Ранобэ: 86 — Восемьдесят шесть

Описание: Республика Сан-Магнолия. Долгое время эта страна подвергалась нападениям своего соседа, Империи, которая создала серию беспилотных военных машин под названием «Легион». В ответ на угрозу Республика успешно завершает разработку аналогичных военных технологий и отражает атаку врага, сумев обойтись без жертв. Но это… официальная версия. На самом деле жертвы были. За пределами 85 районов Республики. «Несуществующий 86-й район». Именно там днём и ночью продолжались битвы, в которых участвовали юноши и девушки из отряда, известного как «Восемьдесят шесть» — они сражались в беспилотных машинах…

Шин руководит действиями молодых людей-смертников, находясь на поле боя.

Лена — «куратор», который командует отрядом из далёкого тыла при помощи специальной связи. Прощальная повесть о суровой и печальной борьбе этих двоих начинается!

Кол-во глав: 1-69

Том 1. Реквизиты

Над томом работали

Команда: Japit Comics

Перевод с японского: Chekumash

Редактура: Red Crow

Вычитка: TiKi

Работа с иллюстрациями: TiKi

Аннотация

Республика Сан-Магнолия. Долгое время эта страна подвергалась нападениям своего соседа, Империи, которая создала серию беспилотных военных машин под названием «Легион». В ответ на угрозу Республика успешно завершает разработку аналогичных военных технологий и отражает атаку врага, сумев обойтись без жертв. Но это… официальная версия. На самом деле жертвы были. За пределами 85 районов Республики. «Несуществующий 86-ой район». Именно там днём и ночью продолжались битвы, в которых участвовали юноши и девушки из отряда, известного как «Восемьдесят шесть» — они сражались в беспилотных машинах…

Шин руководит действиями молодых людей-смертников, находясь на поле боя.

Лена — «куратор», который командует отрядом из далёкого тыла при помощи специальной связи. Прощальная повесть о суровой и печальной борьбе этих двоих начинается!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Начальные иллюстрации

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Мемуары

Во всём мире нет такой страны, где осуждалось бы отсутствие прав человека у свиней.

Следовательно, если представить, что говорящие на другом языке, имеющие другой цвет кожи и происхождение люди — это принявшие человеческий облик свиньи, то никакие притеснения, преследования и убийства этих людей нельзя считать нарушением норм морали.

—Владилена Миризе, «Мемуары»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Пролог. Алые маки на поле боя

<<Запуск системы>>

<>

По давным-давно устаревшей радиосвязи раздавался назойливый шум помех.

— Куратор Один — Могильщику. На радаре обнаружена вражеская засада. Батальон противотанковой артиллерии, а также батальон егерей поблизости.

— Могильщик на связи, вас понял. Здесь тоже замечены враги.

— Передаю руководство полевому командиру. Нет лучшего способа отблагодарить свою страну, чем отдать жизнь за её защиту. Враги Республики должны быть уничтожены любой ценой.

— Вас понял.

— …Простите, ребята. Мне правда очень жаль.

— Конец связи.

<<Блокировка кабины>>

<<Запуск блока питания. Привод активен. Разблокировка соединительного механизма>>

<<Стабилизатор в норме. Настройка системы управления огнём завершена. Электроника оффлайн. Пассивный режим поиска врагов>>

— Могильщик — всем членам эскадрона. Куратор Один сложил полномочия командира. С этого момента принимаю руководство на себя.

— Альфа-лидер на связи, принято. Всё как обычно, да, «бог смерти»? И что же напоследок сказал наш трусливый хозяин без яиц?

— Сказал «простите».

— Ха. Как была бесполезной белой свинкой, так и осталась. Лишь бы всех выгнать в бой, а потом закрыться и прикрыть ушки. «Простите» — за что, как будто это что-то меняет... Всем членам отряда. Вы всё слышали. Ну, раз уж нам суждено умереть, то лучше сделать это под командованием бога смерти. Не самый плохой расклад.

— До столкновения с противником 60 секунд… Начался артиллерийский обстрел. Начинаю прорыв через зону обстрела на максимальной скорости.

— Ну что ж, ребята, погнали!

<<Начало боевого манёвра>>

<<Распознавание противников: установлено на B1>> <<установлено на В2>> <> <> <> <> <> <> <> <> < ><> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <> <>——…

<<Открыть огонь: В210>>

— Дельта-лидер — членам отряда дельта! Не окружать, уничтожить всех с данной позиции!

— Чарли Три! Противник на 10 часов! Избегать… Чёрт!

— Эхо Один — всем членам отряда. Эхо-лидер погиб. Принимаю командование.

— Браво Два — всем. Дело плохо, ребята. По-моему, это конец.

— Альфа-лидер — Альфа Три! Через минуту контратакуем! Отправляюсь на подмогу! Альфа Один, принимай командование!

— Вас понял. Удачи, Альфа-лидер.

— Прошу. Слышишь, Шин. Могильщик.

— Что?

— Не забудь об обещании.

— Мм.

<>

<<Единицы союзников: 0>>

Заглушаемый помехами голос старшего офицера доносился из брошенных наушников и смешивался с гулом сумеречного прохладного ветра.

— ...от… всем. Куратор Один — всем членам подразделения. Как слышно? Первый эскадрон — ответьте…

Прислонившись спиной к напоминавшему куколку насекомого элементу фюзеляжа, он протянул руку к открытой кабине и нажал на кнопку радиосвязи.

— Могильщик — Куратору Один. Вражеская засада уничтожена, оставшиеся войска отступают. Операция завершена. Возвращаюсь на базу.

— ...Могильщик. Сколько людей кроме вас…

— Конец связи.

Выключив связь до того, как был закончен этот ненужный, необязательный и глупый, но всё же заданный вопрос, юноша снова осмотрелся.

Поблизости не было ни единой живой души. До самого горизонта повсюду были разбросаны тела, и не ведающие смерти призраки бродили между ними.

Стояла ужасающая тишина. Вдали, за полем, солнце садилось за чернеющую горную гряду, расчертив в небе красный горизонтальный луч.

Казалось, будто в этом вымершем мире, где всё светилось алым или тонуло в чёрных тенях, остатки жизни сохранились только в юноше и этом движении солнца.

Длинные шагающие опоры напоминают конечности членистоногого. Светло-коричневая обшивка с бесчисленными повреждениями, похожие на ножницы высокочастотные лезвия и главное заднее орудие. В целом, силуэт машины наводит на мысли о пауке-охотнике с четырьмя лапами и длинным оружейным стволом на спине, как у скорпиона. Хотя, если отталкиваться от морфологии человека, эти машины скорее чем-то напоминают разложившиеся до костей мёртвые тела, которые ползают по полю боя в поисках своих потерянных голов.

Юноша сделал глубокий вдох, приподнялся, опершись на корпус, уже начавший остывать под сумеречным ветром, и посмотрел в пылающее небо, которое светилось так ослепительно, что подкашивались ноги.

В одной далёкой стране на востоке любимая наложница правителя покончила с собой, и из капель её крови выросли цветы.

Или же они выросли из рек крови рыцарей, убитых ещё тогда, когда варварских технологий нападения не существовало.

Покрывший всё поле багрянец цветущих маков под пылающим закатным небом был до безумия красив.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Глава 1. Поле боя без погибших

На поле боя нет мертвецов.

— А теперь перейдём к последним новостям с фронта. Вторгшиеся на территорию 17 района военных действий имперские беспилотники «Легион» понесли катастрофические потери в результате перехвата силами Республики Сан-Магнолия — автономными беспилотными боевыми аппаратами (дронами) «Джаггернаут» — и были вынуждены отступить. Потери с нашей стороны незначительные, пострадавших по-прежнему нет…

Столица Республики Сан-Магнолия — город, носивший название Либерте-эт-Эгалите*, находился в первом районе. В течение всех 9 лет, прошедших с начала войны, главная улица столицы оставалась на удивление спокойной и прекрасной.

Белоснежные фасады роскошных каменных зданий были украшены скульптурами. Зелёные деревья и антикварные уличные фонари, сделанные из чёрного чугуна, создавали живописный контраст с весенним голубым небом, наполненным солнечным светом. Из кафе на углу доносился громкий смех школьников и влюблённых парочек. Серебристые от природы волосы посетителей искрились на солнце.

Над голубой крышей городской администрации торжественно развевались портрет Магнолии, Святой покровительницы революции, и пятицветный флаг Республики. Цвета символизировали пять благодетелей: свободу, равенство, гуманизм, справедливость и благородство. Каждый элемент города был продуман до мелочей, а в центре пролегала широкая и прямая главная улица, вымощенная булыжником.

Маленький мальчик с сияющими глазами цвета луны прогуливался под руку со своими родителями и звонко смеялся.

«Что ж, пора собираться и уходить».

Лена улыбнулась проходящей мимо парочке с ребёнком и вновь посмотрела на голографический экран уличного телевизора. Бело-серебристые глаза приобрели серьёзное выражение.

На ней была республиканская офицерская форма цвета берлинской лазури* со стоячим воротничком. Лене было 16, и её белоснежное, по-девичьи прекрасное лицо было настолько изящным, что казалось сделанным из стекла, а утончённые манеры выдавали благородное происхождение. Распущенные волосы, похожие на бело-серебристый переливающийся сатин, и глаза того же цвета, прячущиеся под длинными ресницами, свидетельствовали о том, что в девушке течёт кровь бывших аристократов, одной из подгрупп белой расы Альба*, носившей название Селена. Альбы проживали на территории Республики задолго до её возникновения.

— Наши передовые боевые технологии позволяют защищать границы Республики при помощи высокоэффективных дронов, которые находятся под контролем талантливых кураторов. Польза и гуманность такого подхода не вызывает никаких сомнений. День, когда остатки бывшей империи зла падут перед справедливым строем Республики, уже близок. Доживающий последние два года «Легион» будет разбит прежде, чем его техника окончательно выйдет из строя. Республика Сан-Магнолия — банзай! Во славу пятицветного флага!

Девушка-диктор из Алебастров с белоснежными волосами и глазами закончила речь торжествующей улыбкой. Лицо Лены тут же помрачнело.

С самого начала войны сводки новостей о ситуации на фронте были настолько оптимистичными, что отрицали реальное положение дел, о чём большинство горожан и не подозревало. Меньше чем за полмесяца с начала военных действий Империи удалось захватить более половины земель Республики, и даже сейчас, спустя 9 лет, линию фронта так и не удалось отодвинуть.

Кроме того…

Лена обернулась и посмотрела на залитую весенним солнцем улицу, которая будто бы только что сошла с картины.

Девушка-диктор. Влюблённые парочки и школьники в кафе. Толпы прохожих. Прошедшие мимо родители с ребёнком, и даже сама Лена.

Республика Сан-Магнолия, будучи первым в мире государством с современной демократией, активно поощряла приток эмигрантов и таким образом расширяла свои владения. Если первоначально страну населяли только Альбы, то теперь в ней проживало множество других рас: тёмные как ночь Аквилы, солнечно-золотые Аураты, красные и экспрессивные Руберы, спокойные и голубоглазые Каэрулусы*. Все разноцветные расы (носящие общее название Колората) проживали в Республике на равных.

Вот только сейчас среди прогуливающихся по главной улице людей, да и вообще среди всех жителей столицы и 85 районов Республики, не осталось тех, у кого не было бы серебристых глаз и волос белой расы Альба.

Именно так. Цветных рас не существовало, как не было и тех, кого можно было официально признать солдатами или погибшими на поле боя.

И всё же.

— ...Это не значит, что погибших не было.

Лена отправилась в военный штаб — роскошное здание, которое относилось к поздней имперской эпохе и располагалось на территории замка Блан-Нэж*, служившего для проведения судов во времена Империи. Этот замок, а также крепостные укрепления Гран-Мюр*, построенные по периметру всех административных районов, стали местом дислокации республиканских войск.

За пределами Гран-Мюра, от стен крепостных укреплений и вплоть до линии фронта, которая находилась на расстоянии более 100 км, совсем не было военных. На поле боя сражались только джаггернауты, управление которыми осуществлялось из штаба. Более 100 000 дронов охраняли оборонительную линию, на которой находились автономные ракеты класса «земля-земля», а также противотанковое и противопехотное минное поле. Противнику ещё ни разу не удавалось прорваться через эту линию, и, соответственно, все располагавшиеся в Гран-Мюр войска ни разу не участвовали в боях. Все обязанности персонала в крепости сводились к логистике, подготовке операций и прочей бумажной работе, так что по сути среди республиканских военных не было бойцов как таковых.

От проходивших мимо офицеров доносился явственный запах перегара. Лена нахмурилась и подумала, что они наверняка снова устраивали просмотр спортивного матча, воспользовавшись большим экраном на командном посту. Она не сдержалась и бросила на проходивших осуждающий взгляд, который был встречен презрительными усмешками.

— Гляньте, принцесса-любительница кукол на нас смотрит.

— Ооо, как страшно. Это же та, что вечно запирается в комнатке и присматривает за ценными дронами.

Лена резко обернулась.

— Вы…

— Доброе утро, Лена.

Сбоку раздался голос... Повернувшись, Лена увидела, что это её бывшая одноклассница Аннет.

Аннет тоже было 16, но она имела звание капитана и работала в отделе исследований. Они были знакомы ещё со средней школы, где вместе перепрыгнули несколько классов, сдав экзамены экстерном. Лена считала её своей единственной подругой.

— ...Привет, Аннет. Что-то ты слишком рано, обычно просыпаешь.

— Я возвращаюсь. С ночного дежурства… Только не думай, что я развлекалась вместе с этими придурками, у меня была работа. Появилась проблема, решить которую было под силу только гениальной Анриетте Пенроуз, капитану по работе с технологиями.

Аннет зевнула — широко, как кошка. Характерные для Селена бело-серебристые волосы были коротко подстрижены, большие и миндалевидные глаза того же цвета отличались чуть приподнятыми уголками.

Взглянув на компанию, от которой несло перегаром — во время обмена приветствиями они уже успели удалиться — Аннет пожала плечами и смерила подругу выразительным взглядом, ясно говорившим, что воспитание дураков — это пустая трата времени.

Лена покраснела.

— Да, кстати, на твоём информационном терминале горел сигнал о вторжении. Я бы могла взять управление…

— Нельзя. Прости. Спасибо, Аннет.

— Да пустяки. Меня никогда не привлекало пилотирование дронами.

Лена обернулась назад, задумавшись, затем отрицательно помотала головой и отправилась на пост управления.

Её рабочее пространство представляло собой маленькую комнатку, половину которой занимала консоль, сделанная из какого-то неорганического материала. Внутри помещения царили полумрак и холод. Серый пол и стены тускло мерцали в слабом свете главного голографического экрана, который находился в режиме ожидания.

Сев в кресло, Лена вытянула ноги, приподняла свои длинные волосы и надела на шею рейд-устройство — изящное серебряное кольцо, напоминающее чокер. Закончив приготовления, она сурово посмотрела на экран.

Линия фронта проходила очень далеко от Гран-Мюр, и теперь эта крохотная комнатка стала единственным полем боя на территории всех 85 районов Республики.

— Начало процедуры аутентификации. Майор Владилена Миризе. Восточный фронт, девятый район военных действий, третий оборонительный эскадрон, куратор.

Программа аутентификации проверила отпечатки пальцев, голос, узор радужной оболочки и запустила систему управления.

Перед глазами возникло сразу несколько голографических экранов, и замелькали данные, полученные с различных приборов наблюдения на линии фронта, после чего на главном экране появилась цифровая карта, на которой точками были отмечены единицы боевой техники Республики и врага.

70 голубых точек обозначали джаггернаутов. В третьем эскадроне под командованием Лены — 24 единицы, во втором и четвёртом — по 23. Красных точек Легиона — бессчётное количество.

— Активация системы синхронизации восприятия «парарейд». Объект синхронизации — центральный процессор «Плеяды».

Голубое кристаллическое вещество, располагавшееся в затылочной части рейд-устройства, немного нагрелось. Однако это тепло было просто фантомным ощущением, вызванным активизацией работы нервной системы под влиянием парарейда.

Возбуждённые кристаллы запускают процесс считывания информации. Они формируют виртуальную нервную систему, которая активирует функции отдельных участков мозга — некоторые из этих участков активно использовались в ходе эволюции человеческого вида, а другие с незапамятных времён остаются спрятанными глубоко в неиспользуемых зонах мозга.

Индивидуальное сознание и подсознание Лены прячутся ещё глубже. Парарейд прокладывает «путь» через коллективное бессознательное или «общечеловеческий подсознательный уровень», который объединяет всех людей, и доступ к которому без специальных устройств невозможен. Этот «путь» соединяет сознание Лены с сознанием процессора главной боевой машины третьего эскадрона, позывной — «Плеяды».

Теперь Лена может воспринимать то же, что и Плеяды.

— Синхронизация завершена. Куратор Один — Плеяды. Рада снова работать с вами.

Лена старалась говорить как можно вежливее. Спустя некоторое время ей ответил «голос» юноши, примерно на один или два года старше неё.

— Плеяды — Куратору Один. Синхронизация в норме.

В «голосе» чувствовался сарказм. Лена была одна, так что это был именно голос процессора, и ничей иной. Парарейд позволял услышать его так же, как если бы они беседовали вживую.

Голос.

Джаггернауты были наспех сконструированны уже во время войны, и функции голосового диалога в них не было. Не обладали они и высокими когнитивными способностями, которые можно было бы сравнить с «чувствами» или «сознанием».

Парарейд — это система, которая прокладывает путь через море коллективного бессознательного людей.

На линии обороны, которая должна защищать Республику от вражеских бронированных машин, есть противопехотное минное поле.

Где-то там, на линии фронта, среди сражающихся в жестоких схватках «с нулевыми жертвами» дронов, скрывается истина.

— Стараешься сохранить вежливость даже в общении с недолюдьми «восемьдесят шесть», да, Альба?

Восемьдесят шесть.

Это свиньи в облике людей, которые жили на ныне захваченных Легионом территориях за пределами 85 районов — последнего райского оплота Республики.

Это унизительное прозвище для всех цветных рас, которые живут на линии фронта и в концентрационных лагерях за стенами Гран-Мюр. Все жители Республики с рождения знают, что представители этих рас — низшие существа, недостойные звания человека.

†

358 год по республиканскому летоисчислению. 2139 год по звёздному летоисчислению. 9 лет назад.

Империя Гиаде*, занимающая северную часть материка и являющаяся восточным соседом Республики, объявляет войну всем соседствующим странам. Вторжение происходит силами автономных боевых беспилотников «Легион» — первый в мире случай применения машин такого рода.

Регулярные войска Республики были полностью уничтожены примерно за полмесяца, после чего милитаристская Гиаде перешла в необратимое наступление.

Пока военные стягивали оставшиеся силы и совершали отчаянные броски, пытаясь затянуть наступление и выиграть время, правительство Республики вынесло два решения. Во-первых, полная эвакуация населения на территорию 85 административных районов. Во-вторых, Указ Президента №6609. Закон об особых мерах поддержания общественного порядка в военное время.

Все проживавшие в стране цветные расы были признаны врагами Республики и пособниками Империи. Они были лишены гражданства и отправлены в концентрационные лагеря за пределами 85 районов, где над ними осуществлялся постоянный надзор.

Разумеется, данный закон напрямую противоречил главной гордости Республики — её Конституции — и духу пятицветного флага. Он подразумевал открытую дискриминацию по расовому признаку: представители расы Альба, родившиеся в Империи, гонениям не подвергались, в то время как все цветные расы, вне зависимости от места рождения, отправлялись в лагеря.

Безусловно, среди Колората начались волнения, однако они были подавлены правительством при помощи военных.

Несогласные были и среди Альба, однако большая часть белых с законом согласилась. 85 районов не могли принять всё население Республики, людям не хватало еды, жилья и работы.

Жителям Республики было легче принять ложь о том, что именно шпионы Колората стали причиной поражения, чем посмотреть проблеме в лицо и признать, что вся вина лежит на их собственном правительстве.

Помимо всего прочего, в условиях полной блокады со стороны Легиона стране был нужен козёл отпущения.

Вскоре в Республике распространилась евгенистическая идеология, которая оправдывала происходящее. Высшей расой были признаны Альбы, которые создали самую продвинутую и гуманную форму правления — современную демократию — в то время как все Колората ассоциировались с варварской и жестокой имперской формой правления и становились низшей расой. Новая идеология гласила, что все цветные — это дикие и глупые недолюди, остановившиеся в развитии свиньи, принявшие человеческий облик.

Таким образом, все Колората были отправлены в лагеря, на войну или на строительство Гран-Мюр. Средства на содержание лагерей, боевые операции и строительство выделялись из изъятых у Колората денег. Граждане Республики смогли избежать призыва в армию, тяжёлой работы и повышения налогов, и потому рьяно поддерживали своё гуманное правительство.

Дискриминационная идеология Альб, превратившая Колората в нелюдей, «восемьдесят шесть», приняла новый оборот два года спустя, когда вместо живых солдат (разумеется, все они были «восемьдесят шесть») в бой начали отправлять дроны.

Даже всех технологий Республики не хватило на то, чтобы создать боеспоспобную беспилотную машину.

Сама мысль о том, что высшей расе Альба не удалось воссоздать механизм, изобретённый в варварской Империи, была недопустимой.

Поскольку «восемьдесят шесть» — это не люди, управляемые ими машины могут считаться беспилотниками.

Автономная беспилотная боевая машина (дрон) «Джаггернаут» производства Республики.

Этот передовой и гуманный вид вооружения позволяет свести число человеческих жертв к нулю, а потому его введение в строй вызвало восторг среди населения.

Пилоты, набираемые из числа «восемьдесят шесть», были названы «процессорами» и включены в состав оборудования машин. Беспилотники с людьми на борту.

367 год по республиканскому летоисчислению.

На поле боя, где нет жертв, по-прежнему сражаются солдаты — расходный материал, который никогда не появится в списке погибших. Собрав волю в кулак, они продолжают своё путешествие к смерти.

†

Убедившись в том, что красные точки Легиона отступают на восток, в сторону тыла, Лена немного успокоилась.

Хотя потери третьего эскадрона составили всего семь машин, девушку охватила горечь. Семь джаггернаутов с процессорами внутри были уничтожены взрывом. Выживших не было.

«Джаггернаут». Какой-то претенциозный разработчик-интеллектуал позаимствовал это имя у одного древнего божества из иностранной мифологии.

Говорят, что когда толпы людей собрались в одном месте, чтобы взмолиться о помощи, Джаггернаут переехал их всех на своей колеснице.

— Куратор Один — Плеяды. Подтверждаю отступление войск противника, — сообщила Лена процессору, или, вернее, пилоту из «восемьдесят шесть», который согласился на пятилетнюю военную службу в обмен на восстановление гражданства для себя и своей семьи.

Парарейд стал воистину революционным средством связи, которое позволяло воспринимать звуки и голоса друг друга посредством синхронизации слухового восприятия. Эта технология коммуникации вытеснила радиосвязь, которая слишком часто страдала от помех и зависела от дальности, погоды и рельефа местности.

В теории парарейд позволял синхронизировать все пять органов чувств, однако на практике чаще всего использовался только слух. Связано это было с тем, что в случае зрительной синхронизации информационная нагрузка на пользователей оказывалась чрезмерной. Того минимального количества информации, которое позволял получать слух, было достаточно для верной оценки ситуации. По ощущениям связь через синхронизацию слуха мало чем отличалась от телефонной или радиосвязи, но помех при этом было гораздо меньше.

Вот только причина, по которой кураторы предпочитали ограничиваться синхронизацией слуха, явно заключалась не только в этом.

Многое лучше было не видеть. Врагов, идущих прямо на тебя. Ужас твоих союзников, машины которые подрываются одна за другой. Цвет крови и кишок, вывалившихся из твоего разорванного тела.

— Обязанности по охране перенимает четвёртый эскадрон. Третий эскадрон, возвращайтесь на базу.

— Вас понял. Спасибо, что наблюдали сегодня за свинками в телескоп. Отличная работа, Куратор Один.

Плеяды ответил с сарказмом, как и всегда, и Лена опустила глаза.

Она понимала, что пора бы уже смириться с тем, что её ненавидят — ведь она Альба, одна из притеснителей. Да и то, что её обязанности как куратора включают наблюдение за «восемьдесят шесть» — тоже правда…

— Благодарю за работу, Плеяды. Выражаю благодарность всем бойцам... И выжившим, и семерым погибшим… Мне правда очень жаль.

— ...

Повисло холодное, как лезвие ножа, молчание. Хотя парарейд синхронизировал только слух, он прокладывал связь через сознание двух людей — это позволяло считывать эмоции друг друга примерно с той же точностью, как при личном разговоре.

— ...Вот уж спасибо, спасибо огромное за ваши тёплые слова, Куратор Один.

В словах Плеяды была уже не привычная ярость или ненависть к Альбам — в них сквозило холодное презрение и отвращение. Лена ошарашенно замолчала.

†

Иногда Лене казалось, что утренние новости с неизменными «катастрофическими потерями противника», «незначительными потерями Республики», «отсутствием человеческих жертв», «гуманными и передовыми технологиями» и «приближающимся разгромом вражеских войск» на самом деле были одной и той же записью, которая транслировалась изо дня в день. На логотипе государственной телекомпании был изображён меч и разорванные кандалы — атрибуты Магнолии, Святой покровительницы революции. Они символизировали свержение власти и прекращение притеснений.

— ...Далее, правительство заявило о постепенном сокращении военных расходов в связи с окончанием войны через 2 года. Первым шагом в этом направлении стало упразднение 18 района военных действий, который расположен в южной части фронта. Все размещённые там войска были распущены…

«Видимо, 18 район пал», — подумала Лена и тихо вздохнула.

Это не та новость, которую можно просто скрыть. Более того, потеряв часть территорий, они не только не пытаются их вернуть, но даже сокращают военные расходы.

Изъятые у «восемьдесят шесть» средства уже растрачены, и правительство не может игнорировать голоса граждан, требующих сокращения колоссальных военных расходов, которые ударяют по их благосостоянию и государственному обеспечению. И всё же…

Сидящая напротив женщина с идеально накрашенными красными губами, одетая в старомодное платье, мягко произнесла:

— Что случилось, Лена? Не делай такое кислое выражение лица, лучше поешь.

Это была её мать.

Они завтракали в столовой, и на столе были расставлены блюда — большая часть продуктов была искусственно выращена на заводах.

Республика потеряла больше половины своих территорий, и в оставшихся 85 районах, вынужденных вмещать в себе около 80% всего населения (за исключением «восемьдесят шесть»), не хватало земель для выращивания продуктов. Когда Легион вторгся в соседние с Империей государства, то заблокировал все средства коммуникации, и каждая из стран оказалась в изоляции. Теперь Республика не только не могла вести внешнюю торговлю или переговоры — никто не знал, существуют ли ещё другие страны вообще. Глотнув чёрного чая, вкус которого не имел ничего общего с уже полузабытым вкусом настоящего чая, Лена принялась разрезать пшенично-белковый стейк, имитировавший внешний вид и вкус натурального мяса.

Помимо чая на столе стоял компот из самой настоящей малины — теперь, когда в Республике не хватает места не то что для сада, но даже для цветочного горшка, этот компот стал ни с чем не сравнимым сокровищем.

Мать улыбнулась.

— Лена, пора бы тебе уже бросить службу, найти молодого человека из достойной семьи и выйти замуж.

Лене захотелось вздохнуть. Новости не меняются изо дня в день, и то же самое можно сказать о маме.

Достойная семья. Социальный статус. Происхождение. Голубая кровь.

Шёлковое платье матери очень хорошо подходило к этому стильному и богатому дому, построенному ещё в те времена, когда Миризе считались аристократической семьёй, но стоило только выйти за порог, как оно начинало казаться старомодным и неудобным, волокущимся по земле.

Как будто оно всё ещё жило в давно канувшей счастливой эпохе.

Как будто оно навсегда осталось в маленьком счастливом сне, оторванном от реального мира.

— Все эти «восемьдесят шесть» и «Легион» — это недостойные занятия для молодой леди из благородной семьи Миризе. Даже несмотря на то, что твой покойный отец тоже был военным. В конце концов, война уже подходит к концу.

«Война подходит к концу», в то время как схватка с Легионом в самом разгаре. Давным-давно, с тех пор, как прекратилась отправка людей на фронт, граждане Республики перестали воспринимать эту войну как что-то реальное, происходящее вне выпусков новостей.

— Защита своей страны — это гордая обязанность каждого гражданина Республики, матушка. К тому же, они не «восемьдесят шесть». Они такие же граждане, как мы.

Изящное узкое личико матери внезапно скривилось.

— Это грязные цветные-то граждане? Да они просто скот, работающий за еду. Поверить не могу, что правительство позволяет этим зверям возвращаться на наши земли!

Те из «восемьдесят шесть», кто был призван на фронт, а также члены их семей получали право на восстановление гражданства. Они не могли поселиться на территории 85 районов — там царила жёсткая дискриминация, а потому вход туда был закрыт в целях безопасности самих же Колората. Однако, за 9 лет, прошедших с начала войны, многие «восемьдесят шесть» уже наверняка успели вернуться в свои дома.

Гражданство можно считать вполне адекватной наградой за самопожертвование, которое проявляют эти люди, однако те, кому они служат, так не считают, и классический пример такой точки зрения сидит сейчас прямо напротив и удручённо качает головой.

— Отвратительно, просто отвратительно. Подумать только, ещё десять лет назад эти недолюди разгуливали по Либерте-эт-Эгалите как у себя дома! А теперь их призывают возвращаться. Как можно так нарушать принципы равенства и свободы, гарантированные Республикой!

— ...По-моему, принципы равенства и свободы нарушают только твои слова, матушка.

— Это ещё как понимать?

На этот раз, при виде ошеломления на лице матери, Лена не сдержалась и вздохнула.

Не понимает. Она действительно не понимает.

И не только она. Даже сейчас граждане Республики продолжают гордиться своим строем и идеями о свободе, равенстве, гуманности, справедливости и благородстве, которые отражены в пяти цветах государственного флага. Посчитав ошибкой некогда существовавшую на территории Республики деспотическую монархию, люди научились презирать тиранию и неравенство, бороться с эксплуатацией и геноцидом.

При всём этом они никак не могли понять, что сейчас в Республике происходит то же самое.

Любые попытки на это указать сталкиваются с возражениями и даже жалостью к несогласным.

«Да ты просто не понимаешь разницу между свиньёй и человеком».

Лена прикусила губу, тронутую бледно-розовой помадой.

Слова — удобный инструмент.

Одним словом можно легко изменить суть чего угодно. Поменяв один ярлык на другой, можно превратить человека в свинью.

Мать явно растерялась и нахмурилась, но уже через секунду улыбнулась так, словно что-то поняла.

— Ты просто пытаешься подражать своему отцу, он тоже всегда был добр к этим скотам.

— Не в этом дело…

Лена глубоко уважала отца, который выступал против концентрационных лагерей для «восемьдесят шесть» и до последнего требовал их упразднения. Но это было не просто желание быть, как он.

Это воспоминание преследовало её до сих пор.

Силуэт четырёхлапого паука, вырисовывающийся среди языков пламени.

На обшивке нарисован знак с безголовым скелетом рыцаря.

Протянутая рука помощи. Фигура, с рождения раскрашенная в ярко-красный и угольно-чёрный.

Все они. Все они родились и выросли в этой стране. Все они — граждане Республики.

Голос матери резко прервал эту мысль.

— И всё-таки, Лена. К скоту нужно относиться соответствующе. Этим тупым варварам никогда не понять культуру и идеалы человека. Единственное правильное решение — это посадить их в клетку и присматривать за ними.

Лена молча закончила завтракать, вытерла салфеткой рот и встала с места.

— Мне пора, матушка.

— Руководство другим подразделением?..

Офис командира дивизии с давящими обоями в тёмно-красную и тускло-золотую полоску. На антикварном столе лежало распоряжение бригадного командира Каршталя, и Лена моргнула, не в силах отвести от него бело-серебристые глаза.

По правде говоря, смена кураторов при реорганизации войск — это обычное дело. Во время тяжких фронтовых сражений войска зачастую попадают под шквальный огонь врага, и их поддержка становится невозможной. Объединение, реорганизация, упразднение и создание новых подразделений происходит практически каждый день.

С Леной такого ещё не случалось, но потеря куратором целого подконтрольного ему подразделения — тоже не редкость.

Легион был силён.

На его разработку ушла вся технологическая мощь и все человеческие ресурсы, которые только могла позволить такая высокоразвитая военная сверхдержава, как Империя Гиаде. Эти беспилотные машины обладали исключительной боевой мощью, превосходной манёвренностью, невиданной для своего времени автономностью при принятии решений, и не ведали ни усталости, ни колебаний, ни страха. Им не были страшны даже повреждения, поскольку где-то глубоко на имперских территориях действовал полностью автономный комплекс по производству и ремонту Легиона — стоило только разбить одну вражескую волну, как на горизонте, подобно чёрной туче, вновь собиралась огромная армия.

В противоположность бытующему среди граждан мнению, технически проигрывающие Легиону джаггернауты никогда не ограничивались незначительными потерями. Каждая атака сильно прореживала ряды республиканских войск, и всё, что они могли делать — это удерживать линию фронта, постоянно заменяя павших.

Однако в том эскадроне, которым командовала Лена, серьёзных потерь не было.

Лицо Каршталя, изуродованное шрамом на щеке, смягчилось. Борода придавала скромное благородство всему его внешнему виду. Он был высок и широкоплеч.

— Дело не в том, что твоё подразделение реорганизовывают или объединяют с другим. На самом деле, куратор одного из эскадронов ушёл в отставку, и нам приходится в спешке искать ему замену.

— Речь идёт об оборонительном подразделении в одной из ключевых точек фронта?

Другими словами, подразделение, которое нельзя оставлять в бездействии на всё то время, которое необходимо для выбора нового куратора.

— Мм. Восточный фронт, первый район военных действий, первый оборонительный эскадрон, более известный как «Остриё копья». Состоит из ветеранов восточной группы войск… что-то вроде элитного подразделения.

Лена с сомнением вскинула бровь.

Первый район военных действий — это самая важная оборонительная позиция на всём фронте, она постоянно подвергается наиболее яростным атакам Легиона. Действующий на этом участке первый эскадрон — это уникальное подразделение, которое осуществляет военные операции в одиночку. Лежащая на нём ответственность не соизмерима с той, которую несут второй, третий и четвёртый эскадроны — как правило, они только охраняют оборонительные позиции в ночное время, оказывают военную поддержку, и только в случае недееспособности первого эскадрона берут атаку на себя.

— Не думаю, что эта работа по зубам новоиспечённому майору вроде меня…

Каршталь изобразил натянутую улыбку.

— И это говорит наш талант из 91 выпуска, первый человек, получивший звание майора в таком юном возрасте? Твоя чрезмерная скромность начинает раздражать, Лена.

— Прошу прощения, Джером. Сэр.

Лена поклонилась, но это не было жестом подчинённого по отношению к начальнику — Каршталь всегда обращался к ней по имени.

Он был другом её отца и одним из немногих, кому удалось выжить после уничтожения регулярных республиканских войск 9 лет назад. Лена помнила его с самого детства, когда он приходил к ним в дом, и они вместе играли. Каршталь начал заботиться о ней после смерти отца — тогда он помог организовать похороны.

— Если честно, то... других кандидатов на должность куратора «Острия копья» просто нет.

— Нет кандидатов на элитное подразделение? Я думала, что командование подобными войсками — это ни с чем не сравнимая честь для любого члена республиканской армии.

Лена прекрасно знала, что среди кураторов много тех, кто не занимается прямым выполнением своих обязанностей и просто смотрит телевизор или играет в видеоигры, периодически покидая пост управления. В самых запущенных случаях кураторы не управляли своими подразделениями и не предоставляли им никакой информации — они просто наблюдали за происходящим, как в кинотеатре, и наслаждались смертями, попутно делая ставки на то, чей эскадрон протянет дольше остальных. Тех, кто действительно занимался командованием, было очень и очень мало. Но даже несмотря на всё это…

— Кхм, по поводу этого подразделения ходят слухи… — Каршталь вдруг замялся. — Командир этого эскадрона, позывной «Могильщик». В общем, на него были жалобы.

Могильщик. Какое странное имя.

— Работавшие с ним кураторы прозвали его «Богом смерти». Они боятся его… Он ломает своих кураторов.

— Что? — невольно вырвалось у Лены.

Легко представить, когда бывает наоборот. Но чтобы процессор сломал куратора?

Как?

— Может, это просто страшные сказки?

— Думаешь, мне больше нечем заняться, кроме как тратить рабочее время на пересказы глупых сплетен? ...Факты говорят, что от кураторов, которые когда-либо руководили командой Могильщика, поступает огромное количество заявлений об отставке или просьб сменить подконтрольное подразделение. Некоторые просят о переназначении после первой же военной операции, другие подают в отставку и решают покончить с собой по невыясненным причинам.

— ...Покончить с собой?

— Трудно поверить, да? Говорят, что даже после отставки их продолжают преследовать некие «голоса призраков».

— …

Вот это уже точно было похоже на простую страшилку.

Каршталь встревоженно склонил голову, пытаясь понять, что означало это молчание Лены.

— Лена, если не хочешь, то так и скажи. Хочешь остаться со своим нынешним подразделением — пожалуйста. Как я уже говорил, «Остриё копья» состоит из ветеранов. Насколько я знаю, их кураторы предпочитают отключать парарейд на время битвы, так что мы вполне можем оставить руководство полевому командиру и ограничиться наблюдением…

Лена тут же поджала губы.

— Я берусь. Я согласна стать куратором «Острия копья» и принимаю на себя полное командование. Сделаю всё, что смогу.

Защита своей страны — гордая обязанность каждого гражданина Республики. Нет ничего более важного, чем руководство авангардом войск, и отказываться от такого поручения было бы недопустимо.

Каршталь прищурился.

«Подумать только. Эта девочка и впрямь...»

— Минимального командования вполне достаточно. Действовать только в рамках необходимого… Ограничь общение с процессорами настолько, насколько можно.

— Обязанность куратора — знать своих подчинённых. Так что, естественно, я буду с ними общаться. До тех пор, пока они не против.

— И впрямь…

Каршталь изобразил мягкую, но печальную улыбку, и тяжело вздохнул. Достав из ящика стола кипу бумаг, он принялся их листать, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо.

— И раз уж ты здесь, хочу сказать ещё одно. Прекрати писать о жертвах в своих отчётах, это очень неразумно. Официально на фронте нет ни единого человека, и я не могу принять документ, в котором есть несуществующий пункт. ...Да и не осталось уже людей, которых волновали бы подобные протесты.

— Всё равно. Я не могу просто молчать. Нет ни одной причины для того, чтобы концентрационные лагеря Колората продолжали существовать.

Империя Гиаде. Великая держава, создавшая такое мощное оружие, как Легион, и в мгновение ока захватившая целый материк. Неизвестно, как и почему, но ещё четыре года назад она прекратила своё существование.

Именно столько лет прошло с тех пор, как из эфира полностью исчезли переговоры имперского командования — раньше Республике изредка удавалось их перехватывать, пользуясь перерывами в работе мощного генератора помех «Подёнка». Был тому причиной Легион, вышедший из-под контроля, или что-то ещё, ясно было одно — Империи больше нет.

По официальной версии «восемьдесят шесть» жили в резервациях, потому что были «имперскими выродками». С исчезновением Империи такая мера переставала быть хоть сколько-нибудь оправданной.

Несмотря на это, распробовавшая вкус дискриминации Республика уже не хотела останавливаться. Поддавшись иллюзии собственного превосходства, Альбы возомнили себя победителями и продолжали тиранию. Они полностью погрузились в гедонизм — не для того чтобы побороть уныние в условиях блокады имперскими войсками или преодолеть страх поражения, а для того чтобы всех обмануть.

— Замалчивать ошибки — это то же самое, что их одобрять. Такое поведение само по себе непростительно…

— Лена.

Услышав, как мягко Каршталь произнёс её имя, Лена замолкла.

— Ты немного перегибаешь палку в требованиях. И к другим, и к себе. Идеал, к которому ты стремишься, остаётся идеалом как раз потому, что его нельзя достичь.

— ...Неужели?

Бело-серебристые глаза Каршталя смотрели на неё со знакомой теплотой и горечью.

— Ты действительно похожа на Вацлава… Итак, майор Владилена Миризе отныне выполняет обязанности куратора первого оборонительного эскадрона первого района военных действий. Удачи.

— Спасибо.

— ...И ты согласилась? Да-а, Лена, ну ты даёшь!

Переназначение влечёт за собой множество изменений, и одно из них — перенастройка рейд-устройства.

Аннет была главой команды разработчиков, а потому именно она занималась всем, что связано с перенастройкой и синхронизацией сознания. Поддавшись на её уговоры по поводу дополнительного медицинского осмотра, Лена теперь переодевалась в военную форму.

Они разговаривали через перегородку из закалённого стекла, отделявшую смотровую от наблюдательного поста. Лена аккуратно повесила на вешалку халат из нетканого материала, выданный ей для осмотра, и застегнула пуговицы на блузке.

Исследовательский отдел располагался в бывшем особняке, фасад которого сохранил изящность имперской архитектуры среднего периода, в то время как его внутреннее убранство было выполнено в немного безвкусном футуристичном стиле — впрочем, небольшая безвкусица была характерна для всех подобных интерьеров, перенасыщенных безжизненными металлическими и стеклянными поверхностями. На перегородку из одностороннего стекла проецировались движущиеся изображения тропических рыб и кораллов.

— Всё это просто выдумки, Аннет. Оправдания для того, чтобы не делать свою работу.

Улыбаясь, Лена занялась пристёгиванием чулок к подвязкам. Она исправно проходила все периодические осмотры, связанные с работой парарейда, но подруга всё равно находила поводы для беспокойства.

— Тот слух, что один покончил с собой — правда.

Аннет сидела за перегородкой с голографическим изображением и вводила в рейд-устройство новые данные. Сделав из кружки глоток кофе — или, вернее, какой-то крепкой грязной воды его напоминающей — она добавила:

— Хотя россказням старика о призраках я не верю. Парень просто вышиб себе мозги из дробовика.

Надев юбку, пиджак и воротничок, Лена обернулась и обеими руками закинула за спину спадавшие на плечи волосы.

— ...Правда?

— Мне поручали расследовать это дело, чтобы выяснить, не может ли это быть каким-нибудь сбоем парарейда. Это было бы вполне логичным объяснением и для ухода со службы, и для самоубийства.

— И?

Аннет неопределённо пожала плечами.

— Ну…

— Что «ну»?

— Так как парень уже мёртв, нет никакой возможности провести исследование или разузнать подробности его смерти. Рейд-устройство в порядке, и на этом всё. Я попыталась копнуть глубже. Как ты там говорила, «Могильщик»? Так вот, я обращалась в транспортный отдел, просила привезти этот процессор сюда. Но эти идиоты ответили только «у нас нет места для свиней».

Аннет сложила руки на груди, откинулась на спинку кресла и сердито фыркнула. Она обладала своеобразной мальчишеской красотой и в поведении часто копировала мужчин.

— И даже когда его привели, мы испробовали всё, но так ничего и не узнали. Вообще ничего!

Лена нахмурилась. Конечно, эти яростные самообвинения были напускными, но слушать их всё же было неприятно.

— ...Так значит того процессора допросили…

— Не я, один парень из военной полиции. Мне, правда, потом прислали отчёт, но он был чисто формальным. Процессор заявил, что ничего не знает, конец отчёта. Правду он сказал или нет, я не знаю.

Уголки губ Аннет приподнялись в саркастической ухмылке.

— Когда ему сказали, что куратор погиб, он ответил только: «Вот как?». Таким спокойным и невинным тоном. Ну, он же всё-таки «восемьдесят шесть». Ему говорят, что его командир погиб, а у него такая реакция.

— …

Лена промолчала, и Аннет перестала улыбаться.

— ...Слушай. Может, подумаешь о том, чтобы перейти к нам в исследовательский отдел?

Лена моргнула с озадаченным выражением лица. Миндалевидные, как у кошки, глаза подруги с белыми зрачками смотрели на неё неожиданно серьёзно.

— Армия — это уже не просто средство для борьбы с безработицей. А по сравнению с другими отделами, где страдают от безделья одни придурки из больших номеров, наш ещё очень даже ничего.

Территория Республики представляла собой прямоугольник, в центре которого располагался первый район. Чем больше был номер района, тем ниже был уровень жилищных условий, медицинского обслуживания, грамотности, и тем выше была безработица.

— Через два года Легиона не станет, и что тогда? В мирное время бывшие военные никому не нужны.

Лена иронично улыбнулась.

Легион полностью остановится через два года.

Этот факт удалось выяснить, изучив несколько захваченных вражеских машин. Срок действия текущей версии их центральной системы обработки данных ограничен и составляет 50 000 часов, или примерно 6 лет. Судя по всему, это своего рода страховка на случай если машины выйдут из-под контроля.

Империя пала четыре года назад, а ещё через два года разрушится центральная система обработки данных Легиона. В настоящее время количество наблюдаемых на фронте вражеских машин постепенно уменьшается. Те из них, которые не получили последнего обновления, уже начинают выходить из строя.

— Спасибо. Но война ещё не закончилась.

— Это не значит, что тебе обязательно нужно браться за это дело!

Аннет продолжала стоять на своём. Закончив ввод данных, она махнула рукой, чтобы выключить голографический экран, наклонилась вперёд и резко выпалила с явной досадой в голосе:

— Обманывал он или нет, но ты собираешься работать с процессором, у которого нет ни малейшего понятия о порядочности! ...Кроме того, я даже в парарейде уже не уверена, не знаю, насколько он безопасен.

Лена округлила глаза.

— ...Абсолютная безопасность парарейда была подтверждена…

Судя по всему, она сказала что-то не то. Лицо Аннет приобрело виноватое выражение, и она понизила голос:

— И что, Лена. Ты забыла, где мы живём? Официально всё так, но это только пока.

Провозгласившая собственное превосходство Республика не прощала никаких сомнений в безупречности своих технологий. Даже если случались оплошности, никто и никогда их не признавал. Это касалось и парарейда, и джаггернаутов.

— Мы изучали людей с так называемыми… сверхспособностями, отслеживали, какую зону мозга они используют, и выяснили, что активация этой зоны позволяет использовать парарейд. Это всё, что я знаю. ...Но и это уже…

Она легко постучала по рейд-устройству рукой. Голубое кристаллическое вещество и изящный серебряный корпус. К кристаллам тянулся код из информационного терминала — данные внутри устройства переписывались.

— Благодаря тому, что эти «люди со способностями» могли синхронизироваться со своими родителями, братьями и сёстрами, мы сумели создать устройства, которые объединяют информацию в псевдогенах двоюродных и более дальних родственников, только и всего. Почему это позволяет синхронизироваться, я не до конца понимаю до сих пор.

— Но ведь… раньше этим исследованием занимался твой отец?

— Это было совместное исследование. Базовую теорию или, вернее сказать, гипотезу выдвинула целая группа учёных, а мой отец занимался подготовкой испытательных условий, а также повторными испытаниями объектов.

— Тогда можно было бы связаться с его коллегами и узнать…

Аннет смерила её ледяным взглядом.

— Невозможно. ...Это были «восемьдесят шесть».

Поскольку «восемьдесят шесть» не считались людьми, при переселении в лагеря им присваивали номера, а имена нигде не записывались. Узнать, где именно содержатся учёные, было уже невозможно.

— В современных рейд-устройствах есть предохранители, так что такого не произойдёт, но, если ты, к примеру, попытаешься синхронизировать зрение с несколькими объектами одновременно, то твои мозги расплавятся от перегрузки. А если проведёшь в синхронизации слишком много времени, то лишишься своей личности. Чрезмерная нервная активность приведёт к тому, что само понятие «возвращения» утратит для тебя смысл… Ты же знаешь, что случилось с моим отцом.

— …

Отец Аннет, доктор Йозеф фон Пенроуз, лишился рассудка и погиб в ходе эксперимента сразу после завершения работы над парарейдом.

Установленная на его рейд-устройстве величина активизации нервной системы превышала все допустимые пределы. Судя по всему, он погрузился на самое дно коллективного бессознательного, до уровня базовых понятий о «где», «я» (как человеческом индивиде) и «целом».

— Я не могу сказать, есть ли у парарейда побочные эффекты при постоянном использовании… Плевать, если они проявятся у «восемьдесят шесть», им всё равно осталось недолго, но мне бы не хотелось, чтобы что-то случилось с тобой.

Лена рефлекторно нахмурилась, хоть и понимала, что Аннет всего лишь искренне за неё волнуется.

— Это… высокомерно.

Аннет небрежно всплеснула руками, показывая, что уже устала от таких разговоров.

— Да-да. А ты и впрямь та ещё штучка.

На мгновение по обе стороны стеклянной перегородки повисло неловкое молчание.

Аннет вдруг улыбнулась.

— Кстати, Лена. Как насчёт шифонового бисквита? Совсем свежий. Из настоящих яиц.

— Э?

Лена сразу же навострила уши, словно почуявшая еду кошка, и Аннет подавила улыбку.

Лена, как и любая девочка, питала необъяснимую страсть ко всяким сладостям, а шифоновый бисквит, сделанный из яичного белка, можно было считать настоящим деликатесом — особенно сейчас, когда в Республике не хватало территорий для выращивания птицы. Такое удовольствие могло быть доступно только членам бывших аристократических семей вроде семьи Пенроуз, на вилле которой было достаточно места для разведения цыплят.

И всё же.

— Мм… Надеюсь, что он не отдаёт сыром, которого даже нет в составе, и не выглядит так, словно сейчас из него попрёт дым… а, и по форме не напоминает ту… лягушку.

Всё это были воспоминания об экспериментах Аннет с профитролями — Лена выступала в качестве дегустатора.

Если быть более точным, последнее блюдо получило название «Перееханный труп жирной жабы». Сходство было очевидно даже по цвету, не говоря уже о форме.

— Неет, на этот раз всё получилось нормально. Вчера заходил мой парень и уже его опробовал.

А ведь от попытки №5 у него пошла пена изо рта и случилось несварение желудка.

— Это хорошо… Теперь ты просто обязана выслать ему приличный кусок своего нового шедевра, понравилось ему или нет.

— Безусловно. Для этого я даже специально купила миленькую розовую обёрточную бумагу, перевязала её ленточкой, приложила открытку с надписью «Любимому Теобальду» и оставила на ней свой поцелуй. Передала через его соседа по комнате.

— …

«Бедняга», — подумала Лена. Хотя, по правде говоря, не так уж ей было и жаль.

Пока подруги наслаждались беседой за чаем с бисквитом, в рейд-устройстве закончилось перезаписывание информации. Вернувшись домой в свою комнату, Лена тут же надела его на шею.

Излюбленный Альбами изящный узор, стильный серебряный корпус, россыпь голубых кристаллов искусственной нервной системы, сверкающих на солнце — рейд-устройство совсем не было похоже на прибор для связи, способный заменить наушники и микрофон.

Она вдруг вспомнила сегодняшний разговор.

Бог смерти. Самоубийство. Безразличный к гибели «восемьдесят шесть».

Что он за человек?

Очевидно, он нас ненавидит.

Встряхнув головой, она сделала короткий выдох.

Хорошо.

— Активировать.

Парарейд запустился. Революционное средство коммуникации, не зависящее от погоды, расстояния и рельефа, не требующее специального места для активации и включаещееся мгновенно.

Связь установлена. Сбоев не обнаружено. Комнату заполнил едва различимый шелест помех.

— Куратор Один — всем членам эскадрона «Остриё копья». Рада с вами познакомиться. С сегодняшнего дня я выполняю обязанности вашего куратора.

Недоумённая пауза.

Лена почувствовала холод.

Судя по всему, эскадрон был в растерянности от нового назначения и такого приветствия.

А ведь они такие же люди, как она, и взаимные приветствия должны быть для них обычным делом.

После неловкой паузы ей наконец ответил тихий и очень молодой голос:

— Рад познакомиться, Куратор Один. На связи командир «Острия копья», позывной «Могильщик».

В противовес всем слухам и печально известному прозвищу, голос его был чётким, приятным и обволакивающим, как воды озера, затерянного глубоко в лесу. Это был голос юноши примерно одного с ней возраста, выходца из среднего класса или даже выше.

— Уведомление о смене куратора получено. Буду рад поработать с вами.

Равнодушный тон его голоса звучал так, словно парень пытался перебороть свою замкнутость и говорить как можно более непринуждённо. Лена улыбнулась.

Что ж, прямой диалог расставил всё на свои места. Она не могла ошибаться.

Эти ребята — люди, а не «восемьдесят шесть» или нечто, недостойное называться человеком.

— Взаимно. Я тоже рада, Могильщик.

↑От фр. Liberté et Égalité — Свобода и равенство.

↑В торговле её обычно называют "милори".

↑От лат. albus, «белый»

↑От лат.: aquila, «орёл»; auratus, «золотой»; rubellus, «алый», «красный»; caeruleus, «лазурный», «синий».

↑От фр. blanc, neige: «белый» и «снег»

↑От фр. grand mur, «великая стена»

↑От итал. giada, «нефрит»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Глава 2. На восточном фронте без перемен

«До увольнения осталось 129 дней!!! Во славу ёбаного “Острия копья”!!!»

Для обратного отсчёта использовалась старая, явно кем-то выброшенная школьная доска, которая висела на одной из стен в глубине чёрного, выцветшего от дождей ангара.

Шин оторвался от планшета и поднял глаза на шутливую надпись, выведенную разноцветными мелками. В ней была ошибка — на самом деле оставалось 119 дней. Отсчёт вёл Куджо. Каждое утро, с самого первого дня службы, он неизменно писал на доске новое число.

Десять дней назад Куджо погиб.

Шин мельком взглянул на остановившийся отсчёт и вернулся к отчёту о техническом обслуживании. Убедившись в том, что его джаггернаут уже отремонтирован, он отправился к нему в другой конец ангара мимо рядов спящих машин.

Внешность Шина с первого взгляда выдавала его цветное происхождение: кроваво-красные зрачки, как у всех Пиропов, и угольно-чёрные волосы — отличительная черта Ониксов. В жилах юноши смешалась кровь аристократических родов из числа Руберов и Аквил.

Благородные черты лица омрачались неестественным для его возраста равнодушным выражением и отдавали холодом. Худощавое телосложение и белоснежная кожа напоминали о высоком происхождении — предки Шина были аристократами во времена бывшей Империи. Он был одет в камуфляжную форму пепельно-песочного цвета — на восточном участке фронта преобладали леса, равнины и болота, но пилотам выдавали только ту экипировку, которая лежала в республиканских запасах годами. На шее, под расстёгнутым воротником виднелся небесно-голубой шарф. Это была недопустимая для служащего вольность, но отчитать его за неподобающий внешний вид было некому.

Ремонтные работы были в самом разгаре, и отовсюду доносился шум механизмов, который сопровождался раздражающе громкими переругиваниями рабочих. На площадке перед входом кто-то играл в баскетбол с изменёнными правилами — два на два. Судя по воплям болельщиков, игра пользовалась популярностью. К общей какофонии примешивались звуки расстроенной гитары — кажется, это была какая-то старая песня из аниме. Сидевший в открытой кабине джаггернаута Кино листал порно-журнал. Заметив Шина, он поднял руку.

Они находились на передовой, но сегодня обошлось без сражений, так что весь персонал базы наслаждался относительной свободой.

Строго говоря, сегодня процессоры должны были патрулировать прилегающие территории — по крайней мере так гласил отчёт, который Шин подал куратору — но на деле патрули никогда не собирались. В теории, патрулирование и впрямь было крайне важной частью военных обязанностей, но в этом подразделении никакого толку от него не было. Несколько человек выразили желание прогуляться и отправились в руины ближайшего города, чтобы пополнить запасы, в то время как остальные охраняли базу (а именно: занимались готовкой, уборкой, стиркой, работали на поле или кормили цыплят на заднем дворе) и просто проводили время в своё удовольствие.

Шин услышал яростный топот сапог, явно спешащих в его направлении, и весь ангар сотрясся от оглушительно резкого крика, способного напугать даже танк.

— Шин! Шин’эй Ноузен! Сколько можно тебе повторять, ублюдок?!

Кино с проворностью таракана вылез из кабины и забился в самый тёмный закуток. Шин невозмутимо ответил:

— Что ещё?

— Что ещё? Я тебе покажу, что ещё, Могильщик! Да ты!..

Человек, что теперь нависал над ним словно Цербер, относился к команде технического обслуживания. Ему было около пятидесяти, в его угольных волосах уже виднелась седина, на голове поблёскивали солнечные очки, а рабочий комбинезон был заляпан маслом.

Командир обслуживающей бригады «Острия копья», Лев Альдрехт. Шину было 16, и он уже считался старшим поколением процессоров, но Альдрехта можно было смело записывать не просто в старшие, а в самые настоящие старики, так как он был одним из немногих оставшихся со времён первого призыва 9 лет назад.

— Какого хрена твой джаггернаут оказывается разломанным в хлам после каждой вылазки?! Привод с глушителем опять на соплях, сколько раз я тебе уже говорил, что подвеска слабая, и нужно быть осторожнее, а?!

— Извини.

— Думаешь что сможешь отделаться извинениями?! Я у тебя не извинений прошу, я прошу, чтобы ты меня услышал наконец! Если будешь так продолжать, то скоро сдохнешь! У меня не хватает запчастей, так что я даже починить ничего не смогу до следующего пополнения!

— Запасной джаггернаут…

— Аа, ну конечно, у командира эскадрона в запасе есть второй джаггернаут специально для того чтобы каждый раз уделывать первый! Плевать на остальных процессоров, пускай их чинят в три раза чаще! Да, ваше величество?!

— Сословная система Республики была упразднена 300 лет назад, в ходе революции…

— Я-то смогу снова запустить твою машину, дерьма кусок. Но для того чтобы починить всё, что ты наворотил, понадобится ещё один джаггернаут для запчастей, а у меня его нет, и я ничего не могу с этим поделать. До пополнения ещё несколько дней, и за это время у тебя вполне может что-нибудь отвалиться во время очередной вылазки! Что тогда будешь делать, а? Молиться? Может, попросишь, чтобы следующую атаку перенесли на сто лет, или закажешь гору металлолома, а?!

— Файд должен был собрать обломки джаггернаута Куджо, — равнодушно произнёс Шин.

Альдрехт на мгновение замолк.

— В принципе, в машине этого парня наверняка найдутся нужные мне детали… Можно попробовать соорудить из нескольких поломанных джаггернаутов один. Эй, а ты к этому как вообще? Ну, что у тебя будут детали из машины погибшего.

Шин немного наклонил голову и легко похлопал ладонью по корпусу своего джаггернаута, «Могильщика». Чуть ниже фонаря кабины был нарисован его знак — маленький безголовый скелет с лопатой в руках.

На лице Альдрехта появилась печальная улыбка.

— Уже не впервой, да, Могильщик?

Шин кивнул, стиснув зубы, и перевел взгляд на безбрежную весеннюю равнину, раскинувшуюся за поднятыми рольставнями ангара.

Лазурное небо было девственно чистым, без единого облачка, словно оно поглощало всё, что поднималось в воздух, и от этого наполнялось яркими красками, становясь всё выше и глубже. Внизу раскинулось поле, украшенное мозаикой из голубых васильков и свежей зелени — огромное кладбище, усеянное дремлющими останками сотен тысяч «восемьдесят шесть».

Им не суждено было попасть в могилу. Хоронить несуществующих бойцов строго запрещалось, как и подбирать их тела.

Свиньи в человеческом обличье не имели права оплакивать павших товарищей и не могли получить покой даже после смерти. Таковы были законы мира, построенного на их родине 9 лет назад.

— Этот Куджо, его ведь разорвало на куски?

— Да.

Он подорвался на кустарной пехотной мине — издали принял начинённый взрывчаткой каркас с муляжами конечностей и головы за раненого солдата. Это произошло вечером, во время операции по спасению раненых.

— Это хорошо. Он наверное смог пойти дальше, как думаешь?

— Возможно.

Шин не верил в ад или рай, но надеялся, что Куджо смог уйти куда-нибудь далеко отсюда.

Альдрехт широко улыбнулся.

— Повезло ему, погиб под твоим командованием… Этим ребятам тоже…

Мяч пролетел через дырявую сетку, и ангар разразился радостными воплями. Со стороны фермерского поля на задворках к звукам гитары добавился нестройный хор голосов.

Такого не увидишь ни в каком другом подразделении, и Альдрехт это знал.

Жизнь от вылазки к вылазке. Ежедневные патрули Легиона, говорящие о надвигающейся атаке. Нервы как натянутая струна, постоянное волнение и страх, в каждой битве гибнут товарищи. Все силы уходят на то, чтобы пережить сегодняшний день, и ни о каких удовольствиях или повседневных делах не может быть и речи.

И всё же, эти приговорённые к постоянным нападениям солдаты думают сейчас о чём угодно, но только не об опасности.

— ...Это всё благодаря тебе, Шин. Благодаря тебе они могут так себя вести.

— А ещё благодаря мне другим процессорам приходится в три раза чаще чиниться.

Альдрехт протяжно хмыкнул и окинул Шина насмешливым взглядом из-под очков. Тот только пожал плечами.

— Мдаа, ну ты и… когда ты уже начнёшь понимать, всерьёз я говорю или нет.

— Даже если так, мне действительно стыдно. Я просто не подаю вида…

— Дурачина. Поддерживать вас, засранцев, в живом состоянии и возвращать на базу — главная задача нашей бригады. И мне плевать, сколькими машинами ради этого придётся пожертвовать или сколько часов за починкой провести!

Выпалив последнюю фразу, Альдрехт смутился и отвёл глаза.

— ...Так это… Я слышал, что куратора опять сменили. И что, как тебе новый?

Повисло молчание.

— …Ммм…

— «Ммм» — это что?

— Ну вот примерно такие впечатления у меня и были.

Кураторов сменяли так часто, что он уже не замечал разницы. Кроме того, парарейд изначально был устроен таким образом, чтобы процессор не осознавал присутствие куратора.

Некоторые кураторы добровольно отказывались от выполнения своих обязанностей, а иногда их работа блокировалась «Подёнками». Штаб находился слишком далеко и не мог управлять войсками постоянно, так что процессоры давно научились не рассчитывать на помощь кураторов и в принципе не обращали на них внимания.

В конечном итоге, обязанности кураторов свелись к наблюдению за процессорами. Специальный ошейник позволял в любое время и в любом месте подключиться к сознанию солдат, проследить за их словами и поведением и устранить потенциальных бунтовщиков. Кураторы превратились в простых надзирателей.

Вспомнив своё не слишком активное общение с начальством в течение последней недели, Шин приоткрыл рот. Новый куратор принёс как минимум одно изменение.

— Бумажной работы стало больше. Судя по всему, мне теперь придётся постоянно сочинять отчёты о патрулировании.

— Даа, Шин, только у такого наглого говнюка как ты могло хватить смелости посылать им один и тот же отчёт пятилетней давности. Потому что не читают…

Он не менял даже даты и названия, а в результатах писал полную ерунду, потому что патрулей попросту не было. При всём этом его ни разу не уличили в обмане — пока не появился новый куратор. К такому Шин определённо не был готов.

«По-моему, вы ошиблись и выслали мне старый документ». Он вспомнил этот вежливый тон и высокий, словно звон серебряного колокольчика, голос и тихо вздохнул. «Это просто невнимательность, бывает», — и следом беззаботный смешок, от которого веяло доброжелательностью и теплотой.

— В день назначения куратор связалась с нами по парарейду, чтобы поздороваться. Заявила, что хочет узнать нас получше, а потому отныне каждый день в одно и то же время у нас будут беседы. Среди республиканских военных такое нечасто встретишь.

— Аа, честный человек, значит. Таким тяжело живётся. К сожалению.

В этом мире справедливость и идеалы не значили ничего.

— ...Угу.

Шин, словно услышав оклик, внезапно перевёл взгляд на весеннее поле, видневшееся вдали.

— Та-даам! Самая настоящая «мерзкая свинья, обитающая за пределами Гран-Мюр»!

— Плохая шутка, Харт, — раздражённо выпалил Сео.

Они находились на кухне в зоне бараков. В наполненной до краёв огромной кастрюле булькало ягодное варенье. Сео вызвался за ним присмотреть и теперь, как обычно, рисовал что-то в своём скетчбуке. Он был из Джейдов, о чём говорили нефритово-зелёные глаза и золотистые волосы. Маленький рост и хлипкое телосложение никак не выдавали того, что в этом году ему должно было исполниться 16.

Харт — один из медноволосых Рубисов — притащил тушу огромного кабана. Положив её под дверью, ведущей в задний двор, он комически расставил руки, словно ожидая реакции публики, но обескураженный тон товарища по эскадрону заставил его почесать затылок. В конце концов, Харт не поленился и отправился в ближайший лес на охоту, хоть никто его об этом и не просил.

— Ммм, не на это я рассчитывал. Вообще-то, ты должен был засмеяться.

— А мне стало не по себе… ну да ладно.

Отложив скетчбук, Сео подошёл ближе и внимательно осмотрел добычу. Зрелище было впечатляющее. Без помощи джаггернаута тут явно не обошлось, но даже при этом добыть такого большого монстра в одиночку явно было нелегко.

— Да он просто огромный!

Харт улыбнулся так, словно давно ждал этих слов.

— Правда же, ну?! Сегодня вечером устроим барбекю! Надо позвать Райдена — где он, кстати?.. И Анжу. Я с кем-нибудь договорюсь, чтобы меня подменили на ужине.

— Ээ, сегодня сможет только Шин. Райден отправился в город за припасами. Анжу отвечает за стирку, а остальные девчонки отправились вместе с ней.

Харт быстро взглянул на Сео.

— И когда они ушли?

— Вроде бы… сразу после завтрака.

— Так сейчас уже обед.

— Ну да.

— …

Сколько бы ни скопилось белья от всех обитателей базы, стирка никак не могла занять всё утро, особенно если делать это вшестером.

Кроме того, стирали обычно снаружи, на берегу реки, а сегодня погода не по-весеннему жаркая.

Харт засуетился.

— ...Так, значит, они купаться пошли! Прямо сейчас на речном побережье разворачивается райское зрелище?!

— Если будешь продолжать в том же духе, то попадёшь прямиком в настоящий рай. Это я предупреждаю. Все они взяли с собой оружие.

Харт тут же посуровел. Сео сделал глубокий вдох, чтобы сосредоточиться, и помешал содержимое кастрюли деревянным черпаком. Решив, что всё готово, он ещё раз проверил, насколько хорошо выварились ягоды, и выключил огонь.

Не успел он накрыть варенье крышкой, как включился парарейд.

В затылок каждого солдата было вживлено рейд-устройство, а в ухо — информационный блок в виде каффа*, при помощи которого можно было переключаться между собеседниками и изменять или записывать данные. Оба устройства начали источать иллюзорное тепло, и Сео дотронулся до каффа кончиками пальцев, чтобы переключиться на режим приёма.

— Активировать. Кхм…

Его зелёные глаза мгновенно приобрели серьёзное выражение. Стоявший рядом Харт тоже перестал улыбаться и одной рукой прижимал кафф к уху. Обменявшись взглядами, они обратились к общему собеседнику.

— Шин. Что случилось?

На берегу довольно полноводной реки, неподалёку от площадки для стирки, шесть представительниц женской части эскадрона «Остриё копья» весело плескались в воде.

— Кайе, ты чего? Хватит стоять столбом, иди сюда!

Это был голос Крены, которая оторвалась от игры в догонялки, чтобы подбодрить свою боевую подругу, в нерешительности застывшую у кромки воды. Каштановые, характерные для Агатов, волосы Крены были подстрижены в короткий боб, а золотые, как у кошки, глаза свидетельствовали о родстве с Топазами.

Она сняла военную куртку и повязала её вокруг бедёр, оставшись в одной оливково-серой майке с круглым вырезом. Одежда не прикрывала крутой изгиб её талии, но Крена этого не стеснялась — вокруг были только девушки.

— Нет, знаешь, я тут подумала и… как-то мне неудобно…

Черноволосая и черноглазая, как и все Ориенты, Кайе отличалась хрупким телосложением и кожей цвета слоновой кости. Несмотря на мужскую манеру речи, выглядела она женственно. Намокшая майка плотно облегала фигуру, и, судя по покрасневшим щекам, это довольно сильно её смущало. Волосы были собраны в длинный конский хвост, напоминающий украшение рыцарского шлема, и спадали в ложбинку между ключицами — в общем, весь её внешний вид был довольно привлекательным.

— Ну, то есть, хорошо ли это… Ну, что мы тут купаемся, пока остальные… Ох!

Анжу окатила подругу водой. Её длинные волосы струились по спине и отливали голубоватым серебром. Анжу не сняла куртку, но расстегнула молнию до самого пупка, что было довольно смелым жестом для такой, в общем-то, скромной девушки. Цвет волос говорил о родстве с Адуляриями, но среди далёких предков Анжу были также и Селесты, которые дали её глазам бледно-голубой оттенок и тем самым записали её в ряды «восемьдесят шесть» — Республика признавала только чистокровных белых, без вкраплений других рас.

— Кайе-тян, ты слишком серьёзная. Успокойся, мы ведь уже закончили стирку.

Вокруг тут же поднялся гам из женских голосов.

— Шин ведь тоже всё понял и разрешил нам…

— Ох, наконец-то жара, я впервые за долгое время посмеялась…

— Если подумать, то он не так уж плох, наш командир в железной маске…

Взглянув на Крену, Анжу неожиданно рассмеялась.

— Крена, прости, я совсем не подумала! Сегодня ведь ни у тебя, ни у Шина не было никаких обязанностей — надо было воспользоваться шансом и оставить вас одних.

Крена тут же зарделась, словно её застали врасплох.

— Ч-что за чушь! Не понимаю, о чём ты говоришь!

— И что ты только в нём нашла, по нему никогда нельзя определить, о чём он думает.

— Потому это и чушь!

— Кстати, Кайе-тян, а ты что думаешь?

— Насчёт Шина? Хм. Я думаю, что он неплох. Вся эта скрытность и мужественность, мм…

— П-п-п-погоди, что ты сказала, Кайе?!

Крена казалась абсолютно сбитой с толку, и Кайе подавила улыбку. Вот уж действительно, всё на лице написано. — Ну а что. Раз все к нему так равнодушны, то почему бы мне не попробовать с ним закрутить? Да хоть бы и сегодня вечером! Знаете, есть такая старая восточная традиция, называется «ёбаи»*...

— Ч-что, Кайе?! Я… не то чтобы мне нравился Шин, но это… мне кажется, что это нехорошо! Подумать только, выдаёт себя за скромницу Ямато Надэсико*, а сама…

Крена окончательно смешалась, и девушки хором воскликнули:

— КРЕНА, ЭТО ТАК МИИИЛО!!!

Поняв, что её подловили, Крена на мгновение замешкалась, а потом выкрикнула:

— Ах вы!..

— Ух-ох, ну ничего себе.

Из зарослей позади донеслось шуршание, и следом показалась высокая и худощавая фигура Дайи. Белокурые волосы и голубые глаза — как у всех Сапфиров.

Дайя был парнем.

— Кья!!!

Попав под обстрел из сверхзвукового оружия со стороны ближайшей представительницы слабого пола (это оружие, к слову, с рождения есть у всех девчонок) и увернувшись от брошенного в его сторону камня, Дайя поспешил снова скрыться в зарослях.

— Эй! Кто это там кидается? Я чуть было не…

— КЬЯЯЯ!!!

Одиночный выстрел превратился в ковровую бомбардировку, и Дайя окончательно замолк.

Пока остальные девушки в спешке одевались, Анжу заглянула в заросли.

— Так что ты хотел, Дайя-кун?

— Может, всё-таки поинтересуетесь у Крены, всё ли с ней в порядке после этих ваших «мииило»?

— Всё под контролем, Дайя-кун, — подчёркнуто холодно ответила Анжу.

— Ах, прости, я не прав, прекрати этот равнодушный тон, иначе я расплачусь…

Застегнув воротничок на липучке, Кайе окинула взглядом остальных девушек, убедилась, что все уже одеты, а затем произнесла:

— Фух. Можешь выходить, Дайя. В чём дело?

— Кха-кха. Торжественно сообщаю, что с сегодняшнего дня я начал подрабатывать курьером.

Судя по всему, он пришёл чтобы передать какое-то сообщение. Крена, чья женственная фигура вновь скрылась под военной формой, надула губы.

— Вообще-то, для этого есть парарейд. Зачем надо было сюда тащиться?

Дайя быстро почесал голову.

— Если бы я связался с тобой по парарейду, пока вы занимались глупой женской болтовнёй, то неудобно было бы и тебе, и мне — особенно, если бы я попал прямо в разгар обсуждения твоих любовных привязанностей. «Я люблю Шина...» — и так далее…

— Что!..

Услышав, как Дайя спародировал её совсем не свойственным ей сладким придыхательным тоном, Крена покраснела до ушей. Кайе и все остальные тут же подхватили:

— Ну, я не могу сказать ему спасибо за то, что он подсматривал, но в остальном он прав.

— Мы повеселились, а вот Крене-тян и впрямь было неловко…

— Тем более, она действительно так сказала.

— Да уж. А если бы Шин решил связаться по парарейду как раз в этот момент и услышал бы такое! Я бы на это посмотрела!

— Ох, Крена, забудь ты о Шине. Этот бог смерти в железной маске вообще не способен на эмоции, и это совсем не мило!

— Ааааа, я такого не говорила!! Перестаньте!

— КРЕНА, ЭТО ТАК МИЛО!!!

— Вы все просто придурки, аааа!!!

Окончательно выйдя из себя, Крена кричала сразу на всех, включая Дайю.

Содрогаясь от смеха, Кайе наконец спросила:

— Так что за сообщение?

Дайя тут же изменился в лице.

— Аа. Оно от Шина.

После этих слов все девушки разом посуровели.

Не хлебом одним будет жить человек*.

Несколько тысяч лет назад так сказал один одиозный деятель, выдававший себя за спасителя, но всё же в этом есть истина. Человек не может без сладостей, кофе, музыки, игр и прочих удовольствий. Впрочем, белым республиканским свиньям это явно было неведомо, и заброшенные ими в пекло солдаты питались только самым простым кормом, как какой-нибудь скот.

С другой стороны, без ежедневной кормёжки им было не выжить.

— Так вот, Файд. В этом и заключается вопрос.

Уже в который раз они прочёсывали руины города в поисках складов с непортящимися продуктами, запущенных огородов с домашними овощами, одичавшего скота и развлекательных предметов.

Расчистив от завалов небольшой участок городской площади, заместитель командира Райден расставлял на бетонной поверхности привезённые с базы банки с синтетическими продуктами. Почётное место среди них занимала банка с консервированным хлебом, которую удалось добыть из стратегических запасов на складе местной администрации. Райден был высок, крепок и носил старую, застиранную до дыр полевую форму. Короткие волосы стального цвета, характерные для Айзенов, обрамляли заострённое грубоватое лицо.

Напротив сидел его старый друг, падальщик… Во время боевых действий он сопровождал джаггернауты и снабжал их дополнительными патронами и энергопакетами. К квадратному корпусу падальщика крепились четыре короткие ножки, что придавало ему несколько неуклюжий вид. Оптический сенсор в виде линзы был направлен на предметы перед Райденом.

— Что из этого мусор?

— Пип.

Файд стремительно выдвинул вперёд телескопические конечности и отбросил банки с синтетической едой.

Проследив за тем, как белая груда банок проделала в воздухе дугу, Райден набросился на оставшийся хлеб. Даже дрон понимал, что из этого мусор. Могут ли белые свиньи, спокойно называющие это синтетическое вещество кормом, опуститься ещё ниже?

Для того чтобы обеспечивать «восемьдесят шесть» всем необходимым прямо на месте, в каждом концентрационном лагере и на каждой военной базе был свой завод по производству синтетической еды, а также автономная промышленная фабрика.

Из-за стены к этим заводам и фабрикам вели подземные кабели, благодаря которым можно было подавать энергию и менять производственные настройки. Такая высокотехнологичная и автономная система снабжения может показаться расточительной, и всё же она была разработана белыми специально для тех, кого теперь без всякого стеснения звали «свиньями». Количество производимых таким образом товаров едва покрывало минимальную в них потребность, а синтетическая еда почему-то напоминала пластид и отличалась на удивление омерзительным вкусом.

Именно по этой причине Райден и находился сейчас здесь, среди затерянных в тумане руин города, который был брошен девять лет назад, но в котором ещё можно было найти достойную еду. К счастью, в его подразделении не было нужды в патрулях, а потому у солдат оставалось достаточно времени и энергопакетов, чтобы исследовать руины и даже брать с собой джаггернауты для перевозки найденного.

— Итак, Файд. Вот это — мусор, и он нам не нужен. Ты должен найти как можно больше всего полезного, включая нормальную еду, и отвезти это на базу.

— Пи.

Райден поднялся с корточек и отправился в путь, Файд же поспешил вслед за ним, громко лязгая четырьмя конечностями. Падальщику было приказано обыскивать останки различной техники для сбора перерабатываемых материалов — их можно было использовать для производства снарядов — и вернуться на базу сразу после достижения полной загрузки. Приказ, который сейчас отдал Райден, был немного другим.

«Падальщик» — это прозвище для тех дронов, что пополняли запасы пилотов во время боёв, обыскивая останки джаггернаутов или таких же падальщиков. В мирное время они продолжали кружиться по местам сражений в поисках обломков, из-за чего и получили такое прозвище — никто из процессоров не звал их по-другому. Падальщики были надёжными союзниками в бою и значительно снижали риск остаться без боеприпасов или энергопакетов, но та жадность, с которой они набрасывались на останки своих же механических «товарищей», вызывала ассоциации только с трупоедами.

Файд вот уже почти 5 лет принадлежал Шину.

Они стали неразлучны с того момента, как юноша отыскал подбитого, но не окончательно сломанного падальщика после одного из боёв и притащил его на базу. В тот раз они оказались единственными выжившими.

Падальщики практически не были способны к обучению, а потому от них нельзя было ожидать высокоуровневой мысленной активности и, к примеру, чувства долга. Несмотря на это, Файд, по-видимому, ставил Шина на первое место в своём списке объектов снабжения и переходил вместе с ним из одного эскадрона в другой, а во время боёв не отходил от него ни на шаг. По сравнению с другими падальщиками, которые совсем не могли адаптироваться к окружающим условиям, такое поведение было невиданным и даже чем-то напоминающим преданность. Файд принадлежал к первой модели дронов подобного типа, запущенных на поле боя ещё в самом начале войны, так что можно было предположить, что его странности объясняются солидным возрастом и накопленным опытом.

В награду за годы отважных сражений и преданной службы Шин дал своему падальщику имя — Файд. Оно напоминало кличку собаки, вроде Почи или Широ… Да уж, у командира явно что-то не в порядке с головой.

— Пип.

— М?

Файд неожиданно остановился, и Райден обернулся.

Внимательно посмотрев туда, куда указывал оптический сенсор, юноша заметил огромное дерево, растущее посреди цветочной клумбы в тени кучи обломков. У его корней белели раздробленные кости человеческого скелета.

— ...Аа.

«Так вот что он заметил», — подумал Райден и подошёл к останкам. Истлевшая военная форма. Раздробленная рука по-прежнему сжимает штурмовую винтовку, покрытую красной ржавчиной, на шее — опознавательный жетон на цепочке. Это не «восемьдесят шесть». Скорее всего, кто-то из солдат регулярной республиканской армии, который стал живым щитом и погиб девять лет назад.

Следовавший по пятам Файд снова издал электронный сигнал, означавший «может, что-нибудь забрать?» Шин настроил в своём падальщике дурную привычку отыскивать и приносить ценные вещи павших в перерывах между боями — сами тела забирать строго воспрещалось.

Задумавшись на секунду, Райден отрицательно покачал головой.

— Не нужно… Таких похорон ему будет достаточно.

Райден знал это дерево. Сакура. Они росли в дальневосточной части материка и по весне всегда покрывались цветами. В этом году по инициативе Кайе весь персонал базы уже выбирался на главную улицу города, чтобы прогуляться по цветущей аллее. Но эта сакура отличалась от всех, которые Райден когда-либо видел. Она обладала удивительной красотой, свойственной только тем деревьям, которые распускаются в день весеннего равноденствия. Бледно-розовые гроздья цветков были прекрасны, как полная луна, освещающая тьму.

Окинув взглядом древесную крону и подушку из цветов, на которой нашёл покой неизвестный солдат, Райден подумал, что ему совсем не хочется заключать останки в тёмную землю.

Хоть погибший и был Альба, он сражался до самого конца, а потому не заслужил скотского обращения.

Райден ненадолго склонился в беззвучной молитве. Стоило ему поднять голову, как кафф начал источать иллюзорное тепло.

— Всем членам прогулочной группы. Как слышно?

— Сео? Что случилось?

Голос был слышен настолько чётко, что казалось, будто его владелец стоит совсем рядом. Сообщение предназначалось тем, кто сейчас был в руинах, и Райден ответил за всех.

— Прогноз поменялся. Скоро будет дождь.

Райден тут же прищурился. Далеко на востоке, в небе над территорией Легиона, можно было рассмотреть крошечное пятно, которое легко пропустил бы любой, кто не обладал таким острым зрением, как заместитель командира. Пятнышко отливало серебристым цветом и постепенно расширялось.

Это были подёнки — дроны Легиона, по размеру и форме напоминающие бабочек. Подёнки могли поглощать и искажать радиоволны и видимое излучение, тем самым мастерски укрывая войска от радаров, а потому их появление всегда означало скорую атаку Легиона.

— Когда?

— Где-то через два часа. Ближайшая к нам группа объединилась с другой, что находилась позади. Наверное, запасы пополняют. Как закончат, будут здесь.

Хоть группа и была «ближайшей», рассмотреть её отсюда было невозможно. Тем не менее, даже несмотря на то, что все радары были уже заблокированы, Сео докладывал об обстановке в тылу Легиона так, словно видел всё своими глазами… Это явно были не его слова.

— Понял. Немедленно возвращаюсь... Чио, Крото. Вы всё слышали. Сбор у выезда на трассу 12.

— Вас понял.

— Сегодня отара опять без пастуха, так что обойдёмся малой кровью. Всё, конечно, зависит от их маршрута, но, думаю, можно устроить засаду в районе точки 304, ну и загнать всех сразу, — весело трещал Сео.

Раздав инструкции членам поисковой группы, Райден отправился к своему джаггернауту, стоявшему неподалёку. После слов Сео губы юноши скривились в ухмылке, напоминающей звериный оскал.

— Только овцы, значит? Постреляем как в тире.

Конечно, всё было не настолько просто, но столкновение с одинокими «овцами», способными только на элементарные боевые манёвры, всё же было во много раз предпочтительнее битвы с теми же овцами, но уже под контролем «пастуха». Так или иначе, от мысли о том, что серьёзных врагов не будет, становилось легче.

«Бог смерти нам сегодня благоволит...» — подумал Райден, но вдруг осёкся и нахмурился.

Интересно, что по этому поводу думает сам бог.

Красноглазый бог смерти, что рыщет по полю боя в поисках потерянной головы.

Когда Райден со своей группой вернулся на базу, оставшиеся 18 джаггернаутов уже были подготовлены к бою. Сео стоял напротив своей машины прямо у входа в ангар и, завидев товарища, расплылся в хитрой улыбке, делавшей его похожим на шкодливого кота.

— Что-то ты поздно, Райден. Я уж было начал волноваться, что ты на мине подорвался.

— Не поздно. И прекращай эти шуточки по поводу мин.

— А. Извини.

Подорвавшийся на пехотной мине Куджо стал третьим погибшим за два месяца существования этого эскадрона.

Процессоры гибли очень часто. На фронт призывали более 100 000 новичков ежегодно, а ещё через год из них оставалось не более тысячи. И всё же, эти потери были не сравнимы с тем, что пережили родители нынешних солдат, которые сражались с врагом без всяких машин, в ближнем бою. Вооружившись старыми противотанковыми гранатомётами или взрывчаткой, люди просто бросались на машины Легиона — это была единственная возможная тактика. Говорят, что смертность тогда была настолько высокой, что за один день могло погибнуть более половины от всех воевавших на фронте.

По сравнению с ужасами тех времен, потери этого эскадрона были попросту крохотными, но всё-таки они находились в авангарде, на поле самых ожесточённых битв.

Ни одно сражение не обходилось без потерь.

Но только к смертям никто никак не мог привыкнуть.

— Что, уже собрались? Внимание.

При звуке этого тихого, но хорошо слышного даже издалека голоса все члены эскадрона разом встали по стойке смирно.

Шин возник так же внезапно и незаметно, как появляется на небе луна. Он стоял напротив только что законченного плана операции, начерченного на прозрачной оболочке, снятой с карты первого района военных действий.

Он был бледен и одет в старую камуфляжную форму песочного цвета с капитанскими лычками.

Повязанный на шее голубой шарф, с которым Шин никогда не расставался, был одной из причин, по которой он получил своё печально известное прозвище.

Бог смерти явно старался спрятать свою шею.

— Докладываю об обстановке.

Алые глаза командира застыли в ледяном равнодушии, и в них отразились стоявшие напротив бойцы.

После лаконичного, но очень чёткого инструктажа, во время которого Шин рассказал о количестве врагов, планируемом маршруте и тактике, процессоры начали рассаживаться по своим джаггернаутам. Всем пилотам было около 15-20 лет, и в их лицах и телах ещё читались детские черты.

Забросив последние дефицитные запчасти в дальний угол кабины, пилоты пробуждали свои джаггернауты от короткого сна. Всего их было 21.

Автономный беспилотный бронированный боевой механизм на нескольких опорах с возможностью ручного управления, М1А4 «Джаггернаут».

Четыре длинных и тонких членистых опоры. Маленький корпус, выполненный в форме куколки какого-то насекомого. Светло-коричневая обшивка, по цвету напоминающая старые кости и служащая для защиты пилота. Два дополнительных тяжёлых пулемёта для ближнего боя, пара крюков «кошка», в задней части — гладкоствольная 57-мм пушка.

В целом, джаггернауты были похожи на пауков-охотников, но два дополнительных оружия спереди и главная пушка на спине скорее напоминали клешни и хвост скорпиона. Эти машины могли стать как незаменимыми союзниками, так и последним пристанищем «восемьдесят шесть».

Шин открыл глаза. Он находился в тесной кабине джаггернаута, спрятанного в тени руин церкви покинутого города — эта позиция хорошо подходила для засады.

Зона обстрела проходила по главной улице, окружённой несколькими отрядами, находившимися в засаде. Они были распределены таким образом, чтобы их линии огня не пересекались. Первый отряд Шина и третий отряд Сео должны были принять на себя первый удар, в то время как Райдену (второй отряд) и Кайе (четвёртый отряд) был отдан приказ сдерживать огонь врага. Эти две связки расположились по левой и правой стороне улицы. Вооруженный фугасной артиллерией пятый отряд под руководством Дайи и шестой снайперский отряд Крены прикрывали всех остальных и располагались в самом конце улицы.

Бросив взгляд на оптический экран с низким разрешением, Шин прищурился, пытаясь разглядеть количество вражеских машин и их боевой порядок.

В кабине джаггернаута, как и в любой боевой машине, было множество переключателей и датчиков состояния жидких кристаллов, а также рычаг управления. Единственной особенностью джаггернаута было то, что фонарь его кабины был выполнен не из пуленепробиваемого стекла, а обычной обшивки корпуса, так что пилот абсолютно не мог видеть, что происходит снаружи. Ориентирование происходило при помощи трёхмерного оптического экрана и информационного голографического окна, но это не помогало усмирить клаустрофобию и боязнь темноты. Пилоты часто называли свои кабины «гробами».

Как и ожидалось, вражеские войска маршировали в хрестоматийном порядке — ромбом. В авангарде шли разведчики, которые устраняли все непосредственные оборонительные меры, а за ними следовали подразделения из четырёх боевых единиц — по одному в каждом углу ромба. Всё точно как по учебнику. Хоть Легион и превосходил джаггернаутов числом и уровнем технологий, на этот раз в его войсках не было дронов, способных на искусные манёвры, а потому их передвижение было относительно легко предсказать.

Подавление противника огневой мощью — это стандартный приём, не меняющийся вот уже много лет, перед которым предсказуемость или непредсказуемость действий всегда уходит на второй план.

Простые попытки определить, во сколько раз противник превосходит числом, не могли дать должного представления о том, насколько огромен был Легион, масштабность которого чувствовалась уже в самом его названии. Сражения с ним всегда происходили по одной и той же схеме: бездумные и отчаянные броски тех, кто был готов погибнуть с честью, постоянное маневрирование и самоубийственные попытки сдержать подавляющий натиск противника мелкими группами джаггернаутов.

Шин вдруг вспомнил одну строчку из священной книги, всё это время дремавшую где-то в глубинах его памяти. Он услышал её от кого-то много-много лет назад.

Кто же это был?

Он уже не мог вспомнить ни лица, ни голоса.

Он помнил только тот момент, когда видел и слышал этого человека в последний раз.

Он помнил слова.

«Только обратившись к злому демону, можно услышать Господа».

По парарейду послышалось тихое, заглушаемое даже едва заметными помехами бормотание Шина, и Райден тут же выпрямился, опустив вытянутые ноги. Его джаггернаут был спрятан за грудой обломков. Главный экран был сер, как внутренности кабины, а радар находился в режиме пассивного наблюдения.

Шин говорил не на языке Республики, а потому Райден не понял, что он сказал. «Dicit», «ei», «legio», «nomen», «mise»* — можно было разобрать только отдельные слова. Сео раздражённо ответил:

— Шин, ты сейчас Библию читаешь, что ли? Безвкусица какая. А эта цитата сейчас неуместна вдвойне, чёрт тебя подери!

— А что он сказал?

— Там то ли у демона, то ли у злого духа Спаситель спросил его имя, а тот ответил, что имя ему Легион, потому что их много.

Райден промолчал. Это действительно было неуместно.

К парарейду подключился новый собеседник.

— Куратор один — всем членам эскадрона. Прошу прощения, я задержалась.

Доносившийся посредством синхронизации слуха голос был прекрасен, как звон колокольчика, и принадлежал девушке примерно одного с ними возраста. Она была их новым куратором. Предыдущий настолько боялся Бога смерти, что решил оставить службу.

— Приближаются вражеские войска. Советую перехватить их в точке 208…

— Могильщик — Куратору Один. О вражеском наступлении осведомлён. Войска развёрнуты в точке 304, — холодно ответил Шин.

Девушка сделала резкий вдох.

— Как быстро… От Могильщика я другого и не ожидала.

«Ничего особенного», — подумал Райден, услышав искренний восторг в голосе девушки. Шин и другие процессоры этого эскадрона имели большой боевой опыт, о чём говорили их уникальные позывные.

Большинство процессоров в бою пользовались позывными, которые состояли из названия отряда и номера. Не подходящие под это описание персональные имена были только у ветеранов, оказавшихся в 0,1% выживших после первого года сражений. В отличие от погибшего большинства, такие бойцы обладали особыми талантами и способностями и напоминали высших существ, которые чем-то угодили демону или богу смерти и теперь были приговорены постоянно оттачивать своё мастерство в боях.

Смерть подобного существа была большой редкостью. Пока другие процессоры гибли буквально на каждом шагу, ветераны бессчётное количество раз вступали в схватку со смертью и каждый раз выходили из неё живыми. Их уникальные позывные были свидетельством уважения и страха, которые испытывали к ним все остальные. Это было единственное признание их величайшего мастерства. Они были героями и дьяволами одновременно, и каждый из них мог похвастаться целой коллекцией смертей врагов и друзей.

В «Острие копья» было полно процессоров-ветеранов, проведших на фронте от четырёх до пяти лет. Руководство принцессы из замка им было ни к чему.

И всё же Райден был немного впечатлён.

Точка 208 могла бы идеально подойти для засады, если бы они узнали об атаке Легиона только сейчас. С момента назначения нового куратора прошло не более недели, но уже было ясно, что она не просто добрая принцесса.

Сигнал тревоги.

Сработали датчики вибрации на опорах джаггернаутов. В кабине всплыло голографическое окно, изображение на нём приблизилось.

Прямо напротив, на вершине залитого солнцем холма, по которому среди руин бежала главная улица, показалась одинокая тень. Одно мгновение — и вот уже вся линия хребта утонула в стальном облаке машин.

Они здесь.

Экран радара за секунду покрылся точками боевых единиц врага.

Войска Легиона, походившие на увешанных техникой фантастических тварей, накрыли город, словно коррозионное облако, перекрасившее серые руины в цвет стали. Оно надвигалось прямо на засаду.

Все вражеские дроны были выстроены с идеальными интервалами в 50-100 метров. Даже самый мелкие из них, разведчики «Муравей», весили более 10 тонн, хотя с первого взгляда так не казалось. Город наполнился тихим шумом множества двигателей и едва различимыми звуками шагающих опор — эта какофония напоминала шелест травы.

Какое странное и величественное зрелище.

В авангарде шли разведывательные дроны «Муравей», заострённые формы которых скорее придавали им сходство с пираньями. Они проворно двигали тремя парами конечностей, вращая из стороны в сторону двумя противопехотными пулемётами калибра 7,62 мм. В нижней части муравьёв располагались композитные сенсоры.

Позади виднелись «Серые волки» — дроны-егеря, предназначенные для ближнего боя. Весь их внешний вид был довольно устрашающим: к корпусу, напоминавшему акулу, крепились шесть конечностей, передняя пара которых была оснащена высокочастотными лезвиями из тёмной стали, тускло поблескивавшими на солнце. Верхнюю часть каждого серого волка венчала 76-мм многозарядная противотанковая ракетная установка.

Замыкали боевой порядок «Львы» — тяжёлые бронированные танки весом около 50 тонн. Они отличались четырьмя парами членистых конечностей и внушительными гладкоствольными 120-мм пушками, которые были развёрнуты по ходу движения.

Высоко в небе кружил рой подёнок, которые загораживали солнечный свет подобно туче, а прямо над землёй стояла взвесь из мелких частиц, напоминавших чешуйки или снежные хлопья. Это были отходы метаболизма Легиона — всё, что осталось от дронов, переработанных жидкими микророботами, которые выполняли функции его кровеносной и нервной системы.

Муравьи вошли в зону обстрела. Вплотную приблизившись к затаившемуся первому отряду, они проследовали мимо, ничего не заметив. Войсками командовали Львы, но они, так же как и все остальные, не смогли обнаружить засаду и зашли в ловушку последними.

Всё. Попались.

— Огонь.

Не успел Шин закончить приказ, как пилоты джаггернаутов спустили курки и начали обстрел указанных им позиций.

Первый удар по передовой группе нанёс четвёртый отряд, а тыловая группа противника попала под обстрел отряда Шина. Уязвимые муравьи и львы с простреленными задними частями корпуса — это было самое незащищённое их место — спустились на землю и тут же перешли в боевое построение, в то время как оставшиеся джаггернауты начали их артиллерийский обстрел.

Взрывы. Рёв. Разбросанные металлические обломки. Брызги серебряной крови микророботов на фоне чёрного дыма.

Все джаггернауты покинули свои первоначальные точки.

Некоторые вышли из засады, чтобы продолжить артобстрел с удвоенной силой, другие же, не снимая маскировки, окружали тех вражеских дронов, что атаковали отряды, нанесшие первый удар. Как только машина противника оказывалась в полном окружении, служившие в качестве приманки пилоты стремительно скрывались, и переходили к манёврам вокруг другого дрона.

Джаггернауты были ни на что не годной грудой мусора.

Их обшивка, сделанная из алюминиевого сплава, не могла защитить даже от тяжёлого пулемёта, по манёвренности они могли превзойти разве что гусеничный танк, а их главная пушка была очень слабой и по всем параметрам уступающей вооружению львов.

Шагающие опоры джаггернаутов были слишком хрупкими, и их было всего четыре — на большее разработчикам не хватило то ли времени, то ли технологий (сложность управления системой передвижения растёт пропорционально количеству опор) — так или иначе, это приводило к тому, что для своего веса джаггернауты слишком сильно давили на землю и постоянно погрязали в болотах, которых в восточном районе было особенно много. Это были совсем не те боевые роботы, которых можно часто увидеть в кино или аниме: о стремительных прыжках, манёврах и даже взлётах оставалось только мечтать. Вообще, джаггернауты до смешного были похожи на простые гробы на ножках.

Настолько слабые машины в открытом бою не могли победить даже муравьёв с их минимальным вооружением, не говоря уже о серых волках или львах. Единственная возможная для джаггернаутов тактика заключалась в компенсировании своей слабой манёвренности числом, особенностями рельефа и маскировкой, а также попытках ударить противника с тыла или сбоку, целясь в наименее защищённые участки брони. «Восемьдесят шесть» учились этим хитростям на крови погибших товарищей, продолжая оттачивать технику и передавать знания новичкам в течение вот уже семи лет.

Процессоры из «Острия копья», отличавшиеся большим боевым опытом, владели этой тактикой лучше других. Члены отрядов были настолько скоординированы между собой, что не нуждались ни в условных знаках, ни в средствах коммуникации: они умели безошибочно считывать намерения друг друга и всегда вели боевые действия сообща.

Кроме того…

Уголки губ Райдена едва заметно приподнялись в неприятной ухмылке.

У «Острия копья» был свой святой покровитель — Бог смерти.

Джаггернаут с безголовым скелетом на корпусе передвигался в тени разрушенных зданий и груд обломков.

Ни на миг не задерживаясь под прицелом врага, он уверенно приближался к выбранной цели. Могильщик умело прятался в слепой зоне противника и расправлялся с муравьями, серыми волками, а иногда даже львами: тактика заключалась в том, чтобы выманить цель в зону обстрела товарищей.

Одного Шина было достаточно для того, чтобы нарушить боевое построение Легиона. Лидер отряда умел глубоко вклиниться во вражеские ряды и навязать ближний бой — в этом ему не было равных, даже среди тех пилотов, которые всегда шли в авангарде атаки.

Экран радара был усыпан точками противника, но Шин уже не обращал на него внимание. В глазах юноши отражался не затухавший ни на минуту кроваво-красный сигнал тревоги, а на лице застыло холодное выражение: он пытался определить свою следующую жертву, как и полагается богу смерти, несущему погибель. В расчётливом взгляде на секунду промелькнула грусть.

«Похоже, избавиться от себя не удастся. Опять».

Отбросив ненужные мысли, он выстрелил из пушки и скрылся в пламени взрыва. Вражеский дрон затих, а Шин уже переключился на следующую жертву и теперь раздавал указания разбросанным по городу товарищам.

— Третий отряд. Отступайте на юго-запад и позаботьтесь о том, чтобы атакующие вас машины последовали за вами. Пятый отряд — ожидайте на текущей позиции. Как только противник вступит в зону обстрела, позаботьтесь о нём.

— Дайя на связи, вас понял… Анжу, нужно перезарядиться, пока есть время.

— Сео на связи, так точно. Только по нам не стреляйте, Чёрный пёс!

— Харт на связи. Противник на 270 градусов, расстояние 400 метров. Как только появятся из-за стен, огонь!

— Так точно. Кино, нужна помощь.

Руины дрожали от доносившегося издали грохота пушек.

Полуразрушенное здание выглядело жутковато: по его стенам, подобно неведомым тварям, карабкалось несколько серых волков, явно рассчитывавших застать процессоров врасплох. Стоило только последнему дрону спрыгнуть на землю по другую сторону стены, как затаившиеся среди руин джаггернауты разом начали пулемётный залп, и воздух наполнился ошмётками врагов.

Шин осматривался в поисках новой цели и вдруг заметил движение.

— Остановить атаку. Разомкнуть строй.

Приказ был неожиданным, но все процессоры моментально ему подчинились, не задавая глупых вопросов. Как только в бою становится жарко, Легион начинает вбрасывать новые войска, а потому их ждала ещё одна волна…

В воздухе нарастал высокий гул.

Вражеские войска вдалеке выпустили несколько снарядов, которые разбросало по всему полю боя. Горящая земля взрывалась и разбухала подобно чёрной пене.

Подкрепление состояло из «Скорпионов» — дальнебойных самоходных артиллерийских установок со 155-мм пушками.

Вспомогательный компьютер рассчитал обратную траекторию снарядов и определил, что они были запущены с участка к востоку-северо-востоку в 30 км от поля боя. Эта информация не имела никакой ценности, потому что оружия, способного вести бой на таком дальнем расстоянии, у джаггернаутов не было. Однако рельеф местности и дислокация вражеских войск могли помочь определить местонахождение передовых наблюдательных постов Легиона.

— Куратор Один — всем членам эскадрона. Высылаю предполагаемые координаты наблюдательных постов противника. Всего три возможных позиции, проверить и зачистить.

Шин тут же поднял глаза. На цифровой карте местности загорелось три точки. Соотнеся эти точки с количеством видимых на радаре единиц врага, командир обратился к Крене, которая занимала снайперскую позицию среди группы зданий далеко позади.

— Крена. 30 градусов, 1200 м. Крыша здания, 4 единицы.

— Вас поняла. Прошу разрешения.

— Куратор Один, передача координат при помощи лазерного указателя может выдать наше расположение. Во время боя сообщайте координаты только в устной форме.

— ...Прошу прощения.

— Появился еще один наблюдательный дрон противника. Прошу определить его координаты.

— Сейчас! — радостно вскрикнула куратор.

Услышав изменившийся тон девушки, Шин слегка нахмурился, но тут же вновь сосредоточился на поле боя. Всё вокруг светилось красным и разрывалось от воя сигнальной сирены.

Над полем боя раздавался грохот выстрелов, от которого закладывало уши, и Райден бродил по нему кругами в поисках очередной добычи — его джаггернаут был повреждён, но всё это сущие пустяки по сравнению с тем, что процессоры изначально сражались в машинах, для ручного пилотирования не предназначенных.

То тут, то там пролетали снаряды, а расположившиеся в отдалении вражеские войска оставались такими же многочисленными. Джаггернаут Райдена не смог бы выдержать даже одного залпа тяжёлого пулемёта, не говоря уже о противотанковых пушках, которые оставили бы от него одни щепки.

За руинами виднелся дрон кого-то из авангарда — присмотревшись, Райден заметил, что часть корпуса машины была прикрыта щитом. Могильщик. Судя по всему, у него закончились боеприпасы, и он ждал, пока падальщик — конечно же это был Файд — их пополнит.

— Что-то многовато.

— Да это же просто как тренировка в тире! Получай удовольствие.

Очевидно, последняя фраза принадлежала Сео — только он позволял себе подобный тошнотворный сарказм.

— ...Львов оказалось больше, чем я думал. Они наверняка получили подкрепление, пока пополняли запасы.

Шин говорил будничным тоном, словно рассуждал о том, стоит ли открыть зонтик. Если уж на то пошло, то Райден ни разу не видел, чтобы их командир волновался. Даже надвигающаяся смерть не смогла бы нарушить этого спокойствия.

— С этим щитом от меня никакого толку. Надо бы пока продумать план передвижения. А перед этим неплохо было бы от щита избавиться.

Тем временем Файд закончил зарядку магазина. Могильщик приподнялся.

— Львов беру на себя. Все остальные — прикройте меня.

— Так точно, Могильщик… Старина Альдрехт тебя за это по головке не погладит.

Лёгкий смешок. Прыжок — и джаггернаут командира покинул руины.

Спустя мгновение он уже приближался к четырём львам на максимально возможной скорости. Без щита.

Девушка-куратор на секунду потеряла дар речи от этого безумного решения, больше напоминавшего попытку самоубийства, и закричала:

— Могильщик! Какого чёрта?!..

Орудийная башня одного из львов повернулась. Выстрел. Могильщик слегка повёл в сторону и увернулся. Снова выстрел. И опять мимо.

Выстрел. Второй. Третий. Четвёртый. 120-мм снаряды могли легко превратить в пепел и человеческую плоть, и технику, но Могильщик по-прежнему уворачивался, неизменно продвигаясь вперёд. Он не следил за направлением орудия — на это попросту не хватило бы времени. Каждое его движение основывалось на интуиции, выработанной за годы боёв. Джаггернаут был похож на крадущийся по полю боя безголовый скелет, и от этого зрелище казалось ещё более фантастическим.

Лев всем корпусом развернулся в направлении ствола башни, словно потеряв терпение. Стремительный прыжок — и он уже несётся навстречу врагу, восемь конечностей впиваются в землю.

Несмотря на свой чудовищный вес, стальной лев двигался легко и беззвучно, и буквально через мгновение после старта оказался прямо перед Могильщиком. Мощные амортизаторы и новейшие линейные приводы обеспечивали Легиону ни с чем не сравнимую манёвренность.

Восемь конечностей выпрямились, и лев оторвался от земли. Ещё секунда — и джаггернаут будет попросту раздавлен.

Могильщик прыгнул.

Лев внезапно выстрелил, но Могильщик уже ушёл в сторону и, развернувшись в воздухе, опустился на землю, после чего снова взмыл вверх. В одно мгновение он забрался прямо на башню льва, широко развёл передние конечности и выдвинул их вперёд на максимально возможную длину, целясь прямо в стальной корпус под собой.

Насколько можно было увидеть, обшивка корпуса в нижней части башни была немного тоньше, чем в остальных местах.

Выстрел.

Бронебойно-фугасный снаряд с минимальным радиусом поражения прошёл сквозь обшивку на скорости 8000 м/c, и взрывчатка сдетонировала уже внутри.

Из машины повалили клубы чёрного дыма, и Могильщик спрыгнул вниз до того, как она окончательно развалилась на части. Приметив следующую цель, он двинулся в новом направлении, шаг за шагом уворачиваясь от залпового обстрела. Могильщик успел выставить новое оружие — теперь перед его джаггернаутом поблёскивали высокочастотные лезвия. Хотя оружие ближнего боя отличалось большой мощностью, и его можно было установить на любой джаггернаут по желанию процессора, Райден ещё не видел, чтобы лезвиями пользовался кто-либо кроме командира — область их применения была слишком узкой.

В ближайшего льва попал снаряд, выпущенный кем-то из процессоров, и возникшей после этого паузы хватило для того, чтобы Могильщик использовал его в качестве прикрытия от обстрела со стороны третьей вражеской машины.

Подбитый своим же союзником лев взорвался, и всё заволокло дымом, который заблокировал и без того слабые сенсоры противника. Могильщик зацепился крюком за ближайшее перекрытие здания и взмыл в воздух. Потерявший врага из виду лев растерянно вертел орудийным стволом, в то время как джаггернаут приземлился на его башню и пустил в ход свои лезвия.

— …

В парарейде повисло ошеломлённое молчание.

«Хотел бы я посмотреть на лицо создателя этой алюминиевой консервной банки при виде всех этих манёвров — паралич или хотя бы обморок был бы ему обеспечен», — подумал Райден и тепло улыбнулся, наблюдая за невероятным зрелищем.

Джаггернауты изначально не были предназначены для такого боя. Их вооружения, брони и манёвренности было достаточно только для вялого обстрела с дальней дистанции: попадёшь — хорошо, а если нет, то всегда можно пойти на смертельный таран. Уже то, что джаггернаут разбивал противников одного за другим, казалось невероятным.

Расплата за это была высока.

Слабым местом джаггернаутов была ходовая часть, которая не выдерживала нагрузок во время боя и неизменно ломалась в конце каждого сражения. Этот недостаток был хорошо известен Легиону, и его войска зачастую прибегали к обстрелу опор джаггернаутов для защиты своих главных сил — львов. По этой причине Райден и остальные старались львов избегать и сокращали продолжительность боёв до минимума. И по этой же причине было совсем непонятно, почему Шин был всё ещё жив. Он не только не погиб, но и атаковал львов в каждом бою на протяжении вот уже пяти лет. Может, он и не человек вовсе?..

Райден постоянно думал о том, какая же это пустая растрата таланта.

Три года прошло с тех пор, как они начали сражаться вместе. Три года Райден был заместителем Шина, его правой рукой. И хотя они оба «восемьдесят шесть», за всё это время Райден ни на йоту не смог приблизиться к мастерству своего командира. Без всякого преувеличения, безголовому Богу смерти был дарован самый настоящий талант. Ему не просто повезло выжить, он был единственным в своём роде. Героем, который мог бы уничтожить Легион, будь у него достаточно времени и средств.

Шин родился совсем не в том веке. Он мог быть рыцарем из далёкого прошлого, и легенды о нём передавались бы из поколения в поколение. Он мог стать героем последней войны, в которой участвовали живые люди, и его блистательное имя осталось бы в истории человечества навечно.

Он не остался бы незамеченным нигде, но только не в этой глупой войне.

Здесь не было места для уважения или титулов, имён или понятий о чести, и всем была уготована одна судьба. Они были одноразовыми инструментами для убийства, недостойными даже могилы, и после смерти оставались лежать на поле боя, забытые всеми. Единственным напоминанием об их жизни становились гниющие среди бесчисленных обломков машин останки.

Рой подёнок рассеялся, и небо снова наполнилось солнечным светом. Оставшиеся силы Легиона начали отступление под прикрытием скорпионов. Бездушным машинам не было знакомо понятие мести, какими бы серьёзными ни были их потери. Как только количество уничтоженных единиц достигало определённого значения, и центральная система Легиона приходила к выводу, что достичь поставленной цели не удастся, войска тут же складывали оружие.

Могильщик стоял на останках льва, в ореоле косых лучей солнца.

Концы вздетых лезвий мерцали мягким лунным светом, и во всём мире не было зрелища красивее.

После ужина процессорам полагалось несколько часов свободного времени — за исключением тех случаев, когда ночью проводились рейды и вылазки.

Анжу закончила мыть посуду на кухне, сделала на всех кофе и вернулась в основное помещение ангара. Передняя площадка кишела стянувшимися со всей базы людьми: там проходили соревнования по стрельбе.

— Итак, сбиваешь всё с одного выстрела — получаешь Короля-медведя. С двух — Рыцаря-кролика. Харт-кун, у тебя 7 очков!

— Уф, целых два раза промазал? Даа уж, вот что значит не дружить с пистолетами…

— Ооо, неожиданный вызов от Файда! Все банки теперь лежат горизонтально! Что же на это ответит Кино?

— Не может быть… Иии да! Ни одного попадания! Следующий, скорее!

— Я?.. Ну, только если никто не хочет сейчас пойти… Таня Кайе, начинаю стрелять!

— Отлично, два очка!

— Ого, все банки сбиты всего за пять выстрелов! Другого мы и не ждали, Райден.

— Да ну, было легко.

— Ой, хватит показушничать! Крена, давай сюда! Покажи этим недотёпам, как надо стрелять!

— Окей, показываю! Файд, выбрось эти банки, из них уже ничего не соберёшь!

— ВОТ ЭТО ДА!!!

— ...Что-то Файд разошёлся сегодня. Пирамида гораздо сложнее, чем обычно.

— Шин, твоя очередь.

— Хм.

— ...Ай нуууу, опять с одного выстрела, так неинтересно…

Мишенью служили консервные банки из-под съеденных за сегодня продуктов, а оружием — личные пистолеты. Выигранные очки можно было обменять на рисунки Сео, который сидел неподалёку и скрипел маркером над очередным забавным животным. Файд убирал простреленные банки и сооружал башни и пирамиды из оставшихся.

Царивший вокруг гам вызвал у Анжу улыбку.

Ужин был воистину королевским: прожаренное до хрустящей корочки мясо дикого кабана, соус из собранной в лесу смородины, листья салата, выращенного на заднем дворе, консервированное молоко и грибной крем-суп. Это было совсем не похоже на обычный ужин в столовой, а потому все решили выставить стол на улицу. Когда дежурные по кухне окончательно погрязли в готовке, им на помощь пришёл весь персонал базы.

Вечер получился весёлым. Анжу особенно радовало то, что в кои-то веки все собрались в одном месте.

Шин нашёл уединённое место подальше от шума и принялся читать какую-то книгу. Одной рукой он перелистывал страницы, а другой сминал свой трофей — простреленную банку. Анжу поставила перед ним кружку с кофе.

— Хорошая работа.

Шин коротко взглянул на неё в ответ. Анжу вручила поднос с кофе только что подошедшему Дайе, после чего придвинула поближе стул и села прямо напротив командира.

Шин продолжал молча читать, и она обратила внимание на толстый том в его руках. Рядом с юношей сидел местный любимец — чёрный котёнок с белыми носочками, который отчаянно пытался подцепить лапкой одну из страниц. Анжу захотелось рассмеяться.

— Интересно?

— Не очень.

Шин снова замолк, словно посчитав, что сказал слишком много, и спустя некоторое время добавил:

— Помогает отвлечься и забыть о себе.

— ...Вот как?

Анжу грустно улыбнулась. Это было единственным, что никто из товарищей Шина никак не мог понять.

— Спасибо. За всё.

Рейд-устройство внезапно нагрелось.

— Всем членам эскадрона. Я не помешаю? — зазвенел голос девушки-куратора.

Она связывалась с ними после ужина каждый день в течение всей недели, прошедшей с момента её назначения.

— Нет, всё в порядке, Куратор Один. Спасибо за работу сегодня, — ответил Шин.

Снова опустив взгляд, он заметил, что назойливый котёнок уже почти дотянулся до страницы, и одним ловким движением поднял книгу повыше.

Участники соревнования засуетились, поспешно разрядили пистолеты и спрятали их в кобуры. «Восемьдесят шесть» запрещалось иметь при себе оружие из-за риска восстания. За исполнением этого правила никто особо не следил, и все без исключения подразделения свободно обыскивали ближайшие к ним заброшенные военные объекты и пользовались найденным там оружием.

— Нет, это всем вам спасибо, Могильщик. Вы играли во что-то? Если так, то продолжайте, я не хотела вам помешать.

— Просто убивали время. Не обращайте внимания.

Ещё в первый день куратор сказала, что все, кто не хочет с ней говорить, могут спокойно выключать свои рейд-устройства. Многие обитатели базы тут же воспользовалась этой возможностью и теперь перешли к метанию ножей. Несколько человек, включая Райдена, Сео и Кайе, взяли по кружке кофе и заняли ближайшие к командиру столы и стулья.

— Да? Вам вроде было весело. К слову…

Все почувствовали, как куратор выпрямилась и сурово посмотрела на экран.

— Могильщик. У меня к вам серьёзный разговор.

Тон, с которым были произнесены эти слова, скорее подошёл бы отличнице и старосте класса, отчитывающей двоечника за провинность, чем недовольному своими подчинёнными командиру. Шин отхлебнул кофе. Хотел он того или нет, но замечания прячущегося за стеной руководства игнорировать было нельзя.

— В чём дело?

— Отчёты о патрулировании и сражениях. На самом деле вы не перепутали документы, да?.. Я их почитала — там везде одно и то же написано.

Шин ненадолго оторвался от книги.

— Вы что, все их прочли?

— Я ваш куратор, и это часть моей работы.

— ...Ты что, опять им эту туфту отправил? — выпалил Райден, не скрывая раздражения. Шин проигнорировал его и ответил:

— И зачем вам данные с передовой? Это бессмысленная писанина.

— Они нужны для анализа технологий и боевой тактики Легиона, в этом заключается одна из обязанностей куратора, — отчеканила девушка.

Следующие её слова прозвучали более мягко:

— Я понимаю, что до этого отчёты никто не читал, потому вы их и не отправляли. Вина лежит только на нашей стороне, и я на вас зла не держу — просто прошу отныне составлять все отчёты как полагается. Я действительно собираюсь их читать.

«Сколько же от неё мороки», — подумал Шин и произнёс:

— Я почти не умею читать и писать.

— А вот это было действительно смело, — пробормотал Дайя.

Шин не обратил на него внимания и перевернул страницу толстой книги по философии.

Конечно, куратор не могла об этом знать. Видимо, она только сейчас осознала, что процессоры попали в концентрационные лагеря в раннем детстве, и начальное образование — это максимум, на что они могли там рассчитывать. Повисла неловкая пауза.

— ...Простите. Но так даже лучше, можете считать отчёты своей тренировкой в письме. Когда-нибудь это обязательно вам пригодится.

— Неужели?

— …

Куратор окончательно смутилась. Сео многозначительно фыркнул, словно желая показать, что умеет читать хотя бы по буквам, и метнул нож — с полки упала фигурка принцессы с милыми поросятами.

Кайе обхватила обеими ладонями кружку и, немного наклонив голову, сказала:

— Ну почему же, тебе вполне это пригодится, Могильщик. Ты же любишь читать в свободное время… Что это у тебя за книга в руках, философия? Выглядит очень сложной.

Повисло давящее молчание.

— Могильщик?

В мягком и добродушном тоне куратора послышались непривычные властные нотки.

— ...Вас понял.

— Моя просьба остаётся прежней. И ещё жду от вас отчётов по сражениям. Всем.

— ...Данные с боевых регистраторов подойдут?

— Нет. В письменном виде.

Шин прикусил язык, а нервно поглядывавшая на него Кайе резко тряхнула хвостом на голове. С лёгким хлопком она свела ладони вместе и низко склонила голову, но командир только махнул рукой, показывая, что это его поручение.

Куратор тяжело вздохнула и, подавив раздражение, вернулась к тому, с чего начинался разговор. На этот раз в её голосе не было ни тени улыбки:

— На основе этих данных я смогу разработать боевую стратегию. А учитывая то, что вы — элита, отчёты о сражениях с вашим участием будут вдвойне полезными. Благодаря им можно будет понизить смертность на всей линии фронта, включая ваш участок, так что я прошу вас мне в этом посодействовать.

— …

Шин ничего не ответил, и девушка погрузилась в печальные раздумья. Процессоры ей не доверяли, и винить в этом было некого кроме кураторов.

Взяв себя в руки, она попыталась сгладить возникшую напряжённость:

— Кстати, эта книга должна быть довольно старой — вам кто-то её подарил? Или она у вас была с самого начала?

— Хех, эта штука у него уже давненько, Куратор Один. Он с ней носился ещё до того, как со мной познакомился, — насмешливо произнёс Райден.

Куратор застыла от неожиданности.

— Оборотень, а давно вы знакомы с Могильщиком?

Кайе пожала плечами и вмешалась в разговор:

— Да тут большинство давно друг друга знают. Вот например, Дайя и Анжу с самого призыва служили в одном отряде, и мы с Хартом тоже один год до этого воевали вместе. Сео и Крена попали к Шину и Райдену год назад… так что эти двое знакомы уже… года два, наверное?

— Три, — ответил Райден.

Куратор на секунду задумалась.

— ...А сколько лет вы уже на фронте?

— Для всех это четвёртый год службы. А, хотя нет, Могильщик здесь дольше всех, у него уже пятый пошёл.

— Значит, Могильщику уже недолго осталось до конца… Что собираетесь делать после фронта? Может, хотите куда-нибудь поехать, что-нибудь увидеть?

Все разом уставились на Шина. Не отрываясь от книги, он произнёс бесцветным тоном:

— Хм. Я об этом не думал.

— Правда?.. Мне кажется, пора уже об этом задуматься. Вдруг появится хорошая идея.

Шин тихо рассмеялся. Задремавший было котёнок тут же повернул голову и навострил ушки.

— Может быть и так.

↑Кафф — украшение на уши по типу серёжек, но не требующие прокола. Можно крепить их не только на мочку, но и на другие части ушей или тела (виски, шея, волосы).

↑Японская традиция, широко распространённая в сельской местности с ранних лет периода Эдо (1603) до начала периода Мэйдзи (1868) и соблюдавшаяся в некоторых частях Японии вплоть до середины XX века. Традиция позволяла молодым людям скрытно проникать в дома девушек по ночам и вступать с ними в половую связь с согласия партнёрши и с молчаливого согласия её родителей.

↑Идиоматическое выражение в японском языке, обозначающее патриархальный идеал женщины в традиционном японском обществе. Подразумевается, что такая женщина превыше всего должна ставить интересы семьи и во всех вопросах отдавать лидерство представителям мужского пола.

↑Евангелие от Матфея 4:4

↑Искажённый фрагмент библейской фразы на латыни: "et interrogabat eum quod tibi nomen est et dicit ei Legio nomen mihi est" — "И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много". Евангелие от Марка, 5:8-9

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Глава 3. О прекрасной тебе, стоящей в глухой ночи на берегу царства мёртвых

Прошло полмесяца с тех пор, как Лена стала куратором «Острия копья».

В тот день обошлось без вылазок и погибших, и девушка непринуждённо настраивала парарейд, чтобы провести очередной вечерний сеанс связи. Она всегда беседовала с процессорами из своей комнаты сразу после ужина.

За прошедшие полмесяца процессоры «Острия копья» совершили больше вылазок, чем любой другой эскадрон, но при этом смогли избежать жертв. От элитного подразделения ветеранов другого ожидать не приходилось.

— Всем членам эскадрона. Отлично поработали сегодня.

В парарейде послышался фоновый шум, похожий на отдалённый гул толпы. Скорее всего, он доносился из ангара, или же это были отзвуки ночных сражений где-то в других районах — так или иначе, стоило только процессорам подать голос, как от него не осталось и следа.

— Вам тоже спасибо, Куратор Один.

Первым ей, как и всегда, ответил Могильщик. Его голос был по-обыденному спокоен и тих — так и не скажешь, что это говорит тот, кто носит кличку «Бог смерти».

На другом конце чувствовалось присутствие ещё нескольких процессоров, и часть из них поприветствовала Лену вслед за Могильщиком.

Оборотень. Заместитель командира, любитель посквернословить, но при этом старший брат для всех остальных процессоров.

Сакура. По-детски наивная, но при этом самая отзывчивая, надёжная и честная.

Чёрный пёс. Юморист и заводила.

Cнежная ведьма. Мягкоголосая и вежливая.

Смеющийся лис. Добрый, похожий на девичий, голос и острый как бритва язык.

Могильщик, как ей и показалось с самого начала, был очень сдержан и практически не разговаривал на посторонние темы, и всё же выходившие с ней на связь процессоры каждый вечер оказывались где-то рядом с ним. Помимо них поблизости было ещё несколько солдат, так что командир наверняка пользовался всеобщей любовью.

— Могильщик, сначала я бы хотела ответить на ваш недавний вопрос о дате следующего пополнения припасов…

Райден коротал время за кроссвордами из найденного в руинах журнала и слушал рабочие переговоры куратора и Шина.

Он сидел в комнате командира, внутри барака, покрытого чёрной выгоревшей краской. Вокруг собралось ещё несколько человек, каждый из которых занимался своими делами. Сео с головой ушёл в свои скетчи, Харт, Кайе и Крена играли в карты, Анжу беззаботно вязала кружево, а Дайя упорно пытался починить радио. В столовой и соседних комнатах тоже было многолюдно, и отовсюду доносились звуки веселья.

Шин занимал самую большую комнату барака, которая служила ему одновременно личным уголком и кабинетом, в котором он занимался всякой бумажной работой, вроде отчётов. Райден приходил сюда чтобы обсудить с командиром дела эскадрона, и к ним часто заглядывали другие ребята, так что в какой-то момент эта комната превратилась в одно из общих мест сбора.

Хозяин комнаты волновался только о том, чтобы ему было где читать, и казался безучастным ко всему, что происходит вокруг. Если на кота он ещё обращал какое-то внимание, то остальных как будто и вовсе не замечал, даже если после партии в шахматы вспыхивала ссора, или кто-нибудь прямо перед ним исполнял танец живота (Куджо и Дайя действительно пробовали это делать). Вот и сейчас он занимал привычную позицию в углу на металлической кровати, подложив под спину подушку, и тихо читал старый, взятый из неизвестной библиотеки роман, перебрасываясь фразами с куратором. Чёрный с белыми носочками котёнок тоже был на своей ежевечерней позиции — он уютно вытянулся на груди Шина.

«Как тут спокойно», — подумал Райден и пригубил кофе из кружки. Это был привычный для всех в «Острие копья» кофезаменитель («Ersatz kaffee»), рецепт которого передавался от одного поколения солдат к другому. Делали его из одуванчиков, растущих на заднем дворе, и всё же он был гораздо лучше той подозрительной жидкости из чёрного порошка с непонятным привкусом, который синтезируют на заводе.

«...Интересно, понравился ли бы этот кофе моей старухе?»

Ей всегда было плевать на правила, принципы или богатства, и только кофе был её страстью.

Её любимый сорт пытались воспроизвести в 85 районе, но по вкусу он мало отличался от синтетического кофе в концентрационном лагере или на военной базе.

Интересно, она всё так же каждое утро давится этой безвкусной синтетической дрянью и называет её грязной водой?

И плачет ли она ещё по нам?

Котёнок пронзительно мяукнул, словно пытаясь заглушить колокольчиковый голос куратора.

Лена прервалась на полуслове и моргнула.

— Это что… кот?

— Да, он живёт в бараке, — ответил Чёрный пёс.

— Кстати, подобрал-то его я. Вот сразу после того, как сюда попал. Его снарядом зацепило и выбросило прямо мне под ноги, пищал ещё так. От мамки с братьями один блин остался, только он и умудрился выжить.

— Ага, но сильнее всего он почему-то привязался к Могильщику.

— И это при том, что он совсем с ним не играет и отделывается от него дежурным поглаживанием, когда тот начинает ластиться.

— Да он наверное не привязался, а просто думает что на Могильщике удобнее всего спать. Вот как сейчас, гляньте на них.

— Аа, всё потому что Могильщик не двигается, когда читает. Ну, тогда к Чёрному псу он никогда не привыкнет, слишком уж много шума от него.

— Как грубо... и несправедливо! Я тоже так хочу! Хнык-хнык!

Процессоры начали дурачиться, и Лена, не сдержавшись, засмеялась. Сейчас они похожи на обычных мальчишек и девчонок, её ровесников. Ей даже не верилось, что она находится в другом месте.

— А как его зовут? — спросила она.

Все, кто сейчас был на связи в парарейде, ответили одновременно.

— Куро*.

— Широ*.

— Нике*.

— Чиби*.

— Кити.

— Ремарк.

— ...Называть кота именем автора той книги, которую ты сейчас читаешь, это, конечно, верх безразличия, но то, что ты читаешь, ещё хуже…

Последнюю фразу произнёс Смеющийся лис. Он единственный не предложил свою кличку.

Тем временем Лена перестала понимать, о чём идёт речь.

— Так… у вас много котов?

— Я же говорил, всего один выжил.

Лена окончательно запуталась, но ей на помощь пришёл Чёрный пёс.

— Это чёрный кот с белыми лапками. Поэтому кто-то кличет его чёрным, кто-то белым, а кто-то — двухцветным. К тому же, принятого имени у него нет, и каждый может звать его как угодно по настроению. Недавно он научился откликаться просто на звук голоса.

«Теперь понятно».

— ...Но почему так получилось?

— Нуу, это…

Чёрный пёс как будто на секунду замешкался.

А потом резко отключил парарейд.

Крена внезапно встала, пнула ногой стул и вышла из комнаты. Ближе всех к выходу оказался Дайя, и он кинулся за ней.

Стул упал на пол с громким стуком.

— ...Э, что-то случилось?

Парарейд Дайи был уже выключен, а Крена не включала его с самого начала. Шин торопливо ответил, чтобы сгладить момент:

— Мм. Да просто мышка выбежала.

— Мышка?!

— ...Да уж, верх безразличия, — пробормотал Сео. Его реплика, по-видимому, осталась не услышанной куратором.

— Мышка выбежала?

— Да, плохо у него с этим.

Комната наполнилась взволнованными голосами, и Шин рассеянно им отвечал, глядя на покосившуюся дверь, закрывшуюся за Креной.

В конце коридора Дайя догнал Крену, и та коротко выпалила:

— Почему все… с ней? Меня тошнит от одного её голоса, терпеть его не могу. Раньше эти вечера были только нашим временем, таким важным, приятным и с трудом выкроенным временем.

— Крена…

— Почему все разговаривают с этой девкой?

— Это только на время. Скоро сама принцесса перестанет с нами связываться.

Дайя пожал плечами и посмотрел на неё невероятно серьёзно, словно всё веселье до этого было показным. История повторится. Ещё ни один куратор не смог вытерпеть Бога смерти.

Куратор ещё не знает, как Шин получил свою кличку на самом деле. Ей пока не доводилось иметь дело с теми, но долго это везение не продлится.

Чёрные овцы среди обычных белых. Опасные иные.

Их прозвали чёрными за редкость, но сейчас их стало даже больше, чем белых.

И ещё более опасные пастухи.

Крена сжала зубы. Она понимала, но всё-таки.

— Шину лучше бы прервать с ней связь, — сказала она с нескрываемым раздражением. — Не хватало ещё тратить время на белых свиней. Вот выставить бы на парарейде минимальные настройки…

— Ну, обычно так и делают. Но Шина вроде бы всё устраивает, и прерывать ничего он не собирается.

На фронте всегда настолько шумно, что большинство процессоров предпочитают настраивать парарейд на самый низкий уровень синхронизации, позволяющий нормально поддерживать связь только в пределах ближайшей территории.

— Тут даже не в этом дело. Сможешь ли ты напрямую рассказать обо всём Шину? Попросить его прекратить с ней общение, потому что тебе это не нравится? — тихо спросил Дайя. В его тоне не было иронии, только обеспокоенность.

Крена прикусила губу. Дайя прав. Это было бы не к месту.

Все в эскадроне считают Шина членом семьи. А семью нельзя заставлять волноваться.

В жизни Шина и без того хватало ужасов.

— Извини… Но я просто не могу их простить. Они убили мою мать и отца. Стреляли по ним как по мишеням в тире.

Это случилось в ту ночь, когда их должны были конвоировать в лагерь. Несколько солдат из Альб делали ставки на то, кто куда сможет попасть, и сколько пыток выдержит жертва перед тем, как умереть. Они смеялись, пока издевались над её родителями, а затем убили их.

Её старшую сестру отправили на фронт сразу после прибытия в лагерь. Между ними семь лет разницы, но 15-летняя Крена уже опередила её по службе на один ранг.

В ту же ночь какой-то военный из Селена прогнал тех отморозков, попытался оказать помощь её родителям и, когда стало ясно, что их не спасти, извинился перед ней и её сестрой. Он был весь в крови её мамы и папы.

— Все белые свиньи — отморозки… Никогда не прощу.

Дайя и Крена вскоре вернулись. К тому моменту разговор о мышах успел перетечь в обсуждение обстановки на фронте, затем пересказ каких-то баек и, в конечном итоге, рассказ Кайе о том, как когда-то давно она видела звездопад.

Встретившись взглядом с Райденом, Дайя коротко пожал плечами и вернулся к починке радио. Крена села на пол неподалёку от Шина и взяла котёнка — едва ли из желания с ним поиграть.

Шин подвинулся, освободив место на кровати, и предложил Крене сесть рядом. Она подняла котёнка на руки и, как ни странно, согласилась. Сохраняя равнодушное выражение лица, она присела на самый краешек кровати.

— Ты серьёзно, Сакура? Действительно так много звёзд?

— Так много, что не счесть. Это года два назад было, они падали повсюду до самого горизонта. Небо, полное бегущих огней — красивое было зрелище.

Кайе, кивая, раздавала карты, в том числе и на Крену, покинувшую своё место за столом.

Райден тоже видел тот звездопад, вот только это было посреди поля боя, среди обломков друзей и врагов, и рядом был только Шин. И без того невесёлое положение усугубляло то, что двигатели их джаггернаутов заглохли, и они не могли тронуться с места, пока их не нашёл куда-то запропастившийся Файд.

Вокруг не было ни души, способной рассеять вечернюю мглу. Непроглядная тьма окутывала землю, а небосвод был объят бело-голубым пламенем падающих звезд. От такого торжественного, но абсолютно беззвучного зрелища захватывало дух, а мир, казалось, разваливался на кучу горящих осколков, словно в преддверии конца света, и в этом была своя жестокая красота.

Он до сих пор корил себя за то, что ляпнул Шину тогда. «Если это последнее, что я увижу в своей жизни, то всё не так уж плохо». Этот придурок только презрительно фыркнул в ответ.

— Его вроде как только раз в жизни можно увидеть… Отдельные падающие звёзды бывают каждый год, звездопады — раз в несколько десятилетий, но такие массовые как тогда — не чаще раза в столетие. Я об этом как-то спрашивала у Куджо…

— Жаль… Мне тоже хотелось бы это увидеть.

— А у вас за стеной разве не было видно?

— Городское освещение не гаснет даже ночью, так что звёзд здесь не видно никогда.

— Аа.

Кайе слегка улыбнулась, словно вспомнив о чём-то приятном.

— Точно, в городе же всегда так… А здесь ночью хоть глаз выколи. Людей мало, базы далеко друг от друга, а на время сна электричество и вовсе отрубают. Каждую ночь можно красивое звёздное небо видеть. Это, пожалуй, плюс жизни здесь.

Куратор промолчала. Такого ответа она точно не ожидала. Процессор, живущий в самом аду, говорит о его плюсах.

— Сакура… Ты нас ненавидишь?

Её голос прозвучал странно, как если бы она долго собиралась с духом. Как если бы она хотела сказать, что может защитить их и наказать обидчиков.

Кайе ненадолго задумалась.

— …Жизнь ущемляемого человека, конечно, жестока и печальна. В лагере было тяжко, а теперь приходится жить в постоянном страхе на поле боя. Едва ли я бы могла одобрить то, как Альбы переложили войну на наши плечи, заклеймили нас «восемьдесят шесть» и объявили скотом, которого не жалко.

Куратор уже было собралась что-то сказать — извинительное или самоосуждающее — но Кайе продолжила. И её слова были неожиданными.

— При этом, я понимаю, что не все Альбы — плохие люди, точно так же как не все восемьдесят шесть — образец для подражания.

— Э…

На губах Кайе появилась горькая усмешка.

— Я ведь Ориент. И в лагере, и в прошлых местах службы видела всякое.

«И не только я. Ещё Анжу, да и Шин, скорее всего, тоже, хоть он и молчит».

Восемьдесят шесть часто выплёскивали недовольство своей жизнью на тех, в чьих жилах течёт кровь Альб, или имперцев, которые стали предлогом для образования лагерей, или же просто аристократов. При этом, по непонятным причинам, доставалось ещё и выходцам из самых немногочисленных в Республике восточных и юго-восточных районов.

Восемьдесят шесть — это не только невинные жертвы.

Мир всегда жесток к слабым и тем, кого мало.

— Так или иначе, сама я хороших Альб не видела, но знаю тех, кто видел. Так что я не ненавижу Альб просто за то, что они Альбы.

— Вот оно как?.. Я хочу извиниться за тех из нас, кто тебя обижал.

Кайе чуть наклонилась вперёд, позабыв, что говорит по парарейду, а не с кем-то сидящим напротив.

— У меня тоже есть вопрос. Почему вы так о нас беспокоитесь?

Перед Шином внезапно вспыхнула картинка с бушующим пламенем, и он поднял глаза.

Никаких пожаров и сгоревших людей он не помнил, а значит, это воспоминание куратора.

— Давным-давно мою жизнь спас процессор, один из ваших товарищей…

Лена погрузилась в воспоминания.

«Мы — граждане Республики, родившиеся и выросшие в этой стране».

«Сейчас нас не признают, но это всего лишь ещё один повод для того чтобы это доказать. Защита своей страны — это гордая обязанность гражданина. Поэтому мы и сражаемся».

Он спас её, тот человек. И она подумала, что хочет жить, руководствуясь его словами.

— Он сказал, что сражается для того чтобы доказать, что он гражданин Республики. Я считаю, что мы, Альбы, должны жить в соответствии с этими словами. Мы признаём войну, но даже не пытаемся увидеть её собственными глазами и узнать вас получше… Это недопустимо.

Слова куратора были красивыми — даже слишком — и Райден невольно прищурился.

Кайе слушала куратора, немного склонив голову набок, и в задумчивости приоткрыла рот, когда наступило молчание.

— Куратор Один. Вы, видимо, сохранили невинность…

В парарейде послышался звук, с которым куратор поперхнулась чаем или чем-то подобным. Все, кто был на связи, тут же разразились смехом.

Не подключённые к парарейду Крена и Харт озадаченно смотрели на остальных. Анжу объяснила, в чём дело, и те тоже рассмеялись.

Девушка-куратор никак не могла откашляться.

Кайе, в ответ на последовавшую за её словами реакцию, моргнула и побледнела.

— ...Ох, простите, я оговорилась! Я хотела сказать, что ваши рассуждения невинны!

В такие моменты оговариваться никак нельзя. Все последующие объяснения уже не имеют значения.

Дайя и Харт как будто умирали и колотили руками по столу и стене (из-за стены послышался раздражённый голос Кино — «хватит шуметь!»), и даже плечи Шина тряслись от тщетно подавляемого смеха.

Кайе выглядела окончательно сбитой с толку.

— Нуу, в общем... Это похоже на слова девочки, которая считает, что мир — это цветочная поляна, или того, кто витает в своих идеальных фантазиях… короче, я хотела сказать, что…

Куратор зарделась и как будто окаменела.

— ...Вы — неплохой человек. Потому я и хочу дать вам совет.

Немного успокоившись, Кайе продолжила:

— Вы не подходите для этой должности. Вы не должны к нам привязываться. Мы сражаемся не из-за каких-то высоких идеалов, так что лучше оставьте нас в покое… Найдите себе замену. Иначе разочаруетесь.

Кайе сказала, что она неплохой человек.

Не хороший, а неплохой.

В тот момент Лена никак не могла понять, почему.

†

— Куратор Один — всем членам эскадрона. На радаре обнаружены вражеские единицы.

В тот день «Остриё копья» в полном составе совершало вылазку. Лена сообщала данные с экрана в комнате управления.

— Основные силы представлены Львами и Серыми Волками, поддержку оказывают Быки…

— Я в курсе, Куратор Один. Готовим засаду в точке 478.

— А… Вас поняла, Могильщик.

Она собиралась сообщить расположение врагов и предложить стратегию перехвата, но, после того, как её прервали на полуслове, смутилась и просто дала добро на действия Могильщика.

«Остриё копья» состояло из ветеранов, не нуждавшихся в её руководстве, так что основная задача Лены сводилась к созданию всех условий для того, чтобы они могли раскрыть свой боевой потенциал. Она анализировала сведения о врагах, обеспечивала как можно скорейшую доставку необходимых припасов, ежедневно ходила в информационный центр и искала там подробную информацию о том или ином районе боевых действий.

В последние дни она постоянно отправляла запросы о разрешении на использование дальнобойных снарядов, хранившихся в тылу. Они могли бы помочь хоть немного уменьшить натиск Скорпионов и облегчить бои, но загвоздка заключалась в том, что их использование невозможно без перезарядки после каждого выстрела. Транспортный отдел не высказал особого желания тратить дополнительное время и рабочие руки ради «восемьдесят шесть», а потому все её запросы были отклонены. «Да эти снаряды уже наверняка заржавели», — сказал Смеющийся лис, когда она имела неосторожность пожаловаться на свои бесплодные попытки.

— Могильщик, Стрелок на позиции.

— Смеющийся лис — Могильщику. Третий отряд тоже на позиции.

Все отряды постепенно заняли указанные точки. Построение было идеальным, словно маршрут Легиона был у них прямо перед глазами.

Процессоры «Острия» действовали так, словно могли предсказывать атаки и маршруты передвижения врага. При этом они наверняка руководствовались своими, больше никому не известными знаками и критериями.

«Надо будет их расспросить об этом после боя», — подумала Лена. Если поделиться этими наблюдениями с другими эскадронами, можно будет уменьшить количество смертей в результате неожиданных атак. Огромный недостаток шаткой республиканской стратегии ведения войны заключался как раз в том, что ценная боевая информация никогда не выходила за пределы отдельных районов, и никто даже не пытался её собирать и распространять.

Отстранившись от этих мыслей, Лена рассматривала найденную только прошлым вечером карту первого района военных действий.

— Могильщик, передвиньте позицию Стрелка на 500 метров на 3 часа. Там есть возвышенность, на которой можно спрятаться. Зона обстрела из этой точки гораздо шире.

Повисла секундная пауза.

— Вас понял… Стрелок, видишь эту точку?

— Сейчас, 10 секунд… Да, вижу. Меняю позицию.

— Эта возвышенность находится в противоположной стороне от точки, которую занимают основные силы в лице первого отряда. Поскольку главная тактика Могильщика заключается во внесении раздора во вражеские ряды и уничтожении машин по одной, это может сыграть вам на руку и ввести врагов в заблуждение касательно вашей настоящей позиции, а также даст вам пространство для манёвра.

Оборотень ухмыльнулся.

— Так это ловушка получается? Неплохо для принцессы с таким голоском.

— ...Львы и Быки не могут менять угол вертикального обстрела. Они не смогут попасть в Стрелка, если она будет находиться на возвышенности, а ближайший рельеф позволит укрыться в случае отступления в другую точку...

— Кто бы мог подумать. Неплохое предложение, да, Стрелок?

— Я готова на всё, если это реально поможет остальным, — отчеканила девушка и холодно обратилась к Лене. — Нашли новую карту? Это полезно.

Лена грустно улыбнулась. Эта девушка, Стрелок, явно её недолюбливает: она не участвует в ежедневных разговорах по парарейду, а когда им приходится беседовать, не скрывает своего раздражения.

У Лены под рукой находилась подробнейшая карта времён первой войны, на составление которой явно ушло немало времени и сил. Сейчас подобными ей не пользуются даже в таких ключевых оборонительных точках, как военные базы на передовой. Процессоры из «Острия копья» используют карту, найденную их предшественниками в каких-то руинах, и постоянно вносят в неё исправления. На ней указаны наиболее удобные точки для засад, а также очевидные маршруты проведения атак, но обо всём, что касается рельефа, процессоры чаще всего осведомлены плохо.

— Я могу вам её потом отправить.

Карта слишком велика, чтобы отправлять её во время боя, так что лучше сделать это потом, в спокойной обстановке.

Оборотень насмешливо отметил:

— Да ну. Разве ж можно секретную военную карту передавать врагам народа «восемьдесят шесть»?

— Это неважно. Для чего она нужна, если ей не пользуются?

Оборотень замолчал, как если бы его подловили, и глубоко вздохнул. Казалось, он одобряет её слова.

Лена нашла эту карту, перелопатив гору картонных коробок, и она до сих пор числилась утерянной. Безусловно, передача любых её копий приравнивалась бы к краже, но раз карты официально нет, то не может быть и никакой утечки секретной информации.

9 лет назад Республика лишилась всей своей регулярной армии вплоть до арьергарда, а потому многие военные документы были потеряны.

Честь и профессионализм военнослужащих тоже остались где-то там, на полях былых сражений.

— К тому же, вы не «восемьдесят шесть». По крайней мере, я вас ещё ни разу так не…

— Ага-ага… Идут.

В парарейде повисла напряжённая пауза. Лена чувствовала, что несколько человек испытывали даже какую-то весёлость — то ли от выброса адреналина в преддверии скорой схватки, то ли от того, что бои для них давно стали привычным делом.

Рёв артиллерии отдавался эхом внутри каждого из них и доносился до неё через парарейд.

Бой развивался стремительно, и красные точки Легиона на радаре гасли одна за другой.

Процессоры «Острия копья» использовали первый отряд чтобы заманить врагов в ближайшие непроходимые леса, и в первую очередь расправлялись с Быками, которые отличались слабой манёвренностью и защитой, хоть и были хорошо вооружены. Затем настал черёд Серых Волков и Львов, останки которых постепенно превращались в горы. В лесу было много помех, и медленно адаптирующиеся к новой обстановке Львы не могли проявить там свою манёвренность, да и зона их обстрела значительно сужалась. Из-за отсутствия свободного пространства Легиону приходилось делиться на мелкие группки, и его подавляющее численное преимущество переставало играть какую-либо роль.

Со стороны казалось, что процессоры уже давно привыкли к подобной тактике, однако на самом деле это было не так. Джаггернаут Сакуры едва успел разминуться со снарядом, отступил в сторону леса и теперь на всех парах мчался ко Льву, целясь в его левый бок.

Лена вздрогнула. С расположением Льва было что-то не так. Судя по позициям остальных вражеских машин, его там не должно было быть. Львы всегда располагались так, чтобы иметь возможность прикрывать друг друга, а из этой точки это сделать невозможно.

Лена торопливо проверила маршрут по карте местности.

«Да ведь это… надо сообщить Сакуре, она ведь ничего не знает!»

— Туда нельзя, Сакура!

— А?

Слишком поздно.

Точка Сакуры на радаре неестественно застыла.

— ...Это что, болото?! — крикнула Кайе и потрясла головой из стороны в сторону, чтобы сфокусироваться — перед глазами всё плыло. Из-за резкой остановки её джаггернаут накренился вперёд и наполовину погряз в земле двумя передними конечностями. В темноте леса маленькое болотце было похоже на луг. Худшего места для джаггернаута с его большим давлением на землю и представить нельзя.

«Если сдам назад, получится выбраться».

Она сжала оба рычага управления…

— Сакура, уходи оттуда!

Услышав Шина, она подняла голову. Оптический сенсор повернулся вверх вслед за направлением её взгляда.

Прямо перед ней стоял Лев.

— ...Ох!

Она находилась в пределах минимальной дальности поражения, и Лев занёс над ней свои передние конечности. Он действовал хладнокровно и безжалостно, как отлаженный механизм, перемалывающий своих жертв, оставаясь глухим к их мольбам.

— Нет…

Её слабый голос был похож на плач маленького ребёнка.

— Я не хочу умирать…

Огромные конечности Льва, способные легко перенести груз весом 50 тонн, с грохотом нанесли удар параллельно земле.

Откидывающийся фонарь кабины джаггернаута отличался слабыми креплениями и легко отлетал под воздействием большой силы — унося с собой то, что находится внутри кабины. За эту особенность процессоры с презрением прозвали его гильотиной. И сейчас она сработала.

Что-то круглое упало на землю с глухим стуком и исчезло в тени деревьев.

Секунда ошеломлённого молчания, и ярость вместе с горем сплелись в одно целое.

— Сакура?!.. Твою мать!!!

— Могильщик, я отправляюсь её забрать. Дайте мне минуту! Я не могу оставить её там!

Голос Шина был абсолютно спокоен. Спокоен как заледеневшие глубокие воды озера зимней ночью:

— Нельзя, Снежная ведьма... Это ловушка. Там засада.

Убивший Кайе Лев всё ещё прятался где-то поблизости. Это стандартная стратегия, которой изначально пользовались снайперы — раненый или погибший становится приманкой, а подоспевшие к нему бойцы расстреливаются.

Анжу всхлипнула и яростно ударила по приборной панели, отозвавшейся глухим стуком. Выпущенный ею 57-мм фугасный снаряд взорвался и окутал пламенем Сакуру и ближайший к ней участок леса. Хотя бы так.

— Сакура погибла. Фавнир — на помощь 4 отряду. Врагов осталось не так много. Оплакивать утрату будем потом, а сейчас нужно взять себя в руки.

— Так точно.

В ответе слышалось негодование, но никто ему не поддался. «Восемьдесят шесть» давно привыкли к тому, как товарищи погибают у них на глазах или на экране радара, когда точка союзника внезапно сменяется надписью «сигнал потерян». Горевать нужно после боя, иначе тоже погибнешь — это правило помогало отбросить чувства и сохранить так необходимый в такие моменты холодный рассудок. Это мышление не человека, но боевой машины, и только оно помогало выжить в таком безумии как война.

Остановившиеся на мгновение четырёхлапые пауки снова двинулись в лесную чащу с жутким металлическим лязгом.

Вокруг царила загробная тьма, и они крались в ней как скелеты, жаждущие задушить новую жертву, чтобы отправить её вслед за погибшим товарищем.

А вскоре после этого войска Легиона были буквально уничтожены.

Им не дали отступить.

Лена чувствовала, как сильна была воля оставшихся процессоров, и тоска клещами сжала её сердце.

В её памяти всплыл вчерашний — подумать только, это было всего лишь вчера — разговор о звездопаде и свои собственные горделивые слова. Раскаяние охватило её.

«Если бы я нашла карту раньше...»

«Если бы я успела предупредить...»

— Операция завершена… Всем членам эскадрона — хорошая работа.

Ей никто не ответил. Каждый сейчас переживал своё горе.

— То, что случилось с Сакурой… Мне жаль. Если бы я лучше сработала…

Секундная пауза.

На той стороне парарейда воцарилась пугающая тишина.

— ...Жаль?

Это был Смеющийся лис. Его голос был тих, но в нём слышались визгливые нотки, как будто он пытался сдержаться перед неминуемым взрывом.

— За что тебе жаль? Одна свинка погибла или две — какая тебе разница, если уже дома за ужином ты об этом забудешь? Сладкий голосок и пустые слова!

Какую-то секунду она не могла понять смысл сказанного.

Лена оцепенела, а Лис всё говорил и говорил, то и дело набирая воздух, чтобы продолжить. Он больше не скрывал своей ненависти, и слова его были безжалостны.

— Мне тут стало скучно, так что я решила поиграться в святую, это ведь так весело, буду единственной, кто не относится к вам как к свиньям, воплощением добродетели, чести и милосердия, и даже общаться буду с вами тогда, когда мне вздумается! А теперь послушай, что я скажу. У нас здесь прямо сейчас погиб друг. И в такой момент от твоего лицемерия всех тошнит, ты поняла?

— Ли…

Лицемерие?

— Или что? Ты думаешь, нам плевать на смерть друга?.. Ах, ну да, чего же можно ждать от «восемьдесят шесть», они ведь не такие замечательные люди как вы, да и не люди вообще, а свиньи, да?!

— Не…

От неожиданности голова Лены словно опустела.

— Неправда! Я не!..

— Неправда? Что неправда? Вы забросили нас сюда и заставили сражаться, используете нас как оружие, в то время как сами уютненько расположились за стеной и воображаете себя высшими существами! Вы с невозмутимым лицом наслаждаетесь тем, что с нами происходит — если это не свинское обращение, то что тогда?!

Парарейд передавал эмоции процессоров.

Несколько человек оставались равнодушными, а от остальных, включая Смеющегося лиса, исходил холод — от одних больше, от других меньше. Холодная ненависть, презрение или отчаяние.

