. Так что я в одиночку справлюсь. Что бы ни случилось, я доставлю Тома-сенсея в генконсультво, которое он выберет. Сумасбродство, опрометчивость и безрассудство лежат в основе профессионализма Библиотечного Спецназа. Улыбнуться она не могла, но смотрела на себя в зеркале. Ику сказали не плакать, так что она и не стала. Как бы сильно ее ни тревожило состояние Додзе. Тома вышел из ванны спустя полчаса. Вместо юката он надел длинную пижамную рубашку на пуговицах. Ику взяла свою пижаму и белье, и, поменявшись с ним местами, пустила в ванну тонкую струю горячей воды. На бортике стояла плетеная корзина, которой, вероятно, воспользовался Тома. - Вау, впервые останавливаюсь в гостинице, где в ванной есть корзина! – Там были и весы, но это открытие она предпочла оставить без внимания. Сняв одежду и бронежилет, она сложила их в корзину, положив сверху пижаму и полотенце.  В ванной нашлось два куска мыла, так что просто ради интереса Ику распечатала новый кусок и умыла лицо. Похоже, шампунь, кондиционер и гель для душа им предстояло разделить, поскольку всего вышеперечисленного стояло по одной маленькой бутылочке. Она перенесла их к ванне, наполнившейся до подходящего уровня, и погрузилась в горячую воду. Ику отмокала, пока ее мышцы не расслабились, а затем вдобавок растерла их. Будет не смешно, если назавтра ее мышцы разболятся. На ее теле и так уже проступили синяки от ударов. Помыв тело и голову, она спустила воду, а затем сполоснула себя и ванну душем. Только когда она вытерлась и оделась, Ику кое-что вспомнила. - Интересно, есть ли у них лосьон для лица или еще что… Поскольку ей редко выпадала возможность накраситься в обычные дни (было бы глупо ходить с макияжем в обходы, что уж говорить о тренировках), ее не волновало, что завтра придется без косметики выходить, но уход за собственной кожей явно слегка тревожил Ику. Она изучила собрание туалетных принадлежностей, размышляя, найдется ли там какой-нибудь лосьон после бритья, и обнаружила по флакону средства для снятия макияжа, пенки для умывания и лосьона. Дорогие гостиницы – это просто отпад, подумала Ику, с благодарностью нанося лосьон. Поскольку он ей и на утро нужен был, она использовала лишь половину, оставив флакон в уголке на стойке у раковины. Одевшись и выйдя из ванной, она застала Тома, просматривающим длинный лист бумаги, напоминавший бланк. - Что это,Тома-сенсей? Вглядевшись, Ику узнала в листе табличку на дверь. Однако она была намного длиннее обычного «Не беспокоить» или «Пожалуйста, уберитесь в комнате», а бумага казалась до странного дешевой для такой дорогой гостиницы. - Это меню завтрака. Если вывесим на дверь до трех утра, завтра утром нам принесут завтрак в указанное время. Я подумал, было бы неплохо не ходить на завтрак в столовую. - Звучит отлично! – Ику не стала думать дважды. В стоимость номера входил и шведский стол, но столовая, на которую она успела взглянуть при заселении, казалась слишком маленькой (вероятно, самих номер представительского класса было не так много), так что куда бы они ни сели, укрыться от других гостей не получилось бы. Не было никакой гарантии, что кто-то из них не узнает Тома из новостей. - Кажется, в такие столовые только иностранные гости и заходят, так что нам не обязательно такую осторожность проявлять… - Нет, всегда остается шанс на миллион. Возможно, заплатить в два раза больше придется, но в Силах всегда говорят, что на безопасности не стоит экономить. По сравнению со случаем, когда похитили Инамине и Силы Библиотеки ради его спасения выкупили целое здание в жилом комплексе, пара сотен тысяч йен была ерундой. Ику, которая по утрам была сама не своя, пока не поест риса, выбрала завтрак в японском стиле. Тома с его плохим аппетитом остановился на блюде из рисовой каши, после чего вывесил меню на дверную ручку снаружи. Они заказали завтрак на 8 часов утра, так что вставать им предстояло в 7. Они залезли в свои постели и выключили свет; вскоре громкий храп Тома заполнил комнату. Он явно был сильно измотан. Сама Ику слишком устала, чтобы храп ей мешал, и вскоре она уснула вслед за Тома.

* * *

Итак, в 7 утра следующего дня. Стоило зазвенеть будильнику, как Ику сразу нащупала его в изголовье и отключила. Она расправила под одеялом свою сбившуюся пижаму и вылезла из постели. - Сенсей, уже утро. Я первой пойду в ванную собираться. Она взяла одежду и закрылась в ванной. Чистя зубы и умываясь, она услышала включенный в другой комнате телевизор. Должно быть, Тома включил новости. Она слышала, как он переключает каналы, так что писатель, вероятно, искал сегодняшний переходящий репортаж. В каком свете представят миру вчерашние события? Ику торопливо закончила одеваться и вернулась в спальню. - Похоже, я отхожу от инфаркта в токийской больнице, – сообщил Тома. – Ради моей безопасности название больницы не сообщается. Он засмеялся, и Ику тоже рассмеялась. В этой стратегии явственно чувствовалась рука Генда. Но Комитет по Развитию был не настолько наивен, чтобы в ложь поверить. Ику вынуждена была предположить, что их и в Осака ищут. Отказываться от предосторожностей было еще рано. Тома оделся, и вскоре им привезли на тележке завтрак. Столик рядом с окном передвинули на середину комнаты, тележку поставили рядом.  Отодвинув экран перед окном, они сели завтракать. Закончив, позвонили, чтобы забрали тележку. Когда работник гостиницы ее увез, Ику позвонила в прокат, куда они собирались сдать свою машину. Она договаривалась вернуть машину рано утром, но не могла оставить Тома одного в гостинице, а времени, чтобы сначала выселиться, не хватало. Она сказала прокатному агентству, что возникли непредвиденные обстоятельства, так что вернуть машину вовремя она никак не успевает, и попросила, чтобы кто-нибудь зашел за ней в «Хилтон». Поначалу они не хотели соглашаться, но, услышав, что Ику доплатит за расходы на топливо, сдались. - Хорошо. Когда подойдете к стойке регистрации, можете мне позвонить? Спросите Касахара из номера 3112.  Прокат находился рядом, и ей сказали, что кто-нибудь минут через двадцать подойдет. В ожидании Ику собрала вещи, от которых они собирались избавиться. По большей части это были вещи, купленные хозяином книжного. Выбрасывать их было жаль, но они не смогли бы носить с собой одеяло или запасную одежду. Она сложила все в бумажный пакет и выставила у мусорного ведра, что горничная поняла, что это мусор. Единственное, что они оставили – карту Осака. Когда Ику закончила с этим делом, ей позвонили со стойки регистрации; к ней пришел посетитель. Это была женщина, с которой Ику недавно по телефону договаривалась. Она казалась слегка ворчливой, возможно, из-за обременительной просьбы Ику. - Простите, Тома-сенсей, я скоро вернусь! Я постучусь, когда вернусь, так что сначала посмотрите в глазок и убедитесь, что это я! Ику запихнула нужное навскидку количество денег в бумажник Додзе, схватила ключи от машины и вышла из комнаты.

- Забирать Вашу машину для меня та еще достача, знаете ли, – заявила молодая женщина из прокатного агентства.  Ику искренне склонила голову. - Простите, мне очень жаль! Спасибо, что пришли. - Ну, клиентов-то из этой гостиницы у нас хватает, можно иногда им и навстречу пойти. Вздрогнув от угрюмости в голосе женщины, Ику начала разбираться со счетом в холле. - Машину на стоянке я проверила. Бак почти полон. В Суйта, что ли, заправлялись. – В отличие от работников гостиницы, ее осакский акцент был настолько плотным, что хоть ножом режь. Она вытащила из своей сумочки калькулятор и начала вбивать суммы. - За топливо я с Вас ничего не возьму. Как Вам такая услуга, а? Ику приготовилась, что женщина ее обобрать попробует, но названная сумма оказалась в пределах разумного. - Спасибо, мне и правда жаль, что пришлось Вам столько проблем доставлять! – Она расплатилась по счету, сдала ключи и подписала чек, принесенный женщиной. – Машина вон там стоит, – сказала она, направляясь к парковке. Женщина ее остановила. - Я же вроде сказала, что машину осмотрела? Я знаю, где она, так что если у Вас другие дела есть, лучше ими займитесь. – Она бесцеремонно замахала на Ику рукой, вероятно, пытаясь скрыть смущение. Ику низко поклонилась и побежала назад к лифту.