— Ты ни разу не называла нас «восемьдесят шесть»? Ну да, в открытую не называла разве что! «Защита своей страны — гордая обязанность гражданина, нужно об этом помнить»! Это что такое?! Надеешься, что мы будем воевать за вас? Вы спрятались и силой заставили нас сражаться! Сколько миллионов человек вы убили за эти 9 лет?! Думаешь, что ежедневных добреньких речей достаточно, чтобы мы поверили, что ты по-человечески с нами обращаешься? И это пока люди продолжают гибнуть! Да ты…

И тут он безжалостно высказал свой последний довод.

Она думала, что общается с ними на равных, как с людьми. Но Лис привёл окончательное доказательство того, что это было иллюзией, и они оставались для неё свиньями:

— Ты даже ни разу не поинтересовалась, как нас зовут!

Лена охнула.

Попыталась вспомнить и застыла в ошеломлении. Он прав. Она не знала. Не спрашивала. Ни у Могильщика, ответившего ей первым, ни даже у Сакуры, которая общалась с ней охотнее всех. Конечно, своё имя она тоже никому не называла. Куратор Один. Человек, который руководит процессорами и наблюдает за ними.

Если бы они договорились обращаться друг к другу по позывным, это было бы другое дело, но она ничего у них не спрашивала, и это было непростительным оскорблением.

Всё это время она спокойно обходилась без их имён. Её ни разу ничего не смутило.

«Со скотом нужно вести себя соответствующе».

Так ей говорила мать, и так она себя вела до этого момента. Разница между ними была только в том, что Лена не произносила этого вслух…

Она тряслась всем телом. Слёзы лились из её глаз, и она крепко прижала обе ладони ко рту, чтобы никто не услышал её жалких завываний. Она бездумно и не стыдясь унижала людей, и от этого внутреннего уродства становилось страшно.

Оборотень — хотя нет, какой-то молодой человек из Колората, имени и лица которого она не знала — тихо вмешался в ссору:

— Сео.

— Райден! Ты что, защищаешь эту белую свинью!..

— Сееео.

— ...Я понял.

Смеющийся лис умолк и резко отключил парарейд.

Оборотень глубоко вздохнул, словно избавившись от накопившихся чувств, и обратился к ней.

— Куратор Один. Прошу отключить парарейд.

— Оборотень, я…

— Битва окончена. Контролировать нас ты больше не обязана… Смеющийся лис перегнул палку, но у нас сейчас и впрямь нет никакого желания вести светские беседы.

Он говорил отстранённо и без намёка на обвинения, но Лене от этого было ещё хуже.

Он не винил её. Не винил, потому что смирился. Смирился с ролью свиньи в человечьем обличье, которая глуха ко всему, что ей говорят, и только делает вид что понимает сказанные другими, и даже ей, Леной, слова.

— ...Простите, — ответила она наконец дрожащим голосом и, после недолгой паузы, выключила парарейд. Ей так никто и не ответил.

После того, как куратор отключила связь со всем отрядом, Сео почувствовал себя ужасно.

Спустя некоторое время с ним связалась Анжу.

— Сео-кун…

— ...Я знаю, — просопел Сео. Тон собственного голоса показался ему детским, и он раздражённо выпятил губу.

— Я понимаю твои чувства, но это было чересчур. Как бы ты ни был прав, нельзя было так говорить.

— Я понимаю… Прости.

Он понимал. Они все согласились, что подобного допускать нельзя, а потому договорились молчать. Он помнил об этом ещё перед тем как начать говорить, но не смог сдержаться.

Он высказал всё что хотел, самыми грубыми словами из тех, что только мог придумать, но это не только не помогло успокоиться, но ещё больше распалило его. Он был готов броситься даже на своих товарищей, хоть они и не были виновниками его гнева и никого дороже у него не было.

Он нарушил договор. Такой важный договор, и всё из-за этой белой свиньи.

Но по-другому он не мог.

— ...Командир?

— ...Аа.

Он снова вспомнил ту широкую спину.

Это был командир его первого эскадрона, куда он попал в 12 лет.

Командир был большим весельчаком, и все его презирали. Сео тоже ненавидел его тогда.

Именно от него Сео унаследовал свой позывной. На джаггернауте командира, прямо под фонарём кабины, был нарисован весёлый смеющийся лис, и сколько Сео ни пытался перерисовать уголки его рта своей тогда ещё неопытной рукой, ему это не удавалось, и в конечном итоге улыбка лиса превратилась в ехидную ухмылку.

Эта белая свинья, напоминавшая ему командира своей весёлостью, корчила из себя святую благодетельницу и притворно оплакивала гибель Кайе. Сео не мог оставить это просто так.

И всё же, высказав куратору всё что думает, он ощутил раскаяние.

— ...Прости, Кайе.

Он посмотрел на горящие останки джаггернаута Сакуры и опустил глаза. Сео давно привык к тому, что его друзья гибнут, как и к тому, что он не может выкопать для них могилу или забрать их тела.

— Я вёл себя как свинья и оскорбил твою смерть.

Ты многое пережила. И до конца держалась с честью, не проронив ни слова жалобы.

В те дни, когда кто-то погибал, все солдаты разбредались или разделялись на группки чтобы тем или иным образом оплакать утрату, а потому вечером комната Шина пустовала.

Могильщик сидел за столом, на который падал холодный голубой свет звёзд и луны — свет в комнате был выключен за ненадобностью. Кроваво-красные глаза Шина были закрыты, но тихий стук в окно заставил его снова открыть их.

Под окном барака обнаружился Файд — он застыл, выдвинув телескопическую конечность до уровня второго этажа, на котором находилась комната. В манипуляторе на конце конечности был зажат металлический обломок толщиной не более нескольких сантиметров.

— Спасибо.

— Пи.

Шин взял обломок, и Файд, мигнув оптическим сенсором, с лязгом развернулся. Теперь его задача заключалась в том, чтобы отнести собранные останки — а он был загружен по максимуму — в регенераторную печь на автоматическом заводе.

Стоило только Шину положить обломок на заранее подготовленную ткань, как его парарейд включился.

Он успел протянуть руку, чтобы развязать завернутые в ткань примитивные инструменты, но на секунду застыл и поднял бровь. Синхронизация произошла только с ним одним, никто на базе больше не был на связи.

— ….

Парарейд работал, но никто ничего не говорил, и Шин, печально вздохнув, решил начать первым. На той стороне чувствовалось отчаяние.

— Вам что-то нужно, Куратор Один?

Он ощущал, как её плечи задрожали, но она так ничего и не ответила. Решив не нарушать нерешительного молчания, Шин равнодушно ждал, пока она что-нибудь скажет.

Он возобновил прерванное занятие, и прошло уже немало времени, когда девушка-куратор наконец боязливо ответила.

Она заговорила тоненьким голосом, словно опасаясь получить грубый отказ, а Шин слушал, не прекращая работать.

— Мм…

«Если откажется, то сразу отключусь».

Лена включила парарейд с этой мыслью, но, наткнувшись на привычно холодный голос, испугалась.

Она много раз собиралась с духом, чтобы что-то сказать, и в конце концов выдавила из себя:

— ...Мм, Могильщик. Вы сейчас не заняты?..

— Нет. Можете говорить.

Он ответил тихо и спокойно, ничего не выражающим тоном.

Лена впервые подумала, что он так говорит не из присущей ему сдержанности, а потому, что он равнодушен к ней.

У неё снова будто что-то сжалось внутри, но она взяла себя в руки и попыталась извиниться.

На самом деле, в этом тоже была трусость.

С самого начала она собиралась попросить прощения у них всех, но Смеющийся лис или Оборотень вряд ли стали бы её слушать, так что она так и не осмелилась связаться с ними.

— Простите. И за то, что произошло днём, и за всё до этого. Мне правда очень стыдно… Я…

Её руки крепко сжали колени.

— Я Лена. Владилена Миризе. Уже поздно для представлений, но… Не могли бы вы сказать мне своё имя и имена ваших товарищей?..

Наступило молчание.

Лене было не по себе. Далёкий неразборчивый шум только подчёркивал наступившее безмолвие.

— ...Если вас задели слова Смеющегося лиса, то…

Абсолютное равнодушие. Он словно излагал сухие факты.

— ...то сообщаю, что в этом нет необходимости. Это не то, чего все хотели бы. Не вы создали ту ситуацию, в которой мы находимся, и не в ваших силах её изменить, я это понимаю. Незачем принимать близко к сердцу обвинения в том, что вы не сделали того, чего сделать не могли.

— Но… я проявила неуважение, когда даже не попыталась узнать ваши имена.

— В этом тоже не было необходимости. Как вы думаете, почему в парарейде, который не может быть перехвачен Легионом, официально используются только позывные, а личные данные процессоров относятся к секретной информации?

Губы Лены стянулись в ниточку. Ответ был неприятным, но очень простым.

— Потому что кураторы не должны видеть в процессорах людей.

— Верно. Большинство процессоров погибают, не продержавшись и года. Куратор в одиночку не сможет выдержать такое количество смертей — отсюда и это правило.

— Но это трусость! Я…

Она заметила, что перешла на крик, и понизила голос.

— Я тоже была трусом… Но больше быть им не хочу. Если вы не против, то… может, сообщите мне имена?

Шин удивился такой упёртости и опять вздохнул.

— ...Погибшую сегодня Сакуру звали Кайе Тания.

— !

Через парарейд донеслось ликование, но затем куратор, видимо, вспомнила, что это имя только что погибшей девушки, и успокоилась. Шин продолжил называть имена друзей — на фоне оживления с той стороны его голос звучал особенно холодно:

— Заместитель командира Оборотень — Райден Шуга. Смеющийся лис — Сеото Рикка. Снежная ведьма — Анжу Эма. Стрелок — Крена Кукумира. Чёрный пёс — Дайя Ирума…

Он перечислил 20 имён, после чего куратор подвела черту:

— Я — Владилена Миризе. Можете звать меня Лена.

— Да, вы уже говорили… А звание?

— А, точно. Майор. Только начинающий, правда…

— Тогда я буду звать вас майор Миризе. Если вы не против.

— ...Ну…

Шин по-прежнему общался с ней только как со старшим по званию, и Лена печально улыбнулась.

А потом внезапно спросила:

— Сегодня, по-видимому, никого нет… Что вы делаете?

Шин помедлил.

— Имя.

— А?

— Я сохраняю имя Кайе… Ведь нам, «восемьдесят шесть», не положены надгробия.

Он взял маленький кусок металла и посмотрел его на свет — тонкий алюминиевый сплав пропускал голубое лунное мерцание. На прямоугольной поверхности можно было рассмотреть полное имя Кайе — Шин вырезал его инструментами — и покрытую тонким слоем красной и чёрной краски надпись на её родном языке — «Kirschblüte*», под которой был нарисован цветок сакуры с пятью лепестками. Это был фрагмент обшивки её джаггернаута.

— В моём первом эскадроне мы с сослуживцами давали друг другу обещание. Когда кто-то погибал, мы забирали обломок его джаггернаута, вырезали на нём имя погибшего и носили этот обломок с собой. Таким образом последний выживший мог вести за собой всех остальных, пока его путь не подходил к концу.

На самом деле, найти хотя бы один фрагмент джаггернаута погибшего в большинстве случаев было невозможно. Тогда в ход шли любые куски металла или дерева, которые оказывались под рукой. Имена на них нацарапывались гвоздями, и они становились единственными доказательствами существования погибших.

Всё изменилось только благодаря Файду — он хорошо запоминал детали корпусов и умел находить нужные обломки. Если это было возможно, он старался приносить те фрагменты, на которых был нарисован знак с позывным.

Шин хранил все собранные обломки с именами в кабине своего джаггернаута. Сначала туда попали товарищи из его первого эскадрона, а затем и из всех остальных. Он держал данное им обещание.

— Я всегда оставался последним. Поэтому я обязан вести их за собой. Все, кто сражался бок о бок со мной и погиб, будут рядом, пока мой путь не завершится.

Невозмутимость его голоса поразила Лену до глубины души.

Она поняла, что ошибалась, и он так говорит совсем не потому, что ничего не чувствует.

Её вдруг обожгло чувство стыда.

Смерть повсюду, множество смертей — и он молча принял их все. Он нёс их на своих плечах, не показывая печали, словно так и должно быть.

Сегодня днём погиб один человек, и она только и делала что плакала, не желая смотреть смерти в лицо, и для всех остальных, молча несущих бремя смертей своих друзей, это наверняка выглядело отвратительно.

— И сколько примерно их сейчас?..

— 581. Включая Кайе.

Он ответил быстро, без запинки, и Лена прикусила губу. Сколько человек погибло за всё время под её руководством? Она не могла сказать. Гораздо меньше, но точного числа она не знала.

— ...Потому вас и называют Могильщиком, да?

— В том числе и поэтому.

Он тихо хоронил своих товарищей сотнями. Вместо запрещённых могил — маленькие алюминиевые надгробия, хранящие память о погибших.

Неудивительно, что его так любят. Он добр, этот юноша по имени Могильщик.

Подумав об этом, Лена широко раскрыла глаза.

— Могильщик…

В том, что он не замечал, как к нему обращаются, крылась сама суть Шина — он был абсолютно безучастен ко всему, будь то Лена или он сам.

— По-моему, я ещё не слышала вашего имени…

Шин моргнул. Куратор наверняка подумала, что он не захотел ей представляться, но это было не так. Он попросту забыл.

— Прошу прощения. Шин’эй Ноузен.

Шину было всё равно, как к нему будут обращаться. В конце концов, что имя, что позывной — это просто набор символов, различающихся только по сфере употребления. Однако его короткий ответ вызвал бурную реакцию — Лена ахнула и подняла глаза.

— Ноузен?!.. — поражённо повторила она.

Бах! На её стороне будто бы упал стул или что-то похожее. Судя по всему, она внезапно встала.

— Быть может, вы знаете кого-нибудь по имени Шорей Ноузен?! Позывной Дуллахан, на джаггернауте нарисован безголовый всадник-скелет!..

Шин немного округлил глаза.

†

— Полетим на фронт, Лена. Посмотрим на всё, что там происходит.

В тот день полковник регулярной республиканской армии Вацлав Миризе вместе с десятилетней дочерью направил разведывательный самолёт в сторону фронта.

— ...Папа, ты же уже видел войну?

— Да. И не только войну, но и ещё более страшные вещи, которые она приносит.

Срок службы Вацлава уже подходил к концу, и пока он вместе со своими солдатами яростно сражался и защищал свою семью и соотечественников, горячо любимая родина разрабатывала позорные законы, оскорблявшие честь военнослужащего.

Часть из тех, кого они должны были защищать, перестали считать людьми, изгнали, заперли и заставили воевать.

Он до сих пор не мог забыть тот случай в маленьком городишке.

Регулярная армия была уничтожена, и её в спешке заменили людьми, которые потеряли свою предыдущую работу по собственной глупости или жестокости. Им не хватало подготовки, а своим первым долгом они считали отправку таких же обычных людей на фронт под дулом ружья.

И без того невысокая мораль в военных рядах быстро упала, и всюду начали процветать дезертирство и насилие.

Он помнил. Помнил, как на глазах у двоих детей убили их родителей — под шуточки и издевательства.

Он никогда не сможет забыть горестный плач старшей девочки и заплаканное лицо с застывшим взглядом младшей.

Эти дети никогда не простят Альб и Республику.

— ...С этим надо покончить. И как можно скорее…

Самолёт неспешно летел дальше. Вацлав хотел показать маленькой дочери мир за стеной.

Жители первого района почти никогда не выходят за стену. Самолёт пересёк самые отдалённые районы, с их заводами на холмах и солнечными, геотермальными и ветряными электростанциями, разбросанными по равнинам и лесам, и Лена восторженно рассматривала величественную Гран-Мюр, напоминающую горную гряду. Вскоре под ними раскинулись залитые вечерним солнцем равнины, а среди них — безжизненный концентрационный лагерь, представляющий из себя кучу потрёпанных бараков, окружённых колючей проволокой и минным полем. При виде его Лена помрачнела и затихла.

Взглянув на дочь, завороженно смотрящую в окно, Вацлав улыбнулся. Смышлёное дитя. Ей не нужны пространные объяснения — она учится, глядя на всё собственными глазами.

Забирать в личное пользование военный самолёт и перевозить на нём гражданских было явным нарушением армейских правил, но Вацлава это не волновало. Всё равно современная республиканская армия сплошь состояла из бездарей, которые были не прочь поиграть в азартные или компьютерные игры во время работы, а в свободное время не интересующихся ничем, кроме алкоголя и женщин.

— Нельзя ли пролететь немного за фронтовую базу, а потом уже повернуть? Я хочу и поле боя показать, — сказал Вацлав пилоту. Тот, не скрывая удовольствия, кивнул — обычно ему не доводилось летать дальше 85 района, но в этот раз он получил разрешение на дальний перелёт.

— Так точно, полковник… Но там сейчас действует запрет на пролёт транспортных судов.

— Ну и что с того. До зоны боёв мы не долетим, а учитывая текущую скорость, приземлиться удастся только поздно вечером. Легион в это время бездействует.

Машины Легиона сохраняли активность только днём — это было связано с тем, что для передвижения им необходима электрическая энергия. Обычно они использовали энергопакеты, которые производились на электроустановках глубоко в тылу, но в таких чрезвычайных обстоятельствах, как сейчас, пакеты быстро закончились, и каждая машина пользовалась собственными складными солнечными панелями. Поскольку ночью вырабатывать энергию было невозможно, машины старались избегать стычек по вечерам — лишение возможности двигаться делало их лёгкой добычей.

По правде говоря, он хотел показать Лене и бои с их жестокостью…

Вацлав смотрел на маленькую спинку дочери и печально улыбался, думая о том, не подвергает ли её жизнь опасности.

Но об одном Вацлав забыл.

Или он думал, что на поле боя могут гибнуть только «восемьдесят шесть»?

Он забыл о причине, по которой окружённая Республика не могла вести переговоры с другими странами, так же как не могла проводить удары с воздуха.

Дикобразы.

В самом начале войны они наводнили все районы Республики и полностью уничтожили её авиацию. Это были зенитные автономные вооруженные машины, напоминающие гору игл. Они скрывали своё присутствие при помощи бабочек-глушилок.

В чёрном ночном небе, скудно освещаемом живущими снизу людьми, с оглушительным грохотом расцвёл алый взрыв.

Они попали в двигатель под левым крылом. Из самолёта вырвался хвост дыма, он накренился и устремился к земле.

Это заметил командир одного из эскадронов, вышедший в вечерний патруль.

— ...Глянь, там самолёт-разведчик только что…

— А? Аа, не обращай внимания, Дуллахан. Это наверняка тупые свиньи снова вылетели полюбоваться на достопримечательности. Для нас, «восемьдесят шесть», смерть белых свиней — как праздник.

Но командир уже закрыл кабину и запускал двигатель. Красные, как кровь, волосы. Очки и прячущиеся за ними чёрные глаза.

— Эй, Дуллахан…

— Я пойду на помощь… А вы продолжайте патрулирование.

Она открыла глаза и увидела море огня.

Опершись двумя руками, Лена приподнялась, села и отстранённо осмотрелась.

Всё горит. Папа тоже обгорел и теперь лежит неподвижно. Выше груди от него ничего не осталось.

Откуда-то послышался громкий крик, и через узкий проход в огне выползло оно.

Гигантское серебряное чудовище возвышалось над ней, словно гора, и на его боках плясало тусклое отражение полыхающего вокруг пламени.

Алый стеклянный глаз угрожающе поблёскивал. Расположенный сзади универсальный пулемёт отливал зловещим тёмно-серым цветом. Чудовище было похоже на какое-то насекомое, и его лапы проворно передвигались под абсолютно неподвижным корпусом — оно словно скользило по земле, и от этого становилось жутко.

На пути монстра возник пилот. Он издал неразборчивый крик и принялся беспорядочно обстреливать его из автоматической винтовки, удерживая её у бедра. Большинство пуль проходили мимо, а редкие попадания только высекали искры из обшивки, и Муравей даже не обращал на них внимание. Спокойно приблизившись, он сделал лёгкий взмах передней конечностью. Верхняя половина пилота взмыла в воздух — как в какой-то ужасной комедии — а нижняя, выпустив столбик крови, рухнула на землю.

Оптические сенсоры Муравья повернулись, и Лена увидела в них своё отражение.

В тот момент она буквально окаменела от беспомощности.

— ...Если кто-то выжил, закройте уши и лягте лицом на землю! — раздался едва различимый за помехами голос из сломанного громкоговорителя.

А затем из-за стены пляшущего пламени выпрыгнул четырёхлапый паук. Чернота ночного неба и алый огонь сомкнулись за ним.

В её памяти навсегда отпечатался его знак — безголовый всадник-скелет.

Он направил два передних тяжёлых пулемёта на Муравья и открыл огонь. От рёва стрельбы лопались барабанные перепонки.

Пулемётные очереди бурей обрушились на Муравья; по сравнению с этим оружием, способным превратить в щепки хоть бетонную стену, хоть бронированный танк, пехотная автоматическая винтовка казалась не более чем детской игрушкой.

Слабая броня Муравья разлеталась на куски, и в конце концов он затих, превратившись в груду металлолома.

Голова Лены жутко гудела от стрельбы, и она с опаской поднялась. Четырёхлапый паук, громко лязгая тяжёлыми конечностями, подошёл прямо к ней.

— Ты в порядке?

Услышав человеческий голос, она испугалась и, ничего не ответив, съёжилась. Корпус паука раскрылся, как пасть, и его передняя часть откинулась назад. Изнутри поднялась человеческая фигура.

У неё были кроваво-красные волосы и очки в чёрной оправе. Это был юноша лет двадцати, щуплый, интеллигентного вида.

Спасшего Лену «старшего братика» звали Шорей Ноузен.

Они находились у входа в здание, где было много механических пауков — братик называл это место «базой». На небе мигали звёзды, и их было так много, что они могли осветить землю внизу — такого в первом районе никогда не увидишь.

На «базе» было много других людей, но братик запретил ей далеко уходить, так что она к ним не приближалась. Она понимала, что за ней с подозрением наблюдают на расстоянии, и от этого было немножко страшно.

Братик назвал ей своё имя, и Лена удивлённо моргнула. Оно показалось ей совсем чужим и непривычным.

— ...Какое странное имя.

— Да. Это имперская фамилия, её носит только семья моего отца. Да и имя редкое.

Грустно улыбнувшись, братик пожал плечами.

— Можешь звать меня Рей, а то полное имя слишком сложно выговорить. Для нашей семьи оно вполне обычное, но республиканцы к нему не привыкли.

— А ты не республиканец?

— Родители из империи, а мы с младшим братом родились в Республике… Кстати да, у меня есть младший брат. Примерно одного возраста с тобой. Он уже наверное большой стал…

Рей улыбался, но казался очень грустным. Он смотрел куда-то вдаль, словно погрузившись в тёплые, но горькие воспоминания.

— Вы с ним не видитесь?

— ...Нет. Я пока не могу вернуться.

Лена тогда ещё не знала, что за всё время службы «восемьдесят шесть» полагается всего один день отдыха.

«Ты проголодалась?», — спросил братик, но Лена не чувствовала голода, хоть и не ужинала. Она покачала головой, но Рей, нахмурившись, угостил её горячим жидким шоколадом, посчитав, что от сладкого она точно не откажется.

Для такого места это было невиданным гостеприимством, и даже маленькая Лена это понимала.

— ...Отец…

— М?

— Он говорил, что мы делали ужасные вещи с Колората. Почему ты меня защитил, ты ведь тоже из них?

Настолько прямой и сложный вопрос заставил Рея нахмуриться. Взрослые всегда делали такое лицо, когда хотели ответить ей правду.

— ...С нами и впрямь ужасно обращаются. Лишают свободы и оскорбляют наше достоинство. Этого никто не простил, да и нельзя такое прощать. К нам относятся не как к людям или гражданам, а как к дикарям, глупым и жестоким свиньям.

В его чёрных глазах на мгновение вспыхнула холодная ярость. Он отпил из своей кружки.

— И всё же мы остаёмся гражданами Республики, мы здесь родились и выросли.

Он говорил тихо, но решительно.

— Сейчас нас не признают, но это всего лишь ещё один повод, чтобы это доказать. Защита своей страны — это гордая обязанность гражданина. Поэтому мы и сражаемся. Сражаемся и защищаем. Доказываем это на деле… Разве можно уподобляться тем бездарям, которые только и делают что говорят?

Лена несколько раз моргнула. Сражаться. Чтобы защищать. Чтобы доказать. Но те монстры были такими большими…

— Тебе не страшно?...

— Страшно. Но если не сражаться, мы не выживем.

Рей пожал плечами, улыбнулся и вдруг поднял глаза к звёздам.

Бархатно-чёрное ночное небо было сплошь усыпано звёздной пылью. Звёзды перемигивались и как будто звенели, но на самом деле вокруг стояла ужасающая тишина. Тёмные участки неба казались бесконечно глубоким и мрачным небытием.

Улыбка исчезла с его лица, а с губ сорвались слова — искренние, как молитва.

— Я не могу умереть. Я не имею на это права. Я должен выжить, чтобы вернуться к брату.

†

Лене исполнилось 16, но она помнила эти слова и лицо Рея так, словно это было вчера.

Вот почему, услышав ту же фамилию, она так переполошилась, что вскочила с места. Стул повалился набок, чайная кружка разбилась, но она даже не заметила этого.

Как Рей и говорил, его фамилия была настолько редкой даже в империи, что Лена за всё это время так ни разу никого с ней и не встретила. Ноузен. Они точно родственники, а учитывая то, что Шину примерно столько же, сколько ей, он вполне может оказаться…

Шин наконец ответил.

В его голосе впервые за всё время послышались нотки только что пережитого шока.

— ...Мой старший брат.

— Ваш брат… Так…

Он хотел с ним повидаться, но не мог. Молился о том, чтобы вернуться…

Так вот что за младший брат у него был.

— Он говорил мне, что должен вернуться домой, что хочет встретиться с вами… Как он сейчас поживает?

Лену переполняли тёплые воспоминания и мысли, но Шин ответил ей привычно холодно:

— Погиб. 5 лет назад, на восточном участке фронта.

Вот оно как.

— ...Простите.

— Да ничего, — коротко ответил он. Как будто ему было всё равно.

Она вспомнила, с каким лицом Рей говорил о своём брате, и её охватили противоречивые чувства. Могильщик, конечно, привык к смертям, но за его равнодушным молчанием явно крылось что-то другое.

Она уже было хотела попрекнуть его за холодность, но Шин тихо промолвил:

— Вы раньше спрашивали, что я хочу делать после того, как уйду со службы.

— А?.. Аа, да.

— Сейчас я уже ничего не хочу, на службе или вне её. Но есть кое-что, что я сделать обязан… Я ищу своего старшего брата. Все эти пять лет.

Лена склонила голову. Странно, он же сказал, что Рея уже нет в живых.

— То есть… его останки?

Он слегка улыбнулся.

Хотя это было больше похоже на холодную ухмылку.

Жестокую, завораживающе острую и опасную, как ледяной меч. Безумную.

— ...Нет.

†

Наступил следующий день.

Посоветовавшись с Шином, куратор вскоре связалась со всеми процессорами, принесла им свои искренние извинения и спросила у каждого его имя. Сео было до жути неловко.

— ...Шин. Это было уже слишком.

— Ты сам уже наверняка пожалел. Не о том, что сказал, а о том, как сказал.

Сео старательно делал вид, что не смотрит на остальных. Его раскусили, и это немного раздражало.

Дайя улыбался, Анжу почему-то смотрела на него мягко и даже покровительственно, а Крена демонстративно отвернулась, словно показывая, что ей всё равно, и к обсуждаемой теме она отношения не имеет. И это при том, что тогда она разозлилась не меньше Сео, и если бы он смолчал, она точно высказалась бы вместо него.

— Значит, и к вам обращаться просто майор Миризе? Ну, наши имена вы уже и так от Шина узнали…

— Верно. Но я не слышала их от вас.

То есть пока она не получит от каждого разрешение, по именам обращаться не станет, даже если их знает. Ну и морока.

Шин сохранял молчание, Лена вела себя словно осознавший свою вину ребёнок, ожидающий наказания, и Сео всё это начало надоедать. Злится он или упрямствует — ему было всё равно, что о нём подумают.

— В первом моём эскадроне был командир…

Лена явно растерялась от такой резкой смены темы, но Сео продолжал.

— Вечно всему радовался как дурак и до одури сильный был. Бывший военный… Из Альб.

По парарейду донёсся короткий вздох.

— Чудак он был, пережил первую оборонительную войну, а потом добровольно вернулся на фронт — не нравилось ему, что одних только «восемьдесят шесть» туда отправляют. Никто ему прямо ничего не говорил, но за спиной все только и делали что костерили его. Я тоже его искренне ненавидел. Ну сами посудите: он пытался выдать себя за такого же процессора как мы, хотя на самом деле пришёл сюда по доброй воле. А у нас выбора не было изначально. Ну приехал он сюда, а если бы ему надоело, то он всегда мог вернуться за стену. Всех тошнило от его попыток подружиться. Мы делали ставки на то, когда ему уже надоест играть в сочувствие, и он домой вернётся.

— …

— Но мы ошибались… Командир так и не вернулся. Погиб. Отвлёк на себя огонь, чтобы других процессоров защитить.

Именно Сео довелось услышать его последние слова. Они отступали, оставляя командира впереди, и Сео оказался к нему ближе всех. Командир решил напоследок высказаться по радиосвязи — на удачу, просто потому, что было уже неважно, услышат ли его.

«Я знал, что вы меня ненавидите. Это вполне объяснимо, поэтому я ничего не говорил. Это нормально. Я приехал сюда не для того чтобы вам помогать или вас спасать. Я... я просто себя бы не смог простить, если бы вы тут сражались одни. Одна мысль об этом пугала меня. Я приехал на фронт только ради себя самого. Так что это нормально, что вы меня не простили. Не прощайте меня».

После этого его слова окончательно потонули в шуме помех, и связь прервалась. Сео понял, что командир на это и рассчитывал, потому и не стал использовать парарейд. Он приехал сюда с твёрдым намерением не возвращаться назад, он хотел умереть в бою.

Сео стало жаль, что ему не удалось узнать его получше, и он жалел об этом до сих пор.

— Я не хочу, чтобы вы вели себя как наш командир или что-то в этом роде. То, что вы Альба и сидите за стеной, означает, что мы не равны, и товарищем вы нам никогда не станете, вот и всё.

Высказавшись, он потянулся. Все его товарищи уже знали эту историю, и он сам прокручивал её в голове сотни раз. Теперь, когда прошло уже столько времени, она не могла его задеть.

— Ну что ж, на этом моё выступление на свободную тему окончено… А, меня зовут Сеото Рикка. Мне всё равно, как вы будете меня звать — Сео, Рикка, няшный поросёночек…

— А мне не всё равно. Простите, мне правда жаль за своё поведение до вчерашнего дня…

— Да уже нормально всё. Хватит извиняться.

— Тот хороший человек, которого упоминала Кайе… это и был этот командир, верно?

— Ну, не только он. Все его товарищи в своё время сражались до смерти.

Сражались с тем дерьмовым миром, который построили их соотечественники.

— …

Следующим представился Райден.

— Заместитель командира Райден Шуга… Я бы сперва извиниться хотел. Мы всё смеялись над твоими ежевечерними беседами — мол, корчит из себя святошу и такую же свинку, а сама по глупости не замечает, как свиньи на самом деле к ней относятся. Вот за это прошу прощения. Был не прав. И ещё…

Тёмные стальные глаза холодно прищурились.

— Как и сказал Сео, мы тебе ни ровня, ни товарищи. Ты просто дура, которая сидит где-то сверху и действует нам на нервы своими красивыми речами. При этом ты так упёрто продолжаешь это делать, что мне только смириться остаётся. Ты, видимо, таким образом свободное время убиваешь, но я лично советовал бы тебе прекратить. И должность куратора тебе не подходит… Увольняйся лучше.

Лена, судя по всему, улыбнулась.

— Ну, даже к убиванию свободного времени быстро привыкаешь, так что придётся вам и дальше диалоги со мной терпеть.

Райден ухмыльнулся. В его суровых, звериных чертах лица отразилось некое подобие дружелюбия.

— Да-а, дура ты, конечно, знатная… А, точно. Карту-то пришли. А то вчера ты была так занята своими слезами, что забыла.

Лена открыто рассмеялась.

— Пришлю прямо сейчас.

Шин рассеянно слушал разговор, как вдруг вспомнил о своей вчерашней беседе с Леной.

Шорей Ноузен.

Давно он не слышал этого имени.

И думал, что больше никогда не услышит. Он даже успел позабыть, что такое имя когда-то существовало. Шин ни разу не назвал его по имени, до самого конца.

Правая рука автоматически поправила шарф.

Старший брат.

↑От яп. kuroi, «чёрный».

↑От яп. shiroi, «белый».

↑От яп. nike, «два цвета шерсти».

↑От яп. chibi, «маленький», «малыш»

↑От нем. «Сакура»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Интерлюдия. Всадник без головы

После того как весь его эскадрон был уничтожен, он скрылся от погони в руинах города. Уже темнело, и на улице повалил снег.

Выбрав для укрытия заброшенную библиотеку, Шин дал себе немного вздремнуть, прислонившись к испещрённому мелкими царапинами корпусу джаггернаута — они появились за год его службы. Нужно было дождаться рассвета.

Маленькому 12-летнему мальчику холодная зимняя ночь нипочём. Стены библиотеки оказались толстыми и совершенно невредимыми, и Шин забрался в самое дальнее, лишённое окон помещение архива, где теперь кутался в толстое одеяло. Машины Легиона какое-то время прочёсывали руины, но вскоре начали отступать, чтобы не оказаться в снежной ловушке без энергии. На рассвете можно будет безопасно добраться до базы. Правда, Шину казалось, что до этого его должен найти падальщик, которому он дал имя — Файд. Тот следовал за ним ещё со времен прошлого эскадрона — чем объяснялась эта странная привязанность, Шин сказать не мог.

Ему вдруг послышался звук собственного имени, и он резко открыл глаза.

Это не было похоже на голоса призраков, которые начинали звучать после смерти. Это был даже не столько звук, сколько чувство. Он не испытывал его уже довольно давно.

Шин вышел наружу словно под гипнозом.

На улице стояла снежная завеса, и чугунные и пепельно-каменные руины стали практически белыми. Бесчисленные снежинки беззвучно кружились в воздухе и всё падали и падали, превращаясь в сугробы и перекрашивая в свой цвет всё кругом: город, руины и даже саму ночную тьму. Это тихое снежное буйство было настолько прекрасным, что, казалось, могло очистить даже душу.

Он двинулся по утопающей в снегу и обломках городской улице, ведущей к центральной площади.

На дальней стороне площади показалась беспощадно разрушенная церковь с двумя колокольнями. Перед ней в снежной дымке чернели останки чего-то огромного.

Это был джаггернаут, похожий на развалившийся на ходу скелет.

Фонарь кабины был оторван. На помятом корпусе ещё можно было различить выцветшее изображение безголового всадника-скелета.

Шин подошёл к джаггернауту, то и дело проваливаясь в снег, и заглянул в кабину.

— ...Брат…

Если бы у него спросили, как он узнал, что это джаггернаут его брата, он бы не смог ответить. Просто знал, без какой-либо причины. Это был свершившийся факт.

В кабине, как в заваленной снегом темнице, лежал его брат. Он уже ничего не мог сказать Шину: у обнажившегося до костей тела не хватало головы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Глава 4. Имя мне — «легион», ибо нас много

Лена проснулась от сигнала принятого сообщения на терминале связи и потянулась. На проработавшем всю ночь голографическом экране информационного терминала застыл кадр с боевого видеорегистратора, а весь пол вокруг был усеян распечатанными ею листками с боевыми донесениями.

Окно комнаты выходило на восток, и солнечный свет пробивался сквозь занавески. Лена накинула на голое тело тонкий просвечивающий халатик, который валялся на покрывале, расчесала пальцами волосы и поднялась с кровати.

Сообщение было от Анетт.

— В следующем месяце будет вечеринка по поводу годовщины революции. Может, сходим за вечерними платьями на следующих выходных?

Лена на секунду задумалась и послала короткий ответ:

— Прости, у меня сейчас много работы. Может, как-нибудь попозже?

Ответ пришёл мгновенно:

— Что-то ты стала нелюдимой в последнее время.

А затем:

— Сколько бы ты ни старалась ради «восемьдесят шесть», это бессмысленно, ты же знаешь?

Лена на секунду обернулась.

Прошлым вечером перед сном она решила засидеться подольше чтобы проанализировать записи боёв «Острия копья». К файлу с видеорегистратора прилагался хорошо составленный отчёт о сражениях — чувствовалось, что его писал опытный человек. В отчётах о патрулировании по-прежнему была написана какая-то ерунда, но все остальные документы были настоящим сокровищем в плане полезной для противостояния Легиону информации.

Это было совсем не бессмысленно.

Это могло помочь сохранить жизни.

— Прости.

†

— Не лучше ли было согласиться и пойти? — равнодушно ответил Шин, пересобирая штурмовую винтовку, которую он всегда держал с собой в кабине джаггернаута. Он сделал перерыв для переговоров и донесений, хотя отчёты говорили, что он сейчас должен был быть в патруле.

Стоял ранний полдень, и Шин сидел в своей комнате в бараках. В закрытую дверь упрямо скрёбся котёнок, выгнанный за то, что играл с деталями винтовки.

— Но если вдруг Легион нападёт…

Лена явно была недовольна. То ли из своей чрезмерной серьёзности, то ли из упрямства.

— Как-нибудь справимся.

— И вообще, организовывать вечеринку в разгар войны…

— В каком-нибудь из боевых районов битва идёт прямо сейчас. Что бы вы там за стеной ни делали, на фронте это никак не скажется.

Он снял штифт, достал затвор из рамы и разложил всё на куске ткани. Штурмовая винтовка не поможет против Легиона, но может стать последним средством атаки, а потому к её подготовке нельзя подходить спустя рукава.

— Поэтому я считаю, что можно было бы сходить. Мы благодарны за ваш анализ передвижений Легиона, но это не то занятие, ради которого следует жертвовать личным временем.

Лена некоторое время помолчала.

— ...Может быть, он на самом деле и не нужен?..

— Нет. Нам это очень помогает.

Шин говорил правду. Ему больше не приходилось делать вид, что он много работает, просто чтобы потешить самолюбие куратора.

— В конце концов, мы не видели ничего кроме фронта. Анализ офицера, который получил образование и видит всю картину целиком, очень полезен.

— ...Я рада.

— И всё же нет никакой необходимости заниматься этим постоянно.

Шин почувствовал, что Лена хотела что-то сказать, но осеклась. Принявшись вынимать шпильку извлекателя, он равнодушно добавил:

— Если будете слишком много думать о войне, станете такой же как я.

Лена не поняла, шутит Шин или говорит серьёзно, и тихонько вздохнула. Он явно не хотел отступать от своего мнения.

— Капитан Ноузен иногда любит пошутить, да?.. Я поняла. Буду развлекаться на полную катушку. Дурацкая вечеринка, высокие каблуки, узкое платье…

Она тоже пошутила в ответ, и Шин слегка улыбнулся.

— Годовщина революции, да? Что-то такое припоминаю…

— И что же?

Шин задумался.

— ...Там вроде бы запускают фейерверки. В саду с фонтанами. В том, который напротив дворца.

Лена удивлённо подняла голову.

— Всё верно. В первом районе напротив дворца — там сейчас резиденция президента Руна… Вы жили в первом районе?

Во времена империи первый район населяли аристократы, и сейчас там продолжали жить их потомки — Селена, которых по-прежнему было большинство. Колората всегда встречались там очень редко, даже 9 лет назад.

Вполне возможно, что они уже видели друг друга где-нибудь на улице. Мысль об этом почему-то причиняла боль.

— Ну, я почти ничего не помню с того времени. Я был с семьёй… помню, как брат водил меня за руку.

Лена съёжилась. Снова это.

— Простите.

— ...За что?

— Это было бестактно. Я ведь уже знала, что ваш брат… и семья…

— Аа…

Лена сидела, горестно опустив плечи, но Шин оставался убийственно равнодушным:

— Неважно. Я всё равно почти ничего не помню.

— А…

— Семью. Есть какие-то обрывки воспоминаний, но ни лиц, ни голосов я не помню.

Это не было похоже на бесчувственность.

Шин, должно быть, был очень маленьким, когда его разлучили с семьёй. А потом потянулись дни в постоянных смертельных сражениях, и так 5 лет.

Огонь войны поглотил даже самые важные его воспоминания — едва ли их можно было сохранить.

На секунду ей показалось, что она говорит с маленьким ребёнком, который заблудился на поле боя среди руин и теперь пытается как-то выжить.

— ...Он сказал, что должен выжить и вернуться. К вам.

Лена попыталась передать слова Рея так точно, как только могла. Стоило ей начать говорить, как его образ всплыл у неё перед глазами.

Парарейд связывал сознания и позволял обмениваться репликами в слух. Он также мог передавать эмоции собеседников, что создавало ощущение разговора лицом к лицу.

Как хотелось бы, чтобы он мог передавать и её воспоминания. Шин потерял их, но она могла бы их вернуть. Образ и слова Рея до сих пор оставались глубоко в её сердце.

— Он скучал, говорил, что его брат наверняка уже стал большим. Я видела, как важна для него была семья. Он действительно очень хотел к вам вернуться.

— ...Хорошо, если так, — ответил Шин после долгого молчания. Его голос едва заметно дрожал: он словно надеялся на то, что это правда, но при этом как никогда отчётливо понимал, что это не так.

— Капитан?..

Шин не ответил, и Лена, поняв, что его лучше оставить наедине со своими мыслями, тоже замолчала. Какое-то время через парарейд доносился только едва слышный металлический лязг.

Наконец она услышала один характерный звук — он был чуть громче, чем остальные — и слегка склонила голову набок.

«Это же...»

— Капитан. Вы сейчас случайно не винтовку разбираете?

Шин на мгновение замешкался.

— Да…

— В то время как должны патрулировать.

Он промолчал.

Лена вдруг поняла, почему отчёты о патрулировании были так плохо написаны, и вздохнула.

При всём этом «Остриё копья» действовало до удивительного оперативно. Они предсказывали наступление врага ещё до того, как Легион засекали радары — к слову, она так и не спросила, как им это удаётся.

— Если вы считаете, что это не нужно, то, наверное, так оно и есть… И по поводу винтовки я тоже…

«Восемьдесят шесть» запрещалось иметь огнестрельное оружие.

— Если без неё не обойтись, то можете пользоваться, я не против. Только ухаживайте за ней как следует.

— ...Прошу прощения.

Его голос прозвучал немного непривычно, и Лена, моргнув, ответила:

— Я сказала что-то не то?

— Да нет… Я просто подумал, что майор разозлится.

Он по-прежнему говорил странно, и Лена невольно отвела взгляд.

А ведь когда-то, в самом начале службы, она ворчала по поводу недисциплинированности своих коллег, которые жаловались на постоянные отчёты.

— Вообще-то… я не из тех, кто строго придерживается любых правил и запретов, особенно если в них нет никакого смысла. Как я уже говорила, если вы посчитаете что-нибудь необходимым или, наоборот, ненужным, я это приму. Я уважаю ваши решения.

«Да и нет у меня права что-либо требовать, ведь я даже не на фронте».

Она отбросила грустные мысли, тряхнув головой, и сменила тему:

— Так или иначе, на войне уходом за оружием пренебрегать нельзя, даже если это запасное оружие. Хотя я не очень люблю республиканские штурмовые винтовки — они тяжёлые, и с ними не то что тренироваться, но даже просто ходить сложно.

Винтовки регулярной республиканской армии были крупного калибра, а потому изготавливались из крепкого металла. Они предназначались для лёгкобронированных противников и весили очень много.

— Тяжёлые? Серьёзно? — скептически спросил Шин.

Лена опешила от искреннего удивления в его голосе, а затем поняла.

Ну да, это же естественно. Он ведь мальчик.

От этой мысли ей вдруг стало жутко неловко.

Если уж на то пошло, то ей ещё ни разу не доводилось так долго говорить наедине с юношей примерно её возраста.

— ...Майор?

Парарейд позволял считывать эмоции в той же степени, что и при личном разговоре. Шин наверняка почувствовал, как она покраснела.

— В-всё в порядке. Я…

Она вдруг ощутила, как в воздухе выросла напряжённость.

Шин беззвучно встал и вгляделся куда-то вдаль.

Лене показалось, что привычный низкий фоновый шум парарейда стал чуточку громче.

— ...Капитан Ноузен?

— Готовьтесь к бою.

Она посмотрела на информационную панель, но не увидела там ничего нового. Тем не менее, Шин чётко произнёс:

— Легион приближается.

Поскольку Лена оказалась на связи с командиром ещё до начала боя, ей впервые довелось присутствовать при военном совещании.

Они знали о враге всё в мельчайших подробностях: количество, дислокация, маршрут — и ошеломлённая Лена успела внести всего несколько тактических предложений, прежде чем план наконец был принят. Она одобрила выбор, и на этом совещание подошло к концу. Пришло время боя.

— Похоже, что основные силы представлены Серыми Волками.

Лене оставалось только делать предположения на основе данных с радара и своего боевого опыта: по какой-то неясной причине определить тип и построение нескольких машин не удавалось. Все процессоры уже спрятались для засады в условленных точках.

— Судя по скорости воспроизводства и эффективности ремонтных работ Легиона, Львы ещё не готовы к участию в боях. При этом я едва ли могу представить тактику, в которой на передовую можно было бы отправить Быков.

Быки не отличались ни манёвренностью, ни толстой бронёй — это были самоходные артиллерийские установки, которые предназначались сугубо для засад. Использовать их как обычные танки, только потому что они внешне похожи — это ошибка, которую люди испытали на своей шкуре ещё во времена первых гусеничных танков.

— Если отбросить Львов, устойчивых к фугасным снарядам джаггернаутов, и предположить, что в боевом построении одни Серые Волки с относительно лёгкой бронёй, то Скорпионы и их огневая мощь тоже становятся не так страшны. Полагаю, что убрать их будет довольно легко — если перед этим удастся расправиться с Муравьями.

— Оборотень — всем членам эскадрона. Вижу противника. Предположения майора оказались прямо в яблочко, — доложил Райден с нотками удивления в голосе. Он был далеко впереди, в разведке.

— И всё-таки… Эти твои «скорость воспроизводства», «эффективность ремонтных работ»... Ты хоть спать ложишься?

— Майор. Может, отключите в этот раз парарейд? — внезапно подал голос Шин.

— А?

— Учитывая то, что войска Легиона состоят из одних Серых Волков, и сражаться мы будем в городе, тут скоро начнётся большая неразбериха. Огромное число врагов окажутся в непосредственной близости от нас, и… в таких условиях поддерживать с нами связь небезопасно.

Шин говорил на безупречном республиканском языке, но Лена никак не могла понять смысл сказанного. Она изогнула бровь. Что он сейчас сказал?

Будет много чёрных овец?

— Если захотите, я объясню всё потом. Выключите, пожалуйста, парарейд.

Лена понимала, что схватка должна начаться с минуты на минуту, а потому тратить драгоценное время на споры нельзя, и всё-таки её задевало, что её просят уйти без объяснения причин.

— Но ведь вы продолжите поддерживать парарейд между собой. Радиосвязь не так эффективна — её могут заглушить Подёнки, или же мне может просто не повезти, и подключиться не удастся. Нет, я не буду отключать парарейд.

Отказ из простого чувства обиды. Шин собирался что-то возразить, но Легион был уже совсем близко.

— ...Я предупреждал, — равнодушно бросил он в невыносимом шуме и выдвинулся в атаку.

Как и предсказывал Шин, схватка обернулась полной неразберихой, и Лена пристально следила за мигающими из-за помех точками на радаре, прикрыв уши обеими руками. Что это? Фоновый шум просто оглушал. Звуки доносились не из её комнаты — это было что-то со стороны Шина. Да что же это такое, в конце концов?

Красная точка врага приближалась к голубой точке союзника. Могильщик. Это был его джаггернаут. Когда расстояние между ними стало достаточным для ведения ближнего боя, две точки слились в одну — прямо между марширующими с идеальными интервалами Серыми Волками.

И тут вдруг отчётливо раздался чей-то голос.

— Мама.

Голос казался пустым, как если бы он принадлежал умирающему человеку, который уже плохо осознаёт происходящее и пытается выговорить свои последние слова.

Секунда леденящего молчания, и он зазвучал снова. За ним не стояло ничего — ни воспоминаний, ни чувств, как если бы всё это вдруг исчезло перед лицом смертельного небытия. Только призрачный голос и бесконечно повторяющиеся слова.

— Мама. Мама. МамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМамаМама…

— !?

Её волосы встали дыбом.

Она сжимала уши обеими руками, но от доносящихся через парарейд звуков это спасти не могло. Раздался взрыв. Предсмертный голос, зовущий маму, взлетел на воздух, но превратившиеся в набор звуков пустые слова продолжали повторяться как заевшая пластинка. Грохот выстрела отдался эхом внутри, но даже это не могло остановить бесконечный зов.

— СпаситеСпаситеСпаситеСпаситеСпаситеСпаситеСпаситеСпаситеСпаситеСпаситеСпаситеСпасите…

— ГорячоГорячоГорячоГорячоГорячоГорячоГорячоГорячоГорячоГорячоГорячоГорячоГоря…

— Нет… Нет… НетНетНетНетНетНетНетНетНетНетНетНетНетНет…

— Мама, Мама, Мама, Мама, МамаМамаМамаМамаМАмаМамаМАМАМАМамаМама…

— Не хочу умирать. Не хочу умирать. НехочуумиратьНехочуумиратьНехочуумиратьНехочууми…

— Нет… Нееееееет!

Мысли и разум плавились в ревущей агонии, за которой послышался голос Шина:

— Майор! Выключите парарейд! Майор Миризе!

Он кричал с несвойственным ему раздражением, но ошалевшая от ужаса Лена ничего не слышала. Съёжившись и крепко прижав руки к ушам, она вопила от боли, молясь о том, чтобы всё это прекратилось, но хор умирающих голосов не замолкал и уничтожал остатки её психики…

Шин нетерпеливо цокнул языком и отключил парарейд. Голоса тут же умолкли.

— …Ах…

Лена медленно подняла голову и опасливо отняла руки от ушей. Тишина. На связи не осталось ни одного процессора.

Она сидела на полу, хоть и не помнила, как там оказалась, и судорожно дышала, глядя в одну точку. Её зрачки расширились от только что перенесённого ужаса. В диспетчерской было сумрачно.

...Что это было?

Никто из находившихся на связи процессоров явно не имел к этому отношения — голосов было слишком много, гораздо больше, чем сражавшихся в тот момент бойцов. Да и звучали они незнакомо.

И вдруг она вспомнила один голос, едва различимый в общем рёве. Это же…

«...Не хочу умирать».

— ...Сакура… Кайе?..

Шин отключил связь с Леной уже после того как вклинился в строй «чёрных овец». Оглушающая буря предсмертных воплей заставляла его морщиться. Выключить парарейд следовало бы ещё раньше, но он был слишком занят, прорезая себе путь среди Серых Волков, которых было больше всего — высокочастотные лезвия проходили через них, как нож сквозь масло.

Бессчётные вопли, крики, хрипы и стоны накладывались друг на друга, но Шин находился очень близко, а потому мог различать ревущие и агонизирующие голоса, от которых сжимались все внутренности и закладывало уши. Парарейд передавал всё услышанное командиром другим процессорам, и Сео, узнав один из голосов, выкрикнул:

— Твою мать!.. Это была Кайе!..

Процессоры на секунду затаили дыхание, а потом вся сеть начала разрываться от возгласов:

— Кайе?!.. Они привели её?!..

— Чёрт возьми!.. Анжу ведь её сожгла!..

Отстранившись от охваченного горем сознания товарищей, он принялся искать «Кайе» по голосу. Для кого-нибудь другого, кто относился к парарейду как к чему-то чужеродному, это было бы невозможно, но только не для Шина.

Вскоре он определил расстояние и направление — для этого не пришлось сильно напрягать слух. Это было равнозначно тому, как отыскать иголку в стоге сена, и точность, с которой он это проделывал, была воистину сверхъестественной.

Ближе всего к ней… Крена?

— Стрелок. Курс 050, расстояние 800. Во главе соединения из 5 машин, третий Серый Волк справа.

— ...Т-так точно.

Выстрел — и не желавший умирать голос Кайе резко затих. Армия призрачных голосов. Они остались здесь даже после смерти, и не могут вернуться, пока их не уничтожат.

Всё кругом было наполнено безумным гневом и плачем. Шин тихо и даже как-то утешающе вздохнул.

— Битва ради отмщения…

Армия призраков, которые не могут вернуться, пока их не уничтожат.

Они словно надеются на то, что наконец попадут туда, где рано или поздно окажемся мы все.

Шин вдруг подумал, что девушка-куратор наверняка больше не выйдет на связь, и от этой мысли ему почему-то стало грустно. Он нахмурился.

†

Она решилась снова включить парарейд только тогда, когда начало смеркаться.

В процессе соединения её чуть было не стошнило от ужаса, так что на связь удалось выйти только ближе к ночи, незадолго до отключения электричества.

Уже было слишком поздно для разговоров, и Лена, внезапно вспомнив об этом, подняла голову, но всё-таки не поддалась вновь нахлынувшему на неё чувству страха.

Если она сейчас решит отложить всё на завтра, то на связь не выйдет уже никогда, да так и будет придумывать отговорки целую вечность.

Лена сделала глубокий вдох чтобы выровнять учащённое дыхание и включила парарейд. К счастью, на той стороне ещё не спали, и кто-то быстро откликнулся на вызов.

У неё был всего один собеседник.

Именно он тогда сказал ей отключить парарейд. Он же говорил, что поддерживать с ними связь не следует. Если уж кто и мог дать ответы на её вопросы, то только он.

— ...Капитан Ноузен?

Она почувствовала, как Шин широко открыл глаза.

— Это Миризе. Можете ли вы сейчас говорить?

Повисла неловкая пауза.

Откуда-то доносился звук воды, как будто сейчас шёл дождь.

— ...Я сейчас в душе…

— Ээ?!

Она не знала, что её голос может звучать так беззаботно.

Покраснев до ушей, Лена попыталась найти какие-то слова, но мысли беспорядочно метались в её голове, и взять себя в руки не получалось. Эта паника отличалась от той, которую она пережила днём, и в конце концов ей удалось из себя выдавить:

— П-простите. Всё правильно, ведь уже поздно… В общем, я отключаюсь.

— Да ничего.

Шин был до неприличности спокоен.

— Меня это не беспокоит. К тому же, я лягу спать как только закончу, так что если хотите что-то спросить, то я вас слушаю, майор.

— В-вот оно как? Ну тогда…

Лена поддерживала разговор, но в душе оставалась всё той же неопытной девушкой, которая рано потеряла отца и никогда не имела ни братьев, ни возлюбленного. В такой ситуации она чувствовала себя крайне неловко, но при этом понимала, что выбора у неё нет. Её щёки по-прежнему горели, когда она продолжила:

— Э… так как прошла сегодняшняя битва? Может быть, есть раненые или погибшие?

— Все в полном порядке... Вы для этого связались?

— Но ведь…

Какими бы элитными бойцами они ни были, никто не мог гарантировать, что все останутся в живых после очередной схватки с Легионом — особенно такой как сегодня, с этими ужасающими воплями. Лена очень боялась, что кто-то мог потерять связь с остальными и погибнуть.

— Капитан... Те голоса, которые я сегодня услышала во время битвы…

Стоило это сказать, как у неё внутри снова всё похолодело.

Привычный фоновый шум, напоминающий цифрованный бас. Словно шорох листьев в лесной чаще. Или отдалённый гул толпы.

Так может показаться издалека, но на самом деле это звуки того оркестра умирающих голосов.

Она наконец поняла. Поняла, почему Шин получил кличку «Бог смерти». И отчего его так боялись все кураторы.

Всё из-за голосов.

— Что это вообще такое?...

Звук падающих капель.

— Я как-то раз был на волосок от гибели…

Шею Лены вдруг охватила тупая боль. Тяжёлая и давящая. Удушающая.

Но это была не её боль, она передавалась через парарейд. Это то, что чувствовал Шин.

— Хотя, вернее будет сказать, что я умер. Я такой же как они, поэтому могу слышать… голоса призраков, которые остались прикованными к земле.

— ...Призраков?

Лена вдруг вспомнила несчастный случай с отцом Аннет.

Он установил на рейд-устройстве максимально допустимый уровень нервной активности, достиг глубин человеческого сознания и не смог вернуться.

А если предположить, что все когда-либо жившие на земле люди после смерти возвращаются в эти самые далёкие глубины сознания…

Что если те, кто чуть было не погибли и коснулись этих глубин, могут использовать их для связи, подобно тому как все используют парарейд? Тогда они могли бы слышать тех, кто погиб и теперь находится там, а также тех, кому мешают вернуться их брошенные тела… призраков.

Но ведь это были не призраки.

— Это же был Легион, так?

Голоса послышались тогда, когда они приблизились к Серым Волкам. Шин тоже говорил об этом перед схваткой.

— Легион — это ведь тоже призраки. Они были оружием империи, и с её исчезновением потеряли смысл существования. У них уже нет командиров, нет цели, и всё что им остаётся — это блуждать и соблюдать заветы прошлых хозяев… Это призрак армии погибшей страны.

— ...Так вы можете предсказывать наступление Легиона…

— Да. Потому что я могу слышать голоса. Как только они приближаются, я об этом узнаю, даже во сне.

— Погодите-ка! — как бы невзначай бросила Лена. Дело явно было серьёзнее, чем казалось.

«Как только они приближаются, я об этом узнаю»? Он хоть знает, на каком расстоянии обычно окапываются даже самые передовые отряды, и сколько машин Легиона могут укрыться на этом расстоянии?

Голоса призраков, похожие на шелест листьев или отдалённый гул толпы.

Парарейд настроен на самый низкий уровень синхронизации, который позволяет расслышать только голос говорящего, а также звуки, источники которых находятся в непосредственной близости, или же очень громкие звуки, заставляющие содрогаться всё тело.

Лене эти голоса казались едва различимыми… Но как их всё это время слышал Шин? Это гудение сопровождало каждый их разговор.

— Капитан, насколько хорошо вы их слышите прямо сейчас? На каком расстоянии и как…

— Точное расстояние я сказать не могу. Я знаю обо всех машинах Легиона, которые находятся в пределах бывших границ Республики… Но если они за границей, или передвигаются в группах, я могу воспринимать их только как одно целое, не по отдельности.

Такое было трудно вообразить.

Он слышал всё, каждую машину Легиона на каждом фронте, даже если звук был не громче шёпота.

И так постоянно. Даже во время сна.

— Разве это… не тяжело?

— Я привык. У меня было много времени.

— А как давно?..

Шин не ответил, и Лена задала другой вопрос:

— Голос младшего лейтенанта Кайе Тании тоже был там… потому что она стала призраком?

Бесполезный здравый смысл все ещё мешал ей произнести такое вслух.

Короткая пауза. Воды больше не было слышно, и Шин расчёсывал мокрые волосы.

— Республиканское правительство считает, что эта война закончится через два года, так ведь?

— Да… Откуда вы знаете? — согласилась Лена, удивившись внезапной смене темы разговора. Процессорам об этом не сообщалось, чтобы не пробуждать лишних надежд.

— Сео узнал от своего командира, а я — от Сео… У центральных процессоров Легиона ограниченный срок службы, и им осталось около двух лет, верно?

— ...Да.

Центральный процессор состоял из жидких микромашин, имитирующих структуру нервной системы млекопитающих. По вычислительной мощности он не уступал мозгу самых крупных представителей этого класса животных, однако нуждался в постоянном обновлении своих компонентов. При достижении предусмотренного планом временного лимита запускалась программа уничтожения.

— Услышав об этом от Сео, я окончательно во всём убедился. Раньше я слышал голоса Легиона, но не мог их разобрать. А с некоторого времени к ним начали примешиваться человеческие голоса, и я понял, что они сделали, но никак не мог понять почему.

Лена слышала, как Шин с невообразимой для любой девушки небрежностью вытер волосы полотенцем и принялся шуршать одеждой. Одного звука было достаточно, чтобы понять, насколько некачественной и жёсткой была ткань.

— Если поддерживать изначально заложенную структуру не удаётся, лучше перейти на другую… Особенно если ресурсы для неё валяются прямо под ногами.

— ...Неужели…

— Да. Развившаяся в млекопитающих нервная система. Человеческий мозг.

Возникшая перед её мысленным взором картина вызывала тошноту. Это был не просто гротескный кошмар, а деяние, которое начисто уничтожало человеческое достоинство. Так или иначе, Шин оставался совершенно спокойным.

— Если быть совсем уж точным, они скорее копируют структуру мозга. В конце концов, это скоропортящийся продукт, да и далеко не после каждой битвы остаются тела, а уж найти пригодный для использования неповрежденный мозг — это и вовсе большая удача. На практике часто можно встретить несколько машин Легиона с одним и тем же голосом. Кайе вот тоже наверняка ещё где-то осталась.

Механический призрак, проигрывающий крик погибшей девушки словно мелодию в музыкальной шкатулке.

— В принципе, я думаю, что их можно называть призраками, но к тому, что мы называем душой, они отношения не имеют. Это скорее отпечатки личностей. Они содержат сознание погибших людей, но выйти с ними на контакт невозможно. Легион просто делает снимки структуры мозга на момент смерти и таким образом поселяет внутри себя призраков, которые только и могут делать, что повторять свои предсмертные мысли.

— ...Чёрные овцы…

— Да. Это населённые призраками машины, изгои, которые смешиваются с обычными белыми овцами Легиона. Вот только сейчас этих изгоев стало большинство.

Человеческий мозг явно превосходил по параметрам центральные процессоры Легиона — хоть он и начинал портиться сразу после смерти. Чёрные овцы, эти изгои, населяли себя предсмертными голосами чтобы продолжать функционировать, и их становилось всё больше и больше.

Хоть Шин и говорил о том, что у них нет души, он явно им сочувствовал. Эти механические призраки потеряли родину, смысл существования и ведения войны, но так упорно цеплялись за жизнь, что дошли до использования органической плоти.

— ...Я даже немного понимаю, почему они продолжают атаковать Республику.

— Э?

— Они — призраки. Они должны были исчезнуть, но остались и теперь не могут вернуться, пока их не уничтожат. Мне кажется, они сражаются потому, что хотят, чтобы и окружающие их призраки тоже вернулись вместе с ними.

— Призраки?..

Чьи?

Тех, кто живёт, но не считается человеком? «Восемьдесят шесть», которые для всех всё равно что мертвы?

— Она ведь погибла, Республика. 9 лет назад… Остался ли ещё где-нибудь дух пятицветного флага, который должен был стать основой национальной политики?

Шин говорил тихо, но его слова резали, словно ножом, потому что ответ на заданный им вопрос был прост — «нет».

Свобода и равенство. Гуманность, справедливость и честь. В этой стране царит не оправдываемая ничем дискриминация, и людей миллионами отправляют на смерть, не видя в этом ничего постыдного… Ни один из провозглашённых принципов уже не имеет значения.

Республика мертва. Она была убита нашими собственными руками 9 лет назад, в тот момент, когда одни граждане начали преследовать других.

Кто знает, может быть Шин слышит и её голос. Голос огромного призрака Республики, которая погибла давным-давно, но продолжает существовать, пока никто этого не заметил.

Лена не знала что сказать, и Шин, помолчав, продолжил. Его голос был всё так же спокоен. Он говорил так, словно познал истину:

— Майор. Вы проиграете эту войну.

Не «мы», а «вы».

— ...То есть?

— Как я говорил ранее, рассчитывать на то, что центральные процессоры Легиона выйдут из строя, нельзя. Количество машин, которые я ощущаю, не уменьшается, а увеличивается… А «восемьдесят шесть»? Сколько их осталось?

Лена не смогла ответить. Она попросту не знала. В Республике их не считали.

— Остались только те, кто на два-три года младше нас, больше никого. После сгона в концентрационные лагеря количество «восемьдесят шесть» только уменьшается. Многие из тех, кто был ещё младенцем во время переселения, попросту погибли.

Большинство взрослых были убиты в течение двух лет после начала войны. Вернуться с фронта не удалось практически никому, и даже те, кого отправили на строительство Гран-Мюр, постепенно умирали от нечеловеческих условий работы. В конечном итоге в живых остались только ни на что не годные старики и больные, многие из которых за 9 лет скончались от естественных причин.

— ...Но почему младенцы?..

— Какой будет детская смертность в условиях отсутствия нормальной медицины?.. В моём лагере большинство грудничков не пережили первую зиму. Да это и не только с медициной связано. Больше половины выживших детей были проданы…

— Проданы?

— Да. Это такой приработок — для некоторых военных и «восемьдесят шесть». Не знаю, целиком продавали или по частям.

Лена побледнела, когда до неё наконец дошёл смысл сказанных им слов.

Получалось, что в Республике презирали «восемьдесят шесть», считали их свиньями, но забавлялись с их детьми и использовали младенцев для трансплантации органов.

Остались только дети постарше. Но и это лишь до той поры, пока не придёт их черёд отправляться на фронт.

— Легиона меньше не становится, зато «восемьдесят шесть» вымирают. Что будете делать, как нас не станет — воевать? Вы не знаете как сражаться, не знаете поля боя, вы привыкли перекладывать военные обязанности и ответственность за войну на наши плечи. Сможете ли вы продолжить воевать?

Она почувствовала, как Шин скептически ухмыльнулся.

Это не было похоже на мстительную улыбку при виде мучений своего врага. Это скорее была насмешка над неприспособленностью людей, которые гнались только за сиюминутной выгодой и предпочитали прятаться от реальности в бездействии. Они даже не могли защитить самих себя.

— На добровольцев надеяться не приходится, так что остаётся только отправлять на фронт силой. При демократии такое возможно только тогда, когда угроза совсем близко, и люди в ужасе. Как бы то ни было, вы уже не успеете… Это недостаток современной демократии — решения принимаются только тогда, когда ситуация уже стала критической.

Чётко осознав весь масштаб описанной Шином катастрофы, Лена быстро помотала головой — не потому, что у неё были основания этому не верить, а потому, что она просто не могла принять мысль о всеобщей гибели уже через несколько лет. До этого она ни разу об этом не задумывалась.

— Н-но ведь количество наблюдаемых машин Легиона уменьшается! По сравнению с тем, что было несколько лет назад, уже около половины из них…

— Наблюдаемых машин, всё верно. Подёнки блокируют попытки узнать, сколько ещё единиц скрывается на контролируемых Легионом территориях… На фронте их и впрямь стало меньше, но это только потому, что без необходимости они не появляются. Легион продолжает атаковать чтобы подчищать наши ряды, но основные его силы спрятаны в тылу и только разрастаются.

Это может означать только одно.

Накопление сил и увеличение военной мощи. Скоро они прекратят свои выматывающие атаки и попытаются прорвать оборонительную линию Республики одним броском.

— Но для вынесения такого стратегического решения нужны мыслительные способности…

— ...которых у Легиона быть не должно. В этом заключается ещё одна причина вашего поражения.

Лена была уже на грани паники, но Шин так же сухо продолжил:

— Неповреждённая голова — это редкость, но на поле боя валяются миллионы тел, и Легион зачастую подбирает их до того, как они начали разлагаться… Для человека не так уж сложно собрать все силы и принять решение кинуться в бой перед лицом несокрушимого врага, ведь так? А если предположить, что некоторые машины Легиона могут мыслить, как человек?

— !!!

Чёрные овцы. Легион, перенявший структуру человеческого мозга. Машины, которые усовершенствовали обрабатывающую способность своих процессоров.

А если бы к ним попал совсем свежий мозг только что погибшего человека?…

— Мы называем их пастухами. Они командуют всеми остальными призраками, которые, как солдаты, могут только выполнять приказы. Нам уже приходилось с ними сталкиваться, так что могу сказать, что по боевым умениям соединения под непосредственным контролем пастухов отличаются от всех остальных как небо и земля.

— Подождите, так это не предположение? Они действительно существуют? Их вы тоже…

— Я могу отличить пастухов от остальных. Их голоса особенно отчётливые, так что я их слышу, даже если они передвигаются в группе. На каждом фронте их может быть до нескольких десятков, и на нашем первом тоже... есть один.

Шин вдруг помрачнел. Лене показалось это знакомым. Точно, таким же холодным и острым как обнажённая сталь голосом он говорил о том, что ищет брата. Она чувствовала в нём нотки опасного безумия.

Страх охватил её.

Республика падёт. И всё из-за их собственного бездействия и бесполезности. Их загонят в ловушку призраки «восемьдесят шесть» — тех, кого они сами миллионами отправляли на эту войну, использовали и даже не потрудились похоронить.

— ...Н-но…

Лене вдруг пришла в голову другая мысль.

— Это ведь всё… предположения — в том случае, если через несколько лет вас всех уничтожат.

Шин моргнул от неожиданности.

— Да, это так.

— Тогда, если вы успеете расправиться с Легионом раньше, ничего такого не случится. Вы же… вы «Остриё копья», вы можете предсказывать атаки и расположение врагов — разве вы не думаете что можете победить?

Так ли это невозможно для элитных бойцов, которые умудрялись избегать атак на самом опасном участке фронта и при этом почти всегда обходились без жертв?

— Если у нас будет достаточно людей, припасов и времени, это вполне вероятно. Думаю, это справедливо для любой войны.

— Раз так, то давайте победим. Я тоже…

Она собиралась сказать «буду сражаться вместе с вами», но подумала, что это прозвучит слишком горделиво.

— ...сделаю всё возможное. Буду анализировать передвижения противника, предлагать стратегии — в общем, всё, что от меня зависит… Я покажу пример для остальных фронтов, и когда-нибудь они будут работать так же.

Если ей удастся разобраться в передвижениях Легиона, она сможет предложить эффективную стратегию борьбы с ним, и это будет действительно в национальных интересах. Передать обнаруженные ей сведения на другие фронты должно быть не так сложно.

— У вас же в этом году заканчивается служба, капитан Ноузен? Так давайте к этому моменту победим… и выживем. Вместе.

Шин мягко и грустно улыбнулся.

— ...Как скажете.

Когда Шин отключил парарейд, электричества уже не было. Он отправился к себе через спящие бараки.

Войдя в тёмную комнату, он увидел своё отражение в оконном стекле, на которое падал синий свет полной луны. Шин не расставался с голубым шарфом даже во время сражений, но перед сном всё-таки его снимал. Он собирался лечь спать сразу после душа, а потому небрежно накинул военную куртку прямо на майку, оставив шею открытой.

Долгие годы в тяжёлых сражениях сделали тело Шина гибким и стройным, как у леопарда. Основание шеи опоясывал красный след.

Это была не прямая линия, а своего рода зигзаг из красных застойных пятен. Он напоминал шов, которым отрубленную голову насильно пришили к телу.

Шин неожиданно вытянул руку и коснулся шеи своего отражения.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Интерлюдия. Всадник без головы II

Райден познакомился с Богом смерти через полгода после призыва, на следующий день после того, как погиб последний из его друзей — их всех забросили в разные подразделения.

До армии Райден скрывался на территории 85 районов.

Его прятала пожилая женщина из Альб, директор частной школы-пансиона.

Ученики и просто дети из окрестностей, все из числа «восемьдесят шесть». Она спрятала их в школьных общежитиях — столько, сколько смогла.

На пятый год кто-то на них донёс, и у порога появился военный конвой. Директор не сдалась и попыталась призвать солдат к милосердию и справедливости, но её слова были встречены смехом.

Детей согнали в скотовоз, и стоило только тронуться, как женщина побежала вслед за ними, выкрикивая проклятья в пустые лица военных.

Она никогда не ругалась матом. Райдену и остальным частенько хотелось ввернуть то или иное словцо, хотя бы в шутку, но директор приходила от этого в ярость. Всегда строгая и преисполненная достоинства — теперь она бежала и выкрикивала грязные ругательства.

Её лицо исказилось от гнева, а по щекам текли слёзы.

— Гореть вам в аду, мрази!

Он помнил этот последний крик, и то, как она наконец остановилась и, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась.

Новый командир по кличке «Бог смерти» оказался его ровесником. Он вёл себя слишком беспечно и непредсказуемо — Райден к такому не привык.

Патрулей они не проводили в принципе: Шин в одиночку прочёсывал руины совершенно вслепую и вдруг отдавал приказ о нападении, несмотря на молчащие радары. Безусловно, всё это выглядело странно, и Райден считал такую неподготовленность настоящим самоубийством.

Он начинал терять терпение.

Все друзья, с которыми он отправился на фронт, погибли, но сражались до конца. Та пожилая женщина знала, что её могут застрелить, и всё же отчаянно пыталась их защитить.

А теперь этот. Ему как будто было всё равно, погибнет ли кто-нибудь или даже он сам.

Терпению Райдена подошёл конец спустя полгода после перевода в новый эскадрон, во время ссоры из-за очередной отмены патруля.

Учитывая разницу в телосложении, он ударил не в полную силу, но маленький Шин был удивительно силён уже тогда. «Хватит нести чушь!» — рявкнул Райден скорчившемуся на пыльной земле командиру, но тот только неподвижно уставился на него своими красными глазами.

— ...Я, конечно, виноват в том, что ничего не объяснил…

Выплюнув кровь, Шин поднялся. Как ни странно, его движения оставались уверенными, как будто удара и не было.

— Просто никто не верит, пока не услышит это сам. Я не хочу попусту тратить время.

— А? О чём ты вообще…

— Когда-нибудь я расскажу. А пока…

Он ударил Райдена в лицо.

Мелкое телосложение не позволяло широко замахнуться, но удар оказался удивительно мощным — Шин очень умело использовал свой вес и силу. Перед глазами Райдена всё поплыло, и он упал.

— Бить меня не за что. И на этот раз я сдерживаться не буду, так что давай, покажи мне.

«Да что он вообще...» — успел подумать Райден и бросился на него, теперь уже в полную силу.

В итоге Райден проиграл практически всухую. Шин провёл на фронте на год больше него и явно в совершенстве освоил науку причинения насилия.

После этого случая неприязнь Райдена к командиру немного ослабла. Позднее эта история очень поразила Сео, который заявил, что Райден вёл себя как какой-то карикатурный персонаж, и ему должно быть стыдно… но на самом деле это Сео кое-чего не понимал. В тот раз все едва сдержались, чтобы не засмеяться — даже Шин — но Райдену было плевать, что о нём подумали эти придурки.

«Без обид», — только и смог из себя выдавить Райден назавтра после драки.

А уже в следующей битве он услышал тот жуткий призрачный вой.

Тогда он наконец понял, почему не нужны были патрули... и почему Шин был так неестественно сдержан для своих лет.

†

После отключения электричества все в бараках отправились спать, но Райдена мучила бессонница, и он ворочался в кровати. Услышав тихие шаги, он встал.

Дверь в соседнюю комнату была открыта, и Райден увидел там Шина, который стоял напротив окна. Голубое свечение луны рассеивало царивший в комнате мрак.

— Ты с кем-то трепался?

Ему показалось, что он слышал приглушённый голос Шина откуда-то из душевой и прилегающей к ней раздевалки этажом ниже.

Могильщик, не поворачивая головы, перевёл на него взгляд и коротко кивнул. В красных глазах читалось леденящее душу непоколебимое равнодушие, совсем не свойственное юноше его возраста.

— С майором. Она ненадолго связалась по парарейду.

— ...Да ну? Всё-таки связалась. Мужества принцессе не занимать, это точно.

Райдена впечатлила эта новость. Ещё ни один куратор не смог снова выйти на связь, после того как услышал это.

Шея командира была открыта, и Райден невольно посмотрел на опоясывающий её красный след. Он выглядел жутко и наводил на мысли об отрубленных головах. Райден знал, откуда появились эти пятна — Шин рассказал ему лично. Это было ценой, которую заплатил командир за возможность слышать голоса призраков.

Тихая ночь. По крайней мере, для Райдена.

Но для Шина… она наверняка наполнена воплями и плачем, как и всегда, ведь голоса призраков не смолкают никогда.

Постоянно слышать такое и не лишиться эмоций невозможно. Подавление и истребление чувств сделало Бога смерти таким, какой он есть — безразличным ко всему и никогда не теряющим самообладания.

Бог смерти смотрел на Райдена. Красные глаза. Зрачки цвета крови замораживали всё, на что падал взгляд.

Райден знал, что Шин сейчас не здесь — он никогда не был здесь с той самой поры, как его душу украл кто-то, кто сейчас бродил далеко в стану врага.

— Я уже сплю. Если хочешь о чём-нибудь поговорить, давай лучше завтра.

— ...Аа. Прости.

Покосившаяся дверь с трудом закрылась, и шаги проследовали в соседнюю комнату, после чего скрипнула железная кровать. Шин по-прежнему стоял перед окном в лунном свете, неподвижно глядя на поле боя.

Если прислушаться, можно было различить голоса призраков, которые наполняли ночную тьму до самого горизонта и напоминали звон звёзд.

Стоны, крики, плач, вопли и неразличимые слова машин. Его сознание прошло сквозь них и отправилось к одному всё ещё далёкому голосу.

8 лет прошло с тех пор, как он в последний раз услышал этот голос из уст человека.

Он повторял всё те же слова.

Каждый вечер они пробуждали воспоминания. Этот голос не позволял забывать.

Нависающая тень.

Сила сжатия и тяжесть, от которых он вот-вот расколется на тысячу осколков и лишится жизни.

Прямо перед лицом — очки, а за ними чёрные глаза, светящиеся ненавистью.

Нехватка воздуха и закладывающий уши крик старшего брата.

«SIN*. Твоё имя. Надо же, как подходит. Это твоя вина. Всё только из-за тебя».

Тот же голос сейчас звал его где-то далеко. Он постоянно слышал этот зов с тех самых пор, как погиб в руинах восточного фронта 5 лет назад.

Коснувшись рукой прохладного стекла, он пробормотал, зная, что его никто не услышит:

— Я скоро приду, брат.

↑Sin — англ. "грех".

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Глава 5. Во славу ёбаного «Острия копья»!

В тот день в бою снова было много чёрных овец, и Лена смогла выдохнуть лишь тогда, когда всё закончилось.

Парарейд был ещё включен, когда она вдруг услышала голос Крены. После сражения все процессоры обычно обрывали связь с куратором, но девушка зачем-то задержалась.

— Если тебе настолько тяжело, то лучше прекратить.

Крена говорила совершенно равнодушно, без тени беспокойства в голосе.

— Мы можем прекрасно обойтись и без твоего руководства, ничего страшного не случится. Если тебя не видно, то это не значит, что мы не чувствуем твой страх. Это сильно мешает и отвлекает в бою.

Крена была права, так что Лена не разозлилась и даже наоборот, немного обрадовалась, что кто-то решил с ней об этом поговорить.

— А вам и всем остальным… разве не страшно?

Процессоры не могли позволить себе отключить парарейд. Из всех них только Шин умел безошибочно распознавать число и местоположение врагов, где бы они ни были, и от этой информации в бою зависело очень многое.

Крена пожала плечами.

— Да не особо. Мы уже привыкли, да и никакого процессора предсмертными криками не удивишь, с Шином или без него.

Лена чувствовала, что скрывается за этим напускным равнодушием. Не страх, а тёмная и тяжёлая смесь ярости, сожаления и горечи.

— Взорваться вместе со своим джаггернаутом — это самая лучшая смерть. Мы уже много раз видели, как наши товарищи корчатся в муках с оторванными руками и ногами, содранным лицом, обгоревшим до мяса туловищем и вывалившимися наружу внутренностями. По сравнению с этим крики погибших когда-то давно людей ничего не значат.

Она будто бы пыталась подавить боль, ноющую глубоко внутри. И слёзы.

Лена почувствовала, как крепко Крена сжала губы. Услышала, как скрипнули её зубы.

— Все, кто служат в первом районе, относятся к этому одинаково… Кто бы ни погиб, нас это не удивит.

— Понятно…

С самого начала их было 24, но вчера погиб ещё один, и сейчас осталось лишь 13.

Райден бросил безнадёжно сломавшийся радиоприёмник в регенеративную печь с автономного завода.

Они собрались своим обычным составом, и в привычное время Лена снова вышла на связь. «Добрый вечер», — раздалось в парарейде, и Райден ответил:

— Слышу отлично, майор… Сразу прошу прощения за бардак и придурков, которые тут присутствуют.

Лена замерла от неожиданности.

Первым ей обычно отвечал Шин, а не Райден.

— ...А где капитан Ноузен, с ним всё в порядке?

Сидевший за своим скетч-буком Сео фыркнул:

— Как же ты достала, майор Миризе. Все эти наши звания — просто красивые слова, и ты прекрасно об этом знаешь.

Главой отряда считался капитан, за ним шёл заместитель, а затем уорент-офицеры. Однако эта структура командования существовала только для вида: на деле «офицеры» не обладали никакими особыми полномочиями, не получали жалованья, и обращались с ними так же, как со всеми остальными. «Остриё копья» сплошь состояло из опытных процессоров, которые по рангу были никак не ниже капитанов или старших лейтенантов; после перевода в отряд большую их часть «понизили» до младших лейтенатов или уорент-офицеров.

Как бы то ни было, Лена ответила на эту колкость совершенно спокойно.

Райден с интересом для себя отметил, что в последнее время она как будто стала смелее.

— Старший лейтенант Шуга и младший лейтенант Рикка тоже постоянно называют меня майором. Какие-то проблемы?

— ...Ага, — только и вымолвил Сео и ухмыльнулся.

Лена говорила, что к ней можно обращаться просто по имени, но никто её так не называл. Она явно понимала, что за этим скрывается, а потому и сама старалась вести себя с процессорами отстранённо и пользовалась обращениями, которые подчёркивали их подчинённое положение.

Куратор регулярно беседовала с ними, но их отношения были не настолько близкими, чтобы они могли называть друг друга по имени. В каждом разговоре неявно читалось, что дружелюбие процессоров было напускным, и они относятся к ней только как к представителю угнетающего класса.

— ...Так что с капитаном Ноузеном? Может, в сегодняшнем бою что-то…

— Да нет.

Райден взглянул на перегородку, отделявшую их от соседней комнаты.

Сегодня присутствовали все, кроме Крены и Анжу, и каждый как обычно занимался своими делами, вот только местом сбора стала комната Райдена, а не Шина.

Из-за тонкой перегородки не доносилось ни звука.

— Он просто спит. Устал.

Шин начал клевать носом ещё во время ужина, и когда Райден, выполнив свои дежурные обязанности по мытью посуды, заглянул в комнату командира, тот уже лежал на кровати пластом. Райден забрал недовольно мяукавшего котёнка и задёрнул полог над кроватью, так что Шина теперь ничего не должно было разбудить до самого утра.

За те три года, что они были знакомы, такое случалось довольно часто. Хоть Шин и говорил, что ко всему привык, постоянно слышать Легион даже на огромном расстоянии — тяжёлое бремя.

Самый низкий уровень синхронизации парарейда не позволял услышать точно то же, что слышал Шин, так что Райдену и другим оставалось только догадываться, в каком мире живёт их командир. Шин настроил парарейд на максимальную синхронизацию лишь однажды, и находившийся в тот момент на связи куратор вскоре после этого покончил жизнь самоубийством. Это был ублюдок, который любил изводить их бессмыссленными приказами, намеренно давал ложную информацию и путал новичков, от чего те гибли. В конце концов Шину это надоело, и во время очередного боя он отключился от всех процессоров, оставив на связи его одного. Сразу после этого куратор исчез, а на следующий день военная полиция сообщила, что он покончил с собой.

Мало того, что Шин жил в мире, полном ужасающих криков, так в последнее время к этому добавились ещё и несчастья в отряде. Куратор с горечью произнесла:

— ...Капитану, как и вам всем, наверняка приходится всё тяжелее… Если смерти продолжатся, то…

— ...Да, — коротко ответил Райден. Это касается не только Шина. Все члены отряда измучены, и это начинает сказываться на сражениях.

С момента создания «Острия копья» погибло уже 11 человек. Любое хорошее подразделение способно нормально функционировать в случае потери около половины постоянного состава — при условии реорганизации. Так как количество атак и боевых единиц Легиона остаётся прежним, нагрузка на каждого члена отряда в таком случае возрастает. Как только количество врагов на одного процессора выходит за допустимые рамки, истощённый отряд начинает чаще допускать ошибки, и его численность сокращается ещё быстрее.

Несмотря на всё это, замену до сих пор не прислали даже для тех трёх процессоров, которые погибли первыми, ещё в феврале — Куджо был одним из них. Лена прикусила губу и участливо произнесла:

— Я постараюсь ускорить отправку пополнения. Сделаю всё возможное, чтобы сюда отправляли в первую очередь.

Харт быстро взглянул на Райдена. Тот хмыкнул:

— Мм… по правде говоря…

— Ваш отряд действует на ключевом участке фронта. Вы имеете право получать пополнение первыми. А пока что я попрошу помощи у других подразделений… Постарайтесь как-нибудь потерпеть ещё чуть-чуть.

— ...Ага, — рассеянно кивнул Райден. Боковым зрением он заметил, как Харт и Сео пожали плечами.

— ...Слушай, Анжу… Я тут подумала…

В душевой комнате не было никого, кроме двоих.

Анжу тщательно мылила свои длинные серебристые волосы, пока Крена стояла под едва тёплыми струями воды.

— Что?

— Нам лучше прервать с ней общение.

В глазах Анжу почему-то заискрился смех:

— Беспокоишься?

— Ч-что…

Крена в растерянности помотала головой. Да что она несёт!

— Что за чушь! С чего бы я, да ещё об этой девке!.. Просто… она не испугалась Шина, и уж это можно было бы для неё сделать, — облизнув губы, тихо закончила она.

Крена ненавидела куратора. Её тошнило от того, как эта Альба постоянно корчила из себя святую. Однако при всём этом она ценила в Лене одно-единственное качество: куратор не считала дорогого Крене человека чудовищем.

— Ни Шин, ни Райден ничего не говорят… Если бы она обо всём узнала, то сама перестала бы выходить на связь. И от этого было бы лучше всем.

— Да, наверное… Когда-то то же самое говорила Кайе-тян…

«Это не потому, что ты плохой человек. Просто от нас лучше держаться подальше».

— И я думаю, что Шин-кун и Райден-кун молчат по той же причине, что и Кайе-тян. Они наверняка боятся её ранить.

Кайе больше нет. Раньше ни один поход в душ не обходился без её жалоб на свою фигуру — слишком худощавую и недостаточно женственную. Все девочки любили над этим посмеяться. Но сейчас в душевой было пусто: ни по-кошачьему гибкой Кайе, ни других девушек, шумно обсуждающих что-нибудь не предназначенное для мужских ушей.

Из шестерых выжило только двое.

Осознав это, Крена вдруг посмотрела на подругу:

— Слушай, Анжу.

— Что?

— Можно мне?...

Анжу замерла, перестав намыливать волосы, и пожала плечами.

Они были знакомы больше года, но ещё ни разу не принимали душ вместе. До этого Анжу никогда и никому не показывалась без одежды, даже девочкам.

— Да, почему бы и нет. Прятаться незачем, нас ведь всё равно только двое осталось.

Капли воды стекали по белоснежной коже. Тело Анжу было изуродовано шрамами — старыми и новыми. У Крены их было не меньше, но её внимание привекли несколько странных следов на спине — они никак не походили на боевые ранения.

Длинные волосы закрывали какую-то надпись — она так и притягивала взгляд, и Крена с силой отвела глаза. Кажется, там было написано «дочь шлюхи». В Анжу текла кровь Альб, но дальние предки одного из её родителей были из Селест.

— ...Ты знаешь, Дайя-кун… Когда мы с ним познакомились, он сделал комплимент моим волосам. Он понял, что я их распускаю, чтобы спрятать шрамы, но сказал, что они слишком красивые, чтобы их скрывать.

Анжу говорила тихо, но на середине фразы не сдержалась, и её голос сорвался. Бледные губы скривились в каком-то подобии улыбки и задрожали, словно зверёк.

— Дайи-куна тоже уже нет. Никак не могу к этому привыкнуть…

Крена подумала, что Анжу расплакалась, но это было не так. Расчесав мокрые волосы, она обернулась и посмотрела на неё с обычной спокойной и доброй улыбкой.

— Ты ведь ничего не расскажешь, Крена-тян?

Она не сказала что и кому. В этом не было нужды.

Крена опустила глаза.

— ...Нет. Я знаю, что не имею на это права.

Когда Крену перевели в «Остриё копья», ей было по-настоящему страшно.

Она знала, какие слухи ходили об этом отряде. Слышала о безголовом красноглазом «Боге смерти», который отвечал за передовой участок фронта.

Уже одно это прозвище вызывало мурашки, ведь все ветераны с личными позывными выживали только на крови павших товарищей. Но Шин выделялся даже среди них.

Он был могильщиком. Раз за разом оказываясь на волосок от гибели, он умудрялся сохранить себе жизнь и воздавал почести тем, кто продолжал умирать вокруг него. В битве не было никого ближе и отвратительнее, чем бог смерти, и Шин взял его имя.

До Крены доходили слухи, что весь его отряд, за исключением Оборотня, был уничтожен. Что он, как и следует из его прозвища, навлекает смерть и использует товарищей в качестве живого щита.

Уже потом она узнала, что Шина, с самого первого его назначения, всегда бросали только в самые горячие точки фронта.

Это случилось после очередного боя.

Один из товарищей по отряду подорвался на пехотной мине. Из него вывалились кишки.

Он страдал от боли, но никак не умирал, и никто не мог ему помочь.

Шин тихо подошёл к корчащемуся на земле человеку и опустился на одно колено. Райден тоже дёрнулся, но Шин показал ему оставаться на месте.

Затаив дыхание, Крена наблюдала за тем, как Могильщик достал свой пистолет. У каждого процессора был такой же — для защиты или самоубийства.

Тогда она узнала, что у Шина есть ещё одна обязанность.

— Я знаю, что это сложно, но постарайся вспомнить что-нибудь хорошее. Что угодно.

Умирающий слабо улыбнулся. С явным трудом он выговорил:

— Обещание… Меня ты тоже поведёшь за собой, да?...

— Да.

Измазанная кровью рука поднялась и коснулась щеки Шина, но тот не повёл даже бровью. Крена никогда не видела ничего красивее.

Она наконец поняла, почему все старшие товарищи и Райден — изредка, правда — называли его Богом смерти.

Потому что он ведёт за собой. Несёт имена. И души. Все погибшие следуют за ним до самого конца.

Для процессоров, которым было суждено остаться без могилы и кануть в небытие после смерти, процессоров, которые не знали, что станет с ними завтра, это было спасением, которое невозможно с чем-либо сравнить.

И тогда она полюбила его. До глубины души.

Её радовало, что после смерти она будет рядом с ним. Страх прошёл. Именно после того случая Крена начала очень тщательно ухаживать за своим пистолетом. Если с ней случится то же самое, она должна уметь позаботиться о себе сама, а до тех пор нужно сражаться. Вместе.

Однако…

Крена выключила воду, повернув кран, и посмотрела в небо. Она всё ещё жива. Она не должна позволить себе умереть.

Её Бог смерти вёл за собой души всех, кто когда-либо погиб, сражаясь рядом с ним.

Но кто же позаботится о душе самого Шина?..

†

— Эй, «восемьдесят шесть»! Это тоже.

Из-за стены прислали припасы, которые невозможно произвести на обычном или автономном заводе, и сейчас шла приёмка — такое случалось не чаще, чем раз в месяц.

Шин сверял контейнеры со списком, когда услышал надменный голос одного из транспортников.

Подняв голову, он увидел, как ему кивал худощавый офицер в военной форме, за спиной которого стояло двое солдат с винтовками — не иначе как для устрашения. Обе винтовки были на предохранителе, но при этом даже не заряжены. Учитывая то, что солдаты находились довольно близко, Шин мог бы успеть скрутить сразу всех задолго до того, как началась бы стрельба. Но в этом не было никакого смысла.

— От куратора. Специальные боеголовки, которые вы заказывали. Подумать только, какая забота! Как к настоящим людям…

За спиной офицера виднелись массивные опечатанные контейнеры, сплошь покрытые маркировкой «боеприпасы».

Шин с подозрением нахмурился и промолчал. Он не помнил никаких особых заказов.

Офицер неприятно ощерился. Среди «восемьдесят шесть» было много бунтарей, которые терпеть не могли подобное обращение, но этот парень казался более серьёзным. Никакие слова не могли нарушить его спокойствия.

— У вас в хозяевах ведь девчонка, да? Видимо, ты заслужил её благосклонность. Наивную принцессу вроде неё явно легко было одними словами ублажить.

Шин вдруг посмотрел прямо на него.

— Тогда может дашь мне попрактиковаться на своей жене? Она наверняка скучает по ночам.

— Ах ты ублюдок!...

Офицер уже было сорвался с места, но взгляд Шина заставил его остыть. В красных глазах, спокойных, как и всегда, не читалось ни капли угрозы, но ввязываться в драку было себе дороже: содержащаяся в комфорте и безопасности за стеной свинья — не соперник монстру, который живёт в сражениях. Шин подошёл к контейнеру, обогнув окаменевшего офицера. Номер груза действительно был в списке, а в накладной значилась уже ставшая знакомой за прошедшие месяцы подпись Лены.

Взгляд Шина вдруг остановился на каких-то каракулях в нижней строке.

— Дворец Руна?

На секунду задумавшись, он обо всём вспомнил и округлил глаза.

†

Вечеринки проводились для того, чтобы социализироваться: налаживать контакты, участвовать в переговорах и собирать информацию.

Естественно, не все разговоры касались только искусства, музыки, философии и других высоких и бесполезных тем, но даже понимание этого не делало подобные сборища более интересными.

Устав от алчных взглядов и шепотков, Лена покинула главный зал роскошного дворца Переле, вышла на освещённую звёздами террасу и вздохнула.

Она никогда не любила вечеринки, но эта была особенно невыносимой, потому что всё больше и больше мужчин проявляли к Лене интерес и заводили с ней приличествующие её возрасту разговоры. Род Миризе отличался богатством и высоким происхождением, и очень многие хотели заполучить и то, и другое.

Однако Лене это было не интересно.

Чёрное шёлковое платье вполне соответствовало дресс-коду, но в сочетании с чёрными драгоценностями и белым цветком оно выглядело как траурное одеяние. За весь вечер Лена не взяла в рот ни капли и старательно притворялась комнатным растением, что ей вполне удавалось: благородные дамы изредка бросали на неё неприязненные взгляды, но в целом игнорировали её присутствие. Перебросившись парой фраз с удивлённой Аннет и чем-то озабоченным Каршталем, она ограничилась тем, что приняла несколько комплиментов по поводу своего рейд-устройства от девушек с цветами в волосах и, очевидно, ветром в голове («какой красивый чокер!»).

Такое поведение явно противоречило этикету, но Лену это не волновало.

Они закрылись от реальности в своём тесном мирке, где можно соревноваться в благочестии и охотиться за статусом и богатством — что может быть глупее? И это в то время как процессоры гибнут один за другим…

Рейд-устройство внезапно включилось.

— ...Майор?

— Капитан Ноузен… Что-то случилось? — тихо ответила она, тут же взявшись за устройство одной рукой. Все битвы, которые случаются так поздно, по сути должны быть вне её юрисдикции, но такое могут себе позволить только кураторы других, более многочисленных подразделений.

Однако голос Шина был абсолютно спокоен.

— Вы не вышли на связь в обычное время, так что я сам решил связаться. Всё ли в порядке? Если вам неудобно сейчас говорить, то можно перенести на другой день…

— Всё нормально. В чём дело?

Значит, уже настало время для ежедневного разговора с «Остриём копья»? Она повернулась спиной к дворцу, как если бы говорила по телефону, и вышла в тёмный сад, над которым светился молодой месяц.

— Я хотел доложить, что «специальные снаряды» прибыли.

В угольно-чёрном небе, освещаемом только звёздами, расцвёл огромный огненный цветок.

Он взорвался яркими цветными змейками, и они начали падать на землю, исчезая во тьме, как снежинки. Раздался грохот, и небо снизу вверх тут же прочертил метеор. Пройдя сквозь шапку огненных змеек, он выпустил в ночь ещё один цветок.

Всё действо сопровождалось по-детски искренними радостными воплями, что было совсем не удивительно, учитывая то, что большинство из присутствовавших видели подобное в последний раз только в детстве. Огненные вспышки на секунду выхватывали завороженные лица с пляшущими тенями.

Посчитав, что организовывать такое в окрестностях базы по разным причинам не следует, они всем составом пришли на футбольный стадион среди городских руин. Процессоры и бригада техобслуживания разбрелись по давно заросшему полю, оставив джаггернауты у кромки.

Членов бригады привёз Файд, который теперь занимался фейерверком: аккуратно расставив трубы для запуска, он поджигал их одну за другой при помощи горелки для резки металлов.

Шин в одиночестве стоял рядом со своим джаггернаутом и смотрел на распускающиеся в небе огненные цветки.

— Спасибо за фейерверк.

Уровень синхронизации парарейда был несколько выше обычного. До Лены доносились радостные крики остальных процессоров.

Она вдруг подумала, что Шин специально настроил парарейд так, чтобы она могла слышать происходящее вокруг, и это её обрадовало.

— Сегодня ведь праздник, годовщина Революции. Вы же раньше смотрели на салют вместе со старшим братом и семьёй. Как и остальные…

Она купила эти фейерверки недавно, в одном из многочисленных магазинов, которые всегда завалены подобными штуками в преддверие праздников. Бутылка хорошего алкоголя — и интендант запаковал её посылку в контейнеры для снарядов. Фейерверки — такой же легковоспламеняемый материал, как и боеприпасы, и учитывая то, что перевозят грузы на транспортных самолётах, огнеупорная тара подошла как нельзя лучше.

Лена осознавала, что это взятка, но испытывала даже какое-то удовольствие, потому что иначе добиться своего у неё бы не получилось.

— Это такая традиция, да… А у вас тоже сейчас запускают? Президентский фейерверк?

— Мм…

Лена прошла по террасе и посмотрела на здание администрации. Судя по всему, салют только что начался. В ночном небе, под грохот гимна Республики, исчезали остатки пятицветного шара.

Оценив искусность, с которой был сделан фейерверк, Лена холодно улыбнулась.

— Да, я его вижу. Вот только небо слишком светлое.

Огни вечеринок сливались в ослепляющее месиво. Грязное небо расплачивалось за неуёмное потребление его жителей, думающих только о комфорте. Салют, который должен был стать гордостью Республики, был едва заметен.

Среди гостей вечеринки или людей, шумящих на соседних улицах, не было никого, кто бы смотрел на разворачивавшееся в небе представление. Президентский фейерверк явно был красивее тех стандартных поделок, что продавались на рынке, над ним трудились специальные люди, но здесь им никого нельзя было удивить.

— Ваш салют, наверное, очень красив. Да и небо тоже — у вас ведь ночью всегда темно.

Чёрное ночное небо, чистый воздух, охваченные восторгом зрители — да, фейерверк в одном из далёких уголков фронта явно должен был быть прекрасен.

«Хотела бы я увидеть его вместе с вами», — чуть было не сказала Лена, но пересилила себя. Такого говорить нельзя. Она могла попасть на фронт хоть сейчас, для этого было достаточно одного желания. Однако Шин и остальные воевали против своей воли, и вернуться вместе с ними она не могла. Всё это «вместе» — не больше чем иллюзия, а потому нельзя позволять себе подобные желания.

В конце концов Лена произнесла:

— Надо будет когда-нибудь посмотреть президентский салют всем вместе. Вы посмеётесь.

Шин натянуто улыбнулся.

— Не помню, чтобы он был настолько плох.

— Вот сами и проверите. После окончания войны и ухода со службы, вместе с товарищами…

Она осеклась. Дайя. Шесть человек, которые погибли один за другим.

— Как бы мне хотелось, чтобы младший лейтенант Ирума и остальные тоже это увидели… Простите. Опять я не вовремя.

— Да ничего. Траурный салют у нас впервые, так что, думаю, Дайя и другие погибшие тоже радуются. Им никогда не нравилось грустить.

Шин усмехнулся, представив, как сейчас веселится Кино. Командир явно не был лишён чувств, и парарейд передавал их ярче чем обычно.

— Кроме того, Анжу наконец дала волю слезам. А она всегда держит всё в себе до последнего, так что за это я тоже хотел поблагодарить.

Дайя и Анжу знали друг друга давно и были очень близки.

— Уорент-офицер Эма никак не может забыть…

— Это естественно. Вы ведь тоже не забыли, майор. Моего брата…

Немного поколебавшись, Шин продолжил:

— Я был рад это услышать… Ведь я сам его не запомнил.

Лена слышала этот едва дрожащий голос и не могла поверить.

Шин ещё ни разу вот так не высказывал своих чувств.

— Капитан Ноузен…

— Майор, вы ведь будете о нас помнить?

Командир задал этот вопрос словно бы в шутку. Ни интонация, ни голос не давали повода предполагать, что за этим стоит что-то серьёзное.

Однако в этот раз они были синхронизированы сильнее обычного. Всего на чуть-чуть…

И этого было достаточно, чтобы Лена смогла почувствовать горячее желание, которое пряталось за его словами.

«Вы будете о нас помнить?»

«Хотя бы секунду после нашей смерти».

Лена задрожала и прикрыла глаза.

Как бы сильны они ни были. Сколько бы битв ни пережили.

Смерть всегда дышала им в спину.

— Конечно же буду. Но…

Это был её долг. Её, Владилены Миризе, куратора «Острия копья». Она вздохнула и твёрдо закончила фразу:

— Но перед этим я не дам вам умереть. Больше никому.

Однако…

Сколько бы прошений о пополнении Лена ни подала, сколько бы заявлений ни написала…

В «Остриё копья» так и не было направлено ни одного человека.

†

В тот день погибло четверо.

Они совершали привычную вылазку по передовым позициям Легиона. Плацдарм для сбора и дальнейшего передвижения основных сил врага на самом деле был ловушкой. На безопасной на первый взгляд местности затаилась засада.

Шин, как и всегда, заранее определил место и количество поджидавших их боевых единиц, так что план заключался в том, чтобы обойти место засады и нанести внезапный удар с фланга.

Подёнок почему-то не было, и радар Лены чётко показывал отсутствие каких-либо других вражеских сил, но перед самым столкновением несколько человек, включая Шина, успели что-то почувствовать. «Что-то не так», — пробормотал Райден, и его ощущения передались ещё некоторым процессорам — видимо, в основном благодаря этому им и удавалось выжить всё это время.

Чутьё бойца никак не уступало способности находить Легион по голосу.

В ту же секунду радар издал сигнал тревоги, и с неба по диагональной траектории упал снаряд.

Выжить смогли только те, кто не потерял голову от сигнала и позволил себе инстинктивно реагировать на сложившуюся ситуацию. Грифон (джаггернаут Чисэ) не успел увернуться от снаряда и взорвался; неудачно оказавшегося рядом Фавнира (джаггернаут Кино) задело осколками, и его точка тоже исчезла с радара. Оставшихся джаггернаутов отбросило сильной ударной волной, некоторые не удержались и рухнули на землю, а с неба на них с ужасными взрывами уже обрушились второй и третий снаряды.

Вспомогательный компьютер рассчитал, что точка, из которой проводился обстрел, находилась в 120 км к востоко-северо-востоку. Настолько дальнобойных орудий у Легиона они ещё ни разу не видели. Более того, снаряды были крайне быстрыми. Расчётная начальная скорость превышала 4000 м/с. Это немного выходило за рамки возможностей артиллерии.

Находившиеся в засаде машины оказались всего лишь пушечным мясом, целью которого было удерживать «Остриё копья» в зоне обстрела. Настолько продуманная и хладнокровная стратегия, учитывавшая даже план процессоров об атаке с фланга, не шла ни в какое сравнение с тем, что демонстрировал Легион до этого.

Если бы Шин вовремя не заметил наблюдательную машину, фиксирующую попадания снарядов, и не расправился с ней, после чего орудие внезапно остановилось на десятом выстреле (видимо, какой-то дефект недавно разработанного механизма), отступить им бы не удалось, насколько бы опытными бойцами они ни были.

Процессоры ушли от последних преследователей, и в конечном итоге их потери составили 4 человека. Погибли Чисэ, Кино, Тома и Крото.

Осталось всего 9 джаггернаутов.

Меньше половины от регулярного состава. Даже меньше десятка…

— Я…

Лена не могла выговорить ни слова от ужаса.

Во рту пересохло. Сердце колотилось от ужасного предчувствия. Она торопливо выпалила:

— Я сейчас же запрошу пополнение. Сегодня же. Это… так странно!...

В «Острие копья» недобор был уже давно.

Из-за малой численности процессоры были измотаны, и оборонительную линию с трудом удавалось поддерживать только при помощи огневой поддержки и вылазок соседних подразделений. Высшему руководству об этом было прекрасно известно, но никто ничего не делал. Запросы об огневой поддержке и проведении вылазок удовлетворялись исправно, но просьбы о пополнении состава почему-то всегда отклонялись. Лена пыталась воспользоваться своими хорошими отношениями с Каршталем и умоляла его сделать хоть что-нибудь, но даже он, генерал-майор, был бессилен, так что отряд так и не получил ни одного человека.

Шин коротко ответил:

— Майор.

— Я ещё раз переговорю с генерал-майором, он что-нибудь сделает. Вам сейчас пригодится любая помощь…

— Майор Миризе.

Лена замолчала.

— Нам всем это неважно.

— ...Ага, — согласился Райден, как бы говоря за всех. Остальные сохраняли напряжённое молчание.

— ...О чём вы?...

— Майор. Хватит. Что бы вы ни делали, это ничего не даст.

— Капитан Ноузен, что вы имеете…

— Пополнения не будет. Вообще, ни одного человека…

— ...Я…

Все кроме Лены знали правду. Шин тихо сказал:

— Мы будем уничтожены. Нас сослали в это подразделение на казнь.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Интерлюдия. Всадник без головы III

Он слышал внутренние голоса мамы, папы и других людей, сколько себя помнил, и они всегда были безусловно добры к нему.

Поэтому он доверился тому, кому доверять не следовало бы. И это стало всему виной.

Отец погиб сразу после призыва, а вскоре на фронт ушла и мать, так что Шина вместе с братом растил католический священник.

Он был родом из деревни, на месте которой теперь располагался их концентрационный лагерь — об этом напоминала только уцелевшая в одном из закоулков церковь.

Сам святой отец был из Адулярий, но он выступал категорически против лагерей для «восемьдесят шесть», так что отказался эвакуироваться за стену, как это сделали остальные священнослужители, и продолжал жить за колючей проволокой.

«Восемьдесят шесть» избегали его по причине расы, но с родителями Шина он дружил. Когда мальчики остались одни, святой отец взял их на своё попечение.

Если бы не он, Шин с братом вполне могли бы погибнуть. Обитатели лагеря испытывали недовольство и ярость по отношению к тем, кто превратил их жизнь в театр абсурда: к ним относились и Альбы, основавшие лагеря, и имперцы, развязавшие эту войну. Если бы не защита святого отца, двое имперских отпрысков высоких кровей вполне могли стать козлами отпущения.

Шину вот-вот должно было исполниться восемь. Это случилось в тот вечер, когда он узнал, что его мать погибла.

Тогда он ещё не вполне понимал, что у него больше нет родителей.

Отец и мать были далеко, так что он не мог с ними поговорить, но всё это время он продолжал слышать их «голоса» — пока они вдруг не исчезли. А вскоре пришло оповещение. В нём говорилось, что оба его родителя мертвы, но эти слова казались абсолютно оторванными от реальности. Шин впервые столкнулся с тем, что люди не могут жить вечно, но так и не увидел тел своими глазами, так что для маленького ребёнка эта словесная «смерть» не была чем-то необратимым или невосполнимым.

Шин не хотел кричать или плакать, он был просто растерян. Ему сказали, что его родители больше не вернутся, что он никогда больше их не увидит, но почему так получилось, он так и не мог понять.

«Будь хорошим мальчиком, слушайся святого отца и брата». Он помнил, как мама сказала это утром в день своего отъезда и, улыбаясь, погладила его по голове, но почему она больше не могла к нему прийти, он понять не мог, как ни пытался.

Поэтому Шин решил спросить об этом брата.

Рей был старше его на 10 лет и умел и знал совершенно всё. Старший брат всегда защищал и берёг его больше всего на свете.

Он обязательно всё объяснит.

Рей неподвижно стоял посреди своей комнаты, повернувшись ко входу спиной. Свет был выключен.

— Братик.

Рей медленно обернулся. Его чёрные глаза покраснели от слёз, а внутри как будто бушевала гроза отчаяния и ярости — при этом взгляд оставался абсолютно пустым, что немного пугало.

— Братик! А что с мамой?

Чёрные зрачки сузились.

Шин смотрел прямо на брата, но ещё не мог понять его горя, а потому продолжил говорить. Как же он жалел об этом потом…

— Она больше не вернётся? Почему?.. Почему она умерла?

Повисло молчание, которое словно положило чему-то конец.

В следующую секунду пустые и ледяные глаза брата вспыхнули гневом, и что-то ужасно сдавило шею Шина и прижало его к деревянному полу.

Лёгкие разрывались, а беспощадная удушающая сила не давала набрать воздуха. Из-за недостатка кислорода в глазах быстро потемнело. Брат использовал всю силу мышц и собственный вес, так что шея, казалось, вот-вот сломается.

Чёрные зрачки были совсем близко.

Они блестели от возбуждения и ненависти.

— Это твоя вина.

Он рычал сквозь сжатые зубы.

— Мама пошла воевать из-за тебя. Она погибла из-за тебя. Это ты убил маму!

«Если бы только тебя не было».

Он услышал «голос» брата, который заглушал даже его раскатистый рёв. Это были ничем не прикрытые искренние мысли, и они обжигали, как пламя преисподней, и пронзали, как кинжал ассасина.

«Лучше бы тебя не было. Зачем ты только родился. Но с этим можно покончить прямо сейчас. Исчезни из этого мира».

«Умри».

— Шин. Твоё имя. Как же подходит. Это твоя вина. Всё это только из-за тебя! Смерть мамы, а теперь и моя скорая смерть — всё это твой грех!

Ему было страшно. Рёв брата. «Голос», полный ненависти.

Шин не мог от него закрыться. Он не мог даже шевельнуться.

И тогда он бежал туда. В самые далёкие глубины, туда, куда ушли родители, в самые потаённые уголки души.

Сознание вдруг покинуло его, и весь мир рассыпался на осколки, погрузившись во тьму.

Шин очнулся в собственной кровати и увидел рядом с собой святого отца. «Всё хорошо», — сказал он, и Шин заметил, что брата рядом нет. Он всё ещё был в церкви, но они так ни разу и не встретились.

Рей записался в добровольцы и спустя несколько дней ушёл на фронт.

Шин вышел его проводить, спрятавшись за спину святого отца.

Брат не проронил ни слова и даже не взглянул на него, и по лицу его было видно, что он всё ещё злится. Испугавшись, Шин тоже так ничего ему и не сказал.

С того момента привычный «голос» брата исчез навсегда, и сколько бы раз Шин ни собирался с духом и пытался с ним связаться, Рей так и не отозвался. Постепенно Шин смирился с тем, что его не простили… и что простить его нельзя.

Шрам на шее со временем истончился, но так и не исчез, став напоминанием о том моменте, когда он впервые осознал, что слышит странные далёкие голоса.

Он не разбирал слов, но понимал, что ему хотели сказать.

Вскоре в его голове зазвучал целый хор человеческих голосов. Все они, рыдая, просили об одном и том же и повторялись, как заевшая пластинка.

Шин понимал, откуда исходят эти голоса, и почему их никто не слышит.

Видимо, тогда брат его всё-таки убил. Он умер, но не исчез, а просто стал слышать голоса таких же мертвецов.

И вот однажды среди привычного плача он различил далёкий голос брата.

Шин понял, что тот погиб и теперь зовёт его.

В тот же день он вызвался добровольцем.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Глава 6. Fiat　justitia　ruat　caelum. Они просто пытались стать людьми

— Что…*

Какое-то мгновение она не могла уловить смысл сказанного.

«Будем уничтожены»? «Казнь»?

— Что это вообще значит?..

И тут Лена ахнула.

Рей ведь тоже был процессором.

А «восемьдесят шесть» отправлялись на самые опасные участки фронта только для того, чтобы вернуть своим родственникам гражданство.

Так почему тогда его младший брат — который уже должен был стать гражданином Республики — теперь воюет на фронте как обычный «восемьдесят шесть»?

Да и остальные процессоры. Каждый год на передовую отправляют десятки тысяч молодых рекрутов — а где их родители, старшие братья и сестры?

— Неужели!..

— Ага, именно так. Белые свиньи с самого начала не собирались давать «восемьдесят шесть» никакого гражданства.

— Это просто приманка, чтобы завлечь нас на фронт и использовать. Свиньи — они и есть свиньи. Мрази.

Лена мотнула головой, безуспешно пытаясь принять правду.

Республика. Родина. Место, где она родилась и выросла. Всякое бывало в истории, но чтобы настолько…

— Как… как такое вообще возможно!!!

Сео тихонько вздохнул.

— Тебя мы не виним… Кстати, ты хоть раз у себя за стеной вживую видела «восемьдесят шесть»? С тех пор как началась война?

В его голосе не было упрёка, только горечь и нотки беспокойства.

Тот, кто хотел вернуть гражданство, отправлялся на фронт на пять лет. При этом, даже если процессор погибал раньше срока, право на гражданство закреплялось за его семьёй.

Вот только с начала войны прошло уже девять лет, а Лена так ни разу и не встретила ни одного человека, родственник которого погиб бы на фронте. Конечно, это можно было объяснить тем, что Лена очень давно не покидала первого района, который испокон веков населяли белые, но чтобы вообще ни единого Колората! Это было невозможно.

Ей стало противно от собственной глупости.

Сколько всего указывало на ложь, а она ничего не замечала. Братья Рей и Шин. Все те процессоры, которые попали в лагеря совсем маленькими — конечно же, у них должны были быть родители и братья с сёстрами. Первый район, где жили только Альба. Она была слепа и верила в непогрешимость Республики как последняя дура.

— Большинство процессоров гибнут ещё до окончания службы, так что им можно запросто навешать лапши на уши и этим ограничиться. Но когда заходит речь о таких как мы — тех, кто много лет умудряется выжить в самых горячих участках фронта — возникает одна проблемка. Мало того, что у нас хорошо варит голова, так ещё и остальные «восемьдесят шесть» считают нас героями. Мы вполне можем стать той искрой, от которой разгорится революция, и тогда Альба придётся тяжко — и они это понимают.

Райден говорил тихо, но Лена чувствовала его внутренние метания: злость на Республику боролась с осознанием того, что после всех этих лет ненавидеть белых бессмысленно.

— Вот почему ветеранов с уникальными позывными забрасывают в самые горячие точки. Они ждут, пока мы погибнем. И большинство погибает, несмотря на весь свой опыт и навыки. Ну а самые живучие ублюдки в конечном итоге оказываются здесь. Первый район военных действий, первый оборонительный отряд. Это последняя станция утилизации. Сюда отправляют только тщательно отобранных кандидатов на уничтожение. Никакого подкрепления тут, конечно же, не бывает. Когда нас уничтожат, приедет новая партия смертников. Так что это наше последнее место службы. Место нашей смерти.

Всё перевернулось с ног на голову.

Отправлять на войну не для того, чтобы защищать, а чтобы убить.

Это даже нельзя было назвать крайней мерой в тяжёлых военных условиях. Это просто геноцид, осуществлённый руками врага.

— Н-но… — Лена всё ещё хваталась за соломинку. — Но если кому-то вдруг удастся выжить…

— Хм. Попадаются иногда очень уж трудноубиваемые ребята… Для таких в конце службы предусмотрено невыполнимое разведывательное задание. После него ещё никто не возвращался. Для белых свиней оно всегда в радость — это ведь всё равно что наконец от мусора избавиться.

Иными словами, процессоров сначала просто свозят на фронт как скот, безо всяких компенсаций, и затыкают ими дыры в обороне, а если кому-то из них удаётся долго выживать, и он превращается в помеху, от которой нужно избавиться, то его отправляют в отряд смертников, и если он умудряется сохранить жизнь даже там, то в конце концов получает уже абсолютно прямой и чёткий приказ: «умри».

В глазах всё расплывалось от слёз ярости.

Республика. Куда, куда уже ниже?

Можно ли прогнить ещё больше?

Она вспомнила, как Сео и Райден при каждом удобном случае упоминали, что у неё есть много свободного времени.

Вспомнила Шина, который даже и не задумывался о том, что будет делать после службы.

У них не было ничего: ни времени, которое можно было бы потратить с пользой для будущего, ни самого будущего.

Всё, что они имели — это давным-давно подписанный приказ о казни, где указан день, до которого они обязаны умереть.

— Так вы знали об этом?..

— Да… Прости. Никто не смог тебе рассказать — ни Шин-кун, ни Райден-кун.

— И давно?...

Звонкий голос Лены почти срывался в плач. Крена же ответила до ужаса спокойно:

— С самого начала. С войны никто не вернулся — моя старшая сестра, родители Сео, семья Шина — а нас так и оставили в лагере. Белые свиньи своего слова не держат… но это не новость.

— Так вы знали! Тогда зачем сражались?! Можно было попытаться сбежать… или даже отомстить! Вы что, об этом не задумывались?!

Райден прищурился и, ухмыльнувшись, ответил:

— Бежать-то некуда. Впереди Легион, а позади минное поле и засады — всё равно что через гору ножей* переходить. А революция… идея неплохая, но нас осталось слишком мало.

Во времена его родителей это ещё было возможно. Но тогда они были больше озабочены тем, чтобы вернуть своим семьям достойные условия жизни, а не бороться с Республикой. Потому и отправились на фронт. Кроме того, они понимали, что если не пойдут сражаться, то первыми погибнут именно их родные, запертые в лагерях за пределами Гран-Мюр. Оставалось только поддаться сладким речам республиканцев и идти воевать.

Когда поколение родителей было уничтожено, настал черёд старших братьев и сестёр, которые уже осознали, что никакого гражданства не получат. Они хотели доказать, что достойны зваться республиканцами хотя бы самим себе — потому и воевали. Власти родной страны растоптали их гордость и отказались признать даже само их существование, но они верили, что стоит только выполнить долг гражданина и пожертвовать собой ради защиты страны, как они вновь почувствуют себя людьми. Это поколение стремилось себя убедить, что именно те, кто защищают родину, являются настоящими её гражданами, а вовсе не белые свиньи, убежавшие от этой обязанности.

Однако у Райдена и его сверстников не было даже таких причин сражаться.

У них не было родственников, которых нужно было бы защищать, и они были слишком малы, когда оказались в концентрационных лагерях или тайных убежищах.

Они уже позабыли, что такое свобода и человеческое обращение. Их жизнь ограничивалась колючей проволокой, минным полем, скотскими условиями и ответственными за всё это мучителями в лице Республики. Эти люди не знали свободы, равенства, гуманности, справедливости и милосердия. Их бросили в загоны для скота ещё до того, как они могли понять, что такое гордость и чувство принадлежности к стране.

Поколению Райдена не знакомо само понятие «республиканец». Их домом стало поле боя, окружённое врагами со всех сторон, и только ему они принадлежали до самой смерти. Они считали себя гражданами фронта и этим гордились. Республика Сан-Магнолия с её белыми свиньями была для них чужим и незнакомым государством.

— Тогда почему?..

Он не обязан был отвечать.

Но всё же ответил — наверное, потому, что просто устал от глупости и упрямства этой девчонки. Ни гадости, которые она слышала от процессоров, ни леденящие душу завывания мертвецов не ослабили её желания покопаться в головах «восемьдесят шесть».

Райден получил молчаливое согласие остальных и произнёс:

— До 12 лет я жил в девятом районе — меня прятала одна старушка из Альб.

— ...Что?

— Шина вырастил белый Святой Отец, который отказался от эвакуации и остался жить в лагере. Сео про своего командира уже рассказывал… Все мы знаем, какими ублюдками могут быть Альбы, а Крена столкнулась с худшими из них. Но вот Анжу и Шин на своей шкуре ощутили, что и «восемьдесят шесть» могут быть не лучше.

Они видели всё: и невыносимую жестокость, и поразительное милосердие.

— Поэтому мы пришли к одному очень простому выводу. Всё зависит от выбора.

В кабине было тесно, но Райден всё-таки умудрился потянуться и посмотрел в небо.

Он давно позабыл молитвы, которым его учила старушка, но навсегда запомнил, как она заходилась в рыданиях, упав на колени посреди дороги.

— Отомстить-то, по правде говоря, легче лёгкого. Достаточно перестать воевать. Просто взять и пропустить Легион… Ну, тогда мы, конечно, тоже умрём, но и Республике будет конец. Не могу сказать, что никогда не думал о том, что свиньи заслужили уничтожение.

В лагерях жили собратья по несчастью, но, по правде говоря, через несколько лет они всё равно умрут. Если бы возникла такая необходимость, то процессоры довольно легко согласились бы ими пожертвовать.

— Вот только намеренное убийство Альб ничего не даст.

Лена явно не понимала, что он имел в виду. Её молчание чётко говорило: «как это ничего — а чувство удовлетворения?». Райден улыбнулся. Какая хорошая и глупая девочка. Едва ли она хоть раз задумывалась о мести до этого момента.

Убийство врага не избавляет от ненависти.

— Даже если бы мы жестоко разделались с вами, осознавшими всё и раскаявшимися, ползающими на коленях в слезах, этого было бы недостаточно… Да и белые свиньи слишком давно ведут себя как бессовестные ублюдки, чтобы вдруг раскаяться, пусть даже на кону будут стоять их жизни. Вы предпочитаете не замечать своей бесполезности и ущербности, а потому будете отыгрывать роль трагических героев и жертв до самого конца… Убить вас — это всё равно что подыграть в этой трагической пьесе. Зачем опускаться до такого уровня?

Райден не заметил, как утратил контроль над словами.

Альба совершали именно то, что открыто порицали, и это делало их виноватыми прежде всего перед собой.

Он вспомнил солдат, высмеивающих старушку, которая выступила против угнетения, следуя голосу совести.

Республиканцы избегают действительности и прячутся от войны в зыбком иллюзорном мире.

Белые свиньи отказываются от выполнения своего гражданского долга, радостно лишают других их прав и имеют наглость выставлять себя образцами добродетели — при этом они даже не в состоянии понять, что между их словами и делами лежит огромная пропасть.

Кто может захотеть опуститься до такого?

— Если будешь расплачиваться с ублюдками их же монетой, то сам станешь одним из них. Тут, на фронте, есть всего два пути: ты можешь погибнуть, сдавшись Легиону, или попытаться выжить, дав ему бой. Разве кто-нибудь выберет первое? Потому мы и сражаемся. Это то, что придаёт нашей жизни смысл… Неприятно, конечно, что белым свиньям наш выбор тоже на руку, но с этим ничего не поделаешь.

«Восемьдесят шесть». Граждане фронта.

Ценой невероятных усилий они каждый день делали всё для того, чтобы оттянуть свою неизбежную гибель, и уже этим можно было гордиться.

Куратор прикусила губу, и Райден ощутил металлический привкус чужой крови.

— И это несмотря на то, что вы знаете… что всё равно погибнете?

Она по-прежнему пыталась убедить его, что месть — лучшее решение. Райден улыбнулся.

— Существуют ли на свете дураки, которые, узнав что завтра их ждёт смерть, решают повеситься сегодня? Да, нам суждено попасть на эшафот, но мы можем выбрать, с какой стороны на него подняться. И мы уже приняли решение. Теперь остаётся только выживать как можно дольше.

Потому что они в любом случае обречены на бессмысленный и ужасный конец.

Райден вышел в пустой и открытый ангар и заметил на улице два силуэта: один, поменьше, явно был человеческим, а другой, побольше, напоминал мусорщика. Стояла ранняя осень, и ночной воздух был бодряще прохладен и наполнен голубым лунным сиянием. В угольном небе мерцала россыпь созвездий. Ничто не могло нарушить естественного хода светил, и завтра они зажгутся вновь, прекрасные и равнодушные к тем, кому будет суждено погибнуть.

Природа не нуждается в восхищении человека. Её красота безусловна и холодна.

— Неважно, ты всё равно молодец. Спасибо.

— ...Пи.

Проводив взглядом печально сгорбившегося Файда (в буквальном смысле — он действительно опустил свою переднюю часть), Шин развернулся и отправился назад в ангар.

— Это те, что были с Кино?

— Да. Джаггернаут Чисэ найти так и не получилось. Давненько мы не отправляли Файда за запчастями.

— Тогда, наверное, лучше разобрать ту модель самолёта, которую сделал Чисэ. Фрагмент рядом с крылом будет в самый раз… Неужто даже одного обломка не удалось найти? Видать, хорошо в него попали…

Файд наверняка облазил всё поле боя, прежде чем вернуться ни с чем. За всё проведённое с Шином время он хорошо усвоил, что в первую очередь нужно искать фрагменты обшивки погибших, хоть изначально в его программе этого не было заложено.

Райден знал, с чего началась эта традиция — командир сам ему рассказал. Тот первый принесённый Файдом обломок, как и все последовавшие за ним, до сих пор хранился у Могильщика. Шин так и не выгравировал на нём имя.

Эмблема в виде безголового всадника-скелета, который заносил над головой меч. Шин нашёл фрагмент обшивки с этим знаком в каких-то руинах и приладил его к своему джаггернауту — только заменил меч на лопату. Это был обломок машины его старшего брата.

— Не думаю, что тебе это нужно, но я на всякий случай скажу. Ты не виноват.

Способности Шина позволяли определить координаты врагов, но не их тип. Как правило, из расположения и количества машин можно было сделать вывод о том, что они из себя представляют, но даже Могильщик не смог вычислить машину новой сборки, которая скрывалась среди большой группы на дальнем участке фронта.

Шин окинул Райдена долгим взглядом и пожал плечами. Видимо, командир и в самом деле не переживал, так что можно было выдохнуть спокойно. Это была одна из тех смертей, предотвратить которую не удалось бы никакими усилиями. Ответственность за неё лежит только на погибшем.

Шин обратил взгляд в небо над местом дневного сражения, и Райден последовал его примеру. Где-то там, вдалеке, скрывалось дальнобойное орудие.

— ...Я уж было подумал, что следующей целью станет база, да вот только чего-то не стреляют.

— Тяжёлая артиллерия предназначена для плотного обстрела по площади или разрушения недвижимых объектов. С подвижными механизированными противниками она справляется плохо, так что в обычных боях её не используют. То орудие тоже изначально создано для осады города или крепости. Мы для них стали просто пробной мишенью, не более.

Райден гоготнул.

— И потеряли четверых. Такими темпами нас ненадолго хватит.

— Когда они закончат подготовку, то смогут уничтожить саму Республику, не то что четверых. Нам-то до этого дела нет… но майор явно так просто не сдастся. Надеюсь, у неё получится что-то придумать.

Шин говорил как всегда холодно, но Райден с удивлением отметил в нём перемену. Неужели он сам этого не замечает?

— ...Что?

— Да-а так, ничего.

До этого момента Могильщик ещё ни разу не выражал беспокойства о кураторе.

— ...Как бы то ни было, любой дрон с дальнобойным орудием нуждается в разведывательных дронах. Я засёк одного такого, но он пока бездействует.

— Ты его слышишь?

— Я вспомнил его голос. Если начнёт двигаться, я узнаю… но стрелять он вряд ли будет.

Райден недоверчиво глянул на Шина: тот всё ещё смотрел в небо над далёким полем сражения. Сощурившись, Могильщик проговорил:

— Нашёлся. Думаю, он использовал сенсоры муравьёв-разведчиков.

— Что?! Твой брат?!

Райден поражённо застыл. Ну конечно. Он никогда не видел эту машину напрямую, но уже много раз сталкивался с его «подчинёнными». Это был «пастух» — чрезвычайно разумный и беспощадный, способный на самые изощрённые боевые стратегии.

Шин продолжал всматриваться туда, где вероятнее всего сейчас был его брат. На его губах появилась слабая улыбка — в ней читался страх, смешанный с безрассудством, как у дьявола, зажатого в смертельные тиски. Он задрожал от волнения и рефлекторно обхватил себя обеими руками.

— Я понял, где он находится, но и он меня заметил. Так что теперь я должен к нему отправиться. Он не станет расстреливать меня издалека — слишком гуманно.

От привычной для Шина холодности не осталось и следа — он стал похож на помешанного, и от этого непривычного зрелища Райдену было не по себе. Оборотень озабоченно посмотрел на своего командира.

Шин искал голову своего брата — и своего убийцы. Он искал машину, которая стала вместилищем предсмертных воплей Рея, погибшего где-то на восточном фронте.

Теперь Райден видел не Шина, но Бога смерти. Его безумная улыбка жалила, как острый меч. Обуявшая его холодная ярость была яростью закалённого в боях оружия, которое почуяло запах жертвы.

— Для меня это просто прекрасная новость, но вот вам, ребята, не повезло… Что будешь делать? Может, лучше прямо сейчас повеситься?

Райден ответил ему такой же яростной улыбкой. Но эта ярость была другой — как у голодного волка, готового загрызть любого просто для того, чтобы сохранить себе жизнь, какой бы безумной и тяжёлой она ни была.

Он вдруг заметил доску, на которой Куджо вёл свой отсчёт.

— До конца службы осталось 129 дней! Во славу ёбаного «острия копья»!!!

Конец службы станет концом их жизни. За этой весёлой фразой скрывался отсчёт дней до казни.

На самом деле осталось 32 дня. Но Райден знал, что будет сражаться изо всех сил, даже когда не останется ни одного.

— Я не шучу… За Богом смерти мы пойдём до конца.

†

— Ох, ну это… не знаю, способна ли Республика на такое…

Аннет была ошарашена.

В лаборатории не было никого, кроме их двоих — лишние уши были ни к чему. В кружке с чёрно-белым зайцем дымилось кофе, а рядом лежало печенье странного коричнево-розового цвета.

— Аннет, прошу тебя, помоги мне. Это… нужно как-то остановить.

Подруга недоверчиво нахмурилась и надкусила печенье.

А потом посмотрела прямо на неё.

— И что конкретно ты предлагаешь делать?

Её взгляд был ясным и строгим, как если бы она прожила уже тысячу лет и устала от жизни во всех её проявлениях.

— Выступить по телевизору? Напрямую поговорить обо всём с ответственными? Это бессмысленно, ты же знаешь. Даже если все вдруг проникнутся твоими трогательными речами и изменятся, сделанного уже не исправить, уж это ты должна понимать лучше всех.

— Но это…

— Бессмысленно. Ты здесь бессильна. Так что…

— Прекрати, Аннет.

Лена дорожила их дружбой, но таких слов простить не могла.

— На кону человеческие жизни, ты же видишь… Прятаться за оправданиями и не отнестись к этому со всей серьёзностью…

— Несерьёзно ведёшь себя только ты!

Аннет вскочила на ноги. Лена застыла в удивлении и страхе.

— Хватит. Забудь. Мы ничего не можем. Спасти их просто не в наших силах!

— Аннет?...

— ...У меня был друг…

Её голос вдруг сделался тихим и ломким, в нём сквозила боль человека, отчаявшегося исправить какую-то ошибку.

— Он жил со мной по соседству, и наши отцы работали в одной лаборатории, так что мы дружили. Со стороны матери ему достались удивительные способности: он, его мама и старший брат могли считывать состояние друг друга, даже находясь на расстоянии.

Отец Аннет был нейробиологом и изучал коммуникативные функции мозга.

А отец того мальчика пытался создать полностью дружественный по отношению к человеку искусственный интеллект.

Эксперименты, которые проводил отец Аннет, были абсолютно безобидными и больше напоминали игру: испытуемый надевал датчик и пытался поговорить с человеком, который находился в соседней комнате. Сама Аннет не раз принимала во всём этом участие и даже пыталась жульничать. Для повторных экспериментов её отец часто приглашал желающих из своей лаборатории, так что в их доме перебывали практически все. Мама пекла вкусное печенье, и многие приходили только ради него.

Никаких значимых результатов эти эксперименты не дали, но всем было весело.

— Когда началась война, всему пришёл конец.

Тот мальчик перестал ходить в начальную школу. Над Колората начали сгущаться тучи.

Аннет тоже пришлось нелегко: над ней стали издеваться из-за дружбы с «грязным цветным».

Как-то раз после школы она вышла к тому мальчику, который ждал её, чтобы поиграть, и сорвалась.

Они поссорились, и Аннет в пылу ярости обозвала его «грязным цветным».

Мальчик совсем не расстроился, но посмотрел на неё растерянно, будто бы не понимая, что она сказала. В это мгновение между ними возникла пропасть, и Аннет до сих пор не могла смириться, что во всём виновата именно она.

Всё из-за её страха.

Её родители подумывали о том, чтобы спрятать у себя хотя бы кого-нибудь из друзей. Отец разрывался между верностью другу и защитой своей семьи, которая могла оказаться в большой опасности, если их раскроют. И тогда он спросил, что об этом думает его дочь.

Отцу явно не хватало последнего толчка, чтобы окончательно решиться, но Аннет вынудила его пойти по другому пути.

«Я не знаю этого мальчика. Я не хочу бояться из-за него».

На следующий день семью мальчика отправили в концентрационный лагерь.

Аннет осталось только утешать себя тем, что она ничего не могла сделать.

И всё же…

Она нервно усмехнулась. Сколько ещё это воспоминание будет её мучить?

— Слушай, Лена. Ты можешь строить из себя невинную овечку, но это давно уже не так… Как думаешь, сколько «восемьдесят шесть» убило рейд-устройство на твоей шее?

— Ты хочешь сказать…

Эксперименты на людях.

— Это устройство служит для передачи речи, и на животных его испытывать бессмысленно. Нам повезло, что «восемьдесят шесть» как раз перестали считать людьми… Результаты нужны были срочно, так что безопасностью испытуемых можно было пренебречь. Экспериментами руководил мой отец.

Аннет узнала об этом только после смерти отца из его записей.

Испытуемые гибли в муках, их мозги не выдерживали чрезмерной нагрузки, а личности разрушались.

Взрослые были нужны на войне или стройке, так что в экспериментах участвовали только дети.

В записях не было указано имён — «восемьдесят шесть» они не полагались — только номера.

Из-за этого ни отец Аннет, ни кто-либо другой не мог быть уверен, что очередной мальчик, погибший в ужасных муках в далёкой лаборатории в лагере, не был тем самым мальчиком.

— Это был не несчастный случай. Отец покончил с собой.

Тот, кто предал друга и тем самым обрёк его на страдания и гибель, заслуживает самой мучительной смерти.

Отец часто так говорил. Едва ли он неправильно настроил рейд-устройство по невнимательности.

Аннет понимала, что должна искупить тот же самый грех, когда начала руководить лабораторией.

После случая с самоубийством куратора ей поручили исследовать его рейд-устройство. Судя по всему, причиной гибели стал один из процессоров, и тогда она задумалась.

А что если она прикажет привести этого процессора в лабораторию для исследовательских целей?

Такой ценный образец можно было бы продержать у себя до конца войны.

Ему, конечно, пришлось бы жить взаперти, но это лучше смерти. Она могла спасти хотя бы одну жизнь.

От этой мысли её вдруг сковал ужас.

Ничто не могло изменить того, что она не спасла своего друга.

Аннет обратилась к транспортникам, но те ей отказали, и она тут же бросила все попытки. «Я ни на что не способна. Я не могу никого спасти».

— А ты… ты ведь ничем не отличаешься, — ухмыльнувшись, проговорила Аннет. Добрая и глупая девочка, она до сих пор ничего не поняла, не видела, как за незнанием может скрываться зло.

— Ты не только ничем не можешь помочь — продлевая им жизнь, ты делаешь только хуже, ведь в конце концов им прикажут умереть. Обращайся ты с ними правильно, они погибли бы быстро, так и не услышав этого приказа. Но теперь они на него обречены — и это только твоя вина!

Лена будто окаменела. Её красивое лицо вмиг сделалось мертвенно-бледным, и от этого Аннет было одновременно приятно и мучительно больно.

Я…

Снова.

Аннет подняла со стола кружку и швырнула её в мусорную корзину. Когда-то они вдвоём выбрали эту пару кружек и распили свой первый кофе в этой самой комнате.

Звон фарфоровых осколков напоминал чей-то плач.

— Я тебя ненавижу, Лена. Больше не хочу тебя видеть, никогда.

†

«Остриё копья» совершило две вылазки с засадой — по приказу высшего руководства — и лишилось ещё троих.

Тактика Легиона определённо изменилась. С самого первого появления дальнобойного орудия муравьи, львы и скорпионы начали действовать умно, хитро и слаженно. Если верить Шину, всему виной был «пастух» — он пока не показывался на линии фронта, но руководил войсками Легиона из тыла.

За всё это время Лене так и не удалось ничего сделать: ни выслать боеприпасы, ни отменить смертный приговор.

А вскоре ей пришёл новый приказ.

— Длительная разведывательная операция в глубокий тыл Легиона?! — вскрикнула Лена, прочитав высветившийся на терминале текст.

«Задействованные силы: полный состав первого оборонительного эскадрона первого района военных действий; на данный момент все джаггернауты находятся в полной боевой готовности.

Цель задания: как можно более глубокое проникновение на захваченные Легионом территории.

Срок выполнения задания неизвестен. Любое отступление будет расцениваться как дезертирство и мгновенно наказываться лишением жизни.

В случае казни любые упоминания о преступнике из записей разговоров по парарейду и армейских списков будут удалены.

Каждому джаггернауту разрешается взять с собой припасы с расчётом на месяц.

Поддержка со стороны других подразделений или руководства запрещена».

...Бессмыслица.

Это не разведка и вообще не военная операция — просто бессмысленное продвижение в стан врага в поисках смерти. Напрямую об этом не говорилось, но Лена видела, что никто даже не старался сделать этот приказ похожим на реальное боевое задание.

Месяц? Хорошо, если они продержатся несколько дней. Бесчисленные войска Легиона просто сметут разведывательный отряд словно лавина. Процессоров ждут лишь бессмысленное сражение и смерть.

Как можно такое простить? Как можно было издать такой приказ? Это и есть лицо Республики?

Лена до боли сжала зубы и вскочила с места, опрокинув стул.

— То есть ты хочешь, чтобы я отменил приказ об особой разведывательной операции? Так, Лена?

— Прошу вас, господин Джером. Такое нельзя допускать.

Лена низко склонила голову перед Каршталем — её последней надеждой.

В попытках предотвратить операцию Лена узнала, что подобные негласные приказы были своего рода традицией, которая уже довольно давно существовала в республиканской армии.

«Остриё копья» было далеко не первым. Южный фронт, первый район военных действий, первый оборонительный отряд «Остриё бритвы». Западный фронт, первый район военных действий, первый оборонительный отряд «Стрела*». Северный фронт, первый район военных действий, первый оборонительный отряд «Молот». Все они смогли продержаться около 6 месяцев, а в тех редких случаях, когда кто-то выживал дольше, сверху неизменно поступал один и тот же приказ об «особой разведывательной операции». После неё никто не выживал. Самых живучих «восемьдесят шесть» по сути свозили на станцию утилизации и уничтожали.

Каршталь посмотрел на документы перед собой.

— ...Это обычная практика. Как правило, такой приказ поступает тогда, когда в живых остался один, ну максимум двое процессоров. У тебя же их наберётся на небольшой отряд — такого результата не добивался ещё ни один куратор… Но я ведь тебе уже об этом говорил. Ты перестаралась.

Она перестаралась, продлив их жизни.

Лена вздрогнула, вспомнив, как то же самое ей говорила Аннет, но взяла себя в руки и сказала:

— Я умоляю вас. С Республики… нет, с нас хватит уже грехов.

Каршталь промолчал, и она продолжила:

— Раз вы говорите, что воззваний к морали и справедливости недостаточно… может упомянуть интересы государства? Гибель превосходящих нас по умениям процессоров не только подрывает мощь Республики, но и серьёзно угрожает самой безопасности граждан. Если такой человек, как вы, поставит этот вопрос на заседании Совета обороны или вынесет его на всеобщее обсуждение…

На лице Каршталя читалось недоверие.

— А ты никогда не думала, что армия поступает именно таким образом просто потому, что республиканское правительство, да и все жители где-то глубоко внутри себя понимают, что интересам государства послужит как раз уничтожение «восемьдесят шесть»?

— Что?..

Лена ошеломлённо посмотрела на Каршталя и наклонилась чуть вперёд, положив руки на античный стол — это было нарушением этикета.

— Как вы можете так говорить! Это просто преступление против Республики и совести, как я и…

— Если «восемьдесят шесть» выживут после войны, наши действия по отношению к ним будут осуждены. Концентрационные лагеря, конфискация имущества, военная повинность. Всё. Как думаешь, на какую сумму потянет одна только компенсация ущерба? Для этого придётся повысить налоги, и выживут ли при таком режиме обычные граждане?

— ...Это…

— Кроме того, если соседние страны всё ещё существуют, о наших преступлениях против Колората станет известно повсюду. Мы потеряем репутацию и доверие, а имя Республики навсегда станет ассоциироваться с преследованиями… Если для того, чтобы избежать такого ужасного сценария, нужно стереть с лица земли «восемьдесят шесть», то так тому и быть.

Лена невольно сжала зубы. Она уже слышала об этом от Шина.

— Так вот почему вы не позволяете убирать тела и даже делать могилы!..

— Да. Более того, ни в лагерях, ни в Гран-Мюр нет никаких записей о погибших, а личные файлы процессоров удаляются сразу после их смерти. «Восемьдесят шесть» никогда не существовали. А тех, кто не существовал, преследовать невозможно. Мы просто стираем реальность, которая может повредить безупречной репутации Республики.

— ...Не думала, что республиканцы настолько злы…

На лице Каршталя вдруг отразилась печаль.

— Это всё ведь глубоко внутри. Мало кто стремится к этому открыто, большинство просто молчаливо принимают такой исход, иногда даже на бессознательном уровне… Это плоды нашей бесценной демократии, Лена. Большинству плевать, что станет с «восемьдесят шесть», если это послужит личной выгоде. А мы, как армия, обязаны повиноваться решению большинства, ты так не думаешь?

Лена резко ударила обеими руками по столешнице. От грохота затряслись стены.

— Когда меньшинством пренебрегают по желанию большинства — это не демократия! Дух пятицветного флага заключается в том, чтобы защищать всех и каждого — это основа нашей внутренней политики и самой конституции! Если мы не можем даже этого, в чём смысл Республики?

Слова Лены явно раздражали Каршталя, но в его глазах тлела ещё и ярость — не к ней, а к чему-то далёкому и неясному.

— Конституция и прочее — это просто бумажки, которым приписывается смысл. Обычная фикция, так же как покровительница Республики, Святая Магнолия, которую тайно убили в заточении после свержения монархии просто для того чтобы сделать из неё идола.

Лена застыла: она ещё ни разу не слышала, чтобы Каршталь говорил с такой яростью.

— Варварство? Да, возможно. Но мы сами сделали его возможным, когда поддержали невежд. К власти пришли твари, которые не думают ни о чём кроме собственной выгоды и всегда заботятся только о своих правах, забывая об обязанностях и не брезгуя нарушать права других. Они очернили имя Святой, прикрывая им свои злодеяния, но чего ещё можно было ждать от глупцов и мерзавцев!

Каршталь глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и откинулся в кресле.

— Мы ещё не готовы к свободе и равенству, Лена. Люди… наверное, никогда не будут готовы к этому.

Лена бросила равнодушный взгляд на человека, которого когда-то считала своим вторым отцом. Другого способа подавить нахлынувшее презрение не было.

— В вас говорит отчаяние, которому вы пытаетесь найти оправдания… Ради этого вы даёте своё молчаливое согласие на убийства, и это просто неправильно.

Каршталь проводил Лену одним взглядом. В его белых глазах читалась бескрайняя усталость.

— Ты постоянно говоришь о своём желании, а желания ещё не спасли ни одной жизни. Как и мечты. Ты лелеешь их, но претворить их в жизнь невозможно, как и изменить людей. Не потому ли ты пришла ко мне… что твои желания и мечты никого не убедили?

Лена крепко сжала зубы. Он был прав.

— Отчаяние и желание — это одно и то же. Ты надеешься на что-то, чего никогда не произойдёт. Это просто названия для сторон одной монеты.

Даже если так. Опустить руки и поддаться судьбе…

Это не то же самое, что бросить ей вызов вопреки всему.

Но сидящий перед ней человек никогда этого не поймёт.

Именно в этом кроется причина его отчаяния.

— ...Спасибо, что выслушали меня, генерал.

†

«Остриё копья» получило приказ одновременно с Леной, и на базе вовсю шла подготовка. Приём и сортировка грузов, доставленных специально для операции. Поиски припасов, которые могли понадобиться на базе. Отдача приказов мусорщикам. Тщательный осмотр и подготовка джаггернаутов, которые уже не смогут получить профессиональный ремонт после начала операции. Улаживание последних дел процессорами, которые уйдут навсегда.

Результаты подготовки в письменной форме поступали к Шину, и его обязанностью было проверить, всё ли написанное соответствует действительности.

Распределением и погрузкой припасов, как и всегда, занимался Альдрехт. Он стоял в углу заметно опустевшего ангара перед кучей контейнеров, которые надо было идентифицировать и пересчитать.

— Продукты, энергопакеты, боеприпасы, запчасти — всего достаточно. А, я тут ещё приготовил побольше деталей для подвески, а то одному глупому командиру вечно их не хватает. Уж с мелким ремонтом ты должен сам справиться.

— Хорошо, а то подвеска часто ломается…

— Хватит говорить так, будто ты не понимаешь, о чём я, говнюк… Машина у тебя только одна. Перестань её уделывать!

Альдрехт был настолько серьёзен, что даже не кричал, но Шин только пожал плечами. Этого он пообещать не мог. Если не выкладываться в каждой схватке на полную, Легион задавит их своей мощью. Альдрехт устало улыбнулся:

— Уж в последний-то раз мог бы мне соврать, что больше такого не будет. Но я всё равно хочу, чтобы ты хотя бы сейчас меня послушал.

— Простите.

— Ох, ну ты и…

Бригадир вздохнул и не нашёлся, что сказать. Шина вполне устраивало наступившее молчание, но Альдрехт тут же почесал свой седеющий затылок и добавил:

— ...Шин. Когда все приготовления закончатся, я хотел бы кое о чём поговорить. Ты тогда собери где-нибудь всех своих засранцев.

Шин непонимающе моргнул и посмотрел прямо в суровое лицо, прячущееся за солнечными очками. Он уже собирался спросить, что Альдрехт имел в виду, как вдруг включился парарейд.

— ...Капитан Ноузен.

— Майор. Что-то случилось?

Шин жестом показал, что разговор придётся прервать. Альдрехт кивнул и отошёл подальше.

— ...Пришёл приказ об особой разведывательной операции.

— Уже получили. Подготовка идёт как запланировано, без задержек. Были какие-то изменения?

Лена скрипнула зубами от того, как обыденно звучал голос Шина — будто это очередное ничем не примечательное задание. Ей явно было тяжелее с собой совладать.

— Простите. У меня не получилось его отменить.

На секунду у неё будто отнялась речь. А потом она не выдержала и выпалила…

— Бегите. Вы не обязаны следовать такому глупому приказу.

Чувства взяли верх. Операцию отменить не удалось, так что оставался только такой ненадёжный выход.

— Куда? — тихо и вкрадчиво спросил Шин. Это было несогласие в форме вопроса.

Лена всё понимала. Бежать было некуда. Даже если бы им удалось спрятаться, долго они бы не продержались. Едва ли им удалось бы прокормить даже несколько человек.

В одиночку выжить невозможно, потому люди и объединялись в деревни, города, страны.

Но сейчас эта система представляла смертельную угрозу.

Лена почувствовала, как из глубин её живота поднимается беспричинная ярость, и процедила сквозь зубы:

— Почему вы всё время такой!..

Её раздражала спокойная готовность, с которой он принимал свою будущую бессмысленную гибель. Прямо как приговорённый к казни, который хочет расплатиться за свои грехи. Да вот только «восемьдесят шесть» не совершали грехов, за которые нужно было бы так наказывать!

— Я не держу ни на кого обид. Все когда-либо умирают. И если мне суждено умереть раньше многих, обвинять в этом кого бы то ни было бессмысленно.

— Что за чушь! Вас же убивают! Как можно никого не обвинять, если у вас отнимают будущее, мечты, да и всю жизнь без всякой причины!

Лена уже вовсю рыдала, и Шин немного помолчал, прежде чем ответить. В его голосе слышалась грустная усмешка:

— Майор. Мы, в общем-то, идём вовсе не за смертью.

Ни сожаления, ни чувства утраты — только спокойствие.

— Всё это время мы были связаны и заперты. Но теперь нас ждёт свобода. Мы наконец сможем пойти туда, куда хотим, и так, как мы этого захотим. Не стоит осуждать наше долгожданное освобождение.

Лена решительно покачала головой. Это не свобода. Быть свободным значит иметь естественное право выбирать любой путь и получать или хотя бы хотеть что угодно, пока это не нарушает закон и права других.

Возможность выбрать место, где умрёшь завтра, и ведущий к нему путь не имеет никакого отношения к свободе.

— Тогда… тогда хотя бы не сражайтесь. Вы же умеете засекать расположение Легиона. Попытайтесь пройти мимо них без столкновений…

— Это невозможно. Как бы хорошо я не определял их дислокацию, проникнуть незамеченными за рубеж действия разведки нельзя. Для того чтобы продвинуться вглубь, придётся сражаться… Я это осознавал с самого начала.

Шин издал лёгкий смешок.

Под «осознавал» явно имелось в виду «хотел».

Лена опустила глаза и, не выдержав, ответила:

— ...Всё это ради того, чтобы уничтожить старшего брата, ведь так?

Секундное молчание. Шин раздражённо вздохнул.

— ...Зачем сейчас вспоминать совершенно лишнюю информацию?

— Я всё знаю. И…

Этот холодный и пугающий смешок. Лена слышала его, когда Шин рассказывал о том, что ищет погибшего брата. Когда он упоминал о «пастухе». И вот теперь.

Судя по всему, Шин сам не замечал этого за собой. Человек всегда хуже представляет, как выглядит, чем те, кто его окружает, и то же самое можно сказать о его потаённых переживаниях — вероятно, со стороны они всегда проявляются чётче.

Страх, ненависть, привязанность, помешательство и ужас пронзали его словно ножом, но он ничего не замечал.

Он не был готов к встрече с этим.

— И как раз поэтому и прошу вас не сражаться. Хоть он и стал частью Легиона, биться против своего брата…

— Мой брат — «пастух». Уничтожить его необходимо.

Шин ответил твёрдо и жёстко. Лена ещё никогда не слышала такого раздражения в его голосе.

— Капитан…

— Если вам тяжело выполнять свои обязанности, то лучше сейчас же это всё прекратить… Райден и Кайе уже много раз об этом говорили, — резко прервал её Шин.

Куратор застыла. Могильщик сделал глубокий вдох, чтобы справиться с охватившей его яростью, и вернулся к тому равнодушному тону, с которым говорил в первые дни после назначения Лены.

— ...Майор. Мы больше не нуждаемся в вашем руководстве.

— Это…

— То есть, я не то хотел сказать… Я не хочу, чтобы вы слышали предсмертные крики моего брата.

Его проклятья. Вопли негодования. Лена должна была запомнить только его улыбку и протянутую к ней руку.

— И ещё. К востоку отсюда, далеко за границей, голоса Легиона смолкают.

Шин говорил без всякого выражения, как будто это была мелочь, о которой он забыл донести.

Или же это была маска, за которой скрывалось что-то ещё.

— ...Капитан Ноузен…

— Это может означать одно из двух: или я просто не могу слышать дальше, или там остаются живые люди. Вас могут успеть спасти ещё до того, как Республика падёт… Если уничтожить управляющий центр, «пастуха», в Легионе на некоторое время воцарится хаос. Я смогу выиграть для вас немного времени, так что… майор, вы должны дожить до этого момента.

Отстранённый и равнодушный голос, но сколько горячей надежды дарили эти слова! Лена крепко сжала кулаки.

†

Во время очередной засады они потеряли Харта.

Впервые за всё время Лены не было на протяжении всей операции.

А потом настал день их особой миссии.

Он сел в джаггернаут и запустил систему. На главном экране отобразилась последовательность запуска и результаты проверки. Взглянув на количество точек союзников на вспомогательном дисплее, Райден проворчал:

— Пять человек? Эх, жаль что с Хартом так вышло.

Продержись он ещё два дня, смог бы отправиться на интересную экскурсию.

Через парарейд донёсся наигранно печальный вздох Сео.

— Майор так и не вышла на связь.

— Это ещё что, неужели ты соскучился, Сео?

— Вовсе нет. Но…

Сео задумчиво склонил голову.

— Как-то немного жаль. Наверное.

— Да, хотелось бы с ней попрощаться. Мы же всё-таки общались.

— Именно так, Анжу. Мне-то на неё плевать, но раз уж она с нами была, то можно было бы что-то напоследок сказать.

— Это же наоборот хорошо. Сколько раз ей говорили перестать с нами общаться, и вот теперь, наконец, она поняла, — послышался сердитый голос Крены. Сео и Анжу обменялись заговорщицкими смешками, и Крена разозлилась ещё больше.

«Да, может быть и так», — подумал Райден, рассматривая стенку кабины. Он тоже не ожидал, что Лена покинет их именно сейчас, пройдя так много. Страх тут явно ни при чём… видимо, не может показаться из-за какого-нибудь глупого чувства вины.

Райден уже придумал, что мог бы ей сказать напоследок… но раз так, то нечего об этом и думать.

Контрольная последовательность завершена. Система готова к запуску. На зажёгшемся экране появились провожающие их члены бригады технического обслуживания. Эти люди заботились о них полгода. Жили вместе с ними в покосившихся бараках. Райден низко склонил голову, хоть и знал, что его не увидят.

Позади разведывательной группы держался Файд, который теперь очень походил на сороконожку: к нему было прицеплено пять блоков с месячным запасом товаров — каждый на механических опорах.

Все приготовления подошли к концу. Как только они двинутся, пути назад не будет. Одновременно с началом операции упоминания о них будут удалены из всех списков офицерского состава и призванных на фронт, а в 12 часов того же дня будут уничтожены и записи сеансов связи с куратором. При попытке отступления их расстреляют из республиканских орудий, так что оставалось только идти навстречу смерти.

Эта перспектива дарила удивительное спокойствие.

Райден был готов к этому ещё тогда, когда узнал, что его сюда переводят.

В то время их было шестеро, включая Дайю. Их перевезли с предыдущего места службы на вертолёте, и уже здесь они встретили Кайе, Харта и Кино. После каждого перевода полагалось делать новое групповое фото для досье, так что их поставили на фоне стены с горизонтальными отметками роста и дали в руки номерные таблички — как каким-то преступникам. Сегодня вечером этого фото уже, наверное, не будет — его уничтожат в связи с роспуском подразделения, ведь никто не собирается их оплакивать. Так же как и то, другое, снятое случайно тем скромным и милым парнишкой… Когда он успел погибнуть?

В тот же вечер они собрались всем отрядом и дали друг другу клятвы.

Никогда не опускаться до уровня свиней, сколько бы их так ни называли. Сражаться до самого последнего дня и последнего человека.

До конца дошли пятеро. На такое они не могли даже надеяться.

«Не так уж и плохо», — подумал Райден, чуть улыбнувшись, и вернулся мыслями к Могильщику, который стоял во главе группы. Вспомнил знак в виде безголового скелета с лопатой в руках — символ того, что Бог смерти всегда будет рядом, даже после их смерти.

Он вёл за собой 576 погибших, заключённых в маленькие алюминиевые надгробия.

Шин медленно открыл алые глаза и тихо произнёс:

— ...Пора.

Услышав далёкий голос, он вышел из спящего режима.

«Идёт. Пока ещё далеко, но приближается. Он снова нашёл меня, и теперь жаждет встречи. Не могу дождаться. Скорей. Покончим с этим раз и навсегда».

Привычные голоса призраков вдруг сделались громче и пришли в движение. Они накрыли землю бездушной лавиной и с каждой секундой становились всё ближе и ближе.

Серебряный рой подёнок, предшествующий основным войскам, заслонил небо, как облаком, и вокруг стало темно.

Райден прорычал:

— ...Шин.

— Вижу.

Легион двигался прямо по выбранному ими маршруту. Они чуть отклонились от курса — и вражеские войска сделали то же самое.

...Это естественно. Раз Шин может слышать Легион, верно и обратное.

Он проанализировал местный рельеф и выбрал наилучший маршрут. Раз уж столкновения не избежать, нужно обеспечить себе хоть немного более выгодную позицию.

На радаре зажглась точка, обозначающая врага. Через мгновение их стало несколько, и вот уже весь их будущий маршрут скрылся под облаком белых точек.

Они обошли холмы, загораживающие обзор. С левой стороны проходила граница между густым лесом и равниной.

Огромное войско Легиона уже поджидало их, заняв весь горизонт.

Впереди — разведывательное подразделение Муравьёв. В двух километрах позади — смешанные бронированные соединения из Львов и Серых Волков: всего три группы, растянувшиеся по всей зоне видимости с промежутками в пару километров. За ними явно прятались артиллерийские позиции со Скорпионами. Похоже, Легион стянул сюда все силы, которые находились в первом районе.

Во главе войска неспешно вышагивал «Динозавр», за которым следовала небольшая группка Муравьёв. Шин попытался рассмотреть его получше.

Это была гигантская машина высотой 4 метра и весом с двух львов, с тяжелейшей бронёй и восемью конечностями, способными выдерживать огромную скорость. Своей мощностью она могла сравниться с линкором для обстрела прибрежных территорий. Огромная 155-мм пушка и расположенное параллельно ей 75-мм орудие были повёрнуты прямо на процессоров. На вершине башни виднелись два 12,7-мм тяжёлых пулемёта, которые казались игрушечными на фоне этого стального монстра.

Шин понял, что ими руководит «пастух», ещё до того, как тот подал голос. Он не просто выбрал маршрут посложнее, он предположил, что Шин отправится именно сюда, и развернул здесь войска. Проанализировал обстановку и выбрал наиболее вероятный курс. «Овцы» на это не способны.

И вдруг этот скрывающийся далеко в тылу «пастух» произнёс:

— ...Шин.

Его низкий голос развеял все сомнения. Шин чётко помнил его. Тот же самый голос и то же самое предсмертное слово.

Он продолжал его звать.

Шин едва заметно улыбнулся. Наконец-то вышел… Наконец-то нашёлся.

Улыбка превратилась в гримасу разъярённого и жестокого безумца.

— Я тебя нашёл… Брат.

↑Red: Название главы «Fiat justitia ruat caelum» можно перевести как «Справедливость восторжествует, даже если небеса падут». Тут имелась в виду основа судебной системы, равной для всех (на бумаге как минимум), где даже народного героя могут казнить или сделать многодетного отца-одиночку рабом, оставив детей сиротами. Вердикт должен быть вынесен, несмотря на любые последствия.

↑Red: Гора ножей — место в Диюе (китайском аду). 5 круг китайского ада, место, «где лишаются сердец». Грешники под конвоем Коровьей Башки и Лошадиной Морды (да, китайцы имеют странную мифологию) восходят на гору Васянтай по лестнице, ступенями которой являются ножи. Поднявшись на вершину, они могут услышать слова своих близких, оставшихся на этом свете. Так наказывают тех, кто плохо соблюдал свои семейные обязанности.

↑Chekumash: В оригинале «лук», но в русском это как-то не звучит совсем.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Интерлюдия. Всадник без головы IV

Снегопаду не было конца.

Танцующие в угольном небе снежинки окутывали его отчаянием, и это было так же прекрасно как жестокость, как изгнание от всего мира. Слёзы замерзали на щеках, а крик — на губах, и всё, что ему оставалось, это поддаться безжалостному белому холоду.

Кабина джаггернаута лишилась передней стенки, и Рей перевернулся на спину, чтобы напоследок полюбоваться небом. Он смотрел, как во тьме возникали снежинки и падали на его лицо.

— …Шин.

Рею было 10, когда родился его долгожданный младший брат.

Он очень много возился с Шином — даже больше родителей — так что тот рос плаксивым и даже немного избалованным ребёнком. Для младшего брата Рей был героем, который всегда находился рядом, умел всё и мог защитить от чего угодно.

Когда Рею было 17, началась война, и его семью перестали считать людьми.

Под дулом ружья их загнали в грузовик словно скот, а вещи погрузили на поезд.

Всё это время Шин плакал от страха, а Рей крепко сжимал в объятьях его маленькое тельце. «Я защищу брата. Что бы ни случилось, от чего угодно».

Лагерь состоял из неотёсанных бараков, завода, колючей проволоки и минного поля.

Им сообщили, что республиканское гражданство можно вернуть, если отправить кого-то из семьи на фронт, так что отец вызвался первым добровольцем. «Надо мне хотя бы вас отсюда вытащить», — смеясь, сказал он перед уходом, и больше они его ни разу не видели.

Известие о смерти отца пришло одновременно с повесткой для матери.

Обещанное гражданство так и не вернули. Правительство придумало новую отмазку: если на фронт ушёл один человек, то и гражданство, соотвественно, даровалось только одному члену его семьи. А их мать должна была защитить двоих детей.

Как бы то ни было, она тоже погибла. Известие о её смерти пришло одновременно с повесткой для Рея.

Он неподвижно стоял в своей комнате, пытаясь справиться с застилающей глаза яростью. Повестка.

Их снова обвели вокруг пальца.

Сколько это будет продолжаться? Это правительство. Альба. Этот мир.

Почему я?.. Я знал, что так будет, так почему я не остановил маму?!

— …Братик.

Шин.

Не подходи. Уйди куда-нибудь. Сейчас не до тебя.

— А что с мамой? Она больше не вернётся? Почему?

Я же говорил тебе. Сколько раз можно повторять. Глупость маленького ребёнка разъярила его ещё больше.

— Почему она умерла?

И тут в его голове как будто что-то выключилось.

Из-за тебя…

Всё потому, что у мамы был второй ребёнок.

Рей повалил брата на пол и изо всех сил сжал его тонкую шею обеими руками. Сломать. А ещё лучше разломать на куски. Желание возмездия захватило его с головой.

Да, мама погибла из-за Шина. Она ушла на верную смерть только для того, чтобы снова сделать человеком его тупорылого братца. Как же приятно было высказать ему всё в лицо! Рей хотел сделать ему больно. Хотел, чтобы он погиб в муках.

— Ты что творишь?! Рей!

Кто-то схватил его за плечи, оторвал от брата и отбросил в сторону. Только тогда он пришёл в себя.

Сейчас. Я. Что я…

Он с трудом различил спину в чёрной рясе, а за ней — неподвижно лежащего на спине Шина. Мужчина поднёс руку ко рту брата, дотронулся до шеи и, побледнев, начал его реанимировать.

— Святой отец…

— Вон!

Рей в смятении переводил взгляд с Шина на святого отца и обратно. Брат по-прежнему не шевелился.

Рея словно парализовало, и святой отец, бросив на него полный презрения взгляд, проревел:

— Или, может, ты хочешь его добить?! Пошёл вон отсюда!

Он был в неподдельной ярости.

Рей поспешно вышел из комнаты, словно его оттуда вытолкали, и осел на пол.

— Аа…

Проигравшие войну Альбы притесняли «восемьдесят шесть», а те, в свою очередь, издевались над самыми слабыми и немногочисленными своими соплеменниками. Рей всегда презирал эту цепочку насилия. Вместо того чтобы дать отпор своим угнетателям и обидчикам, все просто искали козлов отпущения среди тех, кто был слабее. Что может быть омерзительнее.

Рей сделал то же самое.

Смерть родителей, заносчивость республиканцев, несправедливость мира и, в первую очередь, собственное бессилие вызвали в нём настолько сильную ярость и ненависть, что он не смог сдержать это всё в себе и выплеснул на своего маленького и слабого брата. Брата, которого он должен был защищать.

Прочувствовав весь ужас того, что он натворил, Рей задрожал и обхватил голову руками.

— ААААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Я. Должен был. Его защищать.

К счастью, Шин вскоре очнулся, но Рей и так и не смог показаться ему на глаза. Святой отец запрещал им видеться, да и сам Рей очень боялся встречи.

Он отправился на фронт, просто чтобы сбежать.

В день ухода святой отец и Шин вышли его проводить, но он так и не смог выжать из себя ни слова. Испуганное лицо брата, в которое он так и не отважился посмотреть прямо, больно ранило его сердце.

После такого он не мог оставить всё как есть и умереть. Он должен был выжить и вернуться.

С этой мыслью он выходил в каждый бой и продолжал отчаянно сражаться, пока все вокруг гибли.

Но…

Снег всё падал и падал, а сознание начало затуманиваться от кровопотери. Видимо, у него всё-таки не получится.

Он заметил выцветшую эмблему на корпусе джаггернаута. Безголовый всадник-скелет. Это была картинка с обложки детской книги. Герой одной сказки.

Рею эта странная история никогда особо не нравилась, но маленький Шин почему-то приходил от неё в восторг.

Помнит ли он о том, как просил читать её каждый вечер?

Помнит ли, что Рей его любил?

Лицо умирающего исказилось в гримасе.

Тот последний день. Он должен был заговорить с Шином.

Он должен был сказать своему маленькому брату, что тот ни в чём не виноват.

Рей проклял его в тот вечер, а потом просто сбежал.

Он обвинил его в гибели родителей, и Шин наверняка до сих пор носит в себе этот груз.

Как сильно пострадала его душа после того, как самый близкий человек попытался его убить?

Плакал ли он после смерти родителей и поступка Рея? Может ли он теперь улыбаться?

— Шин…

В глазах Рея стояла белая пелена, но он смог различить серую тень. Легион. Уже здесь?

Боковым зрением он по-прежнему видел всадника без головы. Герой, что борется за справедливость, защищает слабых и бросает вызов врагам.

Рей хотел быть героем, который защищает своего брата.

Он сам разрушил эту мечту, и всё же, несмотря ни на что, он вновь хотел встретиться, и потому протянул руку…

Теперь это была его новая форма.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Глава 7. Shalom Chaverim. Прощайте, друзья

— Шин…*

Броня Динозавра слегка приподнялась, и из-под неё показались бесчисленные «руки».

«Материнская» рука походила на обычную мужскую руку с длинными пальцами — правда, состоящую из серебристых жидких микромашин. Из неё с невероятной скоростью вырастали всё новые и новые руки, правые и левые, огромной длины, будто бы что-то ищущие.

Все они уверенно потянулись в сторону Могильщика, и одновременно раздался громогласный рёв:

— ШИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИН!

Несмотря на самый низкий уровень синхронизации, этот крик отзывался в животе и дрожью проходил через всё нутро. Кровь застывала в жилах, и даже опытный Райден покрылся холодным потом. Анжу коротко вскрикнула и прикрыла уши руками.

Шин спокойно развернул джаггернаут в сторону источника крика, будто его просто позвали по имени.

— …Шин?!

— Идите вперёд. Райден, теперь ты за главного.

Райден будто наяву увидел, как Могильщик не отводит холодного взгляда от Динозавра.

— Если заманить его глубоко в лес, то муравьи не смогут его найти, даже если он подаст сигнал. Просто обойдите его и двигайтесь дальше.

— А ты?!

— Вернусь, когда с ним покончу, иначе мы не пройдём дальше… Да и он явно не хочет меня отпускать.

В конце фразы Шин издал какой-то звук — Райден прислушался.

Да он же…

Засмеялся.

Всё кончено.

Шина уже не вернуть. Он с самого начала был не здесь. Постоянно в плену. У самого себя, чуть не лишившегося жизни. У чего-то, что теперь носило голову его брата, и пыталось его найти. Всё это время… с того момента, как брат попытался его убить.

И несмотря ни на что, Райден прорычал:

— Ты свихнулся? Думаешь, тебя кто-то послушается?

«Оставьте меня и бегите» — что это вообще за приказ?

— Раз ты должен справиться с ним в одиночку, то так тому и быть… Но остальные будут тебя прикрывать. Всем подготовиться!

Отдав приказ, Райден сжал зубы, пытаясь подавить нахлынувшие чувства.

Он хочет сражаться в одиночку.

Почему бы не попросить о помощи? Почему нельзя было сказать сражаться всем вместе? Все тут же кинулись бы ему на подмогу. Почему этот идиот… продолжает быть идиотом даже в такой момент?

Шин на мгновение замолк, а потом тихо вздохнул и сказал:

— …Идиот.

— Как и ты… Не смей умирать.

На этот раз Могильщик ничего не ответил.

Над полем боя раздался металлический лязг дальнобойных орудий — это был сигнальный залп. Четыре джаггернаута прыгнули прямо в грохочущую огневую завесу.

Четырёхлапый паук с эмблемой в виде безголового всадника бросился за добычей.

Динозавр выдвинулся в бой.

Позади него на небольшом отдалении держалась группа из Муравьёв, выстроившихся квадратом. Муравьи не отличались огромной боевой мощью, зато были оснащены лучшими в Легионе комплексными сенсорами для отслеживания врагов. Полученные ими данные отправлялись Динозавру по особому каналу, так что этот квадрат по сути был его глазами. Двое передних Муравьёв заметили приближающийся джаггернаут, передали информацию своему лидеру, и тот достроил картину происходящего при помощи собственных оптических сенсоров. Башня повернулась в сторону врага.

Грохот выстрела.

Тяжёлая 155-мм пушка, превосходящая любое танковое оружие, со зверским рёвом исторгла сверхзвуковой бронебойный снаряд, который прошёл через только что покинутую Могильщиком точку, как нож сквозь масло.

Ответный огонь. Могильщик целился в «свиту» Динозавра. Расправившись с одним из Муравьёв, он сделал манёвр и прыгнул прямо на второго, и только после этого выстрелил по главарю. Дымовой снаряд взорвался в воздухе, на мгновение заблокировав оптические сенсоры Динозавра, и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы расправиться с двумя оставшимися Муравьями и переместиться в слепую зону.

Основное орудие джаггернаута — 57-мм пушка — не шло ни в какое сравнение с вооружением Динозавра, и уж тем более не могло пробить его прочнейшую броню даже с самого близкого расстояния. У этой махины было только одно уязвимое место, и чтобы в него попасть Шин прежде всего избавился от Муравьёв, которые прикрывали слепую зону — таким образом он немного расширил возможности для атаки.

Динозавр разогнал дымовую завесу и отпрыгнул в сторону. Тяжёлые пулемёты развернулись в направлении предполагаемой атаки и произвели залп. Уворачиваясь от пуль, Могильщик отступил назад и скрылся в клубах дыма.

Раскалённый ствол огромной пушки нацелился в тень джаггернаута. Положившись на удачу и собственное сверхъестественное предчувствие о будущей траектории выстрела, Могильщик бросился в сторону.

Войско Легиона явно стремилось отрезать Могильщика от четверых его товарищей и разделаться с каждым по отдельности.

Львы и Серые Волки объединялись в многочисленные группы, выбирали одного противника и нападали волнами. Попытки замаскироваться пресекались Муравьями, разбросанными по всему полю боя. Быки блокировали возможные пути отступления, а плотный огонь Скорпионов ограничивал площадь манёвров. Процессорам удавалось расправиться с ближайшими к ним дронами, но вокруг постоянно возникали новые.

Легион никогда раньше не предпринимал подобную тактику ближнего боя. Вне всяких сомнений, им руководил «пастух» — тот огромный Динозавр.

Вокруг падали снаряды и мелькали лезвия, и ушедший в битву с головой Райден мельком глянул в ту сторону, где должен был находиться Шин. За надвигающейся громадой вражеских дронов, похожих на гигантских Муравьёв, виднелся просвет, в котором разворачивалась жестокая схватка между Могильщиком и Динозавром.

Зрелище было до смешного ужасным.

Нужно быть полным безумцем, чтобы вступить в бой один на один с Динозавром. Уже то, что этой махине приходилось уворачиваться от контратак, казалось невероятным. Джаггернауты уступали Динозавру во всём: вооружении, защите и даже манёвренности.

Сравнивать их было бессмысленно. Эта схватка еле-еле продолжалась только из-за мастерства Шина… Хотя, вернее было бы сказать, что даже Шин не мог полностью компенсировать разницу в технологиях: если Динозавр неторопливо целился в противника, не заботясь о броне или оружии и практически не двигаясь с места, то Могильщик постоянно ходил по лезвию ножа. Собрав воедино концентрацию и безрассудство, Шин всё больше усиливал напор, и от его опасных манёвров замирало сердце.

Ни о каком равенстве сил не могло быть и речи. Как долго Могильщик сможет продержаться, прежде чем сорвётся в пропасть?

Или Райден с остальными сорвутся первыми?

Где-то на границе сознания промелькнул страх. Райден давно потерял счёт уничтоженным им дронам. Но сколько бы он ни сражался, врагов меньше не становилось. Усталость и осознание бессмысленности происходящего медленно разъедали его изнутри.

— Перезарядка! Прошу прикрыть! — тяжело дыша, крикнул Сео. Его голос тоже казался уставшим.

Файд бесстрашно сновал туда-сюда среди вражеского огня в поисках чего-нибудь полезного, но, услышав Сео, остановился и очистил от грязи один из шести припасённых контейнеров. Боеприпасов в нём не осталось. Они уже израсходовали почти пятую часть от месячного запаса.

«Когда боеприпасы закончатся, мы умрём», — подумал Райден и натужно улыбнулся. Превосходно. О лучшей смерти он не мог и мечтать.

К парарейду внезапно кто-то подключился.

— Лейтенант Шуга! Я позаимствую ваш левый глаз!

Левый глаз Райдена на мгновение перестал видеть, а затем вернулся в норму. Тот же голос крикнул:

— Снаряд выпущен! Приготовьтесь!

Время застыло. Небо вдруг побелело.

Вспышка. И за ней, с опозданием, грохот взрыва. Парившее в небе облако подёнок окутали языки пламени, часть из них сбило ударной волной, и они все начали падать на землю.

Это был мощнейший термобарический взрыв. Заметно поредевшее серебряное облако наконец исчезло, и показавшееся за ним голубое небо тут же стало угольно-чёрным от летящих ракет.

Достигнув установленных координат, они выдвинули предохранители и лишились оболочек. Внутри каждой ракеты было спрятано несколько сотен мелких EFP-снарядов, которые самостоятельно определили местоположение целей и обрушились на них на скорости 2500-3000 м/с.

Стальной дождь пробил насквозь уязвимую в верхней части обшивку машин Легиона, и половина второй группы войск замолчала навсегда.

За первой волной ракет пришла ещё одна и уничтожила оставшихся.

Райден, Сео, Крена и Анжу не могли вымолвить ни слова от изумления.

Они ни разу такого не видели, но поняли, что это. Ракеты-перехватчики. Установки, с которых они были выпущены, всё это время томились глубоко в тылу, ни разу не использованные и похожие на ощетинившихся ежей.

Воспользоваться ими мог только один человек.

Кто-то, кто не мог оставить их в покое даже в этой смертельной миссии.

— …Майор Миризе!

Голос, который ответил Райдену, напоминал звон серебряного колокольчика. Только теперь в нём слышалась решительность и нетерпение.

— Да, это я. Простите за опоздание.

†

— Я же говорила, что не хочу тебя видеть, Лена.

Она боялась, что Аннет не выйдет, но та всё-таки появилась у входной двери.

— Да, я помню, Аннет. Но не помню, чтобы я принимала этот приказ.

Моросил дождь. Лена стояла точно на границе, где освещённая часть внутреннего дворика переходила в ночную тьму, и её измождённая от переживаний сгорбленная фигура навевала мысли о призраках. На бледном лице девушки не было ни грамма косметики, серебристые волосы были расчёсаны наспех, а военная форма явно видала лучшие дни.

В белых глазах мерцал огонёк безумия.

— Синхронизация зрения. В рейд-устройстве это предусмотрено, настроишь мне?

Аннет простонала и бросила на неё взгляд раненого животного.

— Нет. Меня это не касается.

— Тогда я тебя заставлю. Так или иначе, — ответила Лена и разразилась смехом. В голове промелькнула мысль, что в настоящую секунду она была похожа на безжалостное чудовище.

— Этот твой друг детства, которого ты предала…

Она снова засмеялась. Как дьявол. Как бог смерти.

— Его ведь зовут Шин?

Аннет побледнела.

— …но как?!..

Глядя на белое, как снег, лицо бывшей подруги, Лена поняла, что оказалась права.

Реакция Аннет просто подтвердила её догадку. В первом районе жило очень мало цветных, к тому же этот мальчик был одного с ними возраста и имел старшего брата.

Шин слышал предсмертные крики мертвецов, а друг Аннет — внутренние голоса своих родственников. Лена догадалась, что это одна и та же способность, применённая к разным объектам.

Столько совпадений никак не могли оказаться случайностью.

— Откуда ты знаешь его имя?!.. Неужели…

— Ага. Он в моём отряде. Командир «Острия копья», позывной «Могильщик». Или просто Шин.

Аннет упустила второй шанс его спасти.

Бывшая подруга крепко схватила её за воротник, но лицо Лены оставалось каменным.

— Шин говорил тебе обо мне?! Так он всё ещё жив?! Он… по-прежнему злится на меня?!

— Даже если и говорил, тебе-то какое дело? Тебя ведь это не касается.

Лена вырвалась из рук Аннет, которая так и осталась стоять в моросящей тьме, отошла назад и одарила бывшую подругу ледяной улыбкой.

На самом деле Шин ни разу не упоминал Аннет. Скорее всего, он уже её не помнил. Война и призрачные крики стёрли из его памяти даже родителей, что уж говорить о какой-то подруге детства.

Стало ли бы Аннет легче, узнай она об этом? Лена не знала ответа.

— Если это всё же не так, ты мне поможешь. Так что? Надо торопиться, а то скоро запоёт петух.

«Прежде нежели пропоёт петух, трижды отречёшься от меня».*

Аннет улыбнулась сквозь слёзы, и на её лице отразилось облегчение.

— …Дьяволица.

— Ага-ага, капитан Пенроуз. Также как и ты.

†

Лена была расстроена, но сдаваться не собиралась. На то, чтобы переговорить с «Остриём копья», не было времени.

Настройка и регулировка зрительной синхронизации. Ввод кода ручного управления всеми ближайшими ракетными установками. Она собиралась привлечь всю возможную помощь.

— Что… сбой в 50% случаев?!

Результаты запуска обескураживали. 30% ракет-перехватчиков просто не двинулись с места, а среди запущенных ещё около 30% просто рухнули на землю, не раскрывшись из-за неисправности предохранителя. Некоторые из этих ракет (каждая весила более 100 кг) весьма удачно упали прямо на Муравьёв, но это было ничто по сравнению с их полной мощью.

Такое пренебрежение в поддержании исправности установок поражало. Насколько глупым нужно быть, чтобы дать заржаветь собственным доспехам.

Лена запустила оставшиеся ракеты по тем же координатам и с облегчением выдохнула, когда они уничтожили вражескую группировку.

Шин говорил, что эта миссия наконец подарила им свободу.

Лена не могла с этим согласиться, так же как не могла отменить операцию и спасти их. Поэтому она твёрдо решила расчищать их путь, пока это возможно.

Долгожданная свобода.

Разве можно позволить ей закончиться в первый же день, в первой же схватке с Легионом?

Вторая группа была уничтожена, третья на время остановилась чтобы проанализировать ситуацию, а четверо джаггернаутов уже мчались в сторону первой, которая занималась сбором обломков для починки. Колокольчиковый голос привёл Райдена в ярость.

— Ты что творишь, идиотка!!!

— Я воспользовалась вашим левым глазом, чтобы определить координаты врагов и вручную запустила ракеты-перехватчики. И да, во время синхронизации зрения я держу свой левый глаз закрытым, чтобы вас не путать, так что можете не волноваться… — спокойно ответила Лена.

Райден разозлился ещё больше. Так просто она от него не отделается.

— Тебе разве не говорили, что синхронизация зрения вызывает у куратора слепоту?! А может, ты ещё и разрешение получила на запуск ракет?! Ты понимаешь, что сейчас нарушила приказы высшего руководства?!

Зрительная синхронизация не только вызывала путаницу, но и серьёзно увеличивала нагрузку на глаза. В самом худшем случае она могла привести к слепоте, поэтому армейское руководство приняло решение от неё отказаться. Обход запрета на участие в операции, несанкционированное использование вооружения — и всё это только ради того чтобы помочь подразделению смертников!

Лена сорвалась на крик. Никто ещё ни разу не видел её в такой ярости.

— И что с того! Зрения я всё равно лишусь рано или поздно, а за самовольный запуск ракет и нарушение приказа меня максимум понизят, ну или урежут жалование, не помру!

Райден в замешательстве осёкся. Лену было не остановить — невесть откуда взявшаяся злость и отчаяние выплёскивались из неё вместе с криком.

— Ни штаб, ни правительство не хотят уступать здравому смыслу. А мне не нужно разрешение, чтобы поступить правильно, и плевать, если меня потом будут за это критиковать… Так что я просто сделала то, что нужно было сделать. О разрешении и прочем можете не волноваться.

Закончив фразу, Лена надменно фыркнула.

Напряжение тут же спало, и Райден, саркастически улыбнувшись, вымолвил:

— …Какая же ты всё-таки дура.

— И вообще, я не ради вас это делаю. Если такое огромное войско прорвётся через линию фронта, Республика будет в опасности. Я сражаюсь, потому что сама не хочу умереть, только и всего.

Райден громко рассмеялся от этого притворного равнодушия. Лена впервые за день улыбнулась.

— Как только третья группа двинется с места, я ими займусь. Но вы уже смешались с первой, так что тут я ничем не смогу помочь. Постарайтесь справиться своими силами.

— Без проблем, обычное дело.

— …А капитан Ноузен?

Райден нахмурился. Шин оставался на связи, но никому не отвечал и наверняка даже не слышал их разговора. Они ощущали только его присутствие — хладнокровное и безжалостное.

— Он бьётся со старшим братом. Это его цель. Нас он уже не слышит.

Крики брата закладывали уши, будто бы раскаты грома, пока Шин разворачивал джаггернаут после контратаки.

Он всё так же балансировал на грани смерти, и мельчайшая ошибка могла положить всему конец. Полностью погрузившись в битву, Шин не видел ничего кроме своего противника, не слышал ничего кроме его завываний и даже потерял чувство времени.

Пушка повернулась. Прицелилась. За долю секунды Могильщик успел соскользнуть в сторону и уйти с линии огня. Вспомогательная пушка располагалась по правому борту, так что если он продолжит уходить влево, до него достанет только главное орудие и пулемёт в верхней части башни…

Но он ошибся.

Снаряд вылетел из вспомогательной пушки, обошёл правую опору, и одновременно с этим главное орудие закончило прицеливание. Могильщик уже дрейфовал вбок и не мог уклониться.

Грохот выстрела. Шин отскочил в сторону при помощи троса, укреплённого в земле чуть подальше, и снаряд угодил в случайно оказавшегося позади Льва.

Динозавр на мгновение осел под своим чудовищным весом из-за отдачи после двойного выстрела, но его мощные опоры тут же стабилизировали положение.

Этой заминки оказалось достаточно: Могильщик уже взмыл в воздух.

Он прицелился в самый тонкий участок обшивки башни. Это было единственное место, которое могло пробить даже слабое оружие джаггернаута.

Шин нажал на спусковой крючок. Бронебойно-фугасный снаряд для атаки сверху прошёл по дуге…

Динозавр отбросил его при помощи одной из рук, которые росли из его башни.

Шин широко распахнул глаза, не веря в происходящее. От принявшей на себя удар жидкой ладони не осталось и следа, но уже через мгновение из запястья выросла новая.

Могильщик почувствовал на себе взгляд. Динозавр отпрыгнул назад и произвёл пулемётный залп. Трижды увернувшись от свинцового града, Шин наконец опустился на землю. Он упустил свой второй шанс. Прогнавший противника самым слабым своим оружием Динозавр снова неторопливо разворачивался.

Могильщику пришлось отступить даже под таким несильным огнём; более того, динозавр теперь наверняка прикроет свою уязвимость.

Шина охватила крупная дрожь, а на губах заиграла улыбка.

С фланга вдруг появился Серый Волк — видимо, решил, что сейчас хороший шанс для атаки — но тут же налетел на снаряд, безжалостно выпущенный Динозавром. «Не мешать!» — будто бы рявкнула эта махина, и Шин улыбнулся ещё сильнее.

Голос старшего брата по-прежнему звал его. «Это всё твоя вина! Её можно искупить только смертью!»

Желание убить Шина собственными руками не угасло даже после смерти.

…Я тоже этого хочу, брат.

Рею было всё равно, кто он: душа Шорея Ноузена или же простая машина, носящая в себе предсмертный отпечаток его личности. Важно было только одно — ему дали ещё один шанс, даже несмотря на то, что он погиб. Большего и не нужно.

Рей знал, что Шина сюда привёл его голос.

Вот только самого Шина практически не было слышно за оглушающим гулом голосов погибших. Кроме того, отправившие его на гибель республиканцы считали его своей собственностью, и из-за это различить голос Шина было ещё сложнее.

Каждый раз, когда Рея отправляли на новый участок фронта, он использовал сенсоры Муравьёв, чтобы найти брата. Будучи частью Легиона, он не мог противиться приказу и всегда оставался в тылу, где и положено быть командующему, но всё же очень хотел встретиться с Шином, чтобы попросить прощения и, может быть, даже его получить.

И вот, однажды, через подбитого и обездвиженного Муравья, он его нашёл.

В ту ночь падали звёзды. Шин был далеко, но стоило только увеличить изображение, как Рей тут же его узнал.

Как же он вырос! Его младший брат сидел рядом с каким-то своим товарищем из Айзенов и что-то говорил, так что Рей направил в их сторону акустический сенсор.

«Начал ли уже ломаться его голос? Наверное, ещё нет. Да и какая разница. Я хочу услышать».

Две маленькие детские фигурки сидели, прислонившись к своим джаггернаутам, и смотрели в небо.

— Он всё ещё здесь? Твой старший брат.

— Да. Он постоянно меня зовёт, так что я обязан его найти.

«Это он обо мне? Он пришёл, чтобы меня отыскать?»

Механическое тело Рея задрожало. Его младший брат пошёл на войну, и это было печально, но он сделал это чтобы найти его, Рея, и мысль об этом приносила невообразимую радость.

— Но ты же уже нашёл его и похоронил. Может, стоит на этом остановиться?

«Так ты нашёл моё тело и похоронил его. Как же ты добр, Шин».

— …Этого недостаточно, чтобы заслужить его прощение.

Рей застыл в изумлении.

«Что ты такое говоришь? Если даже ты не заслужил прощения, то что говорить обо мне?»

Его вдруг охватило безумное желание встретиться, поговорить, сказать, что всё это не так.

Шина вскоре забрал республиканский транспортник, и его тихий голос вновь смешался с тысячей других. А Рей помешался на поисках. Сам он не мог покинуть тыла, но бросил на это все доступные ему силы.

Шин всё сражался и сражался.

В конце концов его загнали в угол, забросили в этот забытый богами участок фронта, чтобы умертвить, и, даже несмотря на это, он спокойно продолжал воевать.

Зря он так.

Ради свиней не стоит сражаться. Он не может жить среди них, а значит нужно привести его сюда. Пусть отбросит своё хрупкое тело. Тут есть тысячи новых, он сможет менять их сколько угодно. И тогда Рей будет его защищать. Вечно.

Сегодня свиньи наконец убрали от него свои грязные руки. Рей наконец смог чётко различить его едва различимый голос.

Сообразив, что Шин движется прямо к нему, в тыл, он выдвинулся навстречу. Наконец-то.

И вот он, прямо перед ним. Внутри этой нелепой машины, похожей на паука. Его младший брат, которого он так любит, которого он так ждал, которого звал так долго.

Паук слишком хрупок, так что Рей выпустил «руку», опасаясь слишком сильно его задеть. Шин быстро перемещался с место на место, так что прицелиться было сложно, но Рей всё-таки выстрелил по опорам его машины.

Наконец они встретились. Наконец он сможет забрать своего младшего брата.

«Мы будем вместе, всегда. Старший брат тебя защитит. Иди же ко мне… Шин».

Динозавр целился только в опоры, ограничившись бронебойными снарядами. Фугасные снаряды были слишком опасны, поскольку их взрывы сопровождались кучей осколков, разлетающихся на огромной скорости по непредсказуемым траекториям. То же самое касалось и главного 155-мм орудия, одной ударной волны от выстрела которого было бы достаточно, чтобы пробить слабую броню джаггернаута, окажись он поблизости.

Что это — насмешка? Или же он не хочет меня убивать? Бесчисленные руки извивались и дрожали. Те руки, которые однажды сомкнулись на его шее.

Они могли бы снова придушить его ещё очень много раз.

Шин бросил взгляд на оптический экран и понял, что это пытается найти подходящую для атаки позицию. Могильщик намеренно отступил, и Рей приблизился к нему.

Слегка изменив направление, Шин продолжал двигаться назад, в то время как башня Динозавра нетерпеливо повернулась, и пушка нацелилась прямо в опоры джаггернаута.

Прицеливание закончено. Сейчас выстрелит…

Динозавр занял нужную позицию.

За секунду до того, как всё заволокло дымом от выстрела, Шин выпустил верёвку с анкером.

Анкер попал в огромный дуб, который рос слева от Динозавра, и спустя мгновение Шин уже взмыл в воздух, пробежался по верхушкам и веткам близстоящих деревьев и пролетел прямо над башней Динозавра.

Хотя главное орудие этой махины могло поворачиваться на 360 градусов в горизонтальном направлении, угол его подъёма был весьма ограничен. Мало того, что пушку Динозавра физически невозможно было поднять вертикально на 90 градусов, она ещё и была очень низко нацелена, тем самым делая невозможным быструю контратаку.

Летя в воздухе по инерции, Шин убрал верёвку, нашёл места стыков брони и немного развернулся, чтобы приземлиться прямо на заднюю часть корпуса противника. Использовать пулемёты оказалось невозможно из-за их неудобного расположения, так что Шин выпустил лезвие и вонзил его в обшивку Динозавра — сзади она была немного тоньше чем спереди.

Брызнули искры. Лезвие прошло через толстый слой брони, словно нож сквозь масло. Как только отверстие в корпусе стало достаточно большим, Шин нацелил в него главную пушку.

В это же мгновение из Динозавра выросли две серебряные руки и обхватили манипулятор с лезвием.

— Что…

Всё было так же, как и в тот вечер в церкви.

Руки подняли джаггернаута в воздух и швырнули прочь. Шин потерял сознание.

Файд опустошил второй контейнер со снарядами, и ряды противника заметно поредели. Часть дронов неустанно подходила сзади, но с ними расправлялись ракеты Лены. Легион уже начал отступать, когда Могильщик пропал из парарейда.

— …Шин?! — раздался исступлённый голос Райдена.

Он попытался заново установить связь, но ничего не получилось. Оглянувшись, он заметил Динозавра, который грузно развернулся и направился к неестественно распластавшемуся на земле джаггернауту Шина.

Отсутствие связи означало, что Могильщик потерял сознание. Этому могло быть три объяснения: он уснул, отключился от удара или погиб.

Динозавр вальяжно подошёл к джаггернауту. Но не выстрелил. Эта махина как будто чего-то ждала, чего-то зловещего и большего.

Райден переключился на радиосвязь. Он жив. Кабина не настолько сильно повреждена.

— Шин! Приди в себя, ублюдок!!!

Джаггернаут лежал всё так же неподвижно.

Он очень старался ничего не повредить, но хлипкая конечность паука оторвалась, и брат, наконец-то пойманный им брат, отлетел в сторону.

Взглянув на неподвижно лежащую фигуру, Рей успокоился и двинулся навстречу. Скорее всего, его брат потерял сознание, может даже поранился, но это неважно, он извинится за всё потом.

Борясь с нетерпением, он медленно приблизился к Шину. Внутри всё ликовало.

«Наконец я смогу его вернуть. Наконец мы будем вместе. Но сначала надо разобраться с этой хрупкой человеческой оболочкой…»

Лена прикусила губу, глядя на то, как точка Динозавра приближается к Могильщику. Райден и остальные уже бросились на выручку, но их сил явно было недостаточно. Если ничего не сделать, то и Шин, и все они…

На губе выступила кровь.

Рей… Он так хотел вернуться домой. Он не говорил, как сильно любил младшего брата, но она поняла это без слов. И этот самый Рей сейчас убьёт Шина.

Лена не знала, как его остановить. В её распоряжении было оружие, но она не знала, как уничтожить Динозавра, не задев при этом Шина.

Ракеты и крупнокалиберные орудия были слишком мощны, а броня джаггернаута слишком слаба. Даже если она попадёт в Динозавра, Шина точно заденет осколками.

«Что-то ведь можно сделать. Думай, думай, думай…»

И тут её озарило.

— Младший лейтенант Кукумира! Определите координаты Динозавра как можно более точно и перешлите мне их.

Крена чуть не запрыгала от радости. Она была снайпером и сразу поняла, о чём идёт речь.

— Я поручаю вам провести наведение ракеты на конечном участке её траектории. Будет хорошо, если вы подсветите цель…

— С-стойке-ка! Это же!.. — Сео на секунду запнулся от нахлынувших чувств. — Вы что, стрелять собрались?! Вы в своём уме, Шин же ещё там!

— Джаггернаут не выдержит даже косвенного попадания! Шин слишком близко, его обязательно заденет! — поддержала его Анжу.

— У меня есть идея. Она больше похожа на последнюю соломинку, но… Я тоже не хочу смерти капитана.

Лена говорила искренне и отчаянно.

Крена согласно кивнула.

Выйдя на максимальное доступное расстояние, Райден начал палить, и спустя секунду к нему присоединились Сео и Анжу. Выстрелы отскакивали от брони, но они не обращали на это внимание и продолжали двигаться вперёд. Накормив свинцом случайно оказавшегося поблизости Муравья, Райден усилил огонь по Динозавру.

Пули по-прежнему отскакивали от брони или блокировались «рукой», и громадина продолжала двигаться, не обращая на них никакого внимания. Чёрт побери. Старший брат есть старший брат. Его целью был Шин, а на всё остальное он обращал не больше внимания, чем на мух.

Повреждённый осколком пулемёт выплюнул последнюю очередь, затих и взорвался, чуть не задев оптический сенсор.

Динозавр впервые обратил на них внимание.

Заметив, как второй пулемёт разворачивается, чтобы в него прицелиться, Райден резко бросился в сторону. Пули со свистом пронзили воздух и пролетели мимо, буквально на волосок от него.

В это время Анжу и Сео приблизились вплотную к Динозавру и выпустили анкеры. Один трос намотался вокруг ствола главного орудия, а другой — вокруг ноги, и джаггернауты всеми опорами вцепились в землю, пытаясь устоять на месте. Каждый из них весил в десять раз меньше Динозавра, так что остановить его не удалось. Райден по кривой запустил снаряд с неконтактным взрывателем в оставшийся пулемёт, заставив замолчать и его, и тоже выпустил анкер. Динозавр наконец замедлился.

В воздухе повеяло смертью. Динозавр перерезал тросы и со всей силы взмахнул связанными конечностями и стволом. Снежная Ведьма не успела среагировать, взмыла в небо и рухнула прямо на Смеющегося Лиса. Грянул взрыв, и оба джаггернаута откатились в сторону.

— Анжу! Сео!

— …Я в порядке.

— Я тоже. Прости, Сео-кун.

— Да ладно… Райден! Осторожно!

Отвлёкшись, он не заметил, как в него прицелились. Увернуться уже не получится. Райден сжал зубы, как вдруг Динозавр с лязгом накренился и выстрелил мимо. Крена. Она обстреляла землю под передними ногами махины, которые служили ей опорой во время выстрела.

— Райден, ты как?!

— Ты меня спасла! Давай спускайся. Если бы не ты, этот говнюк точно бы меня прикончил… Майор, что там с посылкой?!

Лена напряжённо ответила:

— В пути. До цели осталось… 3000 метров! Младший лейтенант Кукумира!

— Перенимаю управление на себя. Начинаю наведение. До взрыва осталось… 5 секунд. Три. Две…

Крена включила невидимый для человеческого глаза лазер и нацелила его прямо в Динозавра, который застыл над Могильщиком.

У Динозавров была слабая система слежения.

Хоть Рей и был командующим, поисками врагов он мог заниматься только через подконтрольные ему войска и, в частности, Муравьёв. Вот только сейчас все Муравьи уже были уничтожены, а остальные дроны, оставшись без прямого контроля Динозавра, потеряли строй и начали отступать. Главной целью Рея был Шин, и на всё остальное он не обращал особого внимания.

Из-за этого он заметил всё слишком поздно.

Рука уже было протянулась к кабине, чтобы её открыть, как вдруг прозвенел сигнал захвата.

Рей раскрыл оптический сенсор, и на экране тут же высветилась огромная ракета. Она летела под углом 45°, раскрыв крылья системы ориентации, и была уже совсем близко. Достигнув намеченной точки, ракета выпустила снаряд, похожий на гигантскую, величиной с ребёнка, личинку. Он стремительно летел вниз, целясь в переднюю часть корпуса Динозавра.

Управляемый противотанковый 155-мм снаряд.

Рей заклокотал от злости.

Прямого попадания этого мощнейшего снаряда не выдержит даже Динозавр. Вот только Шин был слишком близко, так что его взрыв тоже заденет.

Этим республиканским ублюдкам было мало забросить людей на бойню, они ещё и собирались подорвать их обоих, вместо того чтобы окружить!

Он не успевал забрать Шина и уйти из-под удара, а потому инстинктивно вскинул вверх передние конечности и приподнялся — словно лошадь, вставшая на дыбы. Рей принял такую позу, чтобы снаряд ударил по самому бронированному фронтальному участку корпуса. После этого он вырастил множество жидких рук, которые заполонили всё пространство, до которого только могли дотянуться. Верхнюю часть корпуса этот снаряд пробил бы легко, так пусть попробует справиться с фронтальной. Теперь Рей мог защитить Шина от всего — даже взрывной волны. Пусть попробуют ему навредить.

Снаряд был совсем близко. Сейчас должен грянуть взрыв.

Рей вдруг вспомнил чёрный купол неба, усеянный звёздной пылью, и раскаты надвигающейся грозы. Как давно он не видел неба?

Перед ним была девушка. Серебристые волосы и глаза. Они уже встречались когда-то. Ровесница Шина.

— Ты ведь хотел его защитить…

Да, это так. Я должен защищать Шина, ведь он мой младший брат. Он так мне дорог.

Девушка продолжила:

— Так почему опять убиваешь?

!..

Распластавшийся на земле джаггернаут. Маленький, неподвижно лежащий Шин.

Я…

Опять.

Удар.

Взрыватель не сработал.

Осечка.

Кумулятивный управляемый противотанковый снаряд оказался недостаточно мощным и быстрым, чтобы пробить толстейшую броню Динозавра. От удара он только деформировался, так и не взорвавшись.

Тем не менее, он летел на сверхзвуковой скорости, и этого было достаточно, чтобы создать мощнейшую, не доступную для любого танкового оружия волну кинетической энергии, которая безжалостно прошла через Рея.

— Попадание.

Точка управляемого снаряда слилась с точкой Динозавра и погасла.

Взрыва не было. Как и ожидалось. Лена ещё перед запуском вывела взрыватель из строя.

Об этой хитрости ей когда-то рассказал отец.

Если тяжёлая броня противника отражает снаряды, это ещё не значит, что он может выдержать любой ущерб.

Каждый контакт со снарядом, даже если броня осталась в невредимости, создаёт волну кинетической энергии, которая проходит через всю машину сразу. Эта волна достаточно мощна, чтобы оторвать закреплённую болтами или заклёпками обшивку, а также сбить с места и смертельно ранить тех, кто находится внутри.

В случае Динозавра подобная атака могла быть чревата серьёзными повреждениями, не более. Но с тем оружием, что было у Лены под рукой, и Шином, который был слишком близко к противнику, другого способа атаковать она просто не знала.

Заработав несколько секунд, Лена бросилась искать помощь. Кто-нибудь…

И вдруг почувствовала кого-то в парарейде.

Райден сражался, не оставляя попыток связаться с Шином, как вдруг почувствовал отклик.

— Шин!

Слишком слабый сигнал. Может, он только что пришёл в себя? Райден выкрикнул его имя ещё раз, но ответа не последовало.

Несмотря на это, он заорал изо всех сил:

— Ну очнись же, идиот! Шин!

— Капитан Ноузен! Вы слышите меня? Очнитесь!

Лена присоединилась к далёкому гвалту голосов, пытавшихся привести Шина в себя. Открой глаза, отойди подальше. Атакуй Динозавра. Она хотела этого не потому, что это было самым лучшим вариантом развития ситуации.

Просто она всё знала. Уже поняла. Закончить это мог только Шин.

В тот вечер, когда он сказал, что собирается атаковать брата, в его голосе сквозила невообразимая боль, как будто он вонзал нож в собственную плоть.

Лена знала, почему Шин вышел на бой с Реем, несмотря на то, что не хотел с ним сражаться.

— Вы же должны похоронить своего брата! Шин!

Веки слегка дёрнулись.

Задние конечности ушли глубоко в землю. Стальной корпус начал поскрипывать, а центральную систему обработки информации вырубило ударной волной, так что всё вокруг накрыла белая пелена.

Боевая система, однако, осталась нетронутой и уже выстрелила по какому-то насекомому, маячившему поблизости. Оно отскочило.

Сенсоры наконец пришли в норму.

И тогда Рей увидел.

С тыла прямо в него смотрело дуло орудия Могильщика.

Потеряв сознание, он ударился лбом, так что кровь застилала его левый глаз. Тело казалось чужим. Двигаться было практически невозможно. В голове царила пустота, думать было слишком тяжело.

Вспомогательный экран сломался, а в кабине было темно. В глазах стоял туман, и Шин дотронулся до головы левой рукой. Он сидел, прислонившись к внутренней перегородке и сжимая рычаг управления, но тело отказывалось его слушаться, так что он просто смотрел в главный экран.

Чей-то голос заставил его очнуться, но он так до конца и не пришёл в себя. Шин не понимал, что случилось. Почему он всё ещё жив? Что сейчас происходит?

Ясно было только одно — и он, и джаггернаут пока ещё на ходу.

Прямо перед собой он различил руки, которые хотели его убить.

Тело Шина ещё полностью не восстановилось, но сжимавшая рычаг рука опустила палец на спусковой крючок.

Большего и не нужно.

— Шин…

В голове прогудел призрачный голос. Голос брата, который погиб в одиночестве в каком-то богом забытом месте, так и не успев его простить. Он продолжал повторять своё последнее слово.

Когда Шин услышал этот голос в первый раз, то решил найти брата и похоронить, чего бы это ни стоило.

— Шин.

Он скрипнул зубами. Где-то внутри по-прежнему плакал семилетний мальчик, оказавшийся на волоске от гибели. «Это я во всём виноват, я должен был тогда умереть. Брат продолжает мне об этом напоминать. Он никогда не позволит об этом забыть… и никогда меня не простит».

Вот только Шин уже не ребёнок, чтобы позволить себя убить во второй раз.

С того случая прошло уже много времени, и он многое узнал, многое понял.

Его пытались задушить не потому, что он в чём-то виноват.

Смерть родителей, брата и всех остальных лежит не на его совести.

Брат просто на нём отыгрался. Он не смог сдержаться и решил выпустить пар на том, кто слабее его, вот и всё.

Шин ничего не был должен ему.

— Шин.

И снова призрачный голос. Шин никогда не боялся этих голосов, ему было жаль их носителей. Забрав слова мертвецов или тихо выговаривая свои, они были обречены вечно рыдать о смерти.

Эта призрачная армия лишилась родины и своих тел, но так и не ушла в лучший мир, и их желание смерти слышалось в каждом прокручиваемом раз за разом вопле умирающего, тянущегося к жизни.

Шин просто не мог оставить своего брата среди них.

Он должен был найти его голову, запертую в недрах машины и продолжающую выкрикивать его имя, вступить в бой, сразиться, победить, и наконец похоронить её.

Именно за этим он пошёл на войну. Только ради этого он продолжал сражаться все эти пять лет.

Не для того, чтобы оплатить долг. И не для того, чтобы искупить грех.

Шин отлично это понимал, но всё же…

Вина, которую брат возложил на его плечи перед тем как умереть… И этот призрак, без устали повторяющий его имя…

Шин нуждался в искуплении.

Он навёл прицел. Дуло уставилось в едва заметный зазор под разорванной серебристой обшивкой.

— …Прощай, брат.

Он нажал на спусковой крючок.

Рей наблюдал за всем через задние сенсоры.

Он ощутил движение спускового крючка.

Вспыхнул огонь.

И тут Рей словно увидел его: красные глаза, которые смотрят прямо вперёд, во взгляде сила и твёрдая решительность.

Это лицо показалось ему незнакомым.

Но разве могло быть иначе?

Рей погиб 5 лет назад, и с тех пор остался прежним.

Шин же продолжать жить, меняться, развиваться.

Того маленького мальчика, которого Рей поклялся от всего защищать, уже не было.

Сейчас Шину было даже больше, чем ему тогда. От этой мысли стало одновременно радостно и одиноко.

Ах да.

Осталось ещё одно. Он должен был кое-что сказать напоследок.

Должен был, но так и не смог. Той снежной ночью в руинах он пытался это выговорить, но не успел.

Он протянул руку — так же, как и тогда. Она выросла из щели в обшивке.

Шин…

Вспышка.

Кабину чуть приподняло от ударной волны, и из образовавшейся щели показалась рука из жидких микромашин.

Между нажатием спускового крючка и попаданием прошло не больше секунды, но время как будто замедлилось, и Шин видел, как рука неспешно к нему приближается. Она словно что-то искала, раскрыв ладонь, и подбиралась всё ближе и ближе. Огромная рука брата.

Всё было точно так, как в ту ночь, и Шин рефлекторно замер от ужаса. Он силой привёл себя в чувство и неотрывно следил за движением руки.

Через мгновение брата охватит огонь. Брата, которого он искал целых пять лет. Даже если от него остались только обрывки последних мыслей, Шин хотел их услышать и запомнить.

Рей мог ненавидеть его, желать ему смерти — но это было неважно, это не стало бы грузом на его плечах. Шин хотел знать и помнить.

Пальцы дотронулись до его шеи чуть повыше шарфа и обвили её. На мгновение показалось, что рука снова примется его душить, но она лишь мягко и даже как-то печально погладила шрам, ужасное свидетельство когда-то совершённого ей деяния.

— …Прости.

Шин изумлённо раскрыл глаза, и течение времени вернулось в норму.

Кумулятивная боеголовка достигла цели и взорвалась. Раскалённая металлическая струя на огромной скорости прошла через зазор в обшивке внутрь, и по всему корпусу Динозавра, то тут, то там, начали вспыхивать алые с чёрным языки пламени.

Рука удалилась от него. Вновь пройдя сквозь щель в кабине, она возвращалась к своему охваченному огнём телу.

— Брат…

Рей уже не мог до него дотронуться. Рука загорелась и в одно мгновение расплавилась, исчезнув среди пляшущих огней. В голове Шина было пусто, но перед глазами вдруг всё поплыло.

— Ох…

Он не сразу понял, что за жидкость потекла по его щекам. Шин не плакал ни разу с тех пор, как Рей его убил.

Он не знал, почему плачет. Он не мог понять, отчего так сдавливало грудь.

А слёзы всё лились и лились, и им не было конца.

— Майор, может отключитесь?.. Он всё равно нас не слышит.

— Хорошо.

Спустя какое-то время Райдену надоело ждать, и он вышел на связь. Лена вновь запустила парарейд, а вслед за ней подключились и остальные. Говорил за всех Райден:

— Ну что, успокоился?

— Да.

Голос Шина был всё ещё хриплым, но как всегда спокойным, даже немного умиротворённым. Райден засмеялся:

— Да уж, твоего братца мы ещё долго не забудем.

— Это точно, — ответил Шин, тихо рассмеявшись в ответ.

А потом вдруг заметил Лену.

— …Майор?

— Я здесь. Где же мне ещё быть, я всё-таки ваш куратор.

«И я должна за вами присматривать, кто бы что ни говорил».

— Операция завершена. Хорошая работа, Могильщик. И вы все тоже.

Шин усмехнулся, услышав позывной вместо имени.

— Да. И вам спасибо, Куратор Один.

— Итак… — пробормотал Райден, после чего потянулся в своей тесной кабине и зевнул.

Лена моргнула.

Она вдруг почувствовала, что эти пятеро приняли какое-то решение, о чём-то договорились у неё за спиной. Лена напрягла всё своё внимание.

Что это такое? Вот сейчас? Какая-то решительность…

— Файд, ты уже прицепил контейнеры?

Повисла пауза, как будто все ждали ответа. Что за Файд? Ах да, это же их падальщик.

— Ремонт и осмотр подождёт, пока не найдём место для сна… Для первого дня мы потратили слишком много патронов, кошмар.

— Ну, может оно и неплохо? Мы ведь уничтожили много дронов.

— Так-то оно так… Но всё же…

Лена услышала шум, как будто двигалось что-то тяжёлое. Все пятеро вывели свои джаггернауты из режима ожидания.

— Ну что, пошли? Всего хорошего, майор! Берегите себя.

Лена застыла в недоумении от такого резкого и обыденного прощания.

Бой ведь уже закончен.

Враг отступил, никто не погиб. Ничто не мешало вернуться на базу, как и всегда.

— Ээ…

Не обратив никакого внимания на замешательство Лены, ребята двинулись в путь. Повреждённые в схватке джаггернауты поскрипывали громче обычного, а их хозяева разговаривали о каких-то пустяках, словно обычные школьники по пути на учёбу.

— Кстати говоря, а мы тут вообще пройдём? Тут должно быть много неразорвавшихся снарядов.

— Согласна… Целое минное поле, идти как-то страшновато. Шин-кун, можешь найти безопасный путь?

— …поблизости Легиона нет, так что можно остановиться где угодно… Что, снаряды?

— Да, я же говорю. А поблизости и впрямь никого нет, иначе Шин бы заметил…

Они шли на восток. В неразведанные территории Легиона.

Так вот оно что.

Они не собирались возвращаться.

— Пого…

Раздражение смешалось с леденящим предчувствием утраты.

— Погодите. Стойте!

Они будто бы обернулись, остановились и стали ждать продолжения, но Лена так и не придумала, что ещё сказать. Она была одной из тех, кто их выгнал. Тех, кто отдал им самоубийственный приказ. Извинения или самобичевания уже ничего для них не значили, и она застыла в растерянности.

Слова сложились сами собой.

— Не оставляйте меня…

Осознав только что сказанное, Лена замерла. Из всех возможных фраз она выбрала «не оставляйте меня»? Это не только нагло, но и совершенно глупо.

Однако Шин с друзьями только прыснули от смеха.

До этого они ещё ни разу над ней не смеялись.

Их смех был добрым и самую чуточку печальным. Лена вдруг почувствовала себя их младшей сестрой, которая канючит, чтобы её тоже отправили в школу.

— Мм. Думаю, уже хватит, — улыбнувшись, ответил Райден. В его голосе чувствовалась животная мощь и уверенность, как будто он был членом стаи, которая могла выжить даже среди пустошей.

— Всё верно. Нас не нужно вести. Мы пойдём сами и будем продолжать путь, пока можем.

Лена ощутила, как они разом подумали о лежащей впереди дороге. Они смотрели в одну сторону, а их сердца бились как одно.

Лена тихонько вздохнула.

Ей передавалось разделяемое ими чувство — и это была не решимость и не спокойствие.

Это были ощущения человека, который впервые в жизни увидел сверкающую на солнце сапфировую гладь океана.

Или детей, которых привели на бескрайнюю весеннюю равнину и разрешили играть сколько душе угодно.

Чистейшая радость, возбуждение и бескрайний восторг. Чувства, от которых было невозможно усидеть на месте.

Это было за пределами чьей-либо власти. Никакие слова, никакие цепи не могли их остановить.

Они обрели свободу.

Они получили ценнейшую возможность выбирать тот путь, которым они пойдут навстречу смерти.

Лена сидела, сжав губы и не зная, что сказать. Убедившись, что она приняла их решение, они вновь двинулись в путь. Лена прикусила губу, пытаясь побороть последние сомнения, как вдруг Шин ей сказал:

— Мы пойдём первыми. Увидимся на месте, майор.

Парарейд выключился.

Пять точек тихо исчезли с радара. Они вышли за пределы контролируемой территории. Парарейд не работал на такой дальности.

Она больше их не увидит.

По щеке скатилась слеза. Лена всхлипнула, а потом, не удержавшись, разрыдалась во весь голос, упав на консоль.

†

На деревянной стене барака виднелся выцветший рисунок пятицветного флага — вот только не оригинал, а зеркальная копия с вертикальными полосами, расположенными в обратном порядке.

Это была его изнаночная сторона. Полосы символизировали угнетение, дискриминацию, нетерпимость, жестокость и низость.

Рядом красовался рисунок Святой Магнолии, которая с неизменной великодушной улыбкой воздевала цепь и кандалы (вместо меча, разрубившего оковы тирании), а под её ногой лежал человек с табличкой «свинья» на шее.

Вот такой была Республика в глазах этих ребят.

Лена провела пальцем по исцарапанной доске и глубоко впитавшейся краске. Этому рисунку было уже много лет. Скорее всего, он тут со времен самого первого отряда, который и построил эти бараки 9 лет назад.

Она умерла. Та Республика, которой так гордились все, включая Лену. В которую верили. Умерла уже очень давно.

Они сами разорвали её на куски, растоптали и выбросили.

Лена закрыла глаза и тихо вздохнула. Она вспомнила одного уже погибшего юношу, который слышал голос Республики.

Воспользовавшись тем, что руководство приказало ей искупить содеянное в ожидании настоящего наказания, Лена села в транспортный самолёт и прилетела на базу «Острия копья». Сюда уже свозили новую партию смертников со всех уголков фронта. Чтобы попасть в самолёт, ей пришлось припугнуть солдата из управления по работе с личным составом — он вроде бы был славным малым, но слишком уж трусливым.

— …Ты же майор Миризе, да?

Обернувшись, Лена увидела мужчину из бригады технического обслуживания. На вид ему было около пятидесяти. Лейтенант Лев Альдрехт. Главный по обслуживанию и ремонту на этой базе.

— От сопляков услышал, что сюда Альба приедет. Интересная ты девчонка, — пробасил он с обычной хрипотцой. Почесав подбородок, Альдрехт указал на барак за её спиной.

— Они убрались перед уходом, но это не значит, что там ничего не осталось. Сходи глянь, пока новую партию сопляков не привезли.

— Большое спасибо. Простите за неудобства.

— Вот ещё. Сопляков провожать я привык, но вот чтобы Альба сюда приезжала проститься — такое вижу в первый раз.

Лена посмотрела на его лицо, обгоревшее на солнце и угрюмое.

— Лейтенант Альдрехт, вы же…

Его волосы стали пепельными вовсе не от седины. Они были серебристыми, в пятнах от масла.

— …Альба, не так ли?

Альдрехт снял солнечные очки, показав свои серебряные с белоснежным отливом глаза.

— Жена моя из гелиодоров*. И дочка тоже в неё пошла. Я не мог отпустить их на фронт, так что покрасился и вызвался добровольцем, думал, что хоть им двоим смогу гражданство вернуть… Идиот. Пока я тут изо всех сил старался не склеить ласты, их обеих всё-таки отправили воевать. Они погибли.

Он тяжёло вздохнул и почесал затылок.

— …Ребята же тебе говорили о способностях Шина?

— Да.

— Это прямо местная легенда… Меня как сюда перевели, я подслушал об этом разговор. Подумал, что может бродит где-нибудь дрон, который ищет говнюка, не сумевшего защитить жену и ребёнка.

— …

— …Собирался пойти к нему и дать себя замочить. Да только Шин сказал, что нету такого. Не слышал он, чтобы кто-то меня звал по имени. И мне от этого даже как-то… полегчало. Выходит, они только до смерти были тут заперты. Так что я точно с ними встречусь.

На морщинистом лице Альдрехта появилась улыбка — уверенная, но немного печальная.

Он перевёл взгляд на раскинувшуюся на востоке равнину и помрачнел.

— Перед специальной операцией я всегда рассказываю, что я Альба. Говорю, что пойму, если меня возненавидят и не буду сопротивляться, если кто-то захочет меня убить… Желающих пока не было. В этот раз тоже. Смерть всё обходит меня стороной.

Он говорил об этом так, словно жалел, что снова остался один.

Жена, дочь. Дети, за чьими джаггернаутами он ухаживал. Все они ушли.

Альдрехт торопливо надел очки, словно что-то пряча.

— Я же уже говорил, что времени мало… Иди, поторопись.

— Да… Спасибо.

Лена поклонилась Альдрехту, обошла его и заглянула в барак.

Вся постройка была сделана из отходов древесины разных оттенков — от серого до коричневого — и выглядела очень бедно.

Коридор был выстлан побелевшими от многолетнего использования и въевшейся пыли досками, которые чуть приподнимались и поскрипывали под ногами.

В столовой и кухне было убрано, но все поверхности покрывал уже неудалимый слой жира и копоти, так что ощущения чистоты не было.

Душевые комнаты напомнили ей газовые камеры из какого-то документального фильма. Внутри было сыро и темно. У дальней стены ползло что-то чёрное.

Стиральной машины и пылесоса не было. Их заменяли веник с совком в конце коридора, а также ребристая доска с тазом, которые лежали у водоёма на заднем дворе — Лена даже не знала, как ими пользоваться.

Цивилизацией тут и не пахло. Вот какую жизнь предлагала людям страна, гордившаяся своими передовыми технологиями и гуманностью. От этой мысли становилось очень горько.

На втором этаже были спальни процессоров, и Лена начала подниматься по жалобно скрипящей лестнице.

Крохотные комнаты состояли из узких и явно видавших лучшие дни железных кроватей и шкафов. Стены выгорели от солнца, а кругом лежала пыль — и нигде не было никаких следов бывших владельцев. Только выстиранные и сложенные в стопочку тонкие покрывала, простыни и подушки тихо ждали своих новых хозяев.

В самом конце располагалась большая комната командира. Лена открыла покосившуюся дверь и зашла внутрь.

Здесь тоже стояла узкая железная кровать и шкаф, но к ним прилагался ещё и письменный стол, на который была навалена куча вещей.

Потрёпанная гитара. Карты и настольные игры. Инструменты.

Журнал с кроссвордами и головоломками. Все его страницы были вырваны, за исключением одной, где ещё оставались нерешённые задания.

К стене был прислонён альбом для рисования, но все его страницы были чисты.

В корзинке лежали клубок пряжи и спицы, но ничего вязаного нигде не было.

На полке, наспех сделанной из какой-то дощечки, стояла целая куча книг самых разных жанров и авторов — глядя на это разнообразие, определить хозяина было невозможно.

Видимо, их решили оставить в расчёте на то, что новые ребята будут читать. Никаких других личных вещей здесь не было. Все знали, что ничего оставлять нельзя.

Лене вдруг почудился смех молодых ребят, которые знали, что ничего после себя не оставят, но всё же продолжали жить и радоваться.

Не поддавшись отчаянию.

Не замарав себя ненавистью.

Даже в таких унизительных условиях они сохраняли человеческое достоинство.

Лена направилась к книжному шкафу у дальней стены, как вдруг прямо перед ней выскочил чёрный с белыми лапками котёнок — он в смятении застыл, словно не понимая, куда все делись. За окном можно было различить солдатов, которые закончили фотографирование для личных досье и теперь собрали всех процессоров вместе.

Глупо было надеяться, что она что-нибудь здесь найдёт. Лена выбрала книгу автора, имя которого ей показалось знакомым, и принялась её листать. По крайней мере, она узнает, что они читали.

Из книги вдруг что-то выпало.

— Оо…

Подняв сверток с пола, она увидела несколько листов бумаги и фотографию: группа людей на фоне здания.

Это был этот самый барак, с отзеркаленным флагом Республики на стене. Лена узнала членов бригады техобслуживания, стоявших бок о бок, а кроме них на фото было около двадцати юношей и девушек подросткового возраста.

— !!!

Она тут же их узнала. «Остриё копья». Шин, Райден, Сео, Крена, Анжу и все остальные, в день их прибытия на базу.

Это фото предназначалось для личного досье, а потому было небольшим, и втиснутые в него фигурки двадцати четырёх процессоров и членов бригады были очень маленькими и расплывчатыми. По какой-то причине на фото попал даже падальщик устаревшей модели — видимо, это и есть Файд.

Лена очень хотела рассмотреть их получше, но разобрать отдельные черты лица на зернистом фото было невозможно. Она лишь смогла различить, что стояли они вразброс, не выстроившись в ряды, и улыбались в камеру.

Сразу за фотографией был блокнотный лист. На нём красивым мужским почерком были выведены слова:

«Ты полнейшая дура, если и впрямь сюда пришла и нашла это».

У неё перехватило дух.

Райден. Хоть адресат и не был указан, эта записка предназначалась ей.

Она полнейшая дура, раз сюда пришла и нашла это.

При этом они намеренно оставили ей записку. Они подозревали, что она придёт и будет искать.

На следующем листе был какой-то беспорядочный список цифр и имён. Она поняла, что цифры обозначают расположение на фото.

«Лучше подпишу имена. А то ты ещё расплачешься, если не поймёшь, кто где на фото».

Сео.

«Котёнок теперь твой. Хорошее дополнение к образу доброй девочки».

Крена.

«Клички у него пока нет. Придумай что-нибудь милое».

Анжу.

Рука, в которой Лена держала листки, задрожала. В груди не хватало воздуха.

Они оставили это для неё. Для той, кто даже не сражался с ними рядом, кто не мог никого спасти, кто смотрел на них свысока и надоедал бессмысленными увещеваниями о добре.

Последняя записка была от Шина. Этот ровный почерк и лаконичные слова были очень в его духе.

«Если ты когда-нибудь окажешься там, докуда дошли мы, может, посадишь цветы?»

В этой фразе скрывался двойной смысл.

Свобода, которую так хотели Шин и его друзья, заключалась в том, чтобы продолжать идти, покуда хватает сил. Лена никогда не сможет найти их последнее пристанище, если сама не будет идти вперёд.

Она ведь на это способна.

Она может не поддаться отчаянию, остаться человеком и продолжать двигаться вперёд до конца жизни.

Они вложили в неё свою веру.

По щеке скатилась слезинка. Ей стало одновременно тепло и грустно, и на губах заиграла улыбка.

Шин говорил, что Республике так или иначе придёт конец. Неумение защищать даже самих себя рано или поздно приведёт к краху.

Возможно, такое будущее неизбежно. Возможно, это случится уже завтра.

Но несмотря на всё это, надо продолжать сражаться до последней секунды. Не сдаваться, держаться за жизнь и выживать. Как эти ребята, которые ушли, не потеряв собственного достоинства и понятия о чести.

Я буду сражаться. До последней клеточки своего тела, до самого конца.

Во всём мире нет такой страны, где осуждалось бы отсутствие прав человека у свиней.

Следовательно, если представить, что говорящие на другом языке, имеющие другой цвет кожи и происхождение люди — это принявшие человеческий облик свиньи, то никакие притеснения, преследования и убийства этих людей нельзя считать нарушением норм морали.

Тот момент, когда кто-то в это поверил, а остальные дали ему добро, стал началом и концом краха Республики Сан-Магнолия.

—Владилена Миризе, «Мемуары»

↑Red: Шалом Кавэрим («Привет, Друзья»… за транслит с иврита не ручаюсь) — детская еврейская песенка. Но Шалом можно использовать ещё в значении «Прощайте». Так что тут отсылка к песне + «Прощайте, друзья».

↑Мф 26:34. Отречение Апостола Петра.

↑Chekumash: В оригинальном иероглифическом написании используются иероглифы «солнце» и «золото». Гелиодор — разновидность берилла желтого цвета. Соответственно, гелиодоры — люди с волосами и глазами желтоватых оттенков.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Эпилог. Визит кровавой королевы

Останки пяти республиканских машин стояли бок о бок в гробнице из закалённого стекла, которая стала их последним пристанищем.

Республиканский союз Гиаде, обочина трассы. Под прозрачным лазоревым небом раскинулась весенняя равнина, укутанная ковром из цветов. Они были настолько красивы, что казались недосягаемым миражом, сотканным из снов. Неподалёку располагалась граница с бывшей республикой Сан-Магнолия.

Получив особое разрешение, Владилена Миризе, которой было уже восемнадцать, зашла внутрь стеклянной гробницы и теперь смотрела на останки джаггернаутов, напоминавших обезглавленные человеческие скелеты. Серебристые волосы с одной красной прядкой падали на республиканскую форму — теперь уже чёрную.

Испещрённые царапинами куски обшивки выцвели от солнца и дождей и приобрели оттенок белого чая. Джаггернауты были воссозданы в своём изначальном виде из найденных останков, на которых всё ещё можно было разглядеть следы выстрелов с обгоревшими краями. Сбоку стояли останки падальщика, обшивка которого сохранила едва заметные выведенные краской из баллончика буквы.

«Файд. Наш верный...» — остальная часть фразы навсегда отправилась вместе с ним в бесконечность — об этом вторила огромная дыра в корпусе.

Но Лена понимала истинный смысл написанного.

Теперь она наконец понимала, почему обычный падальщик получил имя, а котёнок — нет.

Жизнью Шина и его товарищей была война, а потому их другом мог стать только тот, кто сражался и умирал рядом с ними. Тот, кто тоже жил войной и выкладывал все силы в бою до последнего.

Они израсходовали все пять контейнеров, которые вёз Файд. Опустошили все припасы. Даже в личном контейнере Файда практически ничего не оставалось, когда они проходили через подконтрольные Легиону территории.

Переход занял один месяц. Они считали, что пройдут менее, чем за несколько дней, а в результате потратили все свои запасы.

Миновав зону боевых действий на территории Республики, они пересекли земли под контролем Легиона, и наконец пришли сюда, в зону боевых действий Союза. Здесь они нашли припасы для дальнейшего продвижения… и здесь же погибли.

Это место стало их последним пристанищем.

Говорят, что среди обломков джаггернаута Шина удалось найти 576 табличек с именами погибших. Когда закончилось строительство этой стеклянной гробницы, таблички временно изъяли, чтобы изготовить их точные реплики и переписать имена, а затем вновь захоронили.

Шин с друзьями достигли последней точки своего пути ещё два года назад, а Республика — нет.

Как и предсказывал Шин, она разрушилась из-за пренебрежения собственных граждан.

Лена стала куратором нового отряда.

Она больше не приезжала на фронт. Всё, что она могла там сделать — это умереть. От этого едва ли была бы какая-то польза, да и роль трагически погибшего героя ей претила — после того, как она позволила Шину и остальным сражаться в одиночестве до самого конца.

Лена рассказала всем о «чёрных овцах», «пастухах» и дальнобойных орудиях, но её лишь высмеяли, назвав это всё неподтверждёнными слухами и придуманной «восемьдесят шесть» чушью. Руководство никак не отреагировало даже на плачевное состояние ракет-перехватчиков.

Сражения на фронте оставались такими же ожесточёнными. Большинство процессоров гибли от каких-то пустяков, но Лена не давала им сражаться в одиночку и курировала каждый бой, не жалея себя. Из-за этого она даже получила прозвище.

«Кровавая королева».

Это была издёвка над её именем*. Лене, однако, нравилось это прозвище, хоть оно и напоминало имя главного антагониста в каком-нибудь третьесортном фильме. В конце концов, она заставляла сражаться тех, кого не могла спасти, и лучшего прозвища для такого жестокого и высокомерного человека было не придумать.

Как бы то ни было, потери среди её процессоров были на порядок ниже, чем у других кураторов, так что спустя год её отряд, который так ни разу и не был реорганизован, стали называть «королевскими вассалами».

Всё это время Лена навещала тех, кто когда-то выступал против концентрационных лагерей или прятал своих друзей и родственников, а также сломавшихся и оставивших свой пост кураторов. С их слов она записывала имена и происхождение «восемьдесят шесть», а также их рассказы. Даже в отсутствие официальных сведений память о них должна была сохраниться. Если Республики не станет, эти записи смогут многое рассказать тем, кто их найдёт.

Катастрофа случилась внезапно.

Это произошло в годовщину образования Республики. Один из отличников-выпускников старшей школы выступил с речью на официальной церемонии.

Он был примерно ровесником Лены, и в её памяти навсегда остались его глаза, в которых вспыхивали огоньки ярости.

— Среди моих одноклассников много тех, кто погиб, сражаясь с Легионом, — тихо начал он, и по залу тут же побежали сочувственные шепотки. Несколько человек даже всхлипывали.

Бросив на слушателей холодный презрительный взгляд, юноша вдруг закричал:

— Их обозвали «восемьдесят шесть» и вышвырнули из этой страны. Они погибли на фронте, но убила их Республика! Сколько это может продолжаться?!

Ни один человек его не поддержал.

Некоторые назвали его дураком, который не может отличить людей от свиней. Другие разделяли его негодование, но сидели тихо, прикусив губу. Большинство же просто пропустили речь мимо ушей и тут же о ней забыли. Однако объединяло их одно — все они погибли.

Той же ночью через самый незащищённый северный участок фронта прорвалась огромная армия.

Выступившие им наперерез войска были раздавлены как мухи из-за огромного численного преимущества.

В штабе об этом не узнали — но не по чьему-либо злому умыслу или желанию отомстить. Просто в тот праздничный вечер все кураторы напились и не вышли на связь в парарейде. Если бы хоть кто-то из них действовал согласно уставу и следил за обстановкой, он бы донёс на остальных, а это никому не было нужно.

Установки-перехватчики просто не запустились или же были уничтожены после ковровой бомбардировки Скорпионов. Те немногие ракеты, которые всё-таки поднялись в воздух, были сбиты Дикобразами на подлёте к цели.

Стены Гран-Мюра, последнего оплота Республики, не выдержали натиска.

Морфиды.

Новый тип дронов Легиона с рельсовыми электромагнитными пушками, снаряды которых достигали невероятной скорости 8000 м/с.

«Остриё копья» сталкивалось с ними один-единственный раз и докладывало об этом, но никто не обратил внимания на их отчёт.

Неподвижные крепостные стены стали лёгкой мишенью для сверхскоростных снарядов с их ужасающей мощью и не ведающих устали тяжёлых орудий. В мгновение ока защитные укрепления превратились в груду камней.

Когда до правительства наконец дошло, что происходит, Легион уже вторгся на территорию 85 районов.

Среди жителей Республики, которые 11 лет назад перенесли бремя сражений на плечи «восемьдесят шесть», не оказалось тех, кто мог держать в руках оружие.

После падения Гран-Мюра прошла одна неделя.

Республика была уничтожена.

Это не было справедливым воздаянием за грехи. Люди погибали, не сожалея о своей жестокости или недальновидности. Многие обвиняли в бездействии и беспомощности других и умирали, оплакивая свою несчастную судьбу и считая себя невинными жертвами. Без осознания вины даже смерть не может стать наказанием.

Поскольку Лена находилась в первом районе, ей удалось избежать надвигающейся с севера бойни. Более того, она успела к ней подготовиться, так как получила предупреждение заранее.

Согнав на минное поле все имеющиеся тяжёлые орудия, она обеспечила безопасный маршрут до ворот Гран-Мюра.

После этого она настроила парарейд так, как её научила Аннет, связалась со всеми оставшимися процессорами и попросила у них помощи в контратаке.

На её призыв откликнулись не только «королевские вассалы», но и многие другие отряды.

Это не было актом доверия или доброй воли, просто многие посчитали, что у них больше шансов выжить поблизости от электроустановок и заводов. Среди «восемьдесят шесть» было немало и тех, кто организовывал оборонительные позиции собственными силами. Некоторые отправились в лагеря или другие подразделения за своими родственниками, а другим не повезло оказаться на пути Легиона и погибнуть.

Собрав все возможные силы, Лена возглавила оборонительную войну.

Некоторые Альбы присоединились к войскам и пересели в запасные джаггернауты, но большинство словно парализовало от отчаяния. Были и те, кто, несмотря ни на что, продолжал высказывать цветным своё презрение и раздражение, но ситуация осложнялась тем, что теперь «восемьдесят шесть» были вооружены.

Перед лицом общего врага они были готовы мириться с ненавидящими их глупцами, но чаша терпения уже переполнялась.

Прошло уже два месяца с начала оборонительной войны, когда от соседей пришло подкрепление.

Войска прибыли с востока, из далёких земель за территорией Легиона.

Основные силы Легиона сконцентрировались на севере, так что пришельцы без особых проблем прошли через восточный фронт. Это были войска республиканского союза Гиаде, который образовался на руинах былой империи.

Империя прекратила своё существование сразу после начала войны в ходе гражданской революции. Все радиосообщения перехватывались в последнем оплоте революционеров. Поскольку сторонники Союза уничтожили Империю, Легион посчитал их своими врагами и развернул против них боевые действия, которые продолжались все эти десять лет. Искренне веря в республиканскую идеологию и стремясь защитить свою страну и семью, многие вызвались добровольцами и постепенно отвоевали свои земли.

Войска Союза отличались новейшим вооружением, высокой моралью и силой духа и героически прошли по территории Республики, восстановив над ней контроль до самого первого района.

Республиканцы встретили их овациями и аплодисментами, но на этом ничего не закончилось.

По какой-то причине Союз знал всё о преступлениях Республики и жестоком обращении с «восемьдесят шесть», которые были такими же Колората, как и они.

Кроме того, их войска своими глазами увидели те ужасные условия, в которых жили спасённые ими люди на базах и в лагерях.

Говорят, что командир войск Союза на полном серьёзе предложил президенту и чинам из высшего военного руководства Республики сделать свой флаг полностью белым, раз они настолько ненавидят другие цвета.

Союз сделал вывоз «восемьдесят шесть» на свою территорию приоритетной задачей, а все желающие Колората смогли безвозмездно получить его гражданство.

Пострадавшие Альба тоже получили помощь, но основные силы были брошены на расследование их преступлений.

Из подземного бункера штаба были извлечены личные дела погибших на войне солдатов — к счастью, кто-то из управления личного состава смог тайно их сохранить. Хоть союзникам и не понравилось огромное количество этих досье, а также то, что на фотографиях сплошь были молодые мальчишки, в общем и целом это открытие говорило, что в Республике ещё остались достойные люди.

Но стоило только посетить концентрационные лагеря, найти подробные дневники пленников, услышать рассказы выживших и отыскать огромное кладбище костей, достигающее самих стен Гран-Мюра, как в глазах союзников начал читаться холод. А когда к этому добавились отчёты об экспериментах на людях, свидетельства продажи грудных младенцев и фотографии совершённых республиканскими военными злодеяний, служащие Союза и вовсе стали смотреть на своих соседей как на отбросов.

В тот момент никто не удивился бы, если бы Союз прекратил оказывать материальную помощь Республике, но этого не произошло, хоть поддержка и сократилась до минимума.

Возможно, в этом и заключалось наказание. Вы, конечно, негодяи и ублюдки, но опускаться до вашего уровня мы не намерены.

Те, у кого ещё осталась совесть — стыдитесь. А со свиньями, которые не способны даже на это, ничего не поделаешь. Таков был их негласный приговор.

Вскоре после этого Союз пригласил на свою территорию всех бывших республиканских офицеров, которые участвовали в боях к северу от первого района — «в целях усиления военного присутствия». Им нужны были те, кто руководил оборонительными войсками, а также их помощники.

Многие засомневались, и только Лена приняла предложение без колебаний — и сейчас стояла здесь.

Она вышла из стеклянной гробницы, подняла оставленный у обочины чемоданчик и переноску с чёрно-белым котом, и двинулась обратно. Ветхие останки джаггернаутов стояли посреди прекрасного цветочного сада, а рядом с ними стояло 576 каменных плит с выгравированными именами. Все они сражались, выживали и наконец нашли покой здесь, в общей могиле.

Лена не знала, что найдёт их, а потому не принесла с собой цветов. С их посадкой придётся повременить.

Она ещё не достигла последней точки их пути. Она ещё не научилась выращивать цветы.

Ждавший её всё это время мужчина обернулся, и Лена склонила перед ним голову.

— Прошу прощения, Ваше превосходительство. Я заставила Вас ждать.

— Не стоит. Скорбь — уважительная причина для опоздания.

Её спутник был мужчиной средних лет, который занимал высокий пост в правительстве, однако больше напоминал безумного учёного: толстые круглые очки в серебряной оправе, зачёсанные угольно-чёрные с сединой волосы и совершенно непримечательный тёмно-синий пиджак.

Он окинул взглядом Лену — отметив чёрную одежду и красную прядь — тепло ей улыбнулся и, миролюбиво сощурившись, продолжил:

— Это должно символизировать пролитую кровь и траур по погибшим солдатам, не так ли, «кровавая королева»?.. По правде говоря, некоторые у нас считали, что лучше ограничиться спасением Колората, а белые свиньи уж как-нибудь без нашей помощи обойдутся. Но глядя на таких как вы, я понимаю, что мы не ошиблись. Добро пожаловать, полковник Миризе. Республиканский союз Гиаде приветствует вас.

Лена ответила ему неуверенной улыбкой и покачала головой. Пролитая кем-то кровь. Траур по убитым солдатам, её подчинённым. Та королева в чёрном, о которой он говорил, слишком заляпалась в чужой крови и не заслуживала похвалы. Мужчина понял, о чём она думала, но в его глазах читалась прежняя теплота. Он развернулся и указал на группу молодых офицеров в военной форме цвета стали, которые стояли чуть поодаль.

— Прошу сюда. Я познакомлю вас с офицерами вашего подразделения.

— Хорошо.

Сделав шаг вперёд, Лена обернулась и ещё раз посмотрела на могильные плиты.

Останки четырёхлапых пауков дремали, словно прижавшись друг к другу, а рядом покоились их хозяева. Жизнь этих ребят была очень тяжёлой, но они не сдавались, сражались и, смеясь, достигли последней точки своего путешествия.

Война ещё не окончена. Легион по-прежнему занимал большую часть континента, и в эту самую секунду кто-то где-то продолжал воевать.

Так будем же сражаться. Пока на поле боя не падёт последний дрон Легиона.

Ради того, чтобы прийти туда, куда могут добраться только те, кто шёл вперёд до самого конца, как эти ребята. Лена решительно подняла голову и сделала шаг вперёд. Пятеро офицеров, её ровесников, без замедления исполнили воинское приветствие. Лена вернулась туда, откуда всё началось. Окинула взглядом своё новоё поле боя.

Ради победы. Ради выживания.

↑Chekumash: В оригинале «кровавая королева» записана как bloody regina и произносится [buraddirejina], что созвучно имени Владилена — [vuradirena]

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Перезагрузка

Пятеро офицеров с образцовой непринуждённостью наблюдали за тем, как девушка из бывшей Республики вышла из стеклянной гробницы и теперь направлялась к президенту Союза. Им было никак не больше двадцати, но они казались слишком опытными и спокойными для своего возраста. Каждый из них был одет в новенькую военную форму стального цвета, и по всему было заметно, что подобная одежда им не в новинку.

Юноша слегка нахмурил бровь, различив серебристые волосы с красной прядкой и хрупкую, облачённую в чёрное фигуру. Стоявший рядом с ним долговязый парень — его заместитель — неуверенно проворчал:

— Это что, правда она? Что-то как-то… не так я её себе представлял.

— Она наверняка многое пережила. Как и мы.

— Это уж точно, — весело ответил заместитель.

Спокойный юноша бросил быстрый взгляд на своего друга, который продолжал улыбаться. Прошло уже два года с тех пор, как они надели форму Союза, но чувство непривычности всё ещё оставалось — и от собственного вида, и от вида друзей.

Сереброволосая фигура стояла неподвижно, и трое остальных присоединились к разговору:

— Как там её прозвали, «кровавая королева»? Жуткая дурновкусица, да и ей совсем не подходит.

— Как думаете, она сразу нас узнает?

— Хммм… Ну я бы обрадовался, если бы сразу узнала, но противоположный вариант звучит веселее…

Пока они разговаривали, президент с девушкой наконец двинулись в их направлении. Долговязый парень и трое обсуждавших девушку ребят мгновенно замолчали, сделали невинное выражение лица и вытянулись по струнке — всё как учили в армии Союза. Хотя этот навык уже давно записался в их подкорке.

Когда президент и вновь возглавившая их девушка приблизились, они щёлкнули каблуками и выполнили воинское приветствие. Девушка поприветствовала их в ответ — немного не так, как было принято в Союзе — и заговорила. Её взгляд был твёрдым и немного суровым.

— Полковник бывшей республики Сан-Магнолия Владилена Миризе. Рада познакомиться.

Не узнала.

Ребята перемигнулись, словно дети после успешно провёрнутой шалости.

Ей ответил их командир:

— Знакомиться-то мы уже знакомились. А вот лично встречаемся впервые.

Серебристые глаза широко распахнулись. Четверо служащих сохраняли молчание, опустив глаза и улыбаясь.

— Давно не виделись, Куратор Один.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Послесловие автора

Пояс для чулок — это ведь круто, правда? Здравствуйте, меня зовут Асато Асато.

Звучит странно, ну и, конечно же, это псевдоним. За основу взято моё настоящее имя и «88»*.

Тем, кто понял, о чём идёт речь и ещё не читал: вам должно понравиться.

Тем, кто ни черта не понял и ещё не читал: наслаждайтесь этим немного новаторским произведением.

Тем, кто уже прочёл: спасибо. Как вам? Я намешала здесь много разного: меха, «мальчик встречает девочку»*, антиутопию — и если хоть что-то из этого вас тронуло, то я очень рада.

Мне самой было очень приятно писать. Я создавала новеллу, которую сама бы хотела прочесть! Я включила сюда всё, что мне нравится! Я писалай эту историю так, как мне хотелось! И в связи с этим мне совершенно непонятно, почему меня вдруг за это наградили.

Не то чтобы я старалась уложиться в конкретное количество страниц, но было несколько вещей, от которых мне пришлось со слезами на глазах отказаться. Одной из них был как раз пояс для чулок, который добавили уже на стадии редактуры (иллюстрацию с ним). Это ведь так мило. И эротично. По-эротичному мило.

Те, кто разделяет моё мнение, могут насладиться прекрасной Леной и подчёркивающим её дзэттай-рёики* поясом на иллюстрациях Шираби-сама.

Для тех же, кто пока не состоит в клубе любителей поясов для чулок, я поясню некоторые моменты этой истории.

1) Я позаимствовала некоторые мотивы из печальноизвестной Второй Мировой войны и гитлеровской и антигитлеровской коалиций, но не для того, чтобы высказать своё презрение к какой либо из участвоваших стран, а просто потому, что у меня под рукой оказалось много информации по этой теме.

2) В этом произведении в качестве оскорбления часто используется слово «свинья», но это не значит, что я ненавижу свиней — на самом деле, очень даже люблю. Они же такие милые и вкусные, эти свинки. Я и тонкацу обожаю, и тонторо.

3) Не относитесь слишком серьёзно к концепции парарейда, характеристикам того или иного вооружения или использованным мной словам. Особенно это касается коллективного бессознательного, которое я сознательно видоизменила.

4) Действие происходит в выдуманном мире, но все пользуются метрической системой, потому что выдуманная система мер затрудняет восприятие. Почему не японская или английская система? Потому что я не умею ими пользоваться.

5) Почему в выдуманном мире вдруг появилась библия или писатель Ремарк?.. Ответ на этот вопрос я оставляю вашему воображению.

…На этом я хочу закончить разоблачение этой отстойной истории и перехожу к благодарностям.

Редакторы Кёсэ-сама и Цучия-сама. Спасибо. Без вашего руководства и точного анализа я бы не смогла справиться со всеми спорными моментами. Благодаря вам я почувствовала, насколько увеличилось качество моей истории, и работать с вами было очень приятно.

Шираби-сама. Спасибо за прекрасных, волевых и немного взволнованных персонажей. Когда я увидела Шина в вашей первоначальной задумке — красавца в полном комплекте брони — я всерьёз задумалась над тем, чтобы переписать историю и изобразить его именно таким.

I-IV-сама. Спасибо за то, что откликнулись на отчаянную просьбу нарисовать «бесполезную кучу металлолома» и создали дизайн джаггернаутов — одновременно прекрасных и зловещих орудий убийства. Я не могу перестать восхищаться вашей способностью читать между строк и создавать настолько детализированные шедевры. Спасибо также за образы Легиона, которые, как и полагает могущественному врагу, выглядят непобедимыми, а также Файда, который настолько мил, что я хочу себе такого.

Ну и наконец ты, кто держит в руках эту новеллу. Спасибо. Первый том завершён, но история ещё продолжается, так что, я надеюсь, мы ещё встретимся.

Итак, настало время показушной и пафосной миниатюры. Я надеюсь, что мне ещё хоть раз удастся вас перенести в мир моих героев. Мир, где в боях закипает кровь и сталь, мир звёздного неба, ветра и цветов.

Музыка, под которую писалось послесловие: Angela — シドニア

Асато Асато

Автономная мечтательная система, имеющая пунктик по поводу наземных мобильных мехов с большим количеством опор. Уникальным механизмам с монструозными характеристиками предпочитаю серийные, этого или прошлого века, а также дефектные, с одним хп. Поэтому в этой новелле так много мех! Наземных, серийных, дефектных, с большим количеством опор… Погодите-ка.

Иллюстрации/Шираби

Многопрофильный иллюстратор, работающий с новеллами и играми. Среди наиболее известных работ — «Ryuuou no Oshigoto!» (GA Bunko) и «Musaigen no Phantom World» (Kyoto Animation).

↑Chekumash: Это немного сломало мой мозг, но вроде как имеется в виду немецкая 88-мм зенитная пушка FlaK 18/36/37, известная как «восемь-восемь», в немецком соответственно «acht-acht», а в японском превратившаяся в «ahato-ahato», откуда и взялось asato asato.

↑Red: Формальное название поджанра романтики, где повествование идёт от лица парня.

↑Red: Область непокрытой кожи между чулками (или гольфами) и юбкой (или шортами).

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 1. Послесловие команды

Chekumash (переводчик)

Привет, на связи Chekumash, переводчик этой новеллы. С начала работы над этим томом прошло уже довольно много времени, и я надеюсь, что те, кто всё это время преданно ждал новых глав, не пожалели о результате. Японский художественный язык очень лаконичен и одновременно ёмок, пытаться его переводить — это всё равно что словить птичку и разобрать её по косточкам, а потом настойчиво пытаться её оживить. Остаётся надеяться, что чтение моего перевода больше напоминает полёт, чем хождение по горам птичьих костей (^_^;)

Мне всегда был близок жанр антиутопии, так что, пожалуй, это главное, что зацепило меня в этой истории. Если в начале тома со всеми его описаниями идиллических улочек, предающейся гедонизму аристократии и царящей за стенами города разрухой, неравноправием и жестокостью было что-то биошоковское, сугубо социальное, то ближе к концу, по мере знакомства с Легионом, история приобрела даже лёгкий оттенок киберпанка, перешла к отношениям между человеком и относительно разумной машиной, что не могло меня не порадовать. Тут, конечно, нет сносящего крышу экзистенциализма «Призрака в доспехах», но сама концепция искусственного механизма, пользующегося возможностями человеческого мозга, и при этом потерявшего цель существования, очень даже вкусная. Надеюсь, она ещё получит развитие.

В характерах персонажей не обошлось, конечно, без хорошо знакомых японских клише, но по крайней мере часть из них писалась под явным впечатлением от Ремарка, что вызвало во мне тёплые ностальгические чувства (: Все эти рассуждения о «гражданах фронта», эмоциональная сухость главного героя, тесное соседство детского и жестокого очень уж напоминают «потерянное поколение». Увидеть продолжение этой темы от японского автора интересно вдвойне.

В общем, на мой взгляд, первый том вполне удался. Надеюсь, что чтение перевода доставило вам не меньше удовольствия, чем мне чтение оригинала.

Всем пока!

RedCrow (редактор)

Всем привет, народ, с вами Red, и, чёрт подери, это было мощно. Не знаю почему, но по какой-то странной причине у меня ощущения от этой ранобки как от Муми-Троллей. Понимаю, сравнение странное, но вот эта смесь какой-то депрессии, кома в горле и вместе с тем приятной теплоты — всё как после прочтение Муми-Троллей. Но это благодаря эпилогу. Без него ощущения были невероятно тошнотворными. Вся эта безысходность, помноженная на безысходность в кубе, к которой прибавлена тонна отчаяния и абсолютного шанса на хоть какой-нибудь благоприятный исход. Надо бы какого-нибудь Нарутку перечитать, а то что-то до сих пор давит.

Но ведь это и хорошо, произведение вдарило по эмоциям, а потому это прекрасно. Ну и да, как же мне нравится вся история Легиона. Это просто восхитительно. Страна, уничтоженная чередой событий, оружие которой продолжает функционировать и исполнять заложенные в него цели, хотя это уже больше никому не нужно — мякотка. Просто мякотка. А этот кусок с Файдом.

История, где простая железяка, машина без души и эмоций становится людям роднее простого тёплого котёнка, ведь с котёнком они не воюют рука об руку, а машина, пусть даже и по их же приказу, но сражается на одной стороне с нашими героями. Боже, меня пробрало до мурашек.

Ладно, не буду размусоливать. Только напомню вам, что у нас есть кошельки, на которые можно скинуть денежки в благодарность за работу. Дело необязательное, но крайне нам поможет.

Сбербанк (Виза): 4276 4100 1204 8013

Киви: +7 967 345‑06‑21

WMR: R870518715878

WMZ: Z562953915302

WMX(Bitcoin): X316837769902

Яндекс.Деньги: https://money.yandex.ru/to/410012661450820

Patreon: https://www.patreon.com/japitcomics

Ну и до встречи в следующем томе. Надеюсь, планочка не рухнет. Хотя… я даже и не знаю, о чём тут можно ещё написать, чтобы вышел такой же сильный результат в эмоциональном плане. Но что тут поделать, будущее туманно, остаётся лишь надеяться и ждать.

Всем пока, и не забывайте чистить свои мехи.

Июнь 2018

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 2. Реквизиты

Над томом работали

Команда: Japit Comics

Перевод с японского: Vitaminka, Chekumash

Редактура: Red Crow, wckdisgood

Вычитка: TiKi

Работа с иллюстрациями: TiKi

Аннотация

После душераздирающего прощания с республиканским куратором Леной отряд «восемьдесят шесть» под руководством Шина добирается до союза Гиаде, попадает под защиту местных вооружённых сил и получает временную передышку. Однако ребята решают вернуться на фронт и рекрутируются в армию Союза. Вскоре их, по своей воле вернувшихся в ад войны, прозывают «сумасшедшими вояками из Республики». Не обращая внимания на шепотки за спиной, отряд противостоит подавляющему напору Легиона и использует «способности» Шина, чтобы предсказывать передвижения врага. Бок о бок с ребятами сражается их новый друг — девочка по имени Фредерика Розенфольт. Ради чего они воюют? Существует ли способ справиться с исходящей от Легиона угрозой? В этом томе, первом из посвящённых союзу Гиаде, вы узнаете, что происходило между расставанием и чудесным воссоединением Шина и Лены!

«...Бога смерти зовут туда, где он должен быть».

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 2. Начальные иллюстрации

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 2. Мемуары

Все спрашивали: «почему?»

Не понимая, что это оскорбление.

Они — «восемьдесят шесть».

—Фредерика Розенфольт, «Военные мемуары»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 2. Пролог. Королева в своей воюющей столице…

— ...Опять ты, капитан Владилена Миризе. *

Сидевший за столом старший офицер недовольно поморщился при виде Лены, показавшейся в его дверях.

Девушка с образцовой непринуждённостью окинула старшего по званию презрительным взглядом: поношенная форма, щетина на лице — годы без сражений сделали его не похожим на военного.

Лена же, напротив, выглядела безупречно: отлично подогнанная по фигуре форма была выкрашена в чёрный, а длинные серебристые волосы с одной красной прядкой отливали на свету словно сатин. Прошло уже полгода с тех пор, как «Остриё копья» — отряд самых живучих, а потому приговорённых к смерти «восемьдесят шесть» — ушло на заведомо невыполнимое задание, но Лена по-прежнему предпочитала только чёрный и красный — в знак траура и пролитой ребятами крови.

Она помогла своему отряду, нарушив приказ, и за это была понижена в звании. После такого шансов вновь стать майором практически не было.

— Несанкционированный запуск ракет-перехватчиков. Отправка неразрешённых боеприпасов и снаряжения, да ещё и отдача прямых приказов другим отрядам. Сколько раз можно повторять! Нельзя привлекать столько людей и ресурсов для помощи каким-то свиньям. Ты хоть представляешь, сколько жалоб я получил из отделов транспорта и снабжения?

— Выдай вы мне разрешение заранее, ничего повторять бы не пришлось, подполковник. А что касается жалоб — ваши подчинённые и вы вольны плакаться сколько угодно, меня это не касается.

Подполковник ответил ей затуманенным от похмелья взглядом. Под одним глазом нарисовалась морщинка.

— Следи за языком, девчонка. Не забывай, что ты теперь капитан.

Губы Лены скривились в ледяной ухмылке.

Эти слова выдавали офицера с головой: ему не хватало смелости как-то её наказать, потому он и упирал на разницу в званиях.

Лена была куратором отряда, который занимал первое место по количеству убитых врагов на восточном фронте. А успехи нижестоящих по званию неизменно повышают рейтинг их руководства. Подполковник, получивший своё звание только из-за гибели всей регулярной армии, явно хотел забраться ещё повыше, а потому Лена была для него курочкой, несущей золотые яйца.

Она могла позволить себе небольшие шалости, ведь он всё равно продолжил бы её защищать.

— Всего доброго, товарищ подполковник.

Лена отточенным движением поднесла руку к виску.

Главный штаб располагался в здании дворца, шикарного даже по меркам богатого историческими зданиями первого района. Лена шла по коридору, до сих пор пахнущему стариной, под аккомпанемент презрительных шепотков, смешков и неодобрительных взглядов.

Идиотка, пожертвовавшая званием майора и своей карьерой ради каких-то «восемьдесят шесть». Принцесса, не способная отличить людей от скота. Посмешище, которое пляшет под дудку лживых свиней и призывает готовиться к «затяжной войне» — хотя всем прекрасно известно, что Легион остановится через год. Жестокая кровавая королева, которая убивает и без того обречённых цветных.

В общем, ничего нового.

Рейд-устройство вдруг включилось, и Лена тут же остановилась, щёлкнув каблуками — а через секунду уже бросилась бежать по прекрасному, выстланному деревянной мозаикой коридору.

— Эй, меня слышно? Куратор Один?

— Циклоп. Замечен Легион? Доложите обстановку.

Это была капитан Шиден Ида, невежливая, как и всегда. Она возглавляла подчинённый Лене отряд, который уже успели прозвать «королевскими вассалами».

После «Острия копья» Лена завела привычку спрашивать настоящие имена процессоров прямо в день их прибытия на базу. Тем не менее, обращалась к ним она только по позывным.

Причина этого заключалась в том, что она не смогла спасти «Остриё копья» от гибели и участи навсегда остаться непохороненными беззвестными ''дронами'' — хоть и называла их как людей, по именам.

— Они уже достигли точки 112, терминала бывшей скоростной железной дороги. Дело плохо, они обманули радары, так что мы слишком поздно их заметили… Новичкам придётся тяжко, — недовольно обронила она под конец.

Что верно, то верно. На этом поле боя — с неизменным нулём в графе «погибшие» на фоне бесконечного потока смертей — одна-единственная ошибка может привести к огромным жертвам.

— Разверните основные силы в точке 062 и заманите их туда другим отрядом. Эта точка находится в зоне обстрела оставшихся ракет-перехватчиков. Там плотная жилая застройка, много узких улиц — то, что нужно для маленьких джаггернаутов.

Циклоп ухмыльнулась:

— Засада в двух шагах от базы? Если они прорвутся, то захватят не только эту боевую зону, но и до самого минного поля доберутся.

— И всё же это самый лучший вариант из оставшихся, — отрезала Лена.

Циклоп только улыбнулась в ответ.

Они выживут. Все — и «восемьдесят шесть», и сама Лена, живущая в окружённой со всех сторон Республике.

Она приказала им выжить, поверила в них, призвала сражаться ради тех, кого уже нет.

— Так точно, Ваше Величество… Я свяжусь снова, когда всё будет готово. Дай знать, если что новое узнаешь.

Рейд-устройство отключилось.

Они выживут. Все — и «восемьдесят шесть», и сама Лена, живущая в окружённой со всех сторон Республике.

Она приказала им выжить, поверила в них, призвала сражаться ради тех, кого уже нет.

— Так точно, Ваше Величество… Я свяжусь снова, когда всё будет готово. Дай знать, если что новое узнаешь.

Рейд-устройство отключилось.

Лена только-только ускорилась, чтобы добраться до диспетчерской, как вдруг раскинувшийся за ближайшим окном пейзаж заставил её на секунду сбавить шаг.

На улицах столицы Республики Сан-Магнолия, среди вездесущих каменных зданий можно было разглядеть только сереброволосых и белоглазых Альба. В синем с клочками облаков весеннем небе невинно развевались флаги с портретом святой Магнолии и пятицветные флаги Республики — каждый цвет символизировал один из государственных принципов: свободу, равенство, милосердие, справедливость и честь.

Скоро пройдёт год, как она познакомилась с «Остриём копья».

Они выбрали свой последний путь как свободные люди. Они превозносили стремление бороться за жизнь до последней секунды. Они смеялись, когда отправлялись в своё последнее путешествие, да так больше и не вернулись.

Далеко ли им удалось зайти? Где они сейчас? Быть может, где-нибудь среди утопающих в весенних цветах полей…

...они наконец смогли найти покой?

↑ Chekumash: Скорее всего, в названии главы есть ссылка на «Пиппа проходит мимо» Роберта Браунинга: «Бог в своих небесах — И в порядке мир!» (пер. Гумилёва)

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 2. Глава 1. Валькирия на коне

Фронтовое небо было затянуто тоненькими облачками подёнок, отчего казалось, словно его заволокло серыми нечистотами, окутавшими весь мир во мрак.

— Подтверждаю: к вам приближается батальон Львов… У нас также группа поменьше на подходе!

Раздались предупреждающие крики по радиосвязи. Для 18-го эскадрона 141-го полка 177-го дивизиона военных сил союза Гиаде, лишившегося трети своей боевой мощи, это было подобно объявлению о скорой смерти.

— До столкновения сорок пять секунд! Боже ж ты мой!..

— Чтоб тебя!.. И здесь тоже Львы!.. — простонал Юджин в кабине двухместного боевого механизма «Ванарганд»*, который сотрясался от резких манёвров. Юджин — чистокровный Селен со скрытыми за стёклами очков белыми глазами и волосами, отлитыми серебром. Хоть ему и было семнадцать, но его худощавое лицо всё ещё явственно хранило отпечаток детства.

Стратегия союза против беспилотников Легиона была довольно проста: задавить противника числом. Однако, даже Ванарганду третьего поколения, сооружённому по последнему слову техники, требовалось в два раза превышать силы противника, чтобы вести равную битву с хотя бы одним Львом. А без этого превосходства о победе можно было даже и не мечтать.

— Твою ж! Да куда смотрят артиллеристы?! Открывайте уже заградительный огонь! — Из радиоприёмника доносились ругательства командира эскадрона, что сейчас сидел за Юджином на месте наводчика машины.

Восемь механических конечностей Ванарганда, а также шумный блок питания создавали настолько оглушительную какофонию звуков, что даже два человека, сидящие в одной кабине, не имели никакой возможности переговорить, кроме как по радиосвязи.

Конечно, командир понимал, что из-за помех, создаваемых подёнками, радары и сенсоры дают сбои, да ещё и эта темень снаружи снижала видимость до самого нуля. Сражения с Легионом всегда начинались одинаково — с внезапного нападения.

Дробь 12.7-мм калибра из станкового пулемёта прошибла потрёпанный бронированный скелет, заодно выводя из строя Волков, которым не повезло оказаться аккурат напротив установки. Ванарганд не обладал высокой подвижностью, что, однако, компенсировалось усиленной бронёй и несравнимо более мощной 120-мм пушкой. Но всё же беспилотники Легиона были идеальными машинами для убийств, со скоростью реакции которых человеку было попросту не сравниться. Да и нельзя было отрицать тот факт, что боевые машины союза всё ещё уступали Легиону во времени, затрачиваемому на ускорение. И хоть возможная максимальная скорость у машин обеих сторон была равна, но всё это меркло перед такими низкими параметрами как торможение, ускорение и манёвренность.

— Не отступать! Сбежать в любом случае не выйдет!

— Ну же, железяки, давайте подходите! Если я смогу стать щитом для своих сограждан, то большего мне и не надо, чёрт вас побери!

— Да чтоб вас, я не могу тут умереть! Не позволю этим тварям забрать меня!..

Крики товарищей, что отчаянно пытались отразить атаку железных бестий в надежде остаться в живых, разносились из приёмника наряду с оглушающими звуками выстрелов. Но все они уже приготовились к худшему. Юджину только и оставалось, что стиснуть зубы и продолжать бой, как вдруг запищал приёмник: кто-то наконец откликнулся на их запрос о подкреплении.

Через шёлк ночи, подёрнутый голубой дымкой лунного света, тут же посыпался град снарядов, словно бы пытаясь разорвать его. С удивительной точностью группы снарядов метили в ряды Легиона, подчистую разбивая их. Ни один снаряд не задел веерообразное построение солдат союза, эффективно уничтожая многочисленные беспилотники Легиона. Это был словно подарок свыше.

Лёгкая броня Муравьёв разрывалась от бомбёжки, что в свою очередь значительно проредило силы противника. Затем к потерям прибавились и Львы, которых обошёл первый обстрел. Они только и могли, что стоять на месте и вращать своей стрелковой башней по кругу. Второй залп ракет обрушился по ним с фланга, полностью уничтожая.

На фоне непрекращающихся звуков стрельбы был чётко слышен грохот, с которым массивные Львы, падая на замелю, сотрясали её. Всполошенные клубья пыли неторопливо окутывали их пустеющие тела.

Начальная скорость пушечного снаряда равнялась 1600 м/с. Это значительно превышало скорость звука, а потому он раздался лишь после взрыва. Звук этот был тяжёлый и пронзительный, будто кто-то молотил по стальной плите.

— Восьмидесяти миллиметровым?!

— Да быть не может!..

Подобно пауку, кружащемуся на своей паутине, что безжалостно охотился на мелких ползучих насекомых, боевая машина внезапно спикировала на войско Легиона, прорвав тьму ночного небосвода.

Она влетела аккурат в танковую башню Льва в центре колонны, с силой вонзая в него свои четыре опоры.

Все длинные четыре конечности имели суставы, имитирующие паучьи. Броня имела цвет белой полированной кости. Две передние боевые конечности, изогнутые подобно жвалам, были вооружены высокочастотными лезвиями и проволочными тросами. На задней части корпуса располагалась установленная 88-мм гладкоствольная пушка.

57-мм копёры*, венчавшие кончики каждой конечности, опасно поблёскивали холодным серебром, полностью соответствуя данному ему имени девы-воительницы. А ещё по непонятной причине, он напоминал скелет, который рыщет по полю битвы в поисках своей отрубленной головы.

— Регинлейв*!..

По радиосвязи в очередной раз послышались крики, однако они совсем не походили на крики радости от долгожданного подкрепления, а скорее были наполнены страхом, словно встретились с ужасающим врагом.

XM2 Регинлейв. В отличие от Ванарганда, который делал упор на обороноспособность и оружейную мощь, Регинлейв в свою очередь фокусировался на мобильности и манёвренности, которой мог достичь благодаря мощному линейному приводу с огромной отдачей. Это была новейшая боевая машина третьего поколения.

Обороноспособностью и огневой мощью пришлось пожертвовать ради увеличения мобильности, но чрезмерная подвижность была слишком травмоопасной для пилота. Эта трёхмерная персонализированная боевая единица создавалась именно с таким сумасшедшим концептом.

Союз, отделённый от Республики захваченными Легионом территориями, взяли за основу её дьявольскую идею живых «беспилотников», в итоге создав Регинлейв. Он стал оружием, которое под силу было использовать лишь «им», выходцам из Республики.

Бездушным солдатам Легиона была неведома скорбь потери товарищей или страх смерти. А потому Львы безжалостно осыпали градом пуль маячившего перед ними Регинлейва, нисколько не заботясь об останках своих собратьев.

Регинлейв в мгновение ока отскочил, и пули попали в не успевшего увернуться Льва. Орудийная башня его была окончательно снесена вторым взрывом уже его собственного снаряда. Взрыв был такой силы, что её подбросило высоко в небо.

Этот Лев доживал свои последние минуты, так как у него не было панели контролируемого взрыва ради защиты данных.

С неба подобно дождю сыпались тяжёлые обломки брони, а вокруг бушевал адский пожар, сквозь который прорывался Регинлейв, ловко уклоняющийся от падающих останков.

На расстоянии 50-ти метров один из Львов вращал пушкой, пытаясь прицелиться, чтобы нанести ответный удар. Регинлейв быстро сократил расстояние, оказавшись почти у него под носом, однако почти сразу же нырнул в бок, делая ещё один выстрел 88-мм скоростным бронированным снарядом. Тут же, не теряя времени, он одним точным ударом своих высокочастотных лезвий без труда разрезал находящихся рядом Волков, сразу атакуя следующего Льва.

И всё это в одиночку.

Да, Регинлейв в одиночку смог разгромить целую сверхбронированную эскадру Легиона. С каждым ударом пронзительный лязг лезвий будто ощутимыми частицами рассыпался в воздухе. Повсюду виднелись вспышки искр, раздавался грохот пушечных выстрелов, от которых металлические балки плавились и превращались в бесформенное нечто.

Однако тут далеко не технологии решали исход битвы, а навыки пилотов, которых раньше так насмешливо и одновременно с некоторым уважением называли «Процессорами».

Если сравнить коэффициент уничтоженных Львами Регинлейвов и Ванаргандов, то разница не такая уж и велика. Если Регинлейв попадает под удар, то он, как правило, получает фатальные повреждения. Множество Регинлейвов закончили именно так. На самом деле, экспериментальные эскадры, пилотировавшие Регинлейвы, были практически полностью уничтожены во время испытательной битвы. Все, кроме небольшой горстки тех, кто смог в одиночку уничтожить отряды Легиона.

Спасённые Союзом из ада войны, они решили вновь вернуться на фронт. Война для них была подобна наркотику.

Не страшась схватки с Легионом, они не пытались избежать смерти, что могла ожидать их на поле битвы. Чрезмерно лёгкая броня ни чуть не беспокоила их: они с удивительным безразличием управляли слабо защищённым Регинлейвом, да ещё и так безрассудно бросались в бой с целыми отрядами Легиона.

Психи.

Вдруг рядом с Регинлейвом появился странный силуэт, который попытался обхватить его длинные передние опоры. Регинлейв же быстро среагировал и поднял их, избегая захвата, а затем эти вскинутые опоры с поблёскивающими копёрами вонзились в головную часть, словно нож в масло.

Юджин понял, что это была противотанковая самоходная мина, что, однако, уже не представляла угрозы. Но какая-то часть Юджина всё ещё пребывала в беспокойстве: действительно ли у этого Процессора хватило времени, чтобы верно оценить ситуацию. Что, если бы этот силуэт оказался союзником, которому была необходима помощь?

Или, быть может, он нанёс удар не попытавшись разобраться, волнуясь лишь о собственной шкуре?

Остатки мины же, отброшенные конечностями Регинлейва, отлетели словно мусор, попадая прямиком в последнего оставшегося Льва.

Запущенный взрывной механизм сработал при ударе, и рванувший двигатель пробил дыру в верхней части его брони.

Пылающий багряный огонь на мгновение осветил гравировку «Регинлейв» и личную метку, нанесённую на белоснежную броню.

Безглавый скелет с перекинутой через плечо косой. Такая зловещая и не предвещающая ничего хорошего на поле боя метка, несущая ужасающего, но такого знакомого бога смерти, волей-неволей заставляла сомневаться в здравомыслии данного Процессора.

Это была личная метка того, кто в первом же бою в качестве пилота Регинлейва в одиночку сравнял с землёй целый отряд противника. «Они», конечно, все были на совершенно другом уровне, однако, даже среди них ему не было равных.

А звали его… Точно.

Осознание нахлынуло на Юджина, и от удивления он широко распахнул глаза. Сидящий сзади командир чертыхнулся.

Ребёнок злодеяний Республики, закалённый жестокостью, оттачивал свои навыки в беспощадной войне. Имени его страшились подобно Легиона. Он был самым настоящим орудием массового поражения в человеческой форме.

— Восемьдесят шесть… Это же он, монстр Республики!..

Вообще, типы машин с гусеничными лентами и с несколькими опорами-конечностями лучше не использовать за исключением сражений, чтобы сократить количество повреждений.

Поэтому Шин, заведя в персональный транспортёр свой именной Регинлейв «Могильщик», разработанный по проекту Нордлихт — командой экспериментальных разработок 1028-го бюро по исследованиям передовых технологи — уже скоро сделал этот транспортёр своим основным орудием.

Он был одет в военную форму цвета стали с голубым отблеском — отличительная черта Союзных Сил. На груди был вышит двуглавый орёл — герб Союза — а также метка звания лейтенанта. Шею его окутывал светло-голубой шарф, что, хоть и было прямым нарушением воинского устава, но допускалось с молчаливого согласия начальства за исключением публичных мероприятий.

Под шарфом было спрятано рейд-устройство, которое он уже было вот-вот собирался снять, как с ним по парарейду связался член команды технического обслуживания грузового контейнера.

— Лейтенант Ноузен.

— Младший сержант, беспроводная связь всё ещё активна.

По парарейду и беспроводной связи одновременно послышалось цоканье.

— Точно, совсем забыл. Эта беспроводная связь совсем по другому принципу работает, в отличие от парарейда. Этих упрямых баранов в верхах-то поприбавилось. И чего они к нам-то привязались с тестированием… Так, насчёт пополнения боеприпасов, вам, как и в прошлый раз, половину БОПС*, и половину кумулятивных, всё верно?

Почти половина состава команды Нордлихта были Варгами, боевыми ветеранами. Они не состояли в армии официально и, соответственно, не имели звания. Ранее Империя, ныне же — Союз, покорил себе племена воителей Вольфслэнда, которые впоследствии были сосланы на особо горячие участки границы, где требовалась поддержка в обороне. С тех пор эти суровые бойцы из поколения в поколение продолжали дело предков и просто жили на войне. Нынешнее правительство же сотрудничало с ними как с наёмниками. И всё же, несмотря на это, они всегда отдавали честь и выказывали своё уважение старшим по званию.

— Ага.

— А, и запасные высокочастотные лезвия, кстати, тоже закончились. Джаггернаутов осталось не так много, и кроме вас, лейтенант, никто таким сомнительным оружием не пользуется. Поэтому прекращали бы вы такие безрассудные скачки.

Называть ХМ2 не Регинлейвом, а Джаггернаутом, как называли в Республике «беспилотники», являлось одной из особенностей команды Нордлихта.

Примерно месяц назад, после того самого сражения, где в ходе испытаний погиб предыдущий командир вместе с половиной эскадры, командование перешло к Шину, как к самому старшему по званию из выживших. Он-то постоянно их Джаггернаутами и называл, а от него этим заразилась вся команда.

Но затем они единогласно пришли к выводу, что это имя и вправду более подходящее, нежели имя девы-воительницы.

Половина пилотов-тестировщиков погибла в процессе разработки, и ещё столько же потеряло свои жизни в результате экспериментального боя. Да, это было подобающее название для этих железных непокорных скакунов, что передавили своих седоков. Имя гротескного божка, что принёс в жертву целую толпу, прикрываясь благочестивыми речами о спасении.

Из-за того, что все пилоты были тщательно отобраны в результате таких жёстких испытаний, команда Нордлихта не могла позволить себе ни набрать ещё глупцов, желающих испытать это орудие смерти, ни провести реорганизацию группы даже в случае полного уничтожения отряда.

— Без проблем. Легион скоро отступит.

— Э?.. А-а-а, вот как… Я, конечно, не особо понимаю, как вы это делаете, но реально ведь удобно… — голос был наигранно весёлым с примешивающимися нотками благоговейного страха.

Шин же, оставив без внимания то ли такое восхищение, то ли просто мысли вслух, снял рейд-устройство. Прибор этот напоминал ларингофон, вот только выглядел поизящнее, и функционал его был лучше. «И всё равно похоже на ошейник», — внезапно подумал он.

— Отдаю должное твоим стараниям, Шин'эй, — послышался высокий голос с места пилота. Слова, что она использовала в речи, были довольно устаревшими, и Шину, который не знал ничего кроме войны, показалось, что он ошибся одной или двумя эпохами.

— Фредерика, опять ты сюда прокралась…

Прятавшаяся до этого на переднем сидении маленькая девочка лет десяти, наконец-то, высунулась из-за спинки и посмотрела назад, в сторону Шина.

Миниатюрная и изящная, она была словно прекрасная кукла с белоснежной кожей в фуражке. Её ярко-красные глаза, что пылали подобно пламени, прямые иссиня-чёрные волосы до колен и строгая форма цвета стали вкупе смотрелись на удивление гармонично.

С этой немного беспардонной девчонкой он познакомился чуть более полугода назад, ещё до того как вступил в этот экспериментальный отряд.

— Сговорился с командой техподдержки, хотел от меня избавиться? Так этого недостаточно. Они ведь были так заняты последними проверками перед срочным вызовом. Проскочить было легко, — произнесла она, гордо выпятив грудь.

— Младший сержант, когда я вернусь на базу, у меня к вам будет разговор.

— Лейтенант?! Нет, постойте-ка, мою версию-то вы тоже выслушать должны. У нас была такая неразбериха, что аж голова кругом шла, а она…

Опять не дослушав объяснения, Шин разорвал связь. Тяжко вздохнув, он опустил голову, встречаясь взглядом с красными глазами, такими же как у него самого.

— Сколько раз тебе повторять, что, когда меня вызывают, тебе со мной нельзя. Запомни уже наконец свои обязанности, «талисман».

— Это ты не забывай, что все ваши действия контролирует наше управление. И уж у тебя-то говорить мне такое нет никаких оснований. Эта эскадра может и малочисленная, но ты, как капитан, не можешь просто оставить остальных членов позади. Бернольт периодически на тебя жалуется.

Вернувшийся недавно сержант, мужчина уже в зрелом возрасте, лишь пожал плечами, ничего не сказав.

Его молчание означало, что это лишь личное недовольство, нежели реальная проблема, требующая решения. Хоть Бернольту это и не нравилось, он понимал, что Шин принял стратегически верное решение, а потому воздержался от комментариев, как и Шин, также решивший не затрагивать эту тему.

— Они сами виноваты, что не поспели за мной. Та эскадра ведь ждала прибытия подкрепления, так что опоздай мы, то и смысла в этой защитной операции не было бы.

Те самые Процессоры, которых оставили позади, стояли в сторонке и молча натянуто улыбались.

Фредерика же, наоборот, нахмурилась.

— Защитная операция, значит. Да, действительно, это входило в поставленные перед тобой задачи, но… Не скажу, что мне это по душе, ведь вся стратегия строится на предположении, что наша линия защиты будет прорвана.

Замысел был в том, чтобы выстроить первую линию обороны из обычных отрядов, а высокоманёвренные бронетанковые войска с сильной оружейной мощью — локализовать позади. Когда первая линия будет прорвана, вражеские части будут уничтожены специальными войсками, которые заполнят брешь в обороне. В последний месяц атаки Легиона ожесточились, а потому продвижение западной линии фронта приостановилось, и было принято решение сосредоточиться на защите, чтобы минимизировать потери.

— Даже если ты справился сегодня, то всё равно ясно как день, что пока есть разница в общей численности войск и скорости воспроизводства, поражение — лишь вопрос времени. И что ты собираешься делать, когда это время наступит?

Шину казалось бессмысленным говорить об этом сейчас, ну и беспокоиться, по его мнению, тоже пока не стоило, а потому он просто проигнорировал её и вернулся обратно на место.

Сейчас-то какой в этом толк…

Какая им будет разница, что случится с солдатами на фронте, если страна падёт?

Фредерика наклонилась ближе, причём вид у неё был крайне недовольный.

— Ты меня слушаешь, Шин'эй? Дурная у тебя привычка — ты никогда не задумываешься о своих действиях. Ты ведь больше не за Республику как восемьдесят шесть сражаешься, а за Союз, поэтому... а-а-а!

Голос у неё был специфический: говорила она не громко, но сам по себе он был очень высокий, а оттого казался надоедливым. Замолчала она, лишь когда Шин дёрнул её фуражку вниз так, что она съехала до самого носа.

Проигнорировав внезапно смутившуюся девочку, Шин откинулся на жёсткое сиденье и закрыл глаза. Количество ночных атак Легиона было довольно велико, и просьбы о подкреплении этой ночью не прекращались. Это, конечно, далеко не первый раз, когда приходилось сражаться всю ночь напролёт, но спать-то всё равно хотелось.

Фредерика на соседнем сидении никак не могла прийти в себя.

— А-а-а, не могу, она не снимается! Бернольт, ну помоги мне уже!

— Ага-ага. Но если я сниму её, то, пожалуйста, веди себя потише. Все, включая лейтенанта, вымотаны бесконечными вызовами. А ведь есть ещё и те, кто хочет отдохнуть.

— Угум… Прости.

Мельком взглянув в их сторону, Шин закрыл глаза и мгновенно забылся сном.

Однако, даже во сне он слышал стоны механических мертвецов. Хор их голосов не становился тише, напротив — все западные земли уже были поглощены ими.

†

Пятнадцатый форпост западного фронта Союза Гиаде был основной базой 141-го бронетанкового полка. Находился он сразу за второй оборонительной линией, что охранялась 177-ой бронетанковой дивизией.

Территория базы была огромной, что было естественно, учитывая количество фердресов и весь персонал. Столовая, где и находился сейчас, выискивающий свою цель с подносом в руках, Юджин, также была очень просторной. Так как по мере продвижения линии фронта базу приходилось всё время переносить, столовая была довольно новая и скромная, хоть и большая. Ещё лет десять назад, до народной революции, во времена Империи, на стене висели бы фотографии диктаторов. Сейчас же там висел плакат, гласящий «Мы несём справедливость в этот мир».

— Если ты ищешь команду Нордлихта, то они в той стороне.

— Спасибо большое.

— Действительно здорово, что ты пытаешься понять и принять чужеземцев, капитан. Они, восемьдесят шесть, как никто заслуживают этого, — старший капитан Сафир, похоже, наследник некогда аристократического рода, улыбнулся ему и сам направился в только что указанную им сторону.

Разумеется, все его слова были верны. Кроме него, Юджин никогда не встречал других восемьдесят шесть, поэтому не было ничего удивительного в том, что они казались ему загадочными, и малость пугающими.

Но вот только старший капитан сильно преувеличивал: ничего тут особенного не было. Достаточно-то всего лишь заговорить с ними, просто чтобы понять, что за людьми они были…

Разумеется, на военных базах Союза, основой которого является этническое многообразие, можно встретить различных представителей Колората, однако в глаза бросается и то, что в основном они ещё подростки. Как и Юджин, все они — выпускники специальной военной академии, по окончании которой и получили офицерское звание. Это специально разработанная система обучения, в рамках которой, получая минимальное среднее образование, совмещённое с военной подготовкой, студенты ещё и получают звание не ниже капитана. Программу старшей школы они изучают, уже состоя в действующей армии.

Эти страдания — добровольная жертва, которую они готовы принести, дабы обеспечить численность армии, несущей значительные потери в течение десятилетней войны с Легионом.

И всё же, несмотря на все лишения и тяготы такой судьбы, многие дети из обычных семей выбрали этот путь по собственному желанию. Как бы плохо ни обстояли дела на фронте, правительство Союза не опустилось до того, чтобы навязывать своим гражданам воинскую повинность, совершенно игнорируя их волю. Они не стали принуждать других сражаться, тем самым создавая жёсткую стратификацию* в обществе. Только отбросы, недостойные ничего, кроме презрения, могли заставлять других воевать.

Ведь Союз — не Империя и не те западные страны. В современной войне недостаточно просто набрать временный штат. Для того, чтобы вести войну, необходимы специальные навыки по обращению с военной техникой и знания. Так всегда говорил одноклассник Юджина в академии.

— …Эй, а что здесь забыли эти ребята из Нордлихта?

— Так ведь вчера наши подавали сигнал о помощи. Больно жуткий этот безголовый скелет, одержимый богом смерти.

— За тот месяц, что они здесь, потери были совсем нехилые. С обеих сторон.

— Кстати говоря, волей-неволей задумываешься, а действительно ли они настоящие, процессоры эти.

— Прекрати. Если так рассуждать будем, то чем мы лучше этого республиканского мусора? Мы ведь, как граждане Союза, должны поддерживать его благородные принципы. Нельзя быть такими бесчеловечными.

— Верно. Слава двуглавому орлу.

Эта беседа накачанных солдат, что больше напоминали боевые машины, очень сильно попахивала сарказмом.

Искомые личности обнаружились за длинным столом в самом конце столовой, и Юджин направился к ним.

За столом сидела девушка, опрятно одетая согласно военному уставу. На ней даже была фуражка. Напротив же свой поднос молча убирал за собой паренёк в повседневном военном двубортном пиджаке.

Эти двое выглядели как брат и сестра с разницей в несколько лет: у обоих были иссиня-чёрные волосы Ониксов и кроваво-красные глаза Пиропов. Это была классическая внешность аристократии во времена Империи. Возможно, именно поэтому даже их лица казались похожими, несмотря на то, что родственниками они не являлись: Юджин слышал, что у паренька нет семьи.

Столовая была битком набита, как и всегда в утреннее время, однако около их стола было на удивление малолюдно. Может быть, причиной было сочетание этих цветов и внешности, что напоминали о презрительном и неизменном отношении аристократии к простому люду, существовавшим ещё с самого рассвета Империи. Потомков благородных родов впоследствии обычные люди не очень-то и жаловали, хотя, честно говоря, сами аристократы вообще ненавидели смешение кровей Ониксов и Пиропов, пусть даже обе эти расы были благородных кровей. Однако, скорее всего, дело было в том, что репутация у них среди жителей этой базы была отнюдь не самой лучшей.

— …Шин'эй. Тебе нравятся киноко*? — спросила девочка, легонько тыкая вилкой край подноса. Голос её был похож на щебетание канарейки.

— Да не особо. Если не хочешь, то не заставляй себя.

— Может быть, и не стоит… Однако, не будет ли это неуважением к поварам, вложившим столько усилий в приготовление завтрака?

— Ну, тогда постарайся.

— У-у-у.

Противореча своим словам, он подцепил вилкой маленький гриб, обжаренный в сливочном масле, и переложил на свой поднос. Под обликом холодного и жёсткого человека прятался заботливый старший брат.

— Давно не виделись, Шин, — обратился к нему подошедший Юджин.

Шин обернулся на голос, и в тот момент, когда глаза Юджина встретились с кроваво-красным взглядом Шина, тот моргнул.

— Юджин, тебя сюда прикомандировали?

— Ага, с прошлого месяца.

«Надеюсь, я не помешаю», — с этими словами он отодвинул соседний с девочкой стул. В ответ на него уставилась пара ясных красных глаз.

— Спасибо за вчера. Тот Регинлейв с меткой скелета — это ведь был ты?

Шин ненадолго задумался.

— Эм-м… прости, ты из какого подразделения?

Вчера ведь было множество сигналов о помощи. Одного этого было недостаточно, чтобы понять, когда именно он спас его.

— Ха-ха, да ты прям нарасхват.

— Вы знакомы? — спросила Фредерика, которая до этого только вертела головой, смотря на оживлённо говорящих парней.

— В одном классе в военной академии учились.

— Вот только познакомились ещё до этого. Встретились, когда подавали заявление в бронетанковые войска, а потом стали ещё и соседями по комнате в общежитии, одноклассниками, даже на тренировках по управлению Ванаргандом оказались вместе.

Фредерика отвела взгляд.

— А-а-а… Вот оно как, тяжело, наверное, тебе пришлось.

В глазах Юджина зажёгся проказливый огонёк, и он подался вперёд.

— Ты же понимаешь, да? Именно, он ведь такой молчун, ещё и постоянно ходит хмурый. Вообще непонятно, о чём он думает.

— Полностью согласна. Когда с ним говорят, он даже голову от книги не поднимает. Если считает что-то скучным, то даже из вежливости не кивнёт. А если ему в принципе не интересна беседа, то и слушать не станет.

— Он обычно настолько хладнокровен, что иногда я задумываюсь, а какого цвета у него кровь? Но всё же, иногда и он способен на сумасбродства. Ты знаешь, как Шин получил свои знаменитые «ноль баллов» на тесте?

— Хм-м? И как же?

— На строевых занятиях по боевой подготовке, во время пилотирования Ванарганда Шин заставил его прыгнуть. Это было слишком опасно, вот его сразу и дисквалифицировали.

Произошло это месяца четыре назад, на последнем зачёте по базовым дисциплинам, период сдачи которых длился три месяца.

Такая техника пилотирования сама по себе абсурдна до невозможности, да и если в бою заставить весящий более 50 тонн Ванарганд прыгнуть, мало того, что возникнет риск серьёзной поломки машины, так ещё и пилоты внутри рискуют получить тяжёлые травмы, зачастую приводящие к смерти. На самом деле, Юджин, находившийся тогда на позиции артиллериста, ударился затылком о подголовник с такой силой, что идиому «искры из глаз полетели» он прочувствовал на собственной шкуре.

Шин изначально был не в восторге от Ванарганда, хотя причина у него для этого была немного странная: Шину не нравились как раз-таки усиленная броня и мощная, тяжёлая 120-мм пушка. Именно поэтому его перевели в экспериментальную эскадру Регинлейва 1028… из-за чего Юджину было очень одиноко.

Шин же безразлично потягивал свой кофе, игнорируя их провокации, потому и дразнить его стало совсем неинтересно.

Однако, стоило только Фредерике и Юджину увидеть одинаково насупленные лица друг друга, как они оба прыснули.

— Капитан восемнадцатой эскадры Юджин Ланц, очень приятно.

— Фредерика Розенфорд. Что же, будем знакомы… Итак, — допив свой кофе, в котором, кажется, было больше молока и сахара (когда она попыталась было зачерпнуть четвёртую ложку, Шин отобрал у неё сахарницу), Фредерика поднялась из-за стола. — Не буду более мешать беседе старых друзей-сослуживцев, позвольте откланяться.

Она подхватила слишком большой для неё поднос обеими руками и, ловко маневрируя между снующими туда-сюда людьми, пошла к выходу.

Юджин проводил её взглядом, пристально уставившись на её изящную спину.

Такая юная девочка явно не вписывалась в общую картину на военной базе.

— …Так она и есть Богиня Победы вашей эскадры?

— Ага.

Это была один из немногих военных обычаев, сохранившихся со времён монархии.

Изначально он задумывался как мера предотвращения дезертирства солдат, призванных на службу. Чтобы сподвигнуть их сражаться, к эскадрам приписывали молодых девочек возраста дочерей и младших сестёр рекрутов. Они делили друг с другом кров и пищу, тем самым создавая обманчивое впечатление семьи. И для того, чтобы защитить любимую «дочь» от врагов, солдаты боролись, не жалея своих жизней.

— У нас же все вроде как наёмники. Но, видимо, некоторые и дальше остаются заложниками традиций.

Они были настоящими наёмниками, а не «вроде как».

Даже взять вчерашнюю ночь, к примеру. В эскадре Шина, откликнувшейся на просьбу о подкреплении, только он один состоит в регулярной армии, другие же — поголовно Варги. Остальные члены офицерского состава, включая командиров, погибли в схватках с Легионом.

— …Нехорошо это как-то. В наше время иметь при команде талисман. Да ещё и среди Варгов…

— Это было её желание, — равнодушные слова Шина заставили Юджина нахмуриться.

— Не может быть. Какая может быть причина сражаться у этой девочки?

Внезапно Шин посмотрел на Юджина своими кроваво-красными глазами, и у последнего будто сердце кольнуло.

Это был взгляд человека, ощущающего дистанцию. Нет, не так — прекрасно осознающего дистанцию между ними.

Их взгляды на мир не совпадали, и между этими двумя была довольно большая пропасть.

Стряхнув оцепенение, он продолжил спор.

— Да зачем такой маленькой девочке сражаться, ей ведь даже защищать нечего. За что ей бороться-то: за семью, страну? Так у неё ведь нет ни того, ни другого. Или же за справедливость и собственную жизнь? Не за что ведь, так? И, несмотря на это, я просто не понимаю, почему она должна сражаться? Разве я не прав?

Шин опустил взгляд в пол и закрыл глаза.

Когда он открыл их, то взгляд его изменился, и эту пропасть уже невозможно было разглядеть.

— …Может быть, ты и прав.

После этих слов, Шин встал и пошёл за второй кружкой кофе, заодно захватив одну и для Юджина, который принял бумажный стаканчик из его рук, высказав свою благодарность.

Хоть это и называлось кофе, на деле же являлось просто заменителем, сделанным из смеси жареного ячменя и корня цикория. Они были окружены Легионом со всех сторон. Подёнки создавали радиопомехи, которые глушили всевозможные типы сигналов, что пресекало всякие попытки поддержания дипломатических и торговых отношений с другими странами. Даже подтвердить сам факт существования других стран уже давно не получалось. И, разумеется, достать кофейные зёрна, что выращивались в южной и восточной части континента, не представлялось возможным.

— Кстати, у тебя ведь есть младшая сестра?

— Ага, правда, ненамного младше меня, — Юджин приложил руку поверх рубашки на свой опознавательный номер и медальон, который носил под аккуратно завязанным галстуком. — … Родителей-то у нас нет, поэтому кроме меня зарабатывать некому. А ведь хотелось бы отправить её по возможности в хорошую школу.

Шесть лет назад военный конфликт с Легионом обострился, и им пришлось бежать из родного города.

На поезде, эвакуировавшим жителей в столицу, не было достаточно свободных мест для всех. Родители хотели спасти хотя бы детей, вот и подали заявление от лица Юджина и его младшей сестры.

С тех пор родителей они больше не видели.

Им не удалось взять с собой хотя бы семейную фотографию, а потому его сестра не помнила даже лиц своих отца и матери, ведь на тот момент она была слишком маленькой.

— У них сейчас в начальной школе летние каникулы. Когда она в следующий раз приедет, мне бы хотелось сводить её куда-нибудь. Может, в зоопарк или в парк развлечений. В путешествие, конечно, не получится. А, и ещё надо бы сходить с ней по магазинам. Она же девочка, поэтому стоит купить ей одежду или обувь. О, и кстати, по-моему в столичном торговом центре открылось новое кафе… — видя Юджина, взволнованно перечислявшего всё подряд, губы Шина, прежде напряжённые, расслабились.

— Нелегко быть старшим братом.

— Да нет же, это здорово. Я тебе её не отдам.

— Спасибо, конечно, но я и так обойдусь, — сказал Шин с натянутой улыбкой, будто он был чем-то немного озадачен, но затем его улыбка внезапно исчезла.

— В таком случае, не лучше ли было не идти в армию? Обстановка на фронте сейчас плохая, да и вряд ли в скором будущем что-то изменится к лучшему.

«У неё ведь кроме тебя никого нет».

В ответ на эти невысказанные слова, выражение Юджина сразу же изменилось.

— Ты так решил исходя из своего боевого опыта?

— А, ага.

Юджин услышал это от Шина ещё во времена кадетства.

И именно это его и спасло.

В качестве практической части подготовки в академии они должны были принять участие в реальных боевых действиях. На самом деле они всего-то должны были одеться в военную форму старого образца и с автоматом патрулировать окрестности — вдохнуть фронтовой воздух, так сказать. Их «задача» заключалась в том, чтобы просто сделать это, набравшись храбрости. Однако, к их великой неудаче, в тот день Легион нанёс неожиданную атаку. Тогда значительная часть преподавательского состава погибла в бою, и Юджин смог вернуться в целости лишь благодаря тому, что был в одной группе с Шином.

Как он смог предсказать действия Легиона… И почему он настолько привык к таким сражениям? Тогда-то он и спросил Шина об этом.

Парень немного задумался, но затем всё же ответил. Своим неизменно спокойным голосом.

О том прошлом.

Как он выживал, несмотря на то, что родина уже приговорила его к смерти. Он рассказал об этом в общих чертах.

Хотя, как и ожидалось, спросить о том родимом пятне на шее, всегда скрытом за воротником формы, а также о происхождении этого ужасного шрама, оставшегося будто от отсечения (кто бы его ни нанёс, намерения у него явно были не самые дружелюбные), у него не получилось.

Как раз-таки потому, что Шин полностью понимал всю трагедию сражения с Легионом, он и переживал. Юджин же, заметивший это, был рад. Хоть Шин и был молчаливым, хмурым и хладнокровным, но парнем он был совсем неплохим.

И даже после всего, что он пережил, Шин всё равно стал ему, чистокровному Альбе, другом.

— М-м, и всё же, да, как-то так. — Хлебнув остывший кофе, он скривился. Горько. Забыл добавить сахар. — В нашем отряде только вчера погибло пятнадцать человек. Говорят, наша территория расширилась за прошедшие десять лет войны, да и эту базу передвинули на фронтовую линию всего-то прошлой весной. Но эти успехи не означают, что люди перестали погибать.

Земли Империи Гиаде, что была предшественницей Союза, простирались от северо-востока континента, также охватывая центрально-северную часть вплоть до западо-востока. Империя превосходила остальные страны по площади и численности населения, а также являлась сильной военной державой, чем и гордилась.

Однако сразу после формирования Союза Легион изменил тактику и перешёл в нападение, после чего Союз, естественно, поставил своей целью защиту всех своих территорий. И хотя столица и основные индустриальные регионы страны оставались нетронутыми, Союз продолжал терять свои позиции на Вольфслэнде.

Но после Империи остались огромные ресурсы и военная мощь наряду с некоторыми данными о технической спецификации Легиона, собранными Имперским исследовательским бюро, и накопленный за десять лет опыт противостояния Легиону. Мобилизовав всё это, Союз смог, хоть и с трудом, но постепенно суметь перейти в наступление. Общественное спокойство и расширение территорий было достигнуто растратой ресурсов и жизней солдат, что утекли подобно воде.

С самого начала Легион превосходил Союз по общему боевому потенциалу. Превосходство это заключалось в отсутствии так называемой «слабости» у боевых машин Легиона — пилотов.

Кроме того, в центральные процессоры машин Легиона встроено программное обеспечение, чей срок службы должен быть равен продолжительности человеческой жизни, однако они смогли преодолеть эти ограничения, реконструировав структуру головного мозга мертвецов, найденных на поле боя. Шин называет их «чёрными овцами». Именно из-за этого войне и кровопролитию не было видно конца. В охоте за человеческим мозгом, что ещё не подвергся процессу разложения, Легион даже сформировал специальный отряд «Охотников за Головами», что действовал и по сей день. И сейчас силы Союза уже приближались к своему пределу.

— Судя по увиденной мной зоне нападений, вообще удивительно, как они ещё не прорвались до второй линии обороны.

— Командиры отрядов говорят, что когда дела обстоят действительно плохо — это стандартное положение дел. Бои на западном фронте в принципе самые ожесточённые, а участок 177-ой дивизии тут вообще известен как самый лакомый кусочек для Легиона.

От первого восточного фронта до четвёртого южного территории Союза были окружены горами и возвышенностями, а также были благословлены полноводными реками, позволявшими без особых трудностей поддерживать линию обороны. Лишь защита западного фронта, который располагался на огромной равнине, простирающейся на 400 километров, являлась существенной проблемой. На самом деле, на весь западный фронт приходилось всего 4 дивизиона. В таком невыгодном положении уровень смертности среди солдат на западном фронте естественно был очень высоким, не говоря уж о том, что количество погибших было самым большим среди всех фронтов.

— Обычное дело, да? Я хоть на этом фронте всего месяц, но мне не кажется нормальным, что смертность такая высокая. Количество уничтоженных машин Легиона и смертей с нашей стороны как-то непропорционально. Такое чувство, будто погибших слишком много для обычной поддержки линии защиты.

— Действительно, совсем не ощущается, что мы побеждаем. Командиры, наверно, уже привыкли к такой обстановке дел, да и военная элита ведь состоит сплошняком из бывших аристократов. Какое им дело до погибающих простолюдинов, всё равно что скота домашнего меньше стало, — и тут на Юджина нахлынуло осознание сути сказанного им, и он виновато поджал губы.

Ведь с человеком, сидящим перед ним, родная страна так и обращалась — как со скотом в человеческом обличии, а потому количеству погибших они и вовсе не вели подсчёт.

— …Прости.

— М? За что? — Шин недоумённо посмотрел на него и махнул рукой, мол, ничего страшного.

Хорошо, если он не заметил. Юджину не хотелось бередить старые раны, и он был рад, что болезненные воспоминания не стали всплывать на поверхность, но всё же.

В голове у Юджина внезапно созрел вопрос.

Почему Шин вернулся на эту войну?

У него ведь даже семьи нет.

Республику, в которой он родился, у него безжалостно отняли, оставив его один на один со смертью.

Он ведь не был рождён в Союзе, ему тут просто нечего было защищать. У него не было мотивации защитить свою родину или друзей, но если бы он просто напросто сражался для того, чтобы заработать себе на хлеб насущный, то почему он тогда откликался на сигналы о помощи?

Несмотря на всё это — почему?

— …Шин, эм-м…

— Что?

— Не пойми неправильно… но, всё-таки, почему ты… — Юджин замялся, не зная, можно ли о таком спрашивать.

Тут взгляд красных глаз оторвался от Юджина, смотря в совсем другом направлении.

Он прошёл сквозь толстую оборонительную стену базы и улетел на многие километры. Температура воздуха вокруг них будто понизилась на несколько градусов, и Юджин, подавленный такой атмосферой, притих.

— …Что…

«Что случилось?», — спросил он.

Но голос его потонул в шуме раздавшейся в следующий момент сирены.

Сигнал тревоги был отправлен беспилотными самолётами-разведчиками, что заходили вглубь спорных территорий, за которые велась борьба. Было замечено присутствие Легиона.

Хоть изначально разработкой Легиона и занималась Империя Гиадэ, развязавшая захватническую войну, её преемник — Союз Гиадэ, более не использовал беспилотные машины, за исключением самолётов-разведчиков, которые исследовали отдалённые территории.

Во времена Империи высшее образование было монополизированной привилегией наследной и титулованной аристократии, установившей диктаторский режим. Даже сейчас в Союзе класс обычных жителей уступает потомкам аристократии в знаниях и навыках. Глава исследовательского бюро Империи, который практически в одиночку сумел разработать ИИ для Легиона, скончался до начала войны, а Союз так и не смог воссоздать технологию полной автономности для своих дронов.

Однако, и правительство, и население страны единогласно решили, что даже если бы они преуспели, использовать её всё равно было бы недопустимо. Ведь защищать страну и товарищей — это и право, и обязанность самих граждан. Такое дело нельзя было доверить машине. Не должно им забирать это у живых людей.

Результат потери контроля над машинами разворачивается сейчас как раз перед глазами.

В столовой на мгновение воцарилась напряжённая тишина, которая затем взорвалась взбудораженным гулом голосов. Шин и Юджин тут же встали из-за стола.

— И сегодня они за своё. Вот же неугомонный металлолом. Такими темпами они у девушек никогда популярными не будут.

— Если название Вайзель означает «пчелиная матка», то разве пешки Легиона тогда не считаются представителями женского пола?

— Получается, они приходят порыбачить в нашем холостяцком логове и захомутать парней? Какая страсть, аж до слёз.

Обмениваясь шуточками, они вышли из столовой и разделились в коридоре. У Юджина, который состоял в регулярной дивизии, и у Шина, который был членом экспериментального эскадрона, созданного бюром исследований, было разное начальство. Да и ангары, где стояли их боевые машины, также располагались в разных частях базы.

— Ну ладно, до встречи.

— Ага.

На западном фронте, благодаря большому количеству препятствий и заграждений, главной зоной боевых действий стали узкая лесополоса и руины города.