Затем им пришлось с нетерпением ждать открытия торговых центров по соседству. - Хорошо, осталось десять минут! Если сейчас выселимся, как раз успеем! Пойдемте! Ику перебросила через плечо сумку; Тома сложил карту и сунул ее в карман. Ику уже разделила их наличность поровну и отдала половину Тома. Выселившись из гостиницы, они влились в поток людей на тротуаре, двигавшийся к торговым центрам. Они решили свернуть в «Даймару» или «Хансин» в зависимости от того, где загорится зеленый свет на переходе. В итоге, они попали в «Хансин». Войдя в почти пустой магазин, они поднялись на лифте на этаж с мужской одеждой в западном стиле. Похоже, здешний товар был рассчитан на людей в самом расцвете сил. Ику подошла к дружелюбного вида продавщице, как раз подходящей под целевую аудиторию. - Простите? - Да, чем могу помочь? – любезно ответила продавщица. Ику выдала фразу, которую отрабатывала мысленно снова и снова. - У меня необычная просьба. - Да? - И деньги не проблема. – Вау, никогда бы не подумала, что скажу такое! Она так нервничала, что рисковала запнуться. - …Понятно. – Женщина кивнула, округлив глаза. - А Вы, в свою очередь, не должны никому и словом обмолвиться. - Да, мадам. - Я хочу, чтобы Вы превратили этого мужчину в самого неприметного человека в Осака. Тома у Ику за спиной поклонился. Женщина посмотрела на Тома. Внезапно ее лицо осветилось пониманием. - …Хотите сказать, мне надо его неузнаваемым сделать? Она быстро суть уловила. Вероятно, это означало, что с историей Тома она знакома. Женщина усмехнулась. - Если вам это нужно, дорогуша, – сказала она, – то вы этажом ошиблись. За мной. – Она повели их двоих к лифту.

 Продавщица спустилась с ними на несколько этажей, а затем затянула в бытовку. - Смотрите, милочки! Я привела ооооочень интересного клиента! - Дорогуша, что ты на этом этаже делаешь? - Стойте-ка, а это не?.. - Не забивай этим свою милую головку! Это барышня сказала, что хочет сделать его «самым неприметным человеком в Осака», и деньги не проблема! Давайте этим займемся! Женщины занимались другими делами, но дружно воскликнули «Хорошо!» и начали распределять обязанности. Тома и Ику оставалось лишь тревожно наблюдать за ними из уголка. С чего вдруг столько радости? Это и есть легендарный дух Осака?  Но когда вышедшие из бытовки женщины прибежали назад, начались мучения. В основном, для Тома.

- Готово! Увидев, что женщины сговорились сделать, Ику прижала обе руки ко рту. Она пыталась удержать от смеха. Сейчас ее смех мог сильно задеть ранимого Тома. Первым ей в глаза бросился блестящий фиолетовый свитер, украшенный розой из страз. Под ним был надет лифчик, набитый так, чтобы создавалась иллюзия обвисшей с возрастом груди. Подо всем этим был бронежилет, так что выглядел Тома полнее обычного. На первый взгляд его брюки казались просто бежевыми, но по бокам шли полоски леопардового узора. Туфли были одноцветными, но еще обильнее украшенными стразами. На голову писателя надели кучерявый парик до плеч, а на его лице красовался достойный зрелой дамы макияж, такой плотный, что даже щетину скрывал. Пораженный, Тома сидел перед зеркалом до пола, не в силах подняться со стула. У него на коленях лежала сумочка с вышитой на ней бисером бабочкой; предположительно, ему предстояло с ней ходить. Конечно, ее тоже украшали стразы – по ремешку даже шла кайма из кристаллов Сваровски. - Не слишком ли… броско? Как будто в этом главная проблема! Подумала Ику, но вслух не сказала, ограничившись более вежливым возражением. - Поверьте, дорогуша, это самый неприметный наряд в Осака, – уверенно ответила женщина. – Возможно, даже немного скучный. Но, куда бы Вы ни пошли в Осака, Вы увидите десятки точно так же одетых женщин. Это камуфляж, милочка, камуфляж. Тома и правда теперь походил на настоящую осакскую старушку. Его преображение было настолько безукоризненным, что его, наверное, без возражений пропустили бы в женский туалет. - В его возрасте мужчины и женщины начинают все более одинаково выглядеть. Щетина белеет и не так выделяется. Нам даже грим не пришлось использовать! - Можете свою одежду в сумочку сложить. И обувь тоже. Продавщицы умелыми руками сложили одежду Тома и положили ее в сумку вместе с картой.    - Можете прямо перед агентами Учреждения пройти, и они Вас не узнают, – произнес кто-то бойко. Ику с Тома склонили головы в знак благодарности. - Вы сказали, что деньги не проблема, так что мы не стали стеснятся и все подсчитали. Вы не представляете, в какую сумму обходится такой дешевый вид! - Выкладывайте! – Ику достала бумажник Додзе и замерла в ожидании. - Свитер стоил 25000 йен, лифчик и набивка 35000, брюки 18000, а туфли 20000. Самым дорогим вышел макияж – мы использовали лучшие марки. Если джентльмену косметика больше не понадобиться, можете ее себе забрать, дорогуша. – Она продолжала болтать, перечисляя каждый из предметов, и закончила суммой: – Всего 168250 йен! - Хорошо! Денег у Ику хватало. Она отдала 170250 йен и получила 2000 йен сдачи. - Вот ваш чек. Я уже пробила его на одной из касс. Ику приняла его с благодарностью и засунула в бумажник Додзе, теперь уже распухший от различных чеков. Тома с виду до сих пор в шоке прибывал, но смог встать, сжимая сумочку. - Спасибо большое. Словами нашу благодарность не выразить. Они дружно поклонились, и дамская армия помощниц радостно им улыбнулась. - Нам только в радость – не каждый день мы так веселимся. Обязательно заходите еще!

Выйдя из бытовки, Тома и Ику выглядели совсем как мама с дочкой или, возможно, бабушка с внучкой. Шел двенадцатый час. Они вышли из «Хансин» через пешеходный мост на втором этаже, а затем остановились. Ику заговорила первой. - Ничего, если  мы здесь разделимся? - Да. Я читал об этом месте, так что с местностью немного знаком. С картой должен справиться. - Хорошо. Значит, увидимся в полдень, как и планировали. Тома протянул руку. - Буду молиться, чтобы появилась возможность еще раз Вам руку пожать. - Да, сенсей. Ику закусила губу и крепко сжала протянутую руку. Сейчас, под конец, ей столько всего хотелось сказать, что она не могла выбрать что-то одно. Глядя на Тома, замаскированного под полную пожилую даму, сейчас ей совершенно не хотелось смеяться. - Для меня было честью служить Вашей охраной. В итоге, ничего другого она придумать не смогла. Потому что именно эти слова захотел бы произнести Додзе. - Я благодарен вам обоим, – произнес Тома, мягко отпуская ее руку. Затем он двинулся по широкому мосту в сторону вокзала, исчезнув в толпе. Ику спустилась с моста. Один раз она оглянулась. Как и предсказывала армия продавщиц, Тома даже слишком хорошо влился в толпу, настолько вписавший в окружение, что она его только по фиолетовому свитеру узнать могла. Конечно, он справится. Конечно, это сработает. Им столько людей помогло. Силы Библиотеки так сильно старались. Если их план провалится, все пойдет прахом. Спустившись с моста, Ику продолжила идти, пока не нашла книжный, где купила карту Осака и пригорода. Ту, что они получили от хозяина книжного, унес с собой Тома, но Ику карта тоже нужна была. Как оказалось, шла она в правильном направлении. Но до их встречи оставался почти час, а у Ику с ее ногами на дорогу ушло бы двадцать минут. Она подумала было купить карманную книгу и посидеть с ней в кафе, но она бы никогда не простила себе, если бы увлеклась чтением и потеряла счет времени. Ику решила, что лишнее время нужно использовать для разведки, и повернулась к своему пункту назначения.  

* * *

Разделившись с Ику, Тома отправился на станцию Умеда на линии Мидосудзи. Никто из прохожих не узнавал Тома. Такая хорошая маскировка под осакскую бабульку вызывала у него смешанные чувства, но он решил, что уж лучше так, чем альтернатива… Хотя и нервничал против воли, видя большую обвисшую грудь каждый раз, когда опускал взгляд. Это ерунда по сравнению с тем, что ей пришлось ради меня пережить, подбодрил он себя. Тома купил билет на метро – на день, на всякий случай. Он прошел через турникет и спустился на платформу, куда должен был прибыть поезд на Теннодзи, ехавший в южном направлении. После пятиминутной поездки он вышел на Хонмати, через две остановки от Умеда. Следующей остановкой была Синсайбаси. Цель Тома находилась на проспекте Мидосудзи, на полпути от Хонмати к Синсайбаси. Если верить карте, пройти надо было примерно полкилометра. Из-за разных дел, когда он вышел из метро на станции Хонмати, до полудня оставалось всего полчаса. Мне стоит поспешить, решил он и двинулся по Проспекту Мидосудзи. Цель Тома находилась через дорогу от храма Нанба, на девятнадцатом этаже здания на южном углу квартала. Там находилось британской генконсульство. На подходе к зданию он заметил один из фургонов, которые научился распознавать, припаркованный на обочине. Здесь и там мелькала форма агентов Учреждения Развития, но на него никто лишний раз не смотрел. Тома шел уверенно и быстро, глядя только вперед. Дорогуша, в Осака быстро ходят – таким был последний совет продавщиц, и он пытался ему следовать. Тома нашел на карте крупный рынок прямо позади здания и собирался сначала подойти с этой стороны, но уверился в своей очевидной неприметности. Он смело перешел дорогу прямо перед зданием и двинулся на рынок. Агенты Учреждения полностью его игнорировали. Как оказалось, женский наряд был очень эффективным камуфляжем. Он прошелся через базар, купил в магазине булочку и напиток, а затем вышел с другой стороны. На него по-прежнему никто не обращал внимания. Тома пересек улицу и зашел в храм Нанба. Помолившись, он сел на удобную скамейку, достал из сумки булочку и приступил к еде. Скамейка находилась перед прудом и смотрела на внутренний участок, а храм скрывался за высокой стеной, так что лишь часть Проспекта Мидосудзи виднелся через ворота. Никаких признаков слежки за храмом не было.  Наконец, наступил полдень.  Внезапно на Проспекте Мидосудзи забурлила деятельность. Тома подошел и как ни в чем не бывало расположился в тени большого камфорного дерева, выглядывая из своего укрытия. Рассредоточенные агенты Учреждения перегруппировалась и сели в свой фургон, который проигнорировал светофор и повернул направо на улицу к югу от храма, откровенно нарушая правила. На Проспекте Мидосудзи движение было односторонним в южном направлении; развернуться там было невозможно. Они могли свернуть на Проспект Йоцубасинен, улицу с односторонним движением в северном направлении. Множество машин резко тормозили и начинали возмущенно сигналить. Тома подождал, пока стихнет шум, затем встал. Покинув храм, он двинулся к переходу – тогда это и произошло. На плечо Тома опустилась рука.

Следуя карте, Ику двинулась на юг и оказалась на трехстороннем перекрестке. Здесь встречали Проспект Мидосудзи и Проспект Новый Мидосудзи. На Проспекте Новый Мидосудзи виднелось американское генконусульство, связанное с Американским Зданием, занимавшим целый квартал. Там были полицейские, совсем как в посольстве. Однако, хватало там и людей, с виду куда опаснее полицейских. В целях маскировки они надели костюмы, но Ику сразу поняла, что это агенты Учреждения. Вероятно, где-то неподалеку стоял один из знакомых фургонов.  Специальное Учреждение Развития окружило американское генконсульство широким кольцом, поскольку среди стран, куда Тома мог обратиться за политическим убежищем, к вокзалу Осака оно находилось ближе всего. - Хорошо, что мы это предугадали… Из списка Тома только у Америки генконсульство занимало отдельное здание. У других стран они располагались в тех или иных универсальных зданиях. Поскольку после получения убежища Тома легче всего было бы покинуть американское генконсульство, Учреждение Развития решило, что оно возглавит список Тома. Тем не менее, здесь Тома и Ику их обошли и решили попробовать еще раз с Великобританией, несмотря на сорванные планы с британским посольством в Токио. Даже если британское генконсульство было под наблюдением, согласно карте, оно находилось всего в двух километрах от американского. Если она поднимет шум у американского генконсульства, соглядатаи бросятся туда, чтобы помочь товарищам. - …Но, возможно, здесь мне не стоит дорогу переходить. Ику могла практически заглянуть через две улицы и увидеть свою цель, американское генконсульство. Между ними трехсторонний перекресток образовывал треугольный участок, включавший высокие здания и полицейскую будку. И через Проспект Мидосудзи, и через Проспект Новый Мидосудзи туда вели пешеходные переходы, но, перейди она сейчас, оказалась бы под наблюдением агентов Учреждения. Даже с такого расстояния Ику видела, что они внимательно следят за прохожими. Не говоря уже о том, что Ику пришлось бы переходить Проспект Мидосудзи с северной стороны. За этим направлением агенты Учреждения наблюдали особенно тщательно. До полудня оставалось еще полчаса. Ику спокойно повернула направо и продолжила идти, оставив американское генконсульство за спиной. Развернись она и двинься на север, откуда только что пришла, это могло вызвать подозрения. Она зашла в переулок, торопливо развернула карту и тщательно проложила маршрут назад к перекрестку, который перешла. Здесь она перешла Проспект Мидосудзи к треугольному участку, затем обошла его и вернулась к американскому зданию. К тому времени, как она это сделала, было 11:50.

В тени здания она отсчитывала десять минут до полудня. Наконец, осталась одна минута – затем тридцать секунд. Ику перешла к действиям, перебежав дорогу прямо перед американским генконсульством. Она остановилась на открытой площадке в конце треугольного участка, между проспектами Мидосудзи и Новый Мидосудзи. Привлеченные движением, агенты Учреждения инстинктивно поворачивались в ее сторону. Отвлеки их внимание от всего, кроме себя. А затем заяви… - Вооруженные Силы Библиотеки Канто! Мы здесь, засранцы! Ику сунула руку в свою сумку, вытащила автомат и направила его в небо. Она нажала на курок, стреляя, пока пули не закончились. Агенты Учреждения с их наработанными рефлексами тут же бросились в укрытие. На перезарядку у нее ушла секунда. Не глядя, Ику вставила одну из запасных обойм, которые сунула в карманы джинсов. Она пустила в небо еще одну очередь. Некоторые агенты Учреждения попробовали выбраться из своего укрытия; Ику навела автомат на асфальт и повела им из стороны в сторону. Все тут же снова спрятались. Похоже, прохожие давно уже разбежались из-за внезапной стрельбы, а водители заметили волнения и предпочли поехать в объезд, потому что улица была безлюдной. В любом случае, она с самого начала смирилась, что помешает дорожному движению и нарушит покой. И была готова к последствиям. Еще одна осталась! Ику зарядила последнюю обойму.