Это было стратегическим решением Союза для мало-мальского улучшения своей невыгодной позиции перед Львами, являвшимися основной опорой военной мощи Легиона, и Динозаврами, которые прорывались сквозь бреши в обороне, собираясь в группы. Однако эта стратегия не всегда работала на руку Союзу, иногда имея обратный результат. Ванарганды также были тяжеловесами, что сказывалось на их мобильности в такой обстановке. Например, Волки, наоборот обладавшие легкой бронёй, могли без труда отрезать Ванарганда от других союзников и загнать в угол.

Характерной чертой леса западного фронта являлась его флора — смешение хвойных и широколиственных деревьев. Стволы этих старых деревьев устремлялись ввысь, чем и пользовались Волки, забираясь на деревья и атакуя сверху. Юджин, планируя прервать одну такую атаку, разогнал свой Ванарганд. 50-ти тонная махина отталкивалась конечностями от земли, с грохотом сотрясая почву и разрывая тишину леса. На этом фоне отчётливо был слышен пронзительный лязг движка.

Атаки Легиона, которого совершенно не волновало время суток, были подобны цунами: прерывистые и беспорядочные, но постоянные в своей настойчивости. Такие атаки должны были ослабить боеспособность, а также подорвать физические силы и боевой дух солдат, и раз начавшись, могли длиться до полумесяца.

Чтобы взрастить и обучить человека воевать, требуются годы, в отличие от тех же Вайзелей, которые воспроизводятся в мгновение ока подобно чёрным облакам. Тактика непрерывных набегов Легиона возможна как раз благодаря массовому воспроизводству машин.

Как обычно, серебристые облачка подёнок затянули небо, создавая помехи для сенсоров, радаров и каналов передачи данных, а Скорпионы обрушили яростный шквал снарядов на эскадры Союза. По отдельности они уступали Волкам по техническим данным, как и Ванарганд уступал Львам, но именно поэтому они брали врага численностью, атакуя группой. Их тактики в большинстве своём были довольно примитивными, но эта простота с лихвой окупалась численностью и разницей в технических возможностях. Такой бешеный натиск как нельзя походил Легиону, прозванному армией мёртвых.

«Проиграем ли мы?», — такие мысли периодически проскакивали у Юджина в голове.

Мы — Союз. Человечество. И когда же у нас кончатся любые возможности оказывать сопротивление этим бездушным машинам, у которых нет ни причины, ни цели в этой войне?..

— Капитан Ланц! Не отвлекаться, умереть хочешь?!

— Тц, виноват!

Пинок в спинку кресла быстро вернул Юджина к реальности, заставляя его вынырнуть из своих размышлений. Экран радара кишел красными точками Легиона. С трудом синхронизируясь с информационной онлайн системой, они смогли вывести на голографический экран текущее положение каждой дивизии.

Подведомственная зона команды Нордлихта, эскадры Шина, располагалась неподалёку. Стремительно атаковав группу Львов с фланга, он так и ворвался в гущу битвы, где смешались и враги, и союзники, расправляясь со Львами по одному, что значительно ослабило их общую боевую мощь. Другие дивизии Союза, стоявшие лицом к лицу с противником, в это время смогли перегруппироваться и, скоординировав действия с командой Нордлихта, начать контратаку.

Эскадра Шина всегда появлялась в тех точках, где они были необходимы.

Однако эти горячие точки всегда были особо опасными. Всё пространство было усеяно обломками машин Легиона, а рядом как мухи гибли союзники. Там в буквальном смысле проливались реки крови.

Каждый пытался сбежать из этого адского пожара войны, и только он добровольно летел к этому огню, продвигаясь вперёд.

Юджин знал, что среди дивизий переднего фронта его прозвали демоном-кровопийцей.

Безглавый скелет, несущий с гордостью имя валькирии, придёт, учуяв запах крови и скорой кончины. Так они говорили.

Интенсивная помеха прошла через все оптические экраны, а также универсальное голографическое окно.

Плотность подёнок, блокирующих голографическое окно, сгустилась. Электромагнитные помехи стали сильнее.

Перед тем, как помехи вырубили все экраны, на краю сознания Юджина отпечатались отображённые на радаре точки будто бы отступающей команды Нордлихта и непонятно чей голос, орущий что-то всем эскадронам, находящимся на открытой линии поражения.

Что-то взлетело высоко в небо и взорвалось там, образуя ударную волну, мгновенно поражающую окрестности.

Скорость пули, выпущенной из винтовки без отдачи, считается довольно медленной. Но в современных войнах даже у такого оружия скорость выстрела превышала скорость звука. Из этого следует, что звук раздаётся уже после того, как снаряд был выпущен.

С неба посыпался град из металлических обломков.

Радиосвязь молчала из-за сильных помех, однако соединявший сознания людей Парарейд не попал под их действие.

— Ты в порядке, Шин'эй?

— Ага.

— Хорошо, — голос Фредерики дрожал. — Но… прости… У меня плохие новости.

Вырываясь из-под созданного им же града пуль и падающего железа, Шин посмотрел на останки, от которых поднимался серебристый дым, и открыл рот, ничего не говоря.

— Фредерика, закрой «глаза».

Когда он очнулся, всё вокруг него было пропитано насыщенным зелёным светом.

Мягкие листья дуба и ока, раскинувшиеся над головой. Тёмно-зелёный цвет иголок елей и сосны. Скудный солнечный свет еле пробивался через листву, облака подёнок и лёгкий туман. И даже этот туман был окрашен в нефритовый цвет. Весь летний северный лес сочился этой прозрачной зеленью.

Почувствовав щекой капельки росы, покрывавшей траву у подножья деревьев, Юджин понял, что лежит на земле. Рядом же, словно труп огромного зверя, был виден огромный силуэт Ванарганда.

Стройная фигура склонилась к нему, и Юджин уставился на неё мутным взглядом.

— Шин.

Могильщик тихо посмотрел на него своими красными глазами. Даже в такие моменты его взгляд не выказывал эмоций: собранный, хладнокровный и спокойный.

Если бог смерти и правда существует, то глаза у него были бы именно такие.

— Командир отряда?..

— Умер.

— А я как?..

Тут у Юджина промелькнула слабая догадка, почему Шин не торопился ему помогать. Если бы оставалась хоть какая-то надежда, он бы не стал просто так стоять и смотреть на него.

— Лучше не спрашивай.

— Скажи мне.

Шин сделал вдох.

— Нижней части тела больше нет.

Его разрубило напополам. Всю тяжесть ситуации он мог представить, просто посмотрев на военную форму Шина, которую будто окунули в реку крови.

«Вот же… он и правда неплохой парень. Хотя внешность с характером немного не сходится», — подумал Юджин, что вызвало у него вымученный смешок.

Шин вытащил его, даже понимая, что смысла в этом особого нет. Испортил свою форму, после такого её уже не наденешь. Даже морфий использовал, судя по тому, что его оставшаяся верхняя часть тела не чувствовала боли. Истратил драгоценное обезболивающее на того, кого уже не спасти.

И всё же Юджин был благодарен, ведь тот вытащил его наружу.

Ему претила мысль умирать в закрытой кабине пилотов, утопая в собственной крови и вдыхая мерзкий запах внутренних органов.

— Шин… у меня есть последняя просьба…

— Какая?

— Не принесёшь мне мой медальон? Он лежит в коробке с инвентарём…

По тому, как дрогнул взгляд красных глаз, Юджин понял. «А-а, взять в руки его не получится...»

Видимо, дабы не испачкать медальон в крови, Шин, немного подумав, снял перчатку и положил его Юджину за пазуху. Сначала холодный металл доставлял неприятные ощущения, но вскоре нагрелся от тепла тела, и все неприятные ощущения исчезли.

Словно ворон, приносящий несчастья, Шин безмолвно поднялся с колен и вытащил револьвер из кобуры на правом бедре.

Потянув затвор, Шин зарядил пистолет. Все пилоты Фердресов Союза были снабжены револьвером и более массивным автоматическим 9-мм пистолетом. Это оружие предназначалось для самых крайних случаев, но оно было абсолютно бесполезно против бронированных солдат Легиона.

Если бы Юджину сказали сделать это, то его рука точно бы дрожала. Направленные же на него дуло револьвера и взгляд нисколько не колебались.

Юджин прекрасно понимал, что это не было вызвано равнодушием, а потому, собрав последние силы, улыбнулся. Он должен был отплатить. По крайней мере такая малость была ему по силам.

— Прости… И спасибо.

Раздался звук выстрела.

Фредерика передала, что он был ещё жив, но не сказала идти его спасать. И Шин понял, в каком положении был Юджин.

— Файд… — позвал он, но тут же вспомнил, что его верный робот-падальщик скончался на контролируемой Легионом зоне, и у Шина не было более возможности брать его с собой. После этого он замолчал.

Армия Союза своих не бросает, даже если всё, что осталось — лишь бездыханные трупы. Когда эта стычка закончится, тело Юджина тоже заберут, а затем отправят к семье и с почестями похоронят, выразив свои соболезнования. Их души, наверное, увидят это, перед тем как вернуться в глубины тёмной бездны на краю мира.

Но их имена, мёртвые лица, на которых сияют улыбки, а также бесчисленные рассказы родственников о покойных навсегда отпечатываются в памяти. Так было со всеми теми сотнями товарищей, которых Шин проводил в последний путь.

Только это он и мог для них сделать.

Когда он подобрал два опознавательных номера, чтобы доложить о смерти при исполнении, послышался топот шагов, приближающихся в его направлении. Шум стоял неимоверный, будто грохот создавался огромной махиной, несущейся сюда на всех порах.

Но это не был Легион. Их высокотехнологичные приводная и амортизирующая системы позволяли даже тяжеловесным Динозаврам не создавать топот. Да и будь это Легион, Шин бы почувствовал их приближение.

Вскоре из-за пелены зелёного тумана показался повреждённый Ванарганд с эмблемой ежа 18-ой эскадры.

Остановившись рядом с поверженным Ванаргандом, оператор заглушил двигатель. Он не состоял в одной эскадре с Юджином, но был последним выжившим из 18-ой эскадры.

Машины Легиона всё ещё бродили где-то неподалёку, и смертельная схватка до сих пор продолжалась. В такой обстановке не держать при себе автомат для самообороны было верхом безрассудства, но почему-то сейчас казалось, что эта тихая местность не несёт в себе угрозы.

При виде стоящего в тени Ванарганда — белого четырёхногого Фердреса — у оператора захватило дух.

Регинлейв. Безглавый скелет, предвестник трагедии, что появляется на поле боя в кровопролитных схватках со множеством погибших.

Юноша снял наушники, а потому связаться по радио было нельзя. С долей осторожности артиллерист, сидящий сзади, открыл дверцу кабины.

Юноша же мельком посмотрел на них, приподняв бровь. Оператор сдавленно вскрикнул:

— Ноузен!

Они были однокурсниками во времена кадетства.

Кадетская школа была создана лишь для того, чтобы восполнить численность войск Союза. Этот парень выделялся из толпы курсантов, которые преимущественно были детьми из бедных семей. По курсу боевой практики ему не было равных. Однако, у него было много проблем из-за неисполнений или нарушений приказов, и в конечном счёте его определили в экспериментальную эскадру. Ходят слухи, что в эту эскадру, сплошняком состоящую из Варгов, самого низшего сословия, его определили и заставили пилотировать Регинлейв в качестве наказания.

Другим оператором, лежащим перед парнем, был его друг и бывший однокурсник, Юджин Ланц.

Ещё один вскрик вырвался у него, когда он заметил, что от Юджина осталась только половина тела.

— Вы как раз вовремя. Доложите о смерти при исполнении?

Шин кинул ему горсть спутанных между собой опознавательных знаков.

— Ты произвёл выстрел? — тихо спросил артиллерист.

Он сделал вывод, посмотрев на зажатый в руке Шина револьвер и лужу крови, растекающуюся по траве.

В основном, конечно, лечение и реабилитация раненных были в приоритете, и за это отвечали специально обученные военные медики. Однако, иногда мнение специалиста не требовалась, чтобы определить, насколько серьёзно боевое ранение. Если ситуация запущена настолько, что пациент не выдержит даже транспортировку, лучше сразу положить конец его страданиям. Это будет милосердней.

Шин кивнул. Выражение лица артиллериста было сложно разобрать. Он уже собирался было поблагодарить Шина, но был перебит криком оператора:

— Почему ты его не спас?!

Ответа не последовало.

Лишь кроваво-красные глаза спокойно, но твёрдо смотрели на него.

— Это же Юджин, разве не понимаешь? Ты ведь разговаривал с ним за завтраком сегодня перед атакой! Так почему ты не пришёл его спасти?! Других же спасаешь направо и налево и всё подряд крушишь!

Их эскадра отвечала за оперативные оборонительные операции. Но даже среди них на счету у команды Нордлихта было больше всего поверженных противников. Такой исход был естественен, учитывая, что они продолжали сражаться в тех зонах, где другие эскадры не справлялись. Они были настолько сильны, и всё же…

Они были спасены Союзом, который предоставил им защиту, и им действительно больше не нужно было сражаться, и всё же!..

— Вы ведь лучшие в расправе над этим металлоломом! Бешеные Восемьдесят шесть!

Восемьдесят шесть.

Они — соотечественники, чья бывшая родина, Республика Сан-Магнолия, решила, что они — свиньи в человеческом обличье, от чего их потом и спас Союз.

Вынужденные сражаться насмерть, всего пятеро детей достигли территории Союза.

Шин молчал.

Оператор же собирался продолжить, но рука артиллериста, который был старше его по званию, сжала его плечо в попытках остановить шквал слов.

— Капитан Марсель. Прекратите. Или вы собираетесь уподобиться Республиканскому мусору?

Марсель не нашёлся с ответом и также замолчал. О многочисленных ужасных деяниях Республики по отношению к Восемьдесят шесть, которые должны были быть её гражданами, вещали по радио и телевидению полгода назад, когда Союз вызволил их. Так все узнали об этом кошмаре.

Конечно, он не хотел уподобиться им.

Но.

— Приношу свои извинения за грубость капитана Марселя. Также выражаю соболезнования по поводу капитана Ланца. Спасибо. Прошу прощения, — всё ещё держа руку на плече Марселя, артиллерист склонил голову.

— Всё нормально.

С жалостью взглянув ещё раз на Шина, медленно качающего головой, артиллерист чуть погодя продолжил:

— Если вы вступили в армию, чтобы отблагодарить Союз за спасение, то знайте — вы не обязаны.

— …

— Союз ни за что не преклонит колени перед Легионом. Это не столько простая война, сколько наша обязанность. Мы сражаемся по своей воле, дабы защитить наши семьи, родину, товарищей и идеалы. Таким детям, которые уже столько всего пережили, сражаться не за что…. Даже сейчас ещё не поздно. Подайте в отставку и живите счастливо.

Но ответом ему был всё такой же равнодушный взгляд.

Отведя взгляд, артиллерист закрыл глаза на эту грубость. Всё-таки он был старше по званию, и даже тот факт, что они находятся в разных подразделениях, не прощает игнорирование слов старшего по званию.

— Легион наступает. Нам следует присоединиться к остальным, — с небрежным видом спокойно бросил Шин.

На экране универсального голографического окна в кабине его Джаггернаута — Могильщика, Шин быстро просмотрел текущую боевую обстановку.

К этому времени смерть Юджина успела отойти на второй план. Такое мышление уже стало неотъемлемой привычкой за те пять лет, что он прожил на фронте.

Вспомнив об отключенном парарейде, он запустил его. Может, для тех, кому война была профессией, это и было в порядке вещей, но он точно не позволил бы Фредерике слушать, как он убивал товарища. Он постоянно твердил ей, чтобы она не смотрела, но кто знает, послушалась ли она его.

Как Шин и ожидал, Фредерика заговорила сразу, как только он активировал парарейд. Похоже, она ждала его.

— Шин'эй.

— Как обстановка?

Линия передачи данных ветроникса* ещё не обновилась. Шин, конечно, мог определить месторасположение всех вражеских машин Легиона, но серьёзность положения союзников пришлось бы определять, исходя из передвижений врагов.

Занятие, конечно, не невозможное, но союзников оказалось больше, чем он рассчитывал, а потому спросить кого-то было быстрее.

— Не очень радужная. Наши основные силы отступают на резервные позиции для восстановления. Тот взрыв принёс колоссальный урон.

— Можешь дать более детальный отчёт о повреждениях?

— Командиры нескольких эскадр пропали… Хоть я и нахожусь в машине командующего, но связи с другими почти нет.

Устранение сгруппировавшихся в несколько слоёв подёнок пока не было завершено. Зенитная артиллерия, предназначенная для их устранения, была задержана Скорпионами, открывшими по ним огонь, мешая продвижению.

«Тяжёлая ситуация», — подумал про себя Шин, однако выражение его лица не капли не изменилось.

Боеспособность Союза во многом превосходила боевые силы Республики. Военная техника Республики также не шла ни в какое сравнение с оборудованием и машинами Союза. К тому же в армии Союза предоставлялись артиллерийская и информационная поддержки через каналы передачи данных… И несмотря на это, Легион, которому они противостояли, был гораздо сильнее.

На самом-то деле эта вздорная система обороны Республики смогла продержаться девять лет только благодаря тому, что Легион отводил большую часть своей боевой мощи на войну с Союзом. А может быть, Легион использовал Республиканский фронт как своего рода тренировочный полигон.

— Сообщение от штаба. «При осуществлении повторной атаки команде Нордлихта надлежит нанести стремительный удар с фланга. Точка сбора — 27-32. Ожидайте дальнейших указаний».

Связисты лично прибудут на место сбора. Это не очень удобно.

— Понял.

Шин развернул своего Могильщика в обратном направлении. Чуть погодя к нему присоединился Бернольт, а затем и двое других взводов, находящихся у него в подчинении.

Постепенно, один за другим, рассредоточенные до сих пор Ванарганды стали собираться вместе, и на экране радара высветилось множество голубых точек, обозначающих союзников.

На экране также были показаны привычные Шину имена над соответствующими точками.

— Нечасто мы всем взводом собираемся. Это все пилоты Ванаргандов? — прозвучал знакомый голос.

Оборотень.

Бросив взгляд на код подразделения и номер управляемого аппарата, отображавшиеся наряду с именем, Шин ответил собеседнику по парарейду.

— Райден… Как те эскадры, которые ты поддерживал?

— К сожалению, отряд был полностью разбит. Если проводить повторную атаку, то надеяться на дополнительную поддержку от них не стоит.

— …Ничего страшного. Я и так многого от них не ждал.

— Но если контратака провалится на этот раз, мы действительно окажемся в изоляции. И вместо того, чтобы атаковать, мы скорее заглотим их приманку, и это отрежет нас от передовых позиций.

— Положение дел просто хуже некуда, но придётся нам как-нибудь своими силами справляться. В конце концов, дела обстоят так везде, наверное, — продолжали рассуждать остальные Восемьдесят шесть, рассредоточенные по полю боя.

На экране радара, искрящегося из-за сильных помех, появилось прежнее изображение поля боя и те же имена.

Шин посмотрел на экран и вздохнул.

Даже в другой стране война совсем не изменилась. Армия призраков всё так же продолжает притеснять людей и будто заглатывает их целыми партиями.

Он не думал, что война, где он потерял бесчисленное множество своих товарищей, так разрослась, и что, ступив на новую землю, он вновь будет сражаться на той же самой войне.

Он и подумать не мог о таком в те времена, когда их послали на специальную разведывательную миссию, которая на самом деле должна была стать их приговором.

↑ Red: Ванарганд — альтернативное имя Фенрира, волка из скандинавской мифологии. Буквально означало «монстр реки Ван».

↑ Red:машина/устройство для водружения и вбивания свай.

↑ Red: имя одной из валькирий. Означает "Всадница Бури".

↑ Vitaminka: бронебойный оперённый подкалиберный снаряд.

↑ Red: социальное расслоение людей в обществе по каким-то критериям.

↑ Vitaminka: сорт грибов.

↑ Vitaminka: общая система информации.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 2. Глава 2. Панцерлид

*

Никаких тревожных новостей от особой разведки не поступало. В течение нескольких дней всё было на удивление тихо.

Вероятно, этому послужило полное уничтожение отряда противника в первый же день их вылазки. Если не считать спорные зоны, все остальные территории были под контролем Легиона, так что в частом патрулировании не было нужды. Благодаря своей способности ощущать месторасположение сил и передвижения Легиона, Шин либо менял маршрут, избегая столкновения с вражескими отрядами, либо скрывался, позволяя им пройти мимо. Он пытался по максимуму избежать столкновений, постепенно продвигаясь на восток.

Осень только-только наступала. Они разбивали лагерь, давились пресной синтезированной пищей и просто продолжали свой поход, не зная, когда всё это закончится. Для них это было первое свободное путешествие.

Ранее густонаселённые деревни и города на территориях Легиона сейчас стояли пустыми и обветшалыми. В меру своих сил они искали по пути руины, где всё ещё бродил одичавший домашний скот, который они потом отлавливали. Если ситуация позволяла, ночью они разводили костры по периметру лагеря, наслаждаясь видами деревушек и природными пейзажами, которые многими были уже давно позабыты.

Когда же осень полностью вступила в свои права, останки республиканских поселений стали сменяться городами былой Империи.

Примерно тогда они и добрались до того самого места.

— Файд.

— Ты — доказательство того, что мы смогли зайти так далеко. Так неси же эту службу до самого конца, пока твои останки окончательно не рассыпятся в прах.

Шин, что до этого стоял на коленях рядом с Файдом, замолчавшим навеки после полученного им удара с фланга, не торопясь поднялся.

Достиг ли последний приказ давно сломанного падальщика — неизвестно. Смог ли робот с простейшей вычислительной мощностью понять истинный смысл этих слов?

Обернувшись, он увидел подошедшего Райдена.

— Ты уверен? — спросил тот после недолгих размышлений, заметив алюминиевые обломки с именами их погибших товарищей.

Шин решил оставить все 576, включая и ту, что с именем его брата, рядом с останками Файда.

— Да. Если не сделаем этого, то не сможем двигаться дальше.

В недавней битве выжили все, хоть и с огромным трудом, однако кроме Джаггернаута Шина — Могильщика — остальные были полностью уничтожены. Из оставшегося снаряжения у них при себе было только лёгкое стрелковое оружие пригодное лишь для самообороны. При таком раскладе на удачный исход в схватке с Легионом можно было и не рассчитывать.

Следующая битва станет для них последней.

Шин это понимал, и всё же на лице его промелькнула слабая улыбка.

Бам. Раздался глухой звук: Шин ударил по прожжённому контейнеру Файда, который с легкостью развалился на части.

— Хотелось бы хоть так наградить его за всё, что он сделал… С собой ведь мы его взять не можем.

Их верного падальщика, подбиравшего обломки Джаггернаутов погибших друзей, больше не было.

Райден хмыкнул, а на губах его заиграла такая же улыбка, что и у Шина. Задержались они.

Однако впереди уже маячил их собственный конец.

— Выходит, наш поход тоже подходит к концу. Было весело, — облегчённо выдохнул он.

Однако в следующее мгновение его улыбка внезапно исчезла, он обратил свой взгляд на запад, на весь тот путь, что они прошли.

Над головами простиралось осеннее синее небо, а перед глазами — недавнее поле битвы с уже пожухлой травой. Гуляющий ветер отрывал жёлтые лепестки ещё не увядших цветов, кружа их в медленном танце. Восемь четырёхколейных рельс шли параллельно друг другу, позже разбегаясь в разные стороны, далеко-далеко. Как иронично. Проложенные на ныне пустынной равнине, они были свидетельством некогда существовавших связей между людьми.

— Как же их много.

— …Ага.

Им всё-таки удалось пробраться в глубь территорий Легиона. Как Шин и догадывался, слыша скорбные стенания в голове, эта часть прямо-таки кишела вражескими машинами.

Степь перед ними простиралась настолько далеко, насколько хватало глаз, а расположенные на ней выжидающие отряды Львов и Динозавров, стояли так плотно, что были больше похожи на стальную мозаику. Спереди и сзади, подобно мощному потоку, без устали маршировали туда-сюда Многоножки. Стаи подёнок металлическим инеем покрывали листву умирающих деревьев. Некогда здесь была гора, но её разрушили: видимо, для добычи минеральных ископаемых. Единственным напоминанием о ней остался лишь кратер с потрескавшейся от сухости красной поверхностью. Сей пейзаж был подобен концу света.

Густой туман ухудшал видимость, не давая полностью разглядеть отряды врага, затаившегося в нём. Однако, скорее всего, то были Вайзели и Адмиралы*. Многочисленные силы Легиона, которые постоянно находились в движении, заполонили территории, из-за чего Шину иногда приходилось скрываться по нескольку дней к ряду, проводя всё время под холодным дождём без крыши над головой.

Против такого огромного войска механических призраков у них нет и шанса.

Республика обречена.

Человечеству не победить.

…Когда-нибудь, возможно, настанет день… День, когда она дойдёт до этого самого места…

Анжу погрузила уцелевшие вещи и материалы в их последний установочный контейнер, который они отсоединили от другого Джаггернаута. Затем, кое-как прикрепив его тросами и лебёдкой к Могильщику Шина, она подошла к парням.

— Пойдёмте. Мы тут уже со всем закончили, пора выдвигаться. Если слишком сильно задержимся, то на звуки битвы объявятся и другие отряды Легиона.

Крена и Сео, помогавшие Анджу присоединять контейнер, как раз спрыгнули с него.

Отныне им так и придётся продвигаться вперёд, постоянно ремонтируя и заменяя детали Могильщика. При столкновении с Легионом сражаться будет тот, кто в этот момент управляет машиной. Остальные же, согласно общему решению, спрячутся, чтобы не мешаться во время боя.

Сео потянулся и сложил руки за головой. Тут уголки его губ резко опустились.

— Вот только из всех Джаггернаутов остался лишь Могильщик Шина… У него ведь всё под его параметры подстроено, да и к тому же система управления очень чувствительная. Страшновато, если честно. Ограничители скорости тоже кое-где шалят.

Всё это объяснялось тем, что Шин, управляя Могильщиком, совершал манёвры, для которых Джаггернаут не был предназначен. Разумеется, это было возможно только благодаря выдающемуся мастерству и навыкам Шина.

Подозрительно радостная Крена подняла руку.

— Тогда чур я первая. Мой Джаггернаут был уничтожен самым первым, и я совсем не устала.

Хоть Могильщик ещё оставался в состоянии боеготовности, но долгое отсутствие специализированной поддержки давало о себе знать. Джаггернаут под руководством ещё не привыкшей к управлению Крены поднялся, опасно пошатываясь. Тут Шин, сидящий на контейнере, который Могильщик тащил за собой, обратил внимание на происходящее позади.

За ними уже довольно долгое время следовал хвост.

Однако по какой-то причине он не атаковал. Шин сначала подумал, что тот проводил разведку, но других пешек Легиона он не созывал, а просто упорно следовал за их группой в одиночку. Стоило им остановиться, опасаясь засады, враг также прекращал движение, и, вероятно, если б они повернули назад, он бы последовал за ними. Дабы повысить точность прицеливания, радиус поражения Джаггернаута был снижен, так что атаковать цель он мог только в радиусе прямой видимости. Вражеский беспилотник скрывался где-то далеко за линией горизонта, так что, находясь здесь, они всё равно не могли что-либо предпринять, да и он пока не выказывал признаков приближения. Вот почему Шин пока ничего не говорил остальным.

Судя по типу голоса, это был Пастух. Слова будто были странным образом скрыты от него и расслышать их не удавалось, но этот голос был ему до боли знаком…

Где же?..

†

Это невыносимо, когда ты уже должен был предаться в объятья смерти, но всё ещё продолжаешь блуждать по миру живых.

Еле волоча своё непослушное тело, думал Рей, напрягая жидкие микромеханизмы своей нервной системы, которая уже начинала отказывать.

Архив данных с реестром и отчётами о миссиях Легиона передавался непосредственно союзной машине в случае атаки, чтобы сохранить и собрать данные о сражениях. Если же атакован был Пастух, то структура центрального процессора также отправлялась заранее подготовленной машине поблизости.

Если Чёрных овец, использующих сознание одного и того же человека, одновременно может существовать сколько угодно, то Пастух всегда только один.

Так как он перенимает человеческий характер, Пастух не может стерпеть тот факт, что на свете существует его абсолютно идентичная личность. Легион не собирался так легко терять Пастухов, обладающих гораздо более высокофункциональным процессором нежели простые овцы. Поэтому подготовленная машина обладала особой системой передачи данных.

И несмотря на всё это, эта система оказалась абсолютно бесполезной.

В момент, когда Рей был атакован, повреждённый архив данных стало практически невозможно переслать. То есть передача информации более не была возможна, а на находящийся в условленном месте запасной агрегат рассчитывать не стоило.

В действительности Рею как-то удалось с трудом завершить передачу, но в тот момент его процессор уже был разорван кумулятивным снарядом и сейчас он просто догорал. Разумеется, это сказалось на архиве данных, который сейчас находился в ужасном состоянии.

Долго он не продержится.

Рей это прекрасно понимал. Именно поэтому и следовал за Шином, который продвигался по территориям Легиона. Он оставил между ними приличное расстояние, чтобы его присутствие не обнаружили… Рей шёл за ними, чтобы лично увидеть, куда же они, в конце концов, смогут прийти.

Запасная машина — старый Динозавр — со скрипом двигалась вперёд.

«Я действительно обладатель души Шорея Ноузена», — подумал он.

Не обращая внимания на свой почти уничтоженный архив данных, Рей каким-то образом помнил всё, что произошло во время его последнего сражения.

Он помнил своё безумие, когда, из-за инстинкта машины, он спутал понятия «защитить» и «убить». Он помнил привидевшийся ему силуэт серебряноволосой девушки, которая словно встала на их защиту. Помнил, как отнимал жизни, множество жизней. Но Рей также отчётливо помнил и тот голос, что несмотря на всё это, в последний раз назвал его старшим братом.

Шин с товарищами продвигались по заполненным машинами Легиона территориям, избегая сражений и шагая по пути наименьшего сопротивления.

«Это и к лучшему», — подумал Рей. Если так подумать, то продвинуться даже на шаг вперёд гораздо лучше, нежели вступать в сражения без шанса на победу. Более того, они направляются в сторону земель Союза, а это хоть и изолированный, но самый большой оплот человечества, отчаянно противостоящий Легиону.

Если они доберутся до Союза, то Шин с друзьями наверняка получат защиту.

По сравнению с Республикой, Союз обладает гораздо большим достоинством. Не обращая внимания на цвет, они не бросают своих товарищей, с которыми сражались бок о бок, даже в случае их смерти.

Они уж точно не будут жестоко обращаться с прибывшими детьми, что едва избежали смерти.

Исчезнет ли он, когда увидит их конечный пункт? Было бы неплохо. Сейчас он пока ещё может удерживать себя в сознании, но рано или поздно машина возьмёт своё, и безумие вновь поглотит его. И тогда все надежды и желания вмиг растворятся, преображаясь в уготованный приказ «убивать»… И тогда он вновь позовёт его.

Его доброго младшего брата.

Однако стоит Рею позвать Шина, он пойдёт же ведь снова его искать. Так же как эти пять лет, которые он бродил по этому аду войны в поисках своего непутёвого старшего брата, что убивал и был убит.

Прости уж меня. Но в этот раз я буду следовать за тобой.

Так что позволь мне проводить вас до конца. Конечности Динозавра, казалось, передвигались только благодаря этой молитве.

†

— …Анжу, давай поменяемся, — раздался голос по парарейду.

Девушка, в данный момент управлявшая Могильщиком, недоумённо моргнула от внезапных слов.

С момента расставания со своим другом Файдом едва прошло два дня. Чистый осенний солнечный свет пробивался сквозь кроны деревьев; красные кленовые листья и семена кружились в воздухе, подхватываемые ветром.

— А не рано? Моя смена ведь до обеда.

— Мне скучно.

Анжу вымученно улыбнулась, застигнутая врасплох таким прямым ответом. Действительно, Шин ведь не особо разговорчивый, поэтому когда ему нечего делать, то остаётся лишь рассматривать пейзажи. Должно быть, ему и это уже надоело.

— Наверное, стоило взять с собой хотя бы ту книгу, что ты читал. Кто же знал, что у нас будет время расслабиться, — произнесла Анжу и потянулась к рычагу выключения. Горькая улыбка так и не покинула её лица.

†

По мере приближения Шина с командой к границам Союза, сознание Рея постепенно разрушалось, и мыслить становилось всё тяжелее.

Если они продолжат двигаться в таком темпе, то уже совсем скоро дойдут до границ патрулируемой Союзом территории. В этой зоне все силы и внимание Легиона были полностью сконцентрированы на сражениях с Союзом. Поэтому вероятность того, что манёвры одного Джаггернаута останутся незаметными для отвлечённого стычками Легиона, была довольно высока.

Если раньше Рей ещё сомневался по поводу того, что же произойдёт раньше — разрушение его архива данных или же ему удастся проводить их до конца — то теперь сомнений у него почти не осталось… «А-а, всё в порядке», — подумал он и, успокоившись, продолжил следовать за ними.

…Да.

Сознание Рея уже с трудом поддерживало связь с каналом передачи данных, по которому передавали информацию о войсках Легиона.

Осознав обработанные данные, Рей застыл в ужасе. В этот момент тревога будто сжигала его искусственную нервную систему.

Плохи дела!..

†

Они шли по звериным тропам, что огибали крутые подъёмы скал, своей высотой больше похожих на обрывы. Вдруг Могильщик остановился, и Райден, лежавший на расстеленном поверх контейнера пледе, который он захватил с собой из своего Джаггернаута, приподнялся.

— Что случилось, Шин?

Шин бесстрастно ответил ему. Несмотря на то, что, как и всегда, говорил он очень спокойно, в этот раз в его голосе отчётливо слышались стальные нотки решимости:

— …Тот, кто управляет Могильщиком в момент атаки — сражается. Это было общее решение.

Райден сразу же всё понял.

— Ты! Так ты давно заметил?!

…Какой бы путь они ни выбрали, избежать Легиона у них бы не вышло. Вероятнее всего, поменялся он с Анжу именно в тот момент.

Взбешённая девушка спрыгнула с контейнера.

— Это подло, Шин-кун! Как ты мог!

Анжу уже собиралась подойти к нему, как Шин вдруг отстегнул трос, тянущий контейнер. Девушка оцепенела от неожиданности, когда трос с силой отлетел в сторону. Воспользовавшись её заминкой, Могильщик поставил одну из опор на небольшой порожек, и в следующее мгновение он уже карабкался вверх по отвесной круче. По такому склону, похожему на утёс, человеку было бы тяжело взобраться. Однако в поле зрения обходного пути не наблюдалось, поэтому Шину ничего другого не оставалось.

Треснутый оптический сенсор, мигающий красным, повернулся в сторону Анжу. У разбитого и поцарапанного Джаггернаута были оторваны обе боевые конечности, броня местами была прожжена, а движок весь расшатан.

— Продолжайте движение. В лесу вас не должны обнаружить… Если будете двигаться в том же направлении, голоса Легиона пропадут. Возможно, там ещё остались люди. Если это действительно так — попросите убежища.

Они и раньше слышали подобные слова на поле боя района Восемьдесят шесть.

Даже если они никого не найдут, всё равно там будет безопасней. Учитывая присутствие Могильщика непосредственно в боевой зоне, внимание Легиона будет сосредоточено на нём, тем самым он будет отвлекать внимание от другой зоны.

Возможно, он и это продумал.

— Не неси чепуху! Это же означает, что ты станешь приманкой?!

— Мы же должны держаться вместе! Идти сейчас одному, это просто!..

Не слушая криков Сео и дрожащего от слёз голоса Крены, Шин отключил парарейд, и Могильщик скрылся в зелени деревьев.

Райден изо всех сил ударил по контейнеру.

— Дерьмо!..

Тот, кто управляет Джаггернаутом в момент встречи с врагом — сражается. Вот только не важно, кому бы выпало сражаться, остальные бы не стали стоять в стороне. Такое решение было принято, чтобы всё было по-честному, но, кажется, они ожидали слишком многого. Ведь в случае неизбежности сражения, Шину, который чувствует присутствие Легиона, пришлось бы молча выбирать, кого отправить на погибель.

А потому ему не оставалось ничего другого, кроме как сражаться самому.

— Этот идиот!..

Райден вскочил, схватив автомат, лежавший поблизости.

†

Отрядам Легиона, что в данный момент были заняты обработкой расписания патрулей, пришлось срочно переписывать данные системы опознавания свой-чужой, когда неожиданная атака от неопознанного объекта застала их врасплох. Одновременно передавая стратегию сражения с врагом по каналу передачи связи, эскадры Легиона приняли бой.

Вражеская машина, начисто проигнорировав теорию бронированного оружия, нанесла артиллерийский обстрел по одному из Львов, затем ворвалась в их строй. В индивидуальной базе данных о ней не было никакой информации, но в расширенной сети имелись записи о данной модели. Главные вооружённые силы Республики Сан-Магнолии, идентификатор — Джаггернаут. Степень угрозы — низкая, классификация — рядовые бронированные войска. Показатели огневой мощи и прочности брони были невысокими.

На равнине без укрытий у Джаггернаута не было и шанса выстоять против Львов, что обладали подавляющей огневой мощью и сверхпрочной бронёй.

Так должно было быть. Однако этот Джаггернаут демонстрировал превосходящие все расчёты навыки сражения. Прикрываясь другими Львами и используя их прочную броню в качестве щита, он восполнял этим недостаток собственной огневой мощи.

Джаггернаут также специализировался на ближнем бою, ничем не отличаясь от остальных моделей. Разница заключалась в единственном факторе, а именно в возможностях центрального процессора.

Четыре Льва были быстро уничтожены, и эскадрон потерял почти сорок пять процентов своей боевой мощи.

Однако эти монстры всё равно не чувствовали ни капли беспокойства. Они лишь повысили степень угрозы, приравнивая её к Фердресу Союза, модели «Ванарганд». Сейчас им необходимо установить очевидное доминирование над силами противника, однако при таком раскладе их боеспособности было явно недостаточно. Потому был послан запрос на подкрепление эскадрам, находящимся поблизости.

Особое замечание — рекомендация схватить противника живым.

За долю секунды доклад и запрос были обработаны и отправлены по расширенной сети, и Легион вновь пришёл в движение.

†

…Передвижение врага изменилось.

Шин заметил, что сразу после уничтожения четвёртого Льва эскадры Легиона внезапно перегруппировались.

Окружить противника, но вместе с тем оставить бреши в цепи, чтобы перекрёстный огонь не попал в союзные эскадры — стандартная стратегия. Легион, конечно, действует согласно этому принципу, однако по необходимости не побрезгует пожертвовать и своими боевыми единицами. Легион окружил врага, закрывая все пути отступления и не обращая внимания на стоящих напротив союзников, что в таком положении попадали под траекторию стрельбы.

Они тянут время. Шин почувствовал, как эскадры Легиона поблизости пришли в движение. Согласно его оценке, расстояние, разделяющее эти патрулирующие эскадры и Джаггернаут, составляло не больше восьмидесяти метров. Учитывая крейсерскую скорость Львов, и минуты не пройдёт, как вся зона будет охвачена перекрёстным огнём.

Если эскадры Легиона объединятся, то ситуация станет хуже некуда. Уклонившись от атаки Волков, Шин открыл ответный огонь, затем сразу же начал прорываться через открывшийся просвет в стане врага.

Мимо с пронзительным свистом пролетел пулемётный снаряд, задевший броню Могильщика. На экране тут же высветилось сообщение о чрезмерной нагрузке на сустав левой задней конечности.

Вот куда целился враг.

Поняв это, Шин резко нахмурился.

Эта «голова», значит.

Чёрная овца или же Пастух? Боевые машины Легиона, созданные при использовании мозга умершего человека…

Даже Шину с его самой обширной среди процессоров историей сражений не удавалось опознать их.

Но оно и понятно. С Пастухом он столкнулся лишь однажды, а в остальное время они всегда скрывались среди своих овец, так что найти его было трудно.

Шин ведь сам говорил, что главная цель Пастухов — установление контроля над обширной территорией или уничтожение конкретного объекта, но их не отправляли только для уничтожения одной боевой машины.

Он почувствовал на себе пристальный взгляд.

Наблюдали за ним издалека — даже дальнострельные пушки Скорпионов бы не достигли цели с такого расстояния. И злоба в этом взгляде была столь концентрированная, что Шину даже померещился его тёмный взгляд.

— Я убью тебя.

Может, виной тому были схожие слова, но этот голос был до странного похож на голос убитого им брата.

Изображения той ночи замелькали перед глазами. Вспомнил он и тот слепой страх, что заставил держащую рычаг управления руку оцепенеть.

Я убью тебя.

Отрывки начали собираться воедино. Воспоминания были будто подсмотренные, ему не принадлежащие. Шин не знал, передались ли они ему из-за его способности или же по парарейду.

Пасмурное небо. Руины. Потрескавшаяся каменная мостовая. На этом блеклом сером фоне ослепительным пятном выделялся кроваво-красный детский плащ, подвешенный, будто приговорённый преступник.

Я убью тебя.

Мужчин и женщин, детей и стариков, знать и простолюдинов… Всех, кто причинил мне вред.

Я уничтожу всех!..

Этот голос был ему знаком.

Он был членом отряда «Остриё копья» в то время, когда они были ответственными за первый фронт.

В той битве погибло четверо ребят. Вражеский снаряд был запущен далеко из-за пределов видимости радаров, и неожиданная атака просто разнесла Джаггернауты, тогда…

— !.. — Шин резко заставил Могильщика отпрыгнуть то ли из-за инстинкта, привитого в боях, то ли из-за наличия печального опыта.

В момент прыжка на экране радара появилось предупреждение, и одновременно выпущенный врагом снаряд совершил падение.

Первоначальная скорость снарядов составляла четыре тысячи метра в секунду. Учитывая, что каждый весит несколько тонн, можно только представить, какую кинетическую энергию они создают. Дождь из таких снарядов обрушился на поле боя, невзирая на присутствие разведывательных отрядов Легиона.

На мгновение все звуки будто растворились, а затем раздался оглушительный взрыв, сопровождающийся резкой, ослепляющей вспышкой.

Взрывная волна огромной силы сдула настойчивые отряды Легиона, а осколки снарядов пробили их броню, ломая и отрывая части обшивки. Взрывная волна, образующаяся от падающих снарядов, взметнула в воздух клубы пыли и крошёной почвы, оставляя после себя глубокий кратер, словно после падения метеорита.

Ещё недавно спокойное, замёрзшее поле в миг превратилось в огромную впадину.

В этом хаосе оглушительного грохота и бушующего ветра Могильщику с трудом удалось избежать удара. Разумеется, выбраться оттуда целым и невредимым было невозможно. Залетевший в кабину осколок разбил главный экран. Данные гироскопа и системы охлаждения пропали с экрана, а голографическое окно и вовсе исчезло.

Но зато приводная и оружейная системы остались целы. Враг ещё не повержен. Краем сознания отмечая повреждения, Шин пытался свободной рукой минимизировать ущерб, в то же время стараясь определить местоположение противника без помощи главного экрана…

Тут из-за непрерывной чрезмерной нагрузки левая конечность оторвалась от сустава.

— !..

Шин с трудом удержал Джаггернаут от падения, используя остаток конечности в качестве опоры. Но это всё, что он мог сделать. Тяжёлая пушка, установленная в задней части, смещала центр тяжести, и потеря любой задней конечности приковывала Джаггернаут к одному месту.

Шину будто наяву послышались родные сердитые голоса старой команды техников. Как же давно это было.

«Привод с глушителем опять на соплях, сколько раз я тебе уже говорил, что подвеска слабая, и нужно быть осторожнее, а?!»

«Если будешь так продолжать, то скоро сдохнешь!»

Вот этот момент и настал.

Лев неожиданно выскочил из-за плотного занавеса, образованного смесью клубящихся в воздухе песка и пыли. Даже с оторванными конечностями он стремительно ринулся в бой.

Посмотрев на вскинутые передние конечности Джаггернаута, на губах Шина вдруг появилась еле заметная и такая неуместная в данной ситуации уставшая улыбка.

От удара Могильщик отлетел, теряя части корпуса.

Именно это увидел Райден, который каким-то образом всё же нашёл участок склона, где можно было вскарабкаться наверх.

Он впервые увидел поражение их бога смерти.

Инстинкт самосохранения внутри кричал об опасности. Им, людям из плоти и крови, ни за что не сравниться со Львом.

Разум отчаянно твердил, что если сейчас они выскочат ему на помощь, то смерть Шина будет напрасной.

Да и чёрт с ним.

Заминка эта длилась лишь мгновение. Услышав звук торопливых шагов спешащих к нему товарищей, Райден выбежал из леса.

Послышался звук ружейного выстрела.

Шин помнил этот звук — такой резкий и колющий. Он с трудом поднял отяжелевшие веки. Все оптические экраны и приборы внутри кабины были сломаны, а сам Джаггернаут завалился на бок.

Дышать было тяжело. Лёгкие будто горели, а стоило сделать вдох, как Шин почуял слабый запах крови. Однако он не чувствовал, как кровь сочилась из ран, хотя ему было ужасно холодно. Всё это он отрешённо отмечал у себя в голове.

Он ведь должен быть в состоянии двигаться, раз ещё жив. По крайней мере, должен суметь хотя бы достать свой револьвер, чтобы покончить со всем этим. Вот только почему-то он даже и пальцем пошевелить не мог.

Снаружи раздавались крики друзей, которых он, как считал, оставил в безопасности, и выстрелы из винтовок.

«Как глупо», — подумал он, но не смог заставить себя посмеяться над ними. В конце концов, в таком положении он оказался, потому что мыслили они одинаково.

Пожалуй, это был подходящий конец для этой бессмысленной, глупой битвы — такой же бессмысленный и нелепый, но в то же время ожидаемый. Он усмехнулся, и вновь на его лице появилась та же слабая и неуместная улыбка.

Он убил своего брата и вопреки всем ожиданиям зашёл так далеко. У него не должно было остаться никаких сожалений… И всё же, наверное, в такие моменты это естественно — ловить себя на мысли, что умирать отнюдь не хочется.

Если он умрёт, то, скорее всего, станет частью Легиона.

Интересно, когда это произойдёт, кого же именно он будет звать?

У него есть один вариант, вот только он даже не знает, как она выглядит. Даже жаль немного.

Крики и звуки выстрелов неожиданно исчезли.

Благодаря его способности слышать голоса мёртвых, Шин чувствовал приближение Легиона. Вражеская машина уже была совсем близко, готовясь оторвать обшивку корпуса.

Однако тут вольфрамовый снаряд пробил толстую броню, издавая пронзительный скрежет.

Это последнее, что Шин помнил перед тем, как потерял сознание.

†

Удостоверившись, что пятеро единиц противника более не представляют угрозы, последний выживший Лев доложил об окончании миссии.

Кроме того, он послал запрос на реорганизацию экспериментального отряда, осуществлявшего огневую поддержку. Вопреки рекомендации схватить врага живым, артиллерийская команда поставила целью ликвидировать врага. В результате, ради уничтожения одной цели, было уничтожено целое подразделение. Похоже, способность рассуждения и оценки ситуации всё ещё нуждалась в усовершенствовании.

Отправив запрос, Лев направил оптические сенсоры на застрявшего Джаггернаута. Повреждения, нанесённые врагу, а также четверым людям, были несмертельными. Центральный процессор врага был очень хрупким — если извлечь его для сканирования, то биологическая материя станет разрушаться, и жизненные функции начнут деградировать. Нельзя было позволить ему погибнуть.

Этот вражеский пилот, управляющий Джаггернаутом, должен выжить.

Его процессор обладал высокой мощностью. Ему удавалось выходить победителем из битв, будучи всегда в невыгодном положении из-за различных технических факторов. Если Легион сможет использовать его, то, вероятно, он внесёт большой вклад в расширение военного успеха.

Львы, как и все модели Легиона, разработанные для сражения, не были предназначены для грузоперевозок. Чтобы транспортировать его до ближайшего Вайзеля, через стратегическую сеть была запрошена помощь Многоножки.

В этот момент система свой-чужой зафиксировала сигнал от союзника, находящегося неподалёку.

Динозавр из неопределённого подразделения. Должно быть, он услышал звуки выстрелов…

Раздался оглушительный грохот.

Броня фасада Льва состояла из стальных листов, и в толщину была равна 650 миллиметрам. Она могла выдержать выстрел пушки такой же модели, даже при условии, что выстрел производился с очень близкого расстояния. Однако сейчас эта самая броня была с лёгкостью пробита 155 миллиметровым бронебойным подкалиберным снарядом.

Снарядом, выпущенным Динозавром. Легион не испытывал ни страха, ни удивления, но чтобы обработать эту ситуацию, понадобилось некоторое время. Потому что такая ситуация в принципе была невозможна.

Случайный обстрел союзников… Нет, по системе свой-чужой прошёл ответный сигнал. Этот Динозавр произвёл обстрел, зная наверняка, что атакует союзника. Следовательно, эта единица — враг.

Повезло, что бронебойный снаряд оказался старой моделью — с вольфрамовым сердечником. Выстрели он кумулятивным припасом или же снарядом с сердечником из обеднённого урана — одного залпа хватило бы, чтобы сжечь корпус изнутри и полностью вывести механизм из строя. Обновление данных системы свой-чужой. Выстреливший Динозавр занесён во вражеский реестр. По стратегическому каналу было доложено о вступлении в бой, ждём указаний относительно принятия мер…

Второй залп.

Последовавший почти сразу же за первым, второй выстрел окончательно разнёс едва уцелевший после первой атаки центральный процессор.

То, что для локализации радиуса взрыва, не задев при этом находящийся рядом Джаггернаут, был использован не подкалиберный снаряд, а бронебойный, умирающий Лев проанализировать уже не мог.

Разбитые оптические сенсоры зафиксировали, как подозрительный Динозавр вытянул одну из конечностей, состоящей из микромашин. На этом работа всех механизмов Льва прекратилась.

†

Он видел сон.

В этом сне он был ребёнком. Не успел он опомниться, как его взяли в охапку и куда-то понесли. Их окружала беспросветная тьма. Он всё так же чувствовал расположение мёртвых механических душ, но уже на краю сознания, где-то в самом тёмном уголке своей души.

Стоило ему поднять взгляд, как перед ним предстал его старший брат.

Он выглядел взрослее, чем Шин помнил его… Скорее всего, именно в этом возрасте он и погиб.

— Братик?..

Рей улыбнулся в ответ. Эта добрая, милая сердцу улыбка.

— Проснулся? Так, останавливаемся, — нагнувшись, Рей опустил его на землю.

У маленьких ведь голова непропорционально большая, вот и баланс держится сложнее. Будто слегка пьяный, Шин кое-как восстановил его, и опять взглянул на Рея.

Тот говорил с Шином, сидя на корточках и глядя ему прямо в глаза. И даже так Рей всё равно возвышался над ним.

— Дальше я не пойду. Дальше ты можешь идти сам. Тем более, что друзья, которые разделят этот путь с тобой, у тебя уже есть, — приподнимаясь, сказал он.

Шин чуть поднял голову и посмотрел на брата. Странно, хоть брат и поднялся, но то маленькое расстояние, что разделяло их, почти не изменилось.

— Ты стал таким большим.

«Что?», — Шин оглядел себя и заметил, что ему вновь было шестнадцать.

«Брат», — только хотел сказать он, но звука не последовало.

Ведь с душами покойных — то есть мертвецами — нельзя было поговорить.

Однако Рей безмолвно посмотрел в ответ на только поднявшего голову Шина, и внезапно его лицо исказила гримаса боли. При этом было видно, что он сдерживается.

Рей дотронулся рукой до шрама на шее. Его большая ладонь была такой же, как в ту самую ночь.

— Прости уж. Тебе было больно… Ты проделал весь этот путь, потому что я не смог умереть и постоянно звал тебя.

«Всё не так», — хотел сказать Шин. На худой конец, хотелось хотя бы отрицательно покачать головой. Но тело не двигалось, так что даже этого не вышло.

Шин бы соврал, сказав, что было не больно. Направленная на него ненависть причиняла боль. Слыша голос, повторяющий «Это твоя вина», он каждый день видел сон о той ночи, когда его пытались задушить. Он не мог даже закрыть уши и всё продолжал слышать этот крик. Постоянно, постоянно… Осознавать, что даже в последние мгновения своей жизни его не простили, было действительно тяжело.

И всё же, поскольку он был тут, Шин смог зайти так далеко.

Он смог вытерпеть всё: и бесконечные, безжалостные битвы с Легионом, и дни, проведённые на фронте после вынесения приговора, и одиночество той ночи, когда погибли все его товарищи. Он продержался так долго, потому что у него была цель — убить своего брата.

Если бы не она, то Шин бы давно уже сломался и где-нибудь погиб.

Шин выжил благодаря тому, что Рей не ушёл. Даже после своей смерти Рей продолжал ждать его где-то там, впереди.

Ему хотелось сказать столько всего, вот только… Как бы он ни старался, изо рта его не вылетело ни писка.

— Больше не нужно так много думать обо мне. Забудь.

Нет.

— А-а-а… Хотя нет, определённо, я бы хотел, чтобы ты иногда вспоминал меня. У тебя ведь впереди долгая жизнь… Береги себя там. И будь счастлив.

Он отпустил его руку.

Затем развернулся и зашагал обратно во тьму.

Туда, где исчезли и отец, и мать, и все его погибшие товарищи.

Стоит только ступить на этот путь, и назад уже пути не будет.

И следующей встречи ждать не стоит.

Неожиданно заставившее его оцепенеть заклятие исчезло.

— Брат...

Но протянутая к брату рука всё равно не могла дотянуться до своей цели. И, возможно, Рей даже не услышал его голос.

Что-то строго охраняло границу, разделяющую мёртвых и живых. Оно мешало сделать последний шаг, необходимый, чтобы догнать брата.

— Брат!

Рей с улыбкой на лице растворился во тьме.

Это был один в один исход той схватки — тогда он даже кончиками пальцев не сумел дотянуться до исчезнувших рук его доброго старшего брата.

Он знал, что не сумеет, но всё же продолжал тянулся к нему изо всех сил.

— Брат.

Он очнулся от звука своего же голоса.

Подняв расфокусированный взгляд красных глаз к освещённому потолку, Шин моргнул.

Он не помнил этот белоснежный потолок. Со всех четырёх сторон его окружали такие же белые, холодные стены. Рядом стояли мониторы, регулярно издававшие механические звуки, а в нос бил противный запах антисептика.

Он обнаружил себя на кровати в маленькой стерильной комнате, от него тянулись провода, подключённые к мониторам и капельницам. Шин не понял, что это была больничная палата. С детства он был заключён в концлагере, и потому эта комната не вызывала у него никаких ассоциаций с больницей, ведь он практически не проходил нормальные медосмотры.

Почувствовав запах гари, Шин прикрыл глаза левой рукой.

Им вдруг овладело ощущение безмятежности и какое-то невыносимое чувство потери. Они переполняли его, и мир вдруг снова стал расплываться перед глазами.

Он вспомнил. Наконец-то.

Он и вправду… не хотел терять этого.

К трубке капельницы, что была введена в его левое запястье, были присоединены сенсоры, которые зафиксировали движение и послали оповещение. Это была не тревога, а скорее доклад о том, что наблюдаемый объект проснулся.

Стена напротив него будто расщепилась, и на её месте Шин увидел одетого в костюм мужчину средних лет, который находился за ставшей прозрачной перегородкой.

Мужчина был Джеттом, волосы его были иссиня-чёрными, на лице располагались очки в серебряной оправе с толстыми линзами. Он производил впечатление важного учёного, которому были чужды мирские заботы. Позади него маячила медсестра, а также виднелся проход, ведущий в комнату, идентичную той, в которой пребывал сам Шин, только без аппаратов. То, что он принял за стену, было лишь дверью. Подобная створка обрамляла другой проход в стене сбоку, и Шин предположил, что по обе стороны этого прохода располагались такие же узкие комнатки.

— …Ты, думаю, уже заметил, — напомнил о себе мужчина, о котором Шин успел позабыть. Тон его голоса был умиротворённым.

Что-то… Было что-то важное, о чём ему необходимо было спросить, хотя Шин и сам ещё не понимал, о чём именно. Он уже было собирался задать вопрос, но не смог проронить и звука. Резкая волна боли, неожиданная для самого Шина, заставила выдавить из него нотки стона, от чего медсестра мгновенно нахмурилась и обратилась к мужчине перед ней:

— Ваше превосходительство. Он ведь только-только очнулся, да и у него всё ещё жар после операции. Может, не стоит так…

— Понимаю. Мне лишь нужно с ним немного поговорить.

Успокоив медсестру с той же безмятежной улыбкой на лице, он прикоснулся к двери правой рукой.

«Рука военного», — отстранённо заметил Шин. Ладонь его была жёсткой и загрубевшей, привыкшей к обращению с оружием. Надетое на безымянный палец простое серебряное кольцо почему-то произвело на него впечатление.

— Здравствуй… Может, для начала ты назовёшь мне своё имя?

Обычно человеку даже голову напрягать не надо, чтобы просто ответить на подобный вопрос. Однако Шину понадобилось достаточно долгое время, чтобы прийти к ответу. Хоть он и понимал, что это всё из-за действия наркоза, всё же обстоятельств, в которых ему пришлось оказаться, он до сих пор не мог осознать.

Когда-то давно… В памяти промелькнул кусочек воспоминаний, как он говорит кому-то своё имя, и, полагаясь на всё ещё плохо соображающую голову, повторил его вслух.

Образ чьих-то длинных, белоснежных волос словно промелькнул перед глазами.

— Шин’эй… Ноузен.

Мужчина кивнул в ответ.

— Меня зовут Эрнест Зиммерман, я являюсь временно исполняющим обязанности президента Союза Гиаде.

†

В тот день по новостям национального телевидения Союза передали, что на Западном фронте были взяты под защиту пятеро детей-солдат из вооруженных сил другого государства.

Также было упомянуто, что они были схвачены «охотником за головами» — Динозавром — которого впоследствии ликвидировали фронтовые войска.

Согласно военной униформе и типу операционной системы неопознанной модели Фердреса, которого также забрали с фронта, было сделано предположение, что подростки прибыли из соседней Республики Сан-Магнолия.

Жители Союза были переполошены полученными новостями.

Ещё остались выжившие государства. Мы не одни.

В то же время все беспокоились из-за сложного положения, в котором оказались их соседи. Похоже, всё было настолько плохо, что они оказались вынуждены отправлять на фронт подростков, почти детей.

Через некоторое время были обнародованы показания самих спасённых. Как только бесчеловечные причины, по которым их заставили сражаться, стали известны всем, беспокойство за соседей тут же переросло в ярость.

Однако сострадание к подросткам оставалось неизменным, и именно они заботили горожан в первую очередь.

Дети, которые находились под гнётом своей родины, но даже в таких условиях продолжавшие сражаться, сумели сбежать и с трудом добраться сюда.

Меньшее, что Союз мог для них сделать, это убедиться, что они смогут жить здесь мирно и обрести своё счастье.

†

— …Вот, что произошло после того, как вы были спасены. Интересно, сколько же вы помните из случившегося?

Шину пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, и способность связно мыслить вновь вернулась к нему.

События, произошедшие до потери сознания, неожиданно воскресли в его памяти, и Шин лихорадочно огляделся вокруг…

Никого нет.

Неужели…

«А-а», — улыбнулся Эрнест.

— Прости, прости. С тех пор, как ты уснул, мы снизили коэффициент проницаемости до нуля… Да. Заставили мы тебя поволноваться… Подожди немного.

Он повернулся к медсестре и что-то ей сказал. Стены по обе стороны начали исчезать.

За ставшими прозрачными перегородками были видны ряды одинаковых комнат. В четырёх из них были его товарищи.

Райден в соседней комнате тут же облегчённо вздохнул, а затем сразу нахмурился.

— Ты... Ты проспал целых три дня.

Голос явно исходил из колонок в потолке.

«А парарейд на что?» — скептично бросил про себя Шин, а затем вдруг всё осознал. Он попросту не мог его активировать. В затылке же, в том месте, где ранее было имплантировано рейд-устройство, ощущалась лёгкая боль. Наушник, который процессоры не имели права снимать, тоже отсутствовал.

— …Что?

Хоть он и сказал всего одно слово, но его, кажется, поняли и так. Райден лишь пожал плечами.

— Кто знает. Мы очнулись уже тут, взаперти. Они сказали, что мы были пойманы Динозавром... но, есть вероятность, что всё было не так.

Вдруг в его сознании начали мелькать образы недавнего сна

Его старший брат, который должен быть уже мёртв, был заточён в глубине разума Динозавра.

Больше он не вернётся. Шин почему-то знал это наверняка.

Однако настроения делиться этим с друзьями у него не было. Он немного развернулся, как вдруг у него начала дико кружиться голова. Сео, что с тревогой смотрел на закрывшего глаза Шина, нахмурился.

— Не храбрись, если тебе плохо. Тебя только вчера перевели из палаты интенсивной терапии. Какое-то время тебе обязательно нужен покой… Вот честно, до вчерашнего дня Крена только и делала, что рыдала. Это был просто кошмар.

— Ничего я не рыдала!

Протест Крены, красные глаза которой опухли от слёз, был дружно проигнорирован.

Наблюдавшая за всем из крайней комнаты Анжу слегка улыбалась, и её улыбка походила на только распустившийся невинный цветок.

«Она всегда делает такое лицо, когда сердится», — подумал Шин и тут же отвёл взгляд.

— Шин-кун? Знаю, сейчас тебе нужно время, чтобы набраться сил... Но когда ты окончательно поправишься, не обижайся, если я тебя пару раз стукну.

— Может, это и неправильно, но все мы того же мнения. Вздумаешь ещё раз сделать нечто подобное, то пеняй на себя, — неожиданно продолжил Сео. Шин же слегка скривился.

— …Подумаешь. Я же не собирался умирать.

— Я всё ещё зла. Даже если и не собирался умирать, ты же знал, что погибнешь.

Выступая приманкой для Легиона и ведя их за собой, он, в конце концов, погиб бы либо из-за износа и повреждения Джаггернаута, либо из-за нехватки боеприпасов.

— Все хоть раз, но подумали об этом. Ты ведь знал, что происходит, и потому думал, что справишься… Именно поэтому то, что ты сделал –– непростительно Это было нечестно с твоей стороны… Больше никогда так не делай.

— Мы ведь волновались за тебя, — прорыдала Крена.

Шин закрыл глаза и откинулся на подушку.

— Простите.

До этого молча смотревший за всем Эрнест с улыбкой продолжил:

— Закрыли мы вас здесь лишь для того, чтобы избежать возможной биологической опасности. Мы не сделаем вам ничего плохого, можете быть в этом уверены. Что ни говори, а вы ведь первые заграничные гости с момента основания нашей страны. Что ж, добро пожаловать в Союз Гиаде!

Эрнест распахнул руки в шутливом приветственном жесте. В ответ он получил лишь молчание и ледяные взгляды.

Эрнест же, казалось, большого значения этому не придал и просто пожал плечами.

— Ну, в общем, как-то так. Никто не знает, что произошло на самом деле. Поэтому мне бы хотелось, чтобы вы рассказали нам, если что-нибудь вспомните. — Одной рукой остановив Сео, который, нахмурив брови, собирался что-то сказать, он натянуто улыбнулся. — В любом случае, если что-то вспомните, то оставим это на потом. Сейчас вы не в состоянии для долгой беседы… И, похоже, что терпение этой барышни уже на исходе.

Стоявшая за его спиной медсестра молчаливо, но неизменно недовольно смотрела на президента.

Этот «Его Превосходительство Президент» — или как там его медсестра называла — был прав, и для раненого Шина долгая беседа была слишком большой нагрузкой. Вскоре после того, как президент с медсестрой оставили их, он вновь задремал.

Плачевное состояние Шина, который отправился в мир грёз, не сумев собрать сил на нормальный разговор, вновь чуть не заставило Крену расплакаться. Анжу пыталась её успокоить, в то время как Сео начал подтрунивать над ней. С тех пор, как три дня тому назад Крена очнулась в этой комнате и начала плакать, не увидев Шина, её было легко довести до слёз.

«Ну, это вполне логично», — подумал Райден, который сидел, скрестив ноги, на полу в своей комнате, что по сути являлась некой тюрьмой.

Если закрыть глаза на тот факт, что их держат взаперти, то относились к ним очень даже неплохо. Кормили их три раза в день, причём еда была абсолютно нормальной, а кровать и комната были просто стерильно чистыми. На допросах, которые проводились индивидуально, всё было спокойно, и давления на них не оказывали. Что уж говорить о хорошем лечении: к примеру, получи Шин серьёзные ранения, и потребуй он срочную операцию, республиканцы просто оставили бы его умирать.

Но даже несмотря на всё это, полностью доверять им они не могли.

В Республике, что должна была быть им Родиной, с ними обращались как с свиньями в человечьем обличье — пушечным мясом. Они были не настолько наивны, чтобы ожидать бескорыстной помощи и защиты лишь потому, что здесь были люди, или же просто потому, что это было место, куда они с таким трудом добрались.

Пока их только держат взаперти, но всё же в хороших условиях; выманивают информацию. Однако, что случится после того, как вся необходимая информация окажется у них… Казнят ли их?..

Так или иначе, пока они ничего не могут сделать. Шину всё ещё необходимо лечение, которое здесь могут оказать.

«Не хотелось бы встретить свой конец вот так», — со вздохом подумал Райден, уставившись в потолок комнатки без окон, где даже нельзя было взглянуть на небо.

Несмотря на то, что граждан переполняло сочувствие к подросткам, Эрнест — как временный глава государства и обязанный охранять общественное спокойствие — не мог позволить себе принимать какие-либо решения на основе подобных эмоций.

Выйдя из модуля убежища, где располагались больничные палаты, он направился в присоединённый к нему больничный модуль и вошёл в комнату для медосмотра. Сейчас же эта комната выступала в роли импровизированного зала для совещаний.

— Каковы результаты анализа?

Модуль убежища по обыкновению использовался для изоляции биологической опасности, однако мог сгодиться и в качестве объекта для размещения военнопленных. В каждой комнате были установлены камеры наблюдения наряду с различными устройствами для мониторинга.

Аналитик из информационного бюро развернул всю полученную информацию и общий анализ на голографическом экране.

— Можно заключить, что они не являются шпионами Республики или какой-либо другой организации.

Несмотря на их осторожность, эти дети не были специально натренированы для шпионажа. Например, даже из их ребяческих бесед можно было вычислить иерархию в их организации на основании того, с какой частотой упоминалось то или иное имя, или же сколько внимания ему уделялось. Ребята не осознавали, что таким образом их анализируют.

Даже будь они обучены настолько хорошо, чтобы обмануть механический анализ, посылать их на верную смерть через территорию Легиона не имело никакого смысла. Ведь из-за помех, создаваемых подёнками, ни Республика, ни Союз не могли даже подтвердить факт существования друг друга.

— А что касается их осторожности, то ведь это естественно в такой ситуации, когда их прослушивают. Их заместитель капитана, Райден, кажется, встревожен, но учитывая состояние их лидера, это нормально. К тому же, откровенно говоря, они же заложники.

Они не планировали держать их взаперти, да и как таковых причин для этого тоже нет. Ведь они идут на встречу и отвечают на все задаваемые вопросы, несмотря на их отношение к допросам.

И тем не менее, несмотря на всё это, доверять им нельзя. Допросы с применением силы и угроз вызовут только отторжение. А исходя из полученной информации, Республика для них — не та родина, ради защиты которой они отдадут свои жизни.

— И ещё одно, какова вероятность того, что они являются новой разновидностью машин Легиона или же носителями биологического оружия?

— Сейчас мы ожидаем окончательных результатов анализа, но судя по промежуточному заключению и сканам, что мы сделали непосредственно после их прибытия, ничего аномального выявлено не было. Да и Легион ведь не может создавать человекоподобные боевые машины и биологическое оружие?

Легион не мог использовать биологическое оружие, включая вирусы и бактерии наряду с другими живыми организмами, которые используются для военных целей. Они также не были способны создавать оружие, имитирующее живые существа или же уже созданное. В их коде был прописан строгий запрет на подобное.

Принимая во внимание тот факт, что Легион был создан Империей как оружие распространения своего господства, этот запрет обретает смысл. Ведь тогда система свой-чужой не смогла бы определить врага, используй они оружие-имитацию. Да и установить, подданный это Империи или же человекоподобное оружие, в таком случае было бы проблематично. По этой же причине самоходные мины, хоть и имели гуманоидную форму, были изготовлены с такой небрежностью.

Небольшое отступление: определение биологического оружие было установлено в такие жёсткие рамки, что даже человек из армии Легиона, имевший при себе хотя бы нож, также определялся как враг. Поэтому в старой Империи комбинированная армия, состоящая из Легиона и людей, была невозможна. Всем казалось это забавным.

Контрольная система Легиона, в частности стратегические и тактические алгоритмы, не поддавалась анализу из-за сложного системного кода и сгорания фюзеляжа в результате получения повреждений в перестрелках. Но стоит взять на заметку, что срок существования программы, в которую нельзя более внести изменения, может быть продлён за счёт использования структуры мозга погибших врагов.

— Устройство связи было единственным, что обнаружило сканирование, но это они и сами подтвердили. Среди Пиропов же есть редкая народность, которая владеет телепатией. Это устройство разработано по подобному принципу.

— Революционное изобретение.

— Согласен. Будь они шпионами, полученная из их показаний и бортового журнала информация была бы настоящим подарком.

На каждом фронте Союз часто не мог поддерживать беспроводную связь из-за сильных помех подёнок.

— Касательно машины, что мы забрали — Джаггернаута — данные о внесённых в реестр боях просто поражают, чего нельзя сказать о его характеристиках. Управлял им их лидер. Как только он восстановится, я бы обязательно хотел переговорить с ним.

— Нет уж, первый в очереди — наш исследовательский институт. Мы бы хотели видеть их в качестве наших пилотов-испытателей, так что не вмешивайтесь, пожалуйста. Реальные данные о манёвренной войне и их боевой опыт придутся как раз кстати для проведения наших испытаний Ванарганда. Было бы упущением не привлечь их к делу.

— Что ты сказала, паучиха?

— Что слышал, жучара.

— Просто разговор ещё куда ни шло, но вот заставлять их становиться пилотами-испытателями недопустимо. А иначе, чем же мы отличаемся от Республики?

Услышав спокойное замечание Эрнеста, переговаривающиеся между собой командиры притихли.

— За каждое деяние должна быть соответствующая награда, и раз уж они так отчаянно воевали до последнего, то мы обязаны дать им шанс на мирную жизнь. Хоть их родина поступила не по чести, по крайней мере Союз должен показать пример. Ведь это и есть тот идеал, к которому стремится человечество.

— …Я всё равно придерживаюсь мнения, что мы должны избавиться от них ради безопасности Союза, — подал голос главнокомандующий войсками западного фронта.

— Генерал-лейтенант, давайте закроем эту тему. Вам следовало сдержаться.

— Понимаю. Однако как для вас, ваше превосходительство, такие идеалы являются обязательными к исполнению, так и для меня, как военного, безопасность нации имеет наивысшее значение. Мой долг — довести до конца положенную процедуру расследования и допросов и выждать установленный срок изоляции.

— Разумеется. Солдаты, что их охраняли, ведь были отправлены в изолятор?

Несмотря на отсутствие симптомов, нельзя было исключать возможность того, что они были носителями инфекции.

Кстати…

На губах Эрнеста вдруг появилась странная улыбка.

— Скоро ведь… начнётся иммиграционный процесс. Мы были так заняты Легионом, что совсем позабыли об этом.

Сотрудники в спешке начали процесс оформления документов.

†

— Таким образом, вы официально становитесь гражданами Союза.

— …Появились тут спустя почти месяц, и первое, что говорите — «таким образом»? Вам не кажется это немного странным?

Язвительная фраза принадлежала Райдену, который сидел возле укреплённой акриловой плиты изолятора. Однако такое обращение отнюдь не являлось признаком настороженности как в первую их встречу, а лишь указывало на плохое настроение.

«Что ж», — подумал Эрнест с недрогнувшей ни на миг улыбкой на лице.

Энергии у детей ведь хоть отбавляй, а ребята сидят тут взаперти уже с месяц, и каждый день им докучают ненавистными расспросами. К тому же здесь должно быть до ужаса скучно, так что неудивительно, если они постоянно будут не в духе. Но всё же, увидеть реакцию, подобающую их юному возрасту, было приятно.

— В любом случае, пока я некоторое время буду за вами приглядывать. Сначала отдохните, осмотритесь, а затем можно будет и думать, что вы хотите делать дальше.

Делать дальше…

На самом деле, ответственный за их дело сотрудник уже объяснил им о решении, касательно их будущего. Тогда же он осведомился, будут ли у них какие-либо пожелания. Эрнест уже просмотрел доклады.

Каждый пожелал остаться в действующей армии.

Может быть, дело было в плохом разъяснении возможных вариантов со стороны ответственного сотрудника. Или произошло недопонимание. А может… не ведавшие ничего окромя войны подростки были попросту не в состоянии думать о чём-либо другом.

Доклады медсестёр, врачей и психологов были между собой очень схожи.

Все в один голос твердили, что в этой комнате прийти в себя и успокоиться они не смогут.

Расслабиться, пребывая взаперти, им не представлялось возможным. Их одолевала скука, так как они не могли свободно передвигаться. А ещё, похоже, их интересовало положение дел на фронте, испытывая раздражение из-за невозможности находится там, где должны были быть.

Несмотря на то, что они сбежали из Республики и могли скинуть с себя бремя войны… Они всё же остро ощущали гнёт притеснения.

«Э-э», — с усмешкой протянул Сео.

— А всё ли с этим в порядке? Мы ведь просто подозрительные дети, которых выгнала вражеская вам страна, волей случая оказавшиеся на вашей территории. Не будет ли лучше избавиться от нас, чтобы избежать неприятных последствий?

— А вы хотите, чтобы вас убили? — спросил Эрнест со своей неизменной улыбкой, и Сео замолк.

Он понимает. Они вовсе не хотят быть убитыми. Просто так заведено в мире, к которому они привыкли, а потому даже и представить не могут, что же их ждёт в новом.

Это была не их вина.

Шин тихо заговорил.

За этот месяц раны его полностью зажили, и Эрнест теперь мог за него не волноваться.

— Какая вам от этого выгода?

— Ежели поощрять общество, где отворачиваться от детей в беде — норма, на пользу это точно никому не пойдёт. Ведь дух взаимопомощи — это один из столпов, поддерживающих единство… К тому же, — тут он слабо улыбнулся.

Но улыбка его была резкая и жестокая. Даже прошедшие через ад войны подростки подавленно хранили молчание.

— «Подозрительные». Если мы начнём убивать детей, только чтобы выжить самим, то лучше человечеству и вовсе сгинуть.

Двери изолятора открылись, и ребят пригласили на выход, чтобы переодеться в военную форму Союза — так как они всё же пребывали на фронте, гражданскую одежду тут было не найти. Тем не менее пока полностью довериться словам Эрнеста они не могли.

Их собирались вывести куда-то и казнить, или же перевести в лабораторию или, может, тюрьму. Как бы то ни было, если их действительно собираются убить, то лучше попытаться сбежать и получить удар в спину.

Пока они пытались незаметно разглядеть брешь в охране, Эрнест тем временем незаметно дал указание повысить бдительность эскорта. Никто не собирался причинять им вред даже при попытке бегства, но если они получат ранения во время задержания, будут проблемы.

Они поднялись на борт транспортного самолёта, и по мере приближения к городу они начали понимать, что всё не так, как им казалось до этого.

Самолёт приземлился на окраине столицы, дальше путь нужно было продолжать на машине. Пересев в заранее приготовленный транспорт, ситуация стала ещё более странной.

Миновав первые ворота, они оказались на главной магистрали столицы Союза, Санкт-Йеддера.

— …Ах, — не сдержалась Крена и будто приклеилась к окну.

Анжу и Сео последовали её примеру. Шин и Райден, хотя реакция их была не такой явной, то и дело посматривали в окно, затаив дыхание.

По улицам гуляло много-много людей разных цветов, таких же как и они сами.

Вот маленькая девочка идёт под руки с родителями. Вот на террасе кафе сидит пожилая пара. А вон группа шумных, радостных школьников возвращается с занятий. Перед цветочным магазинчиком стоит влюблённая пара, о чём-то расспрашивающая продавца.

Глаза чуть защипало, и мир вокруг несколько расплылся. Ностальгия о беззаботном прошлом, грусть и недавнее заточение — всё это подействовало на них.

Эту до ужаса обыденную картину мирного города они не видели вот уже почти девять лет.

— Наконец они прибыли. Несчастные дети, сосланные из собственной страны.

Машина остановилась у особняка, что ютился между домами на тихой улице с жилыми домами. Это была частная резиденция Эрнеста, но обычно он жил в официальной.

Услышав эти слова, стоило им войти в холл, Эрнест лишь приложил руку ко лбу. Ребята же стояли, раскрыв рты.

Слова звучали почти насмешливо и очень дерзко, а пронзительный голос этот принадлежал девчушке с чёрными волосами и рубинового цвета глазами.

Она горделиво стояла на откуда-то принесённом подиуме, со снисходительным видом подняв подбородок и скрестив руки на груди. На вид ей было около десяти.

— Великий Союз Гиаде приветствует вас, несчастных, проявив сострадание и милосердие. Мы не ожидаем ничего взамен от простолюдинов, будет достаточно, если вы просто с благодарностью примете данное вам!

Сказав это, она грозно указала пальцем на Шина. Глаз у неё, можно сказать, был зоркий, раз за такое короткое время она сумела понять иерархию в группе, но…

— Эй, красноглазый! Ты чего отвернулся?!

— …Хотел проверить, есть ли сзади кто-то ещё, — холодно сказал Шин. Это ведь было естественно.

— Ты ведь только что сам закрыл дверь! Или ты за дуру меня держишь?!

Шин промолчал, но скорее всего, так оно и было.

— Тц… Вы, плебеи из Республики… Несмотря на ваше происхождение из благородных семей Империи… — вдруг оборвала свою речь на полуслове девочка.

Её глаза «разглядели» что-то другое.

— …Ты… Что за рана на шее?..

— … — в следующую секунду шокированный Шин вздохнул.

Глаза его стремительно похолодели, и от этого обжигающего холода и неловкости Фредерика в страхе отступила.

Выдохнув, Эрнест подал голос

Он тоже заметил шрам на его шее, что сейчас был прикрыт воротником формы, но спрашивать ничего не стал.

— Фредерика, прекрати. Я же рассказывал тебе обо всех обстоятельствах их положения… Ты сейчас задела незажившую рану, которую не хотели бередить. Ты ведь понимаешь.

— …Прошу меня простить, — девочка на удивление искренне склонила голову.

— Ваша дочь?.. От меня это, может, прозвучит странно, но кажется, её следует лучше воспитывать, — сказал Райден, заметив, что она растеряла весь свой пыл.

— А-а-а, нет, она не моя дочь…

— Кого ты назвал дочерью этого мелкого чиновника? — вмешалась в беседу девочка, гордо выпятив свою плоскую грудь. Однако она немного оступилась, и в этот момент выглядела довольно мило.

— Я…

— Фредерика Розенфорд. В связи с некоторыми обстоятельствами Эрнест присматривает за мной, — она недовольно взглянула на него, но Эрнест её проигнорировал.

— Это долгая история, но она зарегистрирована как мой ребёнок. А, кстати, по документам вы теперь также мои приёмные дети... Может, будете называть меня отцом?

Последовала неловкая пауза.

— …Шутка. Не нужно так сильно хмуриться…

Даже Шин, который редко открыто показывал раздражение, окинул Эрнеста холодным взглядом.

— Ну, во всяком случае, с сегодняшнего дня мы будем жить вместе какое-то время. Фредерика, конечно, немного оторвана от этого мира, но надеюсь, что вы будете думать о ней как о младшей сестре. Буду очень рад, если вы поладите.

Уголки губ Фредерики поднялись в саркастической насмешке.

— Из-за войн и мучений вы огрубели. Поэтому можете считать меня милым домашним питомцем, который здесь для того, чтобы помочь вам обрести душевный покой.

Шин немного прищурился.

Фредерика же только знающе ухмыльнулась.

«Не может быть, чтобы вы не понимали», — подумала она, испытывая странное чувство солидарности.

— И не только я, но и остальные также приготовили что-то для вас. Уютный особняк, где вы можете жить в безопасности, горничная, что будет вам как мать, покровитель, играющий роль отца, и милая младшая сестрёнка — всё это для вас с радостью приготовило правительство Союза. Учитывая, что вы потеряли свои семьи, дом и счастливую жизнь, они хотели бы возместить вам эту утрату. Так что вы можете холить и лелеять меня, сколько вашей душе угодно, мои братья и сёстры. Как люди, которые понимают и сочувствуют друг другу, мы должны хорошо пола... а-а?!

Фредерика взвизгнула, когда Шин протянул руку и с отрешённым видом потрепал её по волосам, приводя их в полнейший беспорядок. Она стала вертеть головой в попытках стряхнуть его руку, а затем пожаловалась стройной голубоглазой горничной со светлыми волосами, что стояла позади неё.

— Ва-а, Тереза! Они уже издеваются надо мной!

— Да, да, госпожа Фредерика. Однако всё это от и до всецело ваша вина, — невозмутимо ответила Тереза, походя на снежную королеву, но затем мягко улыбнулась. — Вы все, должно быть, устали. Не хотите ли для начала выпить по чашечке кофе?

После окончания ужина, который подали раньше обычного, подросткам показали их личные апартаменты, и они, как и ожидалось, сразу же заснули.

«Вполне понятно», — подумал Эрнест, в одиночестве наслаждавшийся кофе в пустой столовой. Хоть для него были привычны и размеренная жизнь города, и уютный дом, где можно отдохнуть, но они, пусть и недолго, но провели некоторое время в изоляции от внешнего мира. Из-за такой резкой смены обстановки они, наверное, ощущали некую оторванность от мира. Они должны были быть совершенно измотаны.

Вошедшая Фредерика недовольно накуксилась.

— …Они все спят. А я так хотела послушать их рассказы про Республику. Какая скукота.

Вот только Эрнест заметил, что в своей маленькой руке она сжимала колоду карт. Вероятно, она просто хотела поиграть, а желание послушать истории было простым предлогом.

— Не желает ли бывшая королева молока?

— Глупости какие. Не припоминаю, чтобы я отрекалась от престола. К тому же, о каком молоке идёт речь, за дитё меня держишь?

— Маленьким девочкам вредно пить кофе перед сном, — сказал Эрнест. Но Тереза, закончившая уборку и приготовления к завтраку, уже принесла кофейные чашки. Одну для Фредерики и одну для себя.

— Ты, должно быть, устала, Тереза.

— Ну что вы, господин. Сейчас тут столько детей, естественно, что им нужно много есть. К тому же, мне нравится готовить.

От обращённого к нему взора голубых глаз ему стало очень неудобно, ведь дома его почти не бывает из-за работы, что он взвалил на себя. В памяти всё ещё был свеж её недавний выговор, что Фредерика почти всё время ест одна.

— Прости уж… Думаю, с этого момента у тебя прибавится хлопот.

Этим детям было неведомо ничего, кроме гонений, ужаса войны да смерти с ненавистью.

Привыкнуть к миру и доброму отношению будет не просто.

— Не стоит так говорить. Забота о вас — моя работа.

— Полагаешь, я слишком назойлив?

Тереза воздержалась от ответа. Лишь молчаливо взглянула на него.

Она была как две капли воды похожа на его возлюбленную. Но несмотря на то, что лицо Терезы было, словно её отражением в зеркале, сердце её оставалось равнодушным.

— Похоже на бестолковую компенсацию… Они собираются заменить меня?

— ...Нет, господин.

В противовес своим словам, голос Терезы был холоден. Черты её лица, подобные снежной королеве, были действительно будто заморожены.

Она как-то обронила, что в его присутствии может вести себя лишь подобным образом. Именно так, он надеялся, она и будет вести себя.

Не пристало ему строить каких-либо иллюзий о прощении.

— Никто не сможет найти вам замену. Любой человек уникален и единственный для кого-то.

— Но всё же люди — существа, которые чувствуют необходимость в искуплении своих грехов. В самых разных формах и самыми разными проявлениями, — сдержанно сказала Фредерика.

— И о ком же вы говорите, Ваше Величество? — спросил Эрнест, сделав глоток кофе.

— Это… — начала было Фредерика, но замолчала.

Рябь на чёрной поверхности кофе отражала волнение её собственного сердца. Посмотрев на него, она сжала губы.

Услышав рассказы и просмотрев материалы, она была шокирована.

Она полагала, что такое сильное сходство могло быть лишь на фотографии. Однако ничего не изменилось, стоило ей увидеть его собственными глазами. Возраст был другой. Родственниками они были очень дальними. Цвет его глаз, и особенно выражение лица были совсем иными.

Но несмотря на всё это… Почему же они были настолько похожи?

Если бы только это был тот самый человек… Если бы подобно ей он не был заточён в золотую клетку, их образы переплелись бы в её сознании.

— …Кири…

↑ Vitaminka: Панцерлид — песня танкистов (с нем.)Один из самых известных военных маршей Нацистской Германии.

↑ Vitaminka: Вид бабочек.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 2. Глава 3. Далёкая синяя высь

*

Зима в Санкт-Йеддере, столице Союза, что располагалась в менее чем двухстах километрах к северу от первого Восточного фронта Республики, была снежной. Морозные хлопья неторопливо наряжали столицу в белые кружева. Было тихо.

Шин остановился в начале главной улицы, ведущей к площади перед городской мэрией, и поднял взгляд на запорошенную снегом башню с часами. Мостовую очистили ещё утром, а в центре площади, где разбили рынок, возвышалась огромная ель — главное рождественское украшение.

Этот снег казался ему чем-то запретным — он не должен был его увидеть.

В их мире, где существовало лишь поле боя, снег должен был укрывать белой пеленой их, уже бездыханные, тела, а затем сгинуть с первыми лучами весеннего солнца.

Однако, подняв голову, Шин не слышал ни единого отзвука, что хоть как-то напомнил бы ему о передовой. Было непостижимо — стоять вот так, среди людей, снующих туда-сюда по улицам мирного города.

Дыхание вырывалось белыми облачками пара, совсем как тогда, на фронте, где он был заточён в цепи снежной бури на площади перед развалинами какого-то храма. Но в отличие от того времени, сейчас его согревало новенькое подаренное пальто.

Он слегка помотал головой, затем продолжил свой путь по заснеженной улице.

Сняв пальто и стряхнув с него снег, Шин вошёл в хорошо отопленное здание Центральной Библиотеки, построенной ещё во времена былой Империи на главной площади, в самом сердце города. Такие посещения вошли у него в привычку чуть больше месяца назад.

Обменявшись коротким приветствием с уже знакомыми ему библиотекарями, он начал бродить между книжными полками.

Центральный холл Имперской библиотеки был окружён стеллажами, что вздымались вверх, на высоту пятого этажа, чуть ли не до самого потолка. Узор роскошного купола был словно точным слепком летнего небосвода со всеми его мириадами созвездий, тщательно прорисованными перламутром. От круглого холла, будто лучи солнца, в стороны отходили корпуса. Раньше для Шина выходные были чем-то чуждым, а смена дней недели — незаметным. Он впервые ощутил особую атмосферу «будних дней» и их безлюдность.

— ...Хм-м.

Шин внезапно остановился у секции с детскими книжками, обычно обделяемой вниманием. С низкого стеллажа, где были выставлены истории с картинками, он взял одну из самых старых — её обложка что-то напомнила ему.

Сама книга была ему незнакома, но его внимание привлёк рисунок.

Безголовый скелет с занесённым длинным мечом.

Прямо как у его старшего брата…

Он быстро пролистал страницы, но содержимое не навевало никаких воспоминаний. Хотя она и казалась ему знакомой, вполне возможно, что это чувство было вызвано лишь банальностью сюжета. Справедливый герой, что протягивает руку помощи слабым и противостоит злодеям.

Рассказ читался легко, а в голове у Шина будто набатом звучал голос его старшего брата.

Большая рука, перелистывающая страницы. Голос, с каких-то пор ставший звучать глубже и ниже. Каждый вечер Шин упрашивал его почитать ему.

Его брата больше нигде не существовало.

«…Прости».

В памяти воскресли последние слова и спина Рея, уходящего вдаль. Это было последнее воспоминание Шина о нём ещё при жизни.

Топ. Топ. Неподалёку послышался лёгкий топот ножек, и чуть погодя фигурка неловко остановилась.

Оторвав взгляд от книги, Шин увидел девочку лет пяти-шести. Она смотрела на него своими широко раскрытыми круглыми глазками цвета заячьей шёрстки в зимнюю погоду, а голову её укрывала тёплая шерстяная шапка-ушанка.

Глядела она, однако, не совсем на Шина — её внимание привлекла книжка в его руках. Заметив это, Шин закрыл книгу и одной рукой протянул её девочке. Она, видимо, боялась незнакомцев, а потому, чуть поколебавшись, боязливо взяла книжку. Как только книжка оказалась у неё в руках, она развернулась и шустро засеменила в другую сторону, легонько постукивая пяточками по полу.

Но пару мгновений спустя, неожиданно для Шина, она вернулась, ведя за собой юношу, примерно того же возраста, что и сам Шин.

Увидев белые волосы и скрытый за стёклами очков взгляд серебряных глаз, выражение лица Шина тотчас же ужесточилось.

Селен… Альба.

Это был не район Восемьдесят шесть, а человек перед ним не являлся гражданином Республики. Он прекрасно это понимал, но всё же…

— Ты прости уж мою сестрёнку за грубость.

— …А-а-а, не бери в голову. Я всё равно её не читал, — сказал Шин, как уголки глаз его собеседника слегка приподнялись.

— И всё-таки это не дело. Если что-то получила или же кто-то пошёл на уступку, нужно его поблагодарить. Такому надо обязательно с малых лет учить. Давай же, — сказав это, парень легонько подтолкнул её в спину.

Девчушка недолго и нерешительно помялась, а затем еле слышно что-то пробормотала и вновь убежала.

— Эй! Ну вот, как всегда… — он попытался вернуть её, однако тут же замолк под пронизывающим взглядом библиотекарши, что резко уставилась на него.

Глубокие изумрудные глаза выглядывали из-под смоляных волос. Наблюдать, как она молчаливо упрекает Селена, заставляя его притихнуть, было необыкновенно.

«Это и впрямь совершенно другой мир», — вновь убедился Шин.

— Вот же… — вздохнул парнишка, виновато склонив голову.

— Спасибо. И прости. Втянули тебя в нашу семейную неразбериху, — извинился он, достойно следуя своим недавним наставлениям.

Шину стало немного любопытно.

Эта искренняя и в чём-то простодушная серьёзность невольно заставила его вспомнить о ней — о кураторе с белоснежными волосами и глазами цвета серебра — чьего лица он не знал.

— Да нет, всё в порядке. Быть старшим братом — дело нелёгкое.

— Не знаю уж, в кого она такая — незнакомых людей боится до ужаса.

Он ещё раз вздохнул и поник, а потом, призадумавшись, склонил голову набок.

— Быть может, спрашивать о таком невежливо с моей стороны, но я довольно часто вижу тебя здесь в это время. В школу не ходишь?

В Союзе обязательным было только начальное шестилетнее образование, а продолжать ли учёбу дальше — уже личное дело каждого. Кроме того, успеваемость играла далеко не последнюю роль, если человек собирался куда-либо поступать. Эта система была введена лишь девять лет тому назад, а потому в других регионах, кроме столицы и её окрестностей, пока не хватало ни учителей, ни надлежащей инфраструктуры.

Шин не был рождён в Союзе. Будучи одним из Восемьдесят шесть, почти всю свою жизнь до их спасения он провёл в концлагере, а затем — на фронте. Разумеется, пробыв здесь всего два месяца, он не ходил в школу.

Хотя Эрнест и говорил им подумать об этом, дав время до весны, с расчётом, что они привыкнут к здешней жизни.

— А ты?

— Я?

— Ты сказал, что постоянно видишь меня здесь в учебное время, а значит, ты тоже сюда часто заглядываешь.

Подросток тут же вымученно улыбнулся.

— А-а, да. Не хожу. Вернее, не могу. Мы ведь принадлежим бывшему аристократическому роду, а знать много чего наворотила.

После народной революции аристократия разделилась на две группы.

Семьи, имевшие отношение к крупным индустриям вроде сельского хозяйства и тяжёлой промышленности, которые были жизненно необходимы для существования страны, вернули себе социальный статус и право на налогообложение. Им удалось сохранить свои управляющие должности, потому что даже война против Легиона не сильно повлияла на их предприятия. Похожим образом потомки военных династий старой Империи остались в военной сфере.

Оставшиеся же не у дел дворяне были вынуждены вести жизнь в качестве обычных граждан. Однако им, знать не знавшим, что такое физический труд и будучи ненавидимыми средним классом, найти работу было практически невозможно. Сейчас мелкие аристократические семьи, у которых даже не хватало средств, чтобы свести концы с концами, находились в куда более худшем положении, чем обычные рабочие.

— Поэтому мне и подумалось, вдруг наши ситуации похожи… Прости, всё-таки это было действительно бесцеремонно с моей стороны, — парень нахмурился.

— Ничего страшного. Я не местный, — Шин покачал головой.

Он имел в виду «не из Союза», но после нескольких бесед со здешними обитателями ему стало ясно, что фраза «я не местный» для жителей Санкт-Йеддера значит: «я не из столицы». Объяснять, что он из Восемьдесят шесть было слишком сложно, да и для столичных жителей все территории за пределами города считались колониями, так что никому не было дела до подробностей. Потому Шин предпочёл отвечать именно так.

У многочисленных колоний Империи были свои обычаи и ценности, а зачастую и язык совершенно отличался от имперского, поэтому нет ничего удивительного в их несхожести с жителями столицы. Стоило дать ему понять, что Шина не задел его вопрос, как парень облегчённо выдохнул, а затем его глаза загорелись любопытством.

— Хм-м, ты ведь относишься и к Пиропам, и к Ониксам, но сам не из столицы. Это редкость… Ой, опять я перешёл черту. Прости, — сказал он, почесав голову, и рассмеялся.

Серебряные глаза за стёклами очков искрились весельем.

— Юджин Ланц. Рад знакомству.

— ...Вот текущее положение дел. Они прибыли сюда примерно месяц назад, и, как мне кажется, уже более-менее освоились, — заявил Эрнест.

В самом начале он предложил им отдохнуть и привыкнуть к жизни в Союзе, а потом и задуматься о планах на будущее. Поэтому, как и было обещано, ребята могли заниматься всем, что душе угодно, однако просто оставить их без присмотра в пока незнакомой им стране не представлялось возможным.

Сперва за ними приставили гида. Позже, как только они немного ознакомились с городом, гида сменил сотрудник, близкий им по возрасту, который приглядывал за ними на расстоянии. Он отправлял отчёты личному секретарю Эрнеста, а тот, в свою очередь, собирал все материалы воедино. В данный момент Эрнест как раз просматривал эти электронные документы, коих набралось предостаточно. За всё время чтения он ни разу не оторвал взгляда от терминала.

— Да. Вчера он взял книгу со стеллажа с военной историей, позавчера — с секции философии, три дня тому назад ходил на военно мемориальное кладбище, а сегодня почему-то остановился у детских книг с картинками. Я так и не смог пока найти связь, но, похоже, у него появился друг. Это хороший знак. Может, мне стоит сегодня приготовить рис с красной фасолью*?

— Ты даже не знаешь толком, о чём говоришь, поэтому настоятельно рекомендую отказаться от этой затеи.

— Надеюсь, вы сможете вернуться сегодня домой? Недавно приходил Райден. Он передал вам сменную одежду и сообщил, что мадам Тереза не очень довольна сложившейся ситуацией. Что прикажете делать? — личный секретарь, происходивший из Ориентов и Айзенов, попытался уязвить его, но Эрнест не обратил на это внимания.

— В официальной резиденции ведь сейчас проходит генеральная уборка, вот я и ношу один и тот же пиджак. Сменная одежда — это просто предлог. Тереза просто хотела намекнуть мне о своём недовольстве. А-а, но сегодня я вернусь домой несмотря ни на что. А это означает, что вы тоже можете быть свободны! Сегодня ведь канун Рождества, как-никак!

— Ну, за это, конечно, спасибо.

— Хорошо бы купить подарки, праздники всё-таки. Интересно, есть ли в Республике традиция дарить подарки в канун Рождества?

— В целом, помнится, была такая… Но сохранилось ли в их памяти нечто подобное — уже другой вопрос.

— Всегда ведь можно создать новые воспоминания… Так, что бы выбрать… — всё также не отрываясь от терминала, улыбнулся Эрнест. Хоть он и знал, что сегодня уже не сможет подготовить ничего особенного.

Прошёл целый месяц с их прибытия в Санкт-Йеддер. Каждый из ребят начинал потихоньку наслаждаться мирной жизнью. Райден устроился на подработку — доставляет почту на мотоцикле; Анжу посещает кулинарные курсы; Сео повсюду ходит со скетчбуком; Крена постоянно гуляет по городу и разглядывает витрины; Шин посещает библиотеку или музеи — зависит от его настроения. Все начинают обзаводиться знакомыми или друзьями.

«Слава богу», — искренне подумал Эрнест.

Никто уже не изъявлял желания вновь вступить в армию. Они начинают постепенно отходить от мучений, в которые заставила их окунуться собственная родина… и от мировоззрения, выжженного войной в их сознании.

Они больше не Восемьдесят шесть.

— …Неважно, какой путь они изберут, к весне в любом случае нужно быть готовым.

Протяжённая зима за окном властвовала над северным государством, что томилось в ожидании весны.

Начавшийся ночью снег уже прекратился, а к полудню все облака и вовсе рассеялись, будто их никогда и не было. Над серой мостовой раскинулось студёное голубое небо.

Сео, не спеша гулявший по городу, остановился и взглянул на распростёртую над головой синеву.

На площади были высажены большие деревья сакуры, а через их голые узловатые ветви виднелось высокое зимнее небо.

Ветки, словно чёрные трещины, расчерчивали казавшееся бесконечным небо, отчего возникало ощущение, что в любой момент оно вот-вот разобьётся и рухнет.

Он опустил взгляд, и перед ним оказался голографический экран уличного телевизора, по которому шла трансляция заседания парламента.

Там, стоя на трибуне, Эрнест произносил какую-то речь. Одет он был без изысков — в обычный костюм массового производства; на переносице сидели его повседневные очки. Сколько бы Сео ни смотрел, ему не давало покоя странное чувство. Лидер революции, национальный герой, несущий службу вот уже десятый год, и временный президент. Для Сео же он был немного странным дядькой, который время от времени приходит домой и ворчит про комендантский час, установленный им же самим, да по-детски соперничает с Фредерикой за право переключать каналы на телевизоре.

«Давайте просто посмотрим аниме, оно всего полчаса идёт», — говорила Фредерика Шину и Райдену, переключая новости на аниме с девочками-волшебницами или же трансляцию с фронта посреди футбольного матча. Такие ситуации случались очень часто, и стали дня всех совершенно обыденными.

Хоть изначально Сео не собирался вслушиваться в слова Эрнеста, но что-то всё-таки зацепило его внимание. Кажется, это был доклад о ситуации на линии фронта: положение дел на каждом отдельном секторе и анализ ситуации, а также дальнейшие прогнозы и наблюдения.

Трансляция заканчивалась ежевечерним объявлением о погибших. Был упомянут каждый солдат, отдавший свою жизнь за родину, — независимо от его звания, — и каждого из них кто-то оплакивал. В Союзе это было естественно. И хотя Сео это было неведомо, но говорят, что десять лет тому назад соседние страны придерживались такой же традиции.

«Эти белые свиньи из Республики совсем из ума выжили, — подумал Сео, а в сердце, всякий раз, как он слышал очередной доклад, зарождалось волнение. — Так нельзя, я не должен здесь находиться», — такие мысли посещали Сео, и обжигающее беспокойство словно разрывало грудь.

Действительно, не здесь им следует быть.

Он прогуливался по безупречно чистой площади со скетчбуком под мышкой. Как и ожидалось, в такой холод здесь не было ни одного художника, хотя многие часто посещали это место.

Десять лет назад Санкт-Йеддер был объят пламенем революции, и пострадавшую брусчатку кое-где пришлось прокладывать заново. От моста над рекой, что протекала через город, разделяя его пополам, остался лишь обгоревший каркас, а колокольню старинного величественного собора снесло ударом из пушки. Лозы дикого винограда густо оплели стену разрушенного собора. Сео показалось весьма интересным, что посреди города, где проживает множество людей, оставили руины, так сильно напоминавшие о поле боя. Он остановился, чтобы зарисовать эту картину, как тут же подошёл пожилой священник и зачем-то дал ему конфетку.

Позади послышался лёгкий звук приближающихся шагов. Обернувшись, он увидел Анжу.

— Вот ты где. Ты упоминал, что собираешься на Республиканскую площадь, вот я и подумала, что найду тебя здесь.

— А-а-а, ага. Вот уж не думал, что это площадь перед старым посольством Республики… Что-то случилось?

Из-под пальто Анжу выглядывала светлая элегантная блузка, длинная юбка развевалась на ветру, а ноги украшали ботинки на шнуровке. Для Сео было всё ещё необычно видеть её в чём-либо, кроме военной формы. Это же касалось и остальных. Порой он ловил себя на мысли, что такая одежда не очень им подходит.

— Мне нужна твоя помощь. Там надо вещи перенести, а рук не хватает.

— Ага, понял… Меня одного будет достаточно? Может, стоит позвать ещё кого?

Понадобится физическая сила, так что Крена и Фредерика сразу отпадают.

— Райден… сейчас на работе, так что с ним никак. А вот Шин должен быть свободен.

Им позволили непринуждённо наслаждаться жизнью, поэтому свободного времени всегда было в избытке.

Сео потянулся рукой к правому уху, чтобы запустить парарейд.

— Активировать, — сказал он, но вместо привычного наушника палец лишь погрузился в пустоту.

— …

«Ах да», — вспомнил Сео. Сдерживая смех, Анжу достала карманный терминал и протянула ему, но Сео, надувшись, вытащил свой.

— Вот же «удобная» штука. Мало того, что надо постоянно таскать его с собой, ещё и дозвониться никак, если у другого зарядка на нуле, к тому же каждый номер надо вручную забивать и регистрировать.

Начало фразы как-то не соответствовало последовавшей за ней критике и его угрюмому выражению лица. Анжу всё-таки не смогла сдержать смех и хихикнула.

— Так ведь и с рейд-устройством надо было регистрацию проводить каждый раз, как куратор менялся.

— Эти белые свиньи… Сколько же с ними возни было. Могли творить что только в голову взбредёт, и ведь всякий раз, как сменялись, выговоры нам делали.

Ошейник, называемый парарейдом, цепляли на шею процессорам для удобства Республиканцев, которые также удостоверялись, что снять наушники с постоянно меняющимся реестром данных у них не выйдет. Когда им цепляли эти ошейники, с ними не церемонились и ни о какой предварительной дезинфекции не шло и речи. В итоге после того, как в Союзе их сняли, на шее у каждого остался рубец. На свой Сео не обращал внимания, но вот шрамы у Анжу и Крены его сильно злили.

Если подумать, то куратор, ответственный за них… вернее, за Шина, менялся с подозрительной частотой, но нельзя сказать, что в этом были виноваты они. Хоть их последний куратор и была немощной принцесской, но всё же на фоне остальных, не сумевших выдержать бремя куратора Бога смерти, она выглядела гораздо лучше.

— Чиновники Союза довольно любопытны: они ведь хотят заполучить его. Мы пользовались парарейдом так долго, хотя толком и не знаем, как он устроен.

— Ну, на поле боя без него не обойтись. У Союза, кажется, сильные проблемы из-за подёнок. Мне больше интересно, что они надеются получить, исследуя Джаггернаут. Это же просто гроб на ножках.

После спасения Союз забрал все их вещи. Особенно власти заинтересовались Джаггернаутом и рейд-устройством. Как им сообщили, их отправили в какой-то исследовательский центр для дальнейшего изучения. Остальные принадлежности они также передали властям: всё равно личных вещей у них не было, да и никакой привязанности они к ним не испытывали.

— Кстати… Шин, вроде бы, просил вернуть ему только револьвер, но запрос отклонили — для ношения оружия гражданским необходимо получить разрешение.

Однако пока что Эрнест взял его на хранение.

— Не сказал бы, что он привязан к нему из-за воспоминаний. Ведь этим самым револьвером он окончил страдания многих. Это была единственная обязанность, которую Шин-кун никогда не уступал другим.

Даже Райден, его заместитель, с которым Шин был знаком дольше всех, не стал исключением.

— Они ведь постоянно у него в голове… Вот бы он начал больше радоваться жизни.

Из-за неутихающих голосов душ мертвецов, что не могли отыскать путь назад, Шин был повязан с ними. Или, если быть точным, с самой смертью.

Именно он даровал тот самый желанный конец товарищам, что изнемогали от невыносимой боли.

Тем, кто сражался с ним бок о бок, он дал обещание вести их за собой до самого конца. Каждому, начиная от самой первой его эскадры и заканчивая Остриём копья.

Он держал своё слово и перед теми, кто обратился в чёрных овец, когда Легион загрузил структуру их головного мозга в систему, обрекая раз за разом повторять свои предсмертные крики.

Но прежде всего это обещание он дал голосу своего давно умершего брата… Хоть сейчас тот и был уже мёртв.

Анжу опустила взгляд своих лазурных глаз и погрузилась в раздумья.

— Может, порой необходимо быть вот так связанным с чем-то.

— …Ты о чём?

— Ну, я к тому, что «быть связанным» ведь означает, что тебя что-то не отпускает. Кто знает, возможно, Шин-кун остался, потому что он задался целью убить своего брата.

Он не ушёл из-за криков бесчисленного множества мертвецов, что следовали за шрамом на его шее, из-за проклятья… и по иронии судьбы, он остался ради погибшего брата, который оставил ему этот самый шрам.

— Мы же Восемьдесят шесть, нам суждено было умереть на фронте. Нам ничего не оставалось, кроме как держаться за любую соломинку, чтобы выжить. А Шин-кун вообще порой не мог думать ни о чём, кроме брата. А сейчас и этой цели больше нет… Я немного волнуюсь.

— …

Не сказать, что Сео понял её опасений.

Она всегда была наблюдательной. Поэтому парень и не мог с уверенностью упрекнуть её в правоте.

— А что насчёт тебя? — спросил он Анжу.

— Что?

— Мы должны были погибнуть, но каким-то чудом всё же остались в живых. А теперь нам говорят подумать над тем, что делать дальше… Ты как, уже решила?

Анжу растянула в улыбке свои розовые губы.

«Ах, так она стала пользоваться косметикой», — наконец-то дошло до Сео.

— Ты захотел спросить об этом только сейчас?

Сео вдруг расслабил поджатые от напряжения губы.

Только сейчас.

— Ага.

— Знаешь… я размышляла, а что было бы, будь здесь Дайя-кун, что, если бы я потерпела ещё немного. И всё равно ответ только один. То, что я должна сделать, и то, чем я хочу заниматься. Мы...

— Да, — Сео кивнул. — Я тоже так думаю. Наверное, все мы одинаковы. Это единственный верный для нас путь.

Мы...

Поняв, что они разделяют мысли друг друга, оба на минуту погрузились в приятное молчание, ощущая, как внутри разливается некое удовлетворение.

Тишину прервал звонкий хлопок в ладоши.

— Ну, не будем сейчас об этом.

— Да, точно. Тебе же надо помочь с вещами.

Он совсем позабыл о её просьбе.

Отыскав номер мобильного терминала Шина, который уже был зарегистрирован в его терминале, он выбрал опцию звонка. В трубке зазвучала ретро мелодия дозвона, но… он всё ждал и ждал, довольно долго ждал, но музыка и не думала умолкать. С каждым дополнительным мгновением ожидания, лицо Сео всё больше мрачнело.

— …Ещё и не отвечает!

†

Шину столько раз снилась та ночь, когда брат пытался его убить, что других сновидений он уже и не помнил.

И всё же он осознал.

Понял, что сейчас ему снится сон.

— …Я осознаю весь ужас своей просьбы.

Среди стелящегося по пустоши густого белого тумана стояла Кайе. Улыбка разливалась по всему её лицу.

Его подруга из Острия копья. Она умерла в восемьдесят шестом районе Республики, в первой зоне боевых действий Восточного фронта.

У неё были волосы цвета вороного крыла и такие же угольно-чёрные глаза — отличительная черта Ориенталов. Она предстала перед ним в военной форме песочного цвета. Эту форму взяли из более ненужных Республике запасов. Волосы у неё были забраны в хвостик.

Вот только её маленькая головка находилась совсем не на положенном ей месте. Свою отрубленную голову она держала в руках.

И улыбалась.

— Ваше путешествие подошло к концу. Ты привёл нас сюда, как и обещал. Поэтому будет лучше вам забыть о нас… но…

У них было множество товарищей, до которых уже не дотянуться. Все они разделили одну судьбу. Поэтому стоящая перед ним Кайе скорее была воплощением их всех.

Легион забирал с собой тела их павших друзей, иногда ещё дышащих, и заносил структуру их мозга в систему. Их соратники превращались в чёрных овец, что скрывались среди пешек Легиона.

— Я всё понимаю, но эта боль не утихла. Невыносимо влачить такое существование. Мы уже мертвы, мы хотим вернуться. Поэтому… Шин. Наш Бог смерти.

Улыбаясь, Кайе назвала его прозвище. Сам Шин никогда не думал о нём в отрицательном ключе. Она стояла в своих армейских ботинках на равнине, куда давно не ступала нога человека, и где восемь четырёхколейных рельс разбегались в разные стороны. За шёлковой завесой белого тумана мелькали очертания неподвижного Джаггернаута и их падальщика.

Это была равнина на территории Легиона, куда они прибыли два месяца назад в конце осени. Равнина, ставшая полем боя.

— Не мог бы ты помочь нам?

У чёрных овец, что являлись не более чем деградирующими копиями мозга умершего, не было личности.

И даже Пастухи не могли наладить с ними общение, хотя их способность мышления не уступала человеческой.

Поэтому можно сделать вывод, что стоящая перед ним девушка — вовсе не Кайе… Быть может, она являлась олицетворением его сожалений?

Они остались не по своей воле. В то время он все силы бросил на поиски одного человека — своего брата — чтобы окончательно похоронить его.

— …Ах.

— …Шин, — он услышал зовущий его голос и открыл глаза в читальном зале Имперской Центральной Библиотеки, поднявшись с поверхности большого восьмиместного стола, на котором он и задремал.

Опираясь локтями на спинку соседнего стула, перед ним стоял Юджин: серебристые глаза озорно поблёскивали из-за стёкол очков. Девчушка, которую он представил своей сестрой, вероятно, где-то читала ту самую книжку с картинками. С ним её не было.

— Не важно, насколько тут тепло, если библиотекарь увидит тебя спящим — точно влетит. Хотя здесь самое солнечное местечко, да и погода сегодня отличная.

Читальный зал в этом крыле библиотеки был спроектирован так, чтобы естественный свет попадал в помещение прямо из потолочного окна, сделанного из толстого старого матового стекла. Сквозь него в зал проникал мягкий тёплый свет, озаряя всё пространство.

— Поздно лёг вчера?

— Да не в этом дело.

Такого с ним не бывало вот уже несколько лет: чтобы он не просыпался, даже несмотря на присутствие рядом человека, с которым только познакомился, за исключением тех редких моментов, когда усталость, как компенсация за его необычную способность, брала над ним верх, и сон не забирал его в свои объятия.

«Да уж, совсем я хватку потерял», — отстранённо подумал Шин.

Он довольно быстро привык к мирным дням, когда не слышен шум ангара или звук выстрелов вдалеке, и когда не нужно постоянно прислушиваться к передвижению отрядов Легиона, снующих неподалёку.

Лишь стенания мертвецов доносились до него, как и прежде. Их крик был слышен где-то далеко отсюда, в стороне Первого фронта. Армия голосов механических мертвецов не то что не уменьшалась — они всё прирастали, не переставая вопить и заполнять континент.

Юджин наклонился к нему — в серебристых глазах всё ещё плясали игривые искорки.

— Времени осталось не так уж много, может, сходим кое-куда? На последнем этаже есть терраса, оттуда открывается замечательный вид. Немногие знают о ней, потому что очень мало кто вообще знает, что туда можно выходить. Идти туда, конечно, далековато, но вид того стоит.

— …На что?

— На триумфальный парад, разумеется. В честь кануна Рождества. В этом году участвует двадцать четвёртая бронированная дивизия Западного фронта. Мы сможем увидеть третью — новейшую — модель Ванарганда.

— …

Не услышав ответа, Юджин склонил голову.

— М-м-м? Тебе что, совсем неинтересно?

— Да нет… — он вовсе не ожидал того, что его собеседник разделял с ним одни интересы.

Даже если забыть про его внешность Альб, Юджин, с его хрупким телосложением, спокойным характером и добродушным лицом, никак не подходил для жестокой войны. Его руки, огрубевшие от работы по дому и с мозолью на среднем пальце от частого письма, явно не были приучены ни к оружию, ни к насилию.

— Я думал, что тебе… не будет интересно.

Юджин сконфуженно улыбнулся.

— Что ты, я же записался в армию. Подал заявку в бронетанковые войска. Вот и подумал, может, мне будет полезно посмотреть. Тебя тоже, наверное, привлекает военная тематика?

Вчера он был у стеллажа с книгами о военной истории и делал заметки об известных военачальниках старой Империи. Он часто замечал Шина в секциях, к которым и сам питал интерес. Думал, что тот учится здесь, так как в школу ходить не может. Вот и предположил, что Шин тоже надеется поступить в специализированную военную академию.

Поразмыслив об этом, Юджин почувствовал некую духовную близость, хоть и не подтвердил пока свои догадки. Так сказал ему юноша Альба. Он уже некоторое время пытался подловить момент, чтобы поговорить с Шином.

— Хотя в столице всё мирно. Война продолжается на границах, но кто знает, вдруг однажды она доберётся и сюда. Чтобы этого не допустить… Я хочу защитить город и свою сестру… А ещё хотелось бы когда-нибудь показать ей море. Вот почему этой войне надо положить конец во что бы то ни стало.

— …

Голос Кайе из его сна вновь окутал разум.

«…Не мог бы ты помочь нам?»

Сбежать с поля боя, которое они покинули.

С поля боя, где они провели столько времени и решили, что будут продвигаться вперёд, пока не найдут свой конец.

Если это и правда было его искреннее желание, то, вероятно, сейчас он находился не там, где должен быть.

Он уже и не помнил крепостные стены Гран-Мюра.

Не вспоминал и восемьдесят пять районов Республики, которые гниют в застое, предпочтя закрыть глаза на происходящее и в итоге потеряв даже способность защитить себя.

Шин остановился. Сейчас мыслями он был там, на стене.

— …И правда.

Голоса Легиона по-прежнему звучали в его голове.

Они заполонили континент, и казалось, будто нет им конца и края.

Затем он сосредоточился на криках мёртвых огромной Республики, что так низко пала в этой войне.

Но среди всего этого хаоса её голоса он не слышал: наверное, она ещё жива.

Может быть, она всё ещё… Всё ещё следует по их стопам и продолжает сражаться.

— …Мы отдыхали слишком долго, — пробормотал себе под нос Шин так тихо, что даже стоящий рядом Юджин его не услышал.

— О, Шин-кун ответил. Прислал сообщение.

— Что?! Почему тебе?! Я же ему столько раз названивал!

— М-м… Возможно, именно поэтому он и написал мне…

Крена, до этого момента спокойно рассматривающая витрины магазинов, остановилась — её внимание привлекли весёлые звуки марша и радостные возгласы толпы.

Стоило ей взглянуть в начало центральной улицы города, как она невольно оцепенела. По обеим сторонам красовались высокие здания, придававшие улице чёткие прямоугольные очертания; вдруг мимо неё прошёл огромный силуэт цвета воронёной стали.

Машина обладала внушающей страх 120-мм пушкой с длинным корпусом и грубо сконструированной орудийной башней. Из-за чрезмерной тяжести по мере его продвижения по улице раздавался оглушительный грохот, когда восемь конечностей машины отбивали дробь о мостовую, и слышался скрип движка и рёв силовой установки.

Звук шагов и движения восьми конечностей разносился по всей округе.

Наконец осознав, что это не Легион, невольно задержавшая дыхание Крена постепенно успокоилась. Инстинктивно её рука дёрнулась к плечу — будь они на фронте восемьдесят шестого района, там бы располагался пристёгнутый автомат — а затем незаметно опустила её.

— …Господи.

Тут она вспомнила, что это был Фердрес, которого она уже не раз видела по новостям, что постоянно смотрят Шин с Райденом. Со своей мощной пушкой, сравнимой по калибру со Львом, и такой же крепкой бронёй он составлял основную силу армии Союза. Фердрес разительно отличался от Джаггернаута Республики, ведь тот по огневой мощи и по прочности брони не то что со Львом, но даже и с Волком потягаться был не в силах.

Должно быть, это парад. Под животрепещущие звуки марша двигалась процессия, состоящая из Ванарганда, чью броню покрасили свежей краской, и множества вагонов с воинами Союза, одетыми в великолепную парадную форму. Толпы народа заполонили тротуары, каждый держал в руке флаг Союза с чёрно-красным двуглавым орлом.

Крена встретилась взглядом с офицером, находившимся в орудийной башне Ванарганда. В момент, когда их взгляды пересеклись, он неожиданно помахал ей рукой. Смутившись, она неловко помахала в ответ. Молодой офицер, что был лишь на несколько лет старше неё, горделиво улыбнулся и шутливо отдал честь, а затем исчез из виду вместе с Ванаргандом.

Здесь война с Легионом тоже не утихала. Ванарганды ведь должны быть главным оружием против Легиона, но это зрелище было до странного мирным и помпезным.

Здесь было так оживлённо, и все, вроде бы, веселились, но Крена ещё не совсем привыкла к таким многолюдным местам. Развернувшись, она зашагала в обратную сторону. На первых порах жизнь без сражений и ежедневных домашних обязанностей не была ей в тягость: во всяком случае она уставала, и этого было достаточно, чтобы заснуть, хоть и с трудом.

Все её друзья пытались найти что-то для себя, чтобы наслаждаться жизнью. У каждого появлялись знакомые и друзья, да и у самой Крены список контактов в терминале значительно пополнился.

«Так можно и всю жизнь провести», — поначалу думала она.

Можно осмотреться тут, а потом и решить, что делать дальше. Они бы приняли и отнеслись с уважением к решению каждого.

В витрине магазина она зацепилась взглядом за своё отражение. На ней красовалось платье, которое она приметила в журнале, и накидка с воротником, обшитым искусственным мехом. Каблук на ботинках был чересчур высокий, но она решила попробовать.

По прибытии в этот город одежду для неё подбирали Тереза и секретарь Эрнеста — юноша, немногим старше неё — но в последнее время она стала обновлять свой гардероб сама.

«Вроде миленько смотрится», — подумала Крена, покрутившись перед стеклом, рассматривая себя с разных ракурсов. Сотрудница магазина с другой стороны витрины показала ей большой палец.

Она обрадовалась похвале, но в то же время смутилась. Крена быстро опустила голову и торопливо затопала вглубь улицы.

Она словно пребывала в мире грёз: свободно гулять по улицам, покупать приглянувшиеся ей вещи... больше нет нужды думать о грядущем сражении или надвигающейся смерти.

…Да.

Это всё сон.

Гул радостных голосов позади почти сошёл на нет, лишь громкий марш военного оркестра отчётливо прорезал торжественную тишину и высокую синь зимнего неба.

Говорят, за этим сводом простирается бесконечная тьма — для людей там места нет.

Давно... да, когда-то давно она услышала это от кого-то на линии фронта восемьдесят пятого района. Может, это сказал ей Куджо, её товарищ из Острия копья, ведь он, несмотря на свой вид немного неотёсанного парня, прекрасно разбирался в астрономии. Или капитан, которая была прикомандирована до прихода Шина. Да и сам Шин вполне мог сказать нечто подобное вскоре после их первой встречи.

Синяя гладь неба — это прозрачный слой темноты.

Для людей же прекрасная лазурь неба и моря — это поверхность мира мёртвых.

…Кто знает, возможно, именно поэтому люди тешат себя мечтами о рае по ту сторону небосвода.

Крена остановилась и бросила взгляд через плечо.

Марш всё гремел, и звук его простирался до самого неба. Он будто пытался донести послание, туда, в высь: «Вы сейчас с нами, празднуете наш триумф».

Последние отзвуки людских голосов стихли в минуте молчания; мужчины и женщины в форме ветеранов отдавали честь, стоя в самом центре толпы. Посередине в торжественной тишине продвигался Ванарганд, снизу доверху окутанный чёрной траурной тканью.

На фасаде орудийной башни свисало полотно с числом погибших и пропавших без вести на фронте, начиная с прошлогоднего парада и до сегодняшнего дня. От него бросало в дрожь — настолько огромным оно казалось. В список внесли имя каждого солдата. Некогда каждый из них жил и наслаждался своей жизнью.

А ведь их товарищи, как и они сами не так давно, продолжают сражаться в том аде войны.

Это замечательная жизнь. Но для них она больше похожа на мимолётный сон.

А ото сна рано или поздно придётся проснуться.

†

— Я вернулся… так, — пришедший с подработки Райден медленно моргнул, входя в тёмный холл особняка. Каждый раз до его возвращения Тереза зажигала свет на крыльце и в холле.

Она говорила, что в доме, где живут дети, всегда должно быть светло.

Лишь из гостиной, примыкающей к холлу, виднелся свет. На большом диване в гордом одиночестве сидела Фредерика, съёжившись и обнимая плюшевого медведя.

Она получила его в подарок от Шина, поддавшегося лёгкому порыву настроения. Фредерика как-то вытащила его из дома, упрашивая пойти с ней по магазинам. Там, в торговом центре, он и купил ей этого медвежонка.

Одна Фредерика сама никуда не выходит, и школу тоже не посещает.

— С возвращением.

— А-а, да. Я дома… Остальные ещё не вернулись, что ли? А Тереза где?

— Ушла за покупками, давно её уже нет. Наверное, что-то случилось.

Она расстроенно вздохнула.

Звук гулко разнёсся по пустым коридорам.

Райден взглянул на девочку, издавшую этот звук.

Она покраснела пуще прежнего и сильнее стиснула своего медведя… а затем тоненьким голоском тихо сказала: «Райден… я хочу есть».

— Что?.. А, да...

Он перевёл взгляд на часы на стене. Обычно в это время они садились ужинать. Хоть они и привыкли к тому, что из-за сражений и внезапных ночных атак Легиона у них не было фиксированного времени для приёма пищи, но Фредерика была ещё ребёнком. Ей, наверное, было нелегко терпеть.

— Подожди немного, — сказал Райден, положив вещи, и направился в сторону кухни.

В Республике, как за стенами Гран-Мюр, так и в её пределах, все питались только синтезированной пищей. В Союзе же ещё сохранились поля для взращивания некоторых натуральных продуктов и пастбища для скота.

Райден заглянул в холодильник, выбрал оттуда продукты, чтобы что-нибудь быстренько состряпать, нарезал всё и закинул жариться на сковороду. Всё равно главная задача — организовать перекус Фредерике, а там и Тереза вернётся, так что небольшого гарнира будет достаточно.

Глаза девочки налились блеском. Она смотрела на него, словно на фокусника, вынимающего кролика из цилиндра.

— А ты, оказывается, готовить умеешь!

— Ну, только что-то простое.

В конце концов, проживая жизнь на фронте, где каждый предоставлен самому себе, волей-неволей научишься, даже если не нравиться.

…Как правило.

— В следующий раз, если рядом никого, кроме Шина не будет, скажи ему, чтобы сходил и купил тебе чего-нибудь. Но только попроси повежливей.

На лице Фредерики появилась на удивление довольная моська.

— Так-так. Шин’эй не умеет готовить.

Райден вспомнил своё детство, которое сейчас казалось таким далёким. Иногда он сам радовался, узнав, что и взрослые не всемогущи.

— Не сказать, чтоб он совсем в этом профан. Просто у него не очень получается, — пожал плечами Райден.

К примеру, то он специи неравномерно добавит, то в яичнице попадётся скорлупа, то суп переварит.

Нельзя сказать, что его еду невозможно было есть, но откровенно говоря, она была невкусной. Так ещё и у Шина не было никакого желания совершенствовать свои навыки, а потому во всех отрядах, где он служил, его освобождали от нарядов по кухне. Хотя с ножом он обращался очень умело, да и ещё каким-то загадочным образом освоил мастерство нарезки лука без слёз. Однако по прибытии в Союз оказалось, что его особые навыки абсолютно бесполезны ввиду использования обработчика пищи.

Раньше он думал, что Шин был так рассеян, потому что расходовал всю концентрацию во время сражений и командования, поэтому и смотрел на это сквозь пальцы. Однако даже при нынешнем образе жизни, рассеянность Шина никуда не делась, потому Райден пришёл к выводу, что тот был просто небрежен по натуре.

— Вот оно как. Это вполне в духе человека, который посвятил всего себя убийству своего родственника. Кстати, Райден, а это что такое?

— …Ты что, никогда раньше не видела сырое яйцо?

Он как раз одной рукой разбивал яйца в миску.

Их последний куратор тоже была избалованной барышней, но всё-таки имела представление, как оно выглядит. Однако у него всё равно были некоторые сомнения насчёт того, что она знает, как их разбивать.

— Не-а. Кухня — территория Терезы, поэтому я сюда не суюсь. Так оно, оказывается, продаётся в футляре… а потом, когда его жарят, оно твердеет?

— Это не футляр, а скорлупа. … Ты росла прямо-таки в комнатных условиях.

— Это... — начала было Фредерика, но затем осеклась.

Райден искоса посмотрел на неё. Она выглядела так, будто не могла найти ответа.

У него были смутные сомнения. Да и его товарищи тоже, наверняка, думали об этом. Но с другой стороны, кроме мыслей наподобие «И что с того?», в голову ничего не приходило, и дальше копаться в этом деле они не стали.

— Кстати, а ты сейчас, — тут дверь в гостиной скрипнула, и немного погодя в кухню бесшумно вошёл Шин:

— …Думаю, тебе стоит немного помочь Райдену с готовкой.

Фредерика испуганно дёрнулась, а Райден лишь спокойно обернулся. Хотя Шин и ходил беззвучно, но за почти четыре года знакомства Райден к этому привык.

Следом за ним друг за другом зашли Анжу, Сео и Тереза, в руках они держали большие одинаковые бумажные пакеты и сумки с сухим льдом. Райден приподнял бровь.

— …Что это такое?

— Госпожа Тереза поехала за покупками, но по пути у неё сломалась машина. Только она решила не возвращаться, а придерживаться плана и закупить всё, что собиралась. Отсюда и столько сумок. Тогда-то мы и встретились, случайно.

— А вдвоём им с Анжу всё было не унести, и она позвонила мне, а я уже Шину.

— Горничная не должна заставлять таскать сумки молодых господ, которым она служит.

— А мы вовсе не молодые господа, которым вы служите. Вы ведь заботитесь о том занимательном старике.

— Это одно и то же.

— Вот и нет. Он ведь нам не отец.

Будь Эрнест здесь, он бы, наверное, театрально пустил слезу. Пока они об этом говорили, наконец вернулась и Крена, которая почему-то застыла на пороге гостиной.

Быть может, потому, что она попала под всеобщее внимание, а может, потому, что хотела со всеми поговорить по их возвращении, но к её удивлению все уже были в сборе.

— С возвращением, Крена.

— А, да. Я дома… Знаете, — мгновение назад её взгляд дрожал от волнения, но сейчас она с уверенностью обвела каждого глазами. Её янтарные глаза напоминали кошачьи.

Они были полны скрытой решимости, омрачены тенью лёгкого беспокойства.

Райден тихо вздохнул.

«Ясно, так она тоже всё решила».

Взгляд кроваво-алых глаз обратился на Крену, всё ещё стоявшую в проходе.

Висящее в воздухе холодное напряжение тут же немного ослабло.

— Надо с этим заканчивать.

Услышав голос, произносящий эти слова, Крена выпрямилась и кивнула.

— Да. Думаю, каждый увидел всё, что хотел.

Шин, скорее всего, решил так с самого начала. Остальные же просто молча выжидали.

Но определённо, все они думали об одном.

Поэтому она сказала.

И от гордости за возможность произнести эти слова, её лицо тут же озарила улыбка.

— Давайте вернёмся. Туда, где мы должны быть.

†

Кое-как разобравшись с делами, у Эрнеста наконец выдалось время вернуться в личную резиденцию. По возвращении он услышал раздающиеся из гостиной голоса ребят, и беспокойство тут же поутихло: «Они уже привыкли к здешней жизни».

Быть может, то, что все они были в возрасте для поступления в начальную школу, когда их отправили в концлагерь, было своего рода благословением. Ведь обычно именно в этом возрасте детям начинают прививать такие понятия, как манеры поведения в общественных местах, как ходить за покупками, какие-то базовые знания об устройстве экономики и здравый смысл.

Возможно, у Шина и Райдена были опекуны, ведь их образование было на уровень выше, чем ожидалось, учитывая обстоятельства, в которых они оказались. Сео, Анжу и Крене повезло меньше, но несмотря на это они научились читать по руководствам по обращению с оружием и могли без труда рассчитать траекторию полёта пули. В этом плане они значительно превосходили бо́льшую половину граждан Союза.

Что касается старшей школы и высшего образования, то в Союзе, долгое время бывшем монархическим государством, где господствовала военная диктатура, многие дети не посещали школу и даже собственное имя не могли написать. Особенно остро безграмотность ощущалась в колониях. Именно по этой причине Эрнест, назначенный временным главой правительства до проведения формальных выборов, оставался на вверенной ему должности вот уже десять лет.

В перерывах между нескончаемым потоком работы ему нравилось просматривать и сравнивать материалы для старших школ и колледжей, которые ему присылали.

Потому что это было тем, что он не смог сделать для «неё» — той, что так и не появилась на свет.

Вот бы вернуться назад, во времена, когда он был простым мальчишкой.

Ходить в школу. Веселиться с друзьями. Не думать ни о чём, кроме простодушных вещей вроде планов на будущее, любви и отношений, куда бы сходить на выходных. Как замечательно было бы сделать сейчас всё, что он так и не сумел в юности.

Ведь теперь у него есть силы и возможности претворить все свои планы в жизнь. И хотя его позиция в правительстве давала ему такую власть, это, наверное, могло считаться злоупотреблением своим служебным положением. Но, по крайней мере, у него появилась возможность подарить улыбки детям, которые были рядом. Уж это можно ему простить.

У него был только один повод для волнений.

Им всем выделили личные комнаты, каждому выдавали карманные деньги, как и полагалось детям из довольно обеспеченной семьи, вот только вещей в комнатах не прибавлялось. Они покупали лишь самое необходимое, так продолжалось и до сих пор.

У этих детей не было ничего, кроме самих себя и товарищей, они не позволяли себе надеяться на что-либо или владеть чем-либо.

Было бы замечательно, начни они радоваться и ценить тот факт, что хотя бы сейчас у них есть возможность выбрать себе занятие по душе…

Да, Эрнест провёл много ночей, размышляя об этом.

Уже довольно давно он не возвращался домой; довольно давно он не видел эту пятёрку. Вернувшись наконец в свою резиденцию, он вновь спросил об их планах на будущее. Все пятеро выразили желание записаться в действующую армию, вернуться на поле боя, откуда должны были бежать без оглядки. Огромная кипа бумаг выпала из рук Эрнеста и с шелестом разлетелась по полу — настолько неожиданным стал для него их ответ.

— Но почему?! — невольно закричал он.

Подростки с недоумением покосились на него, однако сейчас у Эрнеста не было возможности порадоваться искреннему проявлению их эмоций.

— Так почему же?

— Я ведь говорил с самого начала, что пойду в армию, если у меня появится выбор.

— Но это же…

Он слышал это как из полученных от службы радиоперехвата докладов, так и лично от них самих, когда они только прибыли в особняк.

Их желание вернуться в армию казалось ему обусловленным лишь отсутствием выбора — ведь ничто другое им не ведомо.

Мир. Спокойствие. Если исчезнет эта презрительная кличка «Восемьдесят шесть», то им не придётся оставлять мечты о будущем. Он хотел показать им такую жизнь, где с ними обращаются достойно, как с полноценными людьми.

Теперь они познали её. И что же с того?..

Райден лишь тихо посмеялся.

Когда он смеялся, выражение лица у него было спокойное, гораздо более умиротворённое, нежели когда они только прибыли… Так показалось Эрнесту, но всё же…

— За то, что сомневался в вас вначале, вы уж простите меня. Но здесь ведь хорошо. Просто поживите тут ещё немного.

— Мы уже достаточно отдохнули. Теперь пора двигаться дальше.

— Поэтому мы намерены вернуться. Туда, где нам место.

На поле битвы.

Эрнест медленно покачал головой. Они хотят двигаться дальше, и «поэтому» решили вернуться в тот ад. Что-то тут не вяжется.

— Поэтому?.. Зачем… вам возвращаться туда?..

Они отчаянно сражались и выжили. Им ведь наконец удалось спастись.

***

Эрнест, сильно беспокоившийся за ребят, находился в полной растерянности. Тут Шин взглянул ему прямо в глаза.

С тех самых пор, как они прибыли сюда, в их головах проносился план о скорейшем возвращении.

Это не было решением, принятым в результате обдумывания возможных вариантов. Просто для них такое существование было естественным. Лишь потому, что им дали возможность и время, они подумали, что можно и пересмотреть своё решение: переосмыслить свой образ жизни и удостовериться в правильности выбора.

Они с самого начала не собирались осваиваться здесь.

Как и оставаться в этом городе.

А месяц отсрочки, что им дали, был лишь способом убедиться, что этот мимолётный островок спокойствия посреди нескончаемой войны с Легионом — вовсе не то место, которому они принадлежат.

Они провели взаперти слишком долго. Это была не ностальгия по прошлому. Скорее, они просто-напросто были далеки от подобной жизни.

Такая мирная жизнь, по их мнению, была отнюдь не плоха, вот только сердца их она не совсем трогала.

Однако за данное им время и возможность они считали должным отплатить человеку, что хоть и не был с ними связан кровно, но заботился о них, как о родных. Самое малое, что они могли сделать — это попытаться.

— Нам просто повезло.

У Шина ведь была способность слышать голоса Легиона и чувствовать его расположение.

Их последний куратор, которой, вероятно, было не место в Республике, помогла им пересечь последнюю подконтрольную линию.

А когда они уже исчерпали последние силы и оказались на грани смерти, на помощь им пришёл старший брат Шина.

Они имели счастье достигнуть Союза, чем не могли похвастаться их погибшие товарищи.

Это всё, что их отличало.

— Нам помогали не часто, но если мы остановимся на этом, то просто не сможем посмотреть в глаза нашим братьям и сёстрам, что сражались и погибли. Наши сердца всё ещё бьются... И мы останемся на поле боя до самого конца.

Они оставили таблички с именами их так рано ушедших товарищей, с которыми они сражались бок о бок, рядом с Файдом. Это был их прощальный подарок падальщику, а также отметкой того, как далеко они забрались. Однако они не собирались бросать своих друзей, которым пообещали вести их за собой до самого конца.

Они помнят всех. Они всё ещё с ними.

Поведут за собой… До тех пор, пока не испустят последний вздох. Сражаясь, они будут вести их собой. Они обещали.

— Легион ещё не пал, и Союзу тоже необходимо сражаться, чтобы выжить. Поэтому мы не можем продолжать притворяться, что всё хорошо, и игнорировать реальность. Не можем просто жить в ожидании смерти.

Это было нормой для белых Республиканских свиней, но для них самих это было немыслимо. Они бы никогда себя не простили.

Республиканцы сбежали от битвы, предпочтя закрыться в своём фальшивом мирке и свалить всю ответственность на плечи Восемьдесят шесть. В итоге они совершенно забыли, как защищать себя. Даже скот сейчас был на порядок сильнее их, не говоря уж о людях.

Особая разведывательная миссия — поход по территории Легиона, куда они отправились, прекрасно осознавая, что их ждёт погибель. Там они наглядно убедились в том, насколько же велика военная мощь Легиона.

Стенания мертвецов не затихали ни на мгновение. Шин и сейчас слышал армию механических голосов, что разрослась до невероятных размеров.

У Республики нет ни единого шанса выстоять.

А может, и всё человечество обречено.

Они воочию видели, какую угрозу представляет Легион, и сейчас пытаться закрыть на это глаза уже поздно.

Они — Восемьдесят шесть.

Пребывать на поле боя, будучи окружёнными врагами, и сражаться до последнего вздоха — такова их воля. И даже в такой ситуации они будут изо всех сил вгрызаться в жизнь. Их неуёмное желание жить — это гордость и само доказательство их существования. Вот и всё, что досталось им, брошенным родиной, которая лишила их семьи, не оставив ничего, кроме самих себя.

— И хотя мы не можем изменить тот факт, что нас ждёт смерть, по крайней мере, мы можем сами выбрать, как это произойдёт. Мы умрём рано или поздно, а до тех пор будем сражаться. Не могли бы вы… не лишать нас этого выбора?

Дослушав его, уголки губ Райдена поползли вверх.

— К тому же… есть одна дурёха, которой мы сказали, что уходим первыми. Если нас там не найдут, то как же плохо мы будем выглядеть, — прощальные слова, которые Шин сказал их последнему куратору.

На его поддразнивание Шин не ответил.

Эрнест, однако, не был таким спокойным, и на этих словах повернулся к Райдену.

— Да это же совсем не то. Вы не понимаете!

Эрнесту был знакомо пекло войны.

Во времена Империи он был простым офицером, а когда разгорелась революция, он выступил в качестве лидера и взял командование на себя. Он многих лишил жизни и многим позволил погибнуть. Много у кого были похожие шрамы.

Уже и не сосчитать увиденных им солдат, чьи товарищи благородно сражались, но так и не смогли вернуться. Выживший воин, чьи друзья погибли, был безутешен. В конце концов некоторым всё же удалось обрести своё счастье, а другие были раздавлены чувством вины, хранить в памяти которое не было необходимости.

Но не в их случае.

— Вы оказались здесь как раз потому, что боролись до конца, это ваша награда. А что касается ваших погибших друзей, то они бы всем сердцем желали вам мирной жизни. Вам не стоит чувствовать себя в долгу перед ними.

За то, что вы выжили.

За то, что обрели мир и счастливую жизнь.

Люди не могут иначе. Те, кто не в силах сбежать от прошлого, приносят в жертву собственное счастье, вовеки не найдя душевного покоя!..

Но ни один из пятерых и бровью не повёл.

Может, они и понимали всё, что до них пытались донести, но виду не подавали. Переполненный непонятным ему самому волнением, Эрнест хотел было продолжить, однако тут вмешалась Фредерика, до этого молча стоявшая в стороне:

— Остановимся на этом, Эрнест, — тихо сказала она.

Застигнутый врасплох, мужчина посмотрел на неё.

Его глаза встретились с твёрдым кроваво-красным взглядом.

— Подготовить безопасное жилище для подбитой пташки — это доброе дело. Но отнюдь не благородное, если и дальше пытаться удержать её взаперти, когда она вновь готова расправить крылья после истомного выздоровления. Словно клетка. Они только недавно вырвались из одной, где не было ничего окромя притеснений, а теперь ты намереваешься заточить их в другой клетке, имя которой милосердие?

На мгновение поджав бледные губы, он испустил вздох.

У него был взгляд раненого зверя, сбежавшего из заточения и стремящегося к людям, что находились по ту сторону ограды.

— Это ведь по сути своей ничем не отличается от того, как с ними обращались в Республике, неужели ты не понимаешь?

Эрнест не мог подобрать нужных слов.

— Они не наивная ребятня, которой неведом этот мир. Чаду свойственно покидать отчий дом. А раз уж ты вызвался на роль отца… то и подавно должен позволить им уйти, если такова их воля.

Эрнест был обезоружен девочкой, более чем вдвое младше него.

Такие мудрые слова никак не вязались с её возрастом.

— Стоит ли мне поблагодарить вас, принцесса? — спросил не ожидавший от неё такого Шин, смотря на неё сверху вниз.

— Я лишь высказала этому упёртому глупцу то, что давно хотела. У меня были свои думы на этот счёт, так что не стоит принимать мой поступок за жест доброй воли, — чихнув, она мельком взглянула на него. — Так ты всё же заметил?

— В общих чертах.

Вещи, о которых она говорила, и то, как вела себя, совсем не подходили её возрасту. Находясь под опекой Эрнеста, она не посещала школу и никогда не выходила из дома одна. С ней обращались так, будто хотели скрыть сам факт её существования.

И вдобавок...

—Твоя манера речи. Кажется, я где-то уже слышал нечто похожее. Лишь недавно вспомнил… Моя мать разговаривала так же.

Сейчас он уже и не мог вспомнить лиц или голосов родителей. Война и вопли призраков напрочь стёрли их из его памяти.

— Получается, твои родители в самом деле выходцы из благородной семьи старой Империи. Если копнуть глубже, то уверена, что нам удастся отыскать твоих родственников, но если желания такого ты не имеешь, то не стоит и пытаться.

Он посмотрел на неё, и в ответ на это неожиданно получил серьёзный взгляд таких же рубиновых глаз, как и у него самого.

— Мне глубоко не чужды ваши чувства. Покинутые собственной отчизной, лишённые семейного очага и отрезанные от наследия истории своей страны и культуры своего народа. У вас не осталось ничего, кроме вашей гордости, что даёт вам последнюю крупицу надежды. Но, право, такая жизнь обрекает лишь на огромные лишения. Ведь человек — это результат кровного родства и связей индивидуума с землёй. Ежели у вас нет ни того, ни другого, то стоит вам утратить свой путь, как душа ваша легко рассыпется на части... Запомните мои слова.

— …

Удивительно, но её слова попали точно в цель.

Сложно представить, что девочка, которой едва исполнилось десять, могла выдать нечто подобное.

Она говорила так, будто сама воочию была свидетелем чьего-то краха. Вот уже долгое время она по-своему искала ответ.

Внезапно у Шина возникло ощущение дежавю.

На него всё также смотрели эти кроваво-красные глаза.

Девочку немного потряхивало. Она зажмурилась, а когда распахнула глаза, то в них уже плескалась твёрдая, почти неестественная решимость.

— Моё истинное имя Августа Фредерика Адель-Адлер. Я — последняя императрица Великой Империи Гиаде, страны, которая начала агрессивное наступление и отдала приказ Легиону по захвату континента... Я та, кто отобрала у вас ваших родителей, братьев и сестёр. Если вам есть что сказать, я выслушаю.

Райден лишь тихо спросил:

— Сколько тебе тогда было?

Легион начал наступление десять лет назад. В то время Фредерика была лишь младенцем.

Он слышал, что в последние двести лет существования Империи правящая семья превратилась в марионетку диктаторского режима, который возвели аристократы.

— Тем, кто лишил нас всего, была Республика. Зачем прикидываешься, будто ничего не понимаешь?.. За дураков нас держишь?

— Мои извинения, — она пристыженно опустила голову.

Вдруг её пробила видимая дрожь, и она вновь подняла взгляд.

— У меня есть просьба. Я прошу вас, Восемьдесят шесть, оказать мне помощь, рассчитывая на ваше благородство. Раз уж вы вознамерились вернуться на фронт, то возьмите меня с собой. Помогите мне покончить с душой одного рыцаря, что до сих пор блуждает по полю брани.

Никаких объяснений не требовалось, чтобы понять смысл её слов.

Потому что они — Восемьдесят шесть. Хоронить своих погибших товарищей или же забирать с собой их останки было под строжайшим запретом, и порой всё, что им оставалось, это беспомощно смотреть, как враг уносит тела их друзей.

— Его забрал Легион?

Фредерика слегка кивнула.

— Тот, что атаковал вас перед вашим прибытием сюда. Он начал обстрел во время сражения… Вы называете его «Пастухом»?

— Почему ты думаешь, что это был именно он?

По стонам, что он слышал благодаря его способности, Шин мог определять личность души, запертой внутри машины. Союз ведь даже не знал о технологии парарейда. Так как же Фредерика, живя в столице, так далеко от линии фронта, могла утверждать, что напавший на них в подконтрольной Легиону территории Пастух, был тем самым рыцарем. Она, наверное, даже Легион-то никогда не встречала.

Вопрос будто задел её за живое.

— Возможность заглянуть в настоящее и прошлое близких мне людей передалась по наследству... Прости. Рана, оставленная братом… должно быть, причинила тебе много страданий.

«Ты… Что случилось с твоей шеей?»

Видимо, уже тогда она что-то увидела.

Момент из прошлого, когда брат пытался убить его.

И тот миг, когда Динозавр, в котором находилась душа Рея, был уничтожен.

И то, что он принял решение добиться своей цели, несмотря ни на что, примерно в том же возрасте, что и она сейчас…

— Я не могу увидеть только себя. Спасти своего рыцаря, что рыдает где-то на краю того ада, в одиночку я не в силах. Поэтому и прошу вас о помощи. Молю, спасите моего рыцаря так же, как вы спасли твоего брата, и как твой брат спас всех вас.

Шин медленно прикрыл глаза.

Он наконец понял, что за чувство дежавю преследовало его всё это время.

Он был именно в точно таком же возрасте.

Именно тогда он решил, что убьёт своего старшего брата, что блуждал по полю человеческих костей.

— Ага.

Эрнест сделал протяжный выдох.

— …Понял. Я подготовлю всё необходимое, чтобы зачислить Фредерику в ту же эскадру в качестве талисмана. Однако для вас у меня будет одно условие.

Его слова немного охладили их пыл. На Эрнеста с укором — а некоторые просто незаинтересованно — уставилось несколько пар глаз, однако он не пошёл на попятную.

— Вы будете зачислены в качестве офицеров. В Союзе есть система специализированных кадетских школ, воинскую выучку для офицеров вы пройдёте там. И никак иначе.

Одним из условий поступления в кадетскую школу было окончание средней школы. Этому условию они не соответствовали. Но, наверное, как-нибудь обойдётся. Это не тот критерий, который должно соблюдать с особой строгостью. Союз был далеко не в том положении.

Крена недоумённо прищурила глаза.

— Зачем это? Нет ведь разницы, какое звание у нас будет.

— Другого пути нет. Я, например, смотрю на ситуацию с позиции родителя, который присматривает за вами. Будь ваши родители рядом, они бы наверняка сказали вам поступить так, следовательно, я не вправе пренебрегать вашим образованием.

— Но ведь вы этого не можете знать наверняка.

— Почему же, мне это хорошо известно... Я ведь тоже был отцом.

Он от всего сердца желал счастья этим детям… Вот таким человеком он был.

— Разница в возможностях офицера и рядового слишком велика. К окончанию войны лучше иметь как можно больше вариантов относительно вашего будущего.

К окончанию войны.

Эти слова застигли ребят врасплох, что явственно отразилось на их лицах.

Когда они начали осознавать происходящее вокруг, началась война с Легионом. В этом безумии они стали марионетками, сумевшими дожить до этого момента.

Они и не задумывались о том, что ждёт их в будущем.

«Может, это было слишком жестоко», — подумал Эрнест.

Они провели на фронте около четырёх-пяти лет. За это время у них сформировалась определённая готовность к тому, что их ожидает. А может, это произошло даже раньше, когда к ним пришло понимание, что родные, отправленные на фронт, больше не вернутся. Пока они ждали родителей, ушедших навсегда, и пока смотрели, как гибнут их товарищи, они знали, что завтра может настать их черёд. А если не завтра, то в любой другой день. Они были готовы к смерти.

И раз уж так, то, по крайней мере, они хотели бы умереть как люди.

А сейчас он говорит этим детям, ожидающим смерть: «Живите». Неизвестно, когда это всё закончится, поэтому давайте жить долго, очень долго.

Детям, которым отвели лишь мгновение на жизнь, он говорит, что есть другой путь.

С такой жестокостью они точно ещё не сталкивались.

— Этой войне когда-нибудь придёт конец. Если вы намерены сражаться до самого конца, то должны подумать и о том, что делать дальше, когда этот день настанет.

↑ Название ссылается к одноимённому фильму от немецкого режиссёра Вернера Херцога. Подробнее на [https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B0%D0%BB%D1%91%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D1%81%D0%B8%D0%BD%D1%8F%D1%8F_%D0%B2%D1%8B%D1%81%D1%8C Википедии]

↑ wckdisgood: это блюдо подается при особенно радостных событиях: при рождении ребенка, возвращении родных издалека и т. п.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 2. Глава 4. Под знаменем двуглавого орла

На базе 177-й бронетанковой дивизии в громадном конференц-зале, по размерам не уступающем какому-нибудь небольшому театру, проходило собрание командиров подразделений. Огромное помещение практически погрузилось во тьму, и лишь тусклое свечение голографического экрана выхватывало из мрака лица присутствующих.

Территория между зонами боевых действий и теми, что контролировал Легион, была полностью затянута подёнками — непрекращающиеся помехи лишали Союз какой-либо возможности вести наблюдение. То же происходило и в Республике, однако военные Союза не были столь некомпетентны, чтобы так просто пожать плечами и оставить попытки по сбору информации о противнике. Те крупицы данных, что им всё же удалось собрать, позволили найти ответы на некоторые вопросы.

Например, скорость передачи данных между машинами Легиона, их звуковой шаблон и численность, а также направление движения. Разведывательная группа, которая собирала информацию, добыла эти сведения, продвигаясь вглубь одной из конфликтных территорий, прекрасно осознавая, на какой риск они идут.

— Согласно результатам анализа, вероятность крупномасштабного наступления Легиона в ближайшие дни чрезвычайно высока. Такова оценка нынешней ситуации аналитическим бюро.

Генерал-майор, командующий 177-й дивизией, сидел в самом конце зала в кожаном кресле. Услышанные новости невольно заставили его тяжело вздохнуть.