* * *

Тома крутанулся. - Тома-сенсей? Улыбавшийся молодой человек держал удостоверение Сил Библиотеки. Тома вздохнул с облегчением. - Добро пожаловать в Осака. Я из Вооруженных Сил Библиотеки региона Кансай. Из-за Вашей, эм, сильной маскировки, Вас было трудно найти. Мы прибыли сюда даже раньше агентов Учреждения. - Ах, ну, так… – Тома смутился. Мужчина положил ему руку на плечи, переводя через дорогу, как только сменился сигнал светофора. - Сначала о главном. Давайте отведем Вас в генконсульство… Хотя Ваша внешность потребует некоторых объяснений. Но тактика очень разумная. Он провел Тома в здание, где они поднялись на лифте на девятнадцатый этаж. - Что с Касахара-сан? - Услышим отчет о ее статусе, когда до генконсульства доберемся. Мне позвонят на мобильный. Так Тома наконец-то обрел убежище.

* * *

Ику опустошила последнюю обойму. Она засунула автомат назад в сумку и вытащила «SIG-P220», но не смогла найти его достаточно быстро. Агенты Учреждения уже начали подниматься из своих укрытий. Черт. Я хотела всю свою амуницию использовать. Чувствуя дух соперничества даже в такой момент, Ику прищурилась. Похоже, сначала ей представится возможность проверить эффективность своего бронежилета. Однако… Агенты Учреждения, всегда готовые своим оружием размахивать, даже не пытались его достать. Вместо этого они бежали на Ику, удивленно смотревшую на них. Почему они не стреляют? Она была настолько ошарашена невозможностью ситуации, что забыла бежать. Пока она стояла, замерев в шоке, по улице пронесся фургон, остановившийся между Ику и бойцами Учреждения, из чего она сделала вывод, что принадлежит он не Специальному Учреждению Развития. Дверка открылась и кто-то окликнул ее: - Вы же Старший Библиотекарь Касахара, да? Быстрее! Ее тело отреагировало машинально. Она нырнула в фургон головой вперед. Не успела она дверь закрыть, как машину двинулась вперед под визг шин. Фургон двинулся на север по Проспекту Новый Мидосудзи. - Мы из Сил Библиотеки Кансай. Силы Библиотеки Канто попросили нас прикрыть Вас и Тома-сенсея. - …Что случилось с Тома-сенсеем?! - Он благополучно добрался до британского генконсульства. Колени Ику ослабли, она упала на одно из сидений. - …Не понимаю, почему они не стреляли в меня. - Старший Офицер Генда из Спецназа Библиотечной Базы Канто передал нам распоряжения: мы должны были обратиться к Силам Самообороны. Они сказали Специальному Учреждению Развития, что часть амуниции, переданной кансайскому отделению, может взорваться, и отозвали ее – все обоймы для автоматов и пистолетов. Похоже, Силы Самообороны были только рады помочь нам; они неуклонно противились жесткой политике управления касательно атаки террористов на реактор. А значит, только сегодня у кансайского отделения Специального Учреждения Развития нет ни одной пули. Они не могли использовать оружие, даже если бы захотели. Вот почему вместо этого они на Вас бросились. Полиция тоже критически восприняла то, как начальство отнеслось к атаке террористов, и потому они заявили, что «задержались», когда ехали Вас арестовывать за использование огнестрельного оружия, и не стали чинить препятствий. Они так же помогли с регулировкой дорожного движения. Скорее сама себе, чем в ответ на пояснения, Ику пробормотала: - Ах, это значит… Генда понял послание в ее телеграмме. Ику откинулась на спинку сидения. Сидевший рядом солдат протянул ей телефон. - Держите. Вы, наверное, сами отчитаться хотите. - Спасибо, – прошептала она и набрала номер Библиотечной Базы Канто. Сначала она попала в администрацию, и лишь затем ее звонок перебросили Спецназу. Услышав мрачный голос Генда, Ику доложила: - Это Касахара. Миссия выполнена. Спасибо за Вашу поддержку. - Ты чертовски хорошо поработала! Эта идея с телеграммой была по-своему блестящей – но я бы обошелся и без той проклятой веселенькой музычки! В жизни ничего противнее не слышал! - Я изо всех сил старалась! Я не знала, кто слил информацию, а мой мобильник сломался! Так что я попыталась выставить все так, словно какая-нибудь племянница Шибасаки ей поздравительную телеграмму отправила! «С Днем Рождения, тете Асако! Сейчас мы с папой едем отдыхать через Гифу. Ночью мы приедем в Осака и остановимся в гостинице. Завтра я пойду по магазинам в Кинтаку. Папа хочет заскочить в офис на Проспекте Мидосудзи, где работает его друг». Вот что говорилось в телеграмме Ику. Кинтаку означал американское генконсульство, офис на Проспекте Мидосудзи – британское, а она попыталась намекнуть, что отправится в американское генконсульство в роли приманки. Искренне веря, что Генда – что ее друзья – ее прикроют. И ее друзья доказали, что заслуживают ее полного доверия. Вопрос, который волновал ее больше всего, она задавать боялась. К счастью, Генда сам обратился к этой теме. - Додзе в порядке, – сказал он. – Чуть не слег с воспалением легких, но, похоже, сейчас он вне опасности. Говорят, сейчас ему только отдых нужен – хотя это неважно, ведь пока у него нога не заживет, он только отдыхать и может. С ним все хорошо будет, если успокоится на время и не станет ничего глупого делать. - Командир, это, эм… Я просто подумала, что от Вас инструктор Додзе в последнюю очередь захотел бы такой совет услышать! Ику смеялась и смеялась, пока ее смех не перешел во всхлипы. Остальные в машине притворились, что ничего не заметили. Кто-то молча протянул ей платок; она с благодарностью вытерла глаза. - Пока все не утрясется, Силы Библиотеки Кансай возьмут на себя охрану Тома-сенсея. Я хочу, чтобы ты как можно скорее домой вернулась. На самом деле, я попросил солдат сразу отвести тебя на вокзал Син-Осака. В качестве признания твоих заслуг, разрешаю первым классом поехать! Сказав все, что хотел, Генда повесил трубку. - Спасибо, – произнесла Ику, отдавая телефон. Она протерла глаза платком. Хочу домой. Прямо сейчас . - Простите, сколько примерно скоростной поезд от Осака до Токио едет? Ее сосед ответил: - Если ехать на «Нозоми»[10], чуть меньше двух с половиной часов. Два с половиной часа внезапно показались ей невыносимо долгими. А точнее, невыносимо было находиться два с половиной часа вдали от Додзе.             

* * *

Но, даже пережив эти два с половиной часа, Додзе в тот день она все равно не увидела. Как и на следующий. И на следующий тоже. Как человек, до последнего сопровождавший Тома, она не могла избежать последующего разбора полетов и других обязанностей охранника. Побег Тома в британское генконсульство широко освещался в новостях. Писатель заявил, что лучше искать убежище, чем терпеть ограничение свободы слова, пусть даже на определенный промежуток времени и вызванное терроризмом. Хлынул поток международной поддержки и высказываний от других стран. Самая яростная критика последовала от Америки и Англии, стран, периодически становящихся мишенью террористов. Если страна поступается своими принципами из-за деятельности террористов, говорили они, значит, она признает терроризм как эффективный метод, что идет лишь на пользу террористам в мире. «Среди стран, имеющих дело с терроризмом, давно уже общеизвестно, что уступки террористам и искажение собственных законов ради наложения ограничений на граждан и общество – худшая из политик.  Автор, который в данном случае ищет убежище, Тома Курато, является экспертом по международным заговорам и даже читал лекции для различных силовых структур Японии. Как друзья Японии, мы искреннее желаем, чтобы она стояла на своем перед лицом террора и не допускала возникновения беспорядочной ситуации, когда один из ведущих японских авторов вынужден бежать из одной демократической станы в поисках убежища в другой. В Америке так же ходили слухи, что опубликованный несколько лет назад роман о заговоре лег в основу крупной террористической атаки, но слухи оставались слухами, и относились к ним соответственно. Мы бы хотели удержать вас от необдуманного и глупого шага построения антитеррористической политики всей страны на слухах. Если вы не примете это предложение, мы вынуждены будем задуматься, считать ли Японию другом демократии». Америка и Англия объединили в этом приговоре силы, и многие демократические страны подписались под ним. Дело Тома Курато было уже не просто проблемой Японии. А власть Комитета по Развитию СМИ за границы Японии не выходила. Тедзука Сатоши каждый день играл свою роль комментатора в переходящем репортаже, подробно объясняя ситуацию. Он использовал происшествия из истории Сил Библиотеки, чтобы познакомить общество с темной стороной Закона о Развитии СМИ. Наконец, правительство отменило новейший дополнительный пункт Закона о Развитии – тот, что позволял Комитету по Развитию временно задерживать писателей и мыслителей. Об отмене сообщили не только в Японии, но и по всему миру. Конечно, глупость самого принятия этого пункта по-прежнему критиковалась повсюду; но это уже другая история. Тома, которого превозносили во всем мире, принял предложение убежища британского генконсульства. Англия была особенно польщена, однако возникла проблема, как относиться к выходцу из другой демократической страны – нужно ли его оформлять как эмигранта или как беженца? Ситуация усложнилась, но, по большей части, все разрешилось в течение недели.            