— Это прогноз на текущее время. Однако… нельзя исключать, что уже завтра эта информация устареет, и они нагрянут, когда мы ждём их меньше всего.

Союз уже давно считал, что рано или поздно Легион должен был начать масштабное нападение по всем фронтам.

В плохо освещённом зале воцарилась гробовая тишина, как вдруг чей-то силуэт стремительно поднялся со своего места, нарушив её.

Силуэт принадлежал молодой девушке-офицеру с золотистыми волосами и глазами цвета сирени. На губах её слегка поблёскивала помада благородного красного оттенка.

На поле боя солдаты гибли один за другим, и офицеры так же не были одарены оберегом от этой трагической участи — сменялись они с ужасающей частотой. Впрочем, даже в мирное время повстречать подполковника такого возраста доводилось нечасто. Знак различия, указывающий на ранг, красовался у неё на воротнике, на левой руке болталась нарукавная повязка, обозначающая её принадлежность к научно-исследовательскому отделу, а на груди поблёскивал знак отличия пилота.

— В чём дело, подполковник Венцель?

— Генерал-майор. Насколько мне известно, при подготовке к наступлению Легиона планируется полное переформирование эскадр 177-й дивизии. Думаю, в текущем положении вы просто обязаны вернуть мне мою эскадру.

По залу тут же прокатилась волна недовольных шепотков, однако возразить никто так и не осмелился.

Посмотрев на всё ещё стоящую красавицу, которая в ответ на колющую враждебность лишь скривилась в улыбке, генерал-майор тихонько вздохнул.

— Регинлейв всё ещё находится на стадии испытаний. Трудно понять, возможна ли его самостоятельная эксплуатация на поле боя, поэтому до конца проверок, считаю, стоит использовать его, как и прежде, вместе с Ванаргандами.

— Разрешите сказать, генерал-майор. У отряда Нордлихта самое большое количество уничтоженных вражеских единиц не только среди 177-й дивизии, но и всего 8-го корпуса в целом. Мне кажется, этот результат уже говорит сам за себя и доказывает возможность применения Регинлейва для самостоятельных вылазок.

— Так и соотношение износа техники к успешным нападениям какое… Когда у вас после первого же сражения из-за Фердреса погибает половина отряда, то как на него вообще можно полагаться.

— Думайте об этом, как о своего рода отборе. С тех пор жертв стало значительно меньше.

Из зала раздался чей-то голос:

— Хорошо Вам говорить, опираясь на опыт Восемьдесят шесть… Торговец смертью, отчаянно желающий вернуться в это адское пекло, не поскупится даже вновь отправить этих несчастных детей на фронт.

Неясно, пытался ли он поддеть её своими словами, однако в голосе его отчётливо отдавало нотками презрения.

Лицо красавицы в миг заледенело. Уняв дрожь в глазах от переполняющих её эмоций, она вновь заговорила:

— Мой «XM2 Регинлейв» в разы быстрее железяк Легиона, а с добротной тактикой так вообще ни в чём ему не уступит. Легион гораздо больше нас, и в случае крупномасштабного нападения наша обычная тактика не возымеет никакого эффекта. Поэтому я предлагаю радикально изменить план действий и разработать совершенно новую стратегию... Стратегию вокруг нескольких избранных бойцов, которые с малым составом смогут достойно дать отпор многочисленному врагу, — закончив, девушка элегантно улыбнулась.

Взгляд её искрящихся фиолетовых глаз ни на секунду не отрывался от генерал-майора.

Необязательно было озвучивать свои мысли вслух.

Будучи знакомыми ещё с самой военной академии, где она училась на несколько курсов младше, он и так понимал, что творится в её голове.

«Ну же, соглашайся быстрее, жучара», — будто большими буквами было написано у неё на лбу.

«Вот же паучиха».

— Ради спокойствия и безопасности граждан и Союза я настоятельно рекомендую досконально изучить надлежащую эксплуатацию Регинлейва и возможности команды Нордлихта. Генерал-майор.

†

Силы Легиона прорвались до второй линии обороны, но контратака Союза заставила их отступить в полночь предыдущего дня.

— Жаловаться нам, конечно, не положено, но что это за отношение такое… Они посылают сигнал о помощи, мы отправляемся на выручку, а как только выполняем задание, нас размещают или в старом ангаре, или на складе. Мы им что, собаки какие-то?

— Сигнал о помощи ведь всегда исходит в экстренном порядке, думаю, дело в том, что не каждое подразделение имеет возможность нас разместить.

Они сидели в углу резервного ангара 13-й передовой оперативной базы, в котором их разместили за неимением другого помещения на случай экстренных ситуаций. Райден ворчливо пристроился на простенькой кровати, стоявшей на ковре. Джаггернаут находился рядом с ними в режиме ожидания. Шин, сидевший на точно такой же кровати недалеко от Райдена, лишь изредка отвечал ему в своей равнодушной манере.

Утро на военной базе начиналось очень рано, а потому снаружи вовсю шумели приборы, заведённые механиками, и галдели уже проснувшиеся тысячи военных. Однако отряду Шина, не приписанному к этой базе, делать покамест было нечего.

Команду Нордлихта причислили к дивизии, поэтому их штаб располагался в тылу. Однако будучи мобильной защитной бригадой и постоянно занимая место на передовой, где опорного пункта у них формально не было, они и находились в таком нестабильном положении.

Форпост, посылающий сигнал бедствия, брал на себя обязательство предоставить им ночлег и пропитание. Там они должны были расквартироваться до следующего запроса о помощи. Однако экстренные сигналы исходили не от дивизий, а отдельных взводов, поэтому, пусть они и числились в одной дивизии, но были вечно рассредоточены по разным местам. Так они и жили с тех пор, как были приписаны к этой команде.

На их счастье, принимать солдат из других дивизий форпостам приходилось нередко, и по крайней мере с предоставлением спальных мест с необходимыми постельными принадлежностями, а также питания проблем не возникало.

На этой базе для них приготовили пустующие помещения, и девушек, включая Фредерику, распределили по одиночным комнаткам.

— Регинлейвы ведь всё ещё на стадии испытаний, вот их никто и не думал настраивать для битвы. Да и сомневаюсь, что у них хватило бы времени на это...

— Вчера немало наших полегло… Похоже, ждать их осталось недолго. Всё как ты и предсказывал.

Шин лишь пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Райдена.

Его способность видеть перемещение и численность войск призраков и сейчас сопровождала его. Даже гибель брата, даровавшего её ему, и упокоение его души, никак на ней не отобразились.

Ситуацию больше нельзя было описать простым «осталось недолго».

— Ну, честно говоря, когда бы они ни пришли, неожиданного в этом будет мало… Так ведь было всегда.

До его ушей перестал доноситься гул утренней базы — отдалённые вопли мертвецов напрочь заглушили посторонний шум.

— В этот раз мы потеряли двоих. Фабио и Беатэ из второго взвода. Хоть это была и не экстренная ситуация, но они поспешили на помощь другим отрядам, попавшим в окружение Волков... Сказали, что там остались их знакомые.

Пол тихонько поскрипывал, пока Бернольт тяжёлой поступью сопровождал Шина по территории форпоста.

У Нордлихта, не имевшего даже основного места дислоцирования, кабинета для капитана и его заместителя, разумеется, не было. Поэтому Бернольт спокойным тоном докладывал информацию, следуя за Шином.

— Численность нашего отряда сократилась до двадцати солдат. Мы отправили запрос о подкреплении, но регулярные бронетанковые войска тоже понесли немалые потери, так что велика вероятность, что положительного ответа мы не получим. Хоть мы и принадлежим Исследовательскому отделу, но основной его состав — это Варги-наёмники… да и в армии, и в Исследовательском отделе у нашего лидера весьма дурная слава ненормальной чудачки.

Командир испытательного отряда 1028, подполковник Грета Венцель. Шину довелось увидеть её лишь по прибытии в отряд, однако возможности поговорить так и не представилось.

— Ну, это ведь она воссоздала Джаггернаут, так что вряд ли о ней будут хорошего мнения.

— Во время испытаний так-то десять человек отправились в больницу в результате прямо-таки фееричного столкновения. К тому же она ещё и стоит во главе военно-промышленного комплекса, который принадлежит её семье. И хотя достать необходимые детали или же запастись новыми машинами для нашего отряда не проблема именно благодаря ей, но я слышал, что как раз таки из-за продажи оружия она и зарекомендовала себя как «торговец смертью». Хотя я не особо вдавался в подробности.

— Нехватка людей и ресурсов для нас обычное дело. Главное, чтобы детали для фюзеляжа доставили вовремя, — в таком же спокойном тоне ответил Шин продолжающему ворчать Бернольту.

— Сколько раз Вам уже повторять, что такие никчёмные методы ведения войны свойственны только Республике. Прошу Вас прекратить подобные рассуждения, основанные на Ваших хреновых стандартах Восемьдесят шесть.

Когда Бернольт услышал, что Шин — один из Восемьдесят шесть, то для него многое встало на свои места.

Изначально Нордлихт был большим батальоном с многочисленным составом, а во главе отряда стоял офицер в звании капитана.

Сказать, что этот капитан не справлялся со своими обязанностями — не сказать ничего. Под его неумелым командованием погибло множество солдат, включая его самого, и если бы не Шин, бывший в то время лишь заместителем командира небольшого отряда, то…

В общем, это была полная катастрофа.

— Не лучше ли было остаться в регулярных войсках? Там ведь намного спокойнее. На кой чёрт Вам этот отряд неудачников? Недостаточно настрадались, что ли?

— Здесь мне комфортнее. В обычных войсках субординация слишком жёсткая, да и ещё это беспрекословное подчинение приказам… Сложно работать.

Когда он сражался как беспилотник Республики, у него была полная свобода на поле боя и командира, который бы отдавал ему приказы, за исключением последнего, конечно, не было. Он привык самостоятельно принимать решения и брать ответственность за свои действия. Такой стиль стал для него чем-то самим собой разумеющимся. Именно поэтому к регулярной армии, где приказам вышестоящих надо было подчиняться, он не привык.

Бернольт лишь пренебрежительно фыркнул:

— Сложно работать, говорите? Вот же юнец. Если неумелое руководство не ищет для нас смерти — уже хорошо... И пусть они приставили к нам какого-то сопляка-недоумка. «Бог смерти» в железной маске, да? Дурак, который должен сидеть в тылу и раздавать приказы, но постоянно рвётся в бой как ненормальный и сходит с ума от хреновой связи Союза.

«Пустые слова», — с тоской подумал Шин и безразлично уставился в окно, пропуская всё мимо ушей.

Его взгляд привлёк грузовик с открытым кузовом, который проезжал по непокрытой бетоном дороге, поднимая клубы пыли.

На грузовой платформе, один на другом, были сложены чёрные мешки с трупами, издалека больше походившие на мешки с бобами или бататами. Скорее всего, это были тела погибших во вчерашнем сражении.

«Тело Юджина, должно быть, тоже там», — вдруг подумал Шин.

Его однокурсник, отдавший жизнь ради защиты своей семьи.

«Не пойми неправильно… но, всё-таки, почему ты…»

Он прекрасно понимал, что пытался спросить Юджин. Интересно, какой ответ он бы дал, если бы их тогда не прервали?

— Лейтенант. Лейтенант? Вы меня слушаете? — раздосадованно спросил его Бернольт.

— А-а-а… Прости.

— Ну, вы же всё ещё так юны. Понимаю, ночь должна служить для сна, а не для сражений... Но к сожалению, здесь о таком распорядке приходится только мечтать…

И в тот же миг Бернольт застыл, так и продолжая смотреть перед собой с открытым ртом.

Проследив за его взглядом, Шин понял причину столь бурного удивления.

Навстречу им плелась растрёпанная Фредерика с заспанными глазами. Девочка не могла нормально выспаться в течение вот уже нескольких дней. Она шлёпала босыми ногами по полу и одной рукой волочила за собой своего плюшевого медвежонка.

Военные Союза, соблюдавшие строгую армейскую дисциплину, сочли бы её вид неподобающим, но ни варг Бернольт, с которым все обращались как с наёмником, ни Шин, которого не так давно и вовсе за человека не считали, не придали этому особого значения.

Всё бы ничего, вот только три верхних пуговицы её рубашки, служившей ей вместо пижамы, были расстёгнуты, из-за чего ткань с правой стороны немного съехала, обнажив тоненькое плечо до самой груди. Как ни посмотри, а в таком виде десятилетней девочке ходить явно не пристало.

— Фредерика. Сперва оденься, а потом уже показывайся на людях. Если не выспалась, то иди ещё поспи.

— У-у, Кири, расчеши меня.

— Фредерика, — вздохнул Шин.

Осоловело моргнув, она устремила на него рассеянный взгляд алых глаз.

— Шин’эй… Прости, я снова обозналась…

И вроде бы она признала свою вину, но так и продолжила следовать вперёд, поэтому Шину ничего не оставалось, кроме как схватить её за шиворот.

Как раз в этот момент из комнаты вышла Анжу, которой он и поручил Фредерику.

— Анжу, прости. Оставляю её на тебя.

— Что случилось?.. Фредерика?! Ты почему в таком виде?! Быстрее заходи сюда! Сео, принеси, пожалуйста, военную форму Фредерики!

— У неё разве была такая? Ну ладно.

Проходивший мимо Сео как раз шёл в сторону её комнаты. Бернольт проводил его взглядом.

— Так о чём это я… А-а, точно. «Багаж» снова пришёл. Главный штаб прислал уведомление.

— Багаж?.. А-а-а… — Шин вздохнул, поняв, о чём речь.

Уже прошло больше полугода с их спасения… Однако «добросердечные жители» всё продолжают присылать письма да подарки в знак поддержки.

Они уже не дети, но им постоянно отправляют мягкие игрушки и книжки с картинками, а в письмах чувствуется излишнее сочувствие и беспокойство. Чтобы позволить Восемьдесят шесть жить спокойной жизнью, как обычным гражданам Союза, Эрнест не стал предавать огласке всю информацию о них. Но вот, возможно, именно поэтому в Союзе у них сформировался образ несчастных детей, угнетаемых ужасной и бесчеловечной Республикой.

Он не питал интереса к тому, что думают о них люди, и ему было всё равно, что они стали объектом хоть и искренней, но всё же непрошенной добросердечности и жалости. Однако другое дело, когда их рассказы о тех днях начинают выставлять напоказ — это уже доставляет неудобства, да и не очень приятно.

— Можете делать с ними что хотите, как и всегда… Я ведь уже столько раз говорил, что не нужно спрашивать меня всякий раз, просто поступайте по своему усмотрению.

— Понимаю, Вам наверняка осточертели эти мои постоянные вопросы, да и из раза в раз вскрывать все эти подарки тоже та ещё морока. Вдобавок, ещё и нужно терпеть всё это сочувствие. Вот только это указание главного штаба. Так что у меня просто нет выбора. А то немало же дураков на свете, которые начнут скандалить, мол, я пренебрегаю своими обязанностями или присваиваю всё себе, — обернувшись, он встретился взглядом с сержантом вдвое старше него. Тот лишь пожал плечами. — Это всего лишь формальность, лейтенант. Армия ведь, как-никак, состоит из людей. А люди — неразумные и непродуктивные существа, которым присуще соблюдать неразумные и непродуктивные формальности.

Ну, хоть здесь они в чём-то да схожи с Республикой.

Шин вспомнил те времена, когда всякий раз нужно было тщательно писать доклад о каждом сражении или патрулировании, а также звонкий, словно серебряный колокольчик, голос, поначалу сильно раздражавший... Вдруг нахальный голос Бернольта резко прервал нахлынувшие мимолётные воспоминания:

— Вот так. На этом доклад окончен, командир. Подпишите здесь.

Шин глубоко вздохнул.

— Так...

За завтраком Сео дулся, изображая плохое настроение.

— Человек ради тебя сходил за сменной одеждой, а ты не только дверь не посмела открыть, так ещё и грубияном обозвала. Не думаешь, что это уже слишком? А игрушкой швыряться на кой было? И ведь не просто швырнула, ещё и дубасить ей начала. Что за беспредел?

Вот, что произошло после того, как Анжу отправила его в комнату Фредерики.

Сео раздувал из мухи слона и всё продолжал поддразнивать Фредерику. Анжу, бывшая свидетелем вчерашних событий, изо всех сил сдерживалась, лишь изредка тихонько хихикая, прикрыв рот руками. Райден и Крена не смеялись, но были несколько удивлены произошедшим, ну а Шину, как обычно, было всё равно.

Пусть они и были приписаны к одной дивизии, в которой числилась команда Нордлихта, но во взводы их распределили разные. Прошло довольно много времени, с тех пор как они впятером собирались вот так, все вместе. Постоянные вылазки на сигналы о помощи и частые нападения Легиона отнимали всё их время.

На западном фронте всё было неспокойно до такой степени, что Союзу не оставалось никакого выбора, кроме как ввести в строй экспериментальные машины, ещё не прошедшие испытания.

Покрасневшая, как рак, Фредерика только потупилась.

— Фредерика тогда поправила блузку, но потом снова зачем-то сняла.

— Я, конечно, понимаю, что ты была сонной, но должны же быть хоть какие-то границы. Если настолько устала, то могла бы пойти поспать ещё немного.

— Тц, замолчи! Надоел! — беспокойство Сео было просто проигнорировано. — Я, почти уже взрослая леди, сменяла наряд, а ты ворвался, как незнамо кто, даже не постучав! Сам виноват, я ведь права, Крена?!

— Я стучал. И кого это ты тут леди назвала?

— Зачем ты вообще разделась до того, как тебе принесли вещи?

— Фредерика, главная проблема в том, что ты полуголая и сонная бродила по коридорам.

— Да кто бродил-то по коридорам полуголой!.. Кто эти глупости тебе сказал, Райден?! Тебя ведь там и в помине не было!

Ну конечно.

Все взгляды тут же обратились на Шина, продолжавшего их игнорировать.

Фредерика снова поникла.

— А ты, оказывается, тот ещё подлец…

— Мы обсуждали только то, что ты сама вызвалась с нами на вылазку, хоть и была уставшая. Собраться толком не смогла, молчала всё время, так что лучшим решением для тебя будет вернуться на базу, — Фредерика, хмыкнув, поджала губы. Шин спокойно продолжил, не смотря в её глаза, такие же красные, как у него самого. — От талисмана не требуют строгого соблюдения воинской дисциплины, и на вылазки с нами ты отправляться не обязана. Я не говорю, что от тебя совсем не толка, но так мы не сможем гарантировать твою безопасность. Поэтому если ты будешь в тылу, то и нам будет спокойней.

— Так дело не пойдёт. Я же пришла сюда, чтобы увидеть всё своими глазами.

Райден тихонько усмехнулся.

— Тогда с завтрашнего дня перестань бродить по коридорам в неподобающем виде, ладно?

— Да сколько раз ты ещё об этом вспомнишь?! — взвыла вновь покрасневшая до корней волос Фредерика.

Продолжение издёвок не сулило ничего хорошего, так что группа закрыла эту тему.

— С сегодняшнего дня, наверное, и нам стоит начать помогать.

Даже если одно сражение закончилось, работы у солдат всегда вагон и маленькая тележка. Ремонт оборонительных укреплений и сбор повреждённых вражеских и союзных машин сами себя не выполнят. Также нельзя было забывать и о поиске останков погибших товарищей.

Хоть им и удалось успешно остановить наступление, но 177-я дивизия понесла огромные потери. Рук нигде не хватало, так что любая сторонняя помощь пришлась бы как раз кстати.

— Либо так, либо патруль. Бронированная дивизия вчера сильно пострадала, поэтому сейчас им больше всех нужна поддержка в патрулировании.

— Без необходимости Союз подкрепление не пришлёт. Я понимаю, что нам все эти патрули ничего нового не расскажут, но то, что у нас связаны руки из-за таких глупых заданий, довольно раздражает.

— А ты что думаешь, Анжу?

— Да…

Закрыв ежедневник с милой мультяшной иллюстрацией на обложке, Фредерика не по-детски вздохнула:

— Видится мне, что все эти бесчисленные метания по бранному полю оказались для вас незначительной преградой, и вы смиренно приняли это, — ровным тоном произнесла она под недоуменными взглядами.

По большому счёту роль талисмана нужна была только для того, чтобы быть рядом с командой. Фредерику назначили на эту должность ещё со времён их учёбы в военном училище, и когда в отряде Нордлихта им потребовался человек, что отвечал бы за коммуникацию с главным штабом и исследовательским отделом, девочка сама выдвинула свою кандидатуру, и теперь в обязанности её роли талисмана входит ещё и поддержание связи с командованием.

— Но пришло время вернуться на базу. Нас вызывает Грета.

Главный штаб 177-й дивизии располагался на авиабазе старой Империи. Сама авиабаза вмещала в себя множество ангаров и комнат для техобслуживания, а также большую взлётную полосу, которая нынче использовалась лишь для посадок грузовых самолётов. В одном из ангаров и прилегающем к нему корпусе, который они одолжили под контрольное помещение, и находилась основная база экспериментального отряда 1028.

— Для начала хотела бы поблагодарить вас за ваши старания. Каждый ваш день сопровождался новой миссией, — произнесла командир экспериментального отряда 1028 Грета Венцель. На губах её, как и всегда, красовалась красная помада.

Она встретила их в застеклённом зале для совещаний, откуда открывался вид на ангар, располагавшийся этажом ниже.

В зале также присутствовали ответственные за исследовательскую и техническую группы, а также процессоры, сейчас занимавшие посты командиров взводов. Иными словами, включая Шина, который являлся командиром отряда, здесь были и пятеро других Восемьдесят шесть. Окинув взглядом юных командиров взводов, которые значительно уменьшали средний возраст всех здесь присутствующих, она горько усмехнулась.

— С тех пор как вас прикомандировали месяц назад, командный состав кардинально изменился… Похоже, вам, Восемьдесят шесть и наёмникам, Регинлейв отлично подошёл, — сказала она, глядя сквозь звукоизоляционное стекло на своё детище. Двадцать Регинлейвов, которые вернулись в родное гнездо после долгого отсутствия, сейчас проходили тщательную диагностику.

Впервые за всю историю Фердресов Союза они представили высокоманёвренную модель — Регинлейва.

Сделав упор на мобильность, основным концептом Регинлейва было «не дать врагу шанса прицелиться». Это изобретение стало воплощением её мировоззрения и идеалов. 120-миллиметровая пушка Льва обладает ужасной разрушающей силой. Ванарганд может выдержать такой удар только своей лобовой бронёй, но если же снаряд попадёт в другую часть корпуса, то от Ванарганда останется лишь груда металлолома. В таком случае отказ от усиленной брони увеличивает шансы на уклонение и, следовательно, выживаемость пилота.

Месяц назад, по окончании тренировки пилотов, пятьдесят Регинлейвов перебросили на передовую. Все эти пятьдесят монструозных машин были представлены в этом ангаре, — тогда пред всеми снизошло поистине величественное зрелище.

Сейчас же ангар значительно опустел, что сильно бросалось в глаза. Контейнер с 88-миллиметровыми пушками и груды останков, собранных с поля боя, были кучей нагромождены перед затвором ангара.

Меньше половины осталось от первоначального количества машин, а управляют ими слишком юные для этого подростки.

Но несмотря на это, делать выводы ещё рано… Наверное.

— В первую очередь у меня есть хорошая новость. На днях было подтверждено, что Соединённое Королевство Роа-Грекия и Альянс Уолда всё ещё существуют. Патрульным удалось поймать радиосигнал.

До начала войны с Легионом Роа-Грекия была единственным оставшимся государством, где царила абсолютная монархия. С ней Республика и Союз (в прошлом Империя) граничили на севере. Альянс Уолда, на юге, сохранял военный нейтралитет.

До этого радиосообщение с соседними государствами было невозможно из-за помех подёнок. Однако связистам удалось выяснить, что находясь на определённом расстоянии, какая-то связь всё-таки возможна.

— Они так же выстроили свою линию обороны и сумели дать отпор Легиону. Роа-Грекия постепенно продвигалась на юг, оттесняя врага, и вскоре сообщение между странами станет возможным. И быть может, мы также сможем сформировать военный альянс. Вот только состояние других стран и Республики Сан-Магнолия пока неизвестно… — сказав это, она с усмешкой мельком окинула взглядом собравшихся.

Сео слушал её с незаинтересованным видом, подперев щёку рукой, а Крена и вовсе распласталась по столу.

Они не переживали за Республику как за свою родину, но и не злорадствовали над её незавидным положением. Им просто было всё равно. «Их раны слишком глубоки», — подумала она про себя.

Шин с Райденом хоть и сидели как подобает, показывая свой интерес, однако беспокоились ли они о её словах, или же о чём-то, а может быть, и о ком-то, другом, сказать было нельзя. Анжу же постоянно поглядывала на них двоих, вероятно, разделяя их чувства.

— Подполковник, так что же, следующая новость будет не очень хорошей? — спросил глава команды технической поддержки. Его рыжие волосы, тронутые сединой, были затянуты в пучок.

В ответ на его полушутку она кивнула.

— К сожалению… Согласно прогнозам, до крупномасштабного наступления Легиона осталось недолго.

Остальные же, до этого выглядевшие словно скучающие собаки, спящие в конуре, мгновенно подняли головы, будто гончие, навострившие уши при звуке охотничьего рога.

— Войска западного фронта должны приступить к укреплению боевой мощи и перегруппировке. Наш отряд будет причислен к 15-му передовому подразделению в качестве обычных войск. Мы поступим под руководство 141-го полка, и я лично приму командование на себя. Не волнуйтесь, вас больше не будут рассредоточивать по полю боя. Вы сможете объединить силы и выступить в бою единым отрядом. Настало время показать, на что способен отряд Нордлихта и наши Регинлейвы. У кого-нибудь есть вопросы?

— Так каков масштаб наступления? — безразличным тоном спросил Шин, на что Грета лишь вновь улыбнулась.

То ли он предвидел реорганизацию войск и перетасовки в командовании, то ли ему опять было всё равно.

— С нынешними силами мы сможем выдержать атаку. Но на крайний случай придётся подготовить резервные войска. Я также получила ваш доклад касательно этой ситуации, лейтенант Ноузен.

Райден мельком посмотрел на Шина. Тот его начисто проигнорировал. Грета заметила эти переглядки, но, не сумев понять его намерений, тоже не стала поднимать эту тему.

— Этот анализ действительно отражает как точку зрения офицера с фронта, так и бывшего капитана самого опытного отряда бойцов Республики. Ваш доклад предоставил мне много пищи для размышлений. Однако не слишком ли смело предсказывать общий масштаб наступления по всему западному фронту, основываясь лишь на впечатлениях, полученных на одном-единственном участке?

Похоже, он предвидел это возражение, потому что ответ не заставил себя долго ждать:

— Ситуация на участке, за который отвечает 177-я дивизия, отличается от остальных, и всё же я считаю, что недостатка в материале для сравнений нет. В прошлом сражении Легион отступил. Однако это не значит, что у них не оставалось другого выхода. Иными словами, это не мы заставили их отступить. Вполне возможно, нас пытаются заманить в ловушку. — Улыбка Греты вмиг исчезла. — Чем больше территорий под нашим контролем, тем шире растягивается линия фронта. Оборонительную линию и форпосты ведь начали возводить три месяца назад, после того, как нам удалось продвинуться, верно? Мне кажется, что ситуация не предвещает ничего хорошего.

— А Вы проницательны. Вы были бы гораздо очаровательнее, если б вели себя соответственно своему возрасту. — На её шутку Шин и бровью не повёл. Грета с сожалением вздохнула. — Всё так, как вы и говорите, лейтенант. Руководство, похоже, того же мнения. Но если мы просто оставим всё как есть, прекратив попытки захватить вражеские территории, то в конечном итоге Союз падёт. Неважно, сколько пройдёт времени, Легион сам собой не исчезнет. Поэтому ничего страшного, если мы будем продвигаться по чуть-чуть, главное — уничтожить Легион.

— …

— К тому же даже если то, что Легион собирается заманить нас в Ловушку и атаковать — правда, то в любом случае число врагов, согласно вашей оценке, выходит слишком большим. Оно во много раз превышает цифру, которую рассчитало аналитическое бюро.

Даже если отталкиваться от предположенной Шином общей численности Вайзелей и их репродуктивной способности, то общее количество армии Легиона в теории возрастёт ещё больше. Тогда выходит, что численность армии Союза, даже с учётом резервных войск, окажется несопоставимой с Легионом.

Не знай она лично из его предыдущих докладов, насколько этот молчаливый подросток умён и информирован, она бы недолго думая поставила на его место кого-нибудь другого — вот насколько абсурдными казались ей его расчёты.

Вероятно, из-за накопленного огромного военного опыта в качестве солдат Республики, склонившей их к сражениям, не имея достаточно оружия и техники, он привык сильно переоценивать количество врагов.

Если того требовала ситуация, он, не колеблясь, нарушал приказы и игнорировал оговорённую стратегию, поступая так, как сам считал нужным (хотя до этого момента Грете кое-как удавалось прикрывать ему спину на основании его заслуг). И всё же раны, нанесённые им Республикой, похоже, были слишком глубоки.

— Не стоит так переживать, всё нормально… Союз отличается от Республики. Мы считаем немыслимым — закрыть глаза на угрозу, что находится прямо у нас под носом. Мы тщательно собираем информацию из докладов и хорошо анализируем ситуацию, да и к подготовке к бою относимся серьёзно. И что более важно, солдаты Союза никогда не бросят товарищей, с которыми сражаются бок о бок. Вам больше не придётся противостоять Легиону в одиночку. Отбросьте сомнения, будто вам вновь придётся сражаться одним без всякой информации или поддержки со стороны союзника. Мы не бросим вас одних в пучину отчаяния.

— …

Не было ясно, согласился ли он с ней, но взгляд алых глаз лишь неспешно поник, и веки его опустились. Грета ободряюще улыбнулась, посмотрев на него.

Быть может, они ещё окончательно не заслужили их доверия.

— Таким образом, в нашем отряде ожидается пополнение. Мы вас представим — так будет проще познакомиться со всеми.

Следуя за Гретой, внезапно приказавшей им пойти с ней, Шин шёл по коридорам базы. Цокот её каблуков эхом отражался от стен. С главой команды технической поддержки и странноватым главой исследовательского отдела, который шокировал всех своими выходками и высказываниями во время проверок, они распрощались у двери зала совещаний, в то время как Восемьдесят шесть последовали за ней.

— Ну, и как вам Регинлейв, лейтенант? Пришёлся ли он вам по вкусу? По сравнению с вашими алюминиевыми гробами?.. — С лучезарной улыбкой оглянулась на него Грета. — Я была на той базе, где вас выхаживали после того, как спасли. Хотя мне не разрешили с вами поговорить в целях соблюдения карантина и государственной тайны, окажись вы шпионами… Вашего приятеля, кстати, я забрала на хранение. Хотите взглянуть?

— Пожалуй, нет.

Часто ремонтировать Джаггернаут не удавалось, поэтому когда он получал критические повреждения, они просто пересаживались на другой. Из-за такой частой смены один Джаггернаут не использовался подолгу, однако это не значит, что у них не возникало некоего чувства привязанности. И всё же пойти смотреть на некогда разрушенного напарника, который должен был покоиться вечным сном, было сродни осквернению его могилы. Да и не было у них такого уж сильного желания скорой встречи.

— Оценочное заключение я предоставил вам вместе с данными о парарейде.

Отряд 1028 был создан для исследования возможности применения Джаггернаута и парарейда. Для заключения им необходимо оценить их влияние на человеческий организм, поэтому они проходили регулярные осмотры.

— Да-да. Но я хочу узнать ваше мнение. Это ведь вы пилотировали Фердресы Республики.

Шин устало вздохнул.

— Если вы о Джаггернауте…

Грета тут же слегка нахмурилась.

— Это Регинлейв.

— Джаггернаут.

— Нет, Регинлейв.

— Джаггернаут.

— Ладно, хватит уже. Ну и?

Стоящий позади неодобрительно покачавшей головой Греты Райден попытался сдержать смех и зашёлся в странном кашле.

Проигнорировав его, Шин продолжил:

— По сравнению с Джаггернаутом Республики, этот гроб точно высшего качества.

Его ответ заставил её замолчать на добрые десять секунд. Обида за подобное сравнение явственно читалась на её лице.

— Правда?..

— Она разве сама этого не поняла?

— Если по существу, то это просто дробилка для пилотов, — перешёптывались Сео с Креной, но Грета, всё ещё шокированная услышанным, вероятно, их не слышала.

Для обычного пилота манёвренность Регинлейва была чрезвычайно высока.

Учитывая, что главной целью стояла разработка машины равной Легиону, делая упор лишь на одну мобильность, неудивительно, что безопасность экипажа невольно ушла на второй план. В итоге после проведения тестов пилоты стали жаловаться на появление синяков по всему телу. А после введения его в настоящее сражение Регинлейв угробил немало процессоров.

Они смогли укротить его лишь потому, что они — Восемьдесят шесть. Их предрасположенность к управлению Регинлейвом была результатом пилотирования с малых лет Джаггернаута Республики, которая плевать хотела на безопасность процессоров. Они росли, развивая свои навыки, чтобы выдержать это тяжкое бремя.

— Это… крайне удручающие новости. Они… такие хрупкие и слабые… М-м… Волей-неволей начинаешь сомневаться, а был ли тот дурак, что создал этот республиканский Фердрес, в своём уме…

Было несколько неловко говорить такое при бывших процессорах этих творений сумасшедшего, но так как это была суровая реальность, Шин не возражал.

— И как вы только сражались в таких жестяных банках в Республике?! Да они же Фердрес только названием напоминают.

— У нас не было выбора.

— А-а-а, вот же… — Так и невысказанные слова наверняка были ругательством на Республику или же её инженеров.

— Но всё же этот Фердрес не так уж и плох. Хоть и не каждому процессору по зубам, но он довольно мобилен, что очень важно. Да и скорость тормозного пути у него впечатляет, можно выполнять различные манёвры с меньшей дистанцией.

— Ванарганд ведь тоже гроб на ножках, просто чуть крепче. Так что в этом плане они не так уж и далеко ушли от Джаггернаутов. Как по мне, с вашей машиной обращаться куда легче.

Броня Джаггернаутов была настолько тонка, что служила больше для утешения души, нежели для реальной защиты. Восемьдесят шесть, привыкшие их пилотировать, не смогли всецело доверять машинам с прочной бронёй. Медленным, но более защищённым Ванаргандам они предпочитали подвижных Регинлейвов, способных уклониться от вражеского удара.

— Так… почему же у меня возникает такое ощущение, что это была отнюдь не похвала.

— Но, честно говоря, Шин и не хвалил никого, — Ремарка Анджу так и осталась незамеченной.

Грете ничего не оставалось, кроме как вздохнуть.

— И почему же вы тогда решили принять моё предложение стать процессорами?

— Я слышал, что подполковник лично выдвинула нашу кандидатуру на эту роль.

— Моей главной целью было заполучить вас в качестве персонала для проведения испытаний. Но я не думала, что вы хотите вернуться в действующую армию. Это правда, что ваши опыт и умения сильно нам помогли, но… я, действительно, была против того, чтобы дети, вроде вас, отправлялись на фронт. Особенно потому, что вы Восемьдесят шесть, — Обернувшись, Грета пожала плечами. — Я ведь тоже была пилотом. Десять лет назад, когда война только началась. Мне тогда было столько же, сколько и вам сейчас. Тогда я была кадетом военно-воздушных сил, но затем Легион забрал себе и небо.

Благодаря зенитному огню Дикобразов и помех подёнок, Легиону удалось установить господство над воздушным пространством — как своих земель, так и над конфликтными территориями. И Союз, и Республика оказались в одинаковом положении.

— Многие мои товарищи, которые так же выступили добровольцами… погибли. Ванарганд оказался слишком медленным. И не сосчитать, сколько раз я ловила себя на мысли, что существуй такой Фердрес, скорость которого бы не уступала Легиону, то всех этих смертей можно было избежать. Именно поэтому я и создала Регинлейв, — Грета, вынырнувшая из своих воспоминаний, подняла взгляд и внезапно улыбнулась. — Спасибо за Вашу честность, лейтенант. И вам всем тоже. Вот увидите, после модернизации ваше мнение изменится в лучшую сторону.

Выйдя за ворота базы, они шли по дороге из только недавно уложенного асфальта. Даже когда дорога закончилась, они продолжили свой путь по летней зелёной траве.

На середине пути взгляд Шина невольно зацепился за рельсы, скрытые густой растительностью.

В памяти всплыли восемь четырёхколейных рельс, что разбегались в разные стороны.

Это то самое место.

— Когда вы проходили здесь в прошлом, эта территория была ещё под контролем Легиона, — оглянулась Грета с улыбкой на лице. Губы её сверкали ярко-алым. — За эти полгода нам удалось добраться до этого места.

«Ах-х», — из-за спины послышался чей-то жалостливый вздох.

Посреди пестрящей под летним солнцем изумрудной равнины, укутанной молочно-белыми цветами, нашли свой вечный покой пятеро стальных зверей — четыре Джаггернаута и один падальщик. Их вид, помещённых в стеклянную гробницу, казался ребятам невообразимым.

— Обнаружили их, когда эти территории перешли под наш контроль. Знаю, что вам, скорее всего, будет не очень приятно слышать это, но мы досконально исследовали их. Таблички с именами тоже были тут... Не волнуйтесь, мы вернули их на прежнее место, после того как переписали на мемориал, — добавила стоящая возле стеклянной гробницы Грета, касаясь надгробного камня. Шин понял, что это был именно он, потому что ранее посещал национальное кладбище Союза. — Не знаю, как принято в Республике, но в Союзе героев, защищавших родину, восхваляют должным образом. Мы планировали возвести монумент с именами погибших на нашем национальном кладбище... Но ваши товарищи ведь покоятся здесь, в месте, которого вы достигли. Поэтому мы приняли решение, что лучше будет оставить всё как есть.

— …

«Без разницы», — сухо промелькнуло в голове Шина.

Ни они, ни он сам вовсе не желали быть увековеченными каким-то роскошным монументом.

Главное, чтобы люди, которые знали о них, помнили…

«Майор, вы ведь будете о нас помнить?»

Таково было его желание в ту ночь, когда огненные цветы расцветали в ночном небе.

— Лейтенант?

— Ничего, — покачал головой парень.

Мнение Союза на этот счёт разнилось с их мыслями. Он и не думал, что их поймут… Но всё же за своеобразное беспокойство Союза он был немного благодарен.

Был он благодарен и за то, что от табличек, служивших доказательством их существования, не избавились, решив, что в них более нет нужды.

«Долгую же я возложил на тебя миссию», — подумал Шин, глядя на запечатанного в стекло Файда.

«Ты — доказательство того, что мы смогли зайти так далеко. Так неси же эту службу до самого конца, пока твои останки окончательно не рассыпятся в прах».

Неподалёку от них также можно было заметить покойный скелет транспортировщика и сборщика обломков Легиона — Многоножку.

Шин полагал, что Файд останется здесь, на страже, пока их останки кто-нибудь не отыщет, или же пока их металлические тела не сгинут под натиском проливных дождей и промозглых ветров. Да и сами ребята пали бы, обессиленные, пройдя немногим дальше.

Знакомые шаги послышались за спиной, остановившись совсем близко. Клацанье четырёх металлических конечностей звоном разливалось по округе. Когда он обернулся, грузный силуэт падальщика всё ещё стоял за ним.

Четыре короткие металлические конечности, прикреплённые к квадратному корпусу и две передние — подъёмные краны. Выглядел он крайне неказисто. Падальщика этой старой модели уже почти невозможно было встретить на фронтах Республики.

Следом послышались лёгкие шаги армейских ботинок, и бежавшая со всех ног Фредерика врезалась аккурат в Райдена.

— Эй! Я понимаю, конечно, что ты торопишься, но нельзя ведь вот так просто бросать меня! — возмутилась запыхавшаяся девочка, уперевшись руками в колени. Крена, стоявшая чуть в стороне, протянула руку и принялась отряхивать её длинные волосы и форму от приставших лепестков, листьев и мелких букашек.

— Кстати, Фредерика, ты где это была?

Она не присутствовала на собрании, но неожиданно явилась после и затем вновь куда-то исчезла.

— В-в лаборатории... чтобы запустить его. Грета и остальные... давно готовились, чтобы сделать вам сюрприз.

— Сюрприз?

— Так ты бежала всю дорогу от лаборатории до сюда? Ты как, в порядке? Не помрёшь тут?

— На середине я… села на него… Но он как вас увидел, припустил так, что я аж свалилась.

— Фредерика, сначала отдышись как следует, а затем уже и говори.

— Ну и? Что это такое?

— Хороший вопрос, Райден. Вот он, — Фредерика перевела дыхание и, гордо выпятив грудь, указала на падальщика.

— …Файд? — пробормотал Шин, словно пропустив всё сказанное мимо ушей.

Райден озадаченно на него посмотрел.

— Только не говори мне, что ты всех питомцев «Файдом» кличешь?

— Конечно нет…

Фредерика тут же радостно заулыбалась.

— Так ты понял. Именно, это и есть ваш Файд.

На секунду в воздухе повисла тишина.

— Что-о?! — прокричали четыре голоса в унисон.

Шин так и застыл, глядя вверх на Файда. Для него смотреть на кого-то настолько пристально было редкостью.

— Когда они изучали таблички, то и Файда заодно осмотрели. Интерфейс, правда, был полностью уничтожен, но центральная система уцелела, поэтому им удалось восстановить его. А-а, и его мобильность возросла. Вы сильно удивитесь, когда увидите его в следующем сражении.

«Хотя вид его всё такой же уродливый, должно быть, у главы исследовательского отдела своеобразное чувство юмора», — подумала бывшая императрица.

Оставленный подле останков их Джаггернаутов и табличек с именами погибших друзей, — всё это говорило о том, что Файд был их ценным товарищем, которым дорожили Восемьдесят шесть. Принимая это во внимание, оставить прежнюю внешность было бы даже лучшим решением.

— Даже он сам считал, что «умер». Когда мы переместили его в новый корпус, то он поначалу ни в какую не запускался. Он пришёл в движение только когда… — с на удивление горькой усмешкой сказала Фредерика. — Когда услышал твоё имя, Шин’эй. Он, и в самом деле, скучал.

Неизвестно, расслышал ли кто из них нотки зависти, затаившиеся в её словах.

По крайней мере Шин не заметил, однако отнюдь не из-за недостатка внимательности. Он попросту не расслышал её.

Файд пошёл навстречу к стоящему неподвижно Шину, остановившись на расстоянии вытянутой руки.

— …Пи, — сенсор его будто бы с некой робостью сфокусировался на нём.

— Я ведь наказывал тебе нести свой долг до самого конца. И чего ж ты бросил его на полпути, — тихо вздохнул Шин. Сожаление отчётливо прослеживалось в его голосе.

— Пи… — он грустно потупился (такое впечатление создавалось из-за поведения сенсора и положения корпуса). Лицо Шина, хоть он сам того не замечал, озарилось улыбкой.

Он дотронулся до холодного металла рукой, но прежних мелких царапин уже не было.

— И всё же… я рад, что нам удалось вновь свидеться.

— Пи!

Даже робот-падальщик способен расчувствоваться. Его оптический сенсор разразился мерцанием, словно бы испуская поток слёз.

— Пи!.. — Файд рванулся вперёд.

Наверное, будь он человеком, то сильно обнял бы его, прижавшись к груди, но когда такое вытворяла десятитонная махина, то это больше походило на атаку.

Шин, предугадавший его намерения, ловко увернулся.

Файд пролетел мимо, вдавливая в землю своим весом траву, и остановился, лишь только врезавшись в обломки Льва. Гулкий звук соприкоснувшегося металла набатом разнёсся по округе.

— О-о, ну ты как всегда, — сказал Сео застывшему на месте роботу.

— Тц, поволновался бы за него, что ли, немного! — Паниковала тут только Фредерика.

— Ничего страшного, от такого с него не убудет.

— Да я про Шин’эя! Хорошо, что он сумел уклониться, но ведь это было слишком опасно!

— Ты просто пока не понимаешь, насколько хорошо Шин знает повадки Файда.

То ли это был результат пятилетнего знакомства, то ли просто Файд сам разработал такую стратегию поведения, основываясь на многолетнем опыте. Никто не знал, да и его это не интересовало.

Как Шин и предполагал, Файд виновато развернулся, и улыбка на его лице стала ещё шире.

Грета, наблюдавшая за всем со стороны, тоже легонько улыбнулась.

«Вот и славно».

— …Наконец-то и Вы улыбнулись, лейтенант.

†

На базе 177-й дивизии, где и располагался основной штаб команды Нордлихта, каждому процессору была выделена отдельная комната.

Однако сюда они не возвращались с момента их прикомандирования. Будучи занятыми спасательными операциями, на передовой они постоянно метались от подразделения к подразделению. В своей комнате, к которой он не ощущал особой привязанности, Шин опустил глаза в недочитанную книгу по философии, однако мысли его занимали совершенно другие вещи. Внезапно он услышал сдержанный стук в дверь и оторвал взгляд от книги.

После ужина и до отбоя у них было свободное время. Хоть сюда и не доносился шум ангара, но вот из столовой, несмотря на немаленькое расстояние, долетали возбуждённые голоса. Некоторые вещи были неизменны, и неважно, в Союзе ты или в восемьдесят шестом районе.

Открыв дверь, перед ним предстала довольно напряжённая Фредерика.

— Тц… прекращай ходить так тихо!.. Моё сердце может не выдержать, — громко выдохнув, произнесла она.

Однако хоть она так и сказала…

Привычка ведь на то и привычка, что исправить её по чьей-то указке довольно тяжело. У Шина так тем более не было намерения что-либо менять в себе, но Фредерика этого, конечно же, не знала.

— И кстати, как это у тебя получается так бесшумно ходить в армейских ботинках?.. Даже кровать не скрипнула.

— Не знаю, само собой как-то выходит.

Дайя, Кайе и Кино столько раз говорили ему перестать так делать, потому что с каждым своим бесшумным появлением он действительно напоминал им бога смерти.

Он отступил с прохода, приглашая её войти. Фредерика зашла, легонько топая маленькими ножками. Присев на жёсткую кровать она окинула взглядом комнату. Рассмотрев как следует слишком скудную обстановку, из-за чего комната больше напоминала тюремную камеру, она нахмурилась.

— Как безвкусно… Фотографию или картину какую повесь, что ли. На худой конец, можешь книжку понравившуюся на полку поставить. Зябко что-то.

— Я здесь только сплю. С избытком вещей убираться хлопотно станет.

Да и не то чтобы он любил читать. Просто когда его разум был занят другими вещами, чтение помогало ему отвлечься. Так он мог забыть о несмолкающих голосах мёртвых хотя бы на миг.

Когда он ещё состоял в Острие копья, то соорудил книжную полку у себя в комнате, но сделал он её только потому, что не хотел тащиться обратно в полуразрушенную библиотеку.

С тех пор как их спас Союз, прошёл уже почти год, а у Шина так и не появилось интереса и тяги к материальному.

Фредерика, видевшая его насквозь, сморщила нос.

— Не может быть, чтобы это было просто место для сна. Это место, где ты живёшь и куда возвращаешься. Пусть даже оно и временное… но всё же нехорошо оставлять его совсем необжитым.

Такое отношение было бы понятно, будь они всё ещё в восемьдесят шестом районе или в Острие копья. Фредерика вздохнула. Вот только тем Восемьдесят шесть, что жили в Республике, никогда не суждено вернуться.

— Я слышала, что вся комната Юджина была сплошь обклеена фотографиями.

— Кто-нибудь их собрал?

— Все очень заняты, поэтому я помогала со сбором вещей... Его сестрёнка была на всех фотографиях. Только я не видела ни одной с его родителями, наверное, у него только сестра и была.

— …

«У его сестры наверняка осталась хорошая фотография с Юджином», — подумал Шин с лёгкой болью в сердце.

Маленькая девочка, которую он видел в библиотеке лишь мельком. Воспоминания Шина же, который был разлучён с родителями и братом в примерно таком же возрасте, что и Юджин, почти сгорели в пламени страданий, очагом которого стала непрекращающаяся жестокая война.

Было грустно от мысли, что Юджин, всё время думающий только о сестре, однажды так же истлеет в её памяти.

— Жаль, что ты не спросил её имя.

Способность Фредерики оказалась бесполезной, так как она совсем была не знакома с девочкой. У неё были особенные «глаза», которые позволяли приоткрыть ей занавес прошлого и будущего человека.

Если бы она не поговорила с ним тем утром, то не узнала бы и о смерти Юджина.

— Даже не смей думать, что он умер из-за знакомства с тобой. Я ведь такая же. Но сколько бы близких мне людей ни погибало… я благодарна, что встретила их. Потому что так я могу хранить память о них.

Шин медленно моргнул.

— Я не виню себя за чью-либо смерть без повода.

Шин сначала потерял семью, а затем стал процессором и был вынужден наблюдать, как товарищи из отрядов, находившихся в его подчинении, один за другим предавались земле. Вот какова была его душа на самом деле.

Он не жалел об обещании, данном своему самому первому павшему отряду.

И не жалел о своём решении вести за собой всех остальных, с кем он сражался плечом к плечу.

Но это вовсе не значит, что он ничего не чувствовал, когда терял своих товарищей… И девочка, что сейчас была перед ним, уже несла на себе груз ответственности за душу своего рыцаря, и он считал, что она более не была обязана взваливать на себя ещё чью-то смерть.

Фредерика фыркнула.

— Смотрите-ка, а вот и они... Слова нашего добродушного бога смерти.

— Кстати, зачем ты пришла?

Ведь не для того, чтобы раскритиковать скудную обстановку его комнаты.

Но она лишь моргнула и оторопело раскрыла рот. Затем, видимо, вспомнив, её взгляд начал нерешительно блуждать по комнате.

— Нет, вообще-то. Если честно… Прости за утро. Это… — немного помявшись, произнесла она тихо-тихо, так и не посмев посмотреть ему в глаза.

«А-а», — сдержанно кивнул Шин. Вот оно что.

«Кири».

Он даже не знал имени её рыцаря.

— Мы так похожи?

— Не скажу, что прямо как две капли, но рост и комплекция очень похожи. В конце концов, вы ведь из одного рода.

Она застала его врасплох. Шин поражённо смотрел на неё, а она лишь улыбалась, довольная тем, что её проделка удалась.

— Мой рыцарь, Кирия Ноузен, из того же рода Ноузенов, что и ты... Твой отец не рассказывал ничего о своей родословной?

— Не-а.

О таком они не говорили. А может, и говорили, но он не запомнил.

— Пускай ты о них не знаешь, но это твои корни. Прояви хоть немного интереса… Ноузены — это военный клан Ониксов, существовавший со времён расцвета Империи. Талант к военному делу у вас в крови. Ноузены из поколения в поколение стояли на страже жизней императоров... Аристократы, как бывшие правители, обладали необычайными способностями и талантами, они и по сей день встречаются у потомков старых дворянских семей. Смешивание крови не приветствовалось как раз-таки из-за того, что они стремились сохранить эти способности в пределах своего рода... Шин’эй, возможно, именно в этом и кроется причина того, почему твои родители перебрались в Республику.

Рассказ Фредерики не вызвал у него никаких особых чувств.

Он ведь не помнил ни этих родственных связей с аристократическими семьями Союза, ни причины, побудившей родителей уехать оттуда... Нет.

«…Это твоя вина».

Сколько бы он ни пытался достать хоть какие-то события прошлого из памяти, перед глазами из раза в раз всплывала одна и та же сцена. Он понимает, что это не его вина.

«…Мы с матерью погибли именно по твоей вине».

Погрузившись в воспоминания, Фредерика не обратила внимания на застывшего Шина:

— Кирия не был прямым потомком маркиза Ноузена, поэтому вы не такие уж и близкие родственники. Он старше тебя на четыре года… В нашу последнюю встречу ему было как тебе сейчас.

Вскоре после её восшествия на престол разгорелась народная революция, и Фредерика была вынуждена покинуть дворец. Начав более-менее осознавать происходящее, она оказалась в пограничной крепости вместе с диктаторской группировкой и гвардейцами, где они и забаррикадировались от повстанцев. Это была крепость Розенфорт.

Легенда гласит, что на заре Империи стены её были окрашены алой кровью туземцев, что напоминали разбросанные лепестки роз, — отсюда и пошло название. Также, согласно преданиям, крепость эта так и оставалась неприступной. Она и стала последним оплотом Империи.

В этой цитадели, окружённая одними лишь взрослыми, единственным, кто проводил с ней время и мог составить компанию в играх, был самый близкий к ней по возрасту Кирия. Пусть он и был на десять лет старше.

Он расчёсывал ей волосы. Дарил цветы. Кирия исполнял любой её каприз, и если он и был чем-то недоволен, то никогда не подавал виду.

Она продолжала говорить, полностью окунувшись в воспоминания, а затем невольно хихикнула.

— Он был очень серьёзным и непреклонным. Райден бы сказал, что он до чёртиков невозмутим... Шин’эй, если бы вы встретились, не думаю, что смогли бы найти общий язык.

На её колкость Шин лишь хмыкнул.

Он никогда не сможет познакомиться с её рыцарем, ему остаётся только слушать рассказы о нём.

— С ним мне определённо пришлось бы нелегко.

— Могу себе представить. Он бы говорил тебе оторваться от книги во время разговора с другими, ворчал бы, наставляя соблюдать предписания и дисциплину, но ты бы всё равно пропускал все его слова мимо ушей, а он бы опять злился… Скучаю по нему.

В её грёзах двое юношей, не знавших ни имён, ни лиц друг друга, но в чьих жилах текла одна кровь, могли поговорить друг с другом. Вернувшись в суровую реальность, она с поникшей головой безжизненно усмехнулась.

— Однажды он сказал, что хочет встретить… своего родственника, что живёт в Республике.

Хотя формально глава клана так и не простил сына за бегство.

Кирия в самом деле хотел с ним увидеться.

Он слышал, что, узнав о рождении внука, глава попросил тайно передать в подарок книжку с картинками, точь-в-точь как у него самого. А письмо, что тот получил от сына, глава на самом деле не выбрасывал.

Когда Кирия рассказывал ей об этом, он улыбался, только его руки содрогались в нервной судороге.

В начале революции столица была охвачена огнём сражения. Вся его семья погибла с оружием в руках. Друзей из благородного сословия постигла та же участь.

Маркиз Ноузен был в плохих отношениях с правящим диктатором и отцом Кирии, а потому сразу же разорвал с ними политические связи и примкнул к мятежникам, что позволило ему сохранить жизни и престиж своего рода после основания Союза. Фредерика же узнала об этом после того, как попала на попечение к Эрнесту. И Кирия, находившийся в пограничной крепости, окружённой народной армией, тоже никак не мог об этом знать.

Кирия так хотел встретиться с тем далёким родственником... И если бы им довелось, он бы без промедления назвал его своим братом.

Он бы смог рассказать ему о своём одиночестве… И насколько это невыносимо.

— …

Шин не мог разделить эти чувства.

Он потерял семью, а воспоминания о ней ушли в небытие, оставив лишь размытый образ. У него не было места, которое он мог бы назвать родиной. И всё же это его особо не тяготило.

Шин жил, полагаясь лишь на себя, и он, Восемьдесят шесть, не видел ничего неправильного в такой жизни. Он считал себя достаточно полноценным и не мог понять такой нужды в другом человеке.

— Как так получилось, что Легион поглотил его?

Какое-то время Фредерика хранила молчание.

— …Бой у Розенфорта был ожесточённый. Люди считали, что схватив нас, смогут одолеть Легион.

Что было недалеко от истины: у канцлера и генерала были все полномочия контролировать Легион, и они использовали его для обороны крепости. Изначально в разработку Легиона закладывалась цель тотального уничтожения противника, он не видел разницы между гражданским и военным. Легион не обрабатывал такую сложную команду. Однако возникали ситуации, когда была необходимость в мобилизации обычных солдат, а так как в Легион был заложен протокол, отвергающий любые совместные действия с людьми, это привело к гибели многих гвардейцев.

Кирия, несмотря на его юный возраст, наравне с остальными гвардейцами, а также будучи личным рыцарем Фредерики, изо дня в день принимал участие в сражениях против армии Союза.

Соответствуя репутации сильнейшего клана военных бывшей Империи, день за днём он лишал жизни множество людей, таких же как он сам.

— Тогда… он и стал сам не свой.

Он потерял свою семью и друзей, а родная отчизна стала его врагом. Его товарищи гвардейцы, с которыми он познакомился в крепости, тоже умирали один за другим… Наверное, он лишился слишком многого.

Защита Фредерики стала его единственной целью, и именно тогда его жажда сражения, которая всё больше проявлялась в его словах и действиях, начала бросаться в глаза.

Фредерика часто видела, как он сдержанно ей улыбался, стоя рядом с Фердресом, покрытым кровью растоптанных врагов.

Это была умиротворённая, яркая улыбка.

«…Ваше Высочество».

— Тогда мне… стало страшно.

Это и стало причиной побега Фредерики из крепости.

Однако побег не удался, потому как стоило ей выйти за пределы крепости, она тут же оказалась схвачена армией Союза.

То, что Эрнесту случилось наблюдать за тем боем в тот день, было удачей чистой воды. Чтобы спасти её, в доказательство смерти императрицы он вывесил чёрно-красную королевскую мантию. На этом всё и закончилось.

К сожалению, Кирия увидел это.

Фредерика, обладавшая способностью видеть отрывки из прошлого и настоящего знакомых ей людей, поняла, что он увидел.

Это случилось вскоре после прорыва обороны крепости. Подвешенная мантия оросилась кровью поверженных солдат. Пред шестнадцатилетним юношей, что так отчаянно боролся за спасение своей королевы, сметая множество врагов на своём пути, предстала эта окровавленная мантия.

Сила Фредерики не могла поведать ей, о чём он думал в тот миг.

И как назло по окрестностям бродила Многоножка. Она выискивала всяческий материал, пригодный для использования Легионом в войне.

В отличие от падальщиков Республики, им не запрещалось забирать мёртвые тела, ведь им давно уже была подвластна технология преобразования структуры человеческого мозга в центральный процессор.

Стальная Многоножка, учуявшая желанный «трофей», всё приближалась… но Кирия замер, как вкопанный, даже и не думая убегать.

— Это я превратила Кирию в монстра.

Шин не понимал чувств Фредерики, смотревшей сейчас на своего «Кирию», он не мог видеть того, что видела она. Парарейд Союза был способен передавать лишь аудио-информацию.

Однако пару раз ему довелось испытать на себе всю силу его дальнобойной пушки.

Хотя Фредерика всем сердцем любила своего рыцаря… но иначе как монстром его назвать было нельзя.

— Ты же сказал, что Легион скоро нападёт, так? Боюсь, что и Кири тоже будет там. Тогда…

— Я понял, — с натянутой улыбкой ответил он ей, не устававшей напоминать ему об этом.

— Нет, ты не понимаешь… Тогда, если станет слишком опасно — отступайте, не стоит рисковать понапрасну, — сказал она, всё так же не поднимая глаз. — Или ты уже забыл?.. Люди ведь так легко умирают. Как бы велико ни было их желание жить.

Как и Юджин, ушедший вчера.

— Всё так, как ты и говорил ранее. Я просто ненавижу, когда умирают знакомые мне люди. Спасение Кири не стоит того, чтобы ты или Райден отдали свои жизни. Ведь у вас впереди ещё длинный путь. Не потеряйте его.

Будущее.

— Будущее, да?..

Фредерике не понравилось то, как он это сказал. На её лице отразилось беспокойство.

— Вот же… Ты ведь совсем об этом не думал. Хоть это и плохой пример, но тебе стоит поучиться у Юджина оптимизму. Следующий отгул... куда хочешь сходить, что хочешь сделать. Разве не приятно думать о таких вещах? Поразмысли над этим… хотя бы немного.

— …

«Что собираетесь делать после фронта?»

Тут ему почудилось, будто он вновь услышал тот звонкий голос из прошлого.

То время, когда они совсем недавно потеряли Куджо. Когда они ещё не знали имён друг друга да и не чувствовали в этом такой необходимости.

«Может, хотите куда-нибудь поехать, что-нибудь увидеть?»

Тогдашние её допросы вызывали лишь зуд в зубах. Он никогда не думал об этом да и сейчас не собирался, ведь с тех пор его ответ остался неизменным.

Однако если бы он спросил об этом её… какой бы ответ слетел с её губ?

Почему она вообще рвалась сражаться, пусть даже и в качестве куратора, когда остальная Республика просто сдалась?

На поле боя ночь наступает — не успеешь и глазом моргнуть.

Война — это монстр, который день за днём пожирает огромное количество ресурсов и сил. Однако отделу снабжения, да и в принципе всему Союзу в целом, не было особой нужды в сохранении энергии, потому что в тёмное время суток зажжённые огни мгновенно привлекают к себе внимание врага. Светомаскировка, за исключением служебных постов, где света использовалось по минимуму, была общепринятой стратегией и в восемьдесят шестом районе, и на западном фронте Союза.

— Шин, не знаешь, где Фредерика? О!

Время близилось к отбою, а Фредерика всё ещё не вернулась в свою комнату. Крена рассказала об этом Райдену, а тот, в свою очередь, отправился на её поиски. Постучав в дверь Шина, он открыл её и замер на пороге.

Искомая обнаружилась на кровати в тесной комнатушке Шина, напоминающей то ли гроб, то ли камеру. Кровать со столом там едва умещались. Шин сидел, опершись на подушку, и, похоже, над чем-то усердно размышлял. Фредерика же крепко спала, облокотившись на самого Шина.

— Так она всё это время была тут. Да ты, я смотрю, у неё любимчик, старший братик.

— Она просто проецирует на меня эту роль.

На мгновение воцарилась неловкая тишина. Видимо, ему было неловко, когда его называли старшим братом. «Так вот, как он называл своего брата», — подумал Райден, который сам был не очень знаком с этим понятием, будучи единственным ребёнком в семье.

— А-а, ты про того рыцаря... Но разве ты не больше подходишь на роль её брата? Ты, кажется, много об этом думаешь.

Их с Фредерикой отношения немного отличались от тех, которые связывали Шина с его друзьями Восемьдесят шесть… или с их последним куратором. Шин, похоже, размышлял об этом.

— Ну… Возможно... Она такая же. Прямо как я в прошлом.

— Такая же?

Встретив взгляд красных глаз, Райден указал пальцем на свою шею, хоть она и была скрыта сейчас воротником формы.

Её рыцарь никогда не делал с ней такого.

Брата, который оставил его ему, уже нет.

Как бы то ни было, Райден активировал парарейд и связался с Креной, чтобы сообщить о находке и попросить забрать её.

Чуть погодя пришла Крена, и причитая: «Бли-ин, и как тебя сюда занесло!», закинула её на плечо, будто какой-то мешок, а затем покинула комнату.

Провожая их взглядом, Райден выдвинул стул из-за стола и сел.

Шин тут же бросил своё рейд-устройство на стол. Видимо, он до сих пор не снимал его из-за спящей Фредерики, что облокотилась на него.

— Ты всё-таки доложил им об этом?

Когда они только прибыли в Союз, Райден напомнил ему, чтобы тот не рассказывал никому о своих способностях. Шин не должен был забыть о его предупреждении.

— Я пока только размышлял об этом. Если это станет преимуществом для нас, то не стоит им пренебрегать.

— Не дури. Сам ведь говорил, что даже если и всё им рассказать, то никто не поверит. А даже если и найдутся такие, то у тебя всё равно не получится предсказать им дальнейшие действия Легиона. Во время битвы остальные, может, и поймут, как только подключат парарейд... но ты ведь помнишь, какие последствия их ждут, «Бог смерти»?

На полях сражения Республики его кураторы, которым не посчастливилось услышать отчаянные стоны мертвецов через парарейд, попросту боялись притрагиваться к нему вновь.

Его товарищи-процессоры, такие же Восемьдесят шесть, смогли устоять перед ним только потому, что привыкли к жестокости смерти, что забирала их друзей каждый день, и слышать предсмертные крики для них было отнюдь не впервой. И всё-таки даже среди Восемьдесят шесть было немало тех, кто избегал его, а те, кто так и не смог выдержать этого ужаса, погибали на поле боя, обрывая соединение парарейда, тем самым отказываясь от покровительства «Бога смерти», который своим оком обозревал ход боя.

Находилось немало и тех, кто ненавидел Шина за это.

Поэтому зная все подробности о способности Шина, который мог слышать голоса Легиона, никто не мог точно сказать, как бы на это отреагировал Союз, но предположения были отнюдь не радужными.

Союз не остановил исследование Джаггернаутов, несмотря на их несовместимость с безопасностью пилотов, и, не понимая все возможности и риски парарейда, продолжает его использование, что равносильно эксперименту над живыми людьми. С этой стороны Союз очень жестоко обходится со своим народом.

— Союз не настолько великодушен, как они сами думают, да и даже здесь Восемьдесят шесть отнюдь не в равном положении с местными. Так может, ничего по сути-то и не изменилось?

В конце концов, между милосердием и презрением разница не так уж велика. Оба несут в себе снисходительность. Не говоря уже о том, что одностороннее сочувствие есть не что иное, как отказ в понимании ближнего, вдобавок, неизвестно, когда это игра в добродетель подойдёт к концу или они покажут свои клыки.

Никто не мог знать, когда их станут считать монстрами. И можно было только предполагать, что их ждёт, если их сочтут полезными монстрами.

— Легион не единственный, кого может привлечь человеческий мозг, знаешь ли. Можешь стать их подопытной свинкой — вперёд, мешать не буду, но меня в это впутывать не надо, ты уж извини. Стать заложником в мои планы не входит. Так что перестань уже дурака валять.

Конечно, Шина останавливает прежде всего то, что остальные могут пострадать, всплыви правда наружу.

Шин закрыл глаза и сделал небольшой вдох.

— …Прости.

— Достаточно того, что ты всё понял... Поверит ли Союз или нет, решать только им.

Это неплохая страна. По крайней мере, она не желает им смерти. Но в то же время у неё нет чувства долга защищать их так же отчаянно, как себя и своих соотечественников. Такова была реальность.

«Но», — Райден слегка прищурился.

Шин не был человеком, не способным различить ненависть.

— Ты в порядке?

— Ты о чём?

— Сказал же тебе не думать о всякой чепухе. Всё ещё размышляешь над словами Эрнеста?

Шин ненадолго замолчал.

— Меня больше беспокоят слова Фредерики… Хотя особо я об этом не думаю. Да и не вижу причины начинать.

Умереть в сражении с братом, освободив его душу, или же умереть во время особой разведывательной миссии. Таковы были его исходы, и другие опции не приветствовались.

То, что он оказался здесь, в Союзе, вышло за рамки его понимания.

Что уж говорить о возможном будущем.

На вопрос «А что же ты?» Райден лишь пожал плечами.

— Ну, что-то да станется с нами. Пока я не могу представить себе ни что делать дальше, ни конец этой войны в принципе. Буду что-нибудь делать, зарабатывать, есть… Это посложнее, чем сражаться с Легионом.

Райден не думал об этом, и не считал, что нуждался в подобных мыслях.

Он не хочет умирать, поэтому старается выжить. Если спросить, как он хочет жить, то он ответит, что хочет жить хорошей жизнью. Что на фронте восемьдесят шестого района, что в будущем, после завершения войны, конца которой пока не видно, его ответ не сильно изменится. Так думали почти все Восемьдесят шесть, которые изо всех сил были вынуждены бороться за свою жизнь.

Вот только…

Смотря в красные глаза, погружённые в молчаливое раздумье, Райден ушёл в себя.

Шрам, что оставил ему брат, когда тот пытался его убить, создавал впечатление, будто он сам был обезглавлен. Рубец лишь немного выглядывал из-под воротника военной формы.

Даже после смерти его брата казалось, что шрам всё ещё удерживал Шина, словно тот находился под каким-то проклятием.

Может, такому, как Шин, было необходимо нечто большее, чем простому человеку, вроде Райдена, чтобы продолжать жить.

Нечто, что могло бы ослабить проклятие. И может, не просто ослабить, а полностью развеять его. Интересно, найдётся ли такая сила в этом мире?..

Райден краем глаза покосился на небрежно брошенный предмет возле Шина.

Нелепая книга по философии, которую он так и не дочитал, лежала в углу кровати с какой-то запиской вместо нормальной закладки между страницами.

В Республике, в районе первого фронта, обычно именно в это время их последний куратор выходила с ними на связь.

О чём он думал в это время? Или чего ждал?

— …Интересно, как там майор поживает?

Шин мельком взглянул на него, затем молча пожал плечами.

«Ну прямо как открытая книга», — подумал Райден, тяжело вздохнув.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 2. Глава 5. Кричит: «Цельсь!»

*

По фронтовому небу электронными волнами передавались сообщения между Легионом.

<<Безликий — Глобальной сети 1>>

<<Начать операцию по обнаружению и зачистке>>

<<Задействовать все боевые единицы Легиона этой сети>>

<<Повторить. Начать операцию по обнаружению и зачистке>>

<<Цели — Восточный фронт, Союз Гиаде>>

<<Северный фронт, Объединённое королевство Роа-Грекия>>

<<Южный фронт, Альянс Уолда>>

<<Западный фронт, Республика Сан-Магнолия>>

<<Сообщить всем боевым единицам>>

<<Немедленно приступить к истреблению>>

†

В это же время.

На базе западного фронта 177-й дивизии Союза Гиаде в казармах Нордлихта один солдат вдруг пробудился ото сна.

†

Во сне он падал с крутого обрыва.

— …Просыпайся, — донёсся до него голос аккурат с тем, как его голова шмякнулась об матрац. Ещё какое-то время ему понадобилось, чтобы окончательно стряхнуть остатки сна и прийти в себя, после чего Райден поднялся с жёсткой постели.

Было темно, и лишь белоснежные лучи лунного света освещали их небольшую комнатушку. Шин стоял напротив парня, держа в руке подушку, которую он так бесцеремонно выдернул прямо из-под его головы.

—Ты… сначала предупреди, а потом уже делай…

— Не тот случай, — отрезал Шин. В его голосе явно чувствовалось напряжение. Стального цвета форма пилота Союза, надетая посреди ночи, тоже о многом говорила. Осознав всё, Райден шокировано раскрыл глаза.

— …Значит они уже здесь.

— Ага.

Высокое небо за окном постепенно покрывалось серебристым роем подёнок. Их было столь много, что сама ночная тьма пала под натиском этих механизированных насекомых.

— Ну и сколько их?

— Даже считать не хочу. Такое чувство, будто все семь печатей были сняты, — пошутил Шин.

— И что это должно значить?

Шутить — не в духе Шина, и Райден понял одно — дела плохи. Прищуренный взгляд красных глаз устремился в направлении фронта.

— Наихудший сценарий из всех возможных. Войска, которые, как мы предполагали, должны были атаковать остальные три государства, сейчас направляются к нам. Похоже, западный фронт для Легиона имеет наибольший приоритет.

— Какая честь, — с сарказмом прокомментировал Райден и тут же поднялся на ноги.

Голубоватый свет острого полумесяца, едва пробивавшийся в комнату, выхватил из мрака профиль Шина. Взглянув на него, Райден нахмурился.

— Ты…

— В сегодняшней битве лучше держать синхронизацию парарейда на минимуме.

То ли Шин и не намеревался скрывать свои эмоции, то ли его железная маска бога смерти была более не в силах сдерживать их. Затуманенный болью взгляд алых глаз явственно вторил его горькой улыбке, игравшей на бледном лице.

— Буду связываться с вами по необходимости... Думал, что уже привык, но этой ночью терпеть их тяжелее, чем обычно.

Непрекращающиеся стоны мертвецов обратили в лёд сердце бога смерти. Даже крики души его брата, что гремели подобно раскатам грома, не приносили такой боли.

— …Понял.

— Подготовь всё. И разбуди остальных. Мы выступаем.

— А ты?

Шин лишь поднял глаза и легонько похлопал по свисающей с пояса кожаной кобуре револьвера. Он отличался от тех, что выдавали пилотам Союза, чтобы прибегнуть к крайней мере, оказавшись в безвыходном положении. Его автоматический пистолет был больше, и носил он его ещё со времён Республики.

— Сейчас не время молчать. Надо поднять всех.

Непредвиденные ситуации в армии были обычным делом, но всё же процессоры, которых вырвали из сладкого сна прямо посреди ночи, пребывали не в лучшем расположении духа.

В конце концов, не было никаких официальных распоряжений от командования: всего лишь командир отряда решил действовать по своему усмотрению. Пусть он и был талантлив, будто и впрямь бог смерти во плоти, но никакой информации о нападении не поступало, да и радар дальнего обзора молчал. Поэтому неудивительно, что каждого процессора переполняла ярость.

— Чёрт, если он потом скажет, что это была учебная тревога, то в следующий раз этот проклятый бог смерти нарвётся на «случайную» пулю…

— Так чего тянуть? Айда сейчас.

В ангаре уже вовсю кипела работа. Команда техобслуживания получила приказ подготовить Джаггернауты к вылазке. Сплошь и рядом слышались грубые голоса, раздающие указания, звуки работающего портального крана и тяжёлых грузовых машин, перевозящих пушки и энергопакеты. Проходящий мимо Бернольт только недовольно фыркнул, услышав озлобленное ворчание процессоров, которое тонуло в общем шуме:

— С вашими-то умениями вам только и остаётся, что надеяться на врага. Мне напомнить, как вы огребли, когда командира только назначили?

В тот момент остальные ещё не знали, что Шин был одним из Восемьдесят шесть. Приметив в его внешности сильный отпечаток дворянской крови, они приняли его за какого-то избалованного принца. За своё надменное поведение и насмешки многим после сильно досталось.

— Но сержант…

— Никому из вас не доводилось оказаться под его непосредственным командованием, так что вам это ещё предстоит узнать, но послушайте вот что: капитан лучше любого радара может предсказать движение этих железяк.

Раздался вой сирены.

Крики и шум на секунду утихли, и все вздрогнули, пока сигнал тревоги продолжал разрываться в зловещей тишине.

Она оповещала об атаке Легиона.

Бернольт лишь пожал плечами, смотря на ошеломлённых процессоров.

— …Ну, что я говорил.

На первой линии обороны в надёжно сконструированных траншеях и в огневых точках нервно ожидала появления врага бронированная пехота.

К сожалению, на главном участке западного фронта не было ни леса, ни руин. Однако, чтобы противостоять жёсткой атаке Легиона, траншеи были укреплены, а при планировании учитывалась необходимость их взаимодействия между собой, что давало солдатам возможность взаимной поддержки. Для амортизации разрушительной ударной волны от разрывных снарядов, линию окопов часто изгибали под прямым углом, впереди её защищал буфер из противотанковых мин, а между самими траншеями и минным полем располагался ряд 88-мм пушек.

К счастью, благодаря заранее поднятой тревоге, расквартированные бронетанковые войска смогли быстро прибыть на место, что принесло некое успокоение страшащимся смерти и темноты людям.

— Командир… — Солдат, с ног до головы облачённый в усиленную металлическую броню, указал дрожащим пальцем в направлении врага. Перед его взором предстала сюрреалистическая картина: на горизонте, несмотря на кромешную темноту, чётко вырисовывались угрожающие силуэты безжалостных машин серого металлического цвета. В следующее мгновение весь горизонт, насколько хватало глаз, окрасился в цвет стали.

— Что?!

Весь этот вид напоминал цунами, что вот-вот обрушится на них. Наконец, волна рухнула, заполоняя ночную равнину бесчисленными серыми металлическими призраками, и смертоносной лавиной хлынула в их сторону. Рёв двигателей раздавался в воздухе, поначалу похожий на журчание водного потока, и постепенно нарастающий, словно огонёк, разросшийся в лесной пожар; какофония звуков была подобна трущимся друг о друга костям. Враг нескончаемым потоком всё появлялся из-за горизонта. Подобного зрелища никто не мог себе даже представить.

Тени заполонили собой всё пространство до самого горизонта. Безмолвные монстры мчались им навстречу под покровом зловещей темноты.

Это… всё…

— Легион…

«И имя мне — Легион, ибо нас много».

Где-то вдалеке прогремел гром. Залпы снарядов пронзительным визгом разорвали ночное небо, низвергаясь на землю, подобно ударам молота.

Не многим удалось понять, что начало сражения провозгласил артиллерийский обстрел Скорпионов. Это больше напоминало сцену из старой религиозной книги — Библии — судный день: настолько всё происходящее было абсурдным.

Большинство снарядов первого залпа обошли войска союза и обрушились за линией обороны.

Однако последовавший вскоре второй залп приземлился аккурат перед позициями Союза, на этот раз слишком близко. Это был не случайный обстрел. Подобным образом, укрывшись за линией горизонта в нескольких десятках километров, будучи недосягаемыми для врага, Скорпионы производили пристрелочные выстрелы для корректировки дистанции. И когда приготовления подходили к концу...

— Они открыли огонь на поражение-е-е-е-е-е!

Раздался оглушительный грохот. Бесчисленные серебряные снаряды взмыли в ночное небо, вновь окрашивая его в чёрный. Они падали прямо в окопы, где и разрывались.

Сразу за мощной ударной волной 155-мм фугасных снарядов последовали скоростные бронебойные заряды, разорвавшие как окопы, так и укрывшихся в них людей в стальной броне.

Следующий обстрел не заставил себя долго ждать. И ещё один. И ещё. Смертоносный дождь из снарядов всё продолжал сыпаться, растерзывая в клочья половину солдат в радиусе сорока пяти метров. Канонада выстрелов не прекращалась ни после десятого, ни даже после сотого залпа. Артиллерийский обстрел лился проливным дождём, даже и не думая утихать, а шум разрывающихся снарядов пожирал все предсмертные крики и стоны.

Тем временем стальной поток из машин стремительно приближался к прикованным к своим позициям на оборонительной линии бронированным войскам.

Синхронизировано наставив дула пушек на армию Союза, отряды Динозавров мчались в их направлении, формируя танковый клин*.

Легион не ведал страха, а потому даже под непрерывным обстрелом Скорпионов Динозавры рвались вперёд, невзирая на дождь из союзных снарядов. Тысячетонные махины надёжно защищала прочнейшая броня, а препятствия на их пути с лёгкостью превращались в груду камней.

Заметив во главе клина отряд Муравьёв, солдаты поняли намерение Легиона, что заставило их содрогнуться. Передняя линия атакующего отряда Легиона была уничтожена минами Союза, и это проложило путь для следующих отрядов. На образовавшуюся пустошь, испещрённую взрывами, спокойно ступили Муравьи.

Оставшиеся нетронутыми мины пришли в действие, подорвав несколько вражеских машин.

Динозавры продвигались вперёд, давя останки своих братьев массивными конечностями. Чтобы защитить стратегически важных Динозавров, Муравьи, имевшие более низкую ценность, становились пушечным мясом, расчищая поле от мин. Такая сумасшедшая стратегия с добровольным самопожертвованием, была нормой только для машин, но отнюдь не для людей.

Огромные стальные бестии миновали минное поле без каких-либо повреждений и наконец достигли выживших пехотинцев.

— Дерьмо, стоим до конца!!! Даже если подохнем здесь, не отступать! Получайте, тва-а-а-а-а-ари!!!

Сирены подняли не только младший состав. Старшие офицеры и генералы также впопыхах облачились в форму и поспешили на свои посты.

Радар дальнего обзора был бесполезен из-за помех, а дрон-разведчик, обнаруживший появление Легиона, вышел далеко за установленные в его характеристиках пределы. Однако в рядах офицеров Союза не нашлось никого, кто стал бы в такой ситуации попусту тратить время и задаваться вопросом, как же он там оказался. Тот дрон был уничтожен противником, однако послав в ту точку ещё несколько, армия Союза смогла рассчитать общую численность врага и его формирование, исходя из переданной разведчиками информации.

Цифра во много раз превышала изначальный расчёт. Неподдельный страх воочию отразился на их лицах.

— Это… Так значит, под атаку попал весь западный фронт?! — Воскликнула Грета, не отрываясь от главного экрана, на котором отображалось предполагаемое направление сил Легиона по западному фронту.

Командующий состав собрался в кабинете отряда 1028.

На экране располагалась карта поля боя 177-й дивизии 8-го корпуса. Вся первая оборонительная линия западного фронта пестрила красным. Враги, обозначенные красными точками, уже вторглись глубоко внутрь формирований Союза, в то время как размещённые на оборонительной линии Союзные войска, мигающие голубым, находились в подавляющем меньшинстве. Крупномасштабная атака не стала ни для кого неожиданностью. Они были готовы, что рано или поздно враг придёт. Вот только их количество выходило за рамки разумного. В текущем положении первой оборонительной линии, как бы отчаянно они ни сражались, не победить.

Конечно, оборонительные силы в тылу уже начали подготовку, чтобы вступить в сражение, но смогут ли они продержаться до их прибытия? Большой недостаток бронетанковых войск заключался в их тяжести и различном специализированном оборудовании, необходимом для их эксплуатации.

В таком случае, если первая линия будет прорвана, они просто-напросто не успеют мобилизоваться в срок. Восточный фронт может быть полностью уничтожен!..

Из наушников командира доносились голоса обменивающихся информацией между штабом дивизии и вышестоящим командным пунктом.

Соединённое Королевство Роа-Грекия и Альянс Уолда также попало под массивную атаку. Пока что им удаётся сдерживать Легион, используя все свои силы, однако никто не знал наверняка, смогут ли они справиться с ним.

Неужели сегодня человечество встретит свой конец?

Внезапно поступил входящий вызов из ангара.

— Подполковник.

— Лейтенант Ноузен. Доложите ситуацию. Когда вы сможете выдвинуться?

— Когда прикажете. Отряд Нордлихта завершил все приготовления.

Удивившись, Грета оглянулась на голографический экран, на котором горела надпись «только звук».

Командующий состав также пребывал в изумлении.

Голос Шина был равнодушен, как и всегда:

— Мы действовали без приказа. Выговор получу после. — Шин продолжал говорить в спокойной манере, будто был уверен, что никакой выговор он не получит, либо ему было просто всё равно. Хотя обычно за действия по собственному усмотрению полагался не то что выговор, а полноценное наказание.

Уголки губ Греты, всё так же накрашенные красным, приподнялись. Чтобы не показывать подчинённым свою слабость, она всегда красит губы алой помадой. Ведь за красным не будет видно, если её губы вдруг утратят свой цвет из-за нервных потрясений. Но, похоже, это был не тот случай.

— Даже если эти твердолобые старики попробуют что-то вякнуть на этот счёт, я Вас прикрою, лейтенант. Пусть остальные отряды выступают, как только закончат с приготовлениями. А до тех пор во что бы то ни стало, но удержите первую линию.

— Вас понял.

С самого начала своего существования старая Империя Гиаде была военной державой, поэтому многие города были спроектированы таким образом, чтобы в военное время выполнять функции оборонительной крепости, препятствующей вторжению.

Узенькие улицы, не превышавшие определённой ширины, никогда не вели напрямую в центр города. Река протекала через весь город, разделяя его на части. Старые каменные оборонительные стены были хаотично разбросаны по городу, а каменные дома располагались близко друг к другу.

И всё же, подобное проектирование предусматривало вероятность сражения с обычными людьми.

— Отступаем, живо! Бронетанковые отряды уже здесь!

Разбитый отряд пехотинцев пробежал по разрушенной мостовой вглубь запутанных улочек.

Солдат обернулся, стоило ему услышать звук трущихся друг о друга костей из-за угла, откуда он только что выбежал. Тут же прогремел выстрел 120-мм пушки, напрочь игнорирующей все здания между ними. Для пушки, способной пробить стальной лист толщиной в 600 мм, каменная стена была нипочём. Солдата разорвало с такой лёгкостью, будто он был треснувшим стеклянным стаканом, остальных же ранило разлетающимися вокруг обломками каменной стены.

— Команди-и-ир!

— Нет, оставь его! Ему уже не помочь!

Из-за разрушенной каменной стены выглянул пушечный ствол, а следом показалась и вся стальная громадина. Благодаря своим многочисленным конечностям, махина даже не обращала внимания на горы каменных обломков, засыпавших улицы.

Бежать было некуда. Всё, что им оставалось, это злобно смотреть на врага, что вот-вот принесёт им погибель. Дуло пушки с раздирающим скрежетом начало поворачиваться…

Как вдруг откуда-то донеслось тяжёлое грохотанье металла, бьющегося о мостовую, разбивая камни в дребезги и перепрыгивая через препятствия. Машина разрезала воздух, оставляя за собой резкий шум.

Над головами солдат пролетела белоснежная тень. Оттолкнувшись от стены дома по левой стороне улицы, тень, маневрируя, отпрыгнула.

Похоже, скорость и необычность манёвра не позволили Льву сразу же идентифицировать вражеский объект, а когда обработка цели завершилась, то было уже поздно. Направив пушку вверх, будто поднявшийся на дыбы скакун, Лев попытался было поразить цель, но та открыла огонь раньше и уничтожила пушку.

Это был его конец. Сдетонировавшие внутренности выбили всю модульную броню. Лев вспыхнул.

Пламя от взрыва и ударная волна стремительно приближались к пехотинцам, но Фердрес, облачённый в белую броню, встал на пути, прикрывая собой солдат.

Эта белоснежная броня. Этот четырёхконечный силуэт, напоминающий белёсый скелет с отсечённой головой. И красующаяся под кабиной личная метка — безголовый скелет с косой.

— Регин… лейв…

Красный оптический сенсор Регинлейва сфокусировался на них.

— Другие отряды уцелели?

Заместитель капитана не заметил, в какой момент на крышах домов вдоль улицы появились белые тени, замершие в ожидании. Был слышен шум движков и издаваемое машинами частое противное клацанье конечностей. Но это однозначно был не Легион, всегда оснащённый хорошими амортизаторами. Они также были легче Ванарганда, и те машины, что сейчас оккупировали крыши соседних домов, были такими же, как и Регинлейв, стоящий перед ним.

Сенсор всё ещё был направлен на солдат. Наконец поняв, что вопрос был задан ему, заместитель поторопился ответить. Наличие выживших решало их будущий план действий, поэтому меньшее, что они могли, раз не в силах ничего более сделать, это передать информацию товарищам, пришедшим на помощь.

— Нет, мы последние! Все… остальные были убиты этими проклятыми железяками.

— Ясно... — В хладнокровном голосе не было слышно ни беспокойства, ни грусти.

Согласно слухам, безголовый скелет был личной меткой бога смерти.

Значит, это он — Восемьдесят шесть.

— Отступайте и перегруппируйтесь. Мы ими займёмся.

— Ну что, поехали.

XM2 Регинлейв, также известный как Джаггернаут, совсем недавно введённый в боевую эксплуатацию, не пройдя тщательных испытаний, — самый мобильный и скоростной Фердрес, разработанный Союзом. В зависимости от грядущей тактики боя у Регинлейва была возможность выбора оптимальной защиты корпуса, а в дополнение к основной пушке и орудиям ближнего боя он мог быть модифицирован дополнительным арсеналом.

Регинлейв Анжу — «Снежная ведьма» — вместо обыкновенного 88-мм гладкоствольного ружья был оснащён многоствольными подвесными ракетницами, что давало значительное преимущество на поле боя.

Она получила от Шина информацию о расположении Легиона ещё перед началом сражения. И хотя с того момента они наверняка находились уже в совершенно другом месте, она могла предсказать их дальнейшие передвижения.

Всё благодаря её интуиции — как определить расположение врага, и как нанести ему наибольший урон одним ударом. Это было её оружием, которое Анжу оттачивала изо дня в день. Только благодаря ему она смогла выжить в течение тех четырёх лет, что провела в бесчисленных сражениях с Легионом.

Она ввела координаты врага во вспомогательный компьютер и спустила курок. Выпущенные снаряды оставляли за собой дымчатый след, а враги бросились врассыпную, пытаясь избежать попадания.

Достигнув установленного положения, радиовзрыватели пришли в действие: лопнувшая оболочка ракет оросила маленькими бомбочками тела убегающих врагов.

Находясь под непрекращающимся ливнем из взрывов, Легион продолжал отступление.

Её голос был мягок, а на губах играла улыбка. Только в кабине пилота, где никто не мог её увидеть, Анжу показывала эту почти нежную, и оттого такую жестокую улыбку.

— Выползли. Напоминают рой разъяренных муравьёв, которым только что муравейник уничтожили.

Наголовный дисплей в виде очков, предназначенный для точного прицеливания, отображал силуэты Легиона, что таились в тени зданий и руин. Будучи предупреждёнными о кластерных бомбах, размещённых в ракетах, Легион рассыпался в цепь, чтобы избежать больших потерь.

Прячущаяся за колокольней старой церкви, которая с виду имела богатую историю, Крена сидела в своём «Стрелке», пытаясь взять врага на мушку.

Специализирующийся в снайперской стрельбе «Стрелок» был оснащён 88-мм длинной пушкой, которая обеспечивала стабильность траектории полёта снаряда и высокую начальную скорость. Системы управления огнём и система ориентации также подверглись специальным настройкам, что на выходе выдавали более точный снайперский выстрел. Таким образом возможности Джаггернаута могли соответствовать способностям Крены поражать цель и даже предсказывать движение Легиона, который перемещался с невероятной быстротой. Процент её попаданий восхищал весь исследовательский отдел — до того она была точна.

В специализированном наголовном дисплее отображались крестообразная сетка и различные данные, такие как скорость ветра и температура воздуха.

Услышав передаваемые через парарейд вопли мертвецов, она прищурилась. Её не пугали стенания душ или их предсмертные крики. Крена не чувствовала той толики жалости, которой испытывал к ним Шин. Лишь товарищи, обращённые в чёрных овец, надламывали её маску невозмутимости.

Легион для неё — опасный враг, что заставляет страдать дорогих её сердцу друзей, и в особенности Шина, который всегда чувствует их присутствие.

Враг.

Враг, которого необходимо устранить.

Неосознанно она задержала дыхание. В янтарных глазах утихла буря.

С лёгкостью спустив курок, она запустила снаряд. Где-то в дали Лев встретил свой конец с пробитой бронёй.

— Присоединяюсь к командиру. Меняю позицию, прикройте меня.

— Понял, Крена! Мелких рыбёшек беру на себя.

В дополнение к станковому пулемёту, которым «Оборотень» Райдена был оснащён для ближнего боя, артиллерийская установка, занимающая роль основного орудия заменили на автоматическую пушку. Заградительный огонь из этого оружия давал возможность союзникам пробиться вперёд.

Будучи вот уже более трёх лет напарниками с Шином, который предпочитал бои на ближних дистанциях и в авангарде, Райден, естественно, выбрал подходящую для обеспечения прикрытия броню и вооружение, что он уже делал бесчисленное множество раз.

За всеми приходилось присматривать одновременно, и такая роль для Райдена, который всегда готов выручить ближнего, подходила лучше всего. Хотя сам он иного мнения на этот счёт.

Два станковых пулемёта и автоматическая пушка нашли свои цели, и вот уже были почти готовы выплюнуть свои стальные клыки. Густая огневая пелена, выпущенная пулемётами, обрушилась на отправленных на разведку Муравьёв и Волков, а град снарядов из автоматической пушки влёт уничтожил два отряда Львов. Пара Джаггернаутов пробежали мимо Райдена, пользуясь моментом. «Могильщик» на ходу зарубил одного из Львов, в то время как «Смеющийся лис», заняв высокую позицию, поразил второго пушечным выстрелом.

Могильщик так и продолжил свой путь по этой улице, а Смеющийся лис, забросив трос на крышу здания, прыжками направился в соседний квартал.

На подмогу к Шину пришла Крена. Анжу же отступила в арьергард для замены ракетной установки.

Райден, незамедлительно проанализировав ситуацию и рассудив, что прикрытие требуется Смеющемуся лису, тут же развернул своего Оборотня.

Смеющийся лис — Джаггернаут Сео — остался в своём первоначальном состоянии, не прибегнув к каким-либо модификациям. Тыловая часть была оснащена 88-мм гладкоствольным ружьём, а станковый пулемёт играл роль оружия для ближнего боя. Каждую из четырёх конечностей венчал копер с двумя стальными тросами с якорями.

Вот только его коронная тактика была отнюдь не стандартной.

— Та-ак.

Уклонившись от атаки Льва, Смеющийся лис оттолкнулся от брошенного автомобиля, взмывая в воздух, и выстрелив тросом, зацепился якорем за стену ближайшего здания. На этом он не остановился и всё продолжал набирать высоту. Будто бы в насмешку над Волками, что карабкались на стены в попытках догнать его, Сео выпустил второй якорь, ухватившись за здание напротив и в то же время отпуская первый якорь. Свёртывающийся трос тут же притянул Джаггернаут, что воспарил ввысь. Заняв позицию аккурат над Львами, он мгновенно спустил курок. Тонкая броня сверху у Львов была их уязвимым местом. Туда-то Сео и метил. Пробивший броню снаряд подорвал Льва.

Он перемещался, по-разному используя трос для достижения трёхмерной мобильности.

Использование слабых 57-мм пушек в качестве основного орудия, а также бои на улицах заброшенных городов в Республике развили в нём эту особенность. Зачастую не всегда удавалось занять необходимую позицию на высоте для прицеливания, в то время как наиболее уязвимой точкой в броне Львов и Динозавров являлась тонкая верхняя броня. Сео понял это довольно быстро, поэтому для него, обладающего отличным восприятием пространства, такая тактика подходила как нельзя больше. У него не было такой уверенности в ближнем бою, как у Шина.

Прозвучал сигнал о вражеском наведении.

Один из Волков, наконец, добрался до крыши здания, где недавно был Сео, и начал поворачивать ракетную установку в его сторону. Краем глаза следя за ним, Сео вновь выстрелил тросом. Якорь вонзился в стену здания, расположенного неподалёку, и Джаггернаут начал карабкаться ввысь. За его спиной раздался грохот взрыва, и одновременно с этим Сео вновь сменил направление, обдавая ближайших к нему Волков рассеянным пулемётным огнём, принуждая их замолчать навеки.

В следующее мгновение краем глаза он зацепился за зрелище, происходящее ниже по той же улице, где был он сам. Удивление было столь сильно, что ненароком заставило его раскрыть рот.

Ведя за собой команду Нордлихта, впереди, проникая вглубь стана врага, уклоняясь от обстрела, мелькала из стороны в сторону белая тень Джаггернаута. Вся эта картина создавала впечатление, словно атаки Легиона сыпятся на него со всех четырёх сторон одновременно.

Трудно было сказать, был ли он любимчиком бога смерти или же сам являлся им.

— Вот же… И как он только умудряется выжить с такими безрассудными трюками.

На передовой развернулась смертельная схватка, но и в арьергарде битва была не менее яростной.

— Грузите все снаряды и энергопакеты! Отправляйте грузовик, как только закончите!

— Сержант, запасные машины готовы к отправке!

— Подготовьте всё, чтобы по первому запросу можно было немедленно их выпустить! И учтите, Файда за обломками не посылать! Сейчас он сосредоточен на поддержке командира и остальных пилотов! А доставка пиццы — это, как-никак, уже наша работа!

Перед ликом такого могущественного врага, как Легион, у армии Союза не было бы и шанса, если запас снарядов или же энергии подошёл бы к концу. Те, кто работал в тылу, прекрасно понимали, что только обеспечив благополучное пополнение расходуемых в бою ресурсов, их товарищи смогут оказать остальным наилучшую поддержку.

Между тем Фредерика, находившаяся в своей комнате, слушала переговоры ангара с командой по парарейду. Благодаря рейд-устройству, постоянный шум её не беспокоил. Слушая, она изо всех сил пыталась подавить в себе желание отправиться сейчас же на помощь.

Она взялась бы за любую работу. Должно ведь быть хоть что-то, с чем бы она могла справиться. Все её чувства кричали, что она смогла бы сделать хоть что-то. Однако всё это были лишь её самодовольные капризы, поэтому трезвым умом она пыталась подавить тревогу на сердце.

В это время в ангаре готовился к отправке транспортировщик, чтобы доставить на фронт тяжёлые снаряды и энергопакеты.

В командном пункте же Грета и остальной командующий состав до хрипоты спорили о чём-то, что Фредерика не очень понимала в силу того, что не обладала нужной квалификацией и специализированными знаниями в военной сфере.

Она была обычным беспомощным ребёнком, который был не в силах сделать хоть что-то в данной ситуации.

Именно сейчас она остро ощутила, что все те игры в командира, когда они сидели в транспортировщике, были не более, чем потаканием ей со стороны Шина, Райдена и остальных.

Чтобы чем-то себя занять, она открыла свои «глаза» и принялась искать своего рыцаря на поле боя.

Ведь у Шина, сражающегося с Легионом на передовой, вероятнее всего нет времени, да и возможности искать какого-то конкретного человека. Может, она смогла бы на худой конец сообщить ему о местонахождении Кирии или о его передвижениях, а может, и предупредить о чём-то…

Увидев наконец силуэт своего рыцаря, она замерла.

Дотянувшись до рейд-устройства, она быстро переключила настройки на режим связи. Всё ещё шокированная, она, будто второпях, позвала его:

— Шин’эй.

Ответа не последовало.

Парарейд был подключён.

Она знала, что Шин слышал её, потому что у неё самой в ушах звенели крики покойных душ. Она слышала хладнокровный, как и всегда, голос Шина, который спокойно раздавал указания в хаосе, происходящем на поле боя. Он инструктировал своих друзей — Восемьдесят шесть — других процессоров команды Нордлихта и иногда даже солдат других отрядов по беспроводному динамику. И всё это происходило, пока он вгрызался в бесчисленные ряды противника, уничтожая вражеские машины.

— Шин’эй… Кири здесь нет.

И вновь тишина.

Она не хотела думать, что говорила в пустоту, поэтому повторила:

— Кири не на этом фронте.

И снова без ответа.

Вдруг в голову ударила кровь. Это был не гнев, нет… Но непонятный ей ужас охватил её.

— Ты слышишь меня, Шин’эй! Кири сейчас…

Тут картинка, стоящая перед глазами, внезапно переменилась. Тот, чьё имя она только что назвала, и тот, о ком так сильно думала.

Четырёхконечный паук бежал по разрушенным улицам ночного города. Он должен был быть белым, но цвет его уже не ослеплял прежней белизной. Пороховой дым, пыль и различные жидкости микромашин поверженных пешек Легиона серебристыми пятнами покрывали весь корпус.

Перед глазами вспыхнула картинка из прошлого.

Фердрес, залитый кровью убитых солдат, и ясная улыбка стоящего рядом с ним человека.

Но улыбка так и не тронула его чёрные глаза, которые будто были покрыты слоем льда.

«...Ваше Высочество».

Когда он звал её, его глаза смотрели сквозь неё.

Она увидела то, чего так не хотела: те же красные глаза и белую броню.

Лезвие со всей силой вонзилось в броню врага, прекращая вибрацию, а после, не обронив и взгляда на разрушенного противника, Джаггернаут помчался дальше. Обломки от разорвавшейся неподалёку бомбы залетели в кабину, разбивая один из подэкранов, но его взгляд даже не дрогнул. Он был полностью сосредоточен на враге, что отражался в остром, леденящем взгляде его алых глаз.

Ноги её ослабли, и она упала. До неё наконец дошло, что же в Шине так напоминало ей о Кирии.

Дело было отнюдь не во внешности. Они одинаковы. Их сущности абсолютно одинаковы.

«Дурак, — так и крутилось у неё в голове. — Ты дурак, Шин’эй. Неужели до тебя до сих пор не дошло?»

«Хватит. Остановись».

— Если так продолжишь, то не сможешь сражаться!..

†

Из-за тонкой пелены серебристых облаков выглядывал молодой месяц, тускло освещавший руины, придавая им пепельный цвет.

Внезапно неподалёку послышался топот конечностей, который вскоре прекратился. Шин проверил расположение Легиона по голосам, а затем, оглянувшись, перевёл дыхание. Радар, которым был оснащён Джаггернаут, отражал неверную информацию из-за помех подёнок, а система свой-чужой и вовсе была бесполезна, поэтому Шин отключил её.

— Эй, не стреляйте, Нордлихт! Это свои!

Перед глазами появился Ванарганд с эмблемой 67-й эскадры 177-й дивизии. Следуя за взглядом Шина, оптический сенсор повернулся в его направлении, наблюдая за пятидесятитонной машиной, шаги которой были на удивление лёгкими.

Шасси до сих пор были целы, а значит манёвры, выполненные этой машиной, были незначительными. Похоже, разбуженные сигналом тревоги бронетанковые войска наконец завершили подготовку и вступили в бой.

— Безголовый скелет на обшивке. Ты командир отряда?

— Командир отряда Нордлихт, лейтенант Шин’эй Ноузен... Как обстановка?

Пилот Ванарганда слабо улыбнулся.

— Командир 67-го отряда, капитан Самуэль Лутц. Первую волну Легиона, начавшего наступление, с трудом, но удалось сдержать. Всё это, конечно, не без помощи вашей команды. Так держать.

На самом деле Шина интересовало состояние союзников, так как он уже и сам знал, что передовые войска Легиона начали отступать по всей линии фронта. Однако это была тема, которую избежать было нельзя, поэтому Шин просто ждал. К тому же, ему хотелось сделать небольшую передышку после столь яростной схватки.

— Выжившие отряды также мобилизовались… Теперь всё будет в порядке. Вы можете вернуться для пополнения запасов. Затем ожидайте указаний от штаба. В остальном положитесь на нас, Союз.

Иными словами, «вам, Восемьдесят шесть, можно больше не лезть из кожи вон понапрасну и немного расслабиться».

— Позвольте сказать, капитан, — со всё ещё спёртым дыханием, начал Шин. Он проверил оставшиеся у Файда запасы, и вывел на многофункциональный экран статус остальных Джаггернаутов, рассеянных по окрестностям. Каждый из них всё ещё был в состоянии продолжать сражаться. — Это был лишь передовой отряд, вторая волна станет основной. Если мы уйдём сейчас, то потеряем этот участок.

Остатки оптимизма в голосе капитана как рукой стёрло:

— …Что ты сказал?

— Мы оставляем оборону этой линии на вас. До атаки основных сил Легиона осталось недолго. Мы отправимся им навстречу и попытаемся нанести как можно больший урон, таким образом, быть может, у нас получится немного подорвать их силы.

— Подождите, лейтенант! Это же…

— Конец связи. Всем Джаггернаутам... — Шин разорвал связь в одностороннем порядке и обратился к остальным членам Нордлихта по парарейду. Краем глаза следя за неподвижно стоящим Ванаргандом, Шин развернул Могильщика.

Передовые войска лишь расчищали путь для основных сил. Туда-то они и направились — к Легиону, чьи голоса бушевали, подобно шторму.

Немедля послышались ответы от остальных. Успокоив сбившееся дыхание, Шин со сдержанной, но жестокой улыбкой на губах отправился вперёд.

— Вы всё слышали? Если не хотите умереть, следуйте за мной.

†

Прибывшие на фронт в момент начала второй атаки бронетанковые войска выстроили прочную линию обороны. Огромное стальное цунами столкнулось с такой же непоколебимой стеной из стали. Ни одна из сторон не сдавала позиции, и положение на фронте замерло в мёртвой точке.

Кто-то заметил, что настал рассвет — можно было чётко разглядеть руку, удерживающую ружьё.

Заря была окрашена в красный.

Солдаты в окопах, те, кто забаррикадировался за разрушенными зданиями, прячась в их тени, и пилоты в тесных кабинах в перерывах между обстрелами взглянули вверх.

Небосвод пылал багрянцем. Всю воздушную высь покрывали подёнки. Преломлённый свет зари проникал сквозь их полупрозрачные крылья, отчего всё вокруг погрузилось в кровавый сумрак.

Под красными небесами всё ещё продолжалась битва. Алый свет выхватил из мрака чёрные силуэты руин, окопов, металлических обломков и горы трупов. И среди всего этого не утихала ожесточённая схватка между человеком и машиной. Извергая пламя и проливая кровь, тени рушились наземь, навечно предаваясь земле. Красный и чёрный стремительно захватывали весь остальной мир.

Весь этот вид был подобен преисподней.

Были в этом аду и те, к кому являлся белый кошмар.

Он возникал ослепительными вспышками, которые невольно можно было принять за галлюцинацию, и мчался вперёд. Корпус был весь в пыли и покрыт мелкими царапинами, но несмотря на всё это оставался белым. Безголовый скелет, носивший имя девы войны.

Оборона этого участка была критически важна, потому как если он падёт, то и остальная линия защиты пойдёт под откос. Именно поэтому они и сражались там, не сдавая позиции даже против такого мощного врага. Они бились отчаянно, будто обезумевшие звери, и устраняли врагов пачками своими прицельными артиллерийскими выстрелами.

Они игнорировали все запросы о помощи других команд, а также голоса, требовавшие отступить. В сражении с нескончаемым Легионом они попросту не могли себе позволить разделить свои и так немногочисленные силы. Они знали, что не отступят, пока их самих не сотрут в порошок. Ведь к этому их приучили в Республике, где путь к отступлению всегда был отрезан минным полем и дороги назад не было.

Они оставляли за собой след из обломков поверженных машин Легиона, которые затем использовали в качестве опоры для манёвров или же баррикад. Однако запасы снарядов неизбежно подходили к концу. То же можно было сказать и об энергопакетах. Да и не стоит забывать, что для достижения лёгкости и мобильности Регинлейва запас снарядов значительно сократили.

Боезапаса не хватало, даже несмотря на то, что их постоянно доставляли с тыла, поэтому им приходилось забирать их с поверженных союзных машин. Их падальщик также носился по полю боя в поисках деталей для Джаггернаутов, собирая их с поломанных машин Союза, и складывал всё в одном месте, где они устроили небольшую базу.

Варги, проживающие в Вольфслэнде ещё с рассвета старой Империи, буквально выросли на поле боя, и от того такое изощрённо дикое управление Джаггернаутами приводило их в восторг. Радуясь появлению таких свирепых союзников, в перерывах между сражениями лица их смягчались.

Однако большинство солдат Союза отнюдь не придерживались того же мнения. Оптическая информация была предоставлена командующим машинам и штабу по каналу передачи данных. Все, от рядовых солдат до операторов и высокопоставленных офицеров, наблюдавших за боем, растерянно бормотали: «Эти… Восемьдесят шесть». Их новые товарищи из Республики, совсем ещё юнцы. Покинутые родиной, ещё и как свиньи брошенные в пекло войны.

Союз принимал их за несчастных детей. У них ведь отобрали всё: их человеческие права, свободу, семью, родину, даже имён не оставили. Ещё совсем маленькими их отправили на войну, где после отчаянного сражения, в котором они до последнего вздоха цеплялись за тот малый клочок жизни, им суждено было получить приказ умереть. Поэтому все желали, чтобы хотя бы в Союзе они смогли начать счастливую жизнь.

Однако все молитвы за них они отбросили собственноручно. Они добровольно вернулись на войну, где без раздумий подвергали себя смертельной опасности. У них не было ни одной причины сражаться: ни родины, ни семьи, ни идеалов, которые на худой конец они хотели бы защитить. Игнорируя союзные сигналы о помощи и используя падших товарищей, они рвались в бой. Будто всё, что они желали, — это войны, простой бессмысленной войны, конец которой был так далёк. Это были вовсе не какие-то невинные дети, которых притесняли, над которыми издевались и лишили всего.

Они, стоящие сейчас на поле боя, — монстры. Машины для убийств, сотворённые из жестоких сражений и злодеяний Республики. Демоны войны, не заслуживающие той помощи, сострадания и понимания, что они получили. Но не их вина в том, что их человеческая природа извратилась, а в искажённых сердцах отсутствовало желание помощи ближнему.

— Монстры… — Уже не осталось даже и тех, кто упрекал бы за подобную грубость, а ведь по беспроводной связи Восемьдесят шесть наверняка слышали это бормотание.

†

Большой транспортный самолёт с резервными отрядами приземлился около 15-го форпоста, и бронетанковый отряд с бронированными пехотинцами в спешке спустился с трапа, сразу же маршируя на передовую. С момента их отправки прошло не так много времени.

Грета внимательно наблюдала за происходящим на главном экране: количество голубых точек союзников значительно увеличились, смешавшись с красными точками врага, будто в какой-то мозаике. Точки то исчезали, то появлялись, как вдруг Грета заметила резкое движение новых вражеских сил. После этого перемешанные голубые и красные начали разделяться.

Словно песок, бегущий в песочных часах, красный быстро перетекал на запад, туда, откуда он и пришёл.

— Легион…

Он давным-давно потерял чувство времени.

Всё вокруг него на экране было залито красным, он не помнил ни числа поверженных врагов, ни сколько их осталось. В коротком перерыве между столкновениями он торопливо съел запасённые пищевые концентраты и на секунду прикрыл глаза, переводя дыхание. У него не было ни стратегии, ни уловок, он просто атаковал столпившийся вокруг него Легион. Это даже сражением нельзя было назвать, всё было похоже на бойню.

Он уже с трудом различал врагов и товарищей, и кто знает, что его ждёт, если битва затянется надолго.

Заметив, что идёт дождь, Шин поднял глаза к небу.

Звуковой сенсор Джаггернаута уловил белый шум вместе с едва слышимыми звуками дождя, бьющего по обшивке. В криках войны этот слабый звук был тихим и безмятежным.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы понять, почему же он слышит этот звук. Легион начал отступать. Стоны мертвецов постепенно отдалялись. Только звуки отвлекающих артиллерийских выстрелов Скорпионов и эхо сражений преследовавших Легион отрядов всё ещё непрерывно разносились по полю боя.

Открыв купол кабины, он просто встал, подставив лицо под тонкие струйки дождя, и глубоко вздохнул.

Небо в просветах между дождевыми облаками горело багровым. Это были сумерки запоздавшего северного лета.

— Всем членам отряда, — послышался слегка охрипший голос. Он только понял, что его замучила жажда.

Ответивших голосов было гораздо меньше, чем перед началом атаки. Были и те, кто из-за усталости не мог проронить ни слова, а также и те, кто просто не считал нужным отвечать.

А ещё были и те, кто никогда уже не сможет ответить.

— Легион полностью отступил. Возвращаемся на базу.

Стоило Шину припарковать Могильщика на его место и спуститься на землю, он тут же столкнулся с поджидающей его Фредерикой.

Похоже, она не могла заснуть, потому как глаза её были красными. Некогда заплетённые длинные волосы сейчас были растрёпаны и находились в плачевном состоянии. Неужели она ждала их с самого начала сражения?

Обменявшись с ним взглядом, детское личико скривилось. Она выглядела немного успокоившейся, но в то же время её увлажнившиеся глаза метали молнии, и будто больше не в силах сдерживаться, она принялась ругаться:

— Шин’эй, ты полный дурак.

Он совсем не понял, о чём она.

Фредерика ходила без фуражки, что было редкостью. Неосознанно он протянул к ней руку и легонько потрепал по распущенным волосам. Тут маленькая, но сильная ручка схватила его.

— Ты был таким же, как Кирия... Монстром.

†

Резервным войскам было поручено охранять линию обороны на случай повторной атаки Легиона, а у командиров западного фронта всё ещё оставалась тонна работы. Необходимо было восполнить всё уничтоженное снаряжение, а также личный состав; отправить раненых в лазарет, а тела погибших — к их семьям; заняться починкой оборонительных сооружений, анализом сражения и присуждением наград.

Большими почестями решили удостоить самолёт-разведчик, который задолго до (ожидаемого) нападения разгадал планы Легиона и верно раздал указания другим разведывательным отрядам, тем самым предотвратив падение западного фронта. В этом все командующие были солидарны.

Между тем, мнение самого диспетчера отличалось.

С его слов это не он был тем, кто обнаружил врага и определил масштаб наступления. Он утверждал, что был офицер, который уговаривал его проверить ту зону. Он также оказал помощь в обнаружении передовых войск Легиона и подсказал верные указания для каждого участка фронта. Таким образом все эти похвалы заслужил тот самый офицер.

— Хотя диспетчер в своём рассказе и сгладил все ваши действия, но я слышал, что вы использовали очень грубые методы, лейтенант Шин’эй Ноузен, — произнёс генерал-майор, сидя за массивным столом из красного дерева.

Его кабинет всё ещё был обставлен утварью и оборудованием времён старой Империи. На его пиджаке красовались несколько орденских планок, а на шее располагалась медаль в форме креста. Один его глаз закрывала чёрная повязка.

— Ружья солдат Союза — это то, что должно быть направлено на врага, а не на товарищей. Они опасны для человека, даже если вы не направляете его напрямую. Но я также не могу проигнорировать Ваш неоценимый вклад в обнаружение неприятеля, думаю, закрытие глаз на Ваши поступки станет равноценной платой за это. А ведь Ваших заслуг было вполне достаточно для повышения, если б не вся эта история с диспетчером, — размеренно говорил генерал-майор, немного прищурив глаза.

Он чувствовал, как Грета, стоящая за его спиной, потирала лоб. Её же подчинённый, Шин, непринуждённо стоял перед столом. Нарушения воинской дисциплины и многочисленные самовольные проступки. Пусть все они и были необходимы, но строгий допрос и дисциплинарное взыскание было само собой разумеющимся в такой ситуации. Список его нарушений должен был привлечь Шина к хоть какой-то ответственности, и простым допросом всё не должно было ограничиться.

Повернувшись в своём кожаном кресле, генерал-майор мельком взглянул на планшет, а затем поднял глаза на Шина.

— Я услышал кое-что очень занятное от внутренних войск. Говорят, что Вы можете слышать голоса Легиона, а также определять их расположение.

Тут Грета вмешалась в разговор, не в силах больше молчать:

— Генерал-майор. Я понимаю, что в подобное трудно поверить, но это правда. Члены его отряда, которые синхронизировались с ним по парарейду, подтвердили это…

— Вас никто не спрашивал, подполковник. Я знал, что человек с такими способностями существует. Я просмотрел свидетельские показания. Однако в данной ситуации только их недостаточно. — Он открыл карту театра военных действий на своём информационном терминале, лежавшем у него под рукой. Оторвавшись от голографической карты, чёрные глаза пронзительно посмотрели на него. — Где они? Покажи десять точек, начиная с самой ближней.

Шин взглянул на потолок, где сбоку была установлена замаскированная камера. Он также заметил, что из-за того, как генерал-майор держал компьютерный терминал, Шину было невозможно разглядеть голографический экран. Скрытый за волосами, можно было разглядеть спрятанный интерком. Похоже, он собирался сверять показания Шина с информацией собранной радарами в режиме реального времени.

Опустив все принципы, это был надёжный метод, чтобы определить истину. Шин вздохнул:

— В таком случае, прошу меня простить.

Отыскав на карте расположение ближайшего отряда, он по порядку указал десять точек. Он верно улавливал расположение и в каком направлении Легион находился, но это не значит, что он мог перевести это в обычные единицы измерения расстояния. С привычной ему картой Республики он ещё мог справиться, но эта карта была больше, так как использовалась для целой дивизии, чтобы показать весь театр боевых действий. Его чувство пространства не могло адаптироваться к ней так быстро.

Когда Шин указал на седьмую точку, глаза генерал-майора расширилась, затем он что-то приказал по интеркому. Возможно, причиной тому стал необнаруженный разведкой отряд. Закончив, он отступил на своё прежнее место. Генерал-майор сделал глубокий вздох:

— Хочу задать Вам один вопрос, — сделав небольшую паузу, он продолжил. — Почему ты поступил именно так? Даже если твои усилия привели к спасению западного фронта, ты не мог не понимать, что ставишь себя в опасное положение. Так почему же ты пошёл на такой риск?

— Я посчитал, что действуй я стандартными методами Союза, то не успел бы отразить атаку... Предположим, я рассказал бы Вам всё тогда, Вы бы мне всё равно не поверили, так ведь?

— Это не ответ. Я спрашивал, думал ли ты вообще о своём благополучии? Тебе не приходило в голову, что за подобные способности вас, Восемьдесят шесть, возможно, будут использовать в качестве канареек, предупреждающих об опасности, или лабораторных крыс?

На родине они и в самом деле считались домашним скотом, используемым как расходный материал.

— Да, думал… Но если бы мы потерпели поражение, то всё в любом случае было бы кончено.

На несколько секунд генерал-майор погрузился в молчание.

— Вот оно что. Вы отдаёте всего себя ради сокрушения врага. Вот какие вы, значит, Восемьдесят шесть. Прямо как ледяной клинок. Уничтожив врага, вы сами рассыпаетесь на осколки, — Грета подняла бровь и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, как генерал-майор поднял руку, останавливая её. — Мы закроем глаза и на это. Если в следующий раз случится такой же кризис, полагаю, что мне стоит ждать твоего доклада?

— Так точно.

— Подполковник, в следующий раз буду спрашивать с тебя. Если что-то срочное, можешь докладывать напрямую мне. Я предупрежу адъютанта.

Как только они покинули офис командующего, Грета со вздохом заговорила:

— Прошу, не заставляйте меня больше так волноваться, лейтенант. И так не пристало говорить с теми, кто выше вас по должности.

— Прошу прощения.

— Ну и что мне с Вами делать… И ещё, впредь уделяйте больше внимания собственной безопасности. В конце концов, защищать себя — всё равно что защищать окружающих, старший лейтенант Ноузен. — Он посмотрел на неё, а она лишь пожала плечами. — Многие высокоранговые офицеры погибли. Такое часто происходит в армии Союза, — Грета сверкнула своим знаком различия, указывающим на её ранг подполковника, и натянуто улыбнулась. Сама она поднялась в звании таким же образом, когда ей было двадцать с хвостиком. — Вы ранее фактически исполняли обязанности командующего эскадроном, так что Вы идеально подходите. Хотя мне бы хотелось, чтобы Вас повысили ещё на один ранг, но, думаю, что отсутствие наказания компенсировало это.

— …

— Проявите хоть какие-то эмоции, радость там или сожаление. Но Ваше жалование в любом случае увеличится, хоть Вам, может быть, и всё равно.

Все необходимые расходы уже были вычтены, а помимо этого он особо ни на что и не тратился, поэтому ему действительно было всё равно.

Грета немного улыбнулась.

— Вот же… У меня всё. Вы можете быть свободны, хорошо потрудились, старший лейтенант.

— Позвольте откланяться.

Попрощавшись с Гретой, которая затем вернулась в кабинет, он зашагал по длинному коридору, застеленному ковром, и про себя вздохнул.

Союз получил огромный ущерб во вчерашней битве, и тем не менее делать покамест было нечего: охрану защитной линии поручили резервным войскам, а сам западный фронт находился в процессе реорганизации. В эти несколько дней из-за постоянных допросов у него не было времени проверить свой отряд, а посему он направился в сторону их общежития на базе, куда команде Нордлихта временно пришлось вернуться.

Вдруг он уловил лёгкий топот ножек, приближающийся к нему. Подняв глаза, он увидел Фредерику. Она торопилась навстречу к нему, топая по ковру тяжёлыми подошвами армейских ботинок, а на лице её читалось явное отчаяние, которое не вязалось с уже более спокойной атмосферой базы.

В то же время он ощутил направленный на него враждебный взгляд

Пропитанный ненавистью, холодный взгляд чёрных глаз.

— Я убью тебя.

По спине пробежали мурашки.

«Почему… Ты забыл?»

Это уже вторая их встреча. Он ведь должен был понимать, что это козырь Легиона. Однако несмотря на это он почему-то неосознанно вычеркнул его из списка угроз.

К тому же, где-то глубоко он считал, что если крепость в арьергарде, государство, а возможно, и всё человечество будет уничтожено. К нему это не имеет никакого отношения.

Быть окружёнными врагами на поле боя, которое стало им родным домом, сражаться с ними и, в конце концов, встретить свой конец, пав от рук неприятеля... для них, Восемьдесят шесть, это…

Он осознал, что они никогда на самом деле не сбегали с того поля боя в восемьдесят шестом районе.

Фредерика закричала:

— Ложись! Кири…

Пронзительный свист разрывающего воздуха высокоскоростного снаряда, и хлопок его тяжеловесного взрыва раздались почти одновременно.

За окнами блеснула вспышка. Она была настолько ослепительной, что казалось, словно весь мир вокруг окрасился в белый.

Звук взрыва оглушал, а взрывная волна, словно раскат грома, встряхнула всю крепость.

↑ Vitaminka: название отсылает к песне «Run Through The Junglee» 1970-го года.

↑ Vitaminka: Panzerkeil (нем.) — стратегия Германии во время ВВМ

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 2. Интерлюдия. Когда Джон Доу возвращается домой

*

— Говорит первый отряд первого сектора северного фронта «Кувалда». Всем Восемьдесят шесть, слушающим этот радио-канал. Всем процессорам...

Находящийся неподалёку Джаггернаут, принявший на себя ужасающую атаку пятидесятитонного Льва, остался без брони и вооружения. Он упокоился навеки.

Парень еле выбрался из разрушенной машины и, волоча своё тело с ранами на правой стороне, облокотился о перила такого же полуразрушенного моста с побитой мостовой. На этом его силы иссякли. Даже просто открыть глаза стоило ему неимоверных усилий. Тьма ночи также была не в силах полностью скрыть багрянец крови, что струилась из его тела, пачкая белизну брони.

— Говорит командир отряда «Кувалда», Чёрный дрозд.

Весь его отряд погиб в бою.

Он не знал, остались ли ещё выжившие в этом секторе. Можно сказать, они потерпели полное поражение.

Джаггернаут никогда не мог сравниться с высокотехничными машинами Легиона, которые обладали подавляющим превосходством. У них не было и шанса, когда стальная армия, заполонившая собой земли до самого горизонта, напала на их малочисленное войско.

И несмотря на это, они дали бой. У них не было ни страны, которую стоило защищать, ни семьи, к которой они могли вернуться.

Но всё же они сражались.

— Наша битва окончена.

Это было единственное, чем они, Восемьдесят шесть, могли гордиться.

Лунный свет не отражался на матовой броне огромного металлического Льва, который до абсурдного тихо приближался к нему. Быть может, для него уничтожение маленькой крысы не стоило даже одного выстрела, ведь ни грозный 12.7-мм станковый пулемёт, ни беспощадная 120-мм пушка не были направлены в его сторону. Он неумолимо надвигался к нему с хищным высокомерием и хладнокровием, занимая собой всё пространство на мосту.

Смотря на нависшую над ним стальную громадину, парень слабо улыбнулся. Он начал говорить по открытому каналу связи в одностороннем порядке. Он почему-то знал, что остальные Восемьдесят шесть, его товарищи, внимательно слушают его:

— Всем процессорам, которые меня слышат. Всем, кто боролся до конца. Всем, кто выжил. Мы наконец… можем уйти в отставку. Вы все хорошо постарались.

В аду этого поля боя, на котором не было погибших, они не могли рассчитывать на спасение или вознаграждение, и дорога им была уготована лишь одна — смерть.

Сказав всё, что хотел, он отключился от сети и снял парарейд. Взяв здоровой левой рукой простенький пульт, который его повреждённая правая рука всё ещё крепко сжимала, он поднял его вверх. Лев уже подошёл к нему вплотную. Он навис прямо над ним. На мостовой, где он лежал на каменной кладке, перед его глазами.

Пять лет назад. Капитан отряда, куда его прикомандировали впервые, был Восемьдесят шесть, который ранее служил в регулярной армии прежней Республики и после был выброшен на поле боя. Именно он обучил его, как сражаться и как выживать. Подобные навыки для бывшей белой свиньи были чем-то удивительным.

Невзирая на боль от лопающихся обожжённых губ и кожи, он с задором рассмеялся.

Он не позволял себе махнуть рукой даже на такую жизнь в постоянном угнетении, и не позволял ненависти запятнать его гордость.

Он сам решил так жить, и это решение помогало ему выживать.

Но в последние мгновения его жизни ему ведь простительно произнести эти слова. Подняв взгляд на стальную конечность, занесённую над его головой, он усмехнулся и нажал на кнопку детонатора. Жалкие белые свиньи Республики, которые отказались сражаться и решили закрыть глаза на реальность, потому утратившие способность защищать себя. Они сами выбрали столь жалкую смерть.

— Это будет им уроком.

Пластиковая взрывчатка, установленная на мостовых балках, сдетонировала.

Обветшалый мост, служивший переправой и потому являющимся стратегическим объектом, пешка Легиона, царствовавшего на поле боя, и один самоубийца из многих Восемьдесят шесть, которые оставили свои жизни на поле боя, упали в тёмные речные воды.

368-й год 25 августа по республиканскому летоисчислению. 23 часа 17 минут.

Когда сирена прозвенела в главном штабе вооружённых сил Республики, кураторы — нет, никто из присутствующих — не могли понять, что произошло.

В каком-то смысле это было ожидаемо. Она ведь была установлена десять лет назад. На этом настояла бывшая регулярная армия Республики, солдаты которой, все до последнего, несли свой долг защиты родины с честью до самого своего конца. Каждый из них возложил на неё свои мольбы, чтобы та никогда не прозвенела.

Огромный голографический экран, используемый для брифинга, автоматически включился. Изображение искрящихся подёнок, на всё стену транслируемое им, передавалось с помехами.

Среди всех её коллег, уставившихся на экран со скепсисом или недовольством из-за шума, только Лена почувствовала, как непонятное напряжение сжало горло. Подняв голову, она тоже посмотрела на экран.

Массивная бетонная стена огромной конструкции, вершина которой будто пронзала небеса, рушилась. Будь рядом маленькие дома, они бы оказались погребены под её обломками. Необъятный стальной поток из машин, до идеала отточивших свои навыки убийства, хлынул через громадный след от развалившейся стены, больше похожей на ущелье. Этой армии не было предела.

По её спине пробежала дрожь.

— Что это? Фильм? Интересно.

— Кто-нибудь выключите уже наконец сирену. Шумно ведь.

Её сослуживцы никогда их не видели, поэтому они и вели себя так беспечно. Лена же, пошатнувшись, отступила назад. В последние десять лет они посылали на фронт лишь Восемьдесят шесть. Народ Республики отгородился ото всех в своём ложном мирке, закрыв глаза на всё происходящее. Поэтому даже нынешние военные не знали, что представляет из себя их враг. Из всех здесь присутствующих видела их только Лена. Шесть лет назад на фронте, когда она отправилась туда вместе с ныне покойным отцом, где она его и потеряла, а сама была спасена Реем.

И ещё ровно год тому назад. Когда помогала отряду Остриё копья, подключившись по парарейду к Райдену, активировав визуальную синхронизацию.

Во главе войска, построенные в форме наконечника, двигались Муравьи. Сверхмобильные шестиконечные Волки, используя обломки стены как опору для прыжков, перескакивали через препятствия. Следом за ними стройными рядами неслись Львы, чьи 120-мм пушки угрожающе смотрели во все стороны. Стремительно и неумолимо вперёд продвигались массивные Динозавры, легко переезжая и раскидывая в стороны каменные обломки.

Конструкция, которая казалась такой прочной и надёжной, несмотря на свой неказистый вид, на деле обрушилась с небывалой лёгкостью. Это был конец стены Гран-Мюр.

Это…

Сигнал тревоги, оповещающий о падении последней линии защиты.

— !..

И всё-таки… они пришли.

Настал день, когда Легион, всё это время набирающий силу в тени помех подёнок, перешёл в наступление. Настал тот день, когда Республика, доселе жившая в своём хрупком мире грёз, предпочтя закрыть глаза на реальность, погибнет из-за своей же беспечности. Всё, как и предсказывал когда-то Шин.

Легион нескончаемым потоком тянулся из-за обломков Гран-Мюр.

Вот-вот Легион окажется в ничем не ограждённом восемьдесят пятом районе.

В Республике Сан-Магнолия всё это время царило спокойствие, отчего жители совершенно утратили способность защищаться. К её ужасу, основу армии, по всей видимости, составляли чёрные овцы. Души погибших, чья структура мозга была скопирована Легионом, должны были продолжать своё существование, несмотря на то, что своё они уже прожили. Это была армия тех самых Восемьдесят шесть, которых Республика кинула на поле боя, использовала и выбросила, даже не потрудившись похоронить.

Призрачная армия возвращалась домой.

Тут она заметила, что в просвете между стен разрушенной крепости, там, где стальное цунами сливалось с ночным мраком, что-то засверкало.

В тёмной лесной глубине, способной поглотить любого, сверкали блуждающие огни — это были оптические сенсоры. Стоящий вдалеке силуэт немного расплывался. Он казался таким огромным, что можно было посетовать на сбившееся чувство дистанции. Напоминавший многоэтажное здание исполин, словно вышедший из мифов.

Тут его передняя половина быстро поднялась.

Шипящий шум от мигающего изображения на голографическом экране вдруг стал резче.

Внезапно Лена кое-что заметила. Руины Гран-Мюр выглядели так, будто тот самый гигант неистово наносил по ним удары. Стены, раздробленные на мелкие обломки — поистине ужасающая картина.

Она осознала, что эти разрушения нанесли пушечные выстрелы.

Вспышка. Изображение тут же пропало. Голографический экран потух, вновь став чёрным. Скорее всего, место, где была установлена камера, находилось в зоне поражения взрыва.

Сирена вопила без продыху.

И в этот момент…

В первом секторе восточного фронта команда отборных бойцов, Остриё копья, однажды имела несчастье испытать на себе мощь этого оружия и была вынуждена отступить. Оно давало артиллерии невероятное преимущество в качестве скорости и дальнобойности и было способно осыпать неприятеля ужасающим в своей мощности градом из снарядов. Это было новое оружие сверхдальнобойного типа.

— Рельсовая пушка… — пробормотала она и поджала губы.

Её сослуживцы всё также шумно переговаривались и не чувствовали никакой надвигающейся угрозы, лишь пребывали в некотором недоумении. Одна Лена, понимавшая всю серьёзность ситуации, решительно покинула офис. Каблуки её армейских ботинок гулко стучали по деревянному паркету. Решительным шагом она направлялась в сторону своей комнаты управления.

В это мгновение от рейд-устройства начал исходить слабый жар. Она активировала парарейд. Её собеседница находилась в исследовательском отделе, дальнем военном округе «Вассалов королевы».

— Лена! Этот сигнал тревоги!..

— Эй, Ваше Величество! Северный фронт!..

— Да, Аннет, Циклоп, всё верно... Они внезапно атаковали.

Она поменяла настройки рейд-устройства. Выбрав соединение со всеми возможными процессорами, она начала синхронизацию. Изначально куратор мог связываться только с одним отрядом, но этого было недостаточно, поэтому, потратив год на разработку, не без помощи Аннет, они создали обратную настройку.

Бесчисленная армия призраков Восемьдесят шесть, которых Республика так безжалостно выбросила на войну, использовала на износ, а затем приговорила к смерти. Для противостояния подобному врагу, они нуждались в полной мобилизации всех военных сил.

Ради победы. Ради выживания, как их последние слова, оставленные ей, и завещали.

— Кровавая королева — всем процессорам!

Идентификатор в базе данных Союза — Морфо*.

Новый тип вооружения Легиона, в одиночку уничтоживший Гран-Мюр и стёрший в порошок военную базу Союза. Первое изображение этого объекта было обнаружено в руинах главного штаба армии Союза.

Продолжение следует...

↑ Vitaminka: имя Джон Доу – используется для обозначения не идентифицированных пациентов (например, в коме).

↑ Vitaminka: Морфо (лат. Morpho) — вид бабочек.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 2. Послесловие

Форма пилота — это элемент декора! Добрый день, это Асато Асато.

Мне всегда казалось странным, почему костюмы пилотов всегда должны быть такими обтягивающими, чтобы показать все прелести фигуры пилота.

Конечно, у этого есть свои функции и предназначение, но так ли необходимо создавать его именно таким? Особенно это касается пилотов роботов, предназначенных для сухопутных сражений, разве нельзя им носить куртки, как у настоящих танкистов?

Вы же понимаете, о чём я? Девушки в облегающих костюмам очень милые. И в этом есть смысл. Но ведь герой этой повести –– Шин, а он ведь мужчина!..

Именно поэтому в «86 — Восемьдесят шесть», я решила, что сражаться он будет не в форме пилота, а в настоящем военном обмундировании. С этого тома он начнёт носить куртку немецких танкистов.

Мне пришлось нелегко при написании первого тома: я всеми силами старалась не одевать героев в подобные обтягивающие наряды. При работе над вторым томом, я взяла альбомный лист и написала на одной его половине «Нет обтягивающей форме-е-е!». Наверное, со стороны это выглядело очень странно, как я постоянно это повторяла самой себе. Хорошо, что мой редактор пошёл у меня на поводу и просто одобрительно покачал головой. Ура!

Но были и такие, кто хотел рассмотреть все формы Лены в таком костюме, и в этом я с ними полностью солидарна. Поэтому дальше почти всех девушек я наряжу в такую форму. Пожалуйста, подождите ещё немного.

Нет, я не иронизирую. Всё хорошенькое — это справедливо, и девушки в облегающей форме — тоже справедливо.

Так.

Ну, вот и второй том!

Я написала продолжение! Я это сделала! У меня всё получилось во многом благодаря огромной поддержке моих дорогих читателей! Низкий вам поклон!

И очень извиняюсь, что эта арка внезапно оказалась разделена на два тома.

Вначале я планировала уместить всё в один том, но когда взвесила весь материал, который хотела рассказать, объём оказался слишком большим для одной книги.

Что касается содержания, последняя глава первого тома была рассказом одного об историях многих. Я бы сказала, что первый том был историей Лены, в то время как второй и третий будут посвящены Шину.

Название этой серии «86 — Восемьдесят шесть».

Название — это также презрительная кличка, данная ребятам Республикой, так почему же они продолжали с гордостью носить её даже после побега? Прежде всего, кто же такие Восемьдесят шесть? Со второго тома я представляю вам пролог к её и его истории, которые только начали переплетаться.

В этот раз я опять объясню некоторые моменты:

Основное вооружение Джаггернаута

Главная 88-мм пушка Джаггернаута называется Трещотка. На самом деле, она действительно существует, и это противотанковая 76-мм пушка Советского Союза.

Вы спросите, почему я не назвала её просто 88-мм пушкой? Поищите информацию о немецкой 8.8-см зенитной установке Flak36, что использовалась во время Второй Мировой, а затем взгляните на разворот, который находится на обратной стороне обложки этой книги.

…Надеюсь, теперь вы намёк поняли? Это классический пример того, как можно без особых раздумий выбрать псевдоним, чтобы потом мучиться из-за этого.

Название

Как и с псевдонимом, меня также часто спрашивали, как я выбрала название «86».

Его я взяла из английского сленга, где 86 означает «покупатель, которому не позволили зайти в магазин» или же «отвергнутый гость». С другой стороны, оно может иметь и такие значения, как «исключение», «наказание» и «убийство».

И наконец, к благодарностям.

В первую очередь моим редакторам, господину Киёсе и господину Цутии, которые с самого начала истории были со мной и нередко давали мне полезные советы и указания.

Господину Шираби, который оживил эту жестокую историю своими прекрасными иллюстрациями. В этот раз было много новых девушек-персонажей, поэтому всё было довольно красочно!

Господину I‐IV, который вдохнул жизнь в нового, сильного Джаггернаута, хоть я и дала ему лишь загадочные и не очень понятные характеристики.

А также всем дорогим читателям, которые купили эту книгу. Я уже вовсю работаю над следующим томом, поэтому давайте скорее встретим третий том «Побег через линию фронта (Финал)»!

Надеюсь, что эта работа сможет повести вас за собой в приключение на край света, где рождается солнце, на летний фронт северной военной державы. Надеюсь, вы составите компанию им, вернувшимся на поле боя, где бушуют сталь и кровь.

Музыка, под которую писалось послесловие: Creedence Clearwater Revival — Run Through the Jungle.

Асато Асато

Автономная мечтательная система. Разумеется, она пересмотрела все недочёты в своих машинах. Поэтому во второй части вы увидели новую высокотехнологичную модель дробилки пилотов, у которой раньше была бумажная броня и очень слабая огневая мощь!

Может, у меня есть какая-то неприязнь к прочной тяжёлой броне и большой огневой мощи?

Иллюстрация/Шираби

Многопрофильный иллюстратор, работающий с новеллами и играми. Среди наиболее известных работ — «Ryuuou no Oshigoto!» (GA Bunko) и «Musaigen no Phantom World» (Kyoto Animation).

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 3. Аннотация

Гордость — всё, что у нас есть.

Предсказываемое Шином нападение всё-таки произошло. Владея оружием с невиданной ранее разрушительной силой, дальнобойная артиллерия Легиона наводит хаос на поле боя. Западный фронт Союза и стена Гран-Мюр Республики содрогаются под мощью рельсовой пушки, способной нанести огромный урон с расстояния в несколько сот километрах. Столкнувшись со стеной позади, военные Гиаде пришли к очень спорному решению — послать ударную группу в глубины территорий Легиона, чтобы та сразилась с рельсовой пушкой в ближнем бою и уничтожила её. Эту операцию назначили Шину и остальным выжившим «восемьдесят шесть».

…Но Шин в последнее время сам не свой. Бог Смерти, что победил призрака своего брата и освободился от гнета Республики, теперь остался без цели. Какова причина, по которой он продолжает жить? За что же он сражается?..

Том переведён командой RanobeList:

Перевод, работа с иллюстрациями: OlegRom4ig

Редактура: Ignition, Kaloro09

Вычитка: Dexozy, Mijiro

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 3. Начальные иллюстрации

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 3. Мемуары

Они называют это гордостью.

В это время гордость была всем, что они знали.

— Фредерика Розенфольт, «Военные мемуары»

***

Алый цвет цветущих всюду маков, сколько хватало глаз, в выжигающем всё дотла лучах заката, был до безумия прекрасен.

Восемьдесят шестой сектор Республики располагался в северной части континента, и обычно после захода солнца там становилось прохладно. Ощущая сумеречный ветер, гасивший пламя войны, горевшее на поле боя уже очень давно, Шин смотрел на тускнеющее небо.

Прошёл уже год с тех пор, как его отправили на поле боя в качестве беспилотного процессора Республики — Джаггернаута. Конечно же, он уже привык к этой тишине. С окончанием боя, друзья и враги все как один превращались в ничто. Так было с каждым подразделением, частью которого он когда-либо был. И единственным, что никогда не менялось, была тишина, оставленная его павшими в бою товарищами. Это продолжалось на протяжении целого года. Можно сказать, он к этому уже привык.

Запах пороха и грохот орудий распугали всех животных вокруг, поэтому на поле боя воцарилась настоящая тишина. Ни шороху не было слышно от живого существа. Когда мир был залит вечерним светом, не слышно было и стрекотания сверчков. Непрекращающиеся вопли призраков всё ещё отдавались эхом в его ушах, но и они уже казались ему чем-то далёким.

Легион отступил на свою территорию, а значит, там они и останутся. Открыться и сделаться таким беззащитным на поле боя было безрассудно, но Шину всё равно хотелось побыть в этом состоянии хоть немного. Может, он и вырос на поле боя, но сейчас ему было лишь двенадцать лет. Его тело ещё не оформилось: было видно, что он не достиг подросткового возраста. Битва с Легионом, особенно когда его союзники пали посреди сражения, была изнурительной.

«Могильщик. К-как много из вас?..»

Шин прищурился в тот момент, когда в памяти всплыл голос этого лицемера-Куратора, который даже не подозревал о собственном статусе жалкой белой свиньи.

Это был один из тех вопросов, которые не следовало задавать, и тем более отвечать на них.

В этом сражении без потерь смерти процессоров — они же «восемьдесят шесть» — стали уже естественным законом. Именно граждане Республики, такие же белые свиньи, как и этот Куратор, отправили «восемьдесят шесть» умирать на войне вместо реальных людей. В то же время стены и минные поля перекрывали все пути к отступлению. И даже если они, несмотря на суровые условия, выживут, то в конце концов им всё равно будет приказано идти прямо навстречу своей смерти.

Их родители, братья и сёстры уже умерли, оставив их расти без должного воспитания и защиты, в которых дети так отчаянно нуждались. Единственное, что у них осталось — это ожидание бессмысленной смерти, а ещё презрение и ненависть к ним со стороны республиканских солдат. С самого раннего возраста процессоры осознавали, что их ждёт лишь смерть, поэтому они быстро к этому привыкли.

Такова была горькая правда. У них не было иного выбора, кроме как принять её.

«Раз нам суждено пойти навстречу своей смерти, то по крайней мере сделать это под командованием Бога Смерти — не самый плохой расклад».

С этими словами каждый оставлял его.

Верно.

«Именно так и должно быть», — подумал он.

Его алые кроваво-красные глаза вновь сузились. Он смотрел на небеса и землю, разделённые ярким цветом.

Первое подразделение, куда был приписан Шин, было полностью уничтожено. Кроме него самого никого не осталось в живых. То же самое случилось и со следующим подразделением, и с тем, к которому он был приписан сейчас. Он всегда оставался единственным выжившим. Его знали как монстра, предвещающего смерть и слышащего голоса призраков. Но он привык к навешанному на него ярлыку. В конце концов, быть может, такова была правда.

«Это всё твоя вина».

Всё происходило именно так, как когда-то сказал ему брат.

Несмотря на такие жестокие слова, последним воспоминанием Шина о нём была спина брата, с каждым шагом удаляющаяся от него, пока наконец он его не оставил.

Шин одиноко протянул руку к вечернему небу, зная при этом, что никогда не сможет до него дотянуться.

«Брат… Почему?..»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 3. Интерлюдия. Доставай своё оружие

Несмотря на то что давно был отбой и никто, кроме тех, кто ушёл на ночное дежурство, не проснулся, все выжившие отряды были подсоединены к парарейду. Такой расклад заставил Лену прикусить свою нижнюю розовую губу.

Они всегда были к этому готовы.

Этот день должен был рано или поздно наступить. День, когда им придётся оставить Республику в её глупом забытьи и выступить против огромной волны Легиона, не важно, как мало у них шансов на победу. Может быть, они знали о предсказании Бога Смерти с восточного фронта, а может, их собственный опыт сражения с Легионом привёл их к такому выводу. Однако гордые «восемьдесят шесть» продолжат сражаться, зная о том, что сегодняшний день — день их смерти — неизбежно наступит.

Сейчас она пыталась попросить о сотрудничестве все отряды — нужно было сосредоточиться на восьмидесяти пяти секторах и помочь защитить их. Не желая тратить время на выслушивание ответов, она отключила синхронизацию и направилась в штаб. Их ответы не имели никакого значения. Если они примут решение сотрудничать, то проберутся во все секторы. Но прежде чем они сумеют это сделать, ей необходимо деактивировать минные поля и открыть ворота Гран-Мюра.

Она прижала пальцы руки к груди, облачённой в униформу, а точнее, ко внутреннему карману, который располагался на этом месте.

Она делала это потому, что именно этого «они» желали до самого конца.

Однако когда она шла по коридору, кое-кто оказался совсем неподалёку.

— И что ты хочешь сделать, майор Владилена Миризе?

Она резко обернулась, как только услышала этот громкий окрик и почувствовала схватившую её руку.

— Командир Каршталь!..

Стряхнув с себя его руку, она посмотрела прямо в глаза человеку выше неё на целую голову. Пожалуй, это был переломный момент, который должен был определить, выживет ли Республика — вместе с «восемьдесят шесть» и Леной — или погибнет. Она не могла позволить такому ничтожному человеку, что по собственному желанию поддался отчаянию, встать у неё на пути.

— Я собираюсь деактивировать минное поле, а также открыть ворота Гран-Мюра… Ещё я хочу собрать всех за стенами и перехватить Легион. Если мы сделаем это, у нас появится шанс выжить…

— Забудь об этом. Если гражданам Республики придётся положиться на помощь «восемьдесят шесть», то лучше уж позволить Легиону одержать вверх.

— И в такое время ты всё ещё несёшь этот бред?!..

Неужели он собирался придерживаться глупой риторики о том, что Альбы единственные, кого следует считать за людей? Неужели он считает, что все восемьдесят пять секторов — это рай лишь для них? Он думает так даже в момент, когда его же родина балансирует на грани полного разрушения?!

— «Восемьдесят шесть» не будут сражаться за Республику.

Всего лишь одна фраза ужалила, словно пощёчина.

— Республика угнетала их, вышвырнула их за стены и убила. Теперь же они будут вынуждены выслушивать нашу мольбу о помощи… Самое большее, что они могут сделать — это насмехаться над нами и говорить о том, что мы получили по заслугам.

Лена стиснула зубы. Это было очевидным развитием событий, и она это понимала.

— Возможно, они не станут нас выслушивать… Но у них ведь всё равно есть причины действовать. У нас есть энергия и заводы, которые им нужны. Они так долго выживали на поле боя и уже понимают, что мы нужны им, чтобы биться дальше.

Покрытое шрамами лицо Каршталя скривилось, словно он стал свидетелем чего-то абсолютно немыслимого.

— Если бы всё было так просто… Да, сначала они, может быть, и будут послушны. Но скоро все они поймут, что куда лучше сражаться за себя, чем защищать кучку бесполезных граждан, которые умеют лишь жаловаться и чего-то требовать от остальных.

— …

— И как ты думаешь, что же, в таком случае, произойдёт? Если всё, что ждёт граждан Республики — это резня, то нам ещё повезёт. Но Лена, ты же изучала историю, не так ли? Ты знаешь, что последствия будут намного печальнее. Особенно это касается такой молодой девушки, как ты.

Лена вздрогнула из-за того, что представила себе те самые последствия, о которых он говорил.

Естественно, она думала об этом раньше. Взяв на себя командование отрядом, в какой-то степени она смогла заслужить доверие войск. Тем не менее, с их точки зрения, ещё до того, как стать их Куратором, она была в первую очередь белой свиньёй, которая всегда была в безопасности. Поэтому, как только им разрешат войти за стены, «восемьдесят шесть» могут сразу взяться за убийства. Она хорошо понимала, что существовала вероятность именно такого исхода. К тому же, была ещё вероятность, что их возмездие не ограничится одним лишь убийством.

Но всё же…

Её рука вновь коснулась нагрудного кармана, в котором хранились письмо и фотография, завёрнутые в водонепроницаемую обложку. Она ценила их, даже когда Легион приближался день ото дня. Это были последние слова и чувства, которые оставили ей «они».

— Даже если так… Я не хочу просто сидеть сложа руки и ждать своей смерти. Даже если в итоге я умру. Даже если меня изобьют и я буду беспомощна. Я всё равно буду сражаться до самого конца.

Как и в их случае. Шин и остальные верили, что она с этим справится, поэтому она не могла посрамить эту веру.

Две пары серебристых глаз надолго устремили взоры друг на друга… И первым, кто отвёл свой взгляд, был Каршталь.

— Как пожелаешь.

Он повернулся и пошёл в противоположный конец коридора. В этот момент она заметила подвешенную на ремне штурмовую винтовку, свисающую с его широкой спины. Это была республиканская винтовка калибра 7.62 мм. Она была в хорошем состоянии, но номер модели этой винтовки был на одну цифру ниже знакомой ей модели. Полуавтоматическая трёхзарядная винтовка. Это та самая модель, которая была на вооружении во времена молодости Каршталя.

Военные выдавали винтовки только своим солдатам. И для тренировок, и для реальных сражений использовалось только выданное оружие. Несмотря на то что штурмовые винтовки были промышленного производства, у каждого оружия были свои уникальные причуды. Сделано это было для того, чтобы каждый солдат мог собрать свою винтовку для личного пользования, включая также недостатки и определённые особенности. В свою очередь, это означало, что эта винтовка была той, которую Каршталь получил когда-то в юности, с которой десять лет назад он бился с Легионом и которую он носил по сей день.

— Командир?!..

— Мечтать о чём-то — это привелегия юности, майор Миризе. А вот пробуждать детей от фантазий и… заставлять их смотреть в лицо суровой реальности, умирая, чтобы защитить их мечты… Это уже обязанность взрослых.

Используя одну руку, он развязал свой галстук и отбросил его. Лена заметила, что он был в полевых сапогах, которые не сочетались с его офицерской формой. «Так он с самого начала это планировал?..»

— Желаю тебе почувствовать вкус поражения, Лена. Я молюсь о том, чтобы твои детские мечты разбились перед лицом реальности.

— Ч-Что?!..

Она инстинктивно потянулась к спине своего «дяди»… Но, поджав губы, остановилась и сжала свой кулак. Затем, выпрямившись, она отсалютовала, глядя на его спину.

— Пусть удача будет на вашей стороне, командир Каршталь, — прошептав про себя эти слова, Лена вновь пошла по тёмным коридорам военного штаба.

Последние слова командира эхом отзывались в её сердце. Письмо, которое она читала снова и снова, глубоко врезалось в её сознание, заставляя ту всеми силами достичь их пункта назначения. Это было похоже на звёздный свет, что сиял сквозь темноту.

«Да, Шин. Я пойду по тому же пути, что и ты, и достигну твоего последнего пристанища, чего бы мне это не стоило».

†

Совершенно внезапно, прямо посреди битвы с буйствующим Легионом, сознание Шина было оторвано от происходящего на поле боя. Ему показалось, что он услышал чей-то голос. Сейчас он находился в эпицентре битвы против Легиона, шагая по лезвию между жизнью и смертью. Но, снова сконцентрировавшись на своей битве, он почти что полностью забыл об этом голосе.

Ни на одну минуту он не задумывался о том, что, быть может, уже никогда не сможет услышать её голос…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 3. Глава 6. Там

По телевизору шёл новостной репортаж о ситуации на западном фронте и о том, как армия Союза отбила нападение Легиона.

Услышав, как к её дому подъехала машина, шестилетняя Нина Ланц подняла голову. Это был один из служебных правительственных автомобилей Союза, украшенный красно-чёрным государственным символом двуглавого орла. Приехал седан стального синего цвета, который всегда привозил ей письма от брата, Юджина.

Её тётя поздоровалась, а потом ей вручили конверт, на котором тоже был изображён двуглавый орёл. Нина подошла поближе, не сомневаясь, что письмо было от Юджина. Он поступил в специализированную военную академию шесть месяцев назад и с тех пор нечасто появлялся дома. Она не видела его уже примерно полтора месяца.

Её добрый, любимый брат был старше на десять лет.

Нина подошла и хотела окликнуть тётю, но застыла, потому что заметила что-то странное в её поведении. Пальцы тёти задрожали. У солдата, который принёс этот конверт, поверх мундира цвета стальной синевы была наискосок надета чёрная лента. Увидев реакцию тёти, он поджал свои губы.

«Что-то случилось?»

«Неужели что-то… произошло с Юджином?»

В этот самый момент новостную передачу в телевизоре, где показывались кадры с западного фронта, вдруг перекрыли ослепительная вспышка и оглушительный грохот.

†

Он пошевелился, и осколки стекла на нём со звоном посыпались на пол. Шин закрыл своим телом Фредерику, защищая её от взрыва. Он привстал. Все стёкла были разбиты вдребезги, а осколки разлетелись во все стороны. Пыль, сыпавшаяся сверху из-за тряски, носилась и танцевала в лучах солнечного света, проникающего в коридор, ведущий в штаб дивизии.

По левой стороне лица потекла кровь. Эту рану, без всякого сомнения, оставил после себя осколок стекла. Шин грубо вытер лицо тыльной стороной ладони. Его уши болели от пронёсшейся над ним ударной волны, прогремевшей в момент, как он бросился на пол.

Увидев, что за сцена открывалась его глазам за разбитыми окнами, он прищурился.

Фредерика, пошатываясь, поднялась на ноги.

— …Всё закончилось. Шин’эй, каков ущерб?..

— Не смотри.

Не позволив ей ответить, Шин тут же взял её за голову, которая — из-за разницы в росте — смотрела ему в живот, и прижал к себе, целиком закрыв ей обзор. За окном лежали примерно десять километров базы. И трудно было отыскать там хоть намёк на четырнадцатый форпост: крепость вместе со штабом полка, который вмещал в себя пять тысяч солдат, были полностью уничтожены.

И нет, они не превратились в руины. Всё было стёрто подчистую.

Неясный силуэт огромного серого строения вдалеке теперь полностью исчез. Только облака пыли, носившиеся над громадным пустырём, говорили, что однажды что-то здесь существовало.

Оторвавшись от этого зрелища, он понял, что и штаб, где они были сейчас, не обошёлся без повреждений. Случайный снаряд угодил в один из ближайших к ним ангаров, оставив после себя лишь огромный кратер. Это была бомбардировка с дальнего расстояния неуправляемыми снарядами с высоким круговым вероятным отклонением… А значит, точность была низкой. Всё, что в конце концов осталось — это разрушенные бараки, обломки Ванарганда и разбросанные осколки снарядов, продолжавшие сыпаться сверху, словно дождь. Шин впервые сталкивался с разрушениями такого порядка.

Жильцы же, судя по всему… все до одного погибли. С четырнадцатым форпостом, тоже подвергшимся бомбардировке, дела были, видимо, ничуть не лучше. Он слышал чей-то слабый голос, который звал на помощь. Этот кто-то определённо был под бронетранспортёром, откинутым взрывной волной.

Фредерика вся насторожилась, как только услышала этот голос. Медленно повернув свою шею, она решила одним глазом выглянуть в окно, но, стоило ей увидеть разрушения, её глаза широко распахнулись.

— Э-это…

— Фредерика.

— Кири… сделал это?..

— Фредерика. Возвращайся к себе в комнату и не смотри по сторонам.

Фредерика неожиданно посмотрела на него. Её глаза дрожали и, казалось, в самых уголках уже выступили слёзы.

— Ты же…

— …Что?

— Ты же не станешь таким же, правда? Ну, как Кири…

— Конечно нет. Я не хочу стать Легионом.

У него не осталось больше сожалений, чтобы задержаться в этом мире после смерти.

Дверь в кабинет командира внезапно распахнулась.

— Старший лейтенант Ноузен, вы в порядке?!

— Ага.

И пусть на нём было немного крови, эта рана, учитывая общую ситуацию, действительно ничего не значила. Грета, прикусив губу, зашла в кабинет.

— Можете ли вы узнать, откуда началась эта бомбардировка? Если мы хотим контратаковать, сначала нужно знать их точное местоположение.

— Могу, но…

Отпустив Фредерику и подтолкнув её, чтобы она пошла в комнату, Шин покачал головой.

— Есть ли у нас средства справиться с ними, когда местоположение будет определено?.. Снаряды были выпущены с расстояния нескольких сотен километров.

†

Когда Союз был только создан, бо̀льшую часть народных сил пришлось бросить на борьбу с Легионом, и законодательство не было сформировано должным образом; ряд положений пришлось принять в качестве временных мер. Но именно поэтому новые кадры в этой сфере быстро встали на ноги. Касалось это и президента, сохранившего власть над военной и государственной политикой.

— …Отныне этот тип дальнобойной артиллерийской установки будет называться Морфо*.

[П/П: Род бабочек.]

Президентская резиденция Союза Гиаде, она же «Орлиное гнездо» — Адлер Холст. Во времена Империи здесь находились трон императора, а ещё место, откуда диктаторы, взявшие власть в свои руки, отдавали приказы. Зал для собраний в этом величественном дворце в стиле торжественной и грозной архитектуры поздней Империи теперь служил залом для заседаний совета гособороны.

Места в этом зале были расположены концентрично*. Эрнест занимал место по центру в первом ряду и просматривал проецировавшуюся в воздухе трёхмерную модель западного фронта.

[П/П: Ряды, расположенные по кругу, и имеющие общий центр]

— Первую атаку составили пятьдесят пять снарядов, попавшие в четырнадцатый форпост восьмого сектора армейского корпуса. Спустя семьдесят две минуты на тринадцатый форпост обрушился шквал из сорока пяти снарядов. Спустя пятнадцать часов пятнадцатый и тридцатый форпосты, принадлежащие пятому пехотному корпусу, были обстреляны пятьюдесятью снарядами каждый.

На трёхмерной модели из четырёх точек, указанных на территории Легиона, вышли линии. В верхней же части модели появились четыре дополнительных экрана, на которых проецировались кадры текущего состояния каждой базы после бомбардировки: все они показывали лишь одно — база, которой должно стоять на этом месте, исчезла без следа. Единственный признак, что когда-то здесь что-то существовало — несколько огромных кратеров.

— В результате этой атаки каждый форпост был уничтожен. Двадцать тысяч солдат, размещённых на этих базах, также были убиты.

Не прошло и дня, а четыре передовые базы… вместе с двадцатью тысячами солдат и персоналом… просто исчезли. Даже в ровном голосе аналитика, когда он излагал отчёт, проскальзывали скрываемые эмоции.

— Итак, наша текущая гипотеза, основанная на мощности применённого против нас оружия, заключается в том, что снаряды были выпущены из 800-мм орудия. Максимальная дальность составляет четыреста километров, а начальная скорость — восемь тысяч метров в секунду… Мы пришли к выводу, что противник обладает рельсовой электромагнитной пушкой.

Эрнест прищурился. Рельсовая пушка — это орудие, стреляющее токопроводящими снарядами, которое выпускает их с помощью специальных направляющих по бокам. Требующиеся ей количества энергии слишком огромны, и снизить эти затраты считалось слишком трудной задачей. Однако это орудие способно выпускать снаряды с высочайшей скоростью, артиллерийский же предел составлял две тысячи метров в секунду.

Снаряды в результате обладали огромной разрушительной силой: вес самой боеголовки умножался на скорость. Возможно, на момент столкновения сила будет чуть меньше, но это всё ещё снаряд, летящий со скоростью восемь тысяч метров в секунду, его вес легко мог достигать нескольких тонн.

Что уж говорить об обычной базе, даже укреплённая просто рассыпалась бы, будто замок из песка, принимая на себя такую атаку.

— «Восемьдесят шесть», кажется, упоминали это в своих отчётах, когда мы взяли их под защиту.

— Да, только вот… мы не успели подготовить контрмеры.

Большая часть сотрудников исследовательского бюро, которые работали в военных лабораториях, где на свет появился Легион, в конце концов сдались старому режиму. Их базы вместе с персоналом были захвачены самим Легионом, знания — или, точнее сказать, структура мозга — были полностью поглощены Легионом. А теперь, когда Союз остро нуждался в учёных умах, создавших это оружие Империи, у них не было даже технических возможностей для создания оружия, которое могло бы что-то противопоставить оснащению их противника.

— Промежуток в пятнадцать часов между вторым и третьим залпами, вероятно, был вызван большой нагрузкой на ствол самого орудия. Мы воспользовались этим моментом для подготовки всех крылатых ракет на западном фронте, и вскоре после четвёртого залпа выпустили их по противнику. Мы не имели возможности наблюдать результат, поэтому точную оценку последствий мы дать не в состоянии, но, предположительно, Морфо был нанесён значительный ущерб.

Создаваемые подёнками помехи не позволяли вести огонь из управляемого оружия в таких зонах. Конечно, когда речь шла о нескольких десятках километров, ещё была возможность запустить управляемую ракету для бомбардировки целого поля боя, но точно нацелиться на объект примерно со здание величиной на расстоянии в несколько сотен километров было уже невозможно.

Поэтому для обеспечения попадания им необходимо было компенсировать этот недостаток количеством, выпустив все крылатые ракеты малого размера, коими располагали. Как бы то ни было, в сражении против Легиона они всё равно были бесполезны, а на их производство тратилось уму непостижимое количество ресурсов и времени. Запуск же GPS-спутников означал, что Союз редко пользовался этими ракетами.

— Тот факт, что Морфо прекратил бомбардировку, судя по всему, служит подтверждением нашей точке зрения. Однако, судя по показаниям Эспера, мы не сумели уничтожить цель полностью.

Под «Эспером» имелся в виду Шин. Эрнест совсем недавно узнал о его способности, но не винил его в том, что тот ничего не рассказывал. Родина «восемьдесят шесть» лишила их человеческих прав, превратив последних в живое оружие. Они лучше кого бы то ни было знали о том, что подходящим предлогом человеческое общество может оправдать в своих глазах абсолютно любую жестокость. Вероятно, они не хотели, дабы их взяли в заложники, убили или сделали что-нибудь похуже, чтобы заполучить в руки Союза удобную и точную систему предупреждения.

…Но в действительности, если бы сила Шина проявила себя в любой другой ситуации, их опасения должны бы были подтвердиться. Спектр способностей Шина, как ни ужасно это признавать, был слишком велик. «Восемьдесят шесть» никогда бы больше не позволили отправиться на поле боя, их отправили бы в лабораторию, на надёжную базу рядом со столицей, и держали бы там, как птиц в клетке.

Эрнест, глядя на прикреплённую скрепкой к его личному делу и отчёту фотографию Шина прикусил губу. Он скрывал свою силу, прекрасно осознавая риски. Но, несмотря на это, ситуация была настолько тяжёлой, что тот всё же сообщил об атаке на западный фронт, пусть это могло быть — а вернее, наверняка бы стало — его разоблачением.

Сердце Эрнеста наполнилось гневом и чувством стыда оттого, что возможность такого сценария не позволила Шину прийти к нему за советом. Трудно было бы предположить, что Шин действительно этого боялся, зная его пятилетний опыт борьбы с Легионом. Но смотреть на огромную армию, марширующую прямо на них, не имея возможности об этом сообщить, было, скорее всего, невыносимо.

Силуэт — он же голограмма с настолько низким разрешением, что присутствующие могли разглядеть лишь черты лица — неторопливо двинулся к передним рядам зала для заседаний.

— К вопросу об оценке причинённых повреждений: самоходный аппарат, который запустили мы, Объединённое королевство, в этот момент смог запечатлеть Морфо. Конечно, о прямом попадании речи не идёт, но вы нанесли сокрушительный удар.

Это был наследный принц Объединённого королевства Роа Грации, Зафар Идинарок. Он был представителем страны, а его голограмма передавалась по линии связи, сохранившейся лишь из-за отступления Легиона, в том числе подёнок. Удивительно, но именно наследный принц, а не его младший брат, командовал южным фронтом, на котором Объединённое королевство сражалось против Легиона.

Власть наследного принца уступала лишь власти короля, и он, к тому же, был верховным главнокомандующим, что чётко давало понять, насколько большую угрозу представлял Морфо для Объединённого королевства.

Худая пожилая женщина — точнее, её голограмма — приоткрыла рот, взяв слово. Она была офицером альянса Вальде, под командованием которой находились северные силы обороны. Обращались к ней как к генерал-лейтенанту Бэлл Эгис.

Альянс с самого его основания проводил политику всеобщей воинской обязанности, поэтому на службу призывались как мужчины, так и женщины. Они придерживались вооружённого нейтралитета, и по сей день ничего не изменилось.

— Если вы сумели подобраться так близко, неужели машины вашей страны не могут избавиться от Морфо?

Наследный принц лишь улыбнулся.

— Да, печально это признавать, но сейчас им не хватит свободного места, чтобы развернуть хоть что-нибудь, способное совершить такой подвиг. Уверен, вы уже поняли, что возможностью проникнуть на территорию Легиона — даже на относительно ровной местности — они обязаны своему небольшому размеру. Да, именно… Можно даже сказать, что с позиции вооружения их грузоподъёмность сравнима с тем, что сумела бы поднять молодая девушка. К тому же, несколькими машинами нам пришлось пожертвовать, чтобы аппарат сумел проникнуть так далеко на вражескую территорию. Разумеется, моему младшему брату пришлось непросто. Прошу вас, не требуйте от меня невозможного.

Возможно, именно поэтому младшего брата и не было на этом собрании. По словам принца, под «аппаратом» имелся в виду разведывательный или наблюдательный дрон небольших размеров, управляемый на расстоянии. Если управлял им его младший брат, нетрудно было предположить, что в данный момент он не был совершенно свободен.

Генерал-лейтенант Эгис усмехнулась.

— Хо, а это… столь благородно с вашей стороны.

Они не просто пожертвовали машинами в целях разведки. Это была ещё и демонстрация их воинской доблести.

— Знаете, держать секреты от моих партнёров в будущей совместной операции было бы неправильно, вам так не кажется? Доверие — это ведь тот фундамент, что объединяет людей и страны.

Скорее всего, он лукавил.

Он превозносил достижения своей страны, подчёркивал принесённые жертвы и всячески демонстрировал силу, которую предлагал. Выдвигая собственные требования и пытаясь контролировать другие стороны, он шёл на своего рода авантюру, чтобы обеспечить Объединённому королевству благоприятные условия в предстоящей совместной операции.

Сидя на противоположных концах переднего ряда, расположенного полукругом, представители двух стран сверлили друг друга взглядом. Сидевший между ними Эрнест улыбнулся. Уже десять лет все они отстаивали противоположные точки зрения, но так и работает дипломатия. Так страны поддерживали международные отношения.

Генерал-лейтенант Эгис холодно улыбнулась.

— Неплохо сказано, Ваше величество… В таком случае, быть может, вы поделитесь с нами тактическим алгоритмом Легиона? Ведь именно ваша страна разработала модель Марианны, на которой был основан искусственный интеллект Легиона.

Принц ответил на эти слова со свойственной ему улыбкой:

— Разумеется, поделюсь, генерал-лейтенант… Но с условием, что вы раскроете информацию о физических характеристиках машин Легиона. Это ведь ваш альянс первым разработал технологию, позволившую многоногому мобильному оружию передвигаться быстрее, чем на гусеничном движителе?

Между двумя представителями воцарилась неловкая тишина. Эрнест вздохнул и взял слово, чтобы вмешаться. Что бы они себе не думали о дипломатии, на подобные споры времени не было. Тем более, Союзу невыгодно продолжать этот разговор. Из трёх стран, присутствующих на этом заседании, именно их предшественница — то есть Империя — выпустила Легион на континент.

— Думаю, сейчас нам стоит сосредоточиться на уничтожении Морфо… а также избавиться от машины с человеческим интеллектом.

— Альянс подтверждает существование разумной машины Легиона командирского типа… Каждый раз, когда она принимает командование, сражение на линии фронта становится намного ожесточённее.

— Изначально слабость Легиона, несмотря на численное и боевое превосходство, заключалась в простоте их тактик. Появление в их рядах подобных командирских машин, способных закрыть эту слабость, действительно можно считать той ещё занозой.

Генерал-лейтенант Эгис села поглубже на своё место и взглянула наверх.

— …Массированное наступление вполне может быть уловкой, чтобы вытянуть наши войска на открытое пространство, собрав их в одном месте. Очень раздражает, что этот металлолом может быть настолько хитёр.

— Надеюсь, что Республика, так эффективно воспитавшая солдат, не только отказавшись подбирать своих мёртвых товарищей с поля боя, но и посылая своих превосходных солдат в самую глубь территорий Легиона, теперь всерьёз размышляет над совершённой ошибкой… Если, конечно, эта Республика ещё существует.

Принц слегка покачал головой. Когда Союз, взяв под свою защиту «восемьдесят шесть», узнал о проводимых испытательных залпах Морфо, естественно, им пришлось поделиться с двумя другими странами обстоятельствами спасения солдат и причиной, по которой они были изгнаны.

— Ну, это дурачьё цеплялось за свою пустую риторику о том, что они демократическая республика с равными правами для каждого, даже когда все расы, кроме своей, они обобщили под названием Колората. Отличия ведут к дискриминации, а дискриминация — к гонениям. Не скажу, что случившееся меня удивляет… Однако я действительно сочувствую убитым собратьям и даже тем «восемьдесят шесть», которые не принадлежат к нашему наследию, потому как они тоже подверглись гонениям.

Принц, тяжело вздохнув, перевёл взгляд на аналитика, который всё это время просто стоял молча. Он исполнил рукой отработанное изящное движение.

— Приношу извинения за то, что прервал ваш отчёт. Продолжайте.

— Спасибо.

Аналитик, конечно же, испытывал к другой стране уважение, но он не обязан был подчиняться их приказам. Обратив своё внимание на слегка кивнувшего головой в ответ Эрнеста, он понял знак и продолжил.

— Хорошо, тогда я продолжу. Судя по скорости, с которой он движется, и позициям, с которых вёлся огонь, мы предполагаем, что Морфо использует для передвижения старые высокоскоростные железнодорожные пути. Нынешнее его местоположение — неподалёку от старой международной границы, железнодорожный вокзал города Крейцбек. С этой позиции оружие может вести огонь по любой из баз на западном фронте Союза, охватывая также вторую столицу Объединённого королевства, Хите Бёрч, вторую столицу альянса, Эстохорн, и вторую столицу Республики, Шарите. Ещё мы предполагаем, что Морфо может свободно перемещаться по рельсам, разбросанным по территории Легиона и зон конфликтов.

Трёхмерная модель боевых действий теперь стала двухмерной картой с высоты птичьего полёта. На покрытой сеткой карте были отдельно выделены высокоскоростные железнодорожные пути, а сверху на них накладывался четырёхсоткилометровый радиус обстрела Морфо. Сидящие в зале для заседаний армейские и правительственные служащие, включая двух не в меру хитрых представителей, нервно сглотнули от этого зрелища.

— Столица Союза, Санкт-Йеддер, столица Объединённого королевства, Аркс Штирия, столица альянса, Капелла, а также административный округ Сан-Магнолии также попадают в зону обстрела.

Это были действующие столицы того, что, быть может, было последними остатками человеческого влияния после того, как Легион пронёсся по континенту. С точки зрения обороны, между страной и змеёй было не так уж много разницы: та и другая гибла, когда им отрубали голову.

— Исходя из предполагаемых темпов производства, которых способен достичь Вайзел, у нас есть примерно восемь недель, прежде чем Морфо будет отремонтирован и готов к новым залпам. И если мы за это время не придумаем, как с ним справиться, то… мы проиграем.

— У нас есть надёжный способ ему противостоять? — тихо спросил Эрнест.

Аналитик нахмурился.

— Командование западного фронта, конечно, запросило в дополнение наше заключение, но отдел аналитики постановил, что…

***

— …Мы не сможем эффективно бороться с высокоскоростной бомбардировкой с такого расстояния.

Объединённое командование западного фронта разместилось в старом замке, что десять лет назад являлся виллой одного дворянина. Он служил штабом. Конференц-зал был полностью закрыт: не имелось окон. Это было тёмное помещение с каменными стенами. Светящийся голографический экран проецировал изображение на круглый стол в центре зала. Он освещал лица командующих отрядами западного фронта, а также всех подчинённых им сил резерва и их заместителей. Тени, которые отбрасывали стоящие позади, плавали по стенам, словно призраки.

— Зенитным орудиям просто не хватит скорости и плотности огня, чтобы сбивать снаряды; да и в целом, даже если 40-мм автоматическая пушка смогла бы точно поразить снаряды, едва ли у неё есть шанс против боеголовок весом в несколько тонн.

Окружённый голографическими экранами, начальник штаба продолжил объяснение, не выказывая никакого волнения. Он был молод и имел изящную наружность, типичную для жителей Империи. Это был предыдущий владелец замка, а также сын высокопоставленного дворянина, всё ещё располагающего немалым влиянием в области тяжёлой промышленности. Но несмотря на свою родословную, его нельзя было назвать ни на что не годным, достигшим своего положения лишь из-за наследства человеком.

Сын аристократического дома в бывшей Империи, он получил специальное образование в сфере, где преуспела его семья — боевое лидерство. Он так много в этом понимал и обладал таким опытом, что остальные на его фоне казались дилетантами. Оружие, созданное бывшей Империей — в том числе и Легион — было настолько развитым технологически, что считалось, будто они опередили своё время на сто лет. Это стало возможно только потому, что в этой самой Империи удалось воспитать таких талантливых людей, как он.

— Мы уже собираем крылатые ракеты с других фронтов, но гарантий всё равно никаких. Мы не можем ими управлять, а из-за низкой скорости они лёгкая добыча для «Дикобразов». К тому же, сам Морфо обладает весьма мощным зенитным вооружением.

На мгновение голографический экран потемнел, а потом на нём стало проигрываться чёрно-белое видео в низком разрешении. Это должны были быть кадры, снятые дроном Объединённого королевства, которые военные Роа Грации предоставили Союзу.

На фоне виднелись руины города и небо, затянутое облаками. Само видео снималось с довольной низкой точки: примерно с высоты человеческого роста. На краю экрана что-то вдруг вспыхнуло, затем последовала серия из взрывов в воздушном пространстве. Несколько крылатых ракет, которым удалось добраться до цели, в результате были сбиты. Лишь одна из них прошла сквозь заградительный огонь и, активировав самонаведение, устремилась к массивному объекту за руинами. Ракета сдетонировала рядом с целью, подвергшись зенитному обстрелу. На этом видео остановилось.

— В данный момент это наиболее вероятный исход, каким бы методом мы не воспользовались… У артиллерии просто не хватит дальности, а с развёрнутыми подёнками и дикобразами нам не получить превосходства в воздухе. Воздушная атака, судя по всему, невозможна.

Помимо «Дикобразов» в качестве противовоздушной обороны Легиона выступали «Подёнки». Помимо своей основной роли создания электронных помех, они ещё и атакуют приближающиеся самолёты, вставая у них на пути и пытаясь заблокировать выпускные механизмы. Механические бабочки всегда были естественным врагом истребителей и, в какой-то степени, самым ужасным оружием Легиона.

— Опять же… — вмешался один из командиров, который перевёлся из воздушных сил.

— В тылу, возможно, есть ещё пилоты-транспортировщики, но все пилоты истребителей и бомбардировщиков сменили профессию на операторов Ванарганда… А за последние десять лет большинство из них погибло. Даже если бы мы решили нанести авиаудар, едва ли найдутся ещё выжившие, способные пилотировать.

— И поэтому…

Командиры отрядов разом уставились на командующего западным фронтом, который кивнул им в ответ.

— Единственный выбор — уничтожить его в прямом столкновении с нашими наземными войсками.

В конференц-зале воцарилась давящая тишина. Глубже опустившись в своё сиденье, командир резервного отряда тяжело вздохнул.

— Это должна быть наступательная операция на территории Легиона, все силы западного фронта будут задействованы… Прорыв напрямик через захваченные Легионом территории, длина марш-броска — сотня километров…

Этот план нападения был настолько безрассудным, что даже военные офицеры-ветераны Союза, закалённые за десять лет сражений с превосходящим их и по количеству, и по качеству врагом, могли думать об этом лишь как о полном безумии. Выживаемость среди солдат и офицеров, участвующих в этой операции, будет чрезвычайно низкой. Однако в случае их поражения, западный фронт — если не весь Союз — окончательно падёт. И даже если в теории шансы на успех близки к нулю, у них просто нет другого выбора, кроме как попытаться.

— …Силы западного фронта сократились на двадцать четыре процента после последнего массированного наступления. Число включает подкрепления и резервы. Очевидно, нам не удастся перебросить никого с других фронтов, а значит, только мы будем участвовать в этой операции.

— Конечно, численность Легиона также сильно сократилась, только вот…

— Они совершенно на нас не похожи, это касается и способности к репродукции. Исходя из разведданных, сейчас на западном фронте у них развёрнуто пять отрядов. Думаю, об этом не нужно напоминать, но «Вайзел» на их территории по-прежнему невредим, поэтому через два месяца их силы, вероятно, возрастут… Ха, Эспер под боком, способный предсказать нашу гибель — весьма удобно.

Заместитель командующего пятым пехотным отрядом держал в руке один-единственный лист бумаги с отчётом. Он был написан как личное дело, но к нему не было приложено никакой фотографии. Конечно же, присутствующие прекрасно понимали, почему. Замолкнув на мгновение, заместитель командующего печальным голосом продолжил:

— Кого бы мы не отправили туда, чтобы уничтожить Морфо… правильнее было бы назвать его жертвой.

— Верно… Именно поэтому нам нужно выбрать тех, кто справится с этой задачей.

Тех, о ком никто не станет скучать.

— Тех, о чьей потере мы будем меньше всего сожалеть.

***

— Тц…

Начальник отдела анализа информации, сидевший прямо напротив, обратил внимание на это цоканье.

— Что-то не так, старший лейтенант Ноузен?

Он походил на типичного сурового офицера, но в его вопросе не было слышно обеспокоенности или подозрительности. Скорее, он волновался за него. Шин не смог ответить сразу. Сейчас голос офицера казался ему далёким и слабым… Тем более, в этот момент вопли механических призраков без конца лезли ему в уши, рассказывая об их местоположении…

— Старший лейтенант?

Только после второго оклика Шин, наконец, пришёл в себя. Он сидел в кабинете аналитики на базе 177-й бронетанковой дивизии. Вот уже несколько дней он был занят выявлением положения противника, «оказывал сотрудничество» дивизии при подготовке к операции, как его попросили.

Смахнув в сторону голографический электронный документ, который можно было чётко разглядеть лишь под определённым углом, старший офицер наклонил голову, прямо как охотничья собака.

— Может, тебе нужен отдых? Ты же слушаешь их с самого утра. Да, слышишь голоса Легиона ты постоянно, но совсем же другое дело на них концентрироваться.

— Нет.

Шин покачал головой, дав понять, что с ним всё в порядке. Старший офицер, вздохнув, поднялся на ноги.

— …Верно. Вы же, ребята… прямо как какое-то расходное оружие.

В его голосе не было призрения или насмешки. Это было просто наблюдение. Повернувшись к Шину широкой спиной, он подошёл к шкафу, стоявшему в другом конце кабинета. Потом он достал что-то вроде своего личного чайного сервиза и особую прихватку, которая не давала чайнику остыть.

Граждане Союза на удивление любили чай; но поскольку чайные листья росли в основном на востоке континента, пили они только изготавливаемый на заводах синтетический чай с отчётливым лекарственным ароматом. Запах стал медленно наполнять кабинет.

— Оружие в человеческой форме. Расходуемое и… заменяемое, если вы всё-таки сломаетесь. Ты так привык всё время притворяться, что сам никогда не замечал собственной усталости. И даже когда ты действительно был сломлен, то всеми силами игнорировал тот факт, что тоже можешь чувствовать боль, и продолжал сражаться, пока ещё способен был двигаться. Измученный, напуганный, переполненный ненавистью, ты всё равно сталкивался лицом к лицу с Легионом.

Он вернулся с двумя чайными чашками в руках и поставил одну перед Шином. Сразу же, не садясь на своё место, он сделал глоток из своей чашки.

— Ты слишком бледный. Это уже не то «поле боя без погибших», к которому ты привык. Здесь мы понимаем, что каждый человек, сражающийся за нас, — это в первую очередь человек с собственной жизнью. Так что давай, расслабься, пусть твой порог боли и усталости станет пониже. То и другое — это тревожные сигналы, опасно так долго их не замечать… А пока ты отдыхаешь, пусть за врагом следят они.

Его глаза обратились на соседний кабинет за стеклянной перегородкой. Там работали красноволосые Пиропы с красными глазами и офицеры, одетые в форму цвета стальной синевы. Некоторые потомки аристократических родов унаследовали уникальные способности, поэтому Пиропы, в чьих венах текла кровь аристократов-Руберов, развили в себе телепатические способности. Они были весьма востребованы: Пиропов вербовали как разведперсонал или для допросов.

— Запомни: в гуманном мире ни одного человека нельзя заменить другим… К лучшему это или к худшему.

***

Бесчисленное множество солдат, получивших ранения в ходе массированного наступления, было отправлено на лечение, дабы снять нагрузку с линии фронта; но в столичном военном госпитале, расположенном глубоко в тылу, в воздухе по-прежнему стояло удушливое отчаяние.

Не в силах больше выносить гнетущую тишину в палате, Эрвин Марсель, пользуясь костылями, к которым уже привык, направился к выходу, стараясь не наступать на сломанную правую ногу.

В больнице у него не было знакомых. В ходе наступления большая часть его товарищей по роте была убита… Как и многие его сверстники из специальной офицерской академии. Некоторые из них ещё сражались на западном фронте, а другие просто исчезли. Прямо как его одноклассник из средней школы, поступивший в ту же специальную офицерскую академию, что и он. Они даже попали в один отряд… Его звали Юджин, и он умер совсем недавно.

Информация о новом типе Легиона, точнее, о его возможностях, и приблизительная оценка причинённого им ущерба поступили гражданам по новостям. Из больничных помещений можно было видеть улицы Санкт-Йеддера: там воцарилась тишина. Подобно животным, укрывшимся перед надвигающийся бурей, люди, затаив дыхание, разбежались по своим укрытиям. Все они, погрузившись в напряжённое молчание, выжидали, когда ситуация наконец изменится.

Свобода информации была фундаментом современной демократии, и невозможно было скрыть произошедшее. Уничтожение четырнадцатого форпоста, первым подвергшегося бомбардировке, также транслировалось по телевизору. Глупые попытки это скрыть лишь вызвали бы восстания на почве дезинформирования. Видимо, поэтому в правительстве и считали, что нужно всегда освещать только правду.

И, кажется, это убеждение приносило свои плоды: несмотря на случающиеся местами вспышки паники и хаоса, в целом граждане Союза сохраняли спокойствие. Отступит ли западный фронт или падёт, столица в любом случае попадает в радиус залпа Морфо. Некоторые люди решили бежать, но большинство всё же продолжало жить своей обычной рутиной.

Правда, так было оттого, что в глубине души они понимали: пусть Союзу удавалось успешно оборонять от Легиона половину территории, он всё равно был окружён со всех сторон. Бежать просто некуда.

— …М-м.

Больница считалась военным объектом, гражданским вход был запрещён. Только катастрофа или ЧП могли стать поводом для исключений, и всё же Марсель приметил маленькую фигурку человека, стоявшую у пустых, не считая часовых, ворот. Попытавшись её разглядеть, Марсель подошёл ближе и понял, что это была девочка, с которой он был знаком. Они познакомились, когда однажды он заходил в гости к своему однокласснику; его младшая сестра.

Младшая сестра Юджина.

— И что ты задумал, карапуз?

Услышав, что к ней обращаются, она вздрогнула и повернулась к нему лицом. Он сразу вспомнил ту улыбку на лице Юджина, с которой тот рассказывал про её робость. Сам Юджин был общительным парнем, поэтому в шутку задавался вопросом: в кого же она пошла.

…Поэтому он и связался с тем Богом Смерти из дальних земель.

Взглянув на Марселя, она удивлённо заморгала своими большими серебристыми глазами, потому что поняла, что её узнали. Ей не разрешали войти, и он сам вышел за ворота, а девочка маленькими шажками подошла к нему.

— Я вот Юджина ищу… только они почему-то меня не пускают.

Марсель украдкой посмотрел на охранников. Они были старше него на несколько лет и стояли по стойке смирно с автоматами за плечами. Часовые отвели взгляды, явно смутившись. Естественно, они упорствовали не из злых побуждений. Пусть она просто маленькая девочка, правила есть правила.

Забыв на секунду о часовых, Марсель поджал губы. Потом, несмотря на сломанную ногу, он присел на один с ней уровень и посмотрел ей прямо в глаза.

— …Они же сказали, что Юджин вернулся.

Солдаты Союза никогда не бросали своих товарищей и возвращали их назад, даже если от них оставались одни останки. Их всегда подбирали и возвращали их семьям. Так же было и с Юджином. Его гроб вместе с ранеными был отправлен назад на специальном поезде снабжения незадолго до начала массированного наступления.

Только вот это было ужасно тихое возвращение домой, ни капли не похожее на то, о чём мечтала девочка. Нина покачала своей головкой, а две её аккуратно уложенные косички мягко закачались, будто стайка светлячков.

— Но он не вернулся. Юджина не привезли домой… Они привезли назад только ту коробку.

— Гх…

Марсель закусил губу. Когда останки убитого солдата были в совершенно непригодном для глаз гражданских состоянии, его хоронили в заколоченном гробу. Скорее всего, так и было с Юджином. Наверху решили не показывать его семье труп человека, лишившегося половины тела и получившего пулю в голову.

Но малышка Нина была ещё слишком мала, чтобы осознать, что такое «смерть»… Как не пытайся объяснить на словах, что тот гроб с государственным гербом и есть то, что осталось от Юджина, она всё равно этого не поймёт.

Марсель впился своими губами в нижнюю губу. Он снова вспомнил ту сцену на полях боя на западном фронте, глубоко в лесу. Она была окутана таинственным зеленоватым туманом. Ребёнок, уже солдат… Притягивающий взгляд зловещий Бог Смерти, одетый в окровавленную форму пилота, небрежно встающий на ноги, с дымящимся пистолетом в одной руке, нужным ему, чтобы отнять жизнь у своего товарища.

Разумеется, избавить умирающего от страданий считалось милосердием на поле боя. Так его мозг уничтожался, значит, Таузендфесслер не заберёт с собой тело во время «охоты за головами» и не превратит его в Легион.

Но если и так…

Из-за этого поступка Нина так и не смогла попрощаться со своим братом. Технически, он и правда вернулся домой, но у неё в голове это никак не вязалось с тем, что он уже мёртв. Думал ли он об этом, когда нажимал на курок?

«Думал ли ты об этом, Ноузен?»

«Ты, так называемый Восемьдесят шесть… Ты способен вот так легко пристрелить друга, и глазом не моргнув… Точно настоящий Бог Смерти…»

— …Юджин… мой братец…

Марсель отвёл взгляд, не в силах больше смотреть в эти большие невинные серебряные глаза. Он не мог ответить на застывший в них вопрос: «Где же ты?» Ещё он чувствовал, что глаза Нины обвиняют его и осуждают, даже против её воли.

«Почему?» — спрашивали они. — «Почему же ты не спас моего братика?»

Но в тот момент это был не я.

Это был он.

Он не спас его.

Он не защитил.

Он был рядом, но не сделал этого…

Пусть они были друзьями, он всё равно выбрал холодный, бесчувственный Регинлейв.

Он бросил Юджина.

Обвиняй его, не меня.

Именно он убил Юджина.

И в этот момент Марсель вдруг кое-что понял.

Он свысока смотрел на граждан Республики Сан-Магнолии из-за бесчеловечной дискриминации и гонений на тех, кого они прозвали «восемьдесят шесть». Но теперь он понял, почему так вышло.

Когда люди сталкиваются с чем-то несправедливым, неправильным, они всегда пытаются переложить вину за свою беспомощность на кого-то ещё…

***

…Сделать виноватым другого.

***

— Юджин…

Когда это слово слетело с его губ, Марсель даже не заметил, как на его лице застыла злобная улыбка.

†

— Да, в этом есть смысл. Ведь мысль о том, что Легион может в любой момент разнести всю базу, не оставив даже руин, приведёт лишь к панике.

Крена говорила безо всякого энтузиазма, попутно с жадностью поглощая яичницу и ощупывая глазами всё вокруг, будто ко всему безразличная домашняя кошка. Они сидели в столовой 177-й бронетанковой дивизии. Были мобилизованы резервные войска, и завтракающих стало ещё больше, но всё равно вместо шумных бесед за едой стояла приглушённая, напряжённая атмосфера.

Попивая заменитель кофе из бумажного стаканчика, заговорила Анжу:

— Это же новая машина Легиона, верно? Морфо, кажется. Сказали, что пройдёт ещё два месяца, пока она снова не заработает. А до тех пор на нас вряд ли кто-нибудь нападёт.

— Да, но это заключение основано на кадрах, полученных от другой страны, с которой не было контакта вот уже десять лет… Видео, которое обрывается через пять секунд из-за электромагнитных помех, а ещё показания «восемьдесят шесть», обладающего экстрасенсорным восприятием — способностью, которую Союз никак не может объяснить. Не удивительно, что эта версия под сомнением. Даже в Республике процессоры просто не верили Шину, пока сами не услышали, — сказал Сео, запихнув себе в рот одну из сосисок, какими так славился Союз.

Анжу вздохнула в ответ, признавая его правоту. В самом деле, было удивительно, что высшее руководство такой рационалистически настроенной организации, как «армия», вот так легко приняло существование у Шина его способностей.

— Они ещё и рассказали обо всём публично, но в панику никто не ударился. Военные Союза своё дело знают.

— Точно. Были б это белые свиньи из Республики, наверняка бы обделались на месте и бросились бы бежать.

Сео усмехнулся, но улыбка быстро исчезла с его лица.

— …Интересно, как у них там, жива ли майор?

— Сео.

Сео прикусил язык, словно его в чём-то упрекнули. Чувствуя на себе чужие взгляды, Шин поднял брови.

— Что?

— Ха? Что ещё за «что»? Не говори только, что ты об этом ещё не задумывался.

Райден, увидев, что Шин так его и не понял, вздохнул с заметным раздражением.

— …Из-за всей этой ситуации с Морфо люди в Союзе поняли, что завтра их, возможно, уже не станет. Все при этом знают, что ничего не могут с этим поделать.

На поле боя так было всегда, вот только не все над этим задумывались. Такое положение было странным для существ, которые так стремились жить. Крена гордо выпятила грудь и заявила:

— Но для нас-то это очевидно.

Жизнь на поле боя, где нет гарантий, что наступит завтра. Рано или поздно «восемьдесят шесть» должны были умереть.

Но Шин не мог отбросить эти мысли. Не бояться смерти, даже заглядывая ей в лицо… Принять тот факт, что завтра ты можешь умереть… Возможно, для того, чтобы выжить на полях сражений Союза, к этому нужно было привыкнуть… И всё же, сам не зная, почему, он чувствовал, что этим нельзя гордиться. Быть может, не страшиться собственной смерти — при этом верить, что всё будет хорошо, даже если смерть наступит завтра — было слишком…

Как только он заметил, что Фредерика аккуратно поглядывает на него сбоку, Шин обрубил поток своих мыслей.

— Шин’эй? Тебя что-то беспокоит?

Шин услышал этот вопрос и понял, что, возможно, уже долго сидит молча.

— Нет, ничего.

Сео легонько ткнул Шина вилкой, которую держал в руке.

— Что, устал? Нас тогда атаковало столько машин Легиона, для тебя там, наверно, было оглушительно громко… Ты так усердно прокладывал путь.

— Уверена, ты вообще не видел, что творится вокруг. Мне кажется, тогда ты впервые не сумел определить, что Легион уже отступает.

— …

Шин понял, что в словах Анжу была доля правды.

— А я, между прочим, пыталась связаться с тобой через парарейд, но ты так и не ответил… Это же на тебя не похоже, правда?

— …Ты пыталась синхронизироваться со мной?

— …А ты и этого не заметил…

Тяжело — совсем не по-детски — вздохнув, Фредерика посмотрела на остальных. Её чёрные шелковистые волосы потекли по плечам.

— Не стоит ли всем вам, и Шин’эю тоже, воспользоваться этим затишьем и отдохнуть? Война в Республике и война в Союзе — совершенно разные вещи. Разве вы не вымотаны?

В Республике у солдат не было ни поддержки, ни командования, никто не пытался их организовать. У «дронов» не было чёткого устава, а способность Шина следить за передвижениями Легиона дарила им свободное время, которым они распоряжались, как хотели. Но в Союзе, в котором за десять лет сражений с Легионом укрепилась действующая структура армии, это было невозможно. Пусть так, но всё же…

— В такие-то времена? Мне кажется, сейчас кому угодно сложно не выбиться из сил.

— Но ведь забота о психическом здоровье солдат — это одна из обязанностей армии. Честно говоря, многие солдаты примерно ваших лет из специальной офицерской академии после массированного наступления были отправлены в тыл. И знаете, что? Их отправили туда с диагнозом «невроз». Вы же «восемьдесят шесть», как-никак. Если попросите, уверена, это примут во внимание.

Крена тут же недовольно нахмурилась.

— О чём ты? Нет, не хочу. Не желаю, чтобы с нами из жалости обращались по-особенному.

В столовой стоял гул голосов, но её высокий голос отозвался во всём помещении. Множество взглядов невольно обратились на них, и в следующий миг атмосфера стала ещё более натянутой, будто кто-то разлил холодную воду.

…Восемьдесят шесть. Они услышали, как кто-то это сказал. Монстры, выращенные Республикой. Этим монстрам лучше было бы противостоять монстрам на своей земле, но они лишь «призвали» других чудовищ к чужому крыльцу.

Витавшая в воздухе злоба заставила Фредерику нервно сглотнуть. Однако Шин и остальные будто бы и не обращали на это внимания. Почему же всё так вышло? Их заставили сражаться под предлогом, будто «восемьдесят шесть» виновны в поражении Республики перед Легионом. Шина же, в чьих жилах текла кровь Империи, с его способностями сторонились даже сами «восемьдесят шесть», считая его Богом Смерти, порождающим войну и кличущим смерть.

Мир всегда отворачивался от меньшинства, от еретиков, от тех, кто выделялся.

— Крена, — сказал Райден.

— Да знаю я… Но лучше пусть смотрят на нас, как теперь, чем жалеют. К такому мы, по крайней мере, привыкли.

— …

— Если кто-то решится бросить нам вызов, дело за малым — дать достойный отпор. Но жалость — совсем другое дело. Можешь сколько угодно говорить, что не проиграешь, но все будут относится к тебе так, будто ты уже проиграл… И меня это бесит.

Завтрак в армии длился недолго, поэтому постепенно люди отворачивались. И всё же холодная атмосфера никуда не исчезала, и Фредерика то и дело беспокойно оглядывалась.

Райден усмехнулся.

— …Всё, чего они пока что добились — купили нам ещё два месяца, верно? И я сомневаюсь, что им хватит этого времени, чтобы придумать что-нибудь стоящее.

— Если они вообще что-нибудь придумают. Видимо, они готовятся начать операцию на две недели раньше… Хотя я, честно говоря, сомневаюсь, что из этого выйдет хоть какой-нибудь толк.

— Союз поблажек не делает, вот уж где правда. Хотя мне трудно их за это винить. Легион превосходит их почти по всем параметрам: мощь, численность, осведомлённость и так далее. Они ни в чём не сомневаются и не блефуют.

У Легиона не было ни боевого духа, чтобы его ослабить, ни амбиций, которыми можно было бы воспользоваться. Они почти не ценили собственные жизни. У них просто не было таких слабостей, чтобы уступить людям. Любой хитроумный план, чтобы победить Легион, был скорее игрой в рулетку. Изобретать что-то в войне с Легионом было бессмысленно. Эти автономные дроны обладали стратегическим превосходством и просто разрушили бы любой план врага посредством вычислительных мощностей.

Был лишь один способ сражаться с ними — дать им бой лицом к лицу, пойти в лобовую атаку.

— Итак, у них явно не хватит ракет, артиллерии не хватит дальности, военно-воздушные силы даже не учитываем… Остаётся только…

— Наземная атака. Только вот не знаю, попробуют ли они зайти с тыла или ударят напролом.

Как только фраза была закончена, у входа в столовую возник силуэт, одетый в форму цвета стальной синевы.

— ВНИМАНИЕ! — раздался глубокий и громкий голос.

Армейская муштровка накрепко вбила этот голос в голову каждому солдату, поэтому все присутствующие тут же встали по стойке смирно. Лишь юные талисманы, съёжившись от страха перед этим громоподобным рёвом, слегка запоздали, вставая с мест. И даже «восемьдесят шесть», у которых с дисциплиной было неважно, моментально поднялись со своих мест.

Офицер с меткой полковника своими зелёными волчьими глазами наблюдал воочию идеальную организацию армии Союза. Потом он чуть заметно кивнул.

— Детали операции были обговорены. Все офицеры, исполняющие обязанности командиров и старше, обязаны явиться в зал для брифингов ровно в 9:00.

***

По времени Союза сейчас было ещё 7:30. В одиночестве направляясь в свою комнату, Шин вновь погрузился в свои мысли. Сказанные Сео слова никак не выходили у него из головы.

«Интересно, как они там, жива ли майор?»

На самом деле тут не было ничего «интересного». Он один знал правду. Не было нужды с кем-нибудь этим делиться, поэтому он решил не говорить им, что…

»…Республика уже пала».

Он узнал об этом, когда помогал Союзу следить за передвижениями Легиона по их территории. Он услышал, как воцарившийся в Республике хаос смывался механическими голосами, что доносились из-за пределов Союза. Как он слышал, Союз, вскоре после начала массированного наступления, зарегистрировал странную сейсмическую активность. Вероятно, она была вызвана падением стены Гран-Мюр.

Конечно, он подозревал, что силы наступления Легиона будут работать в тандеме с Морфо, но они начали обстрел позже именно потому, что в это время, судя по всему, захватывали Республику.

Прошла уже неделя с начала массированного наступления и падения Гран-Мюра. Страна, вынудившая «восемьдесят шесть» выйти на поле боя, чтобы самим потом закрыться в скорлупу пустых мечтаний и забыть о том, как обороняться, в итоге не сумела продержаться и нескольких дней. Страна, которую он даже не мог считать родиной. Воспоминания, оставшиеся у него об этой стране, были лишь расплывчатыми образами из детства. Даже если Республика пала, у Шина не было к ней никакой эмоциональной привязанности.

Однако…

«Вас могут успеть спасти ещё до того, как Республика падёт».

«Так что… майор, вы должны дожить до этого момента».

Но они не успели. Глядя на валяющиеся в коридоре осколки стекла, Шин вздохнул.

«Майор. Вы ведь… не забудете нас?»

«Если мы умрём. Пусть даже на какое-то мгновение, но вы вспомните о нас?..»

Мысли Шина привели его к одному воспоминанию. Он не мог не думать о том, что всегда оказывался брошен. Так было потому, что товарищи гибли на полях сражений восемьдесят шестого сектора. Все, с кем ему довелось общаться. Рано или поздно, он и остальные будут разлучены смертью.

Бог Смерти, похоронивший их имена и воспоминания в алюминиевых надгробиях. Он никогда не задумывался о том, какой горькой может быть его жизнь. Но…

«Не оставляйте меня…»

Она произнесла это… Но почему?

Почему даже она в конце концов его оставила?

— …Хм?

Заметив подсунутый под дверь в его комнату конверт, Шин остановился. Он вдруг поморщился. «Только не снова…» Он вздохнул, вспомнив о письмах, которые присылали граждане с «благими намерениями». Под этим предлогом «бедным восемьдесят шесть» отправляли предметы роскоши. Когда он уже готов был порвать письмо и выкинуть, он кое-что заметил.

«Конверт всё ещё не распечатан».

Военные Союза перед тем, как отправить письма солдатам, всегда вскрывали их и проверяли в целях безопасности. Но конверт перед ним так и не был вскрыт. Все эти письма и посылки сначала отправляются в военный штаб в столице, и, учитывая положение на западном фронте, там не могли такого допустить.

Проверив конверт снова, Шин заметил, что на нём не было ни имени, ни адреса получателя, ни почтового штампа. Он пришёл не по почте.

— …

Прищурившись, Шин перевернул конверт и, вопреки его ожиданиям, всё же нашёл имя отправителя. Оно было написано тонким карандашом детским почерком, который тяжело было разобрать…

Нина Ланц.

«Ланц».

Нахмурившись, Шин достал из кармана универсальный ножик и вскрыл конверт. Там оказался один-единственный очень тонкий — почти прозрачный — лист бумаги, казалось, как раз тот самый дешёвый, какой только и можно было ждать от ребёнка. В конверте, похоже, ничего больше не было. Развернув сложенный лист одной рукой, он увидел всего две строчки.

***

Почему ты убил моего брата?

Верни его.

***

А потом.

Шин почувствовал, как у него на лице заиграла чуть заметная холодная улыбка.

Он не знал, кто именно доставил это письмо… Нет, раз этот кто-то знал и Юджина, и Шина, а ещё знал о том, что случилось с Юджином, выбор был не так уж и велик. Судя по всему, у него было чересчур много свободного времени. Пусть он не видел этого человека с самого начала массированного наступления, судя по доставленному письму, он должен был выжить. Его сверстники в армии западного фронта, учившиеся в специальной офицерской академии, действительно могли доставить нераспечатанное письмо Шину в обход почтовой службы.

У него и правда было очень много свободного времени.

Или, быть может, поэтому-то оно у него и появилось. Он воспользовался убеждением маленькой девочки, требующей правосудия, сделав из неё щит, и из-под этого щита он решился атаковать и назвать его убийцей.

— …Вот так, значит.

«Почему?»

«Почему ты убил моего брата?»

«Почему ты его бросил?»

«Почему ты его не спас?»

Каждый снова и снова задавал ему этот вопрос с того самого дня, как он ступил на поле боя восемьдесят шестого сектора. И по сей день ему задают этот вопрос. Раз за разом они продолжали спрашивать его об этом.

«Ты ведь можешь слышать голоса Легиона. Ты так силён. В этих обстоятельствах ты всегда выживаешь. Так почему же? Он умер, но почему тогда ты — нет?.. Почему ты единственный, кто остаётся в живых?..»

Он слышал это слишком много раз. Он устал от этих обвинений. Его от них тошнило. Эти обвинения, в конечном итоге, абсолютно неуместны. Единственный, кто в конце концов несёт ответственность за твою жизнь — это ты сам. Конечно, Шину не хватало хладнокровия утверждать, что только слабые повинны в собственной смерти. Но то, что люди перекладывают на него ответственность за то, что он не спас тех, кто не мог сам за себя постоять, казалось чересчур абсурдным.

Только в этот раз всё было чуть иначе.

«Я ждала его».

Этот голос, осуждающий его, принадлежал той самой девочке, с которой он встречался лишь раз. Её голос почему-то был похож на голос Юджина.

«Я ждала его возвращения».

«И ты знал, что я его ждала».

«Так почему же?»

«Почему не такой человек, как ты, у которого нет никого, кто бы ждал его…»

***

«Почему такой человек, как ты, которому просто некуда вернуться…»

»…Не умер вместо него?»

***

— …Хороший вопрос.

Никто не услышал его бормотание в пустом коридоре. В ответ на звучавшие у него в голове мысли, дешёвая бумага смялась в его руках.

Райден поднялся по лестнице и остановился, заметив Шина, стоявшего неподвижно возле своей комнаты.

— Ха, так ты к себе вернуться решил? Шин?.. Что-то случилось?

Когда кроваво-красные глаза повернулись и посмотрели на него, по телу Райдена пробежала дрожь. Этот взгляд был точь-в-точь таким же, как и в ту ночь, когда четверо их друзей были убиты дальнобойной артиллерией. В ту ночь он осознал, что столкновение с призраком его брата неизбежно. Именно тогда во взгляде Шина появилась эта опасная острота.

— …Нет, ничего.

В его голосе тоже звенело что-то зловещее, но Шин, скорее всего, этого даже не замечал.

— В общем, планы изменились. Время сбора осталось тем же, девять утра, но изменилось место: кабинет командира дивизии. И зовут только капитана отряда Нордлихта и командира 1028-й экспериментальной эскадры… А значит, только тебя и подполковника, — сказал Райден, пытаясь подавить страх.

Красные глаза Шина сузились из-за тревожных предчувствий.

***

Как только выяснилась, что на брифинг вызвали только командира эскадры и капитана наёмников, от новых приказов уже нельзя было ждать ничего хорошего. Но то, что они в итоге услышали, заставило рубиновые губы Греты дрожать от ярости.

— Главная задача операции: проникнуть на старый железнодорожный вокзал, расположенный в ста двадцати километрах к северо-западу от 177-й бронетанковой дивизии, и уничтожить разместившийся там Морфо.

Масштаб военной карты, отображающейся на голографическом экране, был таким же, каким пользовались отряды: намного больше сорокакилометровой карты в распоряжении дивизии. На неё были нанесены весь западный фронт и оборонительные линии Объединённого королевства Роа Грации и альянса Вальде. Эта карта явно не предназначалась простым эскадрильям, пусть 1028-я могла похвастаться самым высоким отношением потерь; и уж точно она была намного лучше, чем-то, что показывали недавно, при массированном наступлении.

— Второстепенная задача операции: восстановление старой пограничной западной зоны, называемой также «Дорожным туннелем».

Названная зона подсвечивалась на карте. Она отображалась в виде ленты, пролегающей по старой западной государственной границе, расположенной в нескольких десятках километров от западного фронта. Как и следовало из названия, «Дорожный туннель» был особой дорогой, соединяющей три страны, а также зоной соединения старых высокоскоростных железнодорожных путей. Эта стратегия, по задумке командования, гарантировала, что Легион не сможет больше развернуть дальнобойную артиллерию, которой необходимы были эти железные дороги. Этой мерой можно было почти навсегда запечатать смертоносное оружие.

Конечно, оставалась вероятность, что Легион сумеет проложить рельсы где-то ещё; и всё же, что бы они не сооружали, железнодорожные пути или шоссе, им нужна будет подходящая местность. Если же стройку начинать в неподходящих условиях, это значительно повысит нагрузку на инженерию Легиона.

— В этой операции будут принимать участие все силы западного фронта, включая также все его резервы, силы южного фронта Объединённого королевства, а также их королевская гвардия, силы обороны северного округа альянса, а также их отряд центрального реагирования… У этих стран их вторые столицы находятся в зоне обстрела Морфо, и они, по-видимому, не намерены скрываться за своими щитами.

Объединённое королевство и Союз были разделены естественной преградой. Горный хребет Драконьего Трупа, пролегающий на стороне Объединённого королевства, а также Альянс, основавший свои малые государства на крутом склоне священной горы Вирмнест.

Обе страны использовали естественные щиты, дабы противостоять Легиону и размещать свои оборонительные линии. Только вот против бомбардировки дальнобойной артиллерией, способной без труда нанести удар, всё это совершенно бесполезно.

— План операции прост. Объединённые армии трёх стран будут продвигаться на территорию Легиона, чтобы убедить их в том, что это основные силы, отправленные на уничтожение Морфо. Они привлекут внимание каждого сектора и задержат противников. Используя же этот отвлекающий манёвр, мы высадим в тылу Легиона небольшой ударный отряд, который и должен будет уничтожить Морфо.

План не был «прост». Он безрассуден. Способность Шина отслеживать Легион давала чёткое представление о его колоссальной численности. На западном фронте насчитывалось несколько сотен тысяч человек, что равнялось пяти корпусам. У Легиона же не было небоевых отрядов за исключением снабжения и коммуникации, а значит, почти вся численность Легиона — это их чистая военная мощь.

Если страны столкнутся с ними вот так, в условиях такого численного превосходства, это очень дорого им обойдётся. Вероятно, никто в ударном отряде не выживет. Генерал-майор всё понимал, но спокойно продолжал объяснять детали операции. Его единственный чёрный глаз встречал фиолетовые, смотревшие на него сверху вниз.

— Затем, когда Морфо будет уничтожен, ударный отряд должен будет держать оборону вокзала до прибытия основных сил. Далее они сразу же вместе вернутся на базу. С ударным отрядом мы уже определились…

Оторвав свой единственный глаз от Греты, он посмотрел на Шина, стоявшего позади неё.

— …Отряд из пятнадцати членов отряда Нордлихт под командованием старшего лейтенанта Шина Ноузена.

Выражение лица Шина ни на йоту не изменилось. Генерал-майор всматривался в красные глаза, которые отказывались встретиться с его глазом.

— Вы будете тем остриём копья, которое должно прорваться сквозь оборону Легиона. Можно сказать без преувеличения, что это величайшая совместная операция в истории человечества. Помни об этом и выложись на полную ради выполнения миссии.

Если вспомнить, зачем была создана ударная группа, эта аллегория, созвучная с названием его прошлой эскадры, походила на глупую шутку. Или, быть может, это было намеренно… Тогда это весьма жестокая ирония.

— Разрешите вопрос, генерал-майор? — спросила Грета скрежещущим голосом, едва сдерживая гнев.

— Да, подполковник Вензель?

— Почему?.. Почему был выбран мой отряд Нордлихт?

Генерал-майор усмехнулся, как бы давая понять, что вопрос глупый.

— Критерии отбора для ударной группы были предельно строгими. Ванарганды слишком медлительны. На самолёте их тоже не доставить из-за их веса. Бронированной пехоте для этой задачи не хватает огневой мощи. Тяжёлую артиллерию в таких условиях использовать тоже весьма непросто. Мы нуждались в чем-то подвижном, с достаточной огневой мощью и лёгком, чтобы можно было доставить авиацией. Кроме того им нужен опыт сражения в условиях отсутствия связи со штабом и численного преимущества противника. Думаю, не стоит вам напоминать, что отряд должен быть способен отследить местоположение Морфо. И единственные, кто подходит по перечисленным параметрам, подполковник — это ваши Регинлейвы и старший лейтенант Ноузен.

Грета прикусила красную нижнюю губу.

— У вас совести нет?!.. Вы же посылаете «восемьдесят шесть»… Вы посылаете этих детей на верную смерть только потому, что ни у кого из них нет семьи?! Оттого, что некому жаловаться, если они не вернутся?! Словно это не нужные вам пешки?!

— Следите за вашим тоном, подполковник.

— И не подумаю. Этот отряд — не просто смертники! Вы ведь хотите сделать старшего лейтенанта приманкой для Морфо и других сил Легиона, чтобы продвинуть основные силы глубже и увеличить шансы сбить его ракетами. В крайнем случае они истощат его воздушную оборону. В этом заключается ваш план, верно?!

Да, у ракет большое круговое отклонение, но чем ближе цель, тем точнее будут залпы. Если вторгнуться на территорию Легиона, произвести массированный обстрел с той же плотностью, что и в прошлый раз, то шансы на успех будут высоки.

— Мы действительно готовим массированный обстрел, но только как запасной вариант на случай, если что-то пойдёт не так. Мы же не приказываем им уйти и не вернуться. Мы не Республика.

— Но вы делаете то же самое! Скажите, какова вообще вероятность безопасного возвращения отряда Нордлихт с этой операции?!..

Когда нужно лететь на малых высотах, чтобы обойти радары и зенитный огонь, самым надёжным средством становится транспортный вертолёт. Пусть Регинлейв и является относительно лёгким, тот всё равно весит больше десяти тонн. Максимум для вертолёта — одна такая машина. И чтобы отправить пятнадцать машин, пришлось бы создать вертолётную формацию, а рёв винтов своими высокоэффективными оптическими и звуковыми датчиками наверняка подхватят Муравьи.

И, разумеется, как и авиация в целом, транспортные вертолёты не могли похвастаться толстой бронёй. Большая часть будет сбита на подлёте. Если в отряде изначально должно быть пятнадцать членов, то когда их станет ещё меньше, результат этого противостояния Морфо будет очевиден.

Эта операция — а точнее, самоубийственная миссия, — была основана на этом сценарии.

Генерал-майор раздражённо вздохнул.

— Дальнейшие протесты будут рассматриваться как нарушение субординации, если у вас нет встречных предложений.

Грета тут же умолкла, а генерал-майор в ответ пожал плечами.

— Кому-то придётся это сделать. А значит…

Генерал-майор снова посмотрел на Шина. Его кроваво-красные глаза всё ещё были прищурены, в них не было ни намёка на колебания. Даже когда его жизнь и жизни его друзей уже лежали на плахе.

Он вообще… Восемьдесят шесть вообще понимают, какое это безумие?

— У вас уже имеется опыт проникновения на территорию Легиона. Вы сделали это однажды, наверняка сумеете снова. Тем более, «восемьдесят шесть» так помешаны на сражениях, не правда ли?

Можно ли описать эмоции, читавшиеся в единственном глазу генерал-майора в этот момент? Одновременно громадные жалость и страх. Как у человека, которого вдруг укусил за руку подобранный с улицы щенок. Будто чувство вины, которое испытывал бы кто-то, бросивший собственного ребёнка волкам, чтобы спастись самому.

Такие жалость и страх к одному и тому же были всё равно что непонимание. Страх или отвращение — то и другое было вызвано нежеланием признать в других равных себе. Никто и не пытался понять их. Когда люди перед тобой поступают совсем не так, как ты того ожидал, в каком-то смысле ты испытываешь гнев; при этом чувство вины притупляется. Сказать «иноземец», «они другие» — как это банально.

В конце концов, они и правда отличались от остальных. Они не были похожи на нас.

— Союз спас вас на поле боя. Мы дали вам жилье и дом, куда вы могли бы вернуться. Если, несмотря ни на что, вы всё-таки решили вернуться на это самое поле битвы, наверняка вы к этому готовы. Битва — долг воина. Долг солдата. Смерть в сражении — тоже часть этого долга.

***

Шин вышел из кабинета вместе с Гретой, гневно захлопнувшей за собой дверь. Тут же открылась дверь в соседний кабинет, и внутрь вошёл начальник штаба западного фронта. Даже в жёстких условиях на фронте его костюм был всегда аккуратен, без единой складки, и источал запах одеколона. Он вошёл в сопровождении одного способного помощника, который кратко проинформировал его о серьёзности ситуации, но начальник штаба решил никак на это не реагировать. Нормально выспаться в условиях постоянного потока важной информации было, тем не менее, нелегко.

— Простите меня, генерал-майор. Мне пришлось возложить на ваши плечи такую отвратительную задачу.

— Ничего, я в полном порядке. Как-никак, это одна из обязанностей командира дивизии.

Командир обязан отдавать приказы своим подчинённым: чьим-то отцам, братьям и сёстрам или детям… Касалось это и молодых парней и девушек, у которых ещё было будущее. Таков был долг командира — приказать им умереть. Точнее, сразиться с врагом ценой собственной жизни. Только вот нечасто он отдавал такие приказы. Генерал-майор вздохнул, пытаясь выбросить эти мысли из головы.

— …Думаете, они вернутся?

Хоть кто-нибудь из них вернётся?

Человек с чёрными волосами и чёрными глазами был чистокровным Ониксом. Он был одним из его младших товарищей в военном колледже и ровесником Греты. Возраст был один, но один из них стал начальником целого штаба на целом фронте, а другая стала командиром экспериментального подразделения и полевым офицером. Так случилось потому, что он был потомком могущественной семьи аристократов, тесно связанной с политикой бывшей Империи, а она — дочерью какого-то торговца, пусть и крупного бизнесмена.

Не только их происхождение разнилось, но и их принципы, и на этой почве рождались разногласия. Один был хладнокровным, расчётливым, по характеру командир, который не боялся считать своих подчинённых пешками, которыми всегда можно было пожертвовать для достижения поставленных задач. Грета была другой. Эта черта встречалась у старой аристократии, привыкшей видеть в простолюдинах не людей, а собственность.

— Исходя из полученных генеральным штабом данных, шансы отряда Нордлихт на благополучное возвращение стремятся к нулю. Конечно, это ещё не ноль, но… говорить так было бы софистикой.

Говоря языком математики, одной только единицы, возникшей после длинной цепочки из нулей после десятичной точки, уже было бы достаточно, чтобы число не равнялось нулю. Однако, имея такую вероятность, излишне было бы дискутировать по поводу их шансов на выживание. Начальник штаба, чётко это понимая, едва заметно улыбнулся.

— От такого приказа большинство солдат пришло бы в ярость. Но, судя по всему, берсерки Республики готовы принять его без возражений. Думается мне, они с улыбками на лицах сказали бы, что эта миссия достойна «восемьдесят шесть».

Многие видели, как именно сражались «восемьдесят шесть» с Легионом во время недавнего массированного наступления, породив множество беспочвенных слухов среди солдат западного фронта. Бесстрашные воины, которые сталкиваются лицом к лицу с армией, достойной имени Легион. Они сражались с животной кровожадностью, не придавая собственным жизням никакого значения, пусть им и нечего было защищать. Это казалось настоящим безумием тем, кто ради своих семей боролся со страхом смерти.

— Тем, кто сражается с чудовищами, приходится думать, как бы им самим не сделаться чудовищами, верно?..* Да. Те, кто противостоят монстрам, уже и сами превратились в монстров. Особенно это относится к проклятому дитя, родившемуся от смешения крови двух величайших монстров, которых знала Имперская армия — «Алой ведьмы» Майки и «Эбонитового генерала» Ноузена. Думаю, натравить его на механических демонов — это неплохое решение.

[П/Р: Знаменитая цитата немецкого философа Фридриха Ницше.]

***

Захлопнув тяжеленую дубовую дверь, Грета вздохнула.

— …Старший лейтенант, вы же расстроены, правда? Вот какой пункт назначения вам приготовили.

Так нужно. Всё потому, что у вас нет семей. Оттого что вы — иноземцы. Пункт их назначения — вот это место, потребовавшее найти оправдания и отправить детей на верную смерть.

— …В сложившихся обстоятельствах, думаю, это верное решение. Если не выложиться на полную в соображениях уничтожения Морфо, Союз не сможет больше держать линию фронта. Да и…

Безучастно глядя на дверь кабинета, Шин лишь пожал плечами.

— …То, что они не бегут, поджав хвосты, даже когда их фронт уже на расстоянии удара врага, меня вполне устраивает. Мне не на что жаловаться.

— Верно… Республика даже в таком случае и пальцем не пошевелила…

Сухой смешок вырвался из уст Греты. Республика действительно вела себя как безумная: солдаты, поклявшиеся защищать свой народ, отказывались встретиться с врагом лицом к лицу. И даже вырвавшись из этого безумного мира, они всё равно были скованы по рукам и ногам бесчеловечными ценностями.

Грета отвернулась, с её лица исчез любой намёк на улыбку.

— Им нужна мобильность Регинлейва, а также ваши возможности. Но кто бы что не говорил, вам не обязательно туда отправляться.

Единственное, что, как правило, требовалось в армии — выполнение поставленной задачи. Каким образом она будет выполнена, зависело уже от человека, которому поручена миссия. Вынуждать солдат выполнять только то, что им приказано, на таком изменчивом поле боя, где ситуация может кардинально измениться в считанные минуты, было бы контрпродуктивно.

— Я назначу Варгов в этот ударный отряд… Вы же можете остаться.

Грета, глядя в другую сторону, не заметила, как Шин сжал свои кулаки.

— Когда миссия будет завершена, просто покиньте армию. Вы достаточно сражались за свою родину и теперь можете…

— И что же?..

Грета не ожидала, что её перебьют в такой момент, и, когда она повернулась и посмотрела на Шина, у неё перехватило дыхание.

— …Вы предлагаете нам вот так вдруг перестать быть теми, кем мы являемся, лишь для того, чтобы удовлетворить ваши собственные чувства справедливости и жалости к нам?

У парня перед ней было то самое выражение лица, что она не видела вот уже шесть месяцев с тех самых пор, как он был принят Союзом. Даже во время недавнего наступления Легиона… Это было выражение обычного парня его возраста. Упрямые глаза ребёнка, у которого на глазах решили безжалостно раздавить единственную дорогую ему вещь.

— Мы благодарны вам за спасение, но у вас нет причин жалеть нас. Нет причин отговаривать нас от сражения… Ведь это…

»…Всё, что у нас есть!..»

Хоть он и проглотил эти слова… Нет, именно потому, что проглотил, его голос звучал так, словно он вложил в него всё своё сердце.

«Почему ты сражаешься?»

«Почему ты продолжаешь сражаться, если у тебя нет на это причин?»

Для «восемьдесят шесть» не было вопроса оскорбительнее, чем этот. Всё, что у них было — это гордость. У них отняли абсолютно всё, кроме гордости, чувство которой у них проявлялось в борьбе за свою жизнь.

Семьи, которые они могли бы защитить, давно погибли. У них не было места, что они могли бы по-настоящему назвать домом. История и традиции были уничтожены вместе с их родными, а культура, которую они должны были унаследовать, оказалась забыта ещё в раннем детстве, вместе с книжками с картинками, что им читали на ночь.

Так называемая родина лишила их всего и не ждала от них ничего, кроме жертвы. Ни у кого из них не было причин двигаться вперёд, но всё равно они цеплялись за свои жизни. Они построили себе жизнь на чувстве гордости. На поле боя, где царила одна лишь смерть, зажатые между механическими призраками с одной стороны и постоянными гонениями с другой, только своей гордостью — их причиной сражаться — они сумели удержать себя от падения в пропасть отчаяния.

И даже если кто-нибудь спросит их, почему они сражаются, никто из них не ответит на этот вопрос. Почему? У них просто не было ответа. У них ничего не было. Им не за что было бороться. Нечего защищать. Они продолжали сражаться, потому что отыскали в этом гордость. И они не собирались отказываться от того, что давало им это чувство. Даже если в конце концов они умрут.

— Если мы сбежим и оставим этот бой кому-то ещё, отсиживаясь в другом месте, дожидаясь своей смерти, между нами и Республикой не будет никакой разницы. Это всё равно, что прикинуться живым, когда ты уже мёртв. Мы никогда до такого не опустимся.

Шин прошипел эти слова совсем не в той спокойной манере, в какой всегда держался, и стало ясно, как сильно ему не нравилось такое отношение. Грета ещё сильнее впилась в свои губы. Она поняла, что именно упустила из виду. Пытаясь лишить их единственного, что они по-прежнему чувствовали, она разрушила всё доверие, которое было у них к ней и к Союзу.

Они — «восемьдесят шесть». Дети, брошенные на поле боя, жили в тени войны. Они сражались в мире, наполненном болью и отчаянием, без шанса вернуться домой. Они гордились тем, что они просто оружие.

Союз сказал им, что они больше не обязаны сражаться и могут оставить позади поле боя, жить мирной жизнью. Только вот эти слова Союза могли растоптать личности новоприбывших граждан.

Шин отвёл свои кроваво-красные глаза. И больше не стал пересекаться с ней взглядом.

— Если отдавать приказы из тыла, задержка может оказаться фатальной… Я непосредственно возглавлю ударный отряд.

†

Как только до всех донесли информацию о предстоящей операции, гнетущая и мрачная тишина повисла в комнате. Задачи были совершенным безрассудством, а путь к их выполнению был вымощен жизнями множества солдат каждого корпуса. Однако, если они не сумеют уничтожить тактическое оружие с огневой дальностью четыреста километров, три страны, включая сам Союз… Нет, возможно, даже всё человечество будет уничтожено.

Все силы западного фронта будут продвигаться вглубь территории Легиона на сто километров. В авангарде же будут стоять «восемьдесят шесть». Карта предстоящей операции проецировалась на голографический экран в зале для совещаний каждого отряда.

***

Инструктаж для 1028-го экспериментального отряда — отряда Нордлихт — был таким же напряжённым. Они были той самой ударной группой, от которой требовалось проникнуть вглубь вражеской территории. Вероятность их благополучного возвращения была самой низкой среди всех сил западного фронта.

Закончив разъяснения, Грета вместе с остальными сотрудниками покинула зал совещаний. Следом за ними вышли команды техобслуживания и исследовательского бюро, бурно обсуждавшие предстоящую операцию. Оставшиеся в зале Варги застыли с каменными лицами.

Бэрнольт, старший унтер-офицер в этой эскадре, повернулся и посмотрел в сторону пяти «восемьдесят шесть», также оставшихся в этом зале.

— Капитан.

Этот молодой унтер-офицер, всего лишь помощник Шина, сейчас смотрел на него не как на старшего по званию, а скорее как обеспокоенный взрослый на безрассудного ребёнка.

— Конечно, мы ценим то, что вы нас не бросаете, но… Мы точно не станем держать на вас зла, если вы вдруг откажетесь от своего решения. Знайте, вы всегда можете отдать нам приказ идти без вас.

— …

Бэрнольт не получил ответа и покинул зал совещаний, ничего больше не сказав. Тяжело и протяжно вздохнув, Райден откинулся в своём сиденье и уставился в потолок.

— …Мне что-то кажется, что даже им не стоит так говорить, когда у нас тут такая, мать её, операция.

— В общем, пока вся армия будет задействована, чтобы отвлечь Легион, мы должны будем каким-то образом добраться до цели в ста километрах отсюда и уничтожить Морфо.

— И вообще, только от того, как сумеют перегруппироваться основные силы, зависит наше возвращение, верно? Никто же не может сказать наверняка, справятся они или нет.

— Это если мы выживем. Мы ведь окажемся в самом сердце вражеской территории безо всякого прикрытия. Будто в Республику вернулись.

Но даже когда они обменялись недовольными взглядами, на их лицах блуждали слабые улыбки. Как будто этот взгляд на ситуацию был мудрым и дальновидным, философским, раскрывавшим для них всю суть происходящего.

И правда была в том, что выбора у них не оставалось. Их основная цель таилась в глубине вражеской территории. Просто не существовало других возможных путей исполнить задуманное. Если они не уничтожат врага, это будет равносильно смерти. Чтобы это сделать, Союзу придётся пойти на всё, даже если большинству солдат в этом случае грозит смерть.

Это всё было очень похоже на поле боя восемьдесят шестого сектора. Ни одно из сражений не давалось легко, ни одна победа не была абсолютной. Единственная разница была в том, что сейчас они сражались потому, что решили сражаться. Они могли пойти по этому пути по собственной воле. Они, «восемьдесят шесть», понимали, что свобода никогда не даётся легко, поэтому добровольно они от этого не откажутся никогда.

Но Шин, зная это, всё равно сообщил им:

— Подполковник сказала, что мы можем отказаться от этой операции, если захотим.

— Издеваешься что ли? Если свалим, будем похожи на белых свиней, — выплюнул Сео, улыбнувшись. — Чёрт тебя дери, ты и сам сцепился с подполковником, правда же? Мы чувствуем то же, что и ты.

За весь инструктаж Грета ни разу не встретилась взглядом с Шином. Они решили, что между Шином и Гретой, и раньше настроенной против жертвования детьми, что-то произошло.

— Но знаешь, они отправили нас на такую опасную миссию только потому, что мы — «восемьдесят шесть». От этого… становится одиноко.

Союз был неплохой страной во всех смыслах. Как бы там ни было, это место было сто крат приятнее, чем Республика. Но оттого, что их считали пешками, расходным материалом, которых нужно использовать в первую же очередь, они начинали чувствовать себя изгоями.

«За что ты сражаешься? Что ты защищаешь?»

Этот вопрос задавали потому, что людям нужна была причина сражаться. А «восемьдесят шесть», выходившие на поле боя без этой причины, в глазах Союза были ненормальными.

У них не было дома, куда они могли бы вернуться, не было семьи, которую нужно было защищать. И если в «пункте своего назначения» они не могли быть собой, то поле боя было всем, что у них оставалось. Если никто не хочет видеть их здесь, то, конечно же, никто не будет держать их тут из жалости, как питомцев.

«Монстры».

Быть может, это правда. Они будут жить на поле боя, сражаясь, пока удача улыбается им. А потом они умрут, там же. Это явно не та жизнь, о которой люди обычно мечтали. Но пусть так…

Кулаки Шина сжались.

«Гордость — это всё, что у нас есть».

†

— …Именно поэтому отряд Нордлихт и пятеро «восемьдесят шесть» были выбраны в качестве ударной группы для уничтожения Морфо.

Столица Союза, Санкт-Йеддер, была построена на возвышенности, а солнце в середине лета садилось поздно. Отблески заката окрашивали кабинет президента в алые тона. Взгляд Эрнеста был прикован к стене, на которой висел голографический экран, проецирующий изображение главнокомандующего армией западного фронта, вернувшего президенту суровый взгляд.

— Этот приказ законно обоснован и был передан мне как главнокомандующему армией западного фронта. Ваше превосходительство, быть может, они ваши приёмные дети, но раз они поступили на службу в армию, мы не можем относиться к ним по-особенному. Боюсь, даже вы не в силах отменить это решение.

— Я это понимаю. Я был готов к этому с тех самых пор, как они решили вернуться, поэтому дал им своё согласие … В конце концов, посылать на верную смерть солдат своей страны, но охранять от этой участи своих детей, для меня недопустимо.

Возможно, из-за ничего не выражающего тона Эрнеста командир — он же генерал-лейтенант — почувствовал угрызения совести. Он сухо кашлянул, прежде чем продолжать.

— Мне кажется, для поднятия морального духа не найти истории лучше этой. Спасённые нами от несчастья дети, вынужденные бежать из своей страны, решили рискнуть своей жизнью, чтобы принять участие в операции, от которой зависит судьба Союза. Они добровольно возглавили атаку в отряде, где риски выше всего… Такую душещипательную сказку граждане однозначно оценят. Если правильно её подать, ещё больше солдат может поступить на службу, а ваш рейтинг вырастет.

— Отставить этот политический бред, генерал-лейтенант. Вам это не идёт.

Эрнест усмехнулся, глядя на прямоугольное грубое лицо генерал-лейтенанта, будто бы олицетворение бывалого воина. Потом тем же голосом, что и раньше, он спросил:

— Генерал-лейтенант, это, случаем, не продолжение дезинфекции, которую вы пытались провести год назад?

На мгновение между ними воцарилось тяжёлое молчание.

— Когда мы взяли их под свою опеку, вы с другими офицерами разделяли общее мнение — дети, бежавшие с территорий Легиона, вызывают большие подозрения. Вы не могли поверить, что они и правда прошли по их территории. Вы думали, они были инфицированы чем-то, и нам лучше избавиться от них во имя жителей Союза.

Пятеро юных солдат были спасены от «охоты за головами». Ни дивизия, которая спасла их, ни командир корпуса, ни тот, кто принял над ними командование, не могли их не жалеть. Пилотирование доставленного вместе с ними «беспилотника», казалось, было самоубийством. Они всё время сторонились незнакомцев. Бесчисленные шрамы на их телах. Прибавить их показания, и складывалась чёткая картина гонений, устроенных их родиной.

Но достаточно проницательный человек мог бы отыскать повод, чтобы всё это опровергнуть. Нельзя было сказать наверняка, что они не шпионы Республики с секретным заданием. Даже то, что Легиону программой было запрещено использовать биологическое оружие, а дети легко прошли все установленные регламентом проверки и положенный срок изоляции, не доказывало, что они не были инфицированы или не были сами биологическим оружием.

Не было твёрдых доказательств, что они чисты.

Будь они гражданами Союза, армия пошла бы на этот риск; но они были иноземцами. Союз не обязан был их защищать. Некоторые офицеры, к тому же, требовали избавиться от них, если будет такая необходимость. Только Эрнест стоял на том, что Союз, объявивший справедливость государственной политикой, никогда так не поступит.

— Я не стану порицать эти просьбы, говорить, что это слишком бессердечно и жестоко. Дискриминация порождается как благими намерениями, так и подлостью. Люди хотят спасти то, что им дорого, и могут от чего-то избавиться, сами того не заметив. Я не буду этого отрицать.

Как бы ни был ошибочен поступок, пробуждающий человеческую жестокость, желание защитить то, что тебе дорого — достойный порыв человеческого духа.

— Только вот те, кто без тени сомнения нарекают себя людьми, но для достижения своих целей всегда полагаются на насилие вместо слов, во всех смыслах заблуждаются. Вы же не для вида со мной соглашаетесь и не станете пользоваться этим кризисом, чтобы втайне усомниться в моих решениях?..

— …Конечно же нет.

Почему возникла эта заминка перед ответом?

— Подумайте же теперь вот о чём. Это определённо не просто дети, достойные сострадания, а обезумевшие от войны берсерки. Вы правда думаете, что эти монстры найдут себе место в Союзе? Действительно ли мы должны этого добиваться?

Несмотря пропитанные горечью наставления, Эрнест слегка улыбнулся.

— Я вас понял, генерал-лейтенант.

Как ни крути, генерал-лейтенант не был безумцем, бездумно убивающим детей. Эрнест, зная это, отвечал без колебаний.

— Таков мой идеал, а также идеал той страны, которой я управляю. В конце концов, я…

Вот уже десять лет граждане Союза избирали именно его.

— …Представляю мнение граждан Союза.

Гордый, благородный и справедливый.

У генерал-лейтенанта вдруг перехватило дыхание. Воочию он увидел, как образ зловещего огнедышащего дракона сменился образом президента, выражающего идеалы из самых глубин своего сердца.

†

Вот уже второй раз им нужно было разбираться со всеми личными делами перед операцией, из которой мало шансов было вернуться; и, как и в тот раз, таких дел у них почти не было. Только у Шина имелся кое-какой багаж, который ему нужно было отослать обратно. Он как раз постучал в дверь, ведущую в её комнату.

— Фредерика.

— Открыто.

Отворив лёгкую дверь из фанеры, он вошёл в довольно тесную комнату. Внутри всё стояло ровной линией с одной стороны, как и в коридоре. Фредерика сидела на своей маленькой кровати, уткнувшись подбородком в голову своей плюшевой игрушки. Бросив на него короткий взгляд, она тут же недовольно отвернулась.

— Операция… — тихо пробормотала она.

Бровь Шина дёрнулась в ответ.

— Ты же согласился на неё, да? На эту безрассудную, самоубийственную операцию без шанса на возвращение.

— Я вроде бы снял парарейд… Ты подсмотрела?

Детали операций были военной тайной, поэтому им запрещалось приносить на инструктаж любые средства связи, включая рейд-устройства. К таким операциям это относилось особенно: если общественности что-нибудь станет известно, из этого выйдут только хаос и беспорядки. А если информация каким-то образом попадёт к Легиону, это будет катастрофа.

Но для Фредерики, способной заглядывать в прошлое и настоящее знакомых ей людей, увидеть проекцию карты на голографическом экране было раз плюнуть. Таким образом, она легко могла узнать всё об операции.

— Тогда мы сэкономили время на объяснения… Возвращайся в столицу как можно скорее. Когда операция начнётся, никто не вышлет за тобой транспорт для возвращения.

— …Талисман находится в плену у солдат, которым принадлежит. Если б я и захотела, назад мне не вернуться.

Пусть на поле боля талисманы были только балластом, им всё равно не позволялось уезжать. Эти девочки становились заложницами, чтобы служить солдатам «дочерьми» или «младшими сестрёнками», пресекая попытки к дезертирству.

За каждым из них стояла своя история. Кто-то осиротел, а кого-то продали собственные родители как лишних ртов. Были даже незаконнорождённые дети аристократов, которым предпочли законных наследников.

Сейчас, когда над базой нависла угроза обстрела, всё больше солдат готово было дезертировать, поэтому талисманов никак не могли освободить от их обязанностей. Но даже если бы им разрешили, им некуда было возвращаться. Девочки выполняли эту роль до двенадцати лет, а потом поступали в учебные академии, чтобы стать военнослужащими. У них не было дома, кроме поля боя, и все они останутся там до конца своих дней.

Так же было с Фредерикой.

— Ты вернёшься. Сейчас не время выбирать методы.

— Может, я и смогу, если тот мелкий чиновничек воспользуется своей властью… Только почему ты говоришь мне куда-то вернуться? Не ты ли просил, чтобы люди не лезли в твою жизнь?

— А ещё я говорил, что не стоит лишний раз лезть к людям с их смертями.

Его семью отправили на войну, и она так и не вернулась. Его товарищи взлетали на воздух на главном экране Джаггернаута. Они умоляли его избавить их от страданий. И те, кто покончили с собой, потому что не в силах были больше слышать голоса мёртвых, эхом отдающиеся при синхронизации… Хорошо бы было не видеть этого, снова и снова.

Большинство задействованных в операции солдат, скорее всего, погибнет. И этот ад Фредерике, способной видеть настоящее знакомых ей людей, явно не стоило знать.

— Да, в другой ситуации тебе вряд ли дали бы добро, но вероятность успеха у будущей операции довольно мизерный. Нам повезёт, если нас просто оттеснят назад. В худшем же случае Легион проведет контратаку, и тогда линия фронта рухнет. И если это случится, база уже не будет в безопасности.

Пусть столица в этом случае тоже оказалась бы под угрозой, об этом Шин решил не говорить. Если развить эту мысль дальше, то бежать было просто некуда. Позволить ситуации зайти так далеко он не собирался.

— И я смогу узнать его голос… Ещё на прошлом поле боя он взорвал четверых наших друзей. Поэтому я узнаю его и без твоей помощи.

Кино и Чисэ, Тома и Крото. Четверо его товарищей, сражавшиеся вместе с ним в последнем театре боевых действий в восемьдесят шестом секторе, были обстреляны откуда-то из-за горизонта.

— Но посмотри на это иначе! Это я связана с Кирией нашим с ним прошлым! Почему только тебе достаётся билет в один конец?!

Фредерика вскочила, подбежала к нему и вцепилась в него своими ручками. Брошенная ею плюшевая игрушка упала с кровати. Шин купил её, потому что она сама попросила, но он никак не мог понять, что она в нём нашла. Это был довольно странный, жуткий, руками сшитый плюшевый мишка.

— Я поговорю с Гретой, чтобы ты просто остался. Армия Союза высоко ценит твою способность отслеживать передвижения Легиона. Ты же наконец выбрался из восемьдесят шестого сектора. С этого поля боя, где царит только смерть. Тебе нельзя вот так отдавать свою жизнь ради этой безрассудной операции!

— Ты видишь только своего рыцаря, но не весь Легион. Тебе никогда не прорваться через их территорию. Но даже если каким-то чудом ты там окажешься, ты всё равно умрёшь.

— …Да почему же?.. Почему ты всё время отталкиваешь нас?!..

Её алые глаза, так похожие на его собственные, округлились от страха; и это не смерть Юджина вдруг заставила её осознать, как реальна смерть на поле боя. Да, Фредерика просила помочь ей изгнать призрака её рыцаря, когда они вернутся в строй, но она не просила никого за это сражаться.

— Не ты ли хотела, чтобы мы уничтожили твоего рыцаря? Ты знаешь, что Союз даже ценою жизни всех солдат на поле битвы хочет покончить с Морфо, так почему ты пытаешься понизить шансы на успех?.. Мне кажется, ты всё-таки не хочешь, чтобы его уничтожил кто-то другой.

— …

Сомнений не было, в глазах Фредерики плескался ужас. Шин, посмотрев на неё сверху вниз, вздохнул. Он был прав.

— …Вот тебе ещё одна причина, чтобы уехать. Просто забудь об этом. Ты же не хочешь стать такими же, как мы?

— ДА КТО БЫ ГОВОРИЛ!

Фредерика вдруг толкнула Шина изо всех сил и начала кричать. Но, пусть он был ещё подросток, ему оставалось совсем немного до становления юношей. К тому же, он был закалён на полях сражений, поэтому Фредерике с её детским телосложением просто не хватило веса, чтобы сдвинуть его с места. Отшатнувшись на два-три шага из-за удара, она сумела удержать равновесие.

— Ты отправился на поле боя, чтобы покончить с призраком своего брата, –и сумел это сделать — почему ты не даешь мне так же поступить с моим рыцарем?! Почему вдруг мне это запрещено?!.. Ты уже должен был это понять… У этого жалкого призрака просто нет цели или места, куда он мог бы вернуться. Гордость — всё, что у него осталось, и всё, что им движет. Ты хочешь стать таким же, как он?!

Тоненький кончик пальца нацелился на северо-запад. Шин, способный слышать крики мёртвых, понял, что она показывала туда, где был её рыцарь; но одного его голоса не хватало, чтобы понять чувства, которые он испытывал.

— Я не твой рыцарь.

«Она похожа на меня в те времена».

«Не так ли?»

Он вспомнил разговор с Райденом. Подумав, он понял, что они с Фредерикой всё-таки разные. Он должен был забрать брата, пойти ради этого на любые жертвы. Он должен был всеми силами стараться искупить свою вину. От этой цели Шин не позволил бы себе отказаться.

— Можешь и дальше видеть во мне его … Но не навязывай мне свои сожаления и жажду искупления. Это раздражает.

— ТЫ!.. УПРЯМЫЙ ДУРАК!

Фредерика окончательно вышла из себя и закричала. Её высокий детский голос эхом разнёсся по маленькой комнате.

— Я запрещаю тебе уходить! Слушайся меня, ты, невыносимый идиот!

Сжав свои кулаки, она топнула ногой в порыве детской истерики. Когда она снова взглянула на него, в её красных глазах появились слёзы.

— Наверняка тебе жалко, что ты не сказал этих слов своему брату, правда ведь?! Ты всё ещё жалеешь, что просто смотрел в спину идущему на фронт человеку, которому не суждено больше вернуться, верно?! Так почему же ты делаешь то же самое, что и твой брат?! Почему ты навязываешь мне горький опыт, через который он заставил тебя пройти?!

Эти крики шли из самых глубин её маленького тела, Фредерика стала задыхаться. С каждым вздохом всё новые потоки слёз текли по её щекам, будто вся ненависть, которую она всё время держала в себе, прорвала запруду и выплеснулась наружу.

— …Фредерика.

— Не уходи, — раздался тихий, надломленный голос. — Я не хочу потерять ещё одного брата. Я не хочу, чтобы ты закончил так, как Кири.

— …

— Я больше не хочу видеть, как брат по мановению моей руки отправляется на поле боя лишь затем, чтобы умереть. Я не хочу, чтобы кто-то умирал. Пожалуйста… Не уходи.

†

Наступила глубокая ночь, и на всех базах западного фронта уже дали отбой; но для полевых офицеров и командиров рабочий день был ещё далёк от завершения. В кабинете командира 177-й бронетанковой дивизии стоял полумрак, но генерал-майор продолжал работать при свете голографического экрана, проецируемого прямо на его письменный стол. От тихого стука в дверь он поднял голову, но, увидев посетителя, тут же нахмурился.

— Я не собираюсь вас выслушивать, если вы пришли просить заново обдумать операцию.

— Я понимаю, поэтому пришла, чтобы просто высказаться.

Грета, выстукивая каблуками по полу, подошла к столу и кивнула. Приказы нельзя было игнорировать, каким бы ни было звание служащего, однако у офицеров была возможность предложить альтернативу. Конечно, старший по званию решал, принять её или отклонить.

Окутанная ночным мраком, Грета впилась своими фиолетовыми, почти светящимися глазами в генерал-майора… и улыбнулась.

— Ты разбросал отряд Нордлихт по взводам, чтобы не вышло этой ситуации, так ведь, Ричард?

Процессоры, может, и обладали потрясающими боевыми навыками, но их возможности явно были ограничены. Столько же славы они могли заслужить, сколько и позора. И это было понятно, им довелось сражаться лишь с немногими типами вражеских машин из существующих. У них не было союзников, кроме их же самих, так что слухи об их исключительных заслугах почти не распространялись. Такие истории останутся скорее историями о призраках, которые на поле боя рассказывают, чтобы скоротать время.

И вдруг этот взвод стал отрядом и ядром этой операции.

— …Джаггернаут, верно? В первый же раз просмотрев записи этого дефектного оружия, я уже не мог поступить иначе. Там также оказались записи их первой миссии, в которой погибли все, кроме старшего лейтенанта Ноузена. Тебя же волновали только их результаты и информация о стиле их боя.

Бортовой журнал Джаггернаута в сжатом виде хранил все данные с момента самого первого запуска. Именно его генерал-майор открыл первым делом. Там было какое-то ненормальное количество записей о сражениях и настолько же впечатляющий список потерь противника. Судя по показаниям самих «восемьдесят шесть», взятым во время допроса после их спасения, это была только одна из трёх запасных машин, которой Шин пользовался, если основная сильно ломалась.

Генерал-майор знал, что его не стоило отправлять в бой. По сравнению с обычными солдатами Союза, Шин был словно слишком острый, заточенный, как бритва, проклятый меч. Если неправильно распорядиться его возможностями, его запросто могли возненавидеть, либо он просто сломается от частого использования. Оказалось, что на самом деле он был безумным мечом, пролившим больше крови, чем предполагалось.

— …Не привязывайся к нему. Быть может, ты жалеешь этого ребёнка, но он уже стал тем, кто он есть. Его не спасти. Он вырос человеком, чья жизнь — это поле боя. Он живёт от битвы к битве. Война так глубоко засела в нём, что её никакими клещами не вытянуть. Можешь попробовать его защитить, но… война — это всё, что он знает.

— Нет.

Услышав, с какой уверенностью ему возразили, генерал-майор поднял свой единственный глаз. Её ярко-сиреневые глаза пронзили его в ответ.

— Не нужно его жалеть, и уж точно не нам это решать. Мы можем сделать для этих детей лишь одно — дать им столько времени, сколько нужно, чтобы принять решение.

Они так привыкли к сражениям, стали настолько надёжнее любых других солдат, что легко было принять это как должное. Эти дети, эти солдаты, настоящие боевые ветераны, явно имели за плечами огромный боевой опыт, уж точно больше, чем у кого бы то ни было ещё. Даже Грета стала забывать самое важное.

Они всё ещё были детьми, подростками.

И года не прошло с тех пор, как они пришли в Союз. Всем нужно время, чтобы освоиться. Особенно это касалось их, ведь там, откуда они явились, обстановка была совершенно иной. Там они никому не могли довериться. Союз ещё не стал им близок насколько, чтобы они рискнули заняться чем-то, к чему не привыкли. Всё так менялось у них на глазах, что они устроили себе подобие обыкновенной жизни и не хотели большего.

Они знали, как выживать, но не знали, как жить. Каждый день для них по-прежнему был будто последний; и поэтому, лишённые всего, кроме гордости, они по-прежнему не требовали от жизни ничего другого, большего. Так и должно было случиться, ведь им некуда было вернуться и ничего защищать.

Но однажды, когда всё уляжется, быть может, им захочется вернуть всё то, что у них украли. Тогда, если они действительно выберут жизнь на поле боя, несмотря на всё, что они пережили, то это должен быть их собственный выбор, и никто не вправе сделать его за них.

Никто не знает, сколько лет это займёт. Но однажды…

— Сейчас они граждане Союза, но пришли они из другой страны. Мы действительно обязаны так о них заботиться?

— Конечно обязаны. До тех пор, по крайней мере, пока мы не настолько высокомерны, чтобы обращаться с живыми людьми, как с утопающими щенками, которых подобрали где-то на обочине.

Дать крышу над головой, кормить, приставить доброго хозяина — это всё, может быть, говорит об их добрых побуждениях; но всё равно они относились к ним как к домашним животным: никем не принимались во внимание их достоинство и индивидуальность. С этой точки зрения то, что они сделали с «восемьдесят шесть», очень напоминает поступок Республики.

Может быть, такая «доброжелательность» будила в них ещё большую жестокость. Эти люди не были для них равными, им просто дали роль в каком-то спектакле или фильме, которые должны были удовлетворить скромную жажду справедливости.

— И ты думаешь, что мечу, закалённому кровью, выкованному в пламени войны и заточенному душами павших могут быть понятны человеческие чувства?

— Когда-то мы с тобой уже сыграли в эту игру, Ричард. Кажется, я победила… Пусть уже очень скоро Легион забрал у нас всё.

— …

Генерал-майор тяжело вздохнул.

— Я повторю: не привязывайся к «этому», Грета. Ты видишь в нём кого-то ещё… Кого-то, кого ты когда-то потеряла. Кого-то, кого тебе не вернуть.

— Может и так, но… Разве это плохо?

Наплевав на то, как неприлично это могло выглядеть, она положила руки на стол и наклонилась вперёд. На её лице заиграла слабая улыбка.

— Если те, кто знают о том, что я потеряла, делают такие поспешные выводы, это очень удобно для меня. Я повторяла и буду повторять столько, сколько будет нужно — я не собираюсь смотреть, как дети гибнут на поле боя… Я сделаю всё, чтобы так не случалось, — её улыбка стала отдавать чем-то жутким.

Её красные губы в последнее время были сильно искусаны, но всё же в этом полумраке они изогнулись в сладкую улыбку.

— Эти жалкие транспортные вертолёты недостойны нести моих малышек Валькирий на их спектакль. Дай разрешение выпустить «её».

Генерал-майор поставил локти на стол, а тень от сомкнутых рук упала на нижнюю часть его лица. Он вздохнул.

— …Значит, её?

— Именно…

Грета чуть кивнула головой. На её форме над грудью слева сияла крылатая эмблема пилота, которую она не снимала, пусть та уже видала виды.

— …Нахцерер*.

[П/П: от нем. Nachzehrer. Исходя из вики — мифическое существо из германского средневекового фольклора, часто отождествляемое с вампирами]

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 3. Глава 7. То, за что стоит умереть

— Активация первого и второго маховика. Аномалии на электрической подстанции — не обнаружены.

— Запущено охлаждение направляющих катапульты. Охлаждающее устройство работает на двадцать три процента. Показатели растут…

— Навес снят. Разворачиваем направляющие катапульты.

Шин, в этот момент отдыхавший с закрытыми глазами в кабине Могильщика, поднял голову, услышав раскатистый грохот наверху. Три оптических экрана получали сигнал с внешних камер главного аппарата, позволяя по диагонали видеть всё, что происходило на носу самолёта. Краем глаза он заметил камуфлированный навес для подземной катапульты, медленно поднимавшейся наверх.

Через прямоугольное окно в кабину заглянул тёмно-синий рассвет. Солнце ещё не встало из-за горизонта, но его лучи, смешиваясь с ночной темнотой, окрашивали небо в необычные, мягкие цвета индиго. Осенние звёзды, названий которых Шин не знал, тихо исчезли с небосвода.

Выдвижные направляющие катапульты пронзили рассветное небо, словно бросая вызов самим звёздам. Металлический скрежет разнёсся в ночном воздухе, как механизм занял своё место.

— Захваты с первого по последний — завершено. Нахцерер готов.

†

Впервые он увидел его месяц назад, через неделю после того, как окончательно была спланирована операция наступления на территорию Легиона.

— Её называли «запретной заслонкой».

Если так подумать, они ещё ни разу не видели открытой эту заслонку 1028-й экспериментальной эскадры. За этой громадной, способной выдержать бомбардировку заслонкой виднелся уклон больше ста метров в ширину.

Эта фраза принадлежала Грете, стоявшей перед пультом управления занимавшим все свободное место лифтом, и смотревшей во тьму под их ногами. Здесь находились пятнадцать процессоров и весь обслуживающий персонал, управленцы и исследователи, но этот необычайно огромный подъёмник оказался занят меньше, чем наполовину.

— Когда-то, во времена бывшей Империи этот ангар использовали для хранения экспериментального оружия. Когда началась война, нам пришлось на время покинуть эту базу; но серийное производство было уже практически запущено, поэтому лётные испытания уже завершились.

— Я думал, его оставили на хранение под землёй как раз для того, чтобы избежать любых утечек. Эта база тогда ещё была у самой границы, но как тогда проводились эти испытания?

— Это не истребитель и не бомбардировщик, держать в секрете в общем-то нечего, и единственное, что нам нужно было от малышки — чтобы её не увидели. Для испытаний требовалось свободное пространство, а его в достатке на западных территориях Варгов — в Вольфслэнде. То есть тут. Вместе с необходимым оборудованием её поместили в этот ангар под землю, чтобы защитить от ударов с воздуха. Поэтому подёнкам так и не удалось найти её и разобрать на части.

Не считая Муравьёв, у всех в Легионе сенсоры с их чувствительностью были так себе. Они, конечно, могут издалека обнаружить фердресы или истребители, но вот «экспериментальная поделка», скрытая за заслонкой, рассчитанной на бомбардировку, ускользала от их взоров вот уже десять лет, с тех самых пор, как эти территории были захвачены.

— Необходимое оборудование?

— Ну, главное — это её взлётная полоса… Вернее, катапульта, которая к ней крепится. Если бы её эксплуатировали по задумке военных, огромный вес не позволил бы ей подняться в воздух. Ей нужна для этого электрическая катапульта.

Едва уловимая вибрация, издаваемая лифтом, прекратилась. Грета вошла в так знакомую ей темноту. Стук армейских ботинок эхом отдавался в этом огромном и по ширине, и по глубине, и по высоте помещении. Неожиданно загорелись лампы, и на мгновение всех ослепил белый свет.

Грета повернулась и встала спиной к нему. Один из процессоров или кто-то из обслуживающего персонала нервно сглотнул. Никто из них не мог полностью рассмотреть это нечто, представшее их глазам. Ему подошло бы простое слово «громадный». Его длина составляла примерно сто метров, затмевая даже C-5 Хрёсвельг* — самый большой самолёт в мире и гордость военно-воздушных сил бывшей Империи. Тусклый металлический фюзеляж был выполнен по технологии «летающее крыло», типичной для всех стелс-аппаратов. Сам самолёт имел форму массивного бумеранга, почему-то навевавшую образ дракона, расправившего свои крылья.

[П/П: от древнесканд. Hræsvelgr — пожиратель трупов.]

— Представляю вашему вниманию прототип сухопутного аппарата — XC-1 Нахцерер.

Незнакомое присутствующим название модели отсылало к одной из легенд юго-восточных земель Союза. В ней упомянут был вампир, известный тем, что покидал свою могилу и, волоча свою тень по кладбищу, позванивал в церковные колокола. Такое название, казалось, не слишком подходило военному самолёту, место которому в небе, но Грета развенчала все возникшие сомнения.

— Она непростой самолёт. Эта детка пользуется мощной подъёмной силой над поверхностью, чтобы лететь, едва касаясь самой земли. Она может достичь крейсерской скорости обычного самолёта с той же полезной нагрузкой. Да, про «едва касается земли» — Нахцерер действительно летит всего в нескольких метрах от неё, поэтому ни у крылатых ракет, ни у радаров почти нет шансов её обнаружить… Её создали для крупномасштабных высокоскоростных перебросок грузов вдоль всего фронта Вольфслэнда. По документам она может нести примерно двести пятьдесят тонн полезной нагрузки, но если брать и запас, эта крошка потянет все триста тонн. Она рассчитана нести эскадру сразу из четырёх Ванаргандов.

Грета сделала паузу, а потом на её лице расцвела дьявольская улыбка.

— Но если брать Регинлейвы, то она может принять на борт пятнадцать единиц за раз… Эта крошка может доставить вас к Морфо быстрее и чуть безопаснее, чем транспортный вертолёт.

Её крейсерская скорость была достаточно высокой, и летела она на низкой высоте, потому могла обмануть радары. К тому же, шума от неё было совсем немного, прекрасная альтернатива громкой формации из транспортных вертолётов. По крайней мере, она могла сделать их путешествие не таким рискованным.

Однако…

Сео слушал с наполовину закрытыми глазами.

— А эта штуковина правда летит так низко над землёй? Там же какие-то несколько метров, значит, с любым зданием и вообще препятствием столкновение обеспечено.

Так появились новые риски.

— Район предстоящей операции в данный момент под контролем Легиона, но раньше это были земли Империи. У нас есть карты и топографические данные местности. Люди — одно дело, но Легион же не строит дома и явно не возводит города, так что рельеф не должен был измениться.

Если бы наземное оружие Легиона боялось стихии и не могло сражаться без крыши над головой, война не продлилась бы так долго.

— «Вайзел» и «Адмирал» по размеру сопоставимы со зданием, но к линии фронта они никогда не приближались. К тому же, старший лейтенант Ноузен знает их местоположение. Если будет нужно, мы избежим встречи с ними.

— … может, я и смогу определить их положение, но точно не тип Легиона.

— Этого достаточно. Мы выберем маршрут, но котором Легиона не будет.

Обнаружить проникновение на такой высоте и впрямь могло быть тяжело, но если Легион встанет у Нахцерер на пути, это может означать лишь сбитие. Даже Льву, которому необходимо было возвышение, чтобы направить ствол под нужным углом, прицелиться не составит труда.

— А эта катапульта для взлёта? Как нам тогда вернуться домой? Эта штуковина нас обратно не доставит.

— Как и планировалось с самого начала, отряд Нордлихт должен воссоединиться с основными силами. Для перевозки запасных Регинлейвов так всё-таки намного лучше, чем несколько транспортных вертолётов в запасе.

Старый командир обслуживающей бригады приподнял бровь, услышав её слова.

— Юная леди, в таком случае я даже боюсь спросить, но… Кто вообще будет пилотом этой штукой?

Грета величественно — или, скорее, комично — раскинула руки в стороны.

— Я.

†

— Подполковник, мне кажется, вам не стоит лететь с нами.

Шин сказал это, не повышая голоса, но Грета, сидя в кабине Нахцерера, радостно улыбнулась — они были синхронизированы.

— Думаешь, кто-то ещё сможет сдвинуть с места эту крошку? Большая часть пилотов бывшей Империи уже мертвы. Из участвовавших в испытательных полётах Нахцерер кроме меня никого уже не осталось… Хорошо ещё, что у нас в главном офисе есть лётный симулятор.

После её зловещих слов сразу несколько человек охнули, но Грета, кажется, не придавала этому особого значения. Как, впрочем, и Шин.

— Да, вы ведь были пилотом в воздушных силах, подполковник.

— …Знаете, по вашему тону может показаться, что вы только теперь об этом вспомнили, старший лейтенант.

По правде говоря, Шина это ни капли не интересовало, поэтому Грета попала в яблочко.

— Ну, если вы забыли, наверно, вы даже и не знали. Я всё же против, чтобы дети вашего возраста сражались на передовой… Сражение до самого конца, может, и является вашей гордостью и индивидуальностью, как «восемьдесят шесть», но вот за это готова умереть и я. Если вы так хотите биться до последней капли крови, я обязана сражаться с вами плечом к плечу.

— …

— Та страна, ради которой вы рисковали жизнью, была далеко не райским уголком; но я хочу, чтобы вы зарубили себе кое-что на носу: в этой стране никто не желает вашей смерти. Напротив, мы хотим, чтобы вы жили. Этого хочу я, командир дивизии… и он.

— Эй, давно не виделись.

Шин удивлённо приподнял бровь, услышав этот спокойный голос, который он совсем не ждал услышать; но доносился он не из рейд-устройства, а через проводной канал связи, снаружи Нахцерер.

— Как это понимать, Эрнест?

— Эй, я же верховный главнокомандующий Союза, понимаешь? Тут намечается решающая битва за жизни, территории Союза и соседних государств. Я обязан явиться и настроить своих солдат на бой, разве нет? Особенно вас, ядро этой миссии.

Эрнест глубоко вздохнул, и его голос сменился на властный тон человека, уже несколько лет правящего Союзом.

— Судьба Союза, соседних стран и человечества зависит от успеха отряда Нордлихт. Уничтожьте Морфо, несмотря ни на что… Мы на вас рассчитываем.

— Будет сделано.

— И ещё… У меня для вас ещё одна чрезвычайно важная миссия.

Высоко подняв голову, Эрнест уверенно кивнул.

— Вернитесь обратно. Все вы.

В его просьбе было что-то до странного лицемерное. Будто он больше беспокоился не о них, а о себе.

— …Мы постараемся.

— Нет, этого недостаточно. Вернитесь, несмотря ни на что.

Эти слова оставались такими же неприятными, но человек, который был временным президентом Союза, а на бумаге — их приёмным отцом, говорил чрезвычайно серьёзно.

— Биться до самого конца, верно? Для Союза это не означает смерть. Это значит жить, чтобы увидеть, что там — после войны. Поэтому возвращайтесь, чего бы этого не стоило… Впредь и всегда.

***

— Да. Вернитесь ко мне, несмотря ни на что… — прошептал Эрнест, прерывая связь по интеркому.

Сейчас он сидел в командирском кресле объединённого штаба западного фронта. Сняв с себя обыкновенный синий деловой костюм, сшитый на фабрике, который уже стал его визитной карточкой на посту президента, он надел военную форму Союза цвета стальной синевы.

Впервые они встретились здесь, на западном фронте, пусть немного в другом месте. В тот день он пришёл на поле боя воодушевить войска, но в конце концов получил рапорт о том, что они нашли бывших солдатами детей, что прибыли из другой страны. Тогда они победили охотников за головами. Конечно, сначала он сжалился над ними. Он хотел подарить им счастье, которое уже не мог подарить своему нерождённому ребёнку. Но за этим желанием стояло нечто бо̀льшее…

Временный президент прищурил глаза пепельного цвета, чувствуя, как в этот момент на его лице возникла холодная, жестокая и пустая улыбка.

Страна, в которой не будут спасать обиженных детей… Страна, где детям не позволено быть счастливыми… Мир, без колебаний отправляющий детей на верную смерть, чтобы встретить свой собственный конец… Всё это так далеко от образа человечества, в который верила она…

Эрнест протяжно вздохнул. Будто огнедышащий дракон, выдыхающий своё пламя, жаждущий стереть всё и вся в пепел просто потому, что он устал от этого мира…

— …Иначе я просто уничтожу весь этот мир.

На главном экране штаба появился обратный отсчёт до начала операции — пять минут. Начальник штаба, стоявший в дальней части кабинета, взглянул на Эрнеста, который ответил ему лёгким кивком.

†

9-е октября, 2144 год. Рассвет.

***

Сидевший на командирском сиденье временный президент кивнул генерал-лейтенанту, который занял место командира. Начальник штаба начал свою речь. Сам он был одет в форму Союза цвета стальной синевы. Его рука лежала на рукояти тонкой сабли, покоившейся в ножнах, перевязанных кожаными ремнями. Конец ножен упирался в пол, будто дирижёрская палочка.

— Всем солдатам! Внимание!

Голос начальника штаба по защищённой линии связи слышала вся армия западного фронта.

— Армия западного фронта начинает наступление на территории Легиона.

Каждый затаил дыхание, прислушиваясь к этому холодному голосу. Напряжение достигло пика. В ходе инструктажа по поводу предстоящей операции каждому отряду разъяснили их цель и роль. Не было никакого смысла снова вдаваться в подробности.

Целью армии западного фронта, армии Объединённого королевства, а также сил Альянса была зачистка «Дорожного туннеля». Ударная группа в этот момент выступит в качестве острия копья и проникнет вглубь территории Легиона, чтобы затем уничтожить Морфо. Эта операция предполагала противостояние едва ли не всем силам Легиона. И, разумеется, ни о провале, ни об отступлении не могло идти и речи.

— Эта операция проводится не только во имя Союза Гиаде, Объединённого королевства Роа Грации или альянса Вальде. Это самая крупная операция в истории человечества. От неё зависят судьбы наших соседей, которые, возможно, всё же пережили нападение Легиона, а также судьба всего человечества. Вы станете крепким щитом, что защищает союзные нам страны, и могучим мечом, что прорубит себе путь во имя будущего человечества. Не забывайте, что Бог Войны никогда не благоволит трусам, а отважным он дарит благословение! Идите же вперёд и защитите двуглавого орла ценой своих жизней!

***

— Внимание!

В десяти километрах к востоку от линии фронта с поднятыми стволами расположилась артиллерия. 155-мм гаубицы величественно покоились на своих местах, а их дула были устремлены в небо, будто копья. 155-мм самоходные артиллерийские орудия погрузили на грузовики. Лишь часть старых типов 105-мм и снятые с производства 203-мм гаубицы были развёрнуты вдоль батареи. Многозарядные ракетные установки нацелились прямо в тёмное западное небо.

— Наша миссия заключается в том, чтобы обеспечить огонь на подавление и помочь продвижению наших союзников! Пока они ползают в грязи, давайте им поможем и отправим эти сраные куски металлолома прямо в ад!

Напряжённые солдаты орудийных расчётов натянули на лица улыбки, услышав, как высмеивали бронированную пехоту и фердресов, которые сражались на поле боя с опущенными головами. Командующая силами артиллерии пробежалась по ним глазами и кивнула. Длинные чёрные волосы, выглядывающие из-под фуражки, давали понять, как она была молода. На её мягком бледном лице находились очки в чёрной оправе.

— За наших товарищей на линии фронта и за воинов, идущих в бой! Продолжайте стрелять несмотря ни на что! Даже если стволы взорвутся, а с неба спустятся ангелы, чтобы забрать нас на небеса, не прекращайте стрельбу! ВСЕМ! Приготовиться к бомбардировке!

***

В то же время на линии фронта. Лагерь бронетанковой дивизии…

— Мы идём следом за огневой поддержкой! И только посмейте сдрейфить, поняли меня?! Кто отстанет, будет вслух читать письма, которые написал своей девушкам! А кто у нас целомудренники, будут вслух читать письма, которые они отправили своим мамочкам, понятно?!

Пока грубый голос командира бронетанковой дивизии громким эхом отдавался через громкоговоритель, Ванарганды один за другим выходили из режима ожидания, а сопровождающие их грузовики, нагруженные пехотой, заводили свои двигатели.

Когда их силовые установки стали набирать обороты, высокочастотный шум Ванаргандов смешался с шумом дизельных двигателей. Гармония этих звуков пронзила лазурное небо, которое всё ещё хранило на себе отпечаток ночи.

Они даже не пытались подсоединиться к каналу передачи данных. Помехи, созданные подёнками, свели бы всю пользу на нет. Глядя на дружественные самолёты через три оптических сенсора, молодой офицер, которому было двадцать с небольшим, снова поднёс ко рту динамики громкоговорителя.

— Даже не думайте отсиживаться и позволить монстрам Республики спасать ваши задницы… Покажите этим бешеным берсеркам, что такое гордость Союза!

Услышав речь командира бронетанковой дивизии, эхом разнёсшуюся в тёмно-фиолетовом утреннем воздухе, командир пехоты внутри своей машины ухмыльнулся.

— Ну и ну, а эти молодые ребята знают, как зажигать…

Он был облачён в бронированный экзоскелет и держал в руке свою любимую винтовку калибра 12.7 мм. Забрало шлема сейчас было приподнято, позволяя рассмотреть прямоугольное морщинистое лицо мужчины лет сорока. Нацепив, словно маску, подглуповатую и усталую мину, он заслужил насмешки подчинённых, которые говорили, что он больше похож на измученный офисный планктон, плетущийся на свою работу в переполненном поезде, чем на ветерана бронетанковой пехоты.

Он осмотрел громоздкие силуэты своих товарищей, сидевших в тёмном грузовом отсеке, закрытом бронированным стеклом. Потом, без тени энтузиазма, он заговорил:

— Ну что, парни. Оставлю эти величественные речи о гордости и славе тем, кто умеет их толкать. Давайте просто изо всех сил сегодня постараемся вернуться домой… А ещё…

Он бросил короткий взгляд на фотографию своих жены и детей, прикреплённую к внутренней поверхности его бронированного экзоскелета. Выражение его лица ничуть не изменилось, а остальные стали пожимать плечами.

— Если мы хотим вернуться, нам ведь нужно место, куда можно вернуться. Так что давайте все наши силы положим на защиту нашей страны! Ради нашего же блага, и ещё…

»…Ради молодых ребят в бронетанковой дивизии, идущих во главе атаки, полностью осознавая, что их, скорее всего, первыми уничтожит Легион. Ради юных солдат, которые стали остриём копья этой операции, прекрасно понимая, что это путешествие, скорее всего, только в один конец. Они решились окунуться в самое сердце территорий Легиона несмотря ни на что».

Редкая для него сентиментальность, захлестнувшая его в этот момент, заставила его лицо озариться улыбкой, и командиру бронированной пехоты пришлось закрыть свой шлем, чтобы её спрятать. Информация проецировалась прямо на сетчатку, перекрывая его зрение. Ютившийся с краю таймер отсчитывал время до начала операции, но сейчас он делал это очень медленно.

Десять секунд…

Три, два…

— За наших братьев по оружию и родину, куда мы ещё вернёмся.

***

…ноль.

Главнокомандующий западного фронта кивнул начальнику штаба. Эрнест открыл рот и холодно начал говорить. На нём была военная форма цвета стальной синевы, а на его плечах висело пальто, похожее на плащ.

— Приступить к выполнению операции.

***

— ОГО-О-О-О-О-О-О-О-О-ОНЬ!

По приказу гаубицы и многозарядные ракетные установки взревели в унисон с миномётами. Ударные волны поднимали клубы пыли позади орудий. Снаряды, похожие на горящие стрелы, взлетали в небеса по параболе, и всё от них дрожало.

Будто стальная стена, они накрыли всё небо на востоке, поглотив чуть заметное свечение утренних звёзд. А затем они упали вниз с пронзительным визгом, вычищая оборону Легиона.

***

— Приказ поступил! Пошли, пошли, пошли!

— Попробуйте только отстать от тех идиотов из ударного отряда! Нужен заряд бодрости — ваш покорный слуга отвесит пинок под зад, всем желающим!

***

Рёв артиллерии, бьющей на подавление, был очень громким. Как бы не грелись стволы, бомбардировка не прекращалась, даже когда передвигали орудия. В этой непрекращающейся, сотрясающей землю какофонии падающих снарядов отряд Ванаргандов, выстроившись клином, начал своё наступление. Буквально через мгновение они уже шли на полной скорости. Боевые машины, нагруженные пехотой, быстро следовали за ними по пятам.

С двигателями и силовыми установками, издающими громкий рёв, — свой боевой клич — на поле боя, залитое лучами рассвета, потоком хлынула сталь.

†

Они должны были столкнуться на пограничье территорий Легиона и человечества. Силуэты автономных машин на той стороне просто стояли, застыв на месте, сливаясь с предрассветной тьмой, когда один из разведчиков повернулся к небу, на восток. Его высокоэффективные оптические сенсоры вдруг засекли вспышку.

В следующий же миг на него обрушилась яростная бомбардировка.

Рой боеголовок заполонил всё небо, и каждая была оснащена радаром, направляющим её полёт к мишеням на земле. Со скоростью, равной примерно двум тысячам метрам в секунду, они обрушивались на машины Легиона, словно молот.

За ними следовали снаряды, способные пронзить даже Динозавра. Земля дрожала, вздымая пыль в небеса, поднимая бурую завесу над горизонтом; но вскоре эту завесу разорвали Ванарганды, чтобы разнести в клочья оставшиеся машины Легиона со свирепостью голодных волков.

†

На главном экране в штабе отчаянная борьба каждого отряда обозначалась специальными значками, которые всё время перемещались и сталкивались друг с другом. У сил Легиона был численный перевес по отношению к армии трёх стран, участвующих в операции; но синие значки, их войска, несмотря ни на что продвигались к границе с автономными машинами, кромсая их и сокрушая.

— Они пришли в движение… Мы их выманили!..

Бронетанковые войска Легиона двинулись к территории врага на перехват наступлению. Обернувшись, чтобы увидеть, как кивнул начальник штаба, один из членов управляющего персонала бойко заговорил по интеркому.

— Нам удалось заманить к себе силы Легиона. Переходим к фазе два. 1028-й диспетчерский пункт, это объединённый штаб. Взлёт Нахцерер разрешаю!

***

— Погнали!

Стоило пронзительному шуму четырёх реактивных двигателей на обоих крыльях Нахцерер коснуться ушей Шина, электрическая катапульта тут же выстрелила в воздух четырёхсоттонным фюзеляжем.

— !..

Такие резкие ускорения были явно незнакомы его телу, уже привыкшему и ко взлётам транспортного самолёта, и к скоростному маневрированию Джаггернаута. Электромагнитные волны белым шумом разбежались по основному экрану, а в следующий миг перед ними предстало бледно-синее небо, озарённое едва разгорающимся рассветом. В мгновение ока оставив позади подземную взлётную полосу, Нахцерер накренилась и стала парить над поверхностью.

На его экране, где сияло свежее лазурное осеннее небо, возникла равнина, тут же унёсшаяся вдаль и оставшаяся где-то позади. Скорость Нахцерер была ослепительна. Подумать только, каким же быстрым может быть полёт так низко над землёй, чтобы глазам открылось такое зрелище…

— Д-да это ещё страшнее, чем я думал…

— Ч-что за сумасшедший додумался построить эту штуковину?!

Из кабины раздалось хихиканье Греты, переросшее в пронзительный смех, который никак нельзя было от неё ожидать. Будто впервые за много лет она снова села играть в азартную игру, от которой адреналин подскакивал у неё в крови.

— Такие бесстрашные солдаты под моим началом — это большая честь для меня! К слову, эта крошка может разгоняться до 800 километров в час, а до цели ещё примерно сотня километров, так что… Давайте насладимся всеми девятью минутами этой поездки!

†

В небе, на высоте две тысячи метров над территорией Легиона, парила единственная автономная машина, жадно накапливая данные о стычках с тремя странами. Это была родительская единица подёнок, управляющая наблюдением — Ворон.

Командуя подёнками и дикобразами, эта воздушная система раннего предупреждения постоянно следила за военными манёврами человечества. Размах его крыльев был 122 метра, а сами крылья — оснащены солнечными панелями. Этот гигантский серебряный ворон будет в небе, пока его не собьют или его жизненный цикл не подойдёт к концу.

Связываясь с подёнками, он также объединял и анализировал коммуникацию машин Легиона, передавая приказы кому необходимо.

Он молниеносно анализировал постоянный поток информации и оценивал ситуацию. Сделав вывод, что сеть в его ведении не способна противостоять атакующим силам, он связался по глобальной сети с остальными. Отправляя отчёт верховному главнокомандующему, который управлял глобальной сетью, Ворон продолжал наблюдение за силами врага и небрежно парил в небесах на большой высоте, делая взмахи своими крыльями.

<Принято. Безликий — всем соединённым с первой региональной сетью единицам. Вторжение Союза, Объединённого королевства и Альянса — подтверждено.>

Директива верховного главнокомандующего разошлась по всей первой региональной сети. В ней были задействованы районы Союза, Республики, Объединённого королевства и Альянса. Вся информация пронеслась по воздуху, подобно электромагнитному сигналу. Это был беззвучный, бессловесный шёпот, от одной машины доносящийся до другой.

Верховный главнокомандующий был пастухом с позывным «Безликий». Он утратил способность отличать лица, даже своих жены и любимой дочери, и лишь его человеческая уверенность оставалась неизменной. То, что он ещё мог наслаждаться этой жестокой иронией, было признаком воспитания, привитого ему, когда он ещё был жив.

Он отметил также, что эта ситуация соответствовала их расчётам. Если управляемого оружия было недостаточно, а их артиллерийским орудиям дальнего действия просто нечего было противопоставить Легиону, то оставался только один вариант — лобовая атака. Похоже, три страны решили не сидеть в обороне и не дожидаться, когда же рельсовая пушка разнесёт их в пух и прах.

Как мало общего с его бывшей родиной, спрятавшейся за своими стенами лишь затем, чтобы быть раздавленной их тяжестью. Как бы то ни было, наступление на Республику шло по расписанию.

Вот уже два месяца их попытки к наступлению на четырёх фронтах не приносили плодов, а теперь эта атака. Силы Союза развернулись без промедления, будто всё это предвидели.

Это этим феноменом Безликий уже сталкивался раньше. Он много раз получал отчёты с одного из фронтов своей бывшей родины, Республики Сан-Магнолии. Это был единственный сектор, где внезапные атаки всегда терпели неудачу. Возможно, то что Союз сумел точно определить местоположение рельсовой пушки и попытался её уничтожить, хоть её и разместили в нескольких сотнях километров от границы и замаскировали помехами подёнок, также можно отнести к этому феномену.

И сегодня они обязаны восполнить многочисленные неудачи. Их враг должен быть уничтожен. Любой ценой.

<Всем, режим ожидания — отключить. Перевести тактические алгоритмы в режим «истребление».>

Инстинкты убийц, запрограммированные в них, — точнее, боевые протоколы, установленные ныне разрушенной Империей, — побуждали их сражаться без причин и оправданий. Это был очень простой импульс, который говорил: «Убить всех, кто есть враг». Его трансляция не прекратится, пока они не будут уничтожены.

Верховный главнокомандующий давно уже не задумывался о том, насколько это всё бессмысленно. Он потерял эту способность много лет назад, когда погиб на поле боя восемьдесят шестого сектора.

<Приступить к истреблению.>

†

— Передовые войска начали своё наступление. Командующий — всем машинам, мы тоже выдвигаемся. Торопитесь с приготовлениями!

Когда мобильная ударная группа вступала в бой, артиллерии нужно было стрелять не по врагу, с которым бились их товарищи, а по вражескому подкреплению, идущему из тыла. Когда ударная группа двинется вглубь территорий Легиона, они тоже потащатся вперёд вместе с тяжёлой артиллерией, по выжженной земле.

— Вперёд, вперёд! Разнесём в клочья эти сраные куски металлолома…

Молодая девушка, высунувшись из окна офицерской бронированной машины, стала громко отдавать приказы по радиоприёмнику в своих руках, но тут её глаза распахнулись, и ужас стиснул ей сердце ледяной хваткой.

Синее небо вдруг потемнело — серая ракета летела с запада. Это был контрбатарейный залп Скорпиона. Оснащённый превосходным радаром Муравей за две минуты вычислил их координаты и передал данные Скорпиону, отсюда эта немыслимая точность.

— В УКРЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-ЫТИЕ!

Но этот крик лишь отнял у неё драгоценное время. В последний длившийся для неё очень долго миг она могла только смотреть, как приближается 155-мм маяк смерти.

— Командир!

Водитель командирского автомобиля всем весом своего грузного тела вытолкнул её из машины, и она упала на землю.

Удар.

Это был заградительный огонь многоцелевыми бронебойными противопехотными снарядами. Удары летящих на большой скорости снарядов порождали взрывы, ударные волны и шквалы шрапнели, несущейся со скоростью восемь тысяч метров в секунду, срезая, как ножом, всё артиллерийское построение.

155-мм снаряд, при выстреле в упор способный уничтожить даже Ванарганд, прямым попаданием разорвал машину командира на части. Очки в чёрной оправе, теперь треснувшие, сбила с носа командира артиллерией ударная волна. Она оказалась под телом водителя, лежавшего прямо на ней.

Сгруппировавшись во время бомбардировки, части ранений можно было избежать, а человеческое тело, намного более плотное, чем воздух, в таком случае может стать хорошим щитом от шрапнели. Водитель, защитивший командира своим телом, спас её от смертельных ранений. Только вот он сам…

Чувствуя, как с каждой секундой тяжелеет тело водителя, она попыталась выползти из-под него. Но в какой-то момент у неё перехватило дыхание.

— …Капрал…

Судя по всему… то, что было перед ней — это всё, что осталось от водителя. Подобрав с земли лежавшие рядом очки, командир артиллерии поднялась на ноги. Оглядевшись, она уже не смогла бы отыскать и следа артиллерийского построения. Члены её отряда превратились в груды плоти и стали — ещё один мазок к картине воцарившегося на поле боя ада.

— …Отчёт о потерях! Битва ещё не окончена!

Без передатчика в руках она прокричала эти слова из самых глубин своего сердца. В её глазах плескалось безумие, а её лёгкие наполнялись зловонием крови и горелой плоти.

***

В предрассветных сумерках по травянистым полям разбегалась рябь, как волны на море в жестокий шторм. Утренняя роса и искры взмыли ввысь, когда серебряный и серый металл столкнулись, прорезав ночной воздух. Бронетанковый отряд из Ванаргандов, бронированной пехоты и боевых грузовиков смешался с силами Динозавров, Львов и Муравьёв в этом водовороте сражения.

Динозаврам и Львам не было равных на открытых равнинах, где ничто не мешало им воспользоваться своей высокой подвижностью и огневой мощью. Союз, вынужденный сражаться, несмотря на превосходство противника, против каждой машины выдвинул сразу несколько отрядов, которые должны были работать сообща, чтобы отвлекающим манёвром взять инициативу в свои руки. Такие битвы были очень жестоки. Иногда удавалось окружить Легион, а иногда эта задача оказывалась непосильной.

А в слепых зонах, которых в пылу сражения появлялась масса, выжидали в засаде они.

Сидя на заднем сиденье своего Ванарганда, командир бронетанкового отряда заметил кое-что через оптический сенсор. На краю башни его многоногого танка возникла маленькая тень, которая ухватилась за броню и стала ползти вверх. Это была фигура ребёнка, которому на вид было где-то три года. Неожиданное зрелище на поле боя.

Увиденное его ошеломило, а понимание пришло слишком поздно. Ребёнок уже заполз на башню, и в этот момент командир заметил: нижняя половина тела у него отсутствовала. Человек не смог бы двигаться в таком состоянии. Такая рана была бы смертельна, без сомнения. Значит, эта штука — не человек.

Противотанковая самоходная мина. Оружие, которое применялось в начале войны, когда на линии фронта ещё оставались гражданские. Внешностью ребёнка они приковывали к себе внимание солдат.

Тяжёлые пулемёты Ванарганда были установлены чуть позади, поэтому мина, поднимавшаяся сбоку, под углом, была вне зоны их обстрела. Когда она прикрепилась к танку, всё было конечно. Человекоподобная мина с детской фигуркой залезла на кабину. Через оптический сенсор он уставился на большую безликую голову. Искусственный голос, донёсшийся от этого ребёнка, был предельно чист, хоть у него и не было рта.

— …Ма…ма.

— …Твою м!..

— Прости, не в мою смену.

Лёгкий удар потряс Ванарганд. Бронированный экзоскелет — весом лишь сто килограммов, в отличие от пятидесятитонного фердреса — взобрался на самый верх кабины. По прямой линии раздался шутливый голос человека в возрасте.

— Вам, детишкам, нельзя умирать раньше нас. Ваши родители всю жизнь будут по вам плакать.

Он не успел бы выстрелить по мине из штурмовой винтовки калибра 12.7 мм или оттолкнуть её ногой; поэтому капитан бронированной пехоты прыгнул на самоходную мину. Общий вес экзоскелета с человеком внутри был намного меньше, чем у Ванарганда, но суммарно — больше, чем могла бы выдержать мина-ребёнок. Её руки отцепились от брони, и вместе они скатились с кабины Ванарганда.

А потом была вспышка света.

— КАПИТАН?!..

Мина несла взрывчатку, способную пробить броню Ванарганда. Не осталось и следа от тонкой, хрупкой брони экзоскелета и человека внутри. Внезапно что-то попало в фокус оптического сенсора. Горящая фотография… Это было семейное фото, на котором стояли двое родителей и трое их детей.

«Чёрт!..»

Он со всей силы саданул кулаком по кабине изнутри в приступе слепой ярости, не успев даже прикусить губу. Теперь, когда они потеряли своего командира, всех, кто ещё был жив, он обязан был вернуть домой.

— Отряды два и три, по моей команде! Пехота, оставаться на шести!.. Сука, дерьмо! — выругался он и выключил интерком.

Он вперил взгляд в чёрное небо за Динозавром, идущим на него.

«Ну как, сделали там что-нибудь, грёбаные Восемьдесят шесть?!..»

†

Эхо ожесточённой битвы армии Союза до Нахцерер донеслось по беспроводной линии связи, прорвавшейся через блокаду. Рейд-устройство оставалось на стадии эксперимента, и массовое производство, конечно, ещё не могло быть запущено. Сейчас им пользовался только отряд Нордлихт. Информация, перемежавшаяся треском и искажёнными шумами из-за помех от развёрнутых на поле боя подёнок, коснулась ушей Шина, сидевшего в это время в своём Джаггернауте.

— 225-й бронированный батальон достиг рубежа Цинк. Объедините наши зоны контроля до прибытия союзного подкрепления.

— 417-й пехотный отряд и 139-й спасательный батальон направлены к вам. Подготовьтесь отправить всех раненных солдат назад.

— Командир 32-го бронетанкового батальона: все убиты.

— 775-й пехотный отряд — 828-му артиллерийскому формированию. Запрашиваем огонь на подавление.

— Ага, всё, можете нас десантировать.

Каждую из передач прокричали в разгар сражения. По ту сторону канала связи слышались крики, вопли, проклятья и боевые кличи — все они накладывались друг на друга, пытаясь заглушить остальные. Это была храбрость, граничащая с безумием… и неистовым отчаянием.

— …А Союз-то отступать не собирается, — шёпотом пробормотал Райден.

Силы Легиона снова и снова обрушивались на них, каждый раз обращая в ничто их войска, но Союз не делал и шагу назад. Наоборот: бронированные отряды, клин наступления, прокладывали себе путь сквозь ряды обороны Легиона, несмотря на уничтоженный авангард и открывшиеся в итоге бреши.

Они не отступали. Они всё напирали, толкая друг друга, будто пытаясь сказать, что если их потеснят хоть на шаг — у них отнимут самое ценное. На самом деле, так всё и было. Если фронт окажется прорван, если позволить Морфо добраться до цели, всё, что теперь у них за спиной, подвергнется кошмарной бомбардировке. «Восемьдесят шесть» не видели в Республике родины, а Альбы, называющие её домом, и не подумали бы за неё сражаться.

— Чтобы защитить…

»…Свою семью. Свой дом. Своих товарищей. Идеалы своей страны. Из этого всего… получается то место, где человеку и нужно быть».

Голос одного парнишки из Альб, который он никогда больше не слышал, эхом пронёсся в его голове.

«Моя сестра. Море».

Он боролся с этим желанием в своём сердце… и, продолжая за него держаться, умер.

«Почему ты?..»

Он не мог ответить на этот вопрос. Ему просто не за что было бороться… Нечего защищать.

В этот момент ещё одна передача коснулась их ушей. Коммуникатор залился голосами одного отряда, оторванного от остальных, окружённого и атакованного противником. «Защищать до самой смерти. Защищать до самой смерти», — говорили они. — «Продержитесь ещё самую малость, и тогда у нас останется главный козырь — несносные детишки восемьдесят шесть прикончат его для нас. А значит, мы победим».

Чей-то ликующий смешок раздался по синхронизации.

— Если мы уничтожим Морфо, значит. Ну что ж, тогда…

— Теперь нам, видимо, никак нельзя ударить в грязь лицом, да?.. В смысле, ты только посмотри, как они из шкуры вон лезут.

Его товарищи весело перебрасывались замечаниями, но Шин так ничего и не сказал… Он почувствовал, как Легион, у них на пути пришёл в движение.

— Подполковник.

— Ага, явились за нами… Пытаются блокировать нам путь.

— Можем обойти?

— Трудновато. Эта девочка тяжела на поворотах.

— Так сможем?

— Этот экраноплан летит очень близко от земли и не может наклонить фюзеляж для поворота. Я могла бы сменить курс, сдвинув руль, но это слишком долго.

Ещё не закончив объяснения, Грета, судя по всему, подняла рычаг, чтобы поднять нос Нахцерер и набрать высоту. Сухопутные самолёты специально оптимизировались, чтобы буквально скользить над землёй, но они могли и набрать кое-какую высоту.

Так за счёт скорости Нахцерер сумела подняться на нужный уровень. Они сумели добраться до неба, украденного у человечества подёнками и дикобразами. На этой высоте их могли сбить зенитные орудия.

— Что вы…

— Если вас высадить тут, будете биться с ублюдками, которые преградили нам путь. Тогда и смысла не было брать эту малышку.

Шин по ту сторону синхронизации услышал предупреждающий сигнал. Это значило, что зарегистрирована лазерная наводка дикобраза. В эту же секунду задний грузовой отсек тяжело, увесисто заскрежетал, медленно открываясь.

— Не зря я всё-таки поручила исследовательской команде приготовить вот это, на всякий случай. Сделали их наспех, так что с виду могут показаться хлипкими, но дело своё они сделают.

Процессоры вдруг поняли, что Регинлейвы были прикреплены не к полу грузового отсека, а к странным, на вид жёстким поддонам, которые покрывали весь пол до самого грузового люка.

— Кстати, обо мне можете не беспокоиться. Уж эту малютку разбивать я точно постыдилась бы, так что у меня тут есть запасная машина — тоже на всякий случай… Я же вам говорила, нет? И я когда-то была оператором. Не только вам, «восемьдесят шесть», не по душе эти неуклюжие Ванарганды.

На борту было пятнадцать процессоров, но машин было шестнадцать. Один-единственный Регинлейв стоял в глубине грузового отсека поодаль от остальных, прочно прикреплённый к полу.

— …Подполковник, впереди две формации, причём бронированных, насколько можно судить, по большей части изо Львов. Если вы хотите устроить отвлекающий манёвр, не обязательно вступать в открытую конфронтацию. Привлеките внимание, потом просто укройтесь в лесу.

— Ага, спасибо за совет, но… Не надо меня недооценивать, мелкий.

Шин замолчал, явно ошарашенный, а Грета громко рассмеялась. Её голос стал теплее, с нотками привязанности.

— Ну, ещё увидимся… В добрый путь!

Напоследок бросив старомодное прощание, она отключила синхронизацию, и в ту же секунду открылся люк. Пятнадцать Регинлейвов заскользили вниз, металл заскрежетал о металл, рассыпая на ходу искры. В следующий миг они уже начали свободное падение.

Регинлейву как наземному оружию, разумеется, нечем было бороться с гравитацией. Когда они вылетели из самолёта, их глазам предстала Нахцерер на фоне золотистого неба, пытавшаяся свернуть с прямого курса. Серебряный город под ними отражался в её крыльях. Заговорили зенитные орудия и, пытаясь их сбить, принялись пронзать небеса. Они стремительно неслись навстречу кучке небоскрёбов, огибая одно здание за другим. Монотонные завывания и крики тут же нахлынули на Шина.

«Вот и всё?»

Стоило ему мысленно задать этот вопрос, установленные в поддонах парашюты вдруг раскрылись и стали гасить скорость падения. Резкое торможение бросило пилотов вперёд, но четырёхточечные ремни безопасности тут же вернули их обратно. Когда они снова подняли головы, поддоны уже коснулись земли.

Поднявшись повыше и сбросив скорость, Нахцерер, конечно, сделала спуск на парашюте безопаснее, но не слишком, на такой-то скорости приземления. Даже буферные системы поддонов не слишком смягчили приземление: вибрация напугала даже процессоров, привыкших к раскачивающимся Регинлейвам, можно было ненароком прикусить язык.

Врезавшись в изумрудные поля и добавив пейзажу чёрных красок, паллеты застыли неподвижно на своих местах. Когда автоматические замки открылись, пятнадцать пошатывающихся Регинлейвов ступили на территорию Легиона. Даже оптический сенсор Файда был расфокусирован, пусть у искусственного интеллекта не может «закружиться голова». Они встряхнули головами и тут же их подняли, как только прошла тошнота… А на другой стороне леса, раскинувшегося на необитаемой равнине, стоял над кронами столб чёрного дыма, устремляясь к небесам, будто рвался увидеть сотворившее его пламя.

†

— Н-Нахцерер, сигнал потерян! Мы потеряли сигнал Нахцерер!

Управленцы 1028-го экспериментального отряда едва не срывались на крик, зачитывая отчёт. Почти сразу поступило подтверждение от объединённого штаба. Начальник штаба тут же задал вопрос, чтобы ситуация стала ясна:

— Статус отряда Нордлихт?

— Были высажены ещё до потери связи с Нахцерер. Они приземлились в пяти километрах от целевого района… Но…

Офицер закусил губу. Регинлейвы были быстры. Пока Легион толпится возле Нахцерер, у них будет шанс добраться до города Крейцбек.

— Доклад старшего лейтенанта Ноузена! Они вступили в бой с Легионом в непосредственной близости от Морфо!

†

Плотный заградительный огонь из четырёх 155-мм танковых орудий, 76-мм спаренных вспомогательных орудий и 14-мм пулемётов ливнем пролился над улицами. Они едва вошли в город, когда поджидающий в засаде отряд Динозавров заставил Шина прищуриться. Для Легиона Морфо в первую очередь был стратегическим оружием, козырем против Союза и человечества. Разумеется, оборону усилили, и этого стоило ожидать, но приятнее всё равно не стало.

Броне Регинлейвов, уже не тех алюминиевых гробов Республики, нечего было противопоставить чудовищной силе 155-мм снарядов. Выслеживая белые тени противников, Динозавры активировали свои турели. Те, полагаясь на систему автоматической перезарядки, без остановки вели быстрый огонь по Джаггернаутам.

Отверстия от пуль изрешетили стены, ломали колонны и даже рушили здания. По другую сторону сыплющихся обломков восемь турелей были зафиксированы на машинах из взвода Бэрнольта, который пытался проскользнуть мимо врагов.

Могильщик же приземлился прямо за «спинами» Легиона. Он тут же взмахнул высокочастотным лезвием, одним движением рассёк броню Динозавра и сразу пристрелил второго. Мгновение спустя Смеющийся лис прыгнул с рухнувшего здания и выстрелил в кувырке, уничтожив двух противников.

— …Шин! Там ещё на подходе!

Шину не нужно было ничего говорить. Могильщик и Смеющийся лис прыгнули влево и вправо, уклоняясь от шквала пулемётных очередей, оставивших след от пуль в том самом месте, где они стояли только что. Союз дал броню даже пехоте, поэтому обычные пули калибра 7.62 мм были для их солдат не опасны. Муравьи же были оснащены 14-мм пулемётами, пробивающими лёгкую броню.

В следующую секунду с только что покинутой ими линии огня дали залп из своих орудий Джаггернауты арьергарда. Оборотень укрылся между парой уничтоженных Динозавров, Снежная ведьма палила из-за завалов, а Стрелок забралась на одно из зданий и вела огонь с этой позиции. В их руках были тяжёлые пулемёты, скорострельные и безжалостно ревущие. Муравьёв с их лёгкой бронёй просто разорвало на части этим сконцентрированным огнём. Пользуясь возможностью, отряд Нордлихт под командованием Шина двинулся дальше.

Файд — во время боя он держался позади, пока не станет нужен, — присоединился к ним, а вскоре подоспели и Бэрнольт с его батальоном.

— Вы в порядке, сержант?

— Это я хотел спросить. Что это были за кульбиты?.. Да, пока без потерь, старший лейтенант. Но они так укрепили оборону, что проскочить без боя у нас уже вряд ли получится, даже с вашим острым слухом.

Шин мог отслеживать передвижения Легиона, но врага в засаде им было не обойти, приходилось идти в лобовую.

Здесь проходила дорога, по которой шло сообщение с другими странами, здесь же сходилась сеть железных дорог, поэтому в былые времена город Крейцбек больше, чем другие города бывшей Империи, старался произвести впечатление. Высотки из стекла и металла нависали друг над другом, а множество органично решённых архитектурных сооружений навевали мысли о городе из недалёкого будущего.

И во всём этом изобилии укромных мест скрывался Легион. Волки мчались по стенам стеклянных зданий, разбивая их своими ногами. Львы неслись по дорогам, а Муравьи проползали между зданиями. Их чувствительные сенсоры слегка поблёскивали. Бронебойные снаряды Скорпионов парили над небоскрёбами.

Пользуясь промежутками в рядах передвигающегося с места на место Легиона, пятнадцать Джаггернаутов неслись сквозь руины города, выбирая самый быстрый путь к железнодорожному вокзалу — он располагался в самом центре. Там их и ждал рыцарь Фредерики, а его стенания служили им компасом.

«Я убью их всех».

Слепая жажда убийства, к которой Шин уже привык, теперь обратилась на них.

«Убью всех».

Осталось совсем немного. Стоны Морфо гремели рядом с ним, будто раскаты грома или пушечная канонада, а от стоявшей за ними силы слышавшие этот голос вздрагивали, будто от ударной волны. Леденящие кровь вопли проникали в самые глубины их сердец, заставляя их замирать от ужаса и стискивать зубы.

«Неужели такая безграничная, бессмысленная ярость может по-настоящему принести покой?..»

«Когда становишься машиной для убийства, утонувшей в океане безумия и жажды крови, правда ли больше не нужно ни о чём задумываться? Можно ли так отвлечь себя от факта, что больше не осталось причин жить?.. Может быть, с Реем всё так и было…»

Сомнение. Один-единственный вопрос заскользил по самой кромке его сознания, будто брошенный по воде камешек.

«Если бы я умер раньше, чем встретил его… Если бы я погиб на последнем поле боя в восемьдесят шестом секторе… Если бы моё тело оказалось уничтожено, и Легион не смог бы меня забрать… Потеряв цель, стал бы Рей таким же, как этот призрак? Просто монстр, способный только обрушивать ненависть на весь остальной мир?»

«А если бы я потерял брата раньше, чем сумел бы уничтожить его сам… Если бы я не достиг своей цели, неужели я?..»

В следующую секунду даже закалённые в боях, ко всему привычные «восемьдесят шесть» затаили дыхание и содрогнулись от страха.

— …Ох.

— Что это?.. Оно такое огромное…

Оно стояло посреди перекрёстка, залитого искусственным светом. Бетонные тротуары освещались фонарями. Уже должен был наступить рассвет, но подёнки заволокли небо, погрузив всё вокруг в жуткий серебряный мрак.

И под этим серебристым небом стояло величаво вытянувшееся создание. Скорчившееся, оно было заключено в кристаллический кокон — матовый стеклянный купол станции. Его размеры были монструозны и могли соперничать даже с размерами зданий. Обыкновенный жилой дом легко поместился бы у него в желудке. Ствол его орудия, достаточно широкий, чтобы по нему вполне комфортно мог передвигаться человек, был направлен перпендикулярно земле.

Будто ты смотрел на семиглавого дракона апокалипсиса*. При одном только взгляде на него масштабы теряли смысл. Просто стоя рядом, они уже чувствовали угрозу, от одних лишь его размеров. Эти эмоции навеяли Шину воспоминания о давно позабытом чувстве.

[П/Р: Красный дракон о семи головах — чудовище, описанное в главе 12 книги, большинству известной как «Апокалипсис». Настолько громадное, что хвостом сбивало звёзды с неба. Это аллегорический образ Дьявола.]

Оно напомнило ему то, что он увидел в музее, когда их ещё не сослали в концлагеря. Скелет какого-то первобытного кита, таких размеров, что он один занимал целый зал. Он был так огромен, что Шин тогда усомнился в том, что могло существовать создание, от которого остались эти кости.

Он просто не мог себе представить, чтобы существо таких размеров жило и двигалось. Не мог поверить, что оно могло существовать в том же мире, где и он. Масштаб был ни с чем не сравним. Точно так же у него захватывало дух, и он просто уставился на эту громадину. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал этот благоговейный страх.

Он заговорил, чтобы стряхнуть с себя этот страх:

— 1028-й диспетчерский пункт, мы установили визуальный контакт с целью на железнодорожном вокзале города Крейцбек. Готовимся вступить в бой.

— Штаб Лерад*, вас понял… Разведывательные дроны Объединённого королевства также в непосредственной близости… Эта рельсовая пушка… огромна!..

[П/П: Læraðr — что-то из скандинавской мифологии. Согласно одному из вариантов значений — другое название древа Иггдрасиля]

— Старший лейтенант!

Бэрнольт решился перебить. Он немного охрип от напряжения. По ту сторону купола из матового стекла, видимо, над возведёнными недавно двойными направляющими загорелся, будто блуждающий огонёк, синий оптический сенсор, уставившийся прямо на них. Скрежет большой вращающейся турели они услышали даже в сотне метров от неё, а грохот её внутренних механизмов потряс серебристое небо.

— Оно может двигаться?! Ремонт что, уже завершён?!..

— Я, знал, конечно, что Легион нашей логикой не понять, но всё равно! Это же безумие!..

…Нет. У днища Морфо находилось множество похожих на ноги дополнительных опор. Оно не могло передвигаться самостоятельно. Мобильностью рельсовой пушки Легион решил пожертвовать и отдал предпочтение огневой функциональности… В сердце Шина закралось беспокойство. Правда ли нужно разворачивать ноги, поддерживающие тяжёлый ствол орудия, пока его ремонтируют?..

Голоса Легиона, слышавшиеся со всех сторон, вдруг начали отступать, будто волны в отлив. И прежде чем Шин задал немой вопрос — почему, — ответ был уже очевиден. Морфо смотрел сверху вниз прямо на них. Его голос…

Голоса пастухов, выполнявших в Легионе роль командиров, звучали намного отчётливее, поэтому сразу выделялись даже из целых масс машин. И именно поэтому Шин умел их находить. Крики и проклятия Морфо, заглушающие бесконечные стоны Легиона… Эти крики негодования, которым не было ни конца ни края…

…Исчезли.

Тут же где-то вдалеке раздались эти самые крики. Рёв ненависти и жажда убийства, ко всему человечеству и к миру. Это был неистовый крик его родственника по крови. Рыцарь, с которым за всю жизнь они не встретились ещё ни разу.

К рейд-устройству через синхронизацию подключился ещё один человек. Тут же у него в ушах раздался отчаянный крик девочки, не присоединившейся к операции:

— УБИРАЙСЯ ОТТУДА, ШИН’ЭЙ!

Это была Фредерика, которую они оставили на базе.

— Та штука, на которую ты смотришь, уже не Кири!

Когда он всё понял, по телу Шина пробежала дрожь.

***

«Нас обманули».

***

Шин, почувствовав на себе пару застывших чёрных глаз, медленно открывшихся и уставившихся на них, сам посмотрел в их сторону. На своём главном экране он приблизил нужный фрагмент: это был узкий проулок между двумя зданиями. Продолговатая тень прислонилась к стальному пилону, прогнувшемуся под её весом. Оно подняло голову, будто древний Змеиный бог из восточных мифов, направляя на них дуло своего огромного орудия.

— Всем членам отряда! Живо осту!..

Дульная вспышка — на самом деле вспыхнувшая электрическая дуга — ослепила их. Выстрел из рельсовой пушки по прямой траектории сравнял весь город с землёй.

†

<Бледный Всадник — Безликому. Выстрел по намеченной цели произведён.>

Кирия передавал отчёт верховному главнокомандующему из нового тела, в которое был только что перемещён.

<Заманить особую вражескую единицу, позывной — Балейг*: выполнено. Результат: цель уничтожена.>

[П/П: Báleygr — одно из имён Одина]

Вот уже много лет пастухи обращали внимание на эту особую вражескую единицу, способную чувствовать приближение врага, распознавать маршруты их нападения и точно отыскивать командующих. Сначала единица находилась на восточном фронте Республики, но в последний год она была замечена на западном фронте Союза.

За это время также не было выявлено других таких вражеских элементов. Проще говоря, враг не пользовался технологиями или знаниями, которые он мог воспроизвести или передать кому-то ещё. Скорее всего, это была уникальная индивидуальная способность. Уровень угрозы этого элемента был наивысшим, поэтому и приоритет его уничтожения был установлен максимальный.