* * *

Переходящий репортаж закончил свое вещание сообщением о возвращении Тома в Токио. Благодаря делу Тома, Закон о Развитии СМИ лишился дополнительного пункта, который воспринимал, как должное – но лишь одного. Того факта, что СМИ находились под постоянным наблюдением Закона о Развитии, это не меняло – а масштабных СМИ вроде телевиденья это вдвойне касалось. Необычная стратегия переходящего репортажа достигла своего предела. Орикучи и остальные, вероятно, собирались продолжить писать партизанские статьи о Законе о Развитии в еженедельных журналах. - Мы словно вернулись к тому, с чего начинали. Ику смотрела заключение переходящего репортажа, играя со своим новым мобильником. Он был куплен у той же компании, что и старый, так что список контактов у нее сохранился, но восстановить данные она не смогла и вынуждена была все заново вводить. У Шибасаки была копия связанной с работой информации на личном ноутбуке, так что часть Ику оттуда смогла почерпнуть, но в любой свободный момент она занималась восстановлением адресной книги. Ей так же пришлось сходить в Отдел Снабжения и установить на новый телефон коды против прослушивания. - Не совсем к тому, с чего начинали, – ответила Шибасаки, наблюдая за Тедзука Сатоши во время его, вероятно, пока последнего появления на ТВ. – Мы смогли отбиться от попытки пробить бастион свободы слова. Это огромное достижение. Мы даже привлекли внимание остального мира. К тому же, – продолжила Шибасаки, – есть же доводы Верховного Суда по делу Тома-сенсея. В будущем они станут одной из тех вещей, что приведут к пересмотру Закона о Развитии. - Уаа, правда? - На сегодняшний день это сильнейшая критика в адрес Закона о Развитии. Это станет опорой, позволяющей «Проекту Библиотеки Завтрашнего Дня» и Тедзука Сатоши набрать больше противников Закона о Развитии и продолжить свою секретную войну. - Говоришь так, будто мы к этому никакого отношения иметь не будем. - А мы и не будем. Хотя мы и объединили силы в деле Тома-сенсея, «Проект» пригласили присоединиться к другим группам противников Закона о Развитии лишь потому, что они объявили о разрыве связей с Силами Библиотеки и стали вольными птицами. Думаю, вместо организации Сил Библиотеки, «Проект» превратится в нейтральную организацию, связанную как с Силами, так и с Министерством Юстиций. У него все равно останутся корни в Силах Библиотеки, где «Проект» зародился, но, по-моему, постепенно это корни будут перемещаться в Министерство Юстиций. Активным противникам Закона в министерстве все равно нужна группа, занимавшаяся бы изучением Закона. Объяснения Шибасаки заставили Ику нахмуриться. - Подожди, но что тогда не даст «Проекту» заполниться людьми, поддерживающими Закон о Развитии? - Тедзука Сатоши хочет, чтобы его имя запомнили и, думаю, он будет сильно противиться тому, чтобы в историю оно вошло за такой жалкий поступок. Это не в его стиле. В любом случае, своих последователей он натаскал. Всегда останутся люди, пришедшие в «Проект» из Сил Библиотеки, просто на всякий. Это напомнило Ику о новости, которую ей сообщили по прибытии на базу. - Такая…. Такая жалость на счет и.о. директора Хатано. - Жалость, но, в принципе, не больше, – презрительно отозвалась Шибасаки. Она, как обычно, быстро смирилась с предательством и оставила его в прошлом. – Тедзука Сатоши другого калибра. Пожалуй, в это я могу верить. В любом случае, не думаю, что он не поймет, куда ветер дует. Когда люди услышали, что о нас другие страны думают, долгосрочный прогноз по Закону о Развитии СМИ ухудшился. Одновременно это означает и ограничения для Сил Библиотеки, но если Закон о Развитии аннулируют, Силы Библиотеки уже и не нужны будут.     - Ой, однажды Сил Библиотеки не станет? – Приунывшая Ику положила голову на стол. Шибасаки криво усмехнулась: - Не в ближайшее время. Если постепенно сокращать обе стороны, не сразу, подталкивая и подтягивая… это лет двадцать займет, так? Но во время этого дела мы смогли получить политическую опору, которая позволит нам бороться и не сдавать свои позиции цензуре, а это весьма важно. Силы Библиотеки захотят полностью разоружиться к моменту устранения цензуры.  Если сможем сократить Силы Библиотеки, не сокращая бюджет, то средства на оборону можно будет перевести в бюджет библиотеки. А ты к тому времени сможешь стать достойным библиотекарем. Когда новости прервались на рекламу, Ику спросила, дразня подругу: - Кстати, зачем тебе было с Тедзука телефонами меняться? - Потому что телефон Тедзука – лучшая наживка, чтобы Сатоши заполучить, – бойко ответила она. – Эти двое до странного одержимы друг другом. А спустя миг ее глаза вспыхнули. - Так что я одолжила Тедзука свой телефон, и что же он сделал? Он вернулся из Верховного Суда в день оглашения решения со сломанным мобильником! Все данные полетели. Ему стоит загладить свою вину! В моем телефоне был арсенал контактов из каждого офиса и каждого отдела! Ику почти никогда не видела Шибасаки настолько злой, хотя это не удивительно, учитывая, как она любила информацию собирать. - И к-какое же наказание ждет Тедзука?.. - Он должен оплатить мне новый телефон и ввести данные по сотне моих контактов из Сил Библиотеки. - Да ты зло! У тебя все это скопировано! - Я заставляю его лишь с контактами из Сил Библиотеки разобраться – спокойно произнесла Шибасаки, потягивая чай. – Если считать незначительные, в моем списке контактов больше трех сотен человек. Это ведь Тедзука, он, скорее всего, купит программу для копирования и с ее помощью перенесет совпадающие номера из своего телефона. Легкое наказание выходит. Вау. Если учесть, что они не встречаются, она его точно под каблук загнала. Ику смотрела на профиль Шибасаки, склонив голову набок. Шибасаки, похоже, весьма радовало дьявольское наказание, которое она замышляла. - Кстати, о наказаниях. Здорово, что тебе удалось отделаться простыми извинениями за то, что ты свое оружие перед американским генконсульством разрядила. - Черт, как ты об этом узнала?! Ику была в очередной раз напугана и впечатлена умением Шибасаки собирать информацию. Сама она узнала о вердикте ранее в тот же день на работе. Силам Библиотеки было разрешено открывать огонь рядом с учреждениями библиотеки, так что они создали лазейку, перенеся это разрешение на Силы Библиотеки Кансай. Для вида местной полиции пришлось хотя бы потребовать у Ику извинения за нарушение дорожного движения. - Кстати говоря, ты еще не ходила в больницу к инструктору Додзе? В ответ на спокойный вопрос Шибасаки все тело Ику напряглось. - Посетителей к нему уже пускают, знаешь ли. - Д-да… Я просто была так занята после возвращения. - Но как на счет завтра? Выходной же. - Ага, я в курсе… - Знаешь, ты меня удивляешь. Я думала, ты потребуешь отгул и побежишь к нему сразу, как вернешься. Стояло лето, так что на котацу не было покрывала, под которое можно спрятаться. Ику опустила глаза, избегая взгляда Шибасаки. По завершению миссии у генконсульства мысль о двух с половиной часах вдали от Додзе казалась ей невыносимой. Но после приезда домой и возвращения к своим обязанностям у нее было слишком много времени на мысли об ее опрометчивых действиях во время их расставания. Какая женщина крадет поцелуй у любимого мужчины, страдающего от серьезного ранения?! И я сказала, что когда вернусь, в любви ему признаюсь? В принципе, я уже призналась! И сделала она это у всех на глазах. Додзе определенно был смущен и раздражен. - Похоже, у него с каждым днем настроение все больше портится. Возможно, тебе стоит быстрее сходить его навестить? Угх, пойти становится все труднее! Но Ику должна была хотя бы уже вернуть его знак различия и бумажник. - Завтра. Я пойду завтра. Ей так же стоило сходить поблагодарить книжный магазин в Синдзюку, помогший им. Дополнительная причина придала Ику сил. - О? Тогда передавай ему привет, – сказала Шибасаки. – О, и все остальные ему цветы приносили, у него их теперь куча, так что лучше в качестве гостинца что-нибудь другое принеси, – как ни в чем не бывало сообщила ей Шибасаки.                     