К счастью, Кирия уже дважды сталкивался с подвижным дроном под управлением этого элемента. Пусть для идеального анализа собранных им данных не хватало, но имеющейся информации оказалось достаточно, чтобы… обнаружить слабость этого вражеского элемента.

<Результаты анализа подтверждены. Балейг не способен обнаружить запасной агрегат в состоянии сна.>

Удалось определить, что деятельность вражеского элемента была связана с определёнными тяжёлыми танками, но он никак не реагировал на другие дроны, несущие те же самые данные мертвеца, пока их не активируют.

Элемент не заметил запасного пастуха в режиме сна, пока в него не были загружены данные о структуре мозга уничтоженного Динозавра.

В этот момент пришёл запрос от верховного главнокомандующего.

<Безликий — Бледному Всаднику. Запрашиваю подтверждение уничтожения Балейга.>

Кирия почти усмехнулся. Верно, последние несколько месяцев это было самое неприятное для них шило в боку. Ядро глобальной сети решило, что массированное наступление — то, что состоялось не так давно, — и всё истребление должны были занять семь дней. Кирия отметил весьма ироничное сходство с историей о сотворении мира. Тем не менее, и этот план в конце концов провалился.

Западный фронт словно разглядел на горизонте то, что планировалось как неожиданное нападение, в результате три страны успешно его отразили. Гран-Мюр, конечно, был прорван, но когда Кирия уже готовился обеспечить захват Союза, он был внезапно контратакован их крылатыми ракетами и получил серьёзные повреждения. Они могли видеть его местоположение, поэтому его сознание нельзя было переносить в запасной агрегат, и он вынужден был месяц оставаться в своём повреждённом теле.

Всё это — из-за вражеского элемента на стороне Союза, способного определить их местоположение.

<Бледный Всадник — Безликому. Запрос считаю излишним. Балейг точно был уничтожен.>

<…Безликий: принято. Немедленно покинуть огневую позицию и вернуться в назначенный сектор.>

<Принято.>

Его взгляд вдруг опустился на остатки металлического пилона, к которому он прислонился. Этот прочный на вид пилон был до самого основания сломан из-за надавивших на него более чем тысячи тонн веса.

«Кири».

Теперь уже далёкий голос его молодой госпожи вновь зазвучал в его сознании. Он больше не мог вспомнить лицо своей единственной императрицы. Она плакала всякий раз, когда её платок застревал в ветвях дерева во дворе. Она всё время говорила ему, что хочет увидеть гнёзда птиц на этих ветвях, поэтому частенько прокрадывалась мимо бдительных глаз её обслуги и взбиралась на дерево, но лишь затем, чтобы её платье в конце концов зацепилось за ветви и она застряла. И каждый раз его долгом было опустить её на землю.

Но ему никогда уже этого не сделать.

Не с этим механическим телом.

Не в этом мире, где её нет.

Он оставил за плечами свою бывшую родину и пошёл прочь.

Ему нужно было торопиться, быстрее сравнять с землёй этот проклятый мир, раз и навсегда.

†

— А…

На мгновение все потеряли дар речи.

— Возле железнодорожного вокзала Крейцбека засекли выпущенный снаряд! Предположительно, бомбардировка от Морфо!..

В информационном центре поднялся шум, который почти переходил в крик.

— Да как это возможно?

— Оно должно быть в нерабочем состоянии! Как оно выстрелило?!

— …Нет…

Все взгляды тут же обратились на неожиданно прошептавшего это начальника штаба. Он говорил, подперев рукой подбородок и глядя на главный экран, весь покрытый сигнализирующими сообщениями.

— Если его не отремонтировали, но поменяли… Если у них с самого начала была запасная единица, тогда это возможно. Учитывая размеры машины, намного быстрее было бы перенести ядро в запасной механизм, а не пытаться одну за другой заменить повреждённые части.

Затраты на производство сразу двух рельсовых пушек были колоссальными. Вот только Легион — это не люди. Чтобы исполнить свою главной задачу, уничтожить врага, они без раздумий шли на любые траты.

— Да с какой планеты к нам занесло этот грёбаный металлолом?!..

— Статус отряда Нордлихт?

— Неизвестен. Только что поступила информация, что все разведывательные дроны Объединённого королевства также были уничтожены этой бомбардировкой.

Разведданные с территорий города Крейцбек поступали с некоторой задержкой. Теперь же вместо изображения было видно надпись «Сигнал потерян» и белый шум на фоне.

— Мы должны направить крылатые ракеты…

— Нет смысла.

Теперь взгляды устремились к Эрнесту.

— Куда нам запускать ракеты? Мы вообще знаем, откуда стрелял Морфо?

Лица офицеров скривились, когда они поняли, к чему президент клонит. Когда бомбили базу, станции радиолокации вокруг отслеживали траектории полёта и рассчитывали положение врага, проводя линию обратно; но этот залп произвели на вражеской территории, поблизости не было ни одного радара. Они не знали, где находится противник, контратаковать было бессмысленно.

— Н-но Ваше Превосходительство, наш враг перемещается по рельсам, верно? Уничтожим рельсы — сможем по крайней мере остановить его передвижения…

— И оно всё равно даст залпы по большей части баз западного фронта, разве нет? И это всего лишь рельсы: их нетрудно будет восстановить. Нет никакого смысла выпускать ракеты.

— Отряд Нордлихт уже потерпел неудачу! Варианты на исходе! Весь западный фронт сейчас в зоне обстрела, нам нужно как-то выйти из этой ситуации!..

— И что нам это даст? Что мы должны сделать? Послать ещё один отряд? Только теперь уже без шансов на выживание?

— Тц…

Та горстка ракет, которую им удалось наскрести, нужна была и для страховки, если провалится операция, и для прикрытия ударной группы, если армия Союза не доберётся до Крейцбека. Если они не успеют на выручку ударной группе, можно будет хотя бы поубавить численность машин Легиона на пути к их отступлению. Так можно было не говорить солдатам, которых они отправили на верную смерть, что им уже не вернуться …

Окинув взглядом присутствующих в инфоцентре, Эрнест улыбнулся.

— Думаете, я позволю вам такую низость — бросить солдат, которых мы забросили на вражескую территорию, выкинуть в мусорку наш план, всё потому, что вы испугались за собственные шкуры? Думаете, я, временный президент Союза и его верховный главнокомандующий, закрою на это глаза? Не в этом идеалы Союза. Если мы не можем защищать их и блюсти — готовьтесь, нас уничтожат здесь и сейчас.

В инфоцентре воцарилась тишина. В словах президента прозвучала истина. Верно, таким идеалам и должен следовать человек. Это справедливость в высшей ипостаси. Но непросто было их блюсти… когда звучали такие приказы…

Огнедышащий дракон, сидя в своём командирском кресле, улыбнулся. Теперь это был монстр, без капли здравого смысла, способный растоптать жизни людей во имя лозунгов и идеалов, одних только громких слов. Этот человек мог смеяться, демонстрируя своё безумие.

— Пеняйте теперь и на себя, именно вы раз за разом выбирали меня президентом. Если вы считаете, что у вас нет выбора, что вы обязаны пойти на такую бесчеловечность… Что ж, придётся вам умереть, чтобы принять мои, собственные идеалы.

В этот момент зазвучало уведомление, которое пришло на интерком. Начальник штаба принял звонок вместо связистов, застывших в оцепенении.

— …Так, умирать пока рановато. Только что пришёл отчёт 1028-го диспетчерского пункта. Все члены отряда Нордлихт живы. Они продолжают выполнение миссии по уничтожению Морфо.

†

Их предупредили в последний момент; в центре города нетрудно было отыскать здание поустойчивее, способное стать Джаггернаутам щитом. Ударные волны далеко отшвырнули Могильщика. Шин, подняв на ноги агрегат, потряс головой, останавливая головокружение. Город вокруг лежал в руинах: он смотрел на белый бетон, здания, сколько хватало глаз, были разрушены, а дорога разлетелась на куски.

Вокзал для экспресс-поездов был буквально стёрт с лица земли. Металлический обломок, из которого вытекала серебристая кровь с микромашинами, лежал у стенки кратера.

Приманка…

И вообще это была не обычная тупоголовая кукла Легиона. Пользуясь продвинутыми технологиями искусственного интеллекта и обучаемости, они всё время адаптировались к вооружению и тактике человечества. Некоторые пастухи даже обладали копиями неповреждённых структур человеческого мозга и почти теми же интеллектом и знаниями, как в момент их смерти.

И всё-таки способность Шина слышать голоса призраков первый раз была использована против него, вот так.

Шин, глядя на огромный силуэт напавшей на них машины, прищурился.

— Это что за поломанная хренотень?!..

— Ей подошло бы название «многоножка». С такими длинными ногами, и как будто все покрыты волосиками.

— Да какая разница, как её звать… Ну и страшилище.

Оно и правда напоминало плотоядное членистоногое. У него было чёрное, как будто змеиное, основание. Бесчисленные ноги цеплялись на это туловище. Ствол его по-настоящему громадной 800-мм пушки был длинным, поэтому снаряды вылетали из него со скоростью восемь тысяч метров в секунду. Оно было отвратительным, напоминало жуткого гротескного жука, движимого не разумом и не волей, а инстинктами убийцы. В этом теле воплотилась жестокая бессердечность, вполне естественная для артиллерийского орудия — орудия, которому чужая жизнь была незнакома, забравшего, однако, бесчисленное множество жизней.

Под небосводом, окрашенным в заслоняющее рассвет серебро, над руинами города возвышался этот тёмный гигант. Сюрреалистичное, потустороннее величие его единственного синего глаза само собой навевало образ дракона, способного бросить вызов самим богам.

Синий оптический сенсор медленно сканировал руины и, кажется, не замечал спрятавшихся между зданиями. Он взирал свысока на устроенные им разрушения, уверенный, что всех уничтожил.

— …Всем членам отряда.

Пятнадцать членов отряда оставались подключёнными к парарейду. Кто-то пострадал от прилетевших по ним кусков зданий или от ударной волны, но погибших не было. Все они ещё могли сражаться.

— Смена цели. Направление 280, дистанция — 5000. Кумулятивная боеголовка — огонь.

На Морфо тут же обрушился огонь из нескольких орудий через проулки между остатками зданий на краю кратера. Наплевав на правила артиллерийской теории, гласившие, что во избежание контратаки после выстрела необходимо сразу же сменить позицию, Морфо всё так же величественно восседал на своём троне, когда его накрыл шквал 88-мм снарядов. Пусть до высокоскоростных противотанковых снарядов им было далеко, их скорость всё равно в разы превышала скорость звука. Снаряды преодолели расстояние в пять километров и достигли своей цели всего за пять секунд.

Что-то вдруг зажглось в задней части Морфо, при этом активизировалась его система обороны ближнего действия: пулемёты взревели и сбили 88-мм снаряды. Мгновением позже Анжу выпустила ракеты, но Морфо спокойно принял их на свою броню. Ни одна не сумела её пробить…

Шин лишь холодно отметил, что будет труднее, чем он предполагал, нажимая спусковой триггер. Оставшаяся часть отряда стала медленно подходить к противнику спереди, там где кончались руины. Под прикрытием дымовой завесы от отстрелянных противотанковых снарядов в небо отправились бронебойные снаряды с ещё большей скорострельностью, попавшие в основание башни Морфо. Когда пламя взрыва ослепило его сенсоры, дракон, казалось, пошатнулся.

— …Не хватает.

Они всё равно не могли пробить его броню. От скорости высокоскоростного бронебойного снаряда в основном и зависела его мощность, так что чем ближе к цели производился выстрел, тем больше была его проникающая способность. Поэтому они и подошли ближе, но этого было недостаточно. Окажись они ещё ближе, у них не осталось бы укрытий от ответного огня. Разрез глаз Шина сделался не шире лезвия, когда он принялся размышлять, как же сократить это расстояние между ними.

†

»?!..»

Он уже было решил, что отмахнулся от выстрелов из игрушечных стволов этих выживших насекомых, когда кое-что заставило тело Кири вздрогнуть. Повернув оптический сенсор, он заметил жемчужно-белую тень, приближавшуюся к нему с какой-то удивительной скоростью. Расплывчатая тень белоснежно-белого четвероногого скелетообразного паука без головы, словно бы несущегося в её поисках, с 88-мм пушкой на спине.

В обеих его руках были высокочастотные клинки. Даже Кирия заметил, как для фердреса необычно такое вооружение. Там, где как правило было огнестрельное оружие, размахивать мечом и пользоваться оружием ближнего боя мог только безумец и самоубийца.

И это был Балейг — особый вражеский элемент, способный отслеживать все передвижения Легиона.

Когда он разглядел нанесённую на корпус персональную метку, у Кирии перехватило несуществующее дыхание. Безголовый скелет с лопатой наперевес. Безголовый рыцарь-скелет красовался на гербе основателя рода Ноузенов. Как-то раз глава семейства прислал книжку с картинками, посвящённую его же рассказу… о внуках, рождённых в Республике.

«Этого не может быть».

«Он и правда?..»

«АХ!»

Тёмное чувство восторга, никогда им ещё не испытанное, захватило Кирию.

«Так он был жив… Нет…»

Кто знает, как, но он выжил, вот в таком состоянии.

От верховного главнокомандующего поступило сообщение.

<Безликий — Бледному Всаднику. Переназначить действующую единицу избранному дрону для расправы с врагом и немедленно отступить.>

Кирия, услышав этот мешающий ему приказ, почувствовал разочарование.

«Что он там только что сказал?!..»

<Бледный Всадник — Безликому. Выполнить данный приказ нельзя. Вражеский элемент должен быть сейчас же уничтожен.>

<Безликий — Бледному Всаднику. Повторяю. Переназначить действующую единицу избранному дрону для расправы с врагом и немедленно отступить. Ваше присутствие в данном боевом секторе не может быть одобрено.>

«Какая чушь!..»

Однако, противовесом горячей ненависти Кирии, в его жидком сознании из микромашин вспыхнуло предупреждение о нарушении приказа. Программа, вшитая в него, строго запрещала ему препирательства. Даже пастухи, наделённые умами и личностями павших на войне, не могли отказаться от выполнения приказа верховного главнокомандующего.

<Учитывая текущее относительное расстояние между вами, ваше положение невыгодно, так как в их распоряжении имеются танковые стволы — их основное вооружение. Также, учитывая ваше вооружение, высока вероятность, что Балейг будет вами убит. По означенным причинам дальнейшее ваше пребывание в данной зоне боевых действий не может быть одобрено.>

<…>

<Требование: отступить в назначенный сектор и провести атаку.>

<…Принято>

Инстинкты Легиона просто не позволили бы ему дать другой ответ. Но… даже этот приказ может помочь ему сжечь мир дотла. Он бросил последний взгляд на своего родственника, чьё лицо ни разу не видел. Он потерял родину, потом отобрал её у своей семьи, но всё равно продолжал влачить своё жалкое существование.

«Даже если ты такой же».

«Такой же, как я. Даже если тебе некуда пойти, кроме поля боя».

»…Я покажу тебе».

Развернувшись, он спрыгнул с места, где покоился. Приземлился он на рельсы, заскрипевшие под его огромным весом; бросил последний взгляд на родственника, чьё лицо не видел ни разу за всю свою жизнь.

«Иди за мной».

Я сожгу всё дотла. Товарищей, следующих за тобой, землю, куда ты хотел бы вернуться, и всё то, что делает тебя человеком.

***

«И пусть это одиночество поглотит нас обоих».

†

Оно повернулось и посмотрело прямо на него, и в этот момент Шину из-за обострившихся от адреналина чувств почудилась в этом движении холодная улыбка.

«Иди за мной».

Оторвав от него этот взгляд, Морфо, изогнув многочисленные ноги, помчался вперёд с каким-то немыслимым ускорением, недоступным больше ни одной машине Легиона. Странные металлические звуки от его сегментированных ног, движущихся по железнодорожным путям, разносились по округе, словно дождь. Морфо, набирая дистанцию между ним и Шином, уже очень скоро помчался со скоростью сокола на охоте. Двигаясь так быстро, что Львы и Динозавры и в подмётки не годились, зловещая тень заскользила прочь от городских руин.

«Тебе никуда не деться».

Но когда он уже прищурился и готовился дёрнуть за рычаг управления…

— …Шин!

…Голос Райдена вернул его в чувство, будто привязь, за которую сознание дёрнули назад. Испарившиеся звуки вновь к нему вернулись. Стоны и плач Легиона. Рычание силовой установки и приводов его Джаггернаута. Фразы и инструкции, которыми обменивались его товарищи по отряду через синхронизацию. Так знакомая ему суета поля боя.

Силы обороны Легиона, отступившие, чтобы не попасть под бомбардировку Морфо, вернулись обратно, и Шин услышал ещё и голоса Легиона неподалёку, приближающиеся к ним. Он понял: если они что-нибудь не предпримут, будут окружены со всех сторон.

— И что нам делать? Отправимся за ним?

Целью отряда Нордлихт было уничтожить Морфо, оккупировавшего город Крейцбек. Ни сам отряд, ни армия западного фронта, однако, не предполагали, что им придётся забраться ещё глубже на территорию Легиона.

— …Ага, пойдём за ним.

— Что? Вы совсем спятили?!

Райден молча кивнул, но вместо него решил высказаться Бэрнольт, — помощник Шина и старший унтер-офицер в отряде — соответственно своей роли и своему положению.

— Цель операции — уничтожение Морфо, а не города.

На секунду повисла гнетущая тишина, которую нарушал только барабанящий по консоли Бэрнольт — Шин слышал это через синхронизацию.

— Чёрт вас раздери! Каждый из нас сейчас всем сердцем верит, что за нами прискачет кавалерия! Так почему вы, «восемьдесят шесть», спите и видите, как бы отдать свои грёбаные жизни за страну, которая вам даже не родина?!

Всё было совсем не так. Это было не ради страны или её армии.

«Мы сражаемся … только сами за себя».

— Ёб вашу мать, вот когда я начал с вами работать — тогда-то и подрастерял всю свою удачу! Как будто вытащил короткую соломинку… Так, ладно, парни. Всем членам отряда, разворачиваемся!

По приказу Бэрнольта десять наёмников повернулись как раз туда, откуда доносились голоса призраков.

— Веселее, парни! Ад, который вы все так обожаете, теперь идёт прямо на нас!

Даже «восемьдесят шесть», у которых, как и у Варгов, дом был на поле боя, косо смотрели на такие подбадривания. Эти крики походили больше на стоны отчаяния, но их боевой клич отзывался эхом, пока они не ушли прочь.

Оптический сенсор Бэрнольта, чуть отставшего остальных, повернулся в их сторону.

— Мы перехватим их здесь, а вы, ребята, давайте вперёд! Нелегко мне это говорить, сами понимаете, но нам не поспеть за вашими выкрутасами.

Как и сами «восемьдесят шесть», большей частью это были ещё подростки. У них за плечами было десять лет боевого опыта, но большую часть своей службы наёмники провели, пилотируя тяжело бронированные Ванарганды, и им не хватало опыта в динамичных сражениях, а ещё интуиции, которая у «восемьдесят шесть» зиждилась на огромном опыте пользования сверхлёгкими фердресами.

— Я вот лучше умру, чем стану балластом для сорванцов вроде вас… Удачи!

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 3. Глава 8. Побег через линию фронта

— …Итак, для начала опишу текущую обстановку.

Впервые за семь часов тишины Шин услышал незнакомый ему голос человека, только что присоединившегося к ним через синхронизацию.

— Армиям трёх стран почти удалось вернуть Дорожный туннель. Взятие его под наш полный контроль потребует некоторого времени. Армия Объединённого королевства выбивается из графика, но задержка пока не критична.

Сидя в кабине Могильщика, скрываясь от пристального взгляда Муравья, Шин толком не осмыслил услышанную информацию. Патрульные дроны были слишком далеко, чтобы уловить его голос, если бы он ответил, но не настолько, чтобы не обратить на него внимание.

Наверно, понимая сложившуюся ситуацию, человек по ту сторону синхронизации — начальник штаба западного фронта, судя по всему — не воспринял этот жест Шина за нарушение субординации. В конце-то концов, это был всего лишь офицер, не обративший внимание на слова командира.

— Следовательно, второстепенная задача этой операции уже почти выполнена… Тем не менее наша главная цель — уничтожение Морфо, — к сожалению, ещё не достигнута. Да, и кстати: то, что мы не учли существование второй машины — ошибка главного штаба, так что на вас, ребята, ответственности нет.

Его товарищи (они не участвовали в разговоре, но слушали всё через синхронизацию) равнодушно промолчали. Им было всё равно.

— Если не удастся уничтожить Морфо, операцию можно будет счесть безрезультатной; поэтому войска продолжат наступление. Мы возьмём под контроль зону непосредственно рядом со старой железной дорогой и постепенно станем её сужать, пока следуем за Морфо.

Шин взглянул на старые железнодорожные пути на карте, чтобы проследить маршрут, который, как утверждал начальник штаба, выберут для себя основные силы. 150 километров им придётся идти на юг, вдоль границы бывшей Империи, потом они повернут от развилки на восток.

— Сейчас вы в семидесяти километрах к западу от основных сил армии западного фронта; но скорость вашего небольшого отряда будет выше скорости основных сил. Дистанция между нами, вероятно, будет неуклонно увеличиваться, поэтому нам требуется подтверждение: вы уверены, что хотите и дальше следовать за Морфо?

— …В этой операции не предусмотрено ни поддержки, ни подкрепления. Ничего не изменилось.

— Изменилось одно: время, нужное вам для перегруппировки с основными силами. Буду честен. Мы не можем гарантировать, что наши основные силы сумеют добраться до пункта назначения и что вы продержитесь до их прибытия.

Шин глубоко вздохнул. К чему эти разговоры, если игра зашла так далеко? Риски остались теми же.

— Только так мы можем выполнить миссию, верно?

Начальник штаба горько усмехнулся.

— Понимаете, если вот так поставить вопрос… В общем, кто-то должен это сделать. И даже если вы уже дали согласие, с нашей стороны было бы неправильно лишить вас шанса отказаться, раз обстоятельства так кардинально переменились. Я пытаюсь вам сказать: если вдруг передумаете, можете отступить.

— Это шутка? Пока мы будем отступать, Морфо продвинется ещё дальше в тыл Легиона. Уничтожить его станет ещё тяжелее.

Шин нутром почувствовал, как начальник штаба ещё больше расплылся в улыбке.

— …Если вы выберете отступить, сложность операции будет уже не вашей заботой, разве нет?

— Нам всё равно, потому что если Морфо не будет уничтожен, мы тоже погибнем. Зачем бежать, если мы только отсрочим свою смерть?

— Неужели?.. Ну, тогда у меня всё. Вопросы?

— Нет, сэр.

†

Взяв под контроль часть территории, Союз смог развернуть зенитные орудия и с их помощью уничтожить подёнки, так что самолёты теперь могли достичь линии фронта.

— Господи, эти неугомонные дети. А может, непоколебимые. Если пойдёт как идёт, рано или поздно их ведь настигнет смерть в этом сражении.

Начальник штаба, усмехнувшись, передал рейд-устройство ближайшему помощнику. Своими глазами увидеть положение дел ему казалось куда надёжнее, чем выслушивать отчёты, поэтому он и прибыл лично на линию фронта, где сейчас кипели подготовительные работы и перегруппировка с целью продолжения движения.

Вот так они и оказались здесь. Невысокий холм, с которого открывался великолепный вид на бывший город Крейцбек. Тут находилось немало выживших, решивших остаться на линии фронта, раненых и погибших, ждущих отправки в тыл. Шум голосов отвечающих за припасы и перегруппировку солдат смешивался с рёвом двигателей грузовиков, забитых мешками с трупами. Мимо дымящегося разбитого Ванарганда туда-сюда проезжали боевые грузовики, нагруженные бронированной пехотой и носилками с ранеными.

Прищурившись, он окинул взглядом на пустошь — всё, что осталось от города Крейцбек после буйства Морфо, — делая при этом вид, что не замечает усталого напряжения солдат бронированной пехоты, осознавших, что перед ними высокопоставленный офицер.

Взглянув на изломанный Регинлейв, он обнаружил Грету, сидевшую в этот момент в кабине, с гримасой на лице. В отличие от её машины, она была практически невредима.

Верно, невредима. Потеряв сигнал Нахцерер, они уже готовы были констатировать её смерть, но, ко всеобщему удивлению, она оказалась в полном порядке. Начальник штаба скрыл это от генерал-майора; ведь несмотря на внешнее спокойствие, он сильно за неё волновался.

— Ну и кого там ждёт смерть рано или поздно, Виллем?.. Даже не сомневаюсь, выходец Республики от смешанного брака, ещё и сделавшийся старшим лейтенантом, сильно мозолит глаза тебе, чистокровному Ониксу и когда-то аристократу, я ведь права?

— Грета, я не мыслю такими узкими категориями. Пусть это смешанная кровь, но и у неё есть свои грация и привлекательность. Такая гротескная красота появляется лишь единожды за целое поколение.

Губы начальника штаба изогнулись в улыбке.

— …О тебе он, кстати, не волновался. Кажется, ты не сумела его укротить.

— Ещё бы. Если бы мальчик моложе меня на десять лет стал за меня волноваться, Легион мне уже был бы без надобности. Меня прикончило бы собственное чувство стыда.

А ещё им подарили эту убийственную мобильность Регинлейвов, требование Греты и самое совершенное конструкторское решение у неё в запасе.

— Вижу, ты не растеряла навыков, Женщина-Паук… Чёрная Вдова, сражающая Легион, верно?

От этих слов Грета чуть поморщилась.

— Хватит, Богомол-Убийца. Ты прекрасно знаешь, за что мне дали это прозвище.

Беззаботный смешок сорвался с губ начальника штаба.

— Конечно знаю. Я ведь его и придумал. Невесты, надевающие траурные платья раньше, чем успеют нарядиться в свадебное — это редкость.

— Говнюк.

Протянув ей руку как раз в тот момент, когда Грета хотела выругаться, он помог ей выбраться из Регинлейва. Десять её подчинённых Варгов взобрались на холм. Обменявшись взглядом с молодым унтер-офицером, смотревшим на них снизу вверх, Грета лишь пожала плечами.

— Я сделал это из уважения к идиоту, который умер и бросил женщину, отказавшую мне, чтобы выйти через месяц за него. А ведь мы с генерал-майором собирались укрыть церковь розами.

— …

Планы пришлось изменить, и, обозлившись на этого идиота, они заполнили его гроб — где нечего даже было похоронить, ничего не осталось — чёртовыми лепестками.

— …На самом деле, мне плевать на этого монстра. Но меня выводит из себя то, что ты снова будешь лить слёзы, — из-за него. С этой стороны мне не слишком-то хочется, чтобы он погиб в бою.

†

Они завели своих Джаггернаутов в высокий подлесок пустеющего вечнозелёного леса, чтобы Муравьи их не обнаружили. Чуть слышные шаги патруля и стоны понемногу стихли, и Шин вздохнул с облегчением. Райден, пристроивший своего Оборотня поодаль, спросил:

— Ушли?

— Ага. Но давайте ещё немного подождём, на всякий случай… Сделаем пока привал.

«Восемьдесят шесть» на том конце синхронизации после этих слов немного расслабились. Он почувствовал, как кое-кто из товарищей стал потягиваться. Кабина Регинлейва, может, и поприятнее кабины Джаггернаута, где легко было получить приступ клаустрофобии, но там ещё имелся относительный комфорт. Чтобы освободить место перед машиной, кабину фердресов сделали тесноватой, совершенно не задумываясь о неудобствах для пилотов.

Выбравшись из своих кабин, они поняли, что не успевшее взойти в начале операции солнце стояло уже почти в зените. Солнечный свет просачивался сквозь кроны дубов, мягко подсвечивая сами деревья. Солнечные лучи пересекались, отбрасывая неровные круги на том месте, где застыли Джаггернауты… и Файд, который всё это время следовал за ними.

Но теперь.

Они все уставились именно на Файда… Точнее, на контейнер, который он тащил с собой. Перед операцией они были так заняты инструктажем, что совсем не осталось времени его проверить. И ещё кое-что: сегодня утром они не видели её.

Чувствуя все взгляды на себе, Файд, издав тихое «пи», почувствовал себя виноватым. У контейнера не было окон, но кто-то внутри всё-таки ощутил устремлённые на него взгляды и запаниковал.

— М-мяу… мяу…

— Совсем что ли дурочка?!

Все — кроме Шина и Анжу, которой и принадлежали эти слова — тут же отпрянули назад; но бурных эмоций себе не позволили, потому что всё ещё были на территории врага. Не обратив внимания на вполне предсказуемую реакцию, заговорил Шин:

— Файд.

— Пи.

Повернув оптический сенсор так, чтобы не было видно его стыда, Файд постучал передними ногами по земле.

— Открой контейнер. Это приказ.

— …Пи.

— Нет же, Файд, только не открывай… Ах!..

В глубине контейнера между магазинами для 88-мм снарядов и силовых установок сидела Фредерика. И не успела она и слова вымолвить, Сео, сунувший руку в контейнер, схватил её за шиворот и вытащил, как непоседливую кошку.

— Ты что тут делаешь?!..

— А-а-а-ах?!..

Фредерика, услышав его голос, вздрогнула.

Они старались говорить тише, но в этой фразе чувствовалась неподдельная ярость.

— Ты понимаешь, что мы можем не вернуться назад?! Зачем ты с нами увязалась?! Если что-нибудь случится, ты умрёшь вместе с нами!

— Вот это ваше отношение меня и бесит, дураки!

Сео к такому ответу был не готов и умолк. Догадавшись, как опасно повышать здесь голос, Фредерика обеими руками зажала себе рот. Она с опаской посмотрела на Шина, но тот только покачал головой в ответ. Муравьи уже были далеко позади, а через густую листву, полностью заглушившую её голос, они так ничего и не услышали. Может быть, они только притворялись, но в войске Легиона не было заметно никакой суматохи.

— Боже, ну что это за «мы можем не вернуться»? Ну-ка поумерьте этот ваш решительный настрой. Когда вам уже надоест поджидать неминуемую смерть? Сколько вы ещё намерены сидеть в секторе восемьдесят шесть? Эрнест приказал вам вернуться назад любой ценой, помните?.. Это ваш долг.

Подняв свои тонкие изящные плечи, она продолжала.

— Я же ваша заложница, и это моя обязанность — следить, чтобы вы не сбежали. И я не про поле боя, а про вашу миссию вернуться живыми… Вы же не хотите утянуть за собой такую слабую, невинную малышку, как я, правда?

Лицо у неё было бледновато, лишь её губы изогнулись в некоем подобии улыбки. Посмотрев на неё, Шин вздохнул.

— Райден, если я попрошу тебя отвезти её назад…

— Мужик, не надо вешать всё мне на шею. Вернуть её можешь только ты.

Так оно и было. Они в семидесяти километрах от основных сил и движутся на восток. Встреча с Легионом была бы неизбежна, если не знать их точное положение.

— Только выбор у нас невелик. Ладно, пускай остаётся у меня в агрегате… Да и всё равно её некому взять к себе, кроме меня.

Подвижность Джаггернаутов была так велика, что человек легко мог получить в нём травму, и Фредерика не выдержала бы поездку с Шином или Сео, которые в авангарде исполняли поистине безумные трюки. Крене, снайперу по специальности, нужна была предельная концентрация, как и Анжу — её специальностью был бой «один против многих». Оставить её в контейнере Файда, даже не обшитом бронёй, было нельзя, остался один Райден, который и взял её к себе.

— Простите.

— Ой, только не начинай… Мы и без тебя не пошли бы на верную смерть.

— …Поняла.

Почувствовав на себе её красные глаза, Шин обратился к ней:

— Фредерика.

Она подняла голову, и он небрежно бросил ей какой-то предмет. Удивлённая, она подхватила его на лету, но когда посмотрела, что это, её глаза широко распахнулись.

Автоматический пистолет.

Уже довольно старое оружие производства Республики, он был больше, чем стандартная в Союзе модель.

— Ты же знаешь, как им пользоваться? Если нас убьют, а ты не сможешь добраться до основного войска, возьми его и покончи с собой. Легион не играет в кошки-мышки, но и смертельно раненых не добивает.

Не счесть было товарищей, которых он уже не мог спасти и которые молили его о смерти. Из этого пистолета он избавлял их от мучений. Ни к снаряжению, ни к форме, выданной ему в Республике, он не питал особых чувств, но этот пистолет — с ним он отказывался расстаться.

— А ты уверен?.. Из этого пистолета ты ведь упокоил Юджина и остальных твоих товарищей.

— …Я же сказал тебе закрыть глаза.

— Дурак. Я видела всё через твои воспоминания. Всё потому, что ты хотел нести их с собой, из-за…

Фредерика осеклась и схватила пистолет.

— Конечно, я приму его, но… Это слишком тяжёлая вещь для моих маленьких ручек. Как только будем на базе, я обязательно его верну… Поэтому мы должны вернуться вместе, мы все.

***

Время шло, а они никак не могли двинуться дальше — патруль всё ещё крутился неподалёку, — поэтому решено было устроить ранний обед. Все дружно стали разбивать маленький лагерь (все, кроме Фредерики, понятия не имевшей, как это делается). Они не могли позволить себе разжигать костёр, поэтому обошлись армейскими пайками, входившими в снаряжение Союза. В этих самых пайках была запакована еда, завёрнутая ещё и в ламинированную саморазогревающуюся упаковку на водной основе, на случай если развести огонь не выйдет.

Достав из контейнера Файда эти упаковки с эмблемой Союза — двуглавым орлом — и с инструкцией в комплекте, они разложили их на специальном полотне. Шин при этом усмехнулся.

— Они, наверно, для интереса* не стали писать на упаковке, что там, но в такие вот моменты это похоже на издевательство.

— Согласен.

[П/Р: Во времена Второй Мировой бумажные этикетки легко отклеивались с консервных банок, в которых солдатам армии США выдавали паёк для полевых операций. Ситуация, когда солдаты на поле боя рисковали получить наименее съедобный вариант и узнать об этом, когда уже невозможно было обменяться с сослуживцами, видимо, обыграна здесь.]

Стоявший рядом Райден кивнул головой в знак согласия, но Фредерика не поняла, о чём они. Армейские пайки поступали в двадцати двух вариантах, и нельзя было узнать, что внутри, не открыв упаковку. При этом ты чувствовал себя так, будто разворачиваешь подарок, но в этом, наверное, и был весь смысл. Но когда ей наконец вручили разогретый без пламени паёк, она поняла, что хотели сказать «восемьдесят шесть».

— Горячо, так что осторожно, не обожгись.

— Хм-м.

Над ними, судя по всему, не были развёрнуты ни подёнки, ни вороны. Никто не знал, как затянется их путешествие. Файд, отыскав открытое местечко, залитое светом, разложил свои солнечные панели, пока солдаты открывали свои пайки.

Ламинированные пакеты перевозили в ящиках не только по земле, но и по воздуху, поэтому они были весьма прочны, но всё, кроме внешней упаковки, прекрасно открывалось руками. Разворачивая свой паёк, Фредерика затаила дыхание. Из проделанного в пакете отверстия начал сочиться запах горячего мяса.

Она полдня провела в контейнере Файда. Он не был герметичен, этого не требовалось на Нахцерер, рассчитанной на полёты на малых высотах. Не имелось у него и радиационной или биохимической защиты: контейнер не был предназначен для перевозки людей. Как итог, пока она там сидела, поле боя, можно сказать, «проникало» внутрь. В том числе и запах дыма, расплавленной стали, нагретых снарядов и… запах горелой человеческой плоти. И запах пайка в деталях воскресил эти образы в её памяти.

Шин предвидел такой поворот событий и когда заметил, что Фредерика прикрыла рот руками, обратился к остальным:

— У кого-нибудь есть паёк без мяса?

— О, у меня форель. Давай меняться, Фредерика.

Крена тут же выхватила паёк из ручек девочки и отдала ей свой. Аромат жареной дичи исчез, и Фредерика выдохнула с облегчением. Сео, опустив ложку в своё рагу по-деревенски, заговорил:

— Как не трудно догадаться, их готовили явно не из расчёта на детей. Порции тут большие, так что не надо давиться. Ешь, пока не наешься.

— Угу. Но…

Её нос ещё не забыл запах горелого мяса. Воткнув пластмассовую вилку в бледную рыбу, особенно мягкую, какой и бывает еда в таких пайках, Фредерика всё-таки решила озвучить свои мысли.

— И всё равно я не представляю, как вы до сих пор едите мясо …

Она тут же пожалела об этих словах. Это будто бы была критика в их адрес, что перед лицом всех смертей, с которыми им пришлось столкнуться, они оставались всё такими же спокойными. Хотя Шин и остальные, похоже, об этом и не подумали.

— Ну, мы вроде как привыкли.

— Частенько приходится есть сразу после переноски убитых. Нас это не очень-то и волнует, а вот наши желудки всё так же урчат.

— Сначала, конечно, мясо даже видеть не захочешь, но со временем проходит.

Беззаботно болтая, все пятеро с удивительной быстротой жевали еду из пайков, никак не связывая ужасы на поле боя и жареное мясо. Сейчас они на территории врага, времени в обрез, вот и всё. Решившись, Фредерика сосредоточилась и стала есть форель и сливочное рагу. Тщательно прожевала и проглотила. Крена, увидев, как лицо Фредерики застыло в молчаливом отвращении, хихикнула.

— Не по Вашему утончённому вкусу, принцесса?

— …Да.

Пайки, естественно, старались сделать повкуснее, ведь вкус пищи мог повлиять на моральный настрой солдат, но калорийность и срок хранения всё же оставались приоритетом; поэтому часто приходилось жертвовать вкусовыми качествами. Питание солдат в Союзе обеспечивали специальные кухни централизованно или полевые передвижные кухни в разгар боевых действий. Открытые ими пайки оставались резервом, их просто хранили про запас.

Большинству рядовых солдат, унтер-офицеров и младших офицеров эта еда в целом была ещё по вкусу, но вот последняя императрица и приёмная дочь временного президента явно привыкла к совсем другой богатой кухне. Как ни печально, но по-другому и быть не могло, ведь пайки предназначались истощённым солдатам на поле боя. Приправа была слишком густая и такая мягкая, что у блюда не оставалось текстуры, стоившей упоминания. В нос ей ударил неприятный запах нагретых консервантов.

— Простите, что опять это говорю но… Я правда не представляю, как вы это едите…

К счастью, они поняли её правильно и все вместе усмехнулись в ответ.

— Ну, это ещё ничего, когда-то было хуже. Бэрнольт как-то раз сказал, что еда раньше смахивала на крахмал.

— Кстати, забавно, что люди сравнивают плохую еду с тем, что и в жизни не попробуешь.

Например, с мылом, губкой, глиной или вообще тряпкой, которой вытирают пролитое молоко…

— Крахмал, значит…

На Востоке ходила то ли народная сказка, то ли миф о том, что маленькая птичка, съев крахмал, была наказана отрезанным языком*. Этот крахмал, скорее всего, получали из дроблёного риса, а Бэрнольт, наверно, вспомнил тот, из которого готовили синтетический клей… И не то чтобы Фредерике хотелось попробовать крахмал, о котором писали в историях Востока.

[П/П: Реальная японская народная сказка: https://ru.wikipedia.org/wiki/Сита-кири_Судзумэ]

— И всё равно это в сотни раз лучше мусора, который выдавали нам в восемьдесят шестом секторе. Думаю, во всём мире не найдётся ничего отвратительнее.

— На что же был похож этот вкус?

Услышав вопрос, все «восемьдесят шесть» обменялись взглядами и ответили хором, даже Шин, который отмалчивался почти весь разговор. Фредерика подумала: всё должно было быть действительно ужасно… если лицо такого неприхотливого в еде человека демонстрировало отвращение.

— Пластид.

— …

Похоже, это и отдалённо не напоминало еду.

***

— Остановился? — прошептал Шин, прищурившись, когда они уже выдвигались.

Продвинувшись далеко на восток, Морфо замер. С тех пор он так и не тронулся с места.

— Обслуживание… Может, меняют ствол пушки.

— Может быть.

Так или иначе, они знали, куда ехать. Сейчас они были недалеко от северо-западной границы бывшей Империи. Чтобы кратчайшим путём добраться до Морфо, в юго-западный сектор, им нужно было пересечь территорию Легиона по диагонали.

Пять Джаггернаутов и один падальщик помчались по старому лесу. Для них он был отличным природным укрытием: Львы и Динозавры не могли его пересечь, мешали переплетающиеся всюду корни. Фредерика, как и решили в полдень, осталась внутри Оборотня. В кабине Джаггернаута имелось дополнительное сиденье для транспортировки раненных солдат, но предназначалось оно только для чрезвычайных ситуаций, не для длительного использования. Проще говоря, было жёсткое и маленькое.

Очень скоро Фредерика просто встала со своего места и пересела на колени к Райдену. Шин предполагал, что в ближайшее время с врагом они не столкнутся, а рослому Райдену она совершенно не мешала; поэтому он не стал возражать… Правда, если бы увидели остальные, над ним смеялись бы до конца жизни. Слава небесам, реальность была не похожа на мультики, которые он видел в детстве, и здесь не было голографических экранов, чтобы в реальном времени видеть кабины других пилотов. От этой мысли он вздохнул с облегчением.

— Когда начнётся бой, полезай обратно на своё сиденье. И ничего не говори, а то прикусишь язык.

— Знаю. Не надо разговаривать со мной как с маленькой.

И всё равно она с детским энтузиазмом продолжала сверлить взглядом изображение на экране. Как бы она не пыталась это скрывать, её глаза просто сверкали любопытством.

— О, там же олени! Райден, вон там олени!

— Ага…

Он посмотрел в ту сторону и заметил вдалеке двух оленей. Их чёрные глаза были прикованы к странным вторженцам. У одного не было рогов, — наверно, самка, — а другой был стройным и изящным оленёнком. Райден понял, что думает о том, какими они могли бы быть вкусными, и оборвал эти мысли.

В восемьдесят шестом секторе Райден насмотрелся на тёмные почти девственные леса и просто от них устал; но Фредерика видела их совсем иначе. Она побывала лишь в последнем оплоте Империи, городе Санкт-Йеддер, и на базах передовой с их окрестностями… Для неё здесь всё было в новинку.

И Райден знал эти чувства. Это случилось с ним где-то год назад, прошлой осенью, когда их отправили на специальную разведмиссию. Тогда они, помнится, увидели много нового… Собственными глазами видеть то, о чём раньше и не знал — и правда особенное ощущение.

Даже для Райдена, который пять лет жил в восемьдесят пятом секторе и пользовался необычайной возможностью — смотреть телевизор. Он мог только догадываться, что чувствовали его товарищи, заброшенные в восемьдесят шестой сектор десять лет назад и повидавшие одни поля сражений да концлагеря.

Когда же это было? Они устроили привал в каком-то старом, заброшенном городе. В тот день на небе, купавшемся в лучах заката, не было ни облачка. Руины города из белого камня сияли, омытые закатным светом. Отражённый этими стенами, он лился на опавшую листву цвета осени и на деревья, словно одетые им в чарующее золотое пламя.

Крена резвилась среди руин, но в конце концов споткнулась об опавшие листья и эффектно грохнулась. Шин от такого зрелища тогда залился смехом, а её глаза тут же покраснели.

«Точно… Тогда он…»

Он смеялся. Как это тогда получилось?..

Райден вдруг заметил, что Фредерика не сводила с него больших красных глаз.

— Райден… Ты и правда лучший друг Шин’эя.

— Ещё чего. Мы просто не можем друг от друга отделаться.

Она так прямо об этом спросила, что он просто не мог ответить честно, машинально принялся всё отрицать; но полные уверенности глаза Фредерики даже не дрогнули.

— …Ты так решила после прошлой битвы?

— Нет, поняла после массированного наступления.

Райден усмехнулся. Она не первый раз заводила об этом разговор.

— Если честно, никто из нас не понял, что вообще творилось в тот момент, во время массированного наступления… Кругом было столько противников, я просто подумал, что он был занят и ничего не замечал.

Враг всё прибывал, сколько бы они их не уничтожили. Воплям и плачу призраков не было конца.

— Тогда всё так смешалось… Кстати, зачем ты синхронизировалась с нами в том бою?

Они запретили ей, в первую очередь потому, что им нельзя было отвлекаться ни на миг, положение и так было хуже некуда. Ещё они не хотели, чтобы она слушала чужие смерти. Что уж и говорить, даже Шин побледнел от громыхания воплей призраков. Он видеть не желал, как разорвётся сердце юной Фредерики.

— Республика… Стена Гран-Мюр пала. Я хотела рассказать об этом…

— …

«Так этот идиот знал, но держал всё в себе?» — пришла Райдену горькая мысль. Шину были известны перемещения Легиона — даже на дальних расстояниях, — он не мог не знать, что Республики больше нет. Да, Шину плевать было на судьбы белых свиней, валявших дурака у себя в Республике…

«Мы пошли, майор».

Но не всё равно ему было на их последнего Куратора.

Фредерика сжалась, обняв тонкими ручками себя за плечи, как будто ей стало холодно.

— Только он так мне и не ответил. Шин тогда… он был похож на Кирию в самом конце.

Такого мрачного сравнения Райден не ожидал.

— …Так плохо?

— Он ничего не видел. Только свою битву. И в прошлой битве было так же… Нет, в этот раз всё было хуже, чем при массированном наступлении…

— Да. Первый раз он как будто совсем забыл про нас.

Нет… Один раз это уже случалось. Ещё в восемьдесят шестом секторе, в их последнем сражении в первом районе боевых действий, когда они лицом к лицу столкнулись с потерянной головой, с которой Шин жаждал встречи целых пять лет. Призрак его брата. Тогда он сказал, что справится сам, и полностью про них позабыл…

»…Вот оно что».

— Фредерика, если… Если тебе скажут вернуться и бросить здесь этого идиота, ты всё равно останешься, да?

Алый взор её глаз не дрогнул, и она кивнула.

†

— Видимо, они решили двигаться дальше.

Внутри бронированной машины, которой, казалось, не подобало перевозить членов королевской семьи, было темновато. В окнах едва можно было разглядеть силуэты человека, опускающегося на командирское сиденье, и девушки, стоявшей на одном колене рядом с ним. Коронованный принц, одетый в военную форму Объединённого королевства с длинным воротником, заговорил.

— Эспер Союза, возглавляющий преследование Морфо, сообщил, что дракон остановился на южных территориях, на вершине Орлиного Цветка. Войска Союза и армия Альянса начали своё наступление, постепенно они отвоёвывают себе путь вперёд. Наша армия ведёт боевые действия по другую сторону от войска Республики, оказывая давление на врага с северной стороны Орлиного Цветка.

Пока человек в машине протирал глаза тыльной стороной ладони, девушка, сидевшая рядом, пристально на него смотрела, а её зелёные, похожие на кошачьи, глаза сверкали в темноте.

— Выполни-ка одно моё поручение… У тебя же хватит резервов, чтобы восполнить твои потери?

— Я приказала отправить в тыл всё, что они за это время сумеют нам выслать, брат Зефир. На новый поход до вечера нужно будет собрать целый корпус. Все приготовления к тому времени будут завершены.

Коронованный принц изящно улыбнулся этим словам и кивнул.

— План, кажется, в том, чтобы использовать наши войска как приманку, но даже так, если основные силы Союза двинутся на юг, Легион не может этого не заметить… Нам есть, что предпринять в таком случае?

— Армия Альянса планирует запуск разработанного ими противорадиолокационного оружия. Из частиц металлической плёнки оно создаёт облака, способные ослепить Ворона и Муравья, а также блокировать их коммуникацию. Работает оно недолго, дальности едва достаточно, чтобы охватить южные территории, но у наших войск, возможно, появится шанс сориентироваться.

— И всё же со стороны Альянса это весьма отчаянный поступок. Учитывая скорость, с которой адаптируются эти механические чудовища, во второй раз им своим оружием не воспользоваться.

— Решение вполне естественное. Если проиграем теперь, следующего раза уже не будет.

— Будь по вашему, брат Зефир… Но всё же…

Прекратив, наконец, бестактнейшим образом отводить глаза от брата — человека выше неё не только по воинскому званию, но и по очереди на престол, — девушка обратилась прямо к коронованному принцу.

— Они же послали детей на верную смерть, посадив их в прототип самолёта, не способного самостоятельно взлететь… Они осуждают пилотируемые беспилотники Республики, но, кажется, совсем не боятся потерять собственное лицо.

— Твои крошки-певчие птички ничем не лучше… Крепись, дальше будет только хуже. Придумай, что мы можем предпринять и при таком развитии событий.

— Как пожелаете.

†

В красном южном небе парила самолётная эскадра, а за ней тянулись шлейфом белые полосы. Это были небольшие беспилотники с дистанционным управлением. Двигаясь со скоростью, превышающей возможности реакции дикобразов, они взорвались в воздухе, рассеивая мириады крошечных частиц металлической плёнки, отражающие последние солнечные лучи этого дня. Они накладывались друг на друга и формировали чёрные облака.

Следом пошла вторая волна беспилотников, тоже самоуничтожившаяся. Потом третья и чуть позже четвёртая, попавшая под зенитный огонь. Облака частиц металлической плёнки рассеялись всюду, временно нарушив коммуникационную сеть Легиона.

Но они не оказали эффекта на машины, находившиеся вне зоны их влияния. Записей об атаках такого типа не нашлось в их памяти, но они могли произвести все нужные расчёты. Механические муравьи с жадностью принялись собирать данные об облаках и летательных аппаратах, которые их рассеивали, отсылая всю эту информацию через глобальную сеть. Их чувствительные сенсоры не могли видеть сквозь эти облака, а связь с союзными единицами, попавшими в зону их действия, была потеряна.

Вывод… Это было противорадиолокационное оружие, не пропускающее световые и электромагнитные волны. Ослепление противника было основной тактикой, чтобы затем устроить вторжение на его территорию. Тем не менее, несмотря на всю очевидность такого шага, Легион усилил оборону как вокруг этих чёрных облаков, так и в других секторах.

Вскоре армии Объединённого королевства и Союза начали наступление в другом секторе, на севере. Это был отвлекающий манёвр. Командиры обоих секторов запросили подкрепление.

†

— Пришли в движение. Отвлекающий манёвр на севере, похоже, сработал: наживка проглочена.

— Сразу два отвлекающих манёвра, а? Ребята на севере и юге совсем, видно, отчаялись.

Они встали лагерем в маленькой деревушке посреди леса, по которому двигались целый день. Розовое окно церквушки отбрасывало замысловатую тень туда, где они спрятали свои Джаггернауты. Райден помотал головой.

— Главные войска тоже начнут продвигаться… И будут от нас всё дальше и дальше, вот уж точно.

— Они решили идти всю ночь, так что дистанция между нами должна сократиться.

— Ага, возможно.

Основное войско могло воспользоваться своей численностью и позволить солдатам отдыхать посменно, маленький же отряд должен был время от времени делать привал, иначе долго им не протянуть. Джаггернаутам после длительного перехода тоже требовалось техобслуживание. Они могли, конечно, несколько дней держаться без сна, но их продуктивность, в том числе боевая, упадёт.

К счастью, Морфо не двигался с места, и предположение о его ремонте обретало подтверждение. Диаметр ствола орудия составлял 800-мм, и одна только погрузка многотонной детали требовала громадных усилий. Его броня, в то же время, способна была выдержать попадание даже 88-мм снаряда, и каждая её секция наверняка весила немало. Не исключено, что и передача структуры центрального процессора могла требовать дополнительного обслуживания.

Прошлые жители этой деревушки покинули её сразу после нападения Легиона, или, быть может, намного раньше. Возможно, тут ещё оставались очаг или печь в рабочем состоянии, поэтому три девушки, включая Фредерику, стали обшаривать дома в поисках пригодной к эксплуатации кухни. Сео пошёл искать дома с удобными комнатами, чтобы там можно было отдохнуть. В церкви теперь остались только Райден и Шин.

— …Шин.

Шин безразлично взглянул на Райдена, но не успел он вымолвить своё апатичное «что», Райден заговорил сам.

— Возьми Фредерику и возвращайся.

Повисла долгая пауза.

— Почему?

— К чему эти вопросы? Днём я всё уже сказал, ты справишься лучше любого из нас. Только ты можешь безопасно передвигаться по территории, кишащей Легионом.

— Но сейчас мы преследуем цель.

— Оно остановилось. И даже если двинется в путь опять, то только по рельсам, так что можешь просто держать с нами связь через парарейд. Да и союзные войска теперь отвлекают внимание на себя.

Шин вдруг усмехнулся. У него на губах заиграла острая, словно нож, улыбка.

Снова она.

Улыбка — острый, как бритва, меч. Будто он сошёл с ума. Словно демон на поле брани, в любой момент готовый ринуться навстречу смерти.

Он так же улыбался, когда бросил вызов своему брату.

— И ты правда думаешь, что Легион бросит все свои силы против главного войска, отвлекающего манёвра? В прямой конфронтации у Союза нет и шанса. Лучшее доказательство — то, как им дался этот прорыв.

— Всё равно лучше, чем тащить тебя с нами… Я давно уже понял, что у тебя одни тараканы в башке, но всё стало ещё хуже. И последний бой предельно ясно об этом говорит.

В бою словно бы шагать по лезвию ножа между жизнью и смертью — со свирепостью, граничащей с безрассудством — для Шина было в порядке вещей. Но он всегда понимал, где находится каждый из членов его отряда. С присущим ему особым хладнокровием он умел видеть поле боя будто с высоты птичьего полёта. Даже если Райден ставил под сомнение его адекватность, он мог за него не бояться.

Но в последнее время этот баланс стал теряться. Шин всё так же безрассудно танцевал по лезвию, но больше он не отводил взора от противника, стоявшего у него на пути… Это была яростная схватка, на пределе, с машинами-убийцами под названием Легион, которым война и убийство давались лучше, чем любому из людей.

Как будто он дождаться не мог того, что ждёт его в финале этой битвы.

— Тогда ты так бросился на него… Что на тебя вообще нашло?

Это случилось из-за призрака рыцаря Фредерики — человека, которого он никогда не видел? Или это было чистое безумие войны?

— …Ничего особенного.

Райден цокнул языком. Не хотелось ему в это верить, но…

— Придурок, думаешь, я тебе поверю?

Возможно, Шин и сам не замечал, как он колебался, скрывшись за каменной маской: его давно уже терзали противоречивые чувства.

— …Не поверишь чему?

— К моему сожалению, я знаю тебя уже не первый год. Я вижу в тебе вещи, которых ты сам за собой не замечаешь.

«Ты не видишь выражение своего лица. Не имеешь ни малейшего понятия о том, как теперь выглядишь».

— Сейчас тебя мотает влево-вправо, как дом на ходулях… Ты теперь такой же, каким был много лет назад.

Когда Райден только встретил Шина, тот показался ему надломленным. Пороховая бочка — вот самое подходящее сравнение. Да, Шин и теперь не особенно-то общительный, но прогресс налицо, если вспомнить, каким он был когда-то нелюдимым. С остальными он общался только на инструктажах, если нужно было о чём-то сообщить — или добить павших на поле боя.

Он почти не разговаривал ни с кем из «восемьдесят шесть» и обслуживающего персонала. Как бы соответствуя прицепившейся кличке, он был «Богом Смерти», который обращал на тебя внимание, только когда за тобой приходила смерть… Если он и считал их своими товарищами, то никому и никогда так и не открыл своего сердца.

Трудно было его винить. Его чуть не убил собственный брат, потом брат умер, так и не простив его. Его всё время отправляли в секторы, где случались самые жестокие сражения. Его товарищи постоянно умирали и оставляли Шина одного.

«Ты…»

«Ты же не умрёшь рядом со мной? Нет?»

Через шесть месяцев после того, как расформировали их отряд, они летели в транспортном самолёте, который вёз их на новое место. Тогда он и задал этот вопрос. Тогда у него ещё был звонкий голос, каким он и должен быть у ребёнка. Райден тогда от него отмахнулся и ответил на вопрос вопросом: «Что за хрень ты сейчас сказал?» Но если так подумать, возможно, в глубине души Шин думал, что смерть его брата и товарищей лежит на его совести.

«Но это не твоя вина, парень».

Только потом, когда эти чувства у Шина наконец улеглись, Райден сказал ему это и не услышал возражений. Тогда у них уже были товарищи с присвоенными позывными, сумевшие пару лет продержаться на поле боя. Например, Крена, Сео и Анжу… Их новые товарищи так просто не умирали.

Алые глаза дрогнули, и он отвернулся, словно пытался их спрятать. Потом он заговорил, но теперь не глядя на Райдена.

— Тогда берите лучше Фредерику и поезжайте обратно. Лучше я пойду один, чем будут тащить за собой такой балласт.

— …Что ты там сказал?

— Если кому-то и оставаться, то мне и только мне. Хотите вернуться — не надо идти туда, откуда нет возврата.

— Да что с тобой!..

Рука Райдена метнулась вперёд быстрее, чем он сам понял, что хочет сделать. Схватив Шина за воротник его куртки, он сделал шаг вперёд и толкнул его на столб позади, который от удара издал глухой звук.

— …Вот оно, вот. Об этом я и говорил.

Когда они только встретились, хорошо видна была их разница в росте, заметна она была и теперь. Он всё так же смотрел сверху вниз в его красные глаза, а слова сами собой вырывались сквозь стиснутые зубы.

— Хватит уже думать, что от твоих жертв всем будет только лучше. «Если кому-то и оставаться»? Прекрати говорить так, будто никогда уже не вернёшься.

— …Умирать я не собираюсь.

— Ага, это уж точно. Но живым ты возвращаться тоже не планируешь, я прав?!

Он сказал: «Хотите вернуться…» Словно его это не касалось. Будто его смерть — это благо. Он как будто говорил, что если умрёт только он, остальные будут в порядке. И здесь не было ничего нового. Так же было около года тому назад, в последней битве их специальной разведмиссии, когда он стал приманкой. Так случилось и раньше, в их последней битве восемьдесят шестого сектора, когда он лицом к лицу столкнулся с призраком своего брата.

То, что Шин искренне верил, что хорошо будет, если всё закончится здесь и сейчас, было до боли очевидно.

— Почему ты убил брата тогда? Разве не для того, чтобы двигаться дальше? Или, хочешь сказать, ты жил, чтобы убить брата?.. Только не надо путать одно с другим!

— И в чём…

Сейчас его голос скрипел, и в то же время был похож на крик.

— И в чём смысл? Что мне тогда нужно?!..

Шин умолк. Он выпалил эти слова почти свирепо, будто в этот момент испугался. Он замолчал, как только понял, что его вопрос — это признание, что он сам не знает на него ответа.

«А, вот оно что… Теперь я понял».

«Этот парень… он похож на клинок. Выкован с единственной целью… и без числа раз был заточен ради этой единственной цели. И когда цель наконец была достигнута, клинок уже стал так хрупок, что треснул. Вот как хрупок этот человек».

«Как раньше этого не понимал?»

— …Я не хочу умирать. Всё. Этого достаточно. Остальные наверняка чувствуют то же самое.

Только поэтому люди, видно, и живут; но на Шина напали и убили его со словами, что зря он вообще был рядом со своей семьёй. С тех пор он всё время боролся и старался искупить этот грех. С таким образом жизни Шин, скорее всего, не мог позволить себе жить ради чего-нибудь ещё, кроме самой жизни.

— Ты сам выбираешь свой путь. Но знаешь, можно же ещё положиться на нас… Если почувствуешь, что вот-вот сломаешься, мы поможем тебе выбраться из этой трясины. Когда почувствуешь, что мир тяжким грузом лежит на твоих плечах, не торопись, просто сядь перевести дух. Так что…

«То, как ты тогда поступил, в последнем сражении специальной разведмиссии, когда решил стать приманкой. Когда столкнулся с призраком своего брата в последнем бою восемьдесят шестого сектора. Ты вёл себя так, будто нас там просто не было…»

— …Не надо биться в одиночку.

***

— Знаете, когда они вот так меня бросают, мне кажется, что я тут единственный парень, с которым ведут себя как с девчонкой. Хотя это всё не в моём стиле, так что ладно.

— Ну, Шин и Райден ведь давние знакомые. Наверняка между ними много чего случилось ещё до того, как они нас встретили.

— Возможно.

— Правда?

— Видимо, была сценка как в комиксах: «подрались, а потом друзья до гроба». Можешь спросить Райдена, когда он вернётся.

…Итак.

Сидя в укрытии и перешёптываясь, они аккуратно высунули головы, выстраиваясь по росту: Анжу, Сео и Фредерика. Укрытием им служил контейнер Файда, поставленный у входа в церквушку.

Для полноты картины не хватало только Крены: её схватила Анжу. Рот ей зажали рукой, поэтому вместо слов она могла выдавить только приглушённое «м-м-м-м!» и «мпф!». Увидев, как эти двое чуть не начали драться, она уже приготовилась выпрыгнуть к ним, как разъярённый щенок, но Анжу схватила её и усмирила.

Убедившись, что они закончили разговор и разошлись, — Шин просто стряхнул с себя руку Райдена и ушёл — Анжу всё-таки отпустила Крену. Когда её, пытавшуюся вырваться, вдруг отпустили, Крена непроизвольно сделала пару шагов вперёд, а потом обернулась, чтобы закатить скандал, но Сео её перебил и начал разговор первым.

— Знаешь, Крена, даже накинься ты на него, толку было бы немного. Может, стало бы ещё хуже. Давай, успокаивайся.

— Чт?.. Нет… Неправда!

— Если бы ты выскочила к ним, Шин ушёл бы в ту же секунду и на этом разговор бы закончился.

— У парней такая установка, они скорее умрут, чем покажут девушке свою слабость, понимаешь?

— …А, ну, это правда, — но Анжу! Не говори так, а то мне становится обидно. И вообще, такая «установка» есть не только у парней. Девушки тоже так поступают.

— Может быть.

Она мило улыбнулась, а Сео закатил глаза и подавленно вздохнул.

«Видимо, когда умер Дайя, вся его вшивая удача и все проблемы легли на мою бедную шею…»

Но этого он вслух говорить не стал. Такие отвратные шутки не для ушей Анжу. Они все тащили за собой тени умерших, стали свидетелями смерти многих товарищей.

Кстати, об этом…

— …Он и правда взвалил всё на собственные плечи. В последнее время он какой-то не в себе.

Сео не знал наверняка своё будущее; но складывалось впечатление, что Шин в него вообще не заглядывал. Он будто закрыл свои мысли на замок и старался ни о чём не думать. Покойники уже в прошлом. Их можно было только оплакивать, теперь они станут лишь тенями некогда живых людей. Пытаться заглянуть в будущее, когда прошлое ещё наступает тебе на пятки… Возможно, это труднее, чем можно было вообще себе представить.

— …По правде сказать, он был не в себе уже в том последнем бою, ещё раньше чем мы добрались до Союза. Пусть ни нам, ни себе он не давал ввязываться в бой, он знал, что прорваться у нас нет ни шанса…

Всё потому, что ему нужно было упокоить душу своего брата. Он должен был выжить… как раз поэтому.

Крена скривилась и невольно застонала.

— Да ну, неправда.

С полуприкрытыми глазами Сел сказал ей:

— …Посмотри ему прямо в глаза, Крена. Не надо вот так глядеть ему в рот.

— Всё не…

— Шин не… он не наш Бог Смерти, понимаешь?

«Он не идол, которым нужно восхищаться, перед которым нужно вилять хвостом и положиться на него».

Крена поняла намёк и умолкла. Её глаза стали бегать из стороны в сторону, а потом она и вовсе отвернулась, смутившись.

— …Ладно.

— Ты всегда этого боялась, да, Анжу?.. Ты знала?

Анжу горько улыбнулась в ответ.

— Со мной же было так же… Я знаю, каково это — когда собственная семья говорит тебе, что ты им не нужен. Твой взгляд на мир, то, каким ты видишь его отношение к тебе, кардинально меняется.

— …

— Ты всё время думаешь, что это всё из-за тебя. Логика говорит тебе, что это не так, но чувство вины никуда не уходит… А ведь Шину брат не только словами дал понять, что он ему не нужен, верно? Само по себе такое не забывается.

У Крены опустились плечи.

— Получается, просто быть с ним рядом… недостаточно?

— В конце концов, он говорит так, будто уверен, что мы останемся с ним до гроба. Это мы от него зависим, вот он и ведёт себя так, словно его смерть — это уже не наше дело.

С такой точки зрения они с Шином не были равны. «Вот почему Шин не считает меня близким человеком», — пришла мысль в голову Сео, и тот внутренне вздохнул. Он всем позволял опереться на него, весь груз ответственности за них взваливая на свои плечи… Но это не значило, что ею он делился с кем-то ещё.

— …Интересно, почувствуем ли мы однажды то, что он чувствует сейчас? Кто знает. Мы же ещё не задумывались о будущем и о том, что будем делать после операции.

В каком-то смысле дать им знать, что они умрут через пять лет службы, было милосердием. Они могли противостоять ужасам войны и злобным белым свиньям, потому что свой конец видели за самым горизонтом. Нужно было только дожить, чтобы победа осталась за ними. Они могли сражаться до конца и исчезнуть с улыбкой на лице. По крайней мере сохранив каплю достоинства.

Но теперь им говорили жить дальше: сразиться и вернуться живыми туда, где не увидеть было конца. Когда они думали, что им придётся прожить ещё без счёта лет, десятилетий, жить и жить дальше… Необозримая вечность сковывала их сердца страхом.

Могли ли они, ничего, кроме гордости, не имеющие, так долго держаться, если потеряют эту свою гордость? Размышляя так, они вмиг теряли желание думать о будущем.

— У Шина была чёткая цель — победить своего брата. И когда он её осознал, то вынужден был прийти к выводу, что другой цели у него нет. Возможно, то же самое и с нами. Мы ничего по-настоящему не хотим. Ничего, что могло бы нас ожидать в конце этого пути.

Они вольны были идти куда угодно, но это значило, что они не знают, куда им податься. Это как в одиночестве стоять посреди пустоши. Они не могли уйти. Лишь одно было в их силах — стоять, где они стоят. И если бы они легли и стали дожидаться, когда же они увянут, некому было бы их остановить. Значит, им можно было просто не существовать.

Однажды и они поддадутся этой порочной пустоте. Просто для Шина этот момент наступил раньше.

Сео горько вздохнул.

— Но даже если Шин нас в этом обогнал, это не значит, что он справится раньше нас…

Они не знали, как им быть, но могли приготовиться к встрече с действительностью. Им придётся с этим смириться: больше не выйдет жить как в восемьдесят шестом секторе, где каждый день их поджидала смерть.

— Но вот такая забота, которой с первого взгляда и не разглядишь, наверно, как раз в духе Шина.

— Точно.

Сео кивнул и бросил взгляд на Крену.

— Для справки, Крена, у тебя отличный шанс. Скажем так, преимущество, раз парень захандрил, понимаешь?

— Просто для справки, Сео, даже если шанс хороший, нужно быть ужасной девушкой, чтобы этим пользоваться. И это явно не про нашу Крену.

— Ага, ну конечно.

— Т-ты не прав! Я не…

— Да-да. Мы это, вроде, слышали. Я к тому, что ты неважно это всё скрываешь.

— И вообще, Крена, ты сама призналась. Зачем теперь отнекиваешься?

— Я тогда…

Крена вся зарделась, а когда решила возразить, стала совсем пунцовой. Потом очень тонким голоском она спросила:

— …И как думаете, он заметил?

— …

— …

Сео и Анжу обменялись взглядами. Ответ был бы очень жестоким. По крайней мере, слишком жестоким, чтобы отвечать прямо.

— Думаю, он заметил давным-давно, но, скажем так, видит в этом только детские терзания и как бы желание присвоить себе…

Тут-то кое-кто и решил влезть в разговор.

— Он видит в тебе только младшую сестрёнку… Проблемную сестрёнку. Честно говоря, он, наверно, даже не видит в тебе женщины.

— …

«Ой… Душа Крены только что покинула тело?»

Анжу повернулась к подошедшей к ним Фредерике и, недоверчиво улыбаясь, схватила её за плечи. Сео же метнул в её сторону взгляд, от которого она побледнела и отчаянно замотала из стороны в сторону головой, пытаясь спасти разрушенную психику Крены.

— Я хотела сказать… О, точно! Он видит в тебе надёжного товарища. Это уже немало, правда?

— А-ага. Я-я же великолепный снайпер! На меня можно положиться!

Сео кивнул: это была правда. Для Шина — эксперта ближнего боя, которому необходима была поддержка человека, в разгар битвы способного прикрыть его точным огнём, — Крена действительно была бесценным и незаменимым товарищем.

…Возможно.

— Кстати… М-м, да. Республика, выходит, пала, а?..

Десять лет эта страна всем весом давила на плечи «восемьдесят шесть» и приказывала им идти на смерть… И вот она просто исчезла в одночасье.

— Я видела это только со стороны Кирии: всё, что смогла разобрать, — падение стены Гран-Мюр и полчища Легиона. Всё не так, как в Союзе, их линию фронта смели практически моментально. Если всё случилось так быстро… Сомневаюсь, что они сумели бы сохранить хоть какие-то остатки страны.

— А как же. Республика готова была пожертвовать «восемьдесят шесть» ради выживания. На этом-то и строилась вся их стратегия в обороне.

— Рано или поздно мы все отправимся следом… И об этом омерзительно даже просто говорить вслух.

Белых свиней это вообще не волновало; но для Альб, всё же считавших «восемьдесят шесть» за людей — таких же, как и они, — то, что целая страна пошла на такую глупость, чтобы в конце концов просто исчезнуть в небытие…

Им нечего было праздновать.

Крена тоскливо вздохнула.

— Шин, наверно, узнал первым… Он сказал тогда, что мы пойдём вперёд, но…

Может быть, он впервые доверил свои слова кому-то ещё… Это был первый для него человек, которому он что-то хотел доверить.

— Майор так за нами и не угналась, да?..

***

Услышав хруст опавших листьев, Шин обернулся и увидел Файда. Их Джаггернауты наслаждались недолгим отдыхом, стоя в приготовленном для них углу после целого дня тяжёлой работы. Чувствуя на себе пристальный взгляд круглого оптического сенсора, Шин, стоя у своей машины, лишь пожал плечами.

— Не волнуйся. Я не уйду один.

— …Пи.

— Хотя уверен… если бы я ушёл один, всё было бы намного проще.

Тогда ему не пришлось бы копать новые могилы.

Бормотание Бога Смерти слышал только послушный механический падальщик, всегда следовавший за ним по пятам.

†

По бархатисто-зелёным полям, сверкающим белыми цветами, Кирия мчался вперёд в вихре из лепестков. Громадный и грузный механический дракон наперегонки с ветром нёсся по территориям Легиона, и ничто не могло его остановить. Оставив позади лесистые равнины, он помчался по мосту, минуя реку и холмы, которые напоминали волны бушующего моря, и наконец остановился на границе указанного ему сектора.

Пусть он в одиночку способен был уничтожить целую крепость, в этом теле имелся существенный изъян, из-за него на ремонт ушла уйма времени. Выстреливая сразу сотнями снарядов, он приводил свой ствол в полную негодность, а на его замену уходило больше, чем полдня… От этого неудобства не избавишься.

В скорости белые фердресы, быть может, могли соревноваться с Кирией, но — в отличие от него, беспрепятственно передвигавшегося по территории Легиона — им нужно было прорываться уже через вражеские территории. Они не скоро ещё сумеют его догнать.

Бросив беглый взгляд на приступивший к своей работе обслуживающий персонал, он посмотрел на большую серую тень, видневшуюся за горизонтом.

<Бледный Всадник — Безликому. Докладываю о прибытии в указанный сектор. Бомбардировка будет возобновлена по завершению ремонтных работ. В течение сорока часов, с первыми лучами солнца.>

<Принято.>

А теперь…

Нечаянное воссоединение и выяснение отношений с родственником или фейерверк, возвещающий начало конца человеческой расы. Что же первое?..

†

— Генерал-майор, пора вставать.

Три страны воевали всю ночь — то есть боевые отряды по очереди сменяли один другой, и ничего более. Военному персоналу всё же удалось выкроить время для сна. В военных джипах и грузовых отсеках Ванаргандов бойцы спали на импровизированных кроватях. Как и офицеры штаба, двигавшиеся дальше вслед за полем боя, когда линия фронта меняла очертания.

Генерал-майор нахмурился и смерил взглядом начальника штаба, стоявшего в углу брезентовой палатки, служившей штабом. Даже в такое время он был одет идеально, а взгляд его выражал недовольство. Этот человек прошлой ночью сидел с ним допоздна и, наверно, даже уснул позже, но всё равно казалось, что ему всё было нипочём.

— Сказывается разница в возрасте, Ричард… Так бы и я сказал, но тебе же только тридцать, правильно? Давай осторожней, а то скоро живот отрастишь.

— А ты всё шутишь, Виллем?.. Ты молод, и многое даётся тебе неосознанно. Оглянуться не успеешь, станешь таким же, как и я.

— Уверен?

— Можешь верить, можешь нет. Ты поймёшь, о чём я, не успеет тебе стукнуть тридцать.

Может, оттого что он только проснулся, но голос генерал-майора сделался таким же, каким он был много лет назад, когда они учились в военно-штабном колледже. Он помотал головой, пытаясь стряхнуть сонливость — она не ушла после трёх часов сна, — и надел куртку, брошенную ему начальником штаба. Первым его приоритетом стала главная задача, и он сразу же решил спросить:

— Каков статус «восемьдесят шесть»?

— Совсем недавно нам наконец-таки удалось с ними синхронизироваться. Да уж, технология Республики пригодилась… От лабораторий Империи такого, конечно, совсем не хотелось бы.

Чуть заметно улыбнувшись, он показал металлический ошейник, «рейд-устройство». Оно связывало сознание одного человека с другим. Эксперименты на животных оказались попросту бессмысленными. И он мог себе представить, сколько людей — или, пользуясь термином Республиканского мусора, «свиней в человеческом обличии» — принесли в жертву ради получения этой технологии.

С точки зрения генерал-майора, плоды этой теории и технологии на её основе, полученные такими методами, лучше было бы не использовать, но начальник штаба не разделял его взгляды. Он не закрывал глаза на преступления против человечества, но если уж они могли быть использованы в качестве полезных инструментов, то так он и сделает.

…Но снова к теме разговора.

— Удалось наконец-таки синхронизироваться?

— Нужно, чтобы обе стороны были в сознании, так что когда они спят, связь невозможна. И знаешь, трудно поверить, что они могут спать во время марш-броска по территории врага отрядом из каких-то пяти человек, но…

Для «восемьдесят шесть», живших на поле боя ещё когда они не сделались даже подростками и месяц выживавших на территории Легиона, это была уже, наверное, рутина. То, к чему они уже привыкли.

Он вспомнил разговор два месяца тому назад. Генерал-майор уже отслужил двадцать лет, включая и годы в военной академии, а на линии фронта он пробыл десять лет с тех пор, как началась война с Легионом. И даже его копившийся стресс выматывал психологически и физически.

Но именно такой была их рутина, их повседневная жизнь. То, что в Союзе считалось нормальным, с их точки зрения нормой не являлось. Тогда становилось понятно: они ещё не успели привыкнуть.

Всего пять лет ей было нужно, чтобы приручить этуштуку… И как она умудрилась.

Следующие слова начальника штаба резко вывели его из раздумий.

— Знаешь, где они теперь? В ста двадцати километрах к западу от старой государственной границы. И это учитывая, что нам всю ночь пришлось идти, чтобы забраться так далеко. Ну разве это не раздражает?

Осознав, что именно хотел сказать этим начальник штаба, генерал-майор приподнял бровь.

— А я удивлён. Мне казалось, ты будешь использовать этих детей в бою, пока от них ничего не останется.

Начальник штаба лишь пожал плечами в ответ.

— Ты меня, кажется, не так понял. Я лишь хочу, чтобы этот остро заточенный меч был правильно использован. Если продержимся ещё немного, так будет даже лучше… Но если они в конце концов будут ассимилированы Легионом, у нас появятся новые проблемы. Нужно вытащить их как можно скорее.

***

После стольких лет на поле боя в машинах — Ванаргандах и потом Регинлейвах — просыпаться утром и не видеть их рядом Варгам совершенно не нравилось. Готовясь снова выдвигаться, Бэрнольт со своими товарищами сидел с краю лагеря. Его штурмовая винтовка лежала рядом. Приподняв голову, он заметил приближавшуюся Грету.

— Мы отправляемся со вторым рассветом. Уже готовы?

— Так точно, подполковник. Готовы выдвигаться в любое время… Я о том, что…

Он взмахнул складным прикладом штурмовой винтовки, какие выдавали пилотам фердреса.

— …Мы же путешествуем налегке.

Это была винтовка калибра 7.62 мм, из которой можно было отстрелить конечность взрослому мужчине, если пуля попадёт куда следует; но Легиона это явно было нипочём. Грета улыбнулась войскам, не покидавшим поле боя, даже если они могли отбиться разве что от Муравья или Волка.

— Что, волнуетесь за старшего лейтенанта, сержант?

— Я бы вас об этом спросил, подполковник. Вы за них беспокоитесь?

— Я уже сделала, что могла. Нам остаётся только одно — верить в них.

— Ага, лучше и не скажешь. Вы отправили тех парней из отдела обслуживания за запасными Регинлейвами и запчастями для них. Да вы даже скрутили по рукам того неважнецкого начальника штаба, чтобы он дал добро вывести ваш транспортный самолёт.

Сделать это вот так отчаянно было всё равно, что поставить крест на репутации хладнокровной и резкой девушки-офицера.

— Может и так, но вы ведь тоже остались здесь, пусть я и разрешила вам отступить в тыл — вы мало чем тут поможете.

— Ну, есть у нас какие-никакие приличия. Если дети вернутся с охоты на огромную сороконожку, — нельзя, чтобы они увидели, как мы, стариканы, сидим на заднице и напиваемся, верно? Не переживу я этого, понимаете?

Для него это будто бы было худшим, что могло случиться. Протяжно вздохнув, Бэрнольт продолжил.

— …Да, с эскадрой этих громоздких танков будет тяжеловато, но надо поторапливаться. Ваш Джаггернаут не так уж плох, подполковник, но опыта в затяжных операциях у него нет. Мы не знаем, какие проблемы могут нас поджидать.

— Ага.

Это относилось не только к Регинлейвам, всем фердресам требовалось время на техобслуживание, пропорциональное времени их использования. Конечно, они были не такие хлипкие, чтобы выйти из строя без ремонта, но Регинлейв совсем недавно ворвался на поля сражений. У него ещё могут быть не выявленные дефекты.

Грета кивнула, но вдруг нахмурилась.

— Кажется, вы тоже называете их Джаггернаутами…

— Регинлейв — это имя прекрасной валькирии. Оно не подходит такой кучке буйных наёмников, как мы.

Увидев недовольство на лице подполковника, он повёл бровью.

— Ну или кучке негодных сосунков, всё время вытворяющих на них чёрте что, сколько бы им не говорили так не делать.

***

— Вот хрень.

Услышав бормотание Сео по ту сторону синхронизации, Райден переключил своё внимание на Смеющегося лиса, забыв при этом про пылающие обломки Муравья прямо перед собой. Звуки выстрелов разносились далеко. Они не гремели так же громко, как, например, в зонах боевых действий, но на никем не населённых территориях Легиона всё было совсем по-другому.

Поэтому отряд Нордлихт старался избегать сражений, а когда это у них не получалось, они атаковали внезапно с оружием ближнего боя, чтобы разнести противника в пух и прах. Когда Смеющийся лис хотел перепрыгнуть остатки Волка, так и уничтоженного, он вдруг застыл на месте.

Судя по всему, его правая передняя нога застряла в броне Волка, и когда он попытался освободить её огнём своих орудий, у него ничего не вышло.

— Можешь вытащить, Сео?

— Не, никак. Вообще не двигается… Придётся удалять.

Если использовать привод для принудительного отстёгивания сустава, застрявшего в металлической броне, это создаст нагрузку на остальные суставы Джаггернаута. Мгновением спустя сработал пироболт, и Смеющийся лис, оставив отсоединённый сустав, отскочил в сторону.

— Выходит, у Смеющегося лиса теперь тоже повреждение?.. Не думал я, что мы так быстро поистреплемся.

— …Анжу и я вчера тоже поймали в бою пару осколков. А ещё из строя вышел один пулемёт, когда нас откинуло назад…

У каждого были сломаны пулемёт, проволочные тросы или сустав, а ещё пробита броня и погнуты рамы. Взглянув на окно информации, они увидели, что у Файда к концу подходили магазины, силовые установки и запчасти. Предполагалось, что операция продлится меньше, чем полдня. Вероятность остаться здесь отрезанными была, и они взяли с собой запас, но для операции, длившейся уже несколько дней, этого не хватало.

— Думается мне, один Шин остался без повреждений… Хотя у нас уже закончились запасные лезвия.

— …Нет.

Райден повёл бровью. После вчерашней перепалки они с Шином почти не разговаривали. Тон его голоса не изменился. Сам Шин не привык заводить разговор без причины, так что ему не казалось, что он его избегает.

— Мой двигатель ещё со вчерашнего дня работает неважно. Кажется, в прошлом бою я его слишком нагрузил.

— …И ты всё так же разносишь свою подвеску?

Когда они пилотировали Республиканские гробы, у него ещё было оправдание, но что же он вытворял, если движок Регинлейва, изначально спроектированный стойким на износ для динамичных сражений, не мог за ним поспеть?

— Пока что, думаю, я могу справиться с таким простым ремонтом. Это ещё не повод останавливаться.

— Ага, но если ты снова выкинешь что-нибудь безумное, он развалится на части, оглянуться не успеешь. Так что давай пока без сумасшедших трюков.

— …

«С этим ты, значит, категорически не согласен? Совсем ненормальный?»

— Судя по оставшимся боеприпасам и силовым установкам, у нас есть сутки на погоню в таком ритме, и на этом всё. Скорее всего, мы догоним его раньше, но всё равно лучше экономить.

Услышав такой неясный ответ, Райден ужаснулся и раздражённо опустил плечи. Он до сих пор нёс этот бред.

«“Догоним его» раньше, а не «перегруппируемся с основными силами»».

— …Понял.

Сидя в кабине Оборотня, Фредерика открыла свои «глаза». Её особая способность позволяла ей рассматривать близких ей или её окружению людей. Рассматривая настоящее, она видела то, что в этот момент видел человек, а когда прошлое — то, что человек вспоминал, даже неосознанно.

И сейчас кто-то, похоже, припоминал прошлую осень, когда Республика заставила их ступить на территорию Легиона, несмотря на смертельную опасность. Так началось их путешествие к свободе, оно не должно было продлиться больше месяца.

Где же они были? Пейзаж был написан цветами листопада. Чуть поодаль стоял повреждённый четвероногий фердрес, хлипкий даже на её беглый взгляд. Он был покрыт пылью сражений, в некоторых местах сохранился пустынный камуфляж. Кажется, в этот момент их путешествие уже близилось к концу, момент, когда они поняли, что едва ли сумеют зайти ещё дальше.

И всё же они улыбались. Их лица были бледными и уставшими, но они перешучивались, болтали и смеялись. Черноволосый парень стоял к ней спиной, но улыбка на его губах была будто выгравирована в её глазах.

Шин улыбался; он и выполнил и потерял свою цель — похоронить брата, — но всё ещё смотрел в завтрашний день.

«Куда исчезла эта улыбка?..»

Помотав головой, Фредерика закрыла свои глаза.

†

В ста двадцати километрах от бывшего города Крейцбек патрульный Муравей обнаружил кое-что в хвойном лесу. Нечто высотой два метра пронеслось здесь, изломав ветки. Тут были следы четвероногого оружия, не принадлежавшего Легиону.

Просканировав окрестности на наличие таких же следов многоцелевым сенсором, Муравей отправил отчёт основным силам.

<Фокстрот 113 — тактическому каналу связи. Наличие вражеского элемента, проникшего на территорию –подтверждено.>

†

Регинлейвы мчались по брошенному полю боя, оставляя позади восточный горизонт и преследуя южное закатное солнце. Армия Объединённого королевства успешно сдерживала основное войско Легиона, как и объединённые силы Союза и Альянса, продвигавшиеся вдоль железных дорог экспресс-поездов южного маршрута Орлиного Цветка. Даже со способностью Шина то, что им удавалось избегать прямых столкновений с врагом, не считая первой битвы, было весьма впечатляюще.

Пока они двигались по странному мирному полю боя, Фредерика время от времени замечала за собой, что была будто загипнотизирована видами территорий Легиона на оптическом экране. В лесу виднелись гроздья чудных распустившихся синих цветов. Солнечный свет сиял сквозь листву, от него небесно-синие лепестки горели, словно драгоценные камни.

Она видела город, весь укрытый зеленью. Трава росла всюду, прорываясь сквозь каменные плиты и ковром ложась на дорогу вместе с брошенными автомобилями. Виноградные лозы обвивали жилые дома. На ржавых остовах цвели нежные осенние цветы.

Она увидела заброшенную деревню. Дома — быть может, из-за состава самой земли — были сложены из разноцветных кирпичей мягких, пастельных тонов: это место словно сошло со страниц книжек с картинками и сказок. В центре травянистой чащи — когда-то пшеничного поля — высилось дикое, худое, выцветшее пугало, ростом со взрослого человека. Оно так и осталось стоять на этом месте, будто терпеливо дожидаясь кого-нибудь.

В полдень они решили сделать небольшой привал в заброшенном городе. Приютом им стала церковь, похоже, построенная как готический собор. Это было величественное и торжественное зрелище. Сверкали искусно выложенные доходившие до потолка витражи, отбрасывая разноцветные тени на пустынный алтарь и даруя вечное благословение, даже если некому здесь было его принять.

Когда солнце оказалось в зените, леса и города, где они могли бы укрыться, остались позади, и им пришлось мчаться по берегу большого озера, рискуя быть обнаруженными. Вдали виднелся заброшенный замок, чьи белые шпили и стены отражались на водной глади, а в синем небе парили в это время алые лепестки. Ветер завывал прямо в осыпающихся бойницах, и тень какой-то чёрной хищной птицы, парившей в небе, пронеслась над ними. Даже с земли было видно её явно изодранные крылья, и всё равно одинокая птица продолжала плыть по небу, куда — неизвестно.

Безмятежно. И прекрасно.

Фредерика подумала, что, наверно, стала немного понимать, почему «восемьдесят шесть» были так далеки от Союза… и даже от судеб человечества. Наблюдая такие зрелища, когда поселения, где когда-то жили люди, снова обращаются к природе, можно и не заметить, как мысли потекут в этом русле…

Живописный мир. Мир безмятежный и прекрасный даже без людей. В нём нет таких мест, где для благополучия нужен человек.

***

В этом мире и правда не нужны люди.

***

Нет понятия «места, которому ты принадлежишь». Ни здесь, ни где-то ещё, ни для кого… Кто бы он ни был.

Солнце в конце концов опустилось за горизонт. Последние солнечные лучи этого дня сверкали в безоблачном небе, отбрасывая длинные тени на равнину внизу. Огромный и далёкий горный хребет чёрными шпилями пронзал небеса, в то время как Джаггернауты мчались по морю травы, окрашенные алым светом, за собой волоча тёмные силуэты.

Глядя на эти поля, с одной стороны залитые красным солнечным светом, а с другой — покрытые чёрными тенями, Фредерика заговорила. Они сказали, что поле напоминало море. Пусть метафора была весьма банальна, движения травы походили на волны.

— …Кто-нибудь из вас хоть раз видел океан?

Это не был обыкновенный вопрос или монолог, поэтому никто ей, включая Райдена, с которым она делила кабину, не ответил.

— Я вот не видела. И это зрелище мне незнакомо… Много что ещё мне неизвестно. А вам?

Прищурив алые глаза, она с тоской посмотрела на оптический экран.

— Я хочу увидеть море. Я хотела бы попробовать искупаться. Эрнест как-то показывал мне фотографии своего медового месяца: какое-то море на юге. Там было много людей… И я уверена, там было замечательно.

На территории Союза не было океанов. Единственный выход к морю — морской порт на северной границе — существовал лишь во времена бывшей Империи. Если людям хотелось поплавать, им нужно было ехать в соседнюю страну. Например, на южное побережье Республики Сан-Магнолии или чуть дальше на юг, в сторону альянса Вальде. Но всё это было отрезано Легионом.

После короткой паузы, Крена произнесла:

— Море… никогда его не видела.

— Никто из нас не решался уезжать далеко от дома. Поездка в лагерь для интернированных* стала для меня, наверно, первым путешествием. Кажется, я замечал море, когда на транспортном самолёте летел в новый сектор, но в этих воспоминаниях я не уверен.

[П/Р: Интернированные — пребывающие на территории государства люди, которые в период войны объявляются в нём неблагонадёжными и лишаются гражданских прав.]

— Сложно назвать это пляжем, но в детстве нам разрешали играть у озера… По-моему, было весело. Туда ходило много хороших людей.

— Если правильно помню, в начальной школе было похожее мероприятие раз в несколько лет, но потом началась война… Ну, на этом всё и прекратилось. Но моря я тоже никогда не видел.

Шин почувствовал слабый, почти детский смешок через синхронизацию. Он не понял, кто именно это был.

— Океан, а?.. Вот бы его увидеть. Давайте, когда закончится война, все вместе туда съездим?

—Ну, если на то пошло, южный остров — местечко вполне подходящее. То есть, знаете, белый песок, коралловые рифы, пальмы и всё такое.

— Или можно отправиться на север. Увидеть замёрзшее море, например. Я слышала, что когда слишком холодно, по намёрзшему льду можно ходить. Думаю, было бы круто.

— Пока что можем обойтись морем звёзд. Куджо всё не затыкался про наблюдения за луной. В следующий раз нужно к этому подготовиться.

Они шагали осторожно, но сейчас врага поблизости не было. Напряжение быстро исчезло, и они стали болтать обо всём, что приходило в голову. Но был среди них человек, который не поддерживал разговор. Это заметили все, но никто не подал виду.

***

Вторым лагерем на сегодня они выбрали выставочный зал посреди руин большого города. Пока не стало совсем темно, они быстро отремонтировали свои Джаггернауты, которые… шагали целый день. Когда солнце село окончательно, а с ужином было покончено, оставалось только спать.

Вытащив из контейнера Файла складные кровати и натянув одеяла, Райден и остальные почти моментально уснули. Как ни крути, сон в таком местечке нельзя было назвать комфортным, но «восемьдесят шесть» уже привыкли отдыхать в суровых условиях. В восемьдесят шестом секторе было обычным делом провести несколько ночей не дома, ничего под рукой не имея, кроме тонкого одеяла.

Только Фредерике это всё-таки было трудно: каждую ночь она спала на мягком матрасе. Лёжа в кромешной тьме, даже с закрытыми глазами, она всё не могла заснуть и наконец сдалась. Скинув одеяло, она выползла из конструкции, у которой от кровати было одно название, а потом сунула ноги в маленькие военные ботинки.

Подстилка кровати почти касалась земли и была такой же холодной, как и бетон под ней. Рядом с кроватью она заметила какое-то незнакомое насекомое. Оно ползало здесь так, будто ему принадлежало это место. Она слегка отпрянула от этого странного существа. Засыпать без плюшевой игрушки, с которой она проводила каждую ночь вот уже шесть месяцев, оказалось тревожно.

Они разместились на верхнем этаже в атриуме, куда попали по широкому коридору, соединявшему несколько залов разных размеров с одним выставочным залом. Навес атриума был сломан, поэтому звёздный свет проникал внутрь.

Они были очень далеко от фронта, без единого источника искусственного освещения в поле её зрения. Фредерика даже не догадывалась, что настоящая тьма может быть такой… тёмной. В конце коридора стоял Джаггернаут со сложенными конечностями. А рядом с ним — наблюдающий за остальными Шин — первый на ночном дежурстве. Он поднял голову, и его острый взгляд обратился на неё.

— …Не спится?

Он говорил с ней не как патрульный Легиона, а скорее с долей осторожности, необходимой при общении с диким зверем.

Животные, родившиеся уже после того, как Легион захватил эти земли больше десяти лет назад, никогда не видели людей и не боялись их. Они не отличали людей от животных или, скорее, гомойотермных* млекопитающих того же размера, что и сами животные, но всё же боялись Легиона — существ, способных на такую резню, что человечеству в кошмаре не привидится. Поэтому привкус металла и запах пороха всегда их отпугивали, они держались настороже.

[П/П: (вики) Гомойотермия — способность живого организма сохранять постоянную температуру тела, независимо от температуры окружающей среды]

На ночёвке в таких местах, пересекая вражескую территорию, когда не разжечь было костёр, они устраивали такие дежурства. Каждый проводил так несколько часов. Товарищи, видимо, из уважения назначили на первую — самую лёгкую — смену именно его. Голоса Легиона не оставляли Шина даже во сне, и никто не мог ему помочь сбросить с плеч этот груз. Они хотели дать ему хотя бы побольше времени на сон.

— Ага. Но прости, я здесь не из-за дежурства, как ты. Я просто уснуть не могу…

Получив кружку растворимого кофе, она села рядом с ним на складную кровать, служившую импровизированным стулом. В их пайках было достаточно твёрдого топлива*, чтобы сварить растворимый кофе.

[П/П: Не знаю, правильно ли я получил информацию из интернета, но остатки от кофе в наше время могут превращать в спрессованные брикеты, которые можно использовать в качестве горелого материала. Возможно, под «твёрдым топливом» здесь имеется в виду как раз уже использованное много раз кофе.]

Они приготовили его ещё в обед, поэтому сейчас он был еле тёплым… и сладким из-за гор сахара, которым они восполняли сжигаемые во время сражений калории. Фредерика залпом выпила кофе.

— Не волнуйся. Если бы мы решили поставить на дежурство кого-то, кто не может держать в руках винтовку, это был бы Файл.

— Пи.

— …Файд. Я ведь говорил тебе оставаться в режиме ожидания, чтобы мы разбудили тебя с утра — для экономии заряда в батареях.

— Пи.

— …Ладно. Делай, что хочешь.

Оптический сенсор моргнул, словно показывал кивок, и Файд остался на месте. Возможно, он хотел остаться рядом с Шином до конца его смены и только потом уйти спать. Глядя, как Шин вздыхает из-за своего верного — если не упрямого — сопровождающего, Фредерика улыбнулась… а потом вдруг нахмурилась.

Может, оттого, что они были на поле боя, у «восемьдесят шесть», включая Шина, как будто в привычку вошло ошиваться около Джаггернаутов. Остальные четверо спали с ними рядом, будто прижавшись к ним. Шин же повернулся спиной к Могильщику, купавшемуся в звёздном свете. Не забывая про дежурство, он прислонил к плечу штурмовую винтовку. Будто ребёнок, который боялся засыпать без любимой плюшевой игрушки.

Их неправильное детство, под угрозой Легиона и гонениями Республики, определило их образ жизни. Их настоящим домом было поле боя, где завтра могло не наступить. Они просто не могли отвести взгляда от смерти, смотревшей им в лицо.

С этой стороны они были куда моложе, чем казались.

— …Что?

— Нет, ничего.

Фредерика тоже была неправильной. Словно пытаясь сбежать от знакомых алых глаз, она посмотрела на ночное небо.

Если зимний мороз, казалось, заострял звёздный свет, то осенние звёзды мерцали мирно, словно тихо что-то шепча. Сияние бесчисленных и таких далёких звёзд заполняло небеса. Отчётливый запах травы, которым она наслаждалась весь день, понемногу исчез. На его место пришёл аромат цветов, фоном которому сделался звёздный свет, рождая причудливую, сладкую и нежную темноту.

Но для глаз Фредерики эта картина была столь же жестока, сколь и прекрасна. Этот аромат цветов и звёздная тьма существовали лишь потому, что не было людей, им мешавших. Живи здесь люди, свет и суматоха города просто испортили бы зрелище. Знойная пустыня, бесплодная пустошь, руины, не пригодные для жизни, а ещё этот живописный пейзаж для неё, в общем-то, были одинаковы.

Одинаково безлюдны.

Опустив глаза, она заметила одиноко лежавшую брошенную игрушку — кролика — в углу просторной комнаты.

— …Вот каков…

Эти механические монстры создавались, чтобы служить безжалостными орудиями убийства, но некоторые из них, пусть вынужденно, приняли в себя души тех, кто некогда были людьми.

— …мир, которого жаждет Легион?

***

Вопрос Фредерики был скорее риторическим, но Шин, подумав над ним, встряхнул головой.

— Кто их знает.

Шин мог только догадываться, что Легион думал на самом деле, по голосам пленённых мертвецов, повторявших свои последние мысли. Крики механических призраков, касавшиеся его ушей, казалось, желали лишь одного… Вернуться домой.

— …Они не могут желать.

Они всегда были лишь оружием… Оружием, чтобы исполнять чужие желания.

— Они призраки. И те, у кого внутри есть мертвец… и те, у кого его нет. А мёртвые… ничего не желают.

— Откуда тебе знать?

— …Потому что я похож на них.

Он был задушен, но обманул саму смерть. В каком-то смысле он, однако, всё-таки умер. С той самой ночи он уже не желал ничего по-настоящему. Когда он убил брата, у него ничего больше не осталось. Ни того, что он хотел бы сделать, ни места, которое он хотел бы увидеть. Он просто не мог думать о будущем.

Он нарочно не стал встречаться взглядом с алыми глазами, которые уставились на него; но даже так он всё равно чувствовал направленный на него взгляд.

— Океан…

Океан — одна из тех вещей, которые Легион украл у них. То, что Шин — родившийся в столице Сан-Магнолии, Либерте-эт-Эгалите, и отправленный в концлагерь, в полное оцепление, — никогда не видел.

— Я не смог бы сказать искренне, что хочу его увидеть. Нет места, куда бы мне хотелось отправиться, или чего-то, на что мне хотелось бы посмотреть. Не очень-то это меня и волнует… Но всё-таки я знаю, что отсутствие таких желаний — это странно.

Действительно, жить безо всяких желаний, пусть совершенно тривиальных, было слишком странно. Но прошлой осенью, когда они шли по вражеской территории, он получал неподдельное удовольствие… Верно, это казалось ему весёлым. Пейзажи, доступные только их глазам, великое множество посещённых ими городов и деревушек. Иногда они делали привалы, иной раз просто проскакивали мимо, но что бы они не делали — это всегда был их собственный выбор.

Они впервые вкусили настоящую свободу. И Шин вместе с товарищами и правда тогда наслаждались этой жизнью. Так было, потому что он знал, что наступит конец. Одним днём, по окончанию их путешествия, он умрёт в объятиях своего алюминиевого гроба в дальнем закутке поля боя, так ничего и не достигнув. Некому будет рассказать его историю.

Так всё и должно было случиться. Но брат спас его, а Союз — приютил. Он прожил дольше, чем ожидал, и вдруг столкнулся с будущим лицом к лицу — таким далёким и неопределённым, что он и представить себе его не мог.

Для Шина, уже готового к смерти, будущее было слишком далёким, и конца не разглядишь. Это будущее было просто-напросто необозримо. А без родни или страны, которые могли бы стать им проводниками, поджидающая их пустота была слишком… ужасающей.

То же было и с его друзьями, но на этой дороге они сумели найти что-то, чтобы двигаться дальше. Что-то, ради чего стоило жить дальше. А не иметь цели в жизни — всё равно что не жить. Не иметь цели в жизни было всё равно, что даже не пытаться жить. Тогда он один всё ещё не жил.

— Я не твой рыцарь.

Он снова повторил слова, которые сказал Фредерике ещё месяц назад (когда только стало известно об операции), а потом вздохнул.

— Я это понимаю, но всё равно… Прости. Я использовал твоего рыцаря как оправдание.

Оправдание, чтобы вернуться на поле боя, когда ему просто некуда было пойти.

— Сейчас я точно так же иду к своему последнему пункту назначения, но моего брата здесь уже нет. Поэтому что-то должно занять его место.

Фредерика в ответ усмехнулась.

— Думаю, здесь есть что-то большее.

— ?..

— Пойми, ты неправ по отношению к себе. Ты не так хладнокровен и жесток, как решил про себя. И ты даже согласен, чтобы тебя не спасали, если это принесёт кому-то мир. Даже если станешь призраком… Ты Бог Смерти с по-настоящему добрым сердцем.

Глядя куда-то вдаль, она перешла на шёпот:

— В любом случае… Ты согласился выполнить мою просьбу, и я смогу освободить Кири.

Шин повернулся к далёкому горизонту — туда, откуда доносился голос её рыцаря.

— Я жалел человека, загнанного в ловушку поля боя и постоянно оплакивавшего свою судьбу. Я хотел освободить его… Я хотел освободить себя от его бесконечных стенаний. Ты думаешь так же?

— …Нет.

Он, может, и хотел, чтобы голоса, доносившиеся из глубин полей сражений, стали тише, но он никогда не желал, чтобы они исчезли полностью.

— Я…

С этими словами Фредерика улыбнулась, а в уголках её глаз можно было заметить подступающие слёзы.

— …боюсь того момента, когда Кири не станет.

Она боялась потерять кого-то ещё…

— Я нежеланный в Союзе ребёнок. Бывшая Империя стала федеративной республикой, и моё существование может оказаться искрой, от которой вспыхнут беспорядки. Я — дитя катастрофы… Если меня не будет, всем вокруг станет только лучше.

Союз избавился от диктатуры, теперь он федеративная республика, но некоторые из бывших аристократов, некогда обладавших властью, всё ещё частично сохраняли неявное политическое влияние. Даже Шин, меньше года пробывший в Союзе и большую часть времени прослуживший в армии, это заметил. Немного поразмыслив, он заметил, что в большинстве своём высокие посты занимали чистокровные аристократы. Большинство генералов были либо Ониксами, либо Пиропами.

И если бы те, кто не утратил амбиций, узнали, что императрица — или, скорее, предлог к свержению правительства — жива…

— И всё же я продолжаю жить с верой в то, что наступит день, когда моему рыцарю придёт конец… Только вот когда с Кири будет покончено, у меня не останется и этой причины. И это… пугает меня.

— …

«И всё же…»

Если она не похоронит его… Если она не сумеет, то не сможет двигаться дальше.

— …Ты так боишься того, что будет дальше, потому что правильно смотришь в это самое будущее. Ты осознал, что идёшь по ещё не проторённой дороге. Здесь нечего стыдиться, и в этот момент сомнения ты должен положиться на тех, кто идёт с тобой плечом к плечу. Для этого и нужны товарищи. Поэтому… люди и стараются держаться вместе.

— …Райден говорил мне то же самое.

Но холодные мысли были тут же вбиты ему в сердце ледяными кинжалами.

«Даже если сейчас они рядом со мной… Даже те, кто зовёт меня „наш Бог Смерти“… Однажды все они…»

— Оставят тебя?..

— ?..

— …Забудь.

Двусмысленный на первый взгляд вопрос остался без ответа, растворяясь в ночной темноте.

†

Первые лучи нового дня. Солнце выглянуло из-за горизонта в предрассветной дымке. Заметив первые лучи света, едва прорезающие темноту вокруг, Кирия вышел из режима ожидания. Словно воткнутые в землю мечи, служившие надгробием, бесчисленное множество искорёженных и сгоревших стволов пушек усеивало поле боя. Без числа агрегатов, подобно нитям покрывших землю, тоже очнулись и поднялись в воздух, взмахивая своими крыльями.

Пора приступать к операции чистки. Подёнки, набрасывающие на него ночной покров, отступили, и машины Легиона под его командованием на расстоянии нескольких десятков километров отсюда пришли в движение. Признаков движения врага пока не было замечено. Атака на рассвете — теперь лишь напоминание о давней эпохе, когда не было радаров и приборов ночного видения. Хотя против такого противника, не владевшего ни тем, ни другим, такая тактика была довольно эффективна.

Пришли данные, собранные Муравьями. С их помощью он начал осмотр бронированной бетонной структуры, отображающейся в его оптических сенсорах. Он мог видеть лишь несколько десятков метров перед собой и поэтому едва мог разглядеть горизонт.

<Бледный всадник — Безликому. Приступаем к операции по очистке.>

Ответ никогда не спавшей боевой машины пришёл моментально.

<Безликий: принято… Новые данные поступили через глобальную сеть.>

»…Хм?»

<Обнаружены следы вражеского отряда, проникшего на союзную территорию. Учитывая обстоятельства, предполагается, что они следуют за вами. Таким образом, в соседних к вам секторам необходимо начать поисковые работы.>

<…Принято.>

«Значит, ты всё-таки пришёл за мной, родственник».

«Совсем скоро спектакль начнётся. А пока… ну же, явись ко мне».

†

— Выдвигаемся.

Шёл третий день операции. Каким бы не был результат, сегодня — последний день. В синей тьме перед рассветом Джаггернауты выскользнули из-под руин города и начали движение модифицированным клином. Они двигались по главной улице, на которой шумно развевался уже выцветший и потрёпанный пятицветный флаг. Они мчались по осколкам стекла, усыпавшим всю дорогу, мимо упавшей статуи женщины.

Небо на западе вдруг озарилось вспышкой, и гром эхом донёсся до них издалека. Как только плотный огонь хлынул с неба, на горизонте возникли густые облака пыли.

— Это… не Морфо. Это ведь Скорпион.

— Что-то далековато… И там ведь нет основных сил Союза. В кого они тогда пытаются попасть?..

И не успела Анжу договорить, все — и она тоже — разом затаили дыхание. Вслед за поднятыми облаками пыли будущее пламя окрасило всё небо в тёмно-алые тона.

— Зажигательные бомбы?!..

В этих снарядах было топливо, смешанное с загустителем. Оно разливалось и поджигало всё вокруг. Целью было заключить противника в огонь. Оттого, что и Республика, и Союз возводили для своих нужд каменные строения — просто так не воспламенявшиеся, — Легион нечасто пользовался такими снарядами; но не позавидуешь тем, кто попадёт под такую бомбардировку.

Тягучее горючее внутри снарядов могло запросто прилипнуть на жертву, заливать его водой тоже было без толку. Если человека зацепит снарядом, его будет ждать лишь мучительная смерть.

Небо вспыхнуло вновь. Через промежутки между зданиями они видели кроны деревьев на горизонте, вспыхнувшие за считанные секунды.

— Чёрт, да они же выкурить нас хотят!

Скорее всего, Легион уже отыскал следы их проникновения в этот район. Даже современные Регинлейвы не могли пройти сквозь море бушующего огня. Им просто-напросто не хватит охладителя, да и кислород в воздухе сгорит — пилоты в кабине просто задохнутся.

Третья бомбардировка. Рядом снова вспыхнуло. Они одно за другим уничтожали все укрытия в этом районе.

— Шин!

— У нас нет выбора. Выдвигаемся. Всем членам отряда, приготовиться к бою. В контакт с противником мы войдём через триста секунд.

Уяснив местоположение Легиона в этом районе, они промчались сквозь руины самым безопасным маршрутом и оказались на равнине.

Когда Скорпион снова проревел, а его бомбардировка обрушилась с небес, руины города, наконец, попали в зону его обстрела. Снаряд упал, и улица почти моментально была охвачена пламенем. Обычно деревья не загораются так легко, но совсем другое дело, когда на них выливается топливо с температурой горения около 1300 градусов по Цельсию.

Район снова и снова окропляла мутная жидкость, в мгновение превращавшаяся в море огня. Языки пламени лизали испаряющуюся поверхность. Залитые рассветом руины окунулись в это адское море, отбрасывая танцующие чёрно-красные тени. Старые здания под натиском огня рушились на глазах, и «восемьдесят шесть» едва сумели выбраться из города.

— Нас обнаружили!

Шин заметил силуэт Муравья у самого горизонта, направившего свои сенсоры прямо на них. Мгновением спустя Стрелок снайперским выстрелом его уничтожила; но данные, скорее всего, уже были переданы по каналу связи, раньше, чем её 88-мм пушка сумела его остановить. Машины Легиона вокруг них были предупреждены об их присутствии. За видимым горизонтом они лицом к лицу с огромной армией, которая простиралась перед ними, будто завеса чёрных облаков. У Райдена от этого зрелища захватило дух.

— Откуда-ж их столько?!.. Почему они всегда наступают такой толпой?!..

— Это просто показатель, насколько Морфо для них важен… Левое крыло защищено меньше всего. Наступаем на максимально возможной для боя скорости.

— …Понял.

***

Пламя танцевало на ветру. Сор, оставшийся после буйного пожара, поднимался в воздух, впитывал воду и превращался в дождь. Джаггернауты пересекали равнину, пока чёрный и густой от сажи дождь проливался прямо на них. Они мчались по тернистой горной дороге. Уже выполнив свою задачу, бомбардировка зажигательными бомбами прекратилась. Ливень снарядов из гаубицы сменился тенями с металлическим блеском, время от времени тихо проскальзывающими меж теней деревьев.

Стволы и корни деревьев переплетались, взбираясь на крутой горный склон, не позволяя прорваться тяжеловесам Львам и Динозаврам. Но Муравьи были в весовой категории Джаггернаутов, поэтому следовали за ними по пятам. Между деревьями виднелся строй Львов, отрезавших путь в русле не слишком бурной реки. Свежие данные о местоположении целей они получали через канал связи. «Восемьдесят шесть» мельком сумели разглядеть утёс под ними.

— Шин, как далеко до цели?

— Пятнадцать тысяч метров прямо по курсу. Оно немного сдвинулось с места, но потом снова остановилось… Не знаю, что они задумали, но давайте-ка воспользуемся моментом и сократим дистанцию.

Потом заговорила Фредерика:

— Кажется, он во что-то целится… Но не могу сказать, во что именно. Ствол направлен в одну точку, но он не способен обеспечить поддержку линии фронта огнём… — договорив, она нервно сглотнула.

Её молчание говорило: случилось что-то, чего она ещё не могла понять, но времени уточнить уже не оставалось.

— Они начинают обстрел снизу!

Лев внизу развернул свою башню, направив свой 120-мм ствол прямо на них. Сложив передние ноги, он вынужденно начал стрельбу под неудобным из-за возвышения углом.

— !..

Снаряд угодил в скалу, обрушив участок земли между Смеющимся лисом и Снежной ведьмой, пока они шагали, соблюдая строй. Когда в воздух взлетели грязь и земля, снаряд Скорпиона упал рядом с этим местом, словно чтобы гарантировать попадание. 155-мм снаряд, способный крепкие траншеи обратить в груду обломков, взорвался, ударившись о землю, и разорвал корни деревьев, поддерживающие холм.

— Э-э?!..

Попав в этот обвал, Снежная ведьма соскользнула с холма.

— Анжу?!

— Нгх… Я в порядке. Машина — без повреждений. Только…

Где-то десять метров проскользив вниз и оказавшись на ровном участке, Снежная ведьма вытащила ноги из грязи и повернула голову. Красный оптический сенсор сначала обратился на утёс, потом несколько раз мотнулся влево-вправо. Оптический сенсор Джаггернаута следовал за взглядом пилота, так что Анжу в этот момент, скорее всего, помотала головой.

— Плохо дело. Вряд ли я смогу взобраться. Тогда попробую задержать их здесь… Файд, оставь мне все запасные ракетные установки, какие у тебя есть.

Файд выкрутил аварийный тормоз, накренился вперёд и выдвинул контейнер, из которого высыпались все имевшиеся у него ракетные установки. Оставив прощальный взгляд, оставшиеся четыре Джаггернаута двинулись дальше, ступая по твёрдой почве. Их преследователи рассредоточились, чтобы не попасть под выстрелы Скорпиона, но всё-таки продолжили погоню. Им нельзя было медлить.

Файд изо всех сил старался не отставать от отряда и мчался по извилистой дороге. Со стороны реки, что осталась позади, послышались взрывы. Они выстрелили бронебойными разрывными снарядами в воздух и после взрыва устремились прямо на Львов, нацелившись в их слабое место — верхнюю часть брони. Во второй и в третий раз они слышали разносившийся эхом рёв, но Джаггернауты, даже по этой тернистой тропе двигавшиеся на скорости больше ста километров в час, быстро оставили эти взрывы позади.

Муравьи не могли достичь той же скорости и свободно двигаться по этой дороге, но, располагая каналом передачи данных, они прекратили преследование и попросили другой отряд с ними разобраться. Шин ощутил, что в нескольких километрах впереди Легион поменял направление движения, чтобы преградить им выверенный маршрут.

Сео, услышав эти переговоры через синхронизацию, усмехнулся.

— А они не сдаются, эти настойчивые ублюдки… До цели всего десять тысяч метров. Если они так и будут за нас цепляться, то в битве с Морфо встанут у нас на пути.

Пытаясь сбежать от чёрного дождя, похожего на чернила, они скользили вниз по склону, чтобы спуститься с горы. Ногами ступая в глубокие впадины, они продолжали скользить вниз, мчались к каменным постройкам маленького городка впереди.

Когда они добрались до главной улицы, Смеющийся лис бросился в тыл. Выстрелив своим крюком в здание, он сделал поворот кругом и, ещё раз повернув фюзеляж, подломил его. Здание просто рухнуло: девять лет под напором стихии взяли своё, а опора его была сломана с предельной точностью. Рухнувшие обломки упали так, будто специально хотели отрезать Смеющегося лиса от оставшихся трёх Джаггернаутов.

Заметив вибрацию и тряску от разрушенного здания, Легион стал собираться на эту суматоху. Когда Сео услышал их приближающиеся голоса, он засмеялся.

— Там впереди у вас равнина, да? Вообще, не очень-то я полезен с таким рельефом, так что останусь здесь и стану приманкой! Буду стараться изо всех сил, чтобы отвлечь их внимание, остальное на вас, ребята!

†

Количество вторгнувшихся членов маленького отряда, похоже, сократилось на два человека; к тому же окружённых и вступивших сейчас в бой с союзными единицами.

<Принято.>

Получив отчёт через глобальную сеть, Кирия переборол желание раздражённо вздохнуть. У него, в общем, и не было лёгких или подобия рта, чтобы исполнить что-нибудь похожее, даже если бы он захотел. Судя по всему, несколько мелких сошек было обнаружено на одной горе. Такая некомпетентность не подобала тому, в чьих венах текла кровь Ноузенов. Однако Кирия всё же отдал должное хладнокровию, с которым он оставил даже своих товарищей, взявших роль приманок, пока сам он продвигался вперёд.

В отличие от отчёта, его собственный радар — высокоточный, с широким радиусом сканирования для противовоздушной обороны — обеспечил его информацией о приближающихся силах противника. Это были не те, кто сражался со Львами в горах, и не те, кто бился в руинах. Нераспознанный глобальной сетью третий отряд. В общей сложности в нём было четыре единицы и, судя по возвращаемому ответа, три из них были новой модели фердресов Союза.

<Бледный Всадник — глобальной сети.>

На кону стояла встреча с его родственником. Он не мог позволить обычным недомеркам ему помешать.

<Бомбардировка будет произведена согласно приказу. С этого момента до выполнения задачи вся связь будет заблокирована.>

Решив не отправлять полученную информацию, он послал по каналу связи лишь это сообщение и отключился. И всё-таки, как и следовало из отправленного сообщения, от противоположной стороны следует ожидать некоторых затруднений. Поэтому для начала ему нужно их разделить.

†

— В сторону! Он стреляет! — крикнула Фредерика Шину через синхронизацию.

Почти в тот же миг крики Морфо усилились. Мгновением спустя, когда он рефлекторно дёрнул рычаги управления, совсем недалеко от места, куда отпрыгнул Могильщик, разорвался снаряд. Он промчался по воздуху на сверхзвуковой скорости, и ударные волны от взрыва отправили его агрегат в полёт. Земля тоже взмыла в воздух и обрушилась на его фюзеляж, будто пули.

— !..

Второй взрыв. Шквал снарядов обрушился на волнистые, как бушующее море, холмы и больше напоминал пулемётную очередь… Но нет, это действительно был шквал снарядов, заставивший трёх членов отряда броситься врассыпную почти так же, как их разбросало бы силой снарядов.

«Как он стреляет так точно?.. Нет, подожди-ка…»

— Это оружие с малым радиусом действия.

То, что им довелось увидеть в первом районе боевых действий на территории Республики, а также у границы Союза, и массированный обстрел, уничтоживший форпосты западного фронта — все они были не настолько мощными, чем в прошлый раз, когда Морфо атаковал именно их. Вспомогательный компьютер Шина рассчитал начальную скорость снарядов — около восьми тысяч метров в секунду. Он, вероятно, не использовал основную пушку в исходном виде, а уменьшил массу боеголовок и, выбрав автоматическую пушку с низкой апертурой, добился высокой скорострельности. Даже действующая противовоздушная оборона для сбития приближающихся ракет была сконструирована с учётом характеристик рельсовой пушки Морфо.

Горько улыбнувшись, Шин отметил, что всё-таки хорошо, что Фредерика взялась их сопровождать. Судя по всему, если это был её рыцарь, Фредерика быстрее, чем он, реагировала на атаки Морфо. Дистанция между ними составляла семь тысяч метров: его снаряды до цели летели менее чем секунду после залпа. Её присутствие в данном случае действительно было преимуществом.

Ливень вольфрамовых снарядов, обладавших чудовищной кинетической энергией, в считанные секунды избороздил поле. Прыгая из стороны в сторону и перекатываясь, три Джаггернаута все свои приёмы и интуицию должны были задействовать, чтобы уклоняться раз за разом. Если бы этот бронебойный снаряд с такой скоростью по кому-нибудь попал, то даже Ванарганд не смог бы выдержать удар, не говоря уже об алюминиевой броне Джаггернаута. Им оставалось только уклоняться снова и снова.

— Ах ты!..

Цокнув языком и пользуясь паузой в несколько секунд, необходимой Морфо, дабы не перегреть ствол, Крена развернула свою снайперскую винтовку. Прицелившись с холмов с такой точностью, с какой не смог бы больше никто, она выстрелила и заставила цель на время прекратить атаку.

— Я отвлеку его, а вы идите! Это просто картечь, ему — как слону дробина.

Сделав ещё несколько выстрелов, она отпрыгнула немного в сторону от Могильщика и Оборотня. Ещё раз выстрелив со своей позиции, она снова отпрыгнула, наращивая расстояние между ними. Мгновением спустя с небес хлынул ещё один шквал снарядов, не оставив и следа от места, где она только что была. Огонь теперь следовал за Стрелком.

— Скорее!

— Прости.

Шин почувствовал гордость в улыбке, заигравшей на лице Крены.

— Я тут со всем разберусь.

†

Противник обрушил на Кирию град пуль из-за холмов. Кажется, огонь вёл только один член отряда. Скрывшись за холмами, они тут же исчезли с радаров, но в последний раз он засёк четверых противников. Следовательно, незваные гости теперь могли оказаться в непосредственной близости. Пока этот снайпер ведёт по нему огонь, слишком хлопотно будет вести захват. Его нужно уничтожить, немедленно.

Он поднял верхнюю половину тела. Изогнувшись, он направил оптический сенсор в ту сторону, и в следующую секунду синие электрические разряды стали извиваться у основания пушечного ствола, подобно змеям.

†

Их оптические экраны вдруг заволокло белым шумом.

— Что это?..

— Не помехи в аппаратуре. Кажется, что-то вроде атмосферных электромагнитных волн.

Его осенило, как только он это произнёс. Рельсовая пушка — орудие, которое огромными объёмами электричества создавало ускорение и производило залп сферическими снарядами. Поэтому каждый раз, когда оно готовилось стрелять…

…От него исходили мощные электромагнитные волны.

Рёв Морфо усилился.

— Крена, хватит! Убирайся оттуда!

Яркий свет вспыхнул из-за холмов, и громоподобный рёв эхом пронёсся над ними, прежде чем он добрался до Могильщика и Оборотня.

— Крена!

— А-А-А-А-А-А-А-А!

Они услышали звук, словно что-то исполосовало ветер. Как будто осколки крупного снаряда, взорвавшегося в воздухе, яростным потоком посыпались вниз. А потом — звук столкновения. Стрелок пропал с радара, и парарейд Крены отключился.

На долю секунды у обоих помутилось в голове. Пользуясь преимуществом этой паузы, Морфо продолжил обстрел из орудия с малым радиусом действия. Огонь по дуге разносил в клочья землю. Металлическая стрела, мчавшаяся со сверхзвуковой скоростью, окрасила небо в цвет металла, а в следующее мгновение — ливень, хлынувший на них под углом.

У них и в мыслях не было уклоняться. Самое большее, что они могли сделать — пригнуться и уменьшить площадь, по которой били бы снаряды. Бомбардировка зацепила левую сторону машины Шина, оторвав Могильщику переднюю левую ногу.

— !..

— Райден!

Приглушённый стон боли и крик Фредерики заставили Могильщика, который хотел было подняться, застыть в оцепенении. Осмотревшись, он увидел, что Оборотень тоже был повреждён и лежал на земле не в состоянии подняться.

— …Ты ранен.

Это был не вопрос, только констатация факта. Его парарейд не отключился, но повреждения его агрегата были серьёзными: обе правые ноги — оторваны, трещины на броне расползлись по всей кабине. Судя по всему, экипаж не мог остаться невредимым.

— Т-ты прикрыл меня.

— Умереть я тут не умру, но… Прости, придётся мне сойти с дистанции.

Многоногие боевые механизмы обладали некоторыми преимуществами по сравнению с машинами на гусеничном ходу. Даже повреждённые они ещё могли хоть как-нибудь двигаться. Но если с одной стороны ноги просто отсутствовали, сдвинуться с места уже было невозможно.

…В голову Шину пришла одна мысль.

«Думаю, „так“ будет куда лучше, чем Оборотень, который не в состоянии сражаться».

— Файд. Пусть Фредерика едет на тебе.

Файд приблизился к нему, громыхая. Он не попал под обстрел, потому что держался поодаль, но всё равно слегка пошатывался. Его ноги, скорее всего, тоже оказались повреждены осколками снарядов или ударной волной. Шин понял, что для безоружного робота, который собирал металлолом, ещё и в таком состоянии, этот приказ был слишком.

— Если я не справлюсь, забирай Фредерику и отступай. Об остальных не беспокойся. Верни её в Союз несмотря ни на что.

— Пи.

— Шин’эй!

Файд в ответ издал гудок, похожий теперь на серьёзный кивок, а Фредерика запротестовала. Шин не обратил на её голос внимания.

— Ты боишься его потерять, но всё равно хочешь спасти, да? Тогда просто живи, пока не достигнешь своей цели.

— …

Он почувствовал кивок Фредерики, прикусившей губу. Кабина Оборотня распахнулась, и маленькая тень вылезла оттуда, потом побежала и забралась в открытый контейнер Файда. Шин кивнул высокой тени и, пусть не мог её разглядеть, поднял руку в знак прощания.

— Не помри там.

— …Ага.

Могильщик — последний член отряда — пробормотал это в ответ и побежал вперёд. Осталось только три тысячи метров. Он обогнул последний холм; перед ним…

…Простирался слой чистой, безграничной синевы.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 3. Глава 9. Приди, приди, Эммануил

[П/П:слова из латинского рождественского гимна «Veni, Veni, Emmanuel», 1710 год.]

Простирающаяся перед ним сцена была заполнена лазурным цветом, созданным бесчисленными синими бабочками. Они расправили свои металлические крылья цвета лазурита, который покрывал всё видимое для глаз поле. Они были похожи на подёнки и, подобно Адмиралам, крылья этих машин Легиона служили в качестве солнечных батарей. Генераторный тип — Нимфалиды*.

[П/П:семейство бабочек.]

Калейдоскоп механических бабочек выглядел так, словно фрагменты неба замёрзли и рассыпались. Их тела держались в темноте раннего рассвета, но внезапно расправив свои крылья, все они тут же улетели, будто спасаясь от белого металлического паука, вторгнувшегося на их территорию. Бесчисленное количество орудийных стволов были воткнуты в землю, делая их похожими на надгробия: вероятно, это были остатки предыдущих битв. Осколки лазурита трепыхались в воздухе, словно лепестки цветов.

На другом конце этого поля, возвышаясь на железнодорожных путях, стоял похожий на злого дракона из легенд боевой механизм Легиона. Он обладал длинным, зловещим телом, на спине которого находился ствол пушки размером более тридцати метров. Величайшее оружие, что было применено в последней войне против человечества. Подобное рельсовое артиллерийское орудие можно было описать лишь словом — величественное.

Его чёрная модульная броня была похожа на чешую дракона, а направляющие ствола казались двумя копьями, повёрнутыми к небу. На месте его головы находился синий оптический сенсор, свечение которого походило на зловещий блуждающий огонёк. Шесть стволов орудия с малым радиусом действия — 40-мм шестиствольная вращающаяся автоматическая пушка — искажались в дымке, вызванной нагревом от предыдущих выстрелов.

Превратив в гнома даже Динозавра, самого большого агрегата Легиона на массовом производстве, огромная бабочка, высота которого достигала 110 метров, а длина — 40 метров, возвышалась в утреннем небе. Ее крылья, которые словно были сотканы из серебряных нитей, — возможно, специальный реагент для охлаждения, — выпрыскивали в небеса что-то похожее на звёздную пыль.

Морфо.

В тот момент, как Могильщик выпрыгнул из-под холма, оптический сенсор и пушка «Вулкан» тут же зафиксировались на нём. Скорее всего, он находился в осаде даже с учётом пропажи сигнала Могильщика, поэтому его движения были быстрыми и эффективными.

Только вот этого всё равно было недостаточно.

Могильщик вновь прыгнул и внезапно остановился в тот момент, когда приземлился на землю. Прочный привод, разработанный специально для высокоманёвренного боя, заскрипел. «Вулкан», направленный в то место, куда он должен был начать двигаться, не смог вовремя отреагировать на такую внезапную остановку.

В тот момент, когда их взгляды пересеклись, Шин уже прицелился на него с помощью Могильщика и нажал на спусковой триггер 88-мм пушки.

†

«Эти движения!..»

На другом конце синего свечения, испускаемого Нимфалидами, Кирия столкнулся с вражеским элементом, обладавшим ловкостью хищника во время охоты. Он был ошеломлён. Враг прыгнул назад по диагонали и, сделав сальто, приземлился, тут же изменив направление движения. Затем, после ещё одного прыжка, он резко остановился.

Даже Кирия, всю жизнь пилотирующий эксклюзивный фредрес своей семьи, будучи выходцем из семьи воинов, не мог поверить в то, что за подобными смертельно-опасными манёврами стоит человек. Несмотря на все эти движения, 88-мм пушка оставалась зафиксирована на нём.

Деформированный фредрес двигался подобно молнии, словно белый кошмар наяву, словно скелет, находящийся в поисках своей головы. На обшивке виднелась персональная метка — безголовый скелет с лопатой в руках.

«О!»

Безумный экстаз смешивался с его холодными мыслями, а где-то недалеко от этого был признак облегчения.

***

«У тебя вышло. Ты действительно достоин того, чтобы предстать передо мной. Впрочем, меньшего я и не ожидал.»

Кирия чувствовал, как он потянул за спусковой триггер. Они были разделены двумя слоями брони и расстоянием в три тысячи метров, но Кирия отчётливо ощутил этот момент.

«В ином случае было бы не так интересно.»

†

— …Всё ещё далековато, — прошептал про себя Шин, уставившись на чёрный дым, исходящий от одного из модулей брони Морфо.

Выстрел не пробил её полностью. К тому же, в результате выделилось очень много чёрного дыма.

Динамическая защита. Это уникальный тип брони, реагирующий на взрыв противотанковой боеголовки, в ответ взрывая взрывчатое вещество, находящиеся на поверхности брони, и используя его для рассеивания кумулятивной струи, чтобы предотвратить проникновение снаряда.

Легион ценил Морфо. Они игнорировали ортодоксальную теорию, гласившую, что артиллерия должна иметь достаточно толстую броню, которая должна была отразить осколки от снарядов, вместо этого снабдив её тяжёлой бронёй на тот случай, если она будет подвергнута разрушительной атаке.

В таком случае противотанковые боеголовки не подходили для подобной задачи. Это, в свою очередь, означало, что высокоскоростные бронебойные не окажут нужного воздействия при своей обычной эффективной дальности.

Но всё равно… Здесь всё равно не было различий от того, как он сталкивался лицом к лицу со Львами и Динозаврами в ходячем алюминиевом гробу.

Взгляд противника сверлил его. Он повернул своё массивное тело — слишком тяжёлое для передвижения вне рельс — в его сторону, и в то же время шесть его автоматических пушек уставились на него, словно у них была своя воля.

Вот-вот должны были последовать выстрелы. Он маневрировал своим телом так свободно, словно даже не обдумывал действия лишний раз у себя в мыслях. Сразу же после этого последовала дульная вспышка, и по земле с правой стороны от Могильщика ударили пулемётные выстрелы. Мельком взглянув на Морфо, который повторил процедуру, Могильщик уклонился от второго залпа, и, когда третий залп погнался за ним по пятам, прыгнул в сторону.

Шестиствольная пушка «Вулкан» вращала своими стволами в момент выстрелов. Хотя она и была способна на тяжёлый заградительный огонь, количество пуль быстро уменьшалось, а сама пушка легко перегревалась. Другими словами, она не могла поддерживать подобный темп стрельбы долго. Могильщик продвигался вперёд, используя эти кратковременные паузы, с помощью различных небольших прерывистых прыжков и аварийного тормоза, что выглядело довольно поразительно.

Спокойные алые глаза Шина не показывали признаки колебаний даже тогда, когда громоподобный рёв пушек эхом проносился мимо, а свист летящих снарядов разрывал его барабанные перепонки. Внутри просто отражался мягкий свет от голографических экранов, которые испускали постоянное, искусственное свечение.

Республика выгнала «восемьдесят шесть» на поле боя. Полученный ими в тех боях опыт сформировал из них легко адаптирующихся, гипер-эффективных, закалённых в боях воинов… пусть и со своими уникальными заморочками. В разгар боя любое подобие человечности у этих детей было сильно ослаблено. Ироничным здесь являлось то, что они становились такими же бесчувственными машинами, что и Легион. Варианта «бояться своего противника» просто не существовало. Особенно это было верно для Шина, который специализировался на ближнем бое в авангарде.

Чтобы проскользнуть сквозь лезвия своих врагов и уклониться от града пуль, Шину требовалось предельная концентрация, что заставляло терять его абсолютно всю человечность. Он подавил внутри себя все конфликты, свою боль и сожаления вместе с другими бесполезными мыслями, похоронив их глубоко в своём сознании. «Так будет легче», — шептал голос из его оледеневшего сердца. В этом случае он не будет думать о чём-то бессмысленном в разгар битвы.

Он мог забыть всё и обо всех.

Для него это было ужасающе… легко.

Какая-то часть его поняла причину безумия стоящего перед ним рыцаря, чьего лица он никогда не видел… Этот призрак обезумел от войны и резни.

Насколько же легко стать… таким же?

Последовало ещё одно затишье, и Шин сменил линию огня. Морфо на мгновение остановил стрельбу для того, чтобы остудить пулемёты, и Шин в этот момент перевёл взгляд на левую заднюю автоматическую пушку. Система Джаггернаута проследила за его взглядом и зафиксировалась на ней, после чего, когда прицел стал красным, запустился спусковой триггер. Неважно, насколько прочной была броня Морфо, его автоматические пушки не могли быть дополнительно укреплены.

Попав противотанковой боеголовкой в механический отсек, «Вулкан» сразу же исчез. Взметнулось чёрное пламя, и по бледному небу пронеслась молния. Стая Нимфалид взлетела в воздух, словно от испуга, а Могильщик помчался сквозь синеву и пламя.

Оставшееся расстояние — две тысячи метров. Противник находился в радиусе действия его основного вооружения, 88-мм пушки. На таком расстоянии сражение ничем не отличалось от столкновения с Львами и Динозаврами. Тот факт, что зафиксированная цель не могла сбить прицел, был верен как для пушки Могильщика, стреляющей снарядами с начальной скоростью в 1.600 метров в секунду, так и для Морфо с начальной скоростью снаряда в 8.000 метров в секунду.

И когда он подобрался так близко, пушка «Вулкан» более не могла распространять свой огонь. Морфо не обладал столь разрушительной мобильностью, как Львы. Абсурдный размер его орудий, которыми он так гордился, делал из него лёгкую мишень.

Уклоняясь от постоянного заградительного огня, Шин приблизился к нему с левой стороны. У Морфо имелось по три пушки с каждой стороны, но приблизившись к одной из них, его собственный массивный корпус просто не позволял пушкам с противоположной стороны стрелять по цели. Когда половина его автоматических пушек была заблокирована, ему нужно было увеличить скорость вращения турелей для поддержания того же темпа стрельбы. Одна из пушек, вероятно, исчерпав все пули, остановила огонь, а другая перегрелась, взорвавшись и образовав клубы чёрного дыма.

Расстояние — тысяча метров.

†

Даже учитывая ведьмину кровь, что текла в его венах, он действительно был достоин называться наследником рода Ноузенов… Последним в их роду. Смотря за тем, как белый фредрес пользовался преимуществом кратковременных пауз для того, чтобы проскользнуть сквозь практически непрекращающийся шквал из сотен выстрелов в секунду, Кирия просто не мог не восхититься.

Танцующее на лезвии хладнокровие, что отделяло жизнь от смерти. Хитрость, позволившая ему заблокировать орудия Кирии. Ко всему прочему, он не подавал даже намёка на страх, который бы омрачил его действия. Будь он в Империи, вместе с ним, стоя на одной стороне с императрицей, его родина, возможно, осталась бы такой же блестящей, как и во времена их предков.

Стратегическое решение по захвату и использовании подобной мощи, поместив его в командующую единицу, мимолётно прокралось в его сознание, однако Кирия лишь усмехнулся. Захватить цель живой было гораздо труднее, чем похоронить её, учитывая, что его противник был настолько грозным.

Расстояние между ними составляло 1.012 метров. Он приблизился к нему ещё ближе. Его суждение было верным: 88-мм пушка, которая была меньше стандартной 120-мм, была не способна пробить его броню на таком расстоянии. И даже так, он всё равно столь безрассудно приближался к нему… «Словно он мчится навстречу своей смерти». Это была уже не храбрость, а безрассудство.

†

Сидя внутри контейнера Файда, спрятанного за большим холмом, Фредерика наблюдала за сражением с помощью своей способности. Когда она ещё находилась в крепости бывшей Империи, то множество раз видела сражения имперской стражи, а также, помимо Кирии, и других членов клана Ноузенов. Но Шин, даже по сравнению с ними, был исключением из правил.

Скрытая отвага, передавшаяся ему от своей родословной, а также талант, с которым он родился. Пять лет сражения со смертью отточили его навыки, превратив его в одного из самых искусных воинов в истории его клана, если вообще не сильнейшего из всех. И даже будь Кирия всё ещё жив, даже учитывая разницу в четыре года между ними, Шин, вероятно, всё равно был бы лучше.

Но Кирия уже не был человеком. Он стал оружием, оснащённым 4.000-мм стволом, пушкой «Вулкан» и бронёй, которая толще, чем у Джаггернаута. И для Могильщика, специализирующегося на ближнем бою, подобный противник был самым худшим из возможных.

Могильщик сократил расстояние между ними, буквально проскользнув сквозь непрерывный огонь. Всего одна ошибка, всего один неверный манёвр решил бы исход дуэли. Лишь наблюдая за этим, её сердце сжалось от беспокойства.

— …Пи.

Нервно покачнувшись, контейнер Файда откликнулся на это действие и также задребезжал. Возможно, верный падальщик прямо сейчас хотел рвануться и помочь своему хозяину, что лицом к лицу противостоял металлическому дракону. Возможно, ему хотелось подставиться под вражеский огонь и послужить в роли отвлекающего манёвра, чтобы создать возможность для атаки. Однако единственное, что удерживало Файда от подобного, была безопасность Фредерики. Его единственный хозяин приказал ему вернуть её в Союз, несмотря ни на что.

— …Прости меня.

— Пи.

Она не могла не улыбнуться из-за того, что его реакция напоминала послушную собачку. Затем она вновь сфокусировала свои «глаза». Она должна была увидеть всё до конца.

И в этот момент она кое-что поняла.

Рыцари клана Ноузенов пилотировали особые фредресы, которые отличались от Ванаргандов. Их даже настраивали с учётом индивидуальных особенностей пилотов. При этом, высокоскоростной легкобронированный Регинлейв сильно отличался от фредресов бывшей Империи и Союза, где сосредотачивались на тяжёлой броне… и высокой огневой мощи.

Подобное было верно и для уникальной модели, пилотом которой был Кирия. У него была толстая композитная броня, тяжёлая 120-мм танковая башня, а также массивный корпус вместе с двигательной установкой для их поддержки. Боевой стиль Кирии был основан на использовании этого тяжёлого корпуса с его мощными силовыми установками, и позволял с лёгкостью растоптать своих противников.

Она вдруг вспомнила, что говорил парень, умерший в тот же день, что и повстречала — товарища Шина.

«Ты знаешь, как Шин получил свои знаменитые „ноль баллов“ на тесте?»

«На строевых занятиях по боевой подготовке, во время пилотирования Ванарганда Шин заставил его прыгнуть. Это было слишком опасно, вот его сразу и дисквалифицировали»

Хотя это действительно считалось удивительным, но Фредерика не удивилась, услышав об этом. Потому что она уже знала человека, который был способен на это…

Она невольно наклонилась вперёд, пытаясь сфокусировать свой мысленный взгляд на фигуре Кирии. Толстая броня, способная заблокировать выстрелы из 88-мм пушки. Массивная 800-мм пушка. Удлинённый корпус для поддержки был похож на тело дракона. Огромное тело, для передвижения которого необходимы были железнодорожные пути.

И всё же.

Этот Кирия всё ещё был способен на один трюк!..

— …Шин’эй, нет!..

У длинного ствола пушки действительно существовал недостаток в случае, если противник оказывался на одной из сторон. Конечно, легче сказать, чем сделать, но… В большинстве своём, дальнобойное орудие требовало плату в виде подвижности главного ствола. Но данная артиллерийская установка обладала совершенно противоположным свойством. И даже если бы не обладала, Кирия никогда бы не позволил противнику воспользоваться этой слабостью…

— Ты не должен так беспечно приближаться к нему!.. Кирия изначально был оператором, специализирующийся на ближнем бое! Прямо как и ты!

***

Гигантский дракон начал танцевать. Его бесчисленные ноги, похожие на пики, ударяли железнодорожные пути, поднимая одну массивную сторону высоко в воздух, подобно змее, которая поднимала голову. Достигнув зенита, он изогнулся и начал падать вниз на рельсы.

Разбитая острыми когтями и потрёпанная огромным весом, основа рельс просто развалилась. Он уничтожил собственное средство для передвижения. Несколько слоёв взрывчатых модулей скатились с его брони. Его тяжеленая артиллерийская пушка, не предназначенная для таких манёвров, вероятно, также имела внутренние повреждения.

Но взамен…

…Три невредимых зенитных орудия были повёрнуты в сторону Могильщика.

— Чт-?

Когда Шин почувствовал линию огня, точно нацеленную на Могильщика, время будто остановилось. Он оказался прямо в центре прицела. Куда бы он не попытался двинуться, уклониться было невозможно.

Словно для уверенности, 800-мм ствол, остававшийся до сих пор неподвижным, повернулся в его направлении. У основания стало потрескивать электричество, показывая, что для выстрела всё было готово. В кромешной тьме по другую сторону ствола Шин услышал так знакомые ему голоса агонии и ненависти…

— Шин! Назад!

В следующее мгновение что-то внезапно ударило прямо по поверхности ствола Морфо. Сработал взрыватель и прогремел взрыв. Пушка массивного зверя пошатнулась, после чего на неё обрушился новый залп из автоматической пушки. Используя оставшиеся ноги на левой стороне и забравшись с помощью якоря на холм, Оборотень начал стрелять. Сознание Морфо переключилось на него.

«Прочь отсюда, помеха»

Появившаяся раздражённость была практически осязаема. Пока пули рикошетили от тела, тяжёлое главное вооружение, механизмы которого зловеще ревели, Морфо повернулось в сторону Оборотня. Как только прицел был зафиксирован, произошёл выстрел, за которым последовал, скорее, не рёв, а ударная волна. После прямого попадания Оборотень был сброшен с холма. Шин не мог сказать, успел ли Райден вовремя уйти или нет.

В тот самый миг, когда прицел пушек сбился, Могильщику удалось выйти из-под линии огня «Вулкана», но три пулемёта вновь вернулись на место и начали отслеживать его движения. Учитывая восемнадцать стволов автоматических пушек и одного дугового заряда на хвосте, Шин вынужден был постоянно отступать. Такова была система управления оружия Морфо. Как только он захватывал цель, его зенитные пулемёты постоянно отслеживали движения и целились в противника, пока, конечно, их радиус действия это позволял.

Расстояние между ними вновь было увеличено до тысячи метров. Три его пулемёта и главное вооружение оставались нетронутыми.

Это…

Ледяная улыбка проявилась на губах Шина.

Это ведь… может быть шах и мат.

Но в противовес пришедшей в его голову мысли, оледеневшие глаза Шина оценивали ситуацию, суетливо нащупывая путь к наступлению, а его боевые инстинкты пробудились на полную. Пулемёты вновь пришли в движения, периодически останавливаясь на короткий миг для остывания стволов.

В тот момент, пока он сражался, будто танцуя на тонком льду, в тот самый момент, казавшийся вечностью… Прямо тогда, когда он уже приготовился стрелять…

***

Внезапно…

К парарейду подключился человек.

†

Рейд-устройство Союза было разработано на основе данных искусственной нервной системы, взятых из модели ушного каффа, имплантированного в тело Шина и его друзей. Их настройки связи, конечно, были стёрты в тот момент, когда военные Республики удалили все записи о них, но восстановить потерянные записи не составило труда.

И эти самые восстановленные настройки были тайно установлены в рейд-устройства «восемьдесят шесть» по возникшей игривости у исследователей. Как бы то ни было, вряд ли Республике взбрело бы в голову снова синхронизироваться с ними, поэтому никто даже не заметит, что они были живы. Это была обычная шутка, сделанная в честь разработчиков этого устройства.

Но настройки — это всё же настройки. При правильных условиях они будут работать именно так, как и задумывалось.

Например, в ситуации, когда кто-то установил бы в качестве цели для синхронизации всех возможных «приёмников» в нужном диапазоне, то синхронизация бы успешно активировалась…

†

— Всем Джаггернаутам вдоль крепостных стен!

Шин не смог узнать владельца голоса. Его рейд-устройство было разработано по-другому, поэтому голос, который в обычных условиях должен был звучать чисто и ясно, сейчас потрескивал от статики и шума.

— Направление 120, дистанция — 8.000. Загрузить бронебойные снаряды… Огонь!

В следующее мгновение всё тело Морфо сотрясло от взрыва. Это не был огонь разрушительных 155-мм и 203-мм артиллерийский орудий, которые с лёгкостью могли бы пробить лёгкую броню уже с помощью ударной волны. Это были более слабые малокалиберные снаряды. Однако их количество было ошеломляющим. Сколько пушек по чьему-то приказу необходимо развернуть, чтобы получился такой плотный заградительный обстрел?

Стремительные боеголовки, летящие на низкой высоте почти параллельно земле со скоростью за гранью периферийного зрения человека, скорее всего, были одновременно выпущены из огромного количества танковых пушек.

Так как железнодорожные пути — его единственное средство передвижения — были уничтожены, неповоротливый зверь мог лишь смирно сидеть, пока дождь из снарядов лился на него. Прилетевшие бронебойные снаряды не были способны пробить тяжёлую броню, но, когда непрерывный огонь смог смести динамическую защиту, тело Морфо напряглось, словно только проснулось ото сна.

— Возобновить огонь. В случае контратаки уклоняйтесь по своему усмотрению! Неопознанная единица!

Пусть это было одностороннее чрезвычайно странное обращение, но Шин каким-то образом осознал, что сейчас обращаются именно к Могильщику.

— Вы ведь пытаетесь подобраться ближе, верно? Мы задержим его, а вы воспользуетесь шансом и атакуйте!

Бомбардировка. Ударные волны и пламя. Взрыв, исходящий от его брони с динамической защитой. Бесчисленные вспышки и попадания. Всё это вместе застопорило центральный процессор Морфо, сделанный из жидких микромашин, а также на мгновение отключило его наземный противовоздушный радар. Как будто ожидая именно этого, в воздух над Морфо взлетела ракета малой дальности. Взрыватель сработал, и она взорвалась. Ударные ядра обрушились сверху, подобно дождю из копий, проникая в его броню, а также уничтожая оставшиеся пушки «Вулкан» и бесчисленные ноги.

Впервые массивный зверь потерял равновесие. Его огромное тело, сделанное из стали, выгнулось назад, словно пребывало в агонии, и рухнуло. Без смягчающей системы ног, земля после удара содрогнулась.

— Всем членам отряда, прекратить огонь! Так, а теперь ваш черёд!

Шину не нужно было что-то дополнительно объяснять. В момент взрыва ракеты он разогнал Могильщика до максимальной скорости. Преодолев расстояние между ними чуть менее, чем за десять секунд, он кувырнулся и, наконец, достиг нужной дистанции для ближнего боя, в котором он специализировался. Морфо же от отчаяния приложил все усилия и направил свою рельсовую пушку в его сторону.

Внезапно по его спине пробежали мурашки, словно электрический разряд.

Рефлекторно дёрнув на себя рычаги управления, он резко затормозил. Это не было каким-то предвидением или предсказанием, а, скорее, чувство, что у его противника всё ещё была карта в рукаве. У Шина не было времени на то, чтобы сделать что-то ещё. Когда его взгляд скакнул вверх, главный экран сменил изображение, заполняясь серебром.

†

«Не смей недооценивать меня!..»

Даже если его тело бурлило из-за внезапного огненного ливня, Кирия не прекращал сражаться. Покрывающая его броня задрожала в тот момент, когда он отдал эту команду для того, чтобы стряхнуть с себя осколки разрывных снарядов и ядер, которые впились в него.

«Я всё ещё могу сражаться. Даже если мне придётся забрать их всех с собой, я всё равно… всё равно убью каждого!»

«Почему?», — возник спокойный голос в его сознании. Это был голос Кирии четыре года назад, когда у него было собственное тело, способное к взрослению. Хотя его голос и стал глубже давным-давно, но он всё ещё был несколько выше, чем у взрослого человека. Его собственный голос, которым он мог говорить четыре года назад, никак не изменился.

«Почему ты зашёл так далеко? Зачем ты сражаешься? Почему ты… пытаешься всех истребить? Почему даже последнего оставшегося родственника, которого ты никогда не видел?»

Кирия засмеялся. Несмотря на отсутствие губ, которые могли бы изогнуться вверх, или горла, из которого мог бы раздаться звук, он засмеялся.

«Разве не очевидно? Сражения — это всё, что у меня осталось. Всё, на что я теперь способен — это бросаться головой вперёд на пылающее поле боя. Больше у меня ничего нет. Ни того, что могло бы заполнить пустоту в моём сердце, ни того, что можно было бы назвать моей душой. Осталось лишь пламя войны и нескончаемые сражения.»

Заметив противника, отразившегося в его оптическом сенсоре, Кирия повернулся к кабине. В тот момент, как на него обрушился шквал взрывов, от которых здравомыслящий человек, несомненно, бы вздрогнул, он пошёл на безрассудство против своего последнего родственника, словно говоря тем самым, что для него уже ничего не имеет значения. И даже его собственная жизнь.

«Если из-за этого…»

Слова бессознательно и внезапно вырвались из него за пределами его бурных мыслей.

«Ты, у которого также, как у меня, ничего нет…»

«Если из-за этого ты станешь таким же, как и я… Я сделаю всё для этого…»

†

Источником серебристого ливня был треск неисчислимого количества проводов. Четыре крыла Морфо распахнулись, выпуская провода. Это было похоже на серебряный поток, несущийся вперёд со скоростью молнии. Словно волосы дракона толщиной с детскую руку.

Устремившись вниз, они глубоко вошли в землю. Грязь тут же подлетела в воздух, проносясь перед внезапно остановившимся Могильщиком.

А затем…

— !..

Когда перед его глазами вспыхнул фиолетовый свет, по телу Шина прошли разряды. Оптические экраны, голографическое окно и датчики побелели. Поражённый электричеством Могильщик был отброшен назад, и Шин едва удержал машину на ногах.

Главный экран вернулся к жизни вместе с несколькими датчиками. Однако голографическое окно так и не восстановилось, а некоторые из датчиков всё ещё показывали случайные цифры. Внутри кабины загорелись сообщения с тревогой. Когда запах горящих деталей проник в его герметичную кабину…

…Он поднял глаза и увидел, как огромное количество вытянутых проводов ползают вокруг, а основное тело Морфо было спрятано между ними. Это были провода для ближнего боя… Легион так беспокоился о потере Морфо, что экипировал контрмеры для каждого возможного сценария.

Танковая башня, разработанная с намерением сконцентрировать мощность снаряда в минимально возможной точке для того, чтобы пробить толстую броню противника, была плохим вариантом для уничтожения всех проводов. Провода образовывали неравномерную сетку на земле, но не было и единого промежутка, которого было бы достаточно для того, чтобы Джаггернаут мог проскользнуть внутрь. Любая попытка прорваться, вероятно, приведёт к тому, что они сразу же обовьются вокруг него.

— Подтверждена перегрузка накопителя… Эти провода. Что за мерзкое оружие…

В голосе на другой стороне чувствовалось напряжение и беспокойство. Судя по всему, они также не ожидали чего-то подобного.

— Избегайте проводов. По ним бежит электричество, которое питает эту гигантскую штуковину и её рельсовую пушку. Ваше оружие и движок, скорее всего, не смогут справиться с этим… Это препятствие не преодолеть тому, кто специализируется на ближнем бое, как вы.

«И что мне тогда нужно сделать?»

Он не стал спрашивать это с помощью слов, но, кажется, человек на другом конце кивнул.

— В этом случае…

В следующий момент владелец голоса словно холодно сузил свои глаза, а в самом голосе начали звучать признаки захватывающего боевого духа, острого, как клинок.

— Мы что-нибудь сделаем.

В воздух тут же взлетела ещё одна ракета. Несколько проводов в ответ изогнулись подобно хлыстам, пытаясь сбить приближающийся снаряд. Атакованная с нескольких сторон ракета была разрезана пополам. Только вот вылетело из неё не взрывчатое вещество или ракетное топливо, а большое количество мутной и вязкой жидкости.