* * *

Следующий день выдался таким ясным, что с трудом верилось, будто неделю назад был тайфун. Ику доехала по линии Тюо до Синдзюку и зашла в книжный. Сначала она хотела расправиться с делом с меньшим психологическим барьером. Это можно понять, оправдывалась мысленно она. О, правда? И кто, по-твоему, это должен понимать?.. Наверное, кто-нибудь. В качестве благодарственного подарка она выбрала проверенный вариант, коробку сладостей, и позвала управляющего, чтобы ее вручить. - Спасибо большое за одежду и припасы; они нас выручили.  И спасибо большое, что о моем начальнике позаботились. Мы перед Вами в глубоком долгу. Пожалуйста, примите нашу благодарность. Ику низко поклонилась и протянула коробку с конфетами. - Не за что. Для меня было честью помочь Тома-сенсею. Мы тоже понимаем желание защищать книги по всей строгости закона. Ответ управляющего заставил Ику в очередной раз осознать важность наличия законного способа защитить книги. Сейчас было не время оплакивать последующую гибель Вооруженных Сил Библиотеки. Это светлое будущее было еще далеко впереди.   До тех пор Силам Библиотеки предстояло и дальше сражаться ради защиты книг. - Тома-сенсей нам тоже на днях звонил. Похоже, журналисты так озверели, что он едва из дома может выйти. - Как он?! Я не говорила с ним с тех пор, как мы разделились в Осака. - Вроде хорошо, насколько я понял по разговору. Подкрепившись хорошими новостями, Ику вышла из книжного. Далее ее ждало более волнующее дело.   Она слегка заблудилась по дороге в больницу, но доехала быстро. Она колебалась перед тем, как войти, а затем не решалась задать вопрос в регистратуре. Она колебалась перед тем, как сесть в лифт, который отвез бы ее к его палате, и продолжала неуверенно брести пока – пока не оказалась перед дверью его палаты. Додзе Атсуши . Она, наверное, минут пять провела, замерев перед дверью. Наконец, взяв себя в руки, Ику постучала. - Входите. Ей казалось, что ее сердце разорвется, когда она услышала его голос. Ику мягко толкнула дверь и заглянула внутрь. Додзе сидел, его правая нога была подвешена над кроватью в гипсе. Увидев Ику, он сразу нахмурился. У него была отдельная палата, вероятно, из-за природы его ранений; то, что ему не нужно было тревожиться о мнении соседей, наверное, и послужило причиной его приветствия в виде крика: - Опаздываешь! - Простите, сэр! – Ику выпрямилась. Она торопливо вошла в комнату и закрыла дверь. Встав ровно в метре от кровати, Ику вся обратилась во внимание. – Старший Библиотекарь Касахара докладывает об успешном завершении миссии… недельной давности… – Ику повесила голову. - Сядь, – сказал ей Додзе, хмурясь. Вероятно, он говорил о стуле рядом с кроватью. Ику заколебалась. – Сядь! – приказал он твердым голосом. Ику чуть ли не упала на стул. - Эм, это Вам – сказала она, протягивая коробку с творожным тортом. Когда они ходили вместе пить ромашковый чай, он заказал кусочек, сказав, что любит творожный торт, если тот не слишком жирный. Этот десерт был из другого магазина, но репутация у него была хорошая, так что торт должен был быть вкусным.   - Поставь его пока в холодильник. Бросьте, почему Вы не могли сказать, что хотите сейчас кусочек съесть? За чаем и тортиком у меня было бы время с силами собраться! Мысленно возразила Ику, но, конечно, вслух она это сказать просто не могла. Поставив коробку с тортом в холодильник, как ей и было велено, она снова вернулась к Додзе. - Ну, по дороге к Вам я зашла в книжный в Синдзюку, где нам помогли. - …Это было ужасно осмотрительно, для тебя-то. Часть «для тебя-то» была несколько непрошенной. - Им вроде звонил Тома-сенсей, и, похоже, у него все хорошо. - О? Отлично. – Произнес он это достаточно радостно, но хмуриться не перестал. Для Ику,и без того терзаемой муками совести, это стало уже перебором. - Простите, сэр! Если хотите меня отчитать, давайте уже! – Она склонила голову в поклоне. - Я же сказал, – снова закричал Додзе, – ты поздно пришла! - Ну, эм, знаете, у меня было столько… - Слушай! Из-за этой ноги я здесь застрял! Я не мог поздравить тебя, пока ты не придешь! – Додзе взъерошил ей волосы, его голос зазвучал мягко и тихо. – Молодец. Я видел все в новостях, а Комаки и остальные мне подробности рассказали. Ты была одна и без связи с Силами, но все равно справилась. Молодец.   Охваченная удивлением из-за его похвалы, Ику не успела сдержаться, и из ее глаз потекли слезы.    - Если собираетесь меня поздравлять, можете при этом не хмуриться? – спросила она, всхлипывая. Додзе смущенно отвел взгляд. - Я хотел поздравить тебя как можно скорее, но ты так поздно пришла, – сказал он нежно поглаживая ее по голове. Видимо, он осознал иррациональность своего гнева. Проклятье, я сегодня принарядилась и все такое, а теперь моему макияжу конец. Не успела она вытащить из сумочки платок, как Додзе предложил ей коробку салфеток. - Думаю, это тебе больше подойдет. Да, пожалуй, сварливо подумала она, вытягивая из коробки несколько салфеток. Она вытерла слезы с глаз и щек, хорошенько высморкалась и выбросила салфетку. Затем взяла еще одну и прижала ее к уголкам глаз, заставляя слезы остановиться. Пока Ику плакала, Додзе гладил ее по голове. Через какое-то время ей стало неловко, и она вспомнила оставшееся дело. - Инструктор, вот… – Из своей сумки она достала знак различия и бумажник Додзе. – Спасибо, что одолжили их. Додзе взял обе вещи, положив бумажник на прикроватный столик. Он стал играть со значком, продолжая поглаживать Ику второй рукой. - Пригодилось? - Да, сэр. Хотя добавить простому Старшему Библиотекарю два романных цвета – это жульничество. Внезапно рука Додзе покинула ее голову. - Ты обещала, что что-то мне скажешь, когда вернешь значок. Я свою часть сделки выполнил.  «Лучше пообещайте поправиться!». Додзе и правда сдержал обещание, но… Лицо Ику сильно покраснело. Он п-прямо сейчас эту тему поднимает?! - Я… я ведь все равно, что уже сказала, так?.. - Я свою часть сделки  выполнил – просто ответил Додзе. - Ладно, я верну Вам это после выписки из больницы! Все-таки, Вы еще не до конца поправились! – сказала она поспешно, пытаясь выхватить значок из рук Додзе. Но Додзе быстро поднял руку и уклонился от внезапной атаки Ику. Он спрятал руку на дальнем конце кровати; теперь отобрать значок Ику не могла. - Е-если я скажу это, что Вы ответите? - Не узнаю, пока не услышу, что ты скажешь. Она знала, что сейчас он ее дразнит, но не могла переключиться на эту волну. Ику глубоко вздохнула несколько раз. Все ее тело напряженно застыло. Несколько раз она пыталась заговорить, но останавливалась, зная, что ее голос будет дрожать. - Я Вас люблю. – Она выпалила эти слова, словно они случайно с языка сорвались. А затем плотину прорвало. – Меня уже не волнует, что Вы были принцем, которого я встретила в старшей школе. Я люблю Вас таким, какой Вы сейчас есть. Додзе, сидевший в постели, упал лицом вниз. Спустя пару секунд он поднял голову и посмотрел на Ику. - …Подожди. Где ты про принца услышала? - От Тедзука Сатоши. Это было в письме, которое он с деньгами прислал. Голова Додзе снова упала. Ику слышала, как он пробормотал «Вот ублюдок».  - Поэтому я тогда и прибегла к броску через бедро… Простите. - Нет, забудь об этом. - Не могу! – настаивала Ику. – До того, как я узнала, что Вы были тем самым Офицером Библиотеки, я столько ужасных вещей Вам сказала, и огрызалась, и ни во что Вас не ставила… - Я сказал, забудь об этом!  - Нет, послушайте! Я восхищаюсь Вами, какой Вы сейчас есть! Я люблю человека, которым Вы стали, спустя восемь лет после нашей первой встречи. Уже слишком поздно сказать это? - Забудь! Хватит! Заткнись! Замолкни! - Сами же просили это сказать! – взвыла она, и тут, наконец-то, до нее дошло. Забудь. Хватит. Заткнись. Замолкни. О. Ику проглотила слезы. Уже слишком поздно. - …Понимаю. Простите. Я больше ничего не скажу. Ику начала вставать, но Додзе торопливо схватил ее за руку. - Подожди! Ты не понимаешь! Ты определенно не понимаешь! - Но… - Просто сядь! Не заставляй раненого мужчину перенапрягаться! Раз он вспомнил о своих ранах, она вынуждена была подчиниться. Ику робко опустилась назад на стул. - Когда я сказал тебе замолкнуть, я имел в виду на счет принца… – Додзе поднял взгляд на потолок, словно искал там следующие слова. – К черту, – внезапно лихо пробормотал он. А затем повернулся к Ику. - Я могу тебе свою простуду передать; ты не против? Не успела Ику ответить, как Додзе обнял ее и накрыл ее губы своими. На миг глаза Ику широко распахнулись. Ее тело напряглось. Ей понадобился долгий миг, чтобы понять, что происходит. Когда до нее, наконец-то, дошло, она прижалась к груди Додзе. Этот поцелуй совершенно не походил на тот, что украла Ику. Наконец, губы Додзе отстранились. Он слегка отодвинулся от Ику и заглянул ей в глаза. - Теперь ты понимаешь? Ику яростно закивала. - Я понимаю, что не опоздала. Додзе повесил голову. - И все? - Нет! – торопливо добавила Ику. – Я еще много чего понимаю. - Хорошо.  – Додзе откинулся на постели. – А теперь дай мне тортика, что ты принесла. И чая; черного, если можно. Он никогда раньше не обращался к ней с такими просьбами, и она поняла, что поцелуй сдвинул некую личную границу между ними. Лицо Ику расплылось в улыбке. На холодильнике стоял электрический чайник. На нем горел огонек, так что горячая вода внутри была, но что делать с остальным, она не знала. - А черный чай есть? - Комаки принес пакетики; они в том шкафчике. Открыв шкафчик небольшого стола, Ику обнаружила чайные пакетики, а так же две чашки и два пластиковых стакана. Там так же был набор пластиковых вилок и тарелок. - Вау, да у Вас тут все есть! - Комаки принес, когда зашел навестить. Все приносили мне пирожные и прочее, но принести посуду никто не догадался. До прихода Комаки я все руками ел. Плечи Ику поникли; она тоже забыла о посуде. - Просто учись на его примере, – мягко поддразнил ее Додзе. Она сделала чай и разложила по тарелкам торт, а пока они вместе ели, рассказывала ему историю их с Тома побега. Когда Ику дошла до той части, где Тома замаскировался под женщину, Додзе чуть не задохнулся от смеха. - Невероятно. Думаешь, это и называют духом Осака? - Думаю, нам просто попалась особенно одухотворенная продавщица, и ее занесло. Если бы у меня телефон не умер, я бы сделала фото. Из Тома-сенсея вышла идеальная осакская бабулька. Они доели торт и немного поболтали, пока не пришло время раннего больничного ужина. - Пойду посуду помою. - Спасибо. Рядом с моей палатой есть уборная. Ику вышла из комнаты, торопливо помыла посуду и вернулась. - Полотенца у Вас нет, так что я их на холодильник поставлю, чтобы высохли. В следующий раз принесу Вам полотенце для посуды. - На этот счет не волнуйся, через пару дней меня все равно переводят в больницу рядом с базой… – Додзе запнулся и слегка сжал Ику руку. – Когда меня переведут, постарайся заходить чаще. - Да, сэр… Простите, честно говоря, я не приходила до сегодняшнего дня, потому что боялась сказать, что люблю Вас, – призналась она. - Да, я так и знал, – ответил Додзе, потрепав ее по голове. Перед ее уходом они поцеловались на прощание, и Ику вышла из палаты Додзе.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Эпилог.