На рассеивавшуюся жидкость в воздухе начала действовать гравитация, и она дождём полилась на Морфо. Его чёрная броня и провода были пропитаны коричневой жидкостью.

А затем…

— …Пять секунд… Две, одна… Воспламенение.

На взрывателе сработал таймер. Горючая жидкость воспламенилась в течение нескольких секунд.

?!

Приглушённый крик сотряс воздух, и одновременно с этим пламя начало пожирать тело Морфо. Словно своеобразная месть за одну из предыдущих тактик Легиона по выкуриванию их с помощью огня — бомбардировка с использованием зажигательных бомб. Морфо извивался, будучи не в состоянии уйти с этого места из-за того, что рельсы были уничтожены, а ноги — потеряны. Оставшиеся ноги из-за отсутствия под ними рельс погрузились в землю, так как не были способны выдержать вес более тысячи тонн.

В отличие от людей, сгорающих заживо при воздействии пламени с температурой несколько сотен градусов по цельсию, тело же Легиона состояло из металла, которое могло выдержать даже эти 1.300 градусов. Толстая броня предотвращала проникновение тепла внутрь машины, да и там всё равно не было пилота, который мог бы задохнуться из-за сжигания кислорода.

Однако человеческие инстинкты, сохранившиеся в этом металлическом драконе, заставляли его дрожать от страха перед огнём. Пока он находился в этом пламени, электричество перестало идти по проводам. Его схема была принудительно отключена из-за воздействия высокой температуры, также уменьшив проводимость электричества у проводов. По этой причине провода превратились в обычные тонкие кабели.

Пока дракон извивался и бесшумно ревел, провода начали один за другим вытягиваться из земли, устраивая танцы в воздухе. Пламя с жадностью пожирало синевато-фиолетовый рассвет, превращая всё вокруг в хаос. В этот момент Шин налёг на рычаги управления.

Синий оптический сенсор Морфо повернулся в направлении Могильщика, когда тот прыгнул прямо на него. Сосредоточившись исключительно на нём, все провода одновременно полетели в его сторону, а их острые концы, похожие на когти, были направлены на него сверху. На мгновение Шин перевёл взгляд на небеса перед тем, как провода настигли его. Это были те же самые провода, которые прошлись через управляемую ракету как по маслу.

Он услышал, как к нему обратился голос по ту сторону: — Оно всё ещё может двигаться?!.. Нехорошо! Пожалуйста! Уклоняйтесь!

»…Нет.»

Алые глаза Шина могли видеть каждый провод в момент, когда буря обрушилась на него: каждый из них летел под разным углом и мог достичь цели в разные промежутки времени. Его концентрация достигла своего предела в тот момент, который, казалось, длился вечно. Он был в курсе, что на его пути к Морфо будут стоять эти провода… и знал, как их можно обойти или избавиться от них. Провода до сих пор пылали, а их проводимость постепенно уменьшалась. Из-за этого находящаяся перед ним цель была не более, чем немного проворным противником.

Он сделал низкий, резкий прыжок вперёд. Первый разрез вот-вот должен был достичь серебряного фредреса. Когда они уже должны были пересечься, в самую последнюю секунду лезвие, которым он взмахнул, разрезало провод горизонтально. Импульс от первого приземления позволил ему продвинуться вперёд, уклоняясь от второго провода, который он также разрубил. Третий и четвёртый набросились на него по диагонали с двух сторон, но он быстро перехватил их и пошёл дальше, чтобы побыстрее избавиться от оставшихся копий.

Малокалиберные снаряды прорывались сквозь похожие на копья провода, устремляясь в небо и взрываясь в воздухе из-за таймера в взрывателе. Порождённые бесчисленными взрывами ударные волны образовали невидимый щит, который отгонял провода от Могильщика.

Могильщик, находясь под этой защитой, бросился вперёд, уклоняясь от постоянных атак и, используя в качестве опоры одну из артиллерийских башен, что валялись на поле боя, словно надгробия, прыгнул. Однако заставить его совершить подобный глупый прыжок, когда после него в воздухе не было бы свободы передвижения для уклонения, и было планом Морфо, поэтому он сразу же начал действовать.

«Верно… Он действительно один из тех, кого я просто не могу выносить»

Именно такая мысль пришла в голову Шина, вспоминая разговор с Фредерикой.

«Такой прямолинейный человек — это тот тип, с которым я никогда не смогу смириться. Похоже, он так зациклился на выставлении той части себя, которая была безнадёжно поломана, словно говоря мне, что я такой же»

«Меня это просто бесит»

Он выстрелил своим якорем. Как только якорь зацепился в сгоревшую броню, Шин начал втягивать его обратно. Его маневр уже никак не походил на свободное падение: тот набирал скорость, на которой мог запросто разбиться. В результате удар пришёлся по креплению правого лезвия, которое стало единственной жертвой в этом манёвре, и он приземлился прямо на массивную спину дракона.

— Фредерика… Где твой рыцарь?

Он задал ей этот абсолютно ненужный вопрос, потому что «уничтожить своего рыцаря» было её желанием и тем, к чему она стремилась. Пусть даже не именно она нажмёт на триггер, но её решимости должно хватить на совершение этого поступка.

Через синхронизацию он почувствовал, как она начала дрожать.

***

— …Кири… он…

В этот момент Фредерика увидела видение.

В переднем саду Адлер Холста — дворец с троном бывшей Империи, о котором ей не хватало воспоминаний для того, чтобы чувствовать к этому месту ностальгию — стоял Кирия, одетый в имперскую чёрно-красную униформу, ругая кого-то в своей обычной манере.

Объектом его выговора был парень с красными глазами и смешанной кровью. Он был похож на Кирию, но на несколько лет моложе. Выражение его лица приняло равнодушный вид, полностью игнорируя слова старшего. Подобное поведение заставило Кирию повысить свой голос, из-за чего интеллигентный юноша в очках — его старший брат — встал между ними посередине.

Это была сцена, никогда не происходившая в реальности.

Способность Фредерики позволяла ей заглядывать лишь в прошлое и настоящее. Это, в свою очередь, означало, что сцена была не более, чем её желанием — обычная иллюзия. Но если бы… Если бы этой войны никогда не было. Если бы только объединение наследника Ноузенов и женщины Пиропа и смешения рас было бы не запрещено. Если бы только их не заставили бежать в Республику из-за этого. Если бы подобная традиция не существовала.

Если бы Империя была чуточку добрее по отношению к своему народу, к другим странам, к своим гражданам…

…Возможно, подобная сцена была бы реальностью. Она была последним потомком рода, которая могла претворить это в жизнь.

Юная императрица прикусила розовые губы.

«В таком случае… я знаю, что должна сделать.»

***

— Кирия…

Её нерешительность длилась лишь мгновение. Фредерика решила не убегать от убийства того, кто был ей дорог.

— Позади главного ствола. Промежуток между первой парой крыльев.

Осмотрев массивное тело, за которое он зацепился, его взгляд упал на люк технического обслуживания в том самом месте, что она упомянула. Разрезав провода, что шли от крыльев, он побежал мимо столбов огня. Морфо взревел и начал бешено дрыгать ногами, словно сороконожка, на которую вылили уксус. Пытаясь встряхнуть тяжёлое тысячетонное тело, его движения почти отправили легковесный Джаггернаут в полёт.

— Тч!..

Расставив свои четыре ноги, он дополнительно активировал укрепление на ходовой части. Ноги впились в броню Морфо. В обмен на толчок огромной силы, который заставил даже привыкшего к высокоподвижному бою Шина стиснуть зубы, Могильщик успешно закрепился и вернул себе равновесие на спине машины.

В то же время Морфо продолжал извиваться и поднял свою башню вверх, словно животное, бросающее вызов Богам. Он зарядил свою рельсовую пушку ещё большим количеством электричества, чем раньше… Его было достаточно для того, чтобы приблизиться к краю буйства. Ударная волна сотрясла воздух, и молния пробежала по стволу пушки. Глаза Шина широко распахнулись, когда он понял, что именно Морфо собирается делать.

Самоуничтожение с гарантированным убийством противника.

Он собирался утащить за собой Шина!..

Эмоция, которую он почувствовал в этот момент, была… Как ни странно, это не был ужас или сожаление, а облегчение.

«Вот он.»

«Таков будет конец.»

***

Мягкий хлопок, пришедший эхом издалека, пронёсся по полю боя, заглушив всё вокруг.

***

Источником этого звука был выстрел из пистолета. Стреляли из него за пределами эффективной дальности, но даже если бы пуля попала бы по нему, то у неё просто не хватило бы мощности, чтобы пробить броню Легиона. Это было оружие, единственная цель которого заключалась в том, чтобы покончить с собственной жизнью.

Инстинкты Легиона, которые приказывали Кирии уничтожить всё и вся, заставили его треснувший оптический сенсор повернуться в нужную сторону. Подобно системе Джаггернаута по распознаванию неопознанных вооружённых целей, его система автоматически увеличила изображение.

В той стороне стояла Фредерика, окружённая стаей синих бабочек, с пистолетом в руке. Её бледные губы чуть приоткрылись.

— Кири…

В этот момент металлический дракон посмотрел на свою госпожу, свою императрицу.

***

— Принцесса.

***

Его голос был наполнен облегчением.

Медленно опустив дуло пистолета, она затем направила его себе в висок.

«Почему?.. Неужели ты не придёшь и не остановишь меня, дорогой мой рыцарь? Если ты ничего не сделаешь, то я умру. Я стою прямо здесь, в том месте, где огонь твоей системы самоуничтожения застигнет и меня тоже. Я потушу твоё пламя своей собственной плотью и кровью…»

— Принцесса!

Убийственные инстинкты Морфо на мгновение пропали, подобно туману. Образовавшийся на стволе пушки гром утих.

В ту же секунду Шин нажал на спусковой триггер.

Краем глаза он заметил, что Файд сорвался с места и ловко ухватил Фредерику своим манипулятором. Не тратя времени даже на то, чтобы запихнуть её в контейнер, он помчался прочь, не жалея сил.

Толчок, последовавший за ударом. Высокоскоростная бронебойная боеголовка с огромной кинетической энергией пробила броню и внутренние механизмы, поджарив центральный процессор с жаром, равному уже истощённому урану. Морфо вспыхнул ярким пламенем.

— !!!

Морфо взревел, когда жидкий, микромашинный мозг закипел. Лицо Шина скривилось из-за рёва, который ударил по его барабанным перепонкам. Чёрное пламя вырвалось из гигантского зверя, превращая жидкость из микромашин в серебряный пепел. Эта сцена слишком реалистично напоминала Шину о смерти его брата. Брата, чьи последние слова не могли достигнуть его перед тем, как он исчез. Исчезающая рука брата, его исчезающие слова, которые Шин не смог вовремя услышать.

Запертый в плену Морфо, рыцарь Фредерики завыл. Его последние слова, его ненависть ко всему живому были на самом деле криком, зовущим человека, которого он всегда пытался найти.

«Принцесса.»

«Принцесса.»

«Принцесса.»

«Я наконец встретил тебя вновь, но!..»

— …Хватит, — прошептал Шин, даже зная о том, что до него эти слова не дойдут.

Прямо как в тот момент, когда он не мог ухватиться за удаляющуюся и горящую руку брата. Прямо как в тот момент, когда голос брата исчез, перестав отдаваться эхом в его ушах.

Мёртвые остались в прошлом. Ничего не изменится с их уходом, а наступление будущего смывало их прочь, независимо от желания. Живые никогда больше не пересекутся с ними.

— Даже если ты задержишься, всё равно ничего не изменится. Ты ничего не добьёшься. Поэтому просто… исчезни.

В тот же миг Шин почувствовал на себе взгляд чёрных глаз. Взгляд был полон жалости к нему.

«Это ведь… также верно и для тебя. У тебя, как и у меня, ничего нет. Нет… Для тебя это верно вдвойне.»

***

«В конце концов… разве ты не пытался умереть вместе со мной?»

***

Когда Шин услышал это, оно стояло прямо перед ним. По его телу пробежал холодок. У них было одно лицо. Возможно, из-за того, что Шин никогда не видел лица своего дальнего родственника, он подсознательно подставлял своё лицо на его место, а может, они и правда были так похожи друг на друга. Настолько похожи, что Фредерика могла сколько угодно раз перемешивать их между собой.

Или же, возможно… оно уже не было рыцарем Фредерики…

Зафиксировав свои чёрные глаза — единственное отличие между ними — на Шине, он злостно усмехнулся. Цвет новолуния. Именно такого цвета были глаза его брата в ту роковую ночь.

«Верно. У тебя ничего нет.»

«Ничего, что нужно было бы защищать. Нет места, куда бы ты мог вернуться. Не к чему стремиться. Нет того, ради чего стоит жить. Никого, к кому бы ты мог обратиться в свой последний час. Ничего. У тебя нет ни единой…»

…причины, чтобы жить.

Иллюзия протянула руки к его шее. Это не были руки его брата, но и, вероятно, не руки Кирии. Пальцы с мозолями от использования огнестрельного оружия и пилотирования бронированного оружия принадлежали самому Шину…

Схватившая его шею рука вонзила свои ногти в шрам, оставленный братом… Единственное, что осталось от него и единственное доказательство того, что брат существовал.

Чёрные глаза смотрели на него с издёвкой.

«Разве ты не обманул саму смерть для того, чтобы его уничтожить? Разве это не было единственной твоей целью, ради которой ты остался жить? В этом случае, раз эта цель была выполнена…»

»…ты стал ненужным.»

«Неважно, где именно ты находишься, у тебя более нет причин для того, чтобы оставаться в живых.»

«Так почему же?..»

***

«Почему ты всё ещё жив?»

***

Они насмехались над ним.

«Ты надеялся, что всё закончится в тот момент, как покончишь с ним, да? Ты был так в этом уверен. И, в конечном итоге, ты снова…»

***

»…совсем один.»

***

— !..

Перед его глазами мелькнуло видение. Он видел спину одетого в камуфляжную форму брата, которая удалялась от него, взорванный Джаггернаут, а также последние секунды его бесчисленных товарищей, которых ему пришлось застрелить из-за того, что никто спасти их уже не мог.

***

«Почему?.. Почему все… постоянно умирают?..»

«И оставляют меня позади?..»

†

Легион презирал идею утечки секретной информации в ходе захвата машин, поэтому предпринял множество контрмер для предотвращения этого: многоуровневое шифрование и специальные взрывные панели. Это также было верно и для Морфо, их ценного козыря. Специальный сенсор обнаружил фатальные повреждения центрального процессора и запустил устройство самоуничтожения через независимую схему.

Система не была разработана с целью забрать с собой кого-то ещё, но взрыва мощного заряда было достаточно для того, чтобы уничтожить Голиафа весом в более чем одну тысячу тонн и его тридцатиметровый ствол. Пламя быстро сожгло стаю летающих поблизости бабочек и опалило верхушку контейнера Файда, когда тот налёг на Фредерику для её защиты. Взрыв снёс всё ещё находившегося наверху Могильщика, словно лист, сдуваемый ветром.

†

По-видимому, он на какое-то мгновение потерял сознание. Открыв глаза, он увидел небо, окрашенное в цвета рассвета, которое показывалось на треснувшем оптическом экране. Когда он поднял свой взгляд, то его охватило странное чувство клаустрофобии, из-за чего он быстро нажал на рычаг, открывающий кабину. Он знал, что ничего в этот момент ему не угрожало, но даже если бы это было не так, его это не сильно волновало.

Кабина открылась не сразу, видимо из-за того, что корпус был сильно погнут. Тем не менее, синее небо всё также было каким-то тяжёлым и гнетущим, прямо как в тот момент, когда он видел его через экран. Сияющая лазурь словно в любую секунду могла обрушить вниз, сокрушая всё на своём пути. Шин глубоко вздохнул, откинул голову на сиденье и закрыл глаза.

По какой-то причине он чувствовал давящую… усталость.

Продолжать двигаться вперёд было его гордостью. Продолжать сражаться до самого последнего вздоха было выбрано «восемьдесят шесть» в качестве своей личности, и именно из-за этого он зашёл так далеко. Но, может быть, он всего лишь шатался по полю боя первого района боевых действий и искал подходящее место для того, чтобы умереть после похорон своего брата. Он желал, чтобы механические призраки покончили с ним, с обычным призраком, который даже не смог нормально умереть.

«Если бы тебя не было рядом.»

Именно это сказал ему брат однажды… А бесчисленное количество людей повторяли это. Но он всё ещё жил из-за того, что у него была цель — упокоить призрака его брата. Он мог вытерпеть тот факт, что всё ещё был жив, из-за того, что он должен был освободить душу брата. После того, как он потерял эту цель, у него больше не было причин для жизни.

«У тебя ведь впереди долгая жизнь…»

Таковы были его последние слова. Искренние последние слова, которые он услышал от своего брата. Это были слова, означающие посмертное разъединение, которое никогда не должно было произойти. Прощальный подарок в виде этих слов. Его брат искренне не хотел расставаться с ним и всем своим сердцем желал, чтобы у него было счастливое будущее.

Только вот для Шина это было ничем иным, как проклятьем.

Слишком много времени. Ему предстоит пережить слишком длительное будущее. Он никогда не желал этого. Он верил, что когда столкнётся со своим братом, то всё закончится на том, что они убьют друг друга. И несмотря на всё это…

«Брат… Почему ты вновь оставил меня? Почему ты и в этот раз не смог забрать меня?!..»

«Если бы просто сделал это, то мне не пришлось бы всё это испытывать…»

— Н-нгх…

Что-то напоминающее одичалое рычание, так похожее на рыдание, сорвалось с его уст. Он прикрыл глаза своей рукой, чувствуя, как под веками становиться тепло. Но ничего не произошло… «Бог смерти». Он никогда не считал полученное им прозвище отвратительным. Он должен нести за собой воспоминания обо всех ушедших товарищах, и он никогда не станет жалеть о том, что пообещал им всем нести их за собой.

«Только вот почему?.. Почему все всегда меня оставляют позади? Почему все постоянно оставляют меня одного?.. Почему все… так просто… и всегда… исчезают?..»

***

На мгновение ему показалось, что кто-то крикнул, прося не оставлять его. Но если бы он сам мог произнести эти слова… Остался ли хоть кто-нибудь рядом с ним?

***

Он взглянул на пылающие обломки Морфо. Место упокоения рыцаря Фредерики. Человек, с которым он ни разу за свою жизнь не встречался, и тот, кто похож на Шина, но и не похож в равной степени. Останки того, что некогда было призраком без каких-либо кровных уз, без земли, которую он мог бы назвать домом, и того, кто мог существовать лишь на поле боя.

В то же время, это была судьба призрака, у которого, несмотря на становление Легионом, был человек, по которому он мог тосковать. Если Шин также станет Легионом, чьё тогда имя он будет звать? У него даже этого не было. Чувствовалась лишь… пустота.

Услышав лёгкий топот приближающихся шажков, Шин раздражённо повернулся. Пробежав через разбросанные повсюду обломки лазурита, Фредерика, держась за кабину, заглянула внутрь.

— Знаешь, выглядишь, словно труп в своём гробу. Невероятно зловещее зрелище.

Шин слабо усмехнулся за закрытыми глазами. Запечатанная кабина действительно выглядела, как гроб, а разбросанный повсюду лазурит напоминал украшающие его погребальные цветы.

— …Верно.

— Дурак, что это вообще за ответ такой?.. Когда ты уже перестанешь так упрекать себя?

Она попыталась улыбнуться, но не делала ничего, чтобы скрыть её покрасневшие, опухшие веки и следы от слёз, которые лились по её фарфоровым щекам. Плечи Фредерики были приподнятыми лишь на мгновение, и, вздохнув, она вновь опустила их.

— Прости… Пистолет, который ты мне доверил…

Посмотрев вниз на её маленькие дрожащие руки, Шин увидел трещину, идущую от выпускного отверстия к раме. Скорее всего, шрапнель задела. Трещина же, вероятно, доходила до внутренней части патронника, а значит было фатальным повреждением для пистолета.

— …Ага.

Даже после того, как он дошёл до Союза, этот пистолет, который хоронил его умирающих товарищей, был единственной вещью, с которой он не расставался. Однако, как ни странно, он не испытывал к нему особых эмоций. Взяв его одной рукой, он выбросил его. Металл и фиброармированный пластик приземлились на останки синих бабочек, издав глухой звук удара. Глаза Фредерики с удивлением проследили за траекторией падения.

— …Т-ты не должен был его выбрасывать.

— Цилиндр и патронник треснул, да и это не модель, используемая Союзом. Его никак уже нельзя будет починить.

Его использовали наземные силы бывшей Республики, но модель изначально была произведена альянсом. Если бы он занялся бы поиском серьёзно, то, возможно, и смог бы найти запчасти для ремонта, но он не был настолько привязан к нему.

Фредерика нервно смотрела на место, куда упал пистолет Шина.

— Почему?.. Разве это не тот пистолет, который упокоил умирающих товарищей? Или не так: разве это не доказательство существования уз между вами? Ты не должен отпускать его так легко просто из-за того, что он сломан.

Услышав эти слова, он не мог не рассмеяться. Узы?

— Мне как-то всё равно… В конце концов, я использовал их для того, чтобы раз за разом выбираться на поле боя.

Пусть он и пообещал взять их с собой… Всё, что он делал — это бродил вокруг в поиске места, где мог умереть. Вряд ли бы они хотели, чтобы их взяли с собой в это жалкое, глупое путешествие.

— Но это!..

Выражение лица Фредерики исказилось, и она повысила свой голос.

— Это неправильно!.. Ты не взваливал весь этот груз на свои плечи по такой причине…

— …

— Почему ты так просто отказываешься от этого? Я не могу не думать об… обещании, которое ты дал своим товарищам, о твоих чувствах, когда ты давал эту клятву, и о боли, которую ты испытываешь прямо сейчас…

Прозрачные капли начали стекать по её бледным щекам, отражая рассвет.

— Твоё сердце уже окончательно заледенело, а жар от эмоций, которые ты испытываешь по отношению к своим товарищам, воспринимается теперь, как боль. И если боль становится слишком сильной, тебе нужно просто положиться на других… У тебя сейчас нет никого, кто бы помог тебе с бременем прошлого…

Его глаза сузились на её речь. Она знала о том, чего он никогда ранее не упоминал. Учитывая её способность, нельзя как-то избежать того факта, что она может заглянуть в его прошлое, ведь, в конце концов, Шин также не был способен контролировать свою способность. Тем не менее, слышать подобное, словно она всё понимает, было неприятно.

— …Снова подглядываешь?

— Дурак. Это из-за того, что ты продолжаешь думать об ушедших… Может ты и говоришь, что отпустил их, но ты всё ещё держишь их рядом с собой, поэтому-то я и могу их видеть. Их было так много, но ты столкнулся лицом к лицу с каждым, никогда не пытаясь отвернуться от кого-либо… И как ты можешь списывать это на простое оправдание, идиот?

Грубо вытерев слёзы тыльной стороной ладони, она повернулась к Файду, который выжидал на некотором расстоянии от них.

— Файд, пойди и возьми тот пистолет, что выкинул этот дурак. Я помогу тебе с поисками, так что вдвоём мы определённо его найдём.

— Не двигайся, Файд. У нас нет времени, чтобы тратить его впустую.

Оптический сенсор Файда начал моргать, будто его глаза двигались туда-сюда из-за противоречивых приказов. Но после гудка, по какой-то причине он подошёл к Фредерике, схватил её за воротник, словно котёнка, и впихнул внутрь кабины.

— Ч-что ты делаешь?

— Естественно, возвращаем тебя обратно. С подобными повреждениями, если вдруг появятся новые враги, у нас будут проблемы.

Несмотря на то, что Легион был довольно далеко, он определённо заметил царящий здесь хаос, поэтому направился в этом направлении. Все четыре сустава были сломаны, а предупреждающие сообщения постоянно мерцали, говоря о состоянии движка, подвергшегося безрассудным манёврам. Возможно, о собственной жизни он не так сильно беспокоился, но он должен был вернуть обратно Фредерику. Он должен был убедиться в этом, но основные силы Союза ещё должны были достичь их текущего местоположения. Если бы он только мог избегать сражения до тех пор, пока они не перегруппируются с ними…

…А что потом? У него ушло мгновение для того, чтобы понять, насколько глупым был этот вопрос. Война с Легионом ещё не окончена. Она всё ещё будет идти. И он будет сражаться на этой войне… до того дня, пока не проиграет и, в конченом итоге, умрёт. Что же касается вопроса о том, почему он будет сражаться… За что вообще он должен сражаться… На этот вопрос он никогда не сможет ответить. Это был вопрос, на который он на подсознательном уровне пытался избежать ответа.

Чтобы сказал Юджин в тот момент, когда он бы ответил на него «сражаюсь ради того, чтобы умереть»? Если бы это была та самая причина, из-за которой он и сражался, то тогда не Юджин должен был умереть… а он сам.

Он был вынут из своих мыслей, когда почувствовал маленькое тело Фредерики, которая обняла его.

— …Что ещё?

— Не говори со мной подобным образом, дурак… Когда мы перегруппируемся с главными силами, возьми отгул и отдохни. Иначе, ты вскоре…

В отличие от его собственного тела, холодного из-за раннего утра в северном климате, тело Фредерики излучало тепло, на которое способен лишь ребёнок. Это сильно его раздражало. Но по какой-то причине он не мог заставить себя отцепить её, просто смотря в этот момент на небо. Какая-то его часть желала всем сердцем, чтобы оно свалилось на него.

Солнце взошло, и стая бабочек, трепеща своими крылышками, улетела прочь, будто солнечный свет прогнал их. На мгновение лазурь была поднята в воздух из-за дуновения ветерка. Перламутровое сияние заполнило его поле зрения, после чего рассеялось, будто сами небеса вдохнули его.

Говорилось, что бабочки, независимо от культуры, региона или возраста, являются символом ушедших душ, которые возвращаются домой…

Неосознанно он протянул свою руку, но, конечно же, его пальцы схватили лишь воздух. Он мог просто смотреть вверх на синий свет, медленно исчезающий в небе…

Вздохнув, он активировал систему герметизации кабины. После того, как она закрылась, загорелся оповещающий о герметизации сигнал. В отличие от Джаггернаута Республики, кабина модели Союза была оснащена защитой пилота от биологического и химического оружия. Он перезапустил главную систему, войдя в режим ожидания. Информационные голографические окна были восстановлены и включены, а затемнённый оптический экран начал светиться.

И в тот момент, когда это произошло, экран внезапно заполнился алым светом.

Красные лепестки кружили по ветру. Почти растоптанные стаей бабочек цветки ликориса распустили свои лепестки и тычинки, а уникальные алые стебли подняли их наверх.

Всё поле было заполнено этими цветами. Море из цветов ликориса, растущего повсюду и окрашивающего абсолютно всё в характерный для них красный цвет. Эти цветы, в зависимости от времени года, также могли быть и без лепестков. Когда ветер проносился через них, они начинали извиваться, словно какой-то невиданный ранее монстр. Оборванные механическими ногами лепестки эфемерно порхали в этом красном мире, простирающемся так далеко, насколько только хватало глаз.

В какой-то момент появилась, хватая ртом воздух, она. В поле стояла девушка, одетая в синюю военную форму, а её глаза и волосы были ярко-серебристого цвета.

†

Прорвавшаяся сквозь безлунный рассвет белая вспышка отобразилась на мониторе пушки в диспетчерской.

Лена прошла через алый ковёр ликориса и остановилась возле неопознанного фредреса, который сидел на этих цветах. Этот тип концептуально отличался от фредресов Республики. У него было четыре сустава, сгибаемые ноги, а его обтекаемый аэродинамический корпус был покрашен в цвет полированной кости.

Также он был оснащён 88-мм пушкой, и с двух сторон находились высокочастотные лезвия, одно из которых было сломано. Оно обладало той самой функциональной красотой, которая была исключительной чертой высокоэффективного оружия. Холодная, яростная красота меча или копья, который был выкован и закалён ради настоящих сражений.

И всё-таки… почему? По какой-то причине он напоминал ей Джаггернаута. Зловещее ощущение скелета, бродившего по полю боя в поисках своей потерянной головы.

Никто в данный момент не мог сказать, друг или враг находился сейчас перед ней. Исходя из того, что она знала, это также мог быть новый тип Легиона. Тем не менее, одно она знала наверняка: врагом была та дальнобойная артиллерия… Именно он был ответственен за разрушение Гран-Мюра.

Поэтому-то она и прикрыла его огнём. Кто бы перед ней не был, они не о чём не договаривались, но сражались вместе ради победы над общим врагом. И после того, как она увидела процесс самоуничтожения дальнобойной артиллерии, которая пыталась забрать с собой и этого фредреса, она поспешила подтвердить его состояние.

Пилот — если, конечно, внутри был кто-то, управляющий этим аппаратом — мог быть серьёзно ранен. И даже если нет, то она хотела бы просто выразить благодарность за помощь.

Хотя минные поля на пути к Гран-Мюру были прорваны, это место всё ещё оставалось довольно опасной зоной с точки зрения военных стандартов безопасности, учитывая, что около 80 процентов поля было очищено от мин. По этой причине, Джаггернаут Циклопа подобрал её и пронёс к тому месту, где он стоял.

Уставившись на изображение неизвестного фредреса, который в тишине стоял в поле, процессор Циклоп, капитан Шиден Иида, начала говорить:

— Ваше величество, если что-то произойдёт, то лучше сразу уйти отсюда. Если вы будете бегать по полю боя в таком незащищённом виде, то будете лишь мешать.

— Не согласна. Да и, кроме того, нет никаких гарантий, что что-то произойдёт.

Она подошла ближе к неопознанному аппарату как раз в тот момент, когда он уже поднялся. Судя по всему, пилот или, возможно, сам аппарат не получил таких серьёзных повреждений, чтобы полностью быть обездвиженным. Её взгляд скользнул по личной метке: это был безголовый скелет, держащий лопату. Как только Шиден увидела её, она тут же выдала удивлённое «Ох!»

— Это не может быть?!.. Нет, но ведь…

— Капитан Иида?

— Разве ты ещё не поняла?.. А, ну да. Ты, наверное, никогда не видела её, верно?..

— ?..

Шиден замолчала. Красный оптический сенсор неопознанного аппарата повернулся в их сторону.

***

В море красных цветов стояла девушка с серебряными волосами. Манжеты её синей униформы с поднятым воротником были обожжены. С её худого плеча свисала длинная неуклюжая штурмовая винтовка. Её глаза были того же цвета, что и волосы, на которых были видны следы сажи.

Это был внешний вид человека, который он уже много раз видел, несмотря на то, что никогда не желал этого и, тем более, не хотел видеть когда-либо вновь. Раз в месяц, когда его перевозили по воздуху. Во время смены места действия. Республика, те, кто выгнали «восемьдесят шесть» на поле боя, и отправляли их в более суровые места, если они выживали. А затем они приказывали им умереть.

Сверкающие серебром волосы развевались из-за лёгкого дуновения ветерка. Слишком яркая внешность. У Шина резко перехватило дыхание в тот момент, когда молодая девушка, чьё лицо он не мог нормально разглядеть, напомнила ему о внешности парня его возраста, который был одет в форму стальной синевы.

«Именно ты должен был умереть.»

Отведя взгляд в сторону, у него вновь перехватило дыхание из-за того, что увидел чёрного бронированного Джаггернаута. Тот самый дефектный алюминиевый гроб, который он когда-то пилотировал, находясь в восемьдесят шестом секторе. За ним же он смутно разглядел очертания серого бетонного сооружения… Стена Гран-Мюр.

Слабая улыбка появилась на его лице.

Он хотел продвинуться так далеко вперёд, насколько только мог, но, кажется, сделав круг, он вновь вернулся туда, откуда всё началось.

Фредерика, смотря на него снизу вверх, застыла в оцепенении. Он не обратил внимание на то, насколько его выражение лица исказилось в тот момент, когда открыл линию связи фредреса.

†

— …Могу я предположить, что вы являетесь командиром армии Республики Сан-Магнолии?

Возможно, из-за тех повреждений, которые он получил, сражаясь с дальнобойной артиллерией ранее, звук его внешних динамиков звучал скрипуче, и слова было довольно трудно разобрать. Пилот говорил резко, грубо и сухо.

— Верно. А вы?..

— Член 177-й бронетанковой дивизии Союза Гиаде.

Несмотря на вежливость, тон его голоса казался каким-то далёким. Если принять его слова за истину, то он — она определила его пол по голосу — был из военных Гиаде — страны, которая считалась их врагом десять лет назад.

Там, скорее всего, произошло своего рода восстание, которое повлекло за собой смену названия страны, а также, судя по всему, Легион стал их врагом. Однако это не означало, что они будут рассматривать военных офицеров Республики в качестве союзников. Он не стал говорить своё имя и звание, видимо, для сохранения военной тайны… Так как «восемьдесят шесть» также не произносили своих имён до тех пор, пока их не спрашивали об этом, она уже перестала считать подобное за неуважение.

— Я выполнял операцию по уничтожению рельсовой пушки Морфо для защиты оборонительной линии Союза. Я благодарен вам за оказанную помощь в этой операции.

— Благодарить не обязательно… Только вас отправили? Вы один прорвались через территорию Легиона? Почему вам приказали выполнить столь ужасную операцию?..

— …

Вернувшееся молчание по какой-то причине показалось ей чрезвычайно холодным. Лена услышала подавленную усмешку и цоканье языком Шиден через синхронизацию. Миссия для одного или, может, для маленькой группы, которая заключалась в продвижении на территорию Легиона… Выжившие в первых оборонительных районах с каждого фронта Республики посылались на подобные разведывательные миссии в конце срока их службы с единственной целью — умереть. Какое право она имела называть что-то похожее «ужасным»?

— …Я ценю вашу заботу, но основные силы западного фронта приближаются к этому месту сзади. У меня не возникнет проблем с перегруппировкой.

— О… понятно. Тогда хоро…

— Хотите пойти с нами?

— Э?

— В случае небольшого коллектива, думаю, основные силы могут предложить защиту.

В отличие от сказанного предложения, голос пилота звучал чрезвычайно отстранённо и так, будто он совершал сделку. Он говорил так, словно уже знал о том, что Республика вот уже два месяца находилась в подвешенном состоянии, её оборонительные линии были сдвинуты назад, а сфера влияния и военная мощь была сильно снижена. Он будто спрашивал их, готовы ли они бежать с помощью своих сил. Только вот в тоне его голосе не было и намёка на насмешку или оскорбление. Он был «пустым».

В то же время, он говорил с ней, как с потерянным и недавно найденным недоумевающим ребёнком, который ходил вокруг так долго, что выбился из сил и заблудился. И её это начало раздражать. Он просто решил, что они всё равно не станут использовать свои собственные силы и сражаться, и из-за этого издевался над ней.

— Нет. Я не могу бросить страну и товарищей, которые сражаются рядом со мной. Даже если мы не сможем победить и нас ждёт лишь поражение… Я буду продолжать сражаться до самого конца.

Офицер Союза отпустил слабый смешок, услышав слова Лены.

***

Шин не мог сдержать вырвавшийся смешок от подобных слов. Сражаться? Военные Республики, которые заперлись там у себя за стенами, покуда их родина не пала? Нет, здесь был ещё более важный вопрос.

— Сражаться за что?

Он был удивлён тому, что кто-то действительно выжил, но Республика, скорее всего, всё равно уже пала. Для совершения атаки на дальнобойное тактическое оружие они смогли собрать лишь несколько пушек и Джаггернаутов, которые специализировались на огне на малой дистанции. Также, судя по лычкам, эта девушка была всего лишь лейтенантом. Младший командир, которая даже не дошла до уровня полевых офицеров. Скудные людские ресурсы и военное оборудование, которое было у армии Республики, было практически сведено на нет за эти два месяца.

»…Если бы майор была жива, была бы она сейчас здесь, на этом месте?», — пришла в голову мысль, но, покачав головой, он выбросил её из головы, словно говоря себе, что не было никакого смысла спрашивать себя об этом. Чтобы там ни было, у них не было ни причин, ни необходимости, ни сил для сражения. И даже в этом случае, эта девушка говорит ему, что собирается сражаться? За что?

— Вы там так спешите встретить свою смерть?.. Если так, то было бы лучше вообще не давать отпор.

Он просто не мог сдержать беззвучный смех презрения. Но кому именно он адресовал эти слова?

***

— …Если так, то было бы лучше вообще не давать отпор.

Лена сжала свои кулаки, услышав его грубое заявление, которое прямо сквозило холодом. Это были слова, граничащие с высмеиванием и осуждением.

— Пусть даже у нас нет сил для того, чтобы сделать это…

«Он что, намекает на то, что те, у кого нет сил, вообще не должны сражаться? Что это бессмысленно, и они не должны даже пытаться цепляться за свою жизнь? Невозможно.»

Краем глаза она увидела Циклопа. Её Джаггернаут выглядел гораздо более слабым и хрупким по сравнению с моделью Союза. Существовали люди, которые, зная о том, что им не удастся выжить, всё равно продолжали бороться до самого конца. Их агрегаты были их единственными партнёрами, а также служили в качестве места их упокоения. Произнесённые слова были оскорблением для всех. И она не собиралась позволять оставлять это оскорбление без внимания!

— Мы не собираемся сдаваться и где-то отсиживаться, ожидая момента, когда сама смерть придёт за нами. Мы будем сражаться до самого конца, пока последний вздох не покинет наши тела. Были люди, которые жили этими словами, они верили, что я могу быть такой же, как и они. Вот почему мы… почему я…

«Если ты когда-нибудь окажешься там, докуда дошли мы, может, посадишь цветы?»

Отплатить за эти слова. Ответить на чувства, которые он доверил ей.

«Мы пошли, майор.»

«Шин.»

«Всё из-за того, что ты оставил мне эти слова. Я определённо однажды смогу догнать тебя.»

— Для того, чтобы догнать тех, кто жил выживал, несмотря ни на что… Для того, чтобы встать рядом с ними и пойти ещё дальше, я буду продолжать сражаться!.. Я, лейтенант Владилена Миризе, командующая силами обороны бывшей Республики, никогда не повернусь спиной к этой войне!

В течение очень долгого времени аппарат Союза смотрел на неё сверху вниз с каким-то странным чувством, похожим на удивление.

— ?!.. Майор?!..

Раздавшийся из динамика ошарашенный голос по какой-то причине обратился к ней по званию, которое она не называла. Республика и Союз использовали примерно одну и ту же терминологию, но в некоторых случаях разные слова всё-такие могли значить одно и то же. Особенно это касалось военного жаргона. Не обязательно, что одно и то же слово могло обозначать одно и то же звание.

После продолжительного молчания, офицер Союза, который, казалось, был на грани того, чтобы высказаться, внезапно заговорил:

— …Без сомнений, они уже должны быть мертвы. Что именно вас заставляет идти на это?

Тон его голоса был чрезвычайно неестественным, будто он пытался сохранять спокойствие, но в то же время пытаясь… зацепиться за что-то. Словно потерянный ребёнок, робко обращающийся к человеку, к которому хотел обратиться. Из-за такого впечатления ей и захотелось ему ответить.

— Они попросили меня никогда не забывать их.

Желание, которое ей доверили в ту ночь, когда они стояли под одним и тем же небом и наблюдали за разноцветными цветками. Тот момент, когда они дали друг другу невыполнимое обещание когда-нибудь вместе посмотреть на фейерверк.

«Может, я и не смогу выполнить это обещание, но… Нет, не так. Это не всё. Я не хочу забывать о нём. Он, будучи таким безразличным ко всему, оставил слишком много после себя. Я не хочу, чтобы его последние следы просто исчезли из этого мира… Пока я буду помнить о нём, он будет ждать меня на своём конечном пункте назначения.»

— Всё из-за того, что они предупредили меня о катастрофе, о приближении этого крупномасштабного наступления, я и смогла продержаться до этого дня. Всё из-за того, что они хотели, чтобы я выжила. Потому что они сказали мне, что мы обязательно встретимся снова. Поэтому я продолжаю сражаться. Я нахожусь здесь и сейчас, потому что он был здесь.

— …

— И именно поэтому я хочу ответить на эти чувства. Может быть они уже скончались, но я всё равно хочу достичь конечного пункта их назначения. Достичь места, куда прибыли они, пока ещё были живы. И в этот раз я… вместе…

«Я не могу надеяться на то, чтобы жить рядом с ними…»

— …Я хочу сражаться вместе с ними, забрать их с собой и… выйти за пределы поля боя.

Из-за этого ответа Шин, наконец, выдохнул. Эти слова не были обращены к тому, кем он является сейчас. Она всего лишь ответила на те ужасно смущающие, приторные слова, которые он сказал год назад, когда он ещё не знал, чего желал и что может лежать за этим желанием. Но всё же…

«Потому что он был здесь.»

«Я хочу сражаться вместе с ними.»

Эти слова сделали его счастливым.

На его лице была слабая улыбка. Тем не менее, не было никакого смысла в данный момент раскрывать своё имя. Следуя за ними по пятам целый год, она не должна была видеть сцену приветствия здесь, на поле боя, где он был парализован и побеждён…

— …Вы такая же.

— …А?

— Подобное для вас верно в той же степени, как и для него. Всё потому, что вы сражались до самого конца, потому что продержались так долго, что теперь можете сегодня стоять здесь.

Солнце, наконец, взошло, и освежающие солнечные лучи осветили её спереди.

— И мне кажется, что это что-то, чем можно гордиться.

Когда он впервые увидел её через треснувший оптический экран, на её лице была нежная улыбка…

***

Красный оптический сенсор аппарата Союза молча взирал на Лену. Сейчас ей казалось, что он был более здравомыслящий, чем ранее, словно то, что овладело им, внезапно покинуло его. Что-то висевшее над ним подобно тени, следов сражения или усталости просто исчезло.

— …Майор.

Он пытался что-то сказать в своей нерешительной манере, словно не зная, что именно. Голос, идущий из внешнего динамика, был слишком искажён и полон помех, из-за чего довольно трудно было определить его возраст, но Лена каким-то образом чувствовала, что он был того же возраста, что и она.

— Майор, я…

Пауза. Внезапно, находящийся в бронированной машине человек напрягся. Его оптический сенсор повернулся к далёкому северу, где на небе всё ещё клубились облака подёнок. Буквально через мгновение изнутри Циклопа, стоящего рядом с ней, раздался голос Шиден.

— Плохие новости, Ваше величество. Я только что получила рапорт из Милана. На Гран-Мюр… движется Легион!

— Ох, нет! Вы, из Союза, эвакуируйтесь вместе с нами…

— …Нет.

Зазвеневший в её ушах голос, смешанный с помехами, принадлежал ни Шиден или офицеру Союза. С востока прямо в северное небо устремились ракеты класса «воздух-воздух», которые проходили через серебряные облака и расцветали огненными цветами. Ракеты второго залпа приземлились в землю, прямо под подёнками — туда, где располагался Легион.

Угловатый силуэт боевого вертолёта, громыхающего своими лопастями, пролетел над хребтом, сопровождаемый формацией из служебных вертолётов, летящих на низкой высоте, и транспортных вертолётов. Из внешнего динамика вертолёта послышался скрипучий голос пилота, разрушив бодрящий утренний воздух.

— Хорошая работа, старший лейтенант. Остальное уже оставьте нам.

***

Заполненные пехотой служебные вертолёты, а также более крупные транспортные вертолёты приземлились на красном поле боя. Лепестки отрывались от цветов и сдувались потоками ветра, рисуя на лазурном небе причудливые узоры. Бронированная пехота, оснащённая штурмовыми винтовками, ходила вокруг, занимая весь район.

Шин через треснутый оптический экран наблюдал за тем, как эскадра бежит к Лене и Джаггернауту. Сначала она, кажется, была сильно озадачена тем, что к ней приблизилась бронированная пехота, чья броня была окрашена в чёрный цвет. Тем не менее, как только один из солдат поднял шлем, показывая ей лицо, Лена испытала облегчение.

Из-за того, что она так просто при запросе отдала свою штурмовую винтовку, Шин подумал, что она и правда ничуть не изменилась. Он рассеяно смотрел, как они с трудом приспосабливаются к быстроразвивающейся ситуации. После небольшого обсуждения, кабина чёрного Джаггернаута открылась, но в этот момент его рейд-устройство активировалось.

— …Ты в порядке, Шин?

Голос говорившего с ним человека не принадлежал начальнику штаба или командиру дивизии.

— Кажется, кавалерия прибыла как раз вовремя. Только вот нам пришлось подтянуть силы быстрого реагирования в случае чрезвычайных ситуаций со всех фронтов, чтобы адаптироваться к изменению планов.

Шин, в ответ на раздражающий горделивый голос человека по ту сторону синхронизации, вздохнул. Он был спасён. Он действительно и по-настоящему был спасен.

— Эрнест. Когда мы вернёмся, я в вас что-нибудь брошу.

Возможно, хватит и обычной банки с краской. Открытой, естественно.

— Ч-что?.. Чего так внезапно-то?! Чем я заслужил подобного обращения, когда просто беспокоился за своих прелестных детишек?!

Шин отключился. Спустя пару мгновений, выражение лица Фредерики скривилось, и она поднесла руку к собственному рейд-устройству.

— Я, конечно, ой как понимаю твои чувства, Шин’эй… Нет, правда, я действительно понимаю, но лучше всё же поговори с ним. Этот мелкий чиновник пойдёт плакаться крокодильими слезами ко мне, что будет очень сильно раздражать.

Когда Шин отключился, то бросил куда-то своё рейд-устройство. Неохотно приняв из рук Фредерики уже её устройство, он вновь связался с ним.

— Эрнест, вы всё ещё на линии фронта?

— А как же! Я ведь являюсь верховным главнокомандующим армии Союза. Как я могу не быть на линии фронта в такое-то время?

— Если президент, даже временный, получит шальную пулю, пока бегает по полю боя, то это создаст большие проблемы.

— Даже если и временный… Если это должно произойти, то произойдёт, и в этом случае меня сменит заместитель президента. Иначе же, для чего вообще эта роль существует?

Возможно, его слова имели смысл, но слышать что-то подобное было чем-то безумным, особенно когда эти слова были так спокойно и непринуждённо произнесены временным президентом этой страны.

— Судя по полученному отчёту, ты уже столкнулся с ними… После завершения этой операции военные Союза займутся спасательной операцией Республики Сан-Магнолии. Развёрнутые Объединённым королевством беспилотники сейчас перехватывают их радиопередачи. Три страны уже провели совещание, на котором решили, что просто бросить их, при этом зная о том, что там есть выжившие, было бы бесчеловечно. Мы также пришли к выводу, что, если Легион построит ещё один Морфо и установит его на территории Республики, для нас это будет огромной угрозой.

— …

— Со стороны Союза эта спасательная операция и для наших собратьев… «восемьдесят шесть», как вы. Только вот я предположу, что для тебя это не та родина, в которую ты бы хотел вернуться, верно? Если скажешь, что не хочешь сражаться ради спасения угнетателей, то сразу после отступления основных сил мы тебя отправим обратно…

— Нет, — сказал он, покачав головой. — Я останусь. В действительности, я не то чтобы хочу спасать Республику… Но есть люди, которых я не хочу оставлять на произвол судьбы.

— …Понятно.

Он почувствовал, что находящийся по другую сторону синхронизации человек, который по бумагам был его приёмным отцом, слабо улыбнулся.

— Хорошо. Но помимо этого… Раз вы завершили свою миссию, старший лейтенант Ноузен, извольте докладывать об этом должным образом. В этот раз всё нормально, потому что другие решили отрапортовать от вашего имени.

Шин удивлённо поднял взгляд.

— Так они выжили?

— …Вообще-то это первое, что ты должен был спросить, придурок.

Другой голос вмешался в этот разговор. Райден.

— Веришь или нет, но целый отряд, включая также подполковника, выжил. И если уж была затронута эта тема, то когда ты отлетел после того взрыва Морфо, я уж начал волноваться, как бы ты не склеил ласты… Правда, совсем чуть-чуть волновался.

— А Крена вот рыдала, словно ребёнок. Поверь, это был какой-то ад. Её рейд-устройство было сломано, но она всё равно продолжала попытки связаться с тобой через него.

— Ничего я не рыдала!

— Пусть это и не была полностью твоя вина, но ты уже во второй раз заставил нашу несчастную Крену плакать. Не мог бы ты прекратить выполнять свои безумные трюки, ладно?

Его товарищи, которые, судя по всему, уже перегруппировались, продолжали балаганить через синхронизацию. Он не мог сказать, из-за рая это или ада, но чем ни была эта загробная жизнь, похоже, она сильно ненавидит этих ребят. Посмотрев наверх, он увидел малую группу людей в лётных костюмах, которые махали ему, высунувшись из летящего в воздухе служебного вертолёта… а также высокий силуэт, идущий к ним из-за холмов на расстоянии примерно в три километра.

Кажется, в этот раз, ни один из них… не покинул его.

Облегчённо вздохнув, все силы тут же оставили его. Усталость, накопившаяся за несколько дней, а также напряжение от его предельной концентрации, которую он показал в последнем сражении, тут же дала о себе знать: у него закружилась голова. Когда он закрыл глаза, Эрнест, прекрасно всё понимая, заговорил:

— Ты молодей, Шин. Оставь захват плацдарма нашим солдатам и отдыхай.

— …Понял.

— Кстати, Фредерика. Как только вернётесь назад, готовься к суровому нагоняю.

Фредерика нервно сглотнула, а когда она посмотрела на Шина, как бы ища помощи, тот заговорил через синхронизацию.

— Я запакую её в контейнер и пришлю вам.

— Шин’эй?! Да как ты посмел предать меня?!

— Ах-ха-ха-ах, хорошо, рассчитываю на тебя.

Оставив в качестве прощания смех, Эрнест отключился. Фредерика же недовольно отвернулась.

— …В любом случае, я не смогу вернуться до того, как мы не перегруппируемся с основными силами. А вернусь я лишь тогда, когда ты вернёшься в Союз.

— Кажется, ты не нужна нам более в качестве заложника.

— Ага, похоже на то.

Недовольно произнеся: «Хмпф», Фредерика повернула шею, чтобы взглянуть на него. В кабине было достаточно тесно, а она сидела у него на коленях. Её голова доставала ему лишь до груди.

— Этот глупый мелкий чиновник вмешался в самый неподходящий момент, в результате, всё испортив. Ты уверен, что не должен был ей сказать своего имени? Разве она не была твоим командующим в Республике?

— …Не припомню, чтобы я тебе когда-либо рассказывал про майора.

Но как только Шин это сказал, он тут же всё понял.

«Ох, точно.»

— Забыл что ли о моей способности? Я могу видеть прошлое и настоящее того, кого я знаю.

»…Верно.»

Её красные глаза были напоминали котёнка, который загнал в угол мышь, из-за чего Шин подумал, что лучше ему будет не спрашивать о том, что именно она увидела.

— Человек, за которым я пытаюсь наблюдать, что-то вспоминает, пусть даже и подсознательно, и я вижу эти воспоминания. Когда эта девушка назвалась, ты выглядел слишком удивлённо, что явно нехарактерно для тебя. Теперь же я поняла, что именно вас связывает…

«Чёрт, вот отстой.»

— Ты вроде сказал тогда «Мы пошли…»?.. И, конечно же, ты очень рад тому, что она всё же дошла, так? Ты уверен, что это правильно, не назвать ей своего имени, когда она так доблестно следовала по твоим стопам?

Смотря на лукавую улыбку Фредерики, Шин слегка вздохнул. То, как она так легко дразнила его, немного раздражало, но… В то же время, её лицо впервые напоминало девочку её возраста.

— …Пока что я не могу сказать ей об этом.

Не в тот момент, когда он просто искал место, где может умереть, словно не выйдя за пределы восемьдесят шестого сектора.

— Если она говорит, что хочет догнать нас, я просто не могу допустить, чтобы она увидела именно это в конце своей дороги. То, что она увидит, когда догонит нас, не должно быть…

…Сценой, где он стоит на коленях, пытаясь выкарабкаться с осыпающейся земли.

— …не должно быть полем боя.

Фредерика изумлённо взглянула на него.

— Как бы мне так сказать?.. Знаешь, ты действительно парень после этого.

— ?

— Я имею в виду, что ты из тех существ, которые пытаются важничать в довольно сомнительные моменты.

Бросив это раздражённое замечание, Фредерика вновь искоса посмотрела на него.

— Кстати, ты сам-то понял это? То, что ты сейчас сказал, является и твоим ответом.

Глаза Фредерики начали горделиво сверкать из-за того, что он был озадачен её словами.

— В конце пути, по которому следует эта девушка, её должно ждать нечто грандиозное, учитывая затраченные усилия. И путь, по которому она идёт, является путём, который прокладываешь ты сам… Держа это в уме, куда именно он должен привести?

«Ты только что сам нашёл ответ на этот вопрос…»

Алые глаза, так похожие на его собственные, с нежностью смотрели на него.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 3. Эпилог. Мы встретимся вновь

[П/П: Возможно, отсылка на песню «We’ll Meet Again» 1939 года]

<Безликий — первой региональной сети>

<Все фазы операции — завершены>

<Операция — завершена. Легион, находящийся под первой региональной сетью, должен приостановить боевые действия>

<Отступление на территорию, подконтрольную Легиону>

†

Возможно, проводимую первую многонациональную совместную операцию с момента начала войны с Легионом можно было считать успешно выполненной. Однако они всё же не смогли отхватить всю территорию Легиона, правда общее мнение трёх стран заключалось в том, что захваченный «Дорожный туннель» и территория к западу от него будет иметь ключевое значение для расширения сфер влияния.

Легион не смог провести своё подготовленное за годы наступление, и они вынуждены были отступить. Вероятно, в ближайшее время они не смогут возобновить своё вторжение.

Если объединить силы человечества, то появится шанс на успешное противостояние Легиону. Хотя это и была слабая, но всё же надежда.

†

— И всё-таки, это не та ситуация, где мы можем почивать на лаврах.

За окном открывался вид на падающий на столицу Союза — Санкт-Йеддер — лёгкий утренний снежок. Начальник штаба армии западного фронта и командующий 177-й бронетанковой дивизии, стоя перед большим столом в кабинете президента, делились своими мнениями.

— Мы потеряли более шестидесяти процентов армии западного фронта. У нас не хватает обычных войск, поэтому нужно будет поговорить с каждой военной академией, специальной офицерской академией и призывным лагерем, чтобы они продвинули свои учебные программы, одновременно с этим нужно будет увеличить резервы. Правда, мы не можем позволить себе, чтобы тренировки были менее эффективными. Также нельзя увеличить поощрение за присоединение к призывному лагерю, потому что это приведёт к упадку национальной мощи.

В военное время армия — это своего рода промышленность, которая потребляет огромное количество ресурсов и рабочей силы, но ничего не производит. Из-за этого той возрастной группе, которая ответственна за реальную производственную деятельность и увеличение численности населения, приходится присоединяться к персоналу армии, медленно уменьшая потенциальную мощь нации. Объединённое королевство и альянс, скорее всего, столкнулись с теми же трудностями. Численность их населения довольно сильно сократилась, но ситуация будет с каждым разом становиться всё хуже и хуже.

— В противовес этому, мы, возможно, смогли уменьшить количество основных сил Легиона, правда Вайзел и Адмирал всё равно остались нетронутыми. А так как это оружие всё-таки массового производства, то скорость его репродуцирования намного выше, чем наша… Военная ситуация в будущем будет становится только хуже.

— Не нужно ходить вокруг да около, генерал-майор. Вы хотите сказать, что, если мы продолжим придерживаться нынешней стратегии медленного и постепенного роста, человечество будет уничтожено ещё до того, как мы сможем вернуть себе континент?.. Я прав?

— Именно. Поэтому я считаю, что нам необходимо пересмотреть подход к этой войне…

Если бы против них была бы предпринята ещё одна атака такого же масштаба, они уже не смогли бы что-либо ей противопоставить. Такова была точка зрения всех военных после операции, когда даже несмотря на выполнения всех поставленных целей в миссии по уничтожению Морфо, Легион всё ещё владел инициативой и просто вёл их всех за нос, вынуждая идти на огромные потери.

— Мы и дальше будем придерживаться постепенного роста, но в то же время введём малые наступательные стратегии. Опять же, мы будем продолжать удерживать наши оборонительные линии, и в то же время создадим специальный независимый отряд, который должен будет проводить концентрированные атаки по важным стратегическим точкам Легиона. И пусть они были первыми кандидатами, которых я выделил из всех солдат на западном фронте, но я был искренне удивлён тому, что вы пришли к такому же решению, Ваше превосходительство.

«Они»… Те, кто без каких-либо сомнений являются элитой даже в милитаристическом Союзе.

— Восемьдесят шесть. Юные солдаты, которые были спасены с границ бывшей Республики, станут той самой мобильной ударной группой… И при всём уважении, Ваше превосходительство, никогда бы подумал, что вы действительно станете приносить в жертву этих детей во благо страны.

— Даже если бы я и высказался против этой идеи, они всё равно бы пожелали туда записаться… причём в качестве фронтовиков. «Нет никакого смысла оспаривать это решение», — спокойно произнёс Эрнест.

Он смотрел в окно на виды утопающего в снегу Санкт-Йеддера, где шли беспокойные приготовления к Священному Дню Рождения — символу каждой зимы.

— У каждого из них есть свои ценности, и я уж точно не вправе пренебрегать ими лишь из-за того, что они не соответствуют моим собственным. Если они собираются выбрать поле боя, то я должен хотя бы сделать так, чтобы они сражались вместе. А вот что касается Шина… капитана Ноузена, я всё ещё считаю, что его необходимо держать подальше от опасности.

Он взглянул на электронный документ, который показывался в виде голограммы в воздухе. Личные дела эсперов, принадлежащих Союзу, помечались особым знаком. На его личном деле красовался знак яркого цвета, а заполнено оно было бесчисленными колонками текста, из которого особо выделялись последние проведённые операции.

— В дополнении к тому, что ударная группа будет наносить концентрированные удары по стратегическим точкам Легиона, они также будут направлены в соседние страны в качестве подкрепления. Эти самые страны, скорее всего, поместят и своих собственных офицеров в этот отряд, так что подобное определённо привлечёт внимание со стороны… Только вот… Насколько бы удобным средством для предупреждения он не был, я не позволю использовать его в качестве подопытной свиньи.

Генерал-майор напрягся от направленного на него косого взгляда, тогда как начальник штаба просто улыбнулся.

— Ваше превосходительство, мне становится грустно от того, что вы подозреваете нашу армию в испорченной морали.

В противовес его словам, улыбка на лице начальника штаба словно хвасталась его неудачами. Он вопросительно склонил голову набок.

— Говоря о капитане Ноузене, он действительно может согласиться с идеей о причислении к отряду офицеров из других стран? Разве выбранный для отряда офицер, которым он будет командовать, не является выходцем из страны, в которой он подвергся гонениям?

— Все новости уже были ему сообщены. Он вернулся вчера и взял отгул.

Эрнест лишь пожал плечами, когда начальник штаба удивлённо повёл бровью. Отряд Нордлихт, включая самого Шина, участвовал в битве за захват административных секторов бывшей Республики Сан-Магнолии. Они смогли захватить все сектора до первого, после чего оказались в тупиковой ситуации. Со временем они стали чередоваться с другими силами и отступили вместе с основными силами.

Солдаты, которые безостановочно сражаются в течение какого-то промежутка времени, постепенно начнут испытывать снижение боевой эффективности. И будучи в прошлом страной, которая ориентировалась лишь на войну, Союз, который до сих пор занимался тем же самым, прекрасно осознавал важность чередования сил с возможностью для отдыха. Насколько бы мало по времени это ни было, этим детям в любом случае необходим отдых.

— Я вообще-то тоже беспокоился из-за этого, но, кажется, мои опасения были беспочвенными. В конце концов…

†

Так как солдаты надевали свою форму лишь в официальных случаях, Шин накинул на себя тяжёлый армейский плащ поверх неё. Он шёл по улицам столицы Союза. Национальное кладбище, которое занимало довольно большую часть пригорода Санкт-Йеддера, было покрыто рассыпчатым снегом. Под ярким, словно белое покрывало, небом находилась роща с деревьями сирени, которые окружали это кладбище. Ветер постепенно сдувал листья, открывая холодному ветру доступ к чёрному стволу деревьев. Снежное полотно образовывало монохромную картину с чёрными вкраплениями, которые являлись надгробиями. Между ними торжественно стояли тени других, только что вернувшихся с западного фронта, солдат разных возрастов и полов.

Зимой их украсят снежными хлопьями. Весной их ждёт украшение в виде лепестков сирени, летом — розами, цветущими в тени деревьев, а осенью — полем шалфея. Подобные цветы считались подношением для душ павших героев.

Шин внезапно задумался над тем, что посещал он кладбище лишь по зимам. Существовало много всего того, чего он ещё не видел. Он остановился на одном из участков кладбища, где были установлены новые могилы. Прямо перед скромно стоявшим надгробием.

— …Много уже времени прошло, Юджин.

***

Юджин Ланц

***

Именно это имя было выгравировано на каменном надгробии. Разница между датой его рождения и датой смерти составляла всего семнадцать лет. Падающий с неба всю ночь снег торжественно и безмолвно лежал полотном над кладбищем, окрашивая всё вокруг в слабый цвет алебастра*.

[П/П: Минерал, в основном используемый для изготовления гипса.]

— Прости. У меня заняло довольно много времени для того, чтобы навестить тебя.

Юджина внутри не было. И даже если половина его тела всё-таки была захоронена, его желаний и воспоминаний там всё равно не было. Для Шина, который мог слышать голоса призраков — воспоминания и искажённые вопли, оставшиеся в этом мире живых — это не было вопросом о ценностях или веры в Бога. Это был обычный, холодный, неоспоримый факт. Не существовало такого понятия, как рай или ад. Кто бы то ни был, все умершие отправлялись в темноту, скрытую в глубинах этого мира.

Поэтому человек, с которым он разговаривал, был Юджином из его воспоминаний. Однажды, когда все, кто его знал, исчезнут, этот каменный кусок, на котором было выгравировано лишь его имя и дата рождения и смерти, превратятся в простую запись в истории. Однако те, кто умер и вернулся в небытие, будь то оставившие после себя эти надгробия солдаты Союза или же 576 его товарищей с восемьдесят шестого сектора, доверившие ему свои имена, записанные на алюминиевых подвесках, на самом деле никогда по-настоящему не желали эти надгробия. Всё, чего они желали — это чтобы кто-то помнил, что они находятся здесь.

— Западный фронт остался таким же, каким ты его и помнил. Мы смогли удержать территорию, каким-то образом.

Он оставил купленный им возле входа на кладбище букет прямо перед могилой Юджина. Букет состоял из белых лилий, выращенных в теплице из-за холодных зим Союза. Поместив его возле полированного надгробия из чёрного гранита, он проследил за великолепной белизной, которая показала своё величие.

Когда пожилая продавщица цветов увидела, что он был солдатом, — вероятно, она поняла это из-за надетой формы, — она протянула букет прямо в его руки, настаивая на том, что он не должен за них платить. Словно говоря, что такова её миссия, пожилая женщина поджала губы и выпрямилась.

— Все выжившие «восемьдесят шесть» из Республики получили убежище в Союзе. Сейчас создаётся новый отряд, в котором они выступят в роли его ядра. Мобильный отряд, специализирующийся на управлении Джаггернаутами. И когда мой отгул завершится, я также буду туда причислен.

Численность подразделения была чуть меньше десяти тысяч, что равнялось размеру довольно большой бригады. Большая часть выживших процессоров вступили в армию Союза, придя к тому же решению, к которому пришёл Шин и его товарищи ещё год назад.

— …Тогда ты спросил меня, за что же я сражаюсь.

Если быть точным, он хотел спросить об этом, но был прерван на полпути. И это был последний раз, когда они могли поговорить о чём-либо. Ни Шин, ни Юджин и предположить не могли, что это будет их последний разговор. Смерть приходит ко всем одинаково… и также столь внезапно. Вот почему каждый должен проживать момент так, чтобы потом ни о чём не жалеть. Они, «восемьдесят шесть», пообещали себе жить и сражаться, применяя гордость, потому что пока им больше не за что было зацепиться.

— Говоря честно, я всё ещё не знаю. Мы… Я не думаю, что у меня вообще есть хоть какая-то причина для сражений. Мне некуда возвращаться и некуда идти. Мне нечего… и некого защищать.

Его семьи уже не было, и у него не было культуры, на которую бы он мог опираться. Всё это осталось лишь в его воспоминаниях о родине, которая была разрушена уже давным-давно. Постоянно слыша голоса призраков, указывавших ему дорогу, воспоминания о бесчисленных товарищах, что остались в его сердце, он продолжал идти вперёд с одним единственным желанием и мотивацией — покончить со своим братом. И когда его брат ушёл из этого мира, Шину было очень тяжело смотреть в лицо своему будущему. Ни в далёкое будущее, когда он даже не знал, сможет ли дожить до него, ни в завтрашний день, который простирался прямо перед ним. Они казались ему слишком расплывчатыми и туманными… Было слишком сложно просто взглянуть на них.

У него по-прежнему не было причины для того, чтобы жить, но…

— Но если я хоть что-то и понял… Так это то, что я не хочу показывать им, всем тем, кого я обещал взять с собой, ещё одно поле боя.

Или же ей — девушке, которой год назад он сказал, что пойдёт вперёд. Та, которая в одиночестве сражалась за выживание на поле боя Республики. Показывать девушке, которая так старалась догнать их, другое поле боя, где он был побитым и побеждённым, было бы слишком жестоко. В последнюю ночь перед специальной разведывательной миссией он не оставлял её с теми словами. Вероятность того, что помощь может прийти, а также сражение до тех пор, пока этого не произойдёт. Он хотел, чтобы она дождалась.

— …И насчёт моря всё точно также.

Когда же это было? Юджин стоял прямо перед ним и говорил, что хочет показать своей маленькой сестрёнке, которая никогда не видела океана, этот пейзаж. Что-то, чего она никогда не видела и не знала.

— Я всё ещё не могу сказать, что по-настоящему хочу увидеть его. Но я хочу показать его другим. Показать то, чего они ещё не знают. То, чего они ещё не видели. Думаю, это единственная в данный момент причина, из-за которой я буду сражаться.

Легион стоял на пути к этому желанию. Оно не могло сбыться в том мире, каким он был сейчас. Конечно же, надгробие ничего не ответило. Призрака Юджина тут не было. Тем не менее ему показалось, что он смог услышать голос своего добросердечного друга, на лице которого была улыбка: «А звучит-то неплохо».

— Я навещу тебя позже… И в следующий раз я принесу тебе истории о местах, которые ты никогда не видел.

Надгробие всё также ничего не ответило, и, словно вместо него, суетливые голоса призраков тихо достигали его сознания. Фрагменты сознания его уже мёртвых товарищей, всё ещё запертых в ловушке поля боя, тихо нашёптывали ему последние мгновения, прося об освобождении.

«И о вас я также не забыл, ребята.»

Молча повернувшись, он увидел фигуру человека, протягивающего свою руку издалека. Выглядел он как Юджин, в то же время напоминая брата, который давно исчез. Когда он вновь взглянул на него, фигура сменилась на силуэт длинноволосой девушки, которая исчезла за снежным полотном зимы. Выглядела она как Кайе, в то же время напоминая девушку, которая догнала его ещё до того, как он смог это осознать. Уже упокоенные мертвецы и те, кто до сих пор бродили по полю боя. Не успел Шин опомниться, как они стояли плечом к плечу, гоняясь за товарищами, которых всё ещё тут не было.

Бесчисленное количество героев, что спали в этом месте, в тишине наблюдали за тем, как Бог Смерти покидал покрытое снегом кладбище.

***

Пожилая женщина, всегда стоявшая на входе в национальное кладбище, спросила девочку о том, собирается ли она снова посетить своего брата, после чего бесплатно дала ей букет цветов. Держа в руках этот букет лилий, слишком большой для её маленького тела, Нина пошла к могиле брата по уже знакомой ей дорожке. За последние шесть месяцев Нина полностью осознала, что означает смерть её брата: он никогда больше не вернётся домой, и она больше никогда его не увидит. А также то, что её брата кто-то убил, и именно из-за него он никогда не вернётся.

Ей было настолько грустно, настолько больно и совершенно невыносимо, что она выразила своё недовольство этому человеку, отправив ему письмо, однако ответа она так и не получила. Возможно, настолько отвратительным этот человек был, что не отвечал на письма, а может, он и вовсе его не получил. Также из-за войны этот человек может быть уже мёртв.

Нина размышляла, что если он всё-таки попадёт на небеса, то он должен, по крайней мере, искренне извиниться перед Юджином. Юджин был очень хорошим человеком, так что он определённо простит его. И они тогда смогут стать там друзьями. А пытаясь причинить кому-то боль, она чувствовала себя плохой. Вероятно, её действия всё же не были хорошими.

Подойдя к могиле своего брата, она обнаружила странный молочный оттенок, отличающийся от цвета снега. Маленькими шажками, она подошла и взяла его в руки… Это был букет лилий. Снег всё ещё не закрыл их, так что их положили сюда совсем недавно. Обернувшись, она увидела уходящую фигуру, которая была уже на некотором расстоянии и шла по дороге. Это был парень, немного выше Юджина. Одет он был в ту самую форму цвета стальной синевы, в которой в последний раз видела своего брата. Он ей показался очень знакомым… Словно она видела его смеющимся рядом с Юджином.

— …Ум!

Из её уст сорвалось слабое удивление, которое не должно было достигнуть его из-за завесы снега. Он что, приходил именно сюда? Ради воспоминаний? Или, возможно… из-за того, что не умер, как Юджин, а вернулся обратно живым? Малышка Нина ещё не могла понять, что побудило её произнести следующие слова, но она чувствовала, что должна была это сказать.

— Ум… Спасибо большое!..

Голос девочки, которая почти никогда не кричала, не мог достигнуть его сквозь эту белую завесу. Тем не менее ей показалось, что расплывчатая фигура человека по другую сторону снега повернулась и посмотрела на неё.

†

Это произошло в маленьком весеннем саду, где покоились Джаггернауты, достигнув конца своего путешествия. Юный офицер Союза примерно одного с ней возраста, одетый в форму страны цвета стальной синевы, улыбнулся ей.

— Знакомиться-то мы уже знакомились. А вот лично встречаемся впервые.

Лена всё ещё не могла понять причину эмоций, которые содержались в его словах.

— Давно не виделись, Куратор Один. Меня зовут Шин’эй Ноузен: капитан в армии Союза и бывший командир отряда «Острие копья».

Выражение её лица демонстрировало крайнее изумление. Большие серебряные глаза Лены расширились, пока она смотрела на парня, который только что представился. Парень был примерно одного с ней возраста, и едва ли мог окончить специальную офицерскую академию, однако он уже дважды был повышен в звании и получил звание капитана. У него были чёрные волосы Ониксов и алые глаза Пиропов. Его белое, великолепно сложенное лицо.

Лена никогда не видела его лица. Качества полученной ей когда-то фотографии было совершенно недостаточно для того, чтобы проследить за чертами лица. Но его голос… Этот безмятежный, мягкий голос звучал по какой-то причине очень приятно, пусть и слишком резко…

— …Шин?..

И в подтверждении этого, парень перед ней криво улыбнулся.

— Вы впервые обращаетесь ко мне по этому имени. Да, это я, майор Миризе.

— Так ты… жив…

— Верно. Мне вновь не удалось умереть.

Его холодный тон голоса. Грубоватая речь. Прежде чем она осознала это, слёзы начали появляться в её глазах, но она всё же изо всех сил пыталась сдержать их. Она не хотела из-за этих слёз отводить взгляд. Ей казалось, что если она отвернётся или хотя бы моргнёт, то он снова исчезнет.

Вместо этого, она улыбнулась от всего сердца. Выражение её лица, вероятно, сейчас было очень неуклюжим, но ей было всё равно. Она раздумывала над тем, что же произошло с ними за эти два года, пока Республика, постепенно затухая, окончательно не рухнула. Как они смогли пересечь территорию Легиона и достичь другой страны. Как дошло до того, что они стали носить форму другой армии.

Но даже не спрашивая об этом, она уже знала, что они, скорее всего, продолжали сражаться. Всё-таки это были те, кто отправился в своё путешествие, используя в качестве гордости свою решимость сражаться и дальше.

— …Я всё время пыталась догнать вас.

Её красные глаза начали светиться от радости.

— Я знаю.

— И я, наконец, смогла догнать.

— Да, смогла.

По какой-то причине ей казалось, что прошло не так уж и много времени с тех пор, как она слышала его безмятежный голос. Она двумя руками взяла протянутую ей руку. Сдерживаемые слёзы начали стекать по её щекам, но её улыбка никуда не исчезла. Она думала, что уже никогда не сможет произнести это вслух, но сейчас…

***

— С этого дня я тоже буду сражаться на вашей стороне.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 3. Послесловие автора

Музыка, используемая во время написания послесловия: Ali Project — Seirankeppūroku.

Итак, давайте же поговорим о дальнобойном орудии!

Здравствуйте всем, Асато Асато на связи.

Обычно, в подобных историях о роботах на такие элементы, как тяжёлая артиллерия и ракеты, смотрят сверху вниз, поэтому я хотела, чтобы они заняли центральное место хоть раз. Ну вот скажите, неужели никто не хочет увидеть, как трансформер взрывается подавляющим огнём, в котором нет и признака элегантности? Я люблю наблюдать за подобными моментами. Чтобы вы понимали, очень люблю.

Вот почему здесь есть противник…

Рельсовая пушка…

и…

железнодорожная артиллерия!!!

Современная, сверхдальнобойная рельсовая пушка, и железнодорожная сверхдальнобойная артиллерия времён Второй мировой войны. Это дуэт, о котором можно только мечтать!

…И да, простите меня: я просто захотела её добавить. Реализм можно послать к чёрту.

***

Я также извиняюсь за долгое ожидание, но «86: Побег через линию фронта (конец)» завершён.

***

Когда я только начинала работать над сюжетом, арка «Побег через линию фронта» должна была быть более лёгкой. Учитывая, насколько мрачным вышел первый том, я подумала, что нужно просто сделать то, что и указано в названии — история о том, как «восемьдесят шесть» бегут через поле боя! Но каким-то чудным образом, когда я всё же дошла до написания, оказалось, что эта история не такая уж и простая, как я изначально предполагала.

Вам всё же сначала нужно прочитать эту историю, чтобы понять, насколько она сложная, но если вы спросите моё мнение, как автора, о причине, то я отвечу так: Шин является персонажем, который разрушает весь сюжет. Ну вот как так получилось, что путь, по которому продвигался сюжет, так сильно отличается от концовки?! Настолько отличается, что единственная часть, оставшаяся от черновиков — это простое «Противник — рельсовая пушка».

***

В любом случае, давайте-ка пройдёмся по моментам:

1) Нахцерер

Похожий на химеру Каспийский Монстр* + характеристики самого большого самолёта в мире — АН-225 Мрія* + какое-то подобие на стелс-бомбардировщик Б2-Спирит. Стоит отметить, что подобный тип оружия действительно существует, просто сильно разнятся характеристики.

[П/П: Каспийский Монстр (КМ) — советский экспериментальный экраноплан; «Мрія» — укр. Мечта.]

И ещё раз: да, я просто очень сильно хотела добавить его, так что реализм можно послать к чёрту (опустить).

***

2) «Тот ад, который вы все так сильно любите, направляется прямо на нас!»

Эта фраза, произнесённая в седьмой главе, возникла из-за слов ответственного за меня редактора, Кёсэ-самы, в тот момент, когда объявили о манге-адаптации (не в том смысле, что «запахло жареным», а то, что все должны будут усердно работать ради продвижения вперёд. Для ясности, это было сказано в шутку). И вот в тот момент, когда эти слова сошли с уст редактора, я подумала, что сержант просто обязан сказать эту фразу! И знаете, с тех пор я просто не могу избавиться от этой мысли.

***

3) Файд

Говорить только про Кёсэ-саму было бы несправедливо, поэтому теперь речь пойдёт об ещё одном редакторе, Цучии-самы. Миленький дизайн I–IV-самы был лишь половиной причины, из-за которой Файд вновь вернулся в строй после того, как умер в конце первого тома. Другая половина — это всепоглощающая любовь Цучии-самы к Файду.

Я сейчас говорю о том, что Цучия-сама каждый раз, как мы встречались друг с другом, задавал мне вопрос о том, вернётся ли наш Файд…

***

А теперь, благодарности.

Редакторы Кёсэ-сама и Цучия-сама. Спасибо вам огромное за то, что всегда сдерживаете меня всякий раз, когда меня слишком сильно заносит, а также за то, что сдерживаете Шина, когда тот пытается идти по неверной дорожке.

Шираби-сама. Почти весь том можно считать за огромную битву! А это значит, он наполнен просто потрясающими иллюстрациями. И прости за то, что свалила на тебя так много работы.

I–IV-сама. Теперь у нас есть два Голиафа, и оба они поражают до глубины души!.. Я жаждала добавить дальнобойную артиллерийскую пушку ещё с тех самых пор, когда вы стали отвечать у нас за дизайн мехов.

Автор Манги, Ёсихара. Каждый раз, когда я вижу настолько детализированные портреты персонажей и восхитительные раскадровки, мне очень хочется её почитать! Жду не дождусь начала её выпуска. Я действительно очень сильно хочу её почитать!..

Ну, и мы добрались до тех, кто читает эту книгу — читатели. Огромное, пребольшое вам спасибо. В третьем томе Шин, наконец, оказался в центре всеобщего внимания, но я была бы рада, если бы вы держали его в своём сердце и после этого.

Следующее, что наш ждёт — это четвёртый том, который будет лёгкой историей. Очень лёгкой историей о том, как он, Лена и остальные «восемьдесят шесть», наконец, встретились и могут немного поболтать о своём. Увидимся уже там!

В любом случае, я надеюсь, что пусть и на короткий миг, но я смогла продемонстрировать путь, ведущий к закату, к полю боя, по которому он бродил, к месту, где алый закат сливается с лазурной ночью.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 4. Аннотация

Старые друзья, новые враги.

Шин и «восемьдесят шесть», вопреки всему, победили в битве против Морфо, освободив выживших граждан Республики и нарушив зловещие планы Легиона. Лене удалось выполнить свое обещание, догнав отряд «Острие копья». Ее присутствие пусть и позволило мягкой стороне Шина раскрыться, но у Крены и Фредерики внезапно обострилось чувство соперничества. И все же всему хорошему всегда приходит конец — ударная группа «восемьдесят шесть» во главе с Леной получили свою первую миссию. Их целью стала заброшенный туннель в северной второй столице Республики, Шарите. Глубоко под землей их ожидает зияющая пасть базы Легиона…

***

Над переводом работала команда RanobeList

Перевод с английского, работа с иллюстрациями: OlegRom4ig

Редактура: Oldenburg

Вычитка: Dexozy, Mijiro

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 4. Начальные иллюстрации

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 4. Мемуары

Республика — враг.

— Владилена Миризе, «Мемуары»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 4. Пролог. Пропавший без вести

…Рита.

ᅠ

Именно так обращался к ней мальчик — друг детства Анриетты Пенроуз. Аннет не могла уже вспомнить момента, когда он впервые начал её так называть. Он словно с самого начала к ней так обращался, но она также не могла вспомнить промежуток времени, когда его ещё не было в её жизни. Настолько близкими друзьями они были.

Вероятно, во время занятий, когда они ещё только учились разговаривать, для него было трудно выговорить её полное имя — Анриетта. У Аннет также были определённые проблемы с произношением иностранных для Республики имён, поэтому его полное имя, Шин’эй, она сократила до Шина.

Он был знаком с ней ещё с детства. Достаточно умный ребёнок, что часто улыбался. Его старший брат слишком баловал его, поэтому в его возрасте он был кем-то вроде плаксы. Вспоминая об этом, Аннет понимала, что вся его семья воспитывала его с любовью, что сильно повлияло на ребёнка; он был очень добрым и беззаботным.

Поскольку жил он в доме по соседству, они почти каждый день проводили время вместе. Может быть они и часто ссорились, но на следующий день обязательно мирились и вновь начинали веселиться вместе. Они были настолько близкими друзьями, что уже тогда можно было смутно догадываться о том, что они будут вместе даже после того, как вырастут.

Но затем, в тот роковой день одиннадцать лет назад, их дружба навечно развалилась.

Или Аннет так думала…

Покинув транспортный самолёт, она увидела офицера армии Союза, стоящего прямо перед ней. Прищурив свои серебряные глаза, она посмотрела на него. Форма солдата цвета стальной синевы, контрастирующей на фоне формы Республики Сан-Магнолии цвета берлинской лазури. Кобура увесистого пистолета на его поясе сливалась с его формой. Он стоял там, на залитой весенними лучами солнца взлётно-посадочной полосе, как непоколебимая тень цвета стальной синевы.

Союз сталкивался в прямом противостоянии с Легионом вот уже одиннадцать лет, и этот стоящий перед ней офицер был одним из доказательств этой истории. Его идеальное телосложение дикого зверя дополнял ледяной взгляд. Тем не менее он был примерно одного возраста с Аннет. Юный офицер, получивший образование в армии, которое обычно получали до поступления на службу… Так называемый офицер, окончивший специальную офицерскую академию.

Союзу также пришлось пересечь черту ради сохранения линии фронта… Хотя не то чтобы их отношение могла критиковать Республика, что обращалась с собственными гражданами, как со скотом, и выбрасывала их на поле боя.

Пока Аннет разглядывала его, офицер повернулся к ней и отработанным, безупречным движением отдал ей воинское приветствие.

— Полагаю, вы майор Анриетта Пенроуз?

— Да.

— Я здесь, чтобы отвести вас.

Тон его голоса был таким же бесстрастным, как и его взгляд. Он выказывал самый низкий допустимый уровень уважения, использовали который для общения с должностными лицами других стран. Его голос был лишён всякой теплоты — чувство, которое не заслуживали угнетатели из Республики Сан-Магнолии.

В отличие от Республики, жители страны которой одиннадцать лет назад в большинстве своём были Альбами, Союз являлся многорасовой страной. Рассмотрев черты его лица, она смогла распознать чёрные волосы Ониксов и кроваво-красные глаза Пиропов.

Внезапно она осознала, что видит в нём кое-кого. Его черты лица… напоминали ей о её друге детства.

— Ясно. Спасибо.

В бодром темпе к ней подошёл старший сержант, которому она доверила свой багаж. Затем она вновь посмотрела на офицера.

— Капитан, вы ещё не представились мне, — сказала она после того, как взглянула на лычки его формы.

Военные транспортные самолёты отличались от обычных пассажирских тем, что внутри всё ужасно громыхало, а сиденья были жёсткими и неудобными. Аннет терпела эти условия на протяжении нескольких часов, поэтому усталость сама дала о себе знать; манера её речи была грубоватой, хотя делала она это не специально.

— Прошу прощения.

Но, судя по всему, офицер перед ней не обратил на это внимание. Кивнув, он ответил так же равнодушно и спокойно. В своей холодной манере он представился перед офицером из другой страны.

— Шин’эй Ноузен, командир ударной группы «восемьдесят шесть» и капитан отряда «Остриё копья»… Майор Пенроуз.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 4. Глава 1. Долг взывает

На базе западного фронта смутно ощущался запах смерти. Последняя операция стоила Союзу несколько сотен тысяч потерянных жизней… Четыре корпуса и более шестидесяти процентов общих сил. Даже забирающие трупы с поле боя транспорты не могли справиться с таким количеством умерших, поэтому на какое-то время функциональность базы сменилась на морг.

ᅠ

— Ударная группа «восемьдесят шесть».

ᅠ

Несмотря на наступление весны, в воздухе ощущался холод, когда генерал-майор Ричард Альтнер – командующий 177-й бронетанковой дивизией и экспедиционным отрядом Республики Сан-Магнолии – произнёс это название.

— Автономная мобильная ударная группа, пилотирующая Регинлейвы. Они будут подавлять ключевые позиции Легиона. Но по сути своей, это группа, созданная из прибывших из другой страны «восемьдесят шесть»… Значит, для них, наконец, пришло время поприветствовать свою королеву?

Осмотрев кабинет, который в будущем займёт «королева», – офицер, прибывшая из бывшей Республики Сан-Магнолии, – он вновь посмотрел на своего собеседника за завесой ароматного пара, идущего от заменителя кофе.

— Как думаешь, всё пройдёт нормально?

— По крайней мере, в их боевом потенциале сомневаться не приходиться.

На лице начальника штаба армии западного фронта, командира Виллема Эренфрида сохранялась невозмутимость. На его характерном для аристократа изящном белом лице появилась слабая холодная улыбка.

— У большинства из «восемьдесят шесть», которых мы взяли под защиту, есть так называемые уникальные позывные… Своего рода ветераны, выжившие на поле боя восемьдесят шестого сектора, несмотря на скудный коэффициент выживаемости в 0.1. Даже в сравнении с нашими солдатами, прошедшими боевую подготовку, они всё равно находятся в своей лиге. Очевидно, с тактической точки зрения не воспользоваться ими никак нельзя.

Возможно, это и был лишь заменитель кофе, но его всё равно правильно варили и элегантно подавали в фарфоровых кофейных чашках. Наслаждаясь ароматом кофе, Виллем вновь заговорил:

— Что же касается Регинлейвов, то у нас теперь есть примерное представление о практическом их применении. Учитывая мобильность, они более смахивают на Волков, разогнавшихся до своей максимальной скорости. И, спасибо «восемьдесят шесть», Легион теперь не сможет поедать наших драгоценных операторов.

— Я имел в виду состояние самих «восемьдесят шесть», Виллем, — сказал генерал-майор Альтнер.

Он поставил чашку кофе на блюдечко, из-за чего по комнате эхом раздался характерный звон фарфора.

— Они не имеют понятия о покое, у них нет родины. Они находятся на поле боя, не имея чего-либо, стоящего защиты… Ты и правда думаешь, что они могут служить в роли меча Союза в то время, когда появляются разногласия уже просто из-за того, что они находятся в одном месте с нашими солдатами?

В качестве примера можно было привести первых пяти «восемьдесят шесть», которых они непреднамеренно спасли. Хотя им показали мирную жизнь, они всё равно её не приняли… Или, скорее, они не могли её принять. Их постоянная погоня за сражениями с минимальным шансом на возвращение вселяла страх в остальных. Даже несмотря на получение огромного числа достижений, несопоставимых с армией Союза, их продолжали называть «монстрами, созданными Республикой». Одно Виллем знал наверняка: если насильно вытянуть тех, кто вырос на поле боя, в мирную жизнь, то они растеряются, затем начнут сомневаться, а после – задохнутся.

— У хороших охотничьих собак имеется жестокий нрав. Хороши ли навыки владельца или нет определяется тем, может ли он направить его в сторону врага.

Подобное отношение было явно аристократичной чертой; она словно отрицала само наличие человечности в других. В ответ на это в глазах генерал-майора Альтнера появился опасный стальной блеск. Почувствовав направленный на него взгляд, начальник штаба элегантно пожал плечами.

— …Конечно же, если они не смогут привыкнуть к мирной жизни, то после окончания войны им придётся нелегко… Впрочем, как и нам. Нам ведь не нужны преступники, когда сражений больше не будет.

Генерал-майор Альтнер удивлённо поднял брови.

— Заставил же ты меня удивиться, Виллем. Я вот думал, что ты скажешь что-то вроде «В качестве решения можно подарить пулю каждому из них».

— Ты ведь должен учитывать стоимость топлива для сжигания трупов и плату за психологическую помощь тем, кто будет совершать это деяние. Я уже молчу про документы, с которыми необходимо будет разобраться, чтобы скрыть их существование, а также деньги за молчание всем, кто будет вовлечён в это. Но даже несмотря на все эти средства, вскоре об этом станет известно… Прямо как в случае с Республикой.

После завершения операции по уничтожению Морфо, они уже подтвердили, что выжили не только Объединённое королевство, альянс и Республика, но и несколько других стран. И все они уже знают о совершённых преступлениях Республики. В Республике меньшинством были именно «восемьдесят шесть», известные также как Колората. Многие из них были той же расы и принадлежали к тем же этническим группам, что существовали в выживших странах.

Отношение Республики к «восемьдесят шесть» было самым омерзительным за всю историю человечества. Запятнанная репутация будет лежать на Республике долгие годы… Если, конечно, человечество их проживет.

— По сравнению со всеми этими трудностями, помочь им привыкнуть к мирной жизни и дать образование, эквивалентное образованию в специальной офицерской академии, будет более эффективным решением. Могут появиться отряды, состоящие из молодых мужчин и женщин, которых ждёт блестящее будущее… Но помимо этого…

Улыбка на лице начальника штаба внезапно пропала, и он посмотрел в единственный чёрный глаз своего собеседника.

— …Уничтожение Морфо и освобождение граждан от гнёта Республики, может, и поднимет настроение людей, но реальность такова, что ситуация на войне стала хуже. Военный потенциал западного фронта многократно уменьшился из-за огромных потерь, а это значит, что нам придётся увеличить траты. Мы обязаны использовать этих бойцовских собак, пока все копья направлены на Республику… Иначе «восемьдесят шесть» вскоре могут почувствовать отстранённость от всего происходящего.

†

Она видела этот кошмар бесчисленное количество раз.

На краю безымянной пустоши, где-то за выжженным и пустынным поле боя, несколько скелетов под палящим солнцем сражались с волнами металлических монстров. Вынужденные идти вперёд без припасов или поддержки, скелеты, истощённые подавляющим числом врагов, падали один за другим. Сначала один погиб в бою, а затем другой.

И вот остался последний, специализирующийся на ближнем бое. Окружённый со всех сторон Динозаврами, его разорвали в клочья. Поломанное высокочастотное лезвие вонзилось в землю, чем-то напоминая надгробие. Однако на этом Легион не остановился. Оторвав кабину, открывалось зрелище на разбрызганную повсюду кровь. Они вытащили искорёженный труп процессора, который болтался подобно тряпичной кукле. Легион никогда не воздавал почести мёртвым, вместо этого разрывая тела и забирая головы. Лена никогда не видела его лица. По этой причине она не смогла увидеть лица силуэта, одетого в камуфляжную форму.

От начала и до конца Лена могла лишь наблюдать. Её голос не мог достичь их. Она не могла выпустить ни одного снаряда для их прикрытия. Она просто наблюдала за ужасающим концом, который их ждал. Сколько же раз она просыпалась посреди ночи и выкрикивала их имена? Сколько же раз она активировала парарейд в попытках связаться с ними лишь для того, чтобы каждая неудача вновь и вновь разбивала ей сердце?

Пусть она и не видела сражений, но каким-то образом знала, какова была реальность. Их ожидала ещё более ужасная судьба, чем она могла себе только представить. Лишь от одной мысли об этом по её спине пробегала дрожь.

Но теперь она больше никогда не увидит этот сон.

Находясь на базе западного фронта Союза Гиаде, Лена проснулась рано утром и занялась проверкой своего обмундирования. Застегнув все пуговицы на её белой блузке, она надела выкрашенный в чёрный цвет пиджак. Затем она нацепила на форму лычки, кобуру и поправила одну прядь волос красного цвета. Всё это она делала с решительностью рыцаря, готовящегося к битве.

Сейчас она всматривалась в серебряные глаза – того же цвета, что и волосы – своего отражения в зеркале. Она одевала форму чёрного цвета из-за скорби по своим товарищам, которых она потеряла, а выкрашенная в красный цвет единственная прядь волос означала пролитую ими кровь. В отражении на неё уставился ожесточённый образ кровавой королевы, что была окрашена в эти цвета.

Стук в дверь нарушил утреннюю тишину в тот момент, когда она затягивала свой галстук.

— …Полковник?

Лена улыбнулась. Она действительно никогда не видела его лица… до этого момента. Но она слышала его голос. За прошедшие два года этот голос поддерживал её. Его безмятежный, спокойный тон голоса, вместе с его приятным для ушей произношением и дикцией. Обладатель этого голоса теперь находится рядом с ней, из-за чего ей не придётся больше видеть тот ночной кошмар.

— Я уже проснулась… Прошу, заходите.

Последовала короткая, почти нерешительная, пауза. Однако в следующее мгновение дверь мягко открылась, после чего показалось лицо Шина. Чёрные волосы Ониксов и алые глаза Пиропов. Лишь вчера Лена узнала, что его внешность была противоположна внешности Рея, – его старшего брата, – у которого были чёрные глаза и кроваво-красные волосы. На нём была только что выданная форма Союза цвета стальной синевы, но казалось, что он уже использовал её несколько дней. Стройная фигура и белое лицо полностью совпадало с образом молчаливого парня, которого она представила себе по его голосу, а его телосложение было доказательством жизни на поле боя.

— Полковник, транспорт прибудет к базе ровно в 8:25. Пожалуйста, будьте готовы к этому времени.

— Хорошо, — коротко ответила Лена.

Взглянув в его красные глаза, в отражении которых был тёмный силуэт, она кивнула.

— Я готова… Пойдёмте.

ᅠ

Недавно построенная оружейная была базой в Вольфслэнде – неиспользуемом регионе, граничившей с бывшей Империей и остальными соседними территориями, на которых некогда стояли заводы и фабрики. Это была главная база нового отряда Лены – ударного отряда «восемьдесят шесть». Большая база, окружённая лесами и горами с запада. На некотором расстоянии была река, которая разделяла базу и ближайшей к ней город, возведённый в тени обломков старого сооружения.

Бараки могли вместить в себя около десяти тысяч процессоров и их было также достаточно для размещения обслуживающего персонала для целого батальона, а также персонала базы в тысячу человек и несколько ангаров для Регинлейвов. Ещё имелась взлётно-посадочная полоса для транспортных самолётов и огромная, по сравнению с лесом и рекой, тренировочная площадка.

Хотя база была построена рядом с городом для упрощения транспортировок, но также существовала и другая причина – помощь в реабилитации в обществе для «восемьдесят шесть». Так как они жили на поле боя с детства, необходимо было предоставить им возможность свыкнуться с мирной обстановкой. Те «восемьдесят шесть», которых Союз укрыл ещё полгода назад, всё ещё проходили обучение в специальной офицерской академии, а остальные четверо – Райден, Сео, Анжу и Крена – сказали, что им нужно разобраться с бумажной работой, поэтому оставили роль её проводника на Шина.

Находясь на взлётно-посадочной полосе, от которой шёл жар от солнца, Шин решил предложить взять её багаж и переноску для кота.

— Давайте я понесу.

— А, всё нормально. Оно не такое уж и тяжёлое.

Проигнорировав её ответ, Шин взял у неё вещи и, не обращая на неё никакого внимания, пошёл вперёд. Лена посчитала, что забрать их обратно было бы грубо с её стороны после того, как он так настойчиво помог ей, поэтому она решила на этот раз довериться ему.

— Спасибо большое.

— Не за что.

В этом резком ответе, который бы сразу же увеличил расстояние между ним и кем-либо ещё… чувствовалась ностальгия. Лена взглянула на него; он был на голову выше её, и она не смогла сдержать улыбку, появившуюся на лице. Её глаза зацепились за красный шрам, едва выглядывавший из-под воротника формы. Тянувшаяся по всей шее жуткая отметина, напоминающая шрам от обезглавливания. Был ли это один из старых шрамов, полученный на поле боя? Выглядел он достаточно давним.

Со вчерашней их встречи перед памятником с четырьмя поломанными Джаггернаутами и 576 погибших процессорами ей не удалось нормально поговорить с Шином и остальными. Когда она прибыла на базу западного фронта, ей предстояло решить несколько вопросов, потому что формально она считалась представителем Республики. Из-за этого у неё было мало времени, чтобы попытаться восстановить прошлые дружеские отношения.

Она смогла поговорить с Шином лишь в машине, находясь в дороге на базу, поэтому единственное, о чём ей удалось узнать: о событиях во время специальной разведывательной миссии и моменте, когда они добрались до Союза. Ей не выдался шанс спросить про этот шрам, но… Может быть ей пока следовало подождать, когда он сам ей всё расскажет. Оставившее жуткий шрам на его теле, вероятно, в той же степени ранило его сердце. Другими словами, совсем не та тема, которую она могла бы легко затронуть.

Шин обратился к ней, возможно, из-за того, что почувствовал на себе её пристальный взгляд:

— …Что-то не так?

— Н-нет, ничего.

То, что она просто смотрела на него и уже была счастлива… Ей было слишком неловко, чтобы сказать об этом вслух. Шин подозрительно уставился на Лену, которая опустила глаза вниз и покраснела. Вскоре он вновь завёл разговор.

— Кстати, я слышал, что вас повысили. Поздравляю.

— О, ага… — робко ответила Лена, неосознанно прикоснувшись к лычкам на форме.

Стать полевым офицером уже считалось довольно трудно задачей, а повышение до командирских званий, вроде полковника, было намного сложнее. Хотя в военное время повышения всё же были до безумия быстры, но никто ранее не слышал о том, что кому-то удалось получить звание полковника ещё в подростковом периоде.

— На самом деле это всё ради создания некоего престижа. Я ведь отправлялась в другую страну, поэтому не очень-то хорошо получилось бы, будь моё звание ниже этого.

С другой же стороны, только младшие офицеры могли добровольно выступить в роли командующих отрядами по спасению, отправленных в Республику. Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как пал Гран-Мюр, а в Республике всё ещё находились люди, которые ждали, пока кто-то сразится вместо них и спасёт их.

План Союза состоял в том, чтобы сразу же после взятия северных административных секторов силы по спасению отступили, давая возможность Республике, которая сейчас находится в состоянии обучения, занять оборону собственными силами… Однако, с учетом нынешнего прогресса, Лене трудно было даже представить себе развитие событий по этому сценарию.

— Но это верно и для вас, капитан Ноузен. Несмотря на два года в армии Союза, вы смогли достигнуть многого, получив уже сейчас звание капитана.

— …Любое звание выше моего сейчас свободно и показывает, насколько запутанная сейчас ситуация в Союзе.

Пожав плечами, у него на губах взыграла слабая улыбка. Лена с удивлением посмотрела на него. Каким-то образом она поняла, что сейчас выражение его лица смягчилось по сравнению с прошлым, хотя она никогда до этого дня даже не знала, как он выглядел. Юный парень из «восемьдесят шесть», говоря всё время этим холодным голосом, постоянно пытался подавить в себе… что-то; подавлял настолько жёстко, что в любой момент мог сломаться.

Находящийся перед его лицом таймер всё время отсчитывал время до его смерти. Его целью было освободить душу брата из механической тюрьмы. И он достиг её. Во всяком случае, теперь, возможно, ему, наконец, удастся познать покой. Быть может, теперь он будет с любовью вспоминать о своём брате, которого сам и уничтожил… Пусть он никогда и не желал с ним сражаться.

— Раз вы стали тактическим командиром, то я думал, что у вас появятся советники и служащие вам офицеры, но, кажется, вы одни.

— Просто никто ещё не стал добровольцем. Хотя у меня назначена встреча с некоторыми процессорами, которые пожелали этого, и ещё с… техническим специалистом… Э-э, майором Анриеттой Пенроуз.

Когда она произнесла это имя, её голос почти что перешёл на шёпот.

— ?.. О, она ведь технический консультант по парарейду, верно?

Получив в ответ странное молчание, Шин просто кивнул. Судя по всему, он не понял причину того, почему Лена запнулась при произнесении имени Аннет.

Лена искоса взглянула на него. Её полное имя, Анриетта, как правило не сокращалось до Аннет, поэтому она всегда представлялась именно своим настоящим именем… Однако, возможно, в первое знакомство Лены с ней, Аннетт назвалась именно этим необычным именем потому, что не хотела вспоминать того, кто называл её сокращением от настоящего имени. Друга её детства, которого она однажды «ранила»… и с тех пор не видела.

— …Вы и правда не помните.

— Не помню… О чём вы?

— Не важно.

Лена покачала головой из стороны в сторону, показывая закрытие этой темы. Как бы то ни было, в этой ситуации она была лишь посторонней. Если Аннет захочет поговорить с ним насчёт того случая, то она сделает это сама. Между ними воцарилось молчание, которое, однако, не продлилось долго, потому что из кошачьей переноски Лены раздалось «мяу».

Шин взглянул вниз, удивлённо моргая.

— …Кот?

— Ага, тот самый кот из бараков отряда «Остриё копья», который находился рядом с вами.

— А…

На его лице всё также не было и признака эмоций, но это было типично для него. Кот же, казалось, узнал голос своего любимчика и начал оживлённо мяукать.

— И как вы его назвали?

— Фермопил*.

[П/П: Греческое. Чуть дальше объяснят всё]

Или же «Фипи» для краткости. Фермопил – название поля боя, где малая армия столкнулась с гораздо большей армией, в результате чего все солдаты в малой армии погибли.

— …Не «Леонид»?

— Верно.

— Удивительно, но вы ужасно подбираете имена.

— Кто бы говорил, капитан. Этот малыш всё время сопровождал вас, так что он не может быть Леонидом. В конце концов, он ведь не потерпел достойное поражение в битве*, не так ли?

[П/П: Леонид (спартанец) погиб именно в Фермопильском сражении]

— Возможно, но «Фермопил» как-то…

— Ну и как же вы назвали бы его перед специальной разведывательной миссией?

Процессоры отряда «Остриё копья» не давали коту какое-то определённое имя, потому что он не считался им товарищем по оружию. Шин же звал его по имени какого-нибудь автора, которого он читал в то время.

— Думаю… Огай?

— …Не говорите мне, что тогда вы читали «Лодка на реке Такасэ*»!.. Да это имя ведь ещё хуже!.. — раздражённо пробормотала Лена.

[П/П: «Лодка на реке Такасэ» – Мори Огай]

Хотя это была уже другая история, но если вкратце, то речь там шла про юного парня, который убил своего младшего брата. Учитывая специальную разведывательную миссию, в которой Шин отправился сражаться с Реем, – его обращённым в Динозавра братом, – при этом осознавая, что они либо друг друга убьют, либо же кто-то из них убьёт другого, чтение подобной книги было уже за гранью дурного вкуса и больше походило на мазохизм.

— Ну, так уж получилось. В этом имени нет какого-либо глубокого смысла и… Ну…

Шин затих. Прямо сейчас они стояли перед огромным ангаром базы, которая соединялась с первым бараком, где находился кабинет Лены. Фердресы, что должны были здесь находиться, были всё ещё погружены в транспорт, поэтому им открывался вид на пустующее место сквозь поднятые ставни. Высота ангара была достаточно велика; на потолке находилось множество подвижных кранов, а наверху, в области второго этажа, были видны мостики.

— …Полковник.

— Хм?..

— Я понимаю, что сейчас вы будете очень злиться, но, пожалуйста, направьте эту злость исключительно на меня, хорошо?

— Эм, простите?

Внезапно взревел громоподобный, словно выстрел из танковой пушки, голос.

— ЦЕЛЬСЬ!

Лена приготовилась и уже хотела было посмотреть в сторону…

— ОГОНЬ!

…но это не было направленное на неё оружие…

ᅠ

…а огромное количество воды, падающая ей на голову.

ᅠ

— Кия-я-я-я-я!

Всплеск.

Воды было настолько много, что Лене показалось, будто ей на голову вылили целую ванну, из-за чего она в мгновение ока промокла насквозь. Оглянувшись, она увидела группу из одетых в форму и рабочую одежду парней и девушек, в руках которых находились пустые вёдра. Очевидно, именно они вылили на неё воду.

В этот момент Лена могла собрать лишь эту информацию, и Шин, выбежавший из ангара сразу, как услышал «Цельсь», вернулся к ней обратно. Судя по всему, такова была причина, из-за которой он настаивал взять её багаж. Быть может произошла какая-то ошибка, или же он действительно чувствовал себя виноватым, но его лицо выражало неловкость. Кот даже не заметил участь своей хозяйки и продолжал мяукать, пытаясь привлечь к себе внимание Шина.

— Э… Ну, это всего лишь вода, так что не нужно переживать насчёт этого… Так ведь, старший сержант Бэрнольт?

— Сэр! Мы взяли её из ближайшей системы водоснабжения! — ответил один из вышедших на мостик солдат, выпятивший свою грудь не из-за гордости, а из-за воинской дисциплины. — Были, конечно, два идиота, принёсшие вёдра с краской, но в качестве наказания я вылил эти вёдра на них.

— О…

Его слова объясняли, почему в углу стояли двое солдат, окрашенных в красный и белый цвет. Кинув на них быстрый взгляд, Шин заговорил. Его голос не был таким грубым, как у старшего сержанта, но в тоне явственно ощущался командный тон.

— Вы лишь забьёте сток, поэтому перед душем вымойтесь сначала снаружи возле системы водоснабжения. И позаботьтесь также об устроенном тут беспорядке.

— Так точно, сэр! — крикнули они одновременно с отчаянием в голосах.

Получив ответ, Шин слегка кивнул. Лена всё ещё была шокирована произошедшим.

— …Это приветствие новых офицеров что-то вроде традиций Союза, да?..

— Нет. Союз был создан всего десять лет назад, так что не прошло ещё достаточного количества времени для созданий подобных тради…

— Капитан Ноузен, избавьте её от не имеющих смысла вещей. Есть гораздо более важные дела.

К ним подошла офицер, – молодая женщина, – с полотенцем в руках. Лена повернулась и посмотрела на неё. Это была командир ударной группы «восемьдесят шесть», полковник Грета Вензель. Говоря проще, её командир.

— П-полковник Вензель?! П-прошу прощения!..

— Ой-ой, брось с этими формальностями, дорогуша. Может, в этой цепочке я и являюсь твоим командиром, но мы ведь одного звания.

Положив на голову Лены одно полотенце, она использовала другое для того, чтобы вытереть мокрую форму Лены. Полотенца, вероятно, были свежевыстиранные, потому что они отдавали теплом, и чувствовалось, словно они находились на солнце.

— Сменная одежда есть в комнате, и ванная также уже готова… По крайней мере, у капитана Ноузена хватило приличия, чтобы заставить тех принести полотенца.

— …Простите.

— Тем не менее подобный недостаток внимания с вашей стороны доказывает, что капитан Ноузен у нас всего лишь мальчишка. И в какой-то мере это даже мило. Но если с сегодняшнего дня кое-кто не научится вести себя так, как и подобает сопровождающему, она может невзлюбить вас.

— Полковник…

— О, сказала ли я слишком много? В любом случае это ваша вина, капитан, ведь тот пикантный разговор в фердресе был записан в журнале операции.

Шин раздражённо вздохнул. Хихикнув, Грета ушла вместе с мокрыми полотенцами. Находившийся на мостике старший сержант в спешке подбежал к ней.

— Дальше мы со всем разберёмся, полковник.

— Хо, старший сержант Бэрнольт? И что же вы планируете сделать с полотенцами, которыми воспользовалась молодая девушка?

— Н-не шутите так! Особенно при капитане! Чёрт, да она ведь того же возраста, что и мои дети! У неё, вероятно, даже волос-то в том месте нет!

— …«Волос»?

— А-а-а-а-а-а-а-а! Нет, забудьте, чёрт, просто забудьте! Притворитесь, что я ничего не говорил!

Оживлённый разговор, который было сложно представить в отношениях полевого офицера и её подчинённого, унтер-офицера, постепенно удалялся от них. Наблюдая за их уходом, Шин устало обратился к ней: — Сейчас лучше поскорее переодеться… Я провожу.

ᅠ

Личные покои Лены находились на верхнем этаже первого барака и состояли из двух комнат: выходящего в коридор кабинета и спальни. Пусть это и была военная база, но она находилась в безопасной зоне, в ста километрах от линии фронта, поэтому комната являлась достаточно просторной и в приоритет ставилось удобство, а не защита, которая подходила для кабинета командующего. Мебель цвета нежного жемчуга, выбранного, возможно, специально для юной леди.

Шин поставил сумку и вытащил кота из переноски, поставив того на пол, после чего вышел из комнаты. Чёрный кот сразу же начал исследование нового места с осторожностью. Стены были прикрыты разноцветным стеклом, а из большого окна кабинета открывался свободный вид на город по ту сторону реки.

В углу этого города находилась новая школа для тех «восемьдесят шесть», которых забрали в лагеря ещё до того, как им удалось получить начальное образование. Как правило, одному отряду приписывали один отряд, состоящий из людей, которые могли позаботиться о психологическом состоянии солдат, но в этот раз таких отрядов было два. И это даже несмотря на то, что предоставление подобных условий было обязанностью Республики…

Встряхнув головой, Лена направилась в примыкающую к спальне ванную. Поднимающийся пар цеплялся за стены ванны, отделанные цветной плиткой, а в саму воду, судя по всему, было добавлен какой-то цветочный экстракт, потому что по ванне разносился освежающий, приятный аромат. Смыв лёгкий макияж с лица, она повернула кран, позволяя горячей воде омыть её тело.

Немного подумав о своём, она поняла, что до сих пор не получила каких-либо объяснений насчёт произошедшего. Открыв дверцу, она взяла с полотенца парарейд и активировала его. Целью, конечно же, был Шин, ожидавший её снаружи её личных покоев.

— Эм, капитан…

Но цель молчаливо отсоединилась. Она вновь синхронизировалась и сразу же после этого задала ему вопрос: — Почему вы отключились?

Пришедший от него ответ был сказан в замешательстве.

— Почему вы пытаетесь синхронизироваться со мной в такое время?

— Наш разговор ещё не окончен.

— …Мы можем разобраться с этим позже. По крайней мере, после того, как вы примете душ.

Лена всё равно отказывалась отступать.

— Почему мы не можем разобраться, пока я в душе?

— Что значит «почему»?..

Между ними воцарилось напряжённое молчание, но вскоре Лена прервала его, попытавшись надавить.

— Ранее вас это устраивало. В то время, два года назад, в бараках отряда «Остриё копья», вы рассказывали мне о чёрных овцах и пастухах, хотя… эм, находились в душе.

— Верно, но… Кажется, вам это не очень нравится, поэтому не нужно себя заставлять.

«Это…»

Ну, да, в данный момент она действительно испытывала смущение.

Несмотря на то, что через синхронизацию передавался лишь слух, но создавалось впечатление, словно они находились лицом к лицу. Лена также осознала, что её чувство неловкости передалось Шину, из-за чего она начала нервничать.

И вдобавок к этому, ему также передавался шум воды, её дыхание и исходящее от тела тепло, а также звуки стекающих капель воды с её, похожих на шёлк, волос.

— Но сейчас мы ведь не можем… АХ!

Синхронизация вновь прервалась, но в этот раз он, кажется, полностью снял рейд-устройство, поскольку она более не могла с ним связаться.

***

Райден, неся в руках нужные Грете документы, поднялся на верхний этаж. Он остановился сразу, как завидел обессиленного Шина, сидевшего на ковре, украшенном белыми цветами на синем фоне. Он находился прямо перед кабинетом их тактического командира, Лены, вероятно, в ожидании, пока она переоденется после заготовленного для неё небольшого «приветствия». По какой-то причине Шин сидел на коленях.

— …Чего это ты?

— …Ничего, — ответил Шин со вздохом, который не соответствовал его ответу.

ᅠ

В итоге Шин не произнёс ни слова до того момента, как она вышла из ванной, надела блузку и юбку, вышла в кабинет и постучала в дверь для того, чтобы позвать его.

— …Вероятно, мне не нужно спрашивать, но вы ведь уже оделись, так?..

— К-конечно же!..

— В таком случае…

Его голос практически нельзя было услышать за дубовой дверью, толщина которой была специально подобрана для предотвращения подслушивания. Она вернулась в ванную для сушки своих волос и нанесения макияжа, поэтому они продолжили разговор через парарейд.

— …Насчёт того, что случилось ранее…

Они вдвоём чувствовали неловкость, так что у них заняли некоторое время попытки продолжить разговор в нормальном темпе. Отложив фен в сторону, Лена, слушая его, взяла расчёску.

— …Большинство солдат в ударной группе – добровольцы «восемьдесят шесть», но это не значит, что все из них. А у остальных же солдат Союза, которые должны выполнять приказы… имеются знакомые в Республике.

Его слова заставили Лену затаить дыхание. В Союз прибыло около десяти тысяч «восемьдесят шесть»; этого было достаточно для огромного отряда. Тем не менее по сравнению с миллионами живших в Республике Колората, это число было очень маленьким. Десять тысяч человек были единственными, кому удалось пережить бесчинство Республики. Остальные все погибли: в лагерях, во время строительства Гран-Мюра и на поле боя восемьдесят шестого сектора. Республика назвала их скотом в человеческом обличье и отправила на забив, даже не озаботившись могилами.

Ещё до начала войны с Легионом народ Республики состоял из людей из соседних стран. Естественно, у них также имелись родственники и друзья за границей. И когда эти люди узнали о том, как истребляли их близких…

— Приказы для солдат абсолютны, но это не значит, что у них не возникнут сомнения в том случае, если их командующим будет офицер Республики. Когда вы были назначены на свою должность мы все – старший сержант Бэрнольт, полковник Вензель и я – получили жалобы и возражения против этого решения.

Она вспомнила стоящих на мостике солдат Союза; все они были разных возрастов и расы. Их отличающиеся цветом глаза смотрели на неё одинаково холодно.

— Подобное разногласие не исчезнет просто из-за того, что за таким будут строго следить. И говоря об этом, попытки задавить недовольство приведёт к гораздо худшим последствиям. Поэтому я позволил им осуществить некое подобие «возмездия» по вашему прибытию. Именно я разработал план, именно я обсудил этот вопрос с полковником Вензелем и добился её одобрения. Вот почему я тогда сказал вам, что свою злость нужно направить исключительно на меня.

Лена помахала головой. «Возмездием» были лишь вёдра с водой. Скорее всего, предложенные ими идеи были намного более изощрённые, но Шин не позволил им сделать этого. Он однозначно доверял своим помощникам. Поэтому-то Лена избежала более сурового возмездия, хотя Шин и был один из «восемьдесят шесть», имевший полное право на отмщение гражданам Республики.

— …Вполне заслуженное наказание для такой, как я. Я не могу злиться на…

— Нет, это неправда, — резко оборвал Шин попытки самоуничижения Лены голосом, в котором было раздражение и негодование. — Единственные, кому вообще позволено что-то требовать от Республики – нам, «восемьдесят шесть». Даже если и родственники, граждане Союза всё равно не являются частью этой истории и не имеют какого-либо права мстить… Всё равно на то, что они там думают, но их действия уже можно считать вопиющей абсурдностью, прикрываемой завесой справедливости.

— Капитан…

— Союз – страна, состоящая из людей, как-никак. Они могут считать, что справедливость – их национальная политика, но… Это ни в коем случае не делает их более праведными или идеальными.

Его сухой голос был полон эмоций негодования или своего рода грусти… И отречённости, которая была уже за гранью этих двух чувств.

— И ещё… Я говорил об этом раньше, но происходившее в восемьдесят шестом секторе не было чем-то, что случилось по вашей вине и тем, что вы бы могли исправить. Это не ваша ответственность, полковник, и вы не должны быть единственным человеком, на котором все срываются.

«И поэтому…», – продолжил Шин, пока Лена продолжала молчать.

— То возмездие было неправомерным по отношению к вам. Подобное отношение нельзя считать приемлемым, но вы всё равно приняли его. Не нужно принижать себя. Если кто-то выказывает своё неуважение, примените к нему наказание в соответствии с военными правилами Союза. В конце концов, у вас есть полномочия и обязанности для этого.

Обязанность. Такой выбор слов был так типичен для него. Если бы он произнёс лишь «полномочия», то Лена не стала бы ничего делать. Но таковыми были её обязанности, и теперь она должна была этим заниматься. В его словах не было намерений защитить чувства Лены. Это было сделано для того, чтобы избавить её от необдуманного возмездия и в то же время – сделать так, чтобы она никогда не попалась в ловушку самообвинений.

Его лицо, возможно, и выражало бессердечность Бога Смерти, а его отношение ко всему всегда было таким безразличным… Но в действительности Шин был удивительно добр. Настолько добр, что ей стало больно.

— …Спасибо.

ᅠ

Её новая форма тёмного-синего цвета, как у Республики, лежала на кровати. Конечно же, у них не была доступна одежда чёрного цвета. Надев на себя форму с лычками полковника, она встала перед зеркалом в полный рост и покрутилась вокруг для последней проверки, после чего двинулась к выходной двери.

— Извините за ожидание, капитан.

Судя по всему, он не просто в это время бездельничал, потому что как только она вышла, тот пальцем закрыл электронный документ, который читал на устройстве. Повернувшись, Шин удивлённо уставился на её форму. Если так подумать, он впервые видит её именно в такой. Во время вчерашнего воссоединения и сегодня она была в чёрной форме.

…Она вдруг поняла, в чём была причина её нервозности немного ранее. Она хотела убедиться, что в её внешнем виде нет чего-либо неправильного… прямо как девушка, идущая на своё первое свидание. Её щёки порозовели, и Шин посмотрел на неё с крайним любопытством.

— …Полковник?

— Н-нет, ничего, — практически пропищала она своим тоненьким голоском, который, конечно же, говорил об обратном.

Осознав это, она сразу же начала замечать чрезвычайно мелкие детали, которые она не замечала до сих пор; или, возможно, неосознанно игнорировала. Стоит начать с того, что она была слишком возбуждена из-за внезапного воссоединения, учитывая тот факт, что их общение происходило через парарейд, а сами они были разделены несколькими сотнями километров. Его голос теперь раздавался так близко от неё, а из-за разницы в росте рот Шина была на одном уровне с ухом Лены.

Она ничего не могла с собой поделать, кроме как обращать чрезвычайное внимание на то, что он был выше её. Она чувствовала тепло его тела, означавшее, что он стоит рядом с ней и ей не нужно оборачиваться и подтверждать это. Она не знала, что тепло парня может так сильно согревать и по какой-то причине у неё закружилась голова. Положив руки на грудь, она глубоко вздохнула и смогла подавить румянец на своих щеках. Затем она начала говорить, словно ничего не случилось: — Вы ведь собирались показать мне базу, верно? Тогда пойдёмте.

…И всё же её голос всё ещё был достаточно высок.

Лена отвела взгляд от слабой улыбки Шина, которую тот не смог сдержать, и пошла вперёд; звук каблуков, постукивающих по деревянному полу, эхом разносился по коридору. Она ощущала его присутствие позади себя, примерно в полушаге от неё. Осознав, что у него была склонность к хождению без создания шума, она вновь почувствовала возбуждение.

ᅠ

— …И что эти двое вообще творят?

Младшие офицеры проживали в общих комнатах. Они были оборудованы кроватями, столами, шкафами и общей ванной. Фредерика, сидя на кровати, надулась. Она смотрела на пространство впереди себя своими кроваво-красными глазами.

— Ладно ещё встреча с Гретой и остальными штабными офицерами, но они просто шатаются по конференц-залам. Да это то же самое, что и наблюдать за молодожёнами! Как они вообще посмели воспользоваться своим служебным положением для подобных…

— …Ха, Фредерика, — уныло произнёс Сео, прислонившись к полуоткрытой двери. — Чего это ты делаешь? Снова подсматриваешь?

Красные глаза тут же направились в его сторону. Сео заметил, что всякий раз, как она использует свою способность заглядывать в прошлое и настоящего знакомого ей человека, её красные глаза будто сияли.

— Ничего я не подсматриваю, ты, глупец! Всего лишь мера предосторожности на случай, если эта женщина попытается выкинуть странное, пока водит там его за нос.

— Воу, успокойся… Он ведь просто показывает ей базу. Полковник только сегодня прибыла сюда, да и Шин ведь считается её прямым подчинённым, в этом нет ничего странного.

— …Может быть и так, но…

— Кроме того, ты сама была в том месте и знаешь, как Шин сам себя загнал в угол.

Фердресы Союза были оснащены журналами операций, в которых записывались не только изменения в показаниях сенсоров, кадры с видеонаблюдения и данные по вооружению, но и разговоры между пилотами по интеркому. Естественно, в журнал также записался разговор между Шином и Леной после уничтожения Морфо, хотя никто из них тогда не знал, кто находился по другую сторону. К слову, данные о разговоре с человеком из Республики поступили к ним впервые за десять лет, да и это, к тому же, был первый контакт с выжившими из этой страны, поэтому они были продемонстрированы перед командующими армией западного фронта… к великому разочарованию Шину.

— Вот и я о чём! И тот факт, что всё это происходит у него прямо перед носом, лишь всё усложняет! Разве мы, в конце-то концов, не провели кучу времени, сражаясь с… А-А-А-А?!

Фредерика внезапно подняла свою голову. Она была сильно удивлена тому, что лишь она одна увидела, а на её лице появилась злобная ухмылка.

— …Сео, у меня что-то аппетит разыгрался.

В ответ Сео улыбнулся.

— О, я понял. Снаружи сейчас отличная погода, так что давай возьмём еды из армейского магазина и прогуляемся.

Армейский магазин находился на территории базы. Фредерика начала паниковать.

— Н-нет, я не то имела… у-ум…

— Дай-ка угадаю; Шин и полковник собрались посетить кафетерий, а ты хочешь им помешать. Слишком очевидно.

После сказанного он тут же услышал от Крены «А-а-а-а-а-а!», которая после этого сорвалась с цепи, словно собака, только что увидевшая своего хозяина. Из окна в коридоре открывался вид на кафетерий, поэтому Фредерика также его увидела.

— Хо-оп!

Но перед тем, как Крена разогналась, Анжу перехватила её.

— Ауч! Анжу, что ты творишь?! Отпусти меня!

— Мисс, дальше вы никуда не пойдёте. Знаешь ведь, что невежливо вмешиваться, Крена.

— Ау-ау-ау-ау-ау-ау, мои руки! Т-ты определённо мне сейчас что-нибудь сломаешь, Анжу! Ау-ау-ау-ау-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ауч!

Став свидетелем этой душевной сцены, Сео повернулся и посмотрел внутрь комнаты. Хотя у него на лице была улыбка, но намерения Сео, по-видимому, были слишком очевидны, из-за чего Фредерика испуганно отступила назад.

— Мы. Пойдём кушать. Наружу. С Креной, Анжу и Райденом.

— …Поняла.

ᅠ

Столовая на базах Союза подавала одинаковую еду всем независимо от звания, однако позволяла каждому контролировать размер порций с помощью системы «шведского стола». Неуклюже наполнив свой поднос с едой, пока Шин и остальной персонал чересчур хотели ей помочь, Лена нашла свободный стол.

На базе, в большинстве своём, находились процессоры, которые в данный момент проходили специальное обучение офицеров. Лена же находилась в первой столовой, которая была самой большой. Повара, работники и военный персонал усердно трудились над огромным котлом.

Благодаря различиям в кухнях Республики и Союза, поднос Лены был наполнен любопытным разнообразием: уникальный толстый чёрный хлеб Союза, кремовый суп с аппетитным ароматом грибов, салат из варёных овощей, рагу из красного перца, которое, судя по всему, было типичным для южных регионов Союза, а также кофе и яблочный пирог. В середине подноса находился ароматный стейк, вместе с соусом из крыжовника.

Взволнованно отрезав кусочек, Лена положила его в рот, после чего её серебряные глаза расширились от удивления.

— Вкуснятина!..

Шин улыбнулся, видя столь очаровательную реакцию.

— Рад, что вам понравилось.

— Я уже давно не ела настоящего мяса… Это оленина?

Отбросив в сторону любое подобие женских манер, Лена живо начала запихивать еду себе в рот.

— Н-ну… Райден как-то сказал нам, что вся еда в Республике была синтетической, поэтому я подумал, что вы захотите попробовать чего-то нового. По крайней мере, это стоило того, чтобы собрать нескольких человек и пойти поохотиться в лес.

— …И это было сделано ради меня?

— Нет, просто в тот день всё равно все были свободны.

Во время разговора Шин продолжал с удивительной быстротой сгребать еду себе в рот. Он всё ещё был юн и обладал хорошим аппетитом. Несмотря на то, что на его подносе было почти в два раза больше еды, чем у Лены, он с лёгкостью его опустошал. «И всё же, он ещё такой мальчишка», – подумала Лена, пытаясь сдержать улыбку.

— Воинам, как правило, необходимо чем-то себя занять, когда они не находятся в сражениях. В восемьдесят шестом секторе, например, мы вместе выбирались на охоту и рыбалку.

— …

Лена подумала, что звучало это весело, но не смогла сдержать шокированное выражение лица. Заметив это, Шин горько улыбнулся.

— Не нужно делать такое лицо. Даже в восемьдесят шестом секторе были своего рода развлечения.

Легион стоял из пути впереди, а Республика отрезала путь к отступлению. Они также знали, что в конце пяти лет угнетений и принудительного призыва на службу их ждёт смерть. Поле боя было наполнено отчаянием, но они всё равно…

— Мы не собирались делать что-то настолько жалкое, как повеситься из-за того, что наши смерти были предопределены. И уж тем более мы не стали бы спокойно сидеть в ожидании своей смерти, отсчитывая дни. Если нам суждено было умереть, то мы проводили каждый день без сожалений… всегда улыбаясь в лицо смерти. Своего рода единственное сопротивление, что мы могли оказать.

— …

Казалось, он говорил правду… Когда два года назад Лена каждый вечер синхронизировалась и разговаривала с отрядом «Остриё копья», было похоже, что им всегда было весело. Было что-то очаровательное в отдалённом звуке их голосов, в их постоянном подшучивании друг над другом и громких споров по различным пустякам. Они желали этих драгоценных мгновений в перерывах между бесчисленными сражениями. Даже осознавая, что их некому было хвалить и нечего было защищать, они старались жить на полную, несмотря на то, что в конце всех их ждало лишь одно – бессмысленная смерть.

— …Хотела бы я когда-нибудь попробовать порыбачить.

На губах Шина взыграла озорная улыбка.

— В таком случае следует начать с ловли жучков для приманки.

— Жучков…

Как и подобает девушке её возраста, Лена ненавидела жуков. Особенно это касалось их передвижений и скачек из одного места в другое.

— Ловить их как-то…

— Это не так уж и трудно. Достаточно поднять любой камень возле реки, и жуков там будет предостаточно.

— …Я сделаю всё возможное.

В этот момент у Лены было чрезвычайно страдальческое выражение лица. Шин – впервые на её памяти – громко рассмеялся. Поняв, что её всё это время дразнили, Лена нахмурилась.

— …А вы гораздо больший задира, чем я думала, капитан.

— Простите, просто ваше выражение лица было настолько напряжённым, что я не смог удержаться, — ответил Шин, пытаясь сдержать смех. — Если не получается с жуками, то, возможно, лучше будет попробовать охоту. По крайней мере, с винтовкой-то вы сможете разобраться.

— Ну, да, винтовка…

Лена внезапно вспомнила кое-что, что заставило её отложить столовые приборы в сторону.

— …Во время перехвата первого сектора, военная полиция решила выйти на охоту, чтобы граждане Республики попробовали настоящее мясо. Они посчитали, что синтетическая пища могла сильно наскучить…

В обязанности военной полиции, помимо исполнения долга полиции в армии, также входило создание и управление убежищами для беженцев и военнопленных. Но поскольку война велась против Легиона, не было ни тех, ни других, из-за чего военная полиция, казалось, с искренним энтузиазмом относилась к подобным редким поручениям.

— В то время, как пожилые граждане Республики были рады… Дети же просто выбросили мясо, сказав, что оно пахнет кровью.

— …

Война с Легионом началась одиннадцать лет назад и именно столько Республика укрывалась внутри восьмидесяти пяти секторов. Родившиеся в это время дети никогда не ели натуральную пищу, куда, конечно же, входило мясо.

Чувство вкуса у человека развивается в юном возрасте и в значительной степени зависит от того, что ребёнок кушает в это время. Вследствие этого, никто из этих детей более не сможет оценить любую еду, приготовленную вне заводов. Они не смогут насладиться кухней других стран, находящихся за пределами стены Гран-Мюр.

Почувствовав обеспокоенность Лены, Шин заговорил: — На подобии того, что никто из них никогда ранее не видел человека иной расы, кроме Альб… И теперь они не могут принять тех, кто не считается Альбой, за таких же, как они, людей… верно?

Лена кивнула.

— Первой операцией отряда будет отвоёвывание северных секторов Республики. Честно говоря… я немного волнуюсь посылать вас сражаться в Республику, когда там такая ситуация.

Остракизм со стороны граждан Республики, демонстрируемый через слова или любыми другими способами, будет слишком очевиден для «восемьдесят шесть».

— Не то чтобы это сильно отличалось от тех времён, когда мы сражались ещё в восемьдесят шестом секторе… И всё же, в Республике действительно не было ничего кроме синтетической еды? Быть может, держать стадо было бы достаточно тяжеловато, но есть ведь кролики там или голуби.

— …Мы не знали, как вылавливать животных, да и вряд ли кто-то вообще знал, как правильно их разделывать. Никто, скорее всего, даже не думал о том, что мы могли бы поймать и съесть их.

По сравнению с той скучной, безвкусной синтетической едой, подаваемой «восемьдесят шесть», в Республике всё равно была еда, которую можно было бы назвать «едой». Ни у кого не возникало желания попробовать что-нибудь лучше.

— Ну, и не то чтобы я сама умела готовить, так что не мне говорить что-то про это…

Семья Миризе считалась аристократической, а Лена была их единственной наследницей. Идея о том, что она не должна запачкать свои руки, означала не только то, что она никогда не готовила еду, но и также то, что она никогда не делала какую-либо работу по дому. Шин спокойно отпил из кружки с заменителем кофе.

— Да и я сам плох в готовке.

— Ха?

Лена уставилась на него. Шин создавал впечатление человека, который мог сделать практически всё на свете, поэтому она считала, что не может быть чего-либо, в чём он не был хорош.

— Удивительно…

— Ну, не то чтобы я не умел готовить совсем. Но Райден утверждает, что моё чувство вкуса слегка…

Положив кружку на стол, Шин приложил палец ко рту.

— …притупилось.

Он произнёс это слегка неуверенно, словно и сам не осознавал, насколько сильно его чувство вкуса притупилось за это время. Это было вполне нормально, потому что в отличие от зрения и слуха, вкус нельзя было измерить в числах. Однако раз именно Райден так описал чувство вкуса Шина, то, скорее всего, ситуация была ещё хуже, чем просто «притупилось».

— Не буду отрицать того, что не смыслю ничего в приправах, но пусть даже я и почувствую дискомфорт из-за оставленной яичной скорлупы в еде, это ведь не конец света, так? Для меня это всё ещё будет съедобно.

— …

Этот неуклюжий образ мышления ясно давал понять о том, насколько неумел был этот человек. Даже ничего не смыслящая в готовке Лена могла понять это. Только вот…

— Яйца, хм-м-м?.. Интересно, как же их разбивать?

Она слышала, что скорлупа очень твёрдая. Возможно, для его разбития потребуется что-то вроде молотка?

— …

На этот раз на несколько секунд замолчал уже Шин.

— …Знаете, в школе есть занятия по основам готовки в качестве элективного курса.

— Да?..

— Так вот, этот курс охватывает основу: например, как правильно держать кухонный нож. На это занятие записалась пока только Фредерика… наш «талисман». Быть можешь, вам тоже стоит туда пойти, полковник.

— …Только если вы запишетесь со мной.

— Не, у меня с этим всё в порядке.

— Что? Почему?

Сидящие рядом офицеры разведки с трудом сдерживали смех при виде нелепых вопросов.

ᅠ

В конечном итоге их спор продолжился даже после того, как они закончили с едой, а Шин налил себе уже вторую кружку заменителя кофе. Шин всячески отказывался отступать, из-за чего Лена укрепила свою решимость немного улучшить свои навыки готовки, чтобы затем утереть ему нос. Когда она со странным энтузиазмом направилась к ангару, Шин с читаемым на лице подозрением последовал за ней.

Ещё несколько часов назад этот ангар пустовал, но сейчас он был заполнен прибывшими фердресами, а окрашенные в белый и красный двое солдат закончили убираться. Здесь находились Регинлейвы – новое оружие с высокой мобильностью, которые использовали Шин и его друзья. Сейчас они дремали в лучах весеннего солнца, поджав свои длинные ноги.

Вид на эти орудия, что были намного более совершеннее, чем Джаггернаут, заставил трепетать сердце Лены. Белые, словно полированные кости, фердресы обладали холодной и свирепой красотой, но в то же время напоминая зловещий образ скелетов, блуждающих на поле боя в поисках потерянных голов.

Она кое-что вспомнила. Она уже видела этот агрегат из зала, где осуществлялся контроль над орудием стены Гран-Мюр; белая вспышка, что разрезала синюю тьму рассвета и противостояла гиганту – драконоподобному Морфо. Она также слышала, что за основу Регинлейва взяли Джаггернауты, которых Союз получил после спасения Шина и его группы.

Это означало, что её догадка насчёт похожести на Джаггернаута была правдива… И в этом случае, в каком-то смысле Шин и его группа спасли ей жизнь. Конечно же, наибольший вклад внёс тот пилотирующий Регинлейв процессор, но если бы не его высокая мобильность, он бы не смог что-либо противопоставить Морфо. Она также вспомнила, что ей необходимо найти того офицера и поблагодарить его.

Она оглядела пятерых Регинлейвов, стоящих в строго выверенном порядке, у каждого из которого было своё собственное уникальное вооружение. Затем она остановила взгляд на одном из них, сильно выделяющимся среди всех. Машина Шина – Могильщик. Обычно такой агрегат имели в своём распоряжении: четыре сустава, пару крюков и стандартную 88-мм гладкоствольную пушку. Однако Шин в качестве основного вооружения выбрал практически самые подходящие для него высокочастотные лезвия. Лена повернулась лицом к Шину, пилоту этой машины.

— …Могу я прикоснуться к нему?

— ?.. Да.

Шин озадаченно кивнул, гадая, в чём был смысл этого вопроса, но это всё-таки был его партнер, которому он доверил свою жизнь. Он не был чем-то, к чему можно было бы прикоснуться без разрешения. Она провела рукой по покрытому шрамами холодному металлу. Шин прослужил в армии Союза всего два года. Получив столь много шрамов за это время, он, вероятно, прошёл через огромное количество битв.

«Спасибо за то, что спасаешь Шина, и за его безопасность на поле боя»

Его машина называлась «Могильщик», прямо как Джаггернаут Шина в Республике. Если у орудия имелось что-то вроде души, то этот агрегат, без сомнений, обладал душой того Джаггернаута. Её пальцы пробежались по эмблеме под кабиной, а после её взгляд зацепился за так называемую персональную метку – безголовый скелет, держащий лопату. Шин горько улыбнулся.

— Думаю, вы уже читали информацию по Джаггернауту перед этим, верно? Оборудование здесь везде одинаковое, поэтому вы не найдёте здесь что-то необычное.

— Может и так, но… М-м, вообще это была первая модель, которая пришла на выручку Республике, поэтому…

По какой-то причине она не решалась рассказать Шину детали о том, что другой процессор спас её; вместо этого она вдруг замолчала. Затем, словно что-то вдруг вспомнив, она извинилась и отошла к начальнику команды по техобслуживанию. Обменявшись с ним несколькими фразами и получив от него что-то, она вернулась назад. Вчера она случайно познакомилась с одним человеком на базе штаба, и тот оставил ей этот кейс с сообщением. Это был опасный предмет, который она не могла взять с собой в багаж, так что она передала его в контейнер для военного снаряжения.

— …Что это?

— Ну, эм, не то чтобы я знала…

Она держала в руках пластиковый кейс, который оставался всё это время закрытым. Открыв его, она заговорила: — Полагаю, это ваше, капитан.

В кейсе находился 9-мм автоматический пистолет, причём той же старой модели, которым пользовались наземные войска в Республике. Когда эти войска покинули поле боя, их место заняли «восемьдесят шесть». Шин настороженно смотрел на лежащий в кейсе предмет… а в следующее мгновение оцепенел.

— Капитан?

— …Полковник, где вы… нашли его?

— За стенами Гран-Мюра, когда Союз прибыл и спас нас.

— …

Шин замолчал, а его лицо словно побледнело. На самом деле сказать это наверняка было довольно трудно, потому что выражение его лица менялось редко, но она могла почувствовать некое беспокойство, скрытое за этим бесстрастным лицом. Лена не знала причины этого его поведения. Сам пистолет нашла Шиден – капитан рыцарей королевы – в море цветов ликориса после уничтожения Морфо. Они пришли к выводу, что это было связано с прибывшими солдатами Союза.

Вчера они, наконец, встретились вместе, но у Шиден было выражение лица ребёнка, задумавшего сделать пакость. Она попросила Лену передать этот пистолет капитану ударной группы – другими словами, Шину. Шиден, на лице которой появилась улыбка голодного крокодила, сказала, что он обронил его.

Ей показалось, что пистолет не был выброшен очень давно, поэтому Лена предположила, что он принадлежал именно тому Регинлейву, процессор которого попал в ударный отряд… И подумать только, Шин так же оказался причислен к этому отряду. Но такое не должно было быть возможным. В конце концов, там присутствовал лишь один Регинлейв. Она начала вспоминать их разговор.

Грубый, молодой голос, раздававшийся из потрескивающего динамика. Он, может, и не назвал своего имени, но она запомнила персональную метку на поломанной броне… Безголовый скелет с лопатой на плече. Осознав, что всего мгновение назад наблюдала эту самую метку, её глаза вновь обратились на Могильщика.

Хотя этот самый безголовый скелет не смог ответить на её взгляд из-за отсутствия головы, но эта метка определённо была ею. Персональная метка Бога Смерти, что хоронит всех мёртвых. Бог Смерти…

«…Не может быть»

Вновь переключив внимание на Шина – процессора, пилотировавшего этот Регинлейв – она уставилась на него, в результате чего он отвёл свой взгляд. Шин отказывался посмотреть в глаза Лены. И это ещё больше убедило её кое в чём.

— Так это были вы?!..

Глаза Шина стали бегать из стороны в сторону, словно ища выход… но в итоге он смиренно опустил плечи.

— …Да, это был я.

В отличие от загоревшихся глаз Лены, Шин стыдливо отвёл взгляд.

— Простите… за то, что было.

— Ха?

— То есть… Я не знал, что это были вы, но наговорил всякого…

— М-м…

«Простите?.. Простить? Если так подумать, то что я тогда сказала ему? Я… совсем не могу вспомнить!..»

— Н-не нужно извиняться, я тогда была в отчаянии… Я не совсем помню о произошедшем, так что, возможно, я сама сказала что-то не то? Я была… м-м… измотана на тот момент, поэтому могла сказать что-то с пылу с жару…

Она запнулась из-за волнения, пытаясь извиниться. Лена говорила о том, что ничего не помнила, но это могло быть намного грубее с её стороны, поэтому осознав это, она начала сильно волноваться.

Но Шин облегчённо выдохнул.

— Нет, тогда… вы спасли меня.

Она вновь вспомнила кое о чём. Процессор Союза – он же Шин – был тогда похож на потерянного и побеждённого ребёнка, не имеющего представления о том, что ему делать дальше. Она не знала о сражениях, через которые он прошёл за эти два года. Но он однозначно понимал, что пошёл на самоубийственную операцию в глубь территорий Легиона для того, чтобы столкнуться лицом к лицу с Морфо. И если она могла помочь ему, пусть даже совсем немного…

— Слава Богу. Тогда я… рада.

Она вновь протянула ему кейс с пистолетом, и на этот раз Шин принял его.

ᅠ

Поскольку он не мог носить с собой оружие без его проверки, Шин вернулся в свою комнату для того, чтобы оставить кейс там.

— …Кстати, а как вы узнали о том, что он мой? Кто-то передал его вам?

— Да, вчера в штабе я натолкнулась на Циклопа… то есть капитана Ииду. Тогда-то я и получила его.

— …Циклоп?

— Капитан отряда, к которому я была приписана после вашей специальной разведывательной миссии.

— …

Этот разговор на какое-то мгновение заставил испортиться настроение Шина, хотя и заметить было достаточно тяжело, потому что выражение его лица практически никак не менялось. В тот момент, когда он грубо бросил кейс на стол, Лена осторожно заглянула внутрь его комнаты, при этом обдумывая, можно ли ей это делать. Сравнивая с комнатой Лены, выделенной для высокопоставленного офицера, комната Шина была более простой.

Два года назад у неё сложилось впечатление, что Шин был книжным червём или, лучше будет сказать, не избирательным чтецом. И сейчас она убедилась в том, что попала в яблочко. Единственное, что украшало холодную, прибранную комнату, была загромождённая книжная полка. Разглядывая книги, среди которых были книги по философии, технические руководства, романы и, по неизвестной причине, книжки с картинками, Лена решила спросить его:

— …Почему вы раньше не сказали мне об этом? Я могу понять, что у военных Союза есть что-то вроде статьи о конфиденциальности, но вы ведь, по крайней мере, могли как-то со мной переговорить…

Во время операции по уничтожению Морфо, когда они не видели лиц друг друга, подобное ещё можно было понять, но Шин определённо знал о том, что Лена станет командиром ударного отряда. Нацепив раздражённое выражение лица, он ответил на её вопрос:

— Простите за это. Мы всегда находились на линии фронта, когда шла операция по спасению, а после этого, когда ударная группа была уже сформирована, конфиденциальность по какой-то причине стала намного строже. Нам не разрешалось связываться с кем-либо из посторонних.

— …

Лена также несколько раз спрашивала у прибывших спасательных сил о безголовом скелете, но так и не смогла получить ответа из-за конфиденциальности. Однако сейчас она вспомнила командира Ричарда, который пытался сдержать смех, а также начальника штаба, Виллема, на лице которого была улыбка. Она запрашивала личные данные процессора, где должно было быть написано его имя, но, опять же, процедура почему-то всё время откладывалась, и она так и по сей день его не увидела. У Лены вдруг возникло ощущение, что все они были замешаны в том, чтобы не дать им двоим возможности для встречи раньше времени…

— Да и кроме того, я никогда не сомневался, что вы догоните нас, полковник.

— А?..

— Я никогда не сомневался, что вы достигнете нашего конечного пункта назначения. Я беспокоился, что если свяжусь с вами или сам приду, то это будет равносильно недоверию, словно вы не могли сделать это самостоятельно.

— Вы не забывали.

— Конечно же, нет.

Шин сказал это по-будничному апатично, словно для него это ничего и не значило, но в мире, наверное, не нашлось бы других слов, которые бы сделали Лену настолько счастливой. Он помнил… точнее, он верил в неё; верил, что она сможет догнать их. Лена прикусила нижнюю губу. Если должен был настать момент, когда необходимо сказать то, что сказать нужно – то именно сейчас. И если она не воспользуется этой возможностью, то уже никогда не наберётся храбрости для этого.

— Шин, — обратилась она к нему по имени.

Шин, закрыв дверь в комнату, повернулся к ней. Сухо кашлянув, Лена продолжила.

— Мы можем… обращаться друг к другу по именам? В публичных местах, где важно производимое впечатление, это не совсем приемлемо, но в других…

«Майор»

Так «восемьдесят шесть» обращались к ней – по званию. В знак обозначения их взаимоотношений: угнетатель и угнетаемый. Одна из них была белой свиньей, что сидела в безопасности за стенами, а другие – гордые «восемьдесят шесть», сражающиеся за её пределами. Между ними была проведена невидимая черта, которая подчёркивала тот факт, что они не были настолько близки, чтобы называться друзьями и обращаться друг к другу по имени.

Однако сейчас она, наконец, вышла наружу, несмотря на то, что не сражалась с ними на поле боя.

— В эти два года я постоянно сражалась, пусть и по-своему и это даже нельзя сравнивать с вашим сражением. Может быть я не могла воплотить в реальность свою мечту, но я хотя бы не пыталась убежать. Не могли бы вы обращаться ко мне так же, как и к остальным…

Как к Райдену, Сео, Крене и Анжу. Как к его товарищу…

— …то есть по имени… Лена?..

Шин удивлённо посмотрел на Лену, словно застигнутый врасплох… Словно он обращался к ней по званию исключительно из-за привычки, а не по злой воле. На его лице отразилась улыбка.

— Не возражаю. Но только с одним условием.

— Условием?

— Да.

Как только Лена подготовилась, Шин назвал его.

— Пожалуйста, прекратите показывать настолько печальное выражение лица.

Его слова воткнулись в Лену, прямо как нож в сердце.

— …У меня не печальное выражение лица.

По какой-то причине её голос прозвучал неуклюже, словно у неё был заложен нос… Или же она будто вот-вот могла разрыдаться.

— Нет, вы не правы. Честно говоря… это уже какое-то время раздражает меня.

Несмотря на то, что он назвал её раздражающей, тон его голоса был наполнен беспокойством.

— Когда я говорил, чтобы вы помнили о нас, я не имел в виду помнить о наших смертях. Я не говорил, чтобы вы проживали каждый день, пытаясь искупить свои грехи… И я не оставлял вас с этими словами в качестве наказания, из-за которого вы постоянно делаете столь печальное выражение лица…

Он словно говорил ей о том, что ни в чём её не обвиняет…

— …Поэтому перестаньте уже надевать ту мрачную форму. Она не подходит вам… То же самое касается и волос.

Секунду поколебавшись, он осторожно протянул руку к одной длинной, шелковистой пряди. Она была выкрашена в красный – цвет пролитой крови «восемьдесят шесть».

— Не нужно больше этого делать. У тебя нет грехов, которые нужно было бы искупить. Никто не осуждает тебя, так что прошу… Перестань нести на себе несуществующий крест.

Лена медленно помахала головой.

«Это не крест… И это не чувство вины. Такова была её броня. Окрашенная в чёрный цвет форма. Красная прядь волос. Вместе всё это создавало броню, в которой я так нуждалась для одинокого сражения в Республике – места, где каждый забыл о том, как сражаться»

— …Но…

Слова срывались с её розовых губ ещё до того, как осознавала, что именно говорит.

— …никто не остался со мной… Ни Шин, ни другие… Все, кем я командовала после твоего ухода, уходили вперёд, оставляя меня позади.

Звучавший в её голове спокойный голос велел ей остановиться, но наполненный горечью шёпот всё равно вырвался наружу.

«Именно с твоей стороны последовало их изгнание и отправка их на смерть. У тебя нет права говорить что-либо, как и нет права выплёскивать на него своё одиночество»

— Никто не верил в меня. Никто не хотел сражаться вместе со мной… Никто не хотел стоять со мной на одной стороне.

«Даже если я искреннее умоляла… “Не оставляйте меня”»

— Дядя и мама ушли из жизни, и я осталась совсем одна… Не притворись я сильной, то никогда бы не смогла продержаться так долго. Если бы я не нарекла себя кровавой королевой, если бы я сама не поверила в эту ложь, тогда я бы…

— …Верно…

«…она была бы сломлена уже очень давно»

Шин спокойно признал слабость Лены. Быть может, он находил себя в сказанных ею словах. Быть может, этот парень, который был одного с ней возраста, и сам назвался Богом Смерти лишь для того, чтобы избежать смерти на поле боя…

— Но теперь тебе это не нужно. Ты более не одинока… У тебя есть я, Райден и остальные, и все мы находимся на твоей стороне.

Тепло его тела, что было чуть теплее её, раньше заставляло её нервничать, но сейчас ей было очень комфортно. Оно придало вес его словам и дало ей надежду.

— Сражаться вместе, на одной стороне… разве не этого ты хотела?

— !..

Она достигла предела. Прижавшись к стоящему рядом с ней человеку, чего она очень ждала, Лена разрыдалась, словно ребёнок.

ᅠ

— …А эти двое, как бы назвать их так?.. Проблемная парочка, а? — сказал Сео, одной рукой прикрыв рот Фредерики, тогда как другой пытался её сдержать.

— Не думал я, что нам придётся целый день прикрывать их от преследования этих двоих, — ответил Райден, сдерживая Крену таким же образом.

Они находились у поворота в коридоре, где прижавшаяся к Шину Лена громко рыдала. Райден и Сео прятались в тени и перешёптывались так тихо, как только могли для того, чтобы острый слух и чувства Шина не смогли заметить их присутствия.

Анжу, сидевшая в противоположной стороне коридора, с помощью зеркальца успешно следила за Шином и Леной. На её лице расплылась хитрая улыбка лисы.

— Кроме всего прочего, Крене и Фредерике стоило бы поучиться сдерживать себя. Я прекрасно понимаю, что вы не хотите видеть, как старшего братика похищает другая девушка, но позвольте хотя бы сегодня им побыть вместе.

В ответ Крена и Фредерика что-то приглушённо промямлили – вероятно, это были возражения по типу «Он не мой старший брат!», так что она тактично их проигнорировала.

Запись разговора Шина и Лены после уничтожения Морфо была чем-то, что Шин любыми способами не хотел позволять кому-то услышать, однако Сео всё равно был рад тому, что услышал. Он был Богом Смерти, что постоянно сражался на их стороне, неся за собой мёртвых товарищей. Но эта плакса – Куратор – высказала ему всё то, что они хотели сказать, но не могли из-за того, что именно они заставляли нести Шина это бремя.

— …Я рад, что полковник не умерла.

— То же самое, — сказала Анжу и захлопнула зеркальце. — Он уже в любое мгновение может засечь нас, так что давайте убираться отсюда.

— Ла-а-адно.

— Ага, давайте.

ᅠ

Она потратила столько сил на макияж и всё впустую.

— Я верну волосы к тому состоянию, — произнесла Лена голосом, в котором всё ещё были признаки плача.

Шин слабо улыбнулся.

— Да, думаю, так будет лучше всего.

— И мою форму тоже поменяю.

— Ага.

— …Но пока моя запасная форма не будет у меня, я продолжу носить форму чёрного цвета…

— Разве нельзя просто носить форму Союза?

«Нет, это уже слишком»… Или, по крайней мере, так хотела сказать Лена, пока не передумала. Верно. Она уже очень давно терпит его выходки, так что решением стала небольшая месть.

— Разве тебе она не… больше нравится?

— А?..

Шин ошеломлённо уставился на Лену. Не зная, что именно ей ответить на это, он оцепенел с открытым ртом. Увидев необычное волнение на лице человека, который в обычное время был таким отстранённым от всего, Лена не смогла сдержать смех.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 4. Глава 2. Приятель или враг?

Убежище для беженцев представляло собой множество жилищ для краткосрочного проживания. Погода уже изрядно их потрепала, а цвета выцвели на солнце