Наступил очередной сезон обучения новобранцев. Когда прозвучал сигнал к обеду, вымотанные утренней тренировкой новобранцы поплелись в сторону столовой. Во время обеда будущих библиотекарей всегда можно было отличить от рекрутов Сил Обороны по уровню усталости. Один новобранец из Сил Обороны, парень, за едой оживленно болтал. - Черт, если бы только я в Силы Библиотеки год назад вступил. Мы бы еще смогли законно из оружия пострелять! – Он поднял свободную от палочек руку, сложил пальцы пистолетом и изобразил выстрел. Все его товарищи напряглись, переключив внимание на что-то у него за спиной. Они лихорадочно бросали на него взгляды, призывая замолчать, но болтавший парень этого не заметил. - На один чертов год опоздал! Хотел бы я из «SIG-P220» пострелять! - Да что ты за идиот такой?! Безжалостный кулак опустился на голову новобранца. - Ой! – вскрикнул тот, машинально прикрывая голову. Обернувшись, он в ужасе воскликнул: – Инструктор Додзе!   - Ты хоть представляешь, сколько проблем и неприятностей у нас было до запрета огнестрельного оружия в битвах из-за цензуры?! - П-простите! - Днем первым делом двести отжиманий сделаешь! - Есть! Новобранец встал и отдал честь, глядя вслед инструктору. Затем он удрученно упал на свой стул. - Почему вы мне не сказали?! - Мы все тебе взглядами сигналы подавали! Сам виноват, что не заметил! - Инструктор Додзе все равно дело говорит. Болтливый новобранец вернулся к еде, уже без прежней словоохотливости.

- Так ты теперь для них «инструктор Додзе», а? – усмехнулся рядом с ней Тедзука. Ику наградила его тяжелым взглядом. - Что? Тебя что-то не устраивает? - Нет, просто подумал, во время нашего зачисления я и представить не мог, что мы с тобой вместе инструкторами станем. Или что ты станешь Додзе Ику, наводящей на всех страх. - Хочешь сказать, у Офицера Первого Класса Додзе плохой вкус? Если так, я тебе прямо сейчас задницу надеру. - Мысли читаешь? - Ладно, решено. Сегодня после работы пойдем в зал и решим дело поединком. Раз мы разобрались, найди-ка нам быстрее места. - Вечно ты со всем готова через поединок разбираться. Они нашли места в углу столовой и сели напротив друг друга. - Это тебе разобраться надо, с Шибасаки. Вы двое вместе или нет? - А мне откуда знать? – скривился Тедзука. – Спроси у Шибасаки, если тебе интересно. У меня в этом вопросе права голоса нет.    - Совсем? - Ну, не совсем … - Так, может, расправишь плечи и слегка ее подтолкнешь? Она может сдаться на удивление легко.  Предложение основывалось на годах наблюдений за Шибасаки в роли близкой подруги. Ику считала, что будущее их отношений зависит от неких решительных действий со стороны Тедзука (поскольку Шибасаки не относилась к женщинам, которые сами за мужчинами бегают), но в вопросах отношений Тедзука был самым безнадежным мужчиной на свете. Все-таки, это он однажды внезапно предложил Ику встречаться, хотя как женщина она его не интересовала, после простого намека начальства, что ему стоит лучше ее узнать. - Со стороны ваши отношения кажутся такими приторными, но вы почему-то не можете вместе удержаться. - Стой, это мне ты говоришь? Ты ?! Не желаю слышать подобное ни от тебя, ни от твоего мужа!   - Слышала, Офицер Первого Класса Комаки и Мари-тян собираются пожениться, когда она колледж закончит. Раз надвигается такая благоприятная волна, может, попробуешь ее оседлать? Если не поспешите, закончите как Командир Генда и Орикучи-сан. Хотите до шестидесяти лет ждать, чтобы узнать, что вторая сторона чувствует? А вы, в отличие от них, никогда не встречались. О, какая же хрупкая между вами связь! - Лучше скажи, – произнес Тедзука, заметив, что его загнали в угол и меняя тему, – как твоя группа? - О, тот парень – главный проблемный ребенок. Все его любят, но он слишком опрометчивый и безрассудный. - Да, те его слова совершенно безрассудно звучали.  Говорил, как маленький мальчик, который хочет с оружием поиграть. - Иди с оружием в Гуам поиграй и выбрось это из головы, идиот! Через три года после поиска убежища Тома Курато лагерь противников Закона о Развитии, ведомый «Проектом Библиотеки Завтрашнего Дня», провел закон, запрещающий использовать огнестрельное оружие в битвах из-за цензуры. Пункты и дополнения, разрешавшие использование оружия, были убраны из Закона о Развитии СМИ и Закона о Свободе Библиотеки. Это был самый первый шаг на пути устранения цензуры. - У меня в группе одна интересная есть. Женщина из Сил Обороны, говорит, что ты – офицер, на которого она равняется. Если Офицер Первого Класса Додзе был принцем, возможно, теперь Офицер Третьего Класса Додзе – принцесса? - Хваааатит! – Ику закрыла уши руками. Когда она вспоминала, как некогда воспевала своего принца, не зная, что им был Додзе Атсуши, мужчина, ныне ставший ее мужем, ей хотелось спрятаться в ящик от смущения. - О, поверить не могу, сколько неприятностей я Атсуши-сану принесла. Надо это загладить. - …Даже если ты сейчас свою вину загладишь, не думаю, что сможешь все тогдашние неприятности Офицера Додзе компенсировать. - Замолкни, не хочу слышать это от мужчины, который не может быстренько любимую женщину в постель затащить. - Что!.. – Тедзука жарко покраснел у нее на глазах. – К-кто тебе сказал… - Чтоб ты знал, – произнесла Ику, – вас двоих насквозь видно. Особенно тебя. - Заткнись! – проревел Тедзука и лихо набросился на свой обед.  

После свадьбы они переехали в семейные квартиры на базе. Покончив с делами и вернувшись в офис Спецназа, она посмотрела на доску со статусами. В колонке Додзе значилось «Дома». Уже год там не значилось «В общежитии». Ику улыбнулась себе под нос.  Поскольку они оба работали, ужин обычно готовил тот, кто приходил первым. Подойдя к дому, она сразу увидела свет в окне. Солнце уже полностью село, и она довольно ясно видела внутреннюю часть квартиры. Надо сразу завесить шторы, как зайду, подумала Ику, поднимаясь на второй этаж четырехэтажного здания. - Я дома, – сказала она, отперев дверь и войдя. - С возвращением, – послышался голос из кухни. Оттуда доносились звуки и запахи готовки, а Атсуши стоял у раковины. - Мне помочь? – окликнула его Ику, первым делом завешивая шторы. - Нет, сам справлюсь, – отозвался он. – Стиральная машина скоро достирает, положи белье в сушилку. - Хорошо! – стоило Ику ответить, как послышался сигнал таймера стиральной машины. Когда она переложила белье, на узком столе, изобретательно втиснутом в маленькое пространство, ее уже ждал ужин. - Ооо, выглядит отлично. Поначалу их навыки готовки были одинаковы, но мужчины склонны больше новым хобби увлекаться, и теперь Атцуши готовил с умением преданного любителя. - По дороге домой я через окно почти всю нашу квартиру видела.      - О, да? Надо бы мне пораньше шторы задергивать. В хорошую погоду тот, кто приходил домой первым, обычно открывал окно для проветривания. - Но как же здорово, когда дома уже кто-то есть. Я радуюсь, когда прихожу домой, а свет уже горит. – Ику засмеялась. – Когда смотрю на доску статус и вижу, что ты уже домой ушел, против воли улыбаюсь. - О, правда? – Додзе сел с немного угрюмым видом. – А мне нравится, когда ты первая домой приходишь. - Но ты разве не любишь больше сам ужин готовить? - В этом-то и проблема, – произнес Додзе, хмурясь. Это было все то же хмурое выражение, что не покидало его после зачисления на службу Ику. Но когда они начали встречаться, Ику поняла: дело не в том, что он ее старший офицер. Просто таким было его обычное выражение.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Послесловие от переводчика.

Однажды вечером в одной из социальных сетей состоялся диалог примерно следующего содержания: - …А я тут аниме одно хорошее смотрю. - Ммм? И как называется? - «Toshokan Sensou», отличная вещь. - О, описание интересное. Слууушай, а там же еще как раз новелла есть, и на английский переводится активно. Может, возьмем на перевод? И, конечно же, мы ее взяли – о чем ваш унылый переводчик ни разу не пожалел за весь процесс работы над текстом. Ибо «Библиотечные Войны» уверенно вошли в число моих любимых книг и совершенно не собираются его покидать. Хотя еще во время просмотра аниме я успел привязаться к персонажам и проникнуться сюжетом, новелла перенесла эту увлеченность на новый уровень. Крайне редко встречаешь в японских новеллах настолько реалистичных героев – не идеальных, но притягательных, обычных, но выдающихся. Они устают, сомневаются, чувствуют боль, ошибаются и при этом не сдаются и продолжают свою борьбу. И я был рад пройти с ними плечом к плечу эти четыре тома. Спасибо Pufa_chan, своим фирменным пинком подтолкнувшей меня к работе над проектом и взявшей на себя роль редактора. Спасибо всем, кто следил за развитием истории вместе с нами. Если у вас появится такая возможность, обязательно поддержите автора (Арикава Хиро – запомните это имя!) покупкой какого-нибудь из ее произведений. Надеюсь, что-нибудь еще из ее работ переведут хотя бы на английский. Хороших вам книг и до встречи в новых проектах! Ваш вечно унылый переводчик,

Frightener , Made in Heaven Team, март 2016.

[1] Японская настольная логическая игра шахматного типа. [2] Японское блюдо в западном стиле. Состоит из говядины, лука, шампиньонов и специального соуса, обычно содержащего красное вино или томатную пасту – все это выкладывается на горячий рис или рядом с ним. [3] Дословное значение – «лишившийся одной руки». [4] «Праздник Девочек» или «Праздник Кукол». Один из главных японских праздников, отмечаемый 3 марта. [5] Район Токио, центр политической жизни Японии. [6] Моти – лепешка из истолченного в пасту клейкого риса. Вагаси – традиционные японские сладости из натуральных продуктов, отличаются менее сладким вкусом. [7] Район Токио. [8] Токийское Муниципальное Транспортное Управление. [9] Nippon Telegraph and Telephone (NTT) — крупнейшая телекоммуникационная компания Японии. [10] Самый быстрый маршрут высокоскоростных поездов на линиях синкансэна Токайдо и Санъе.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/Bibliotechnye-vojny/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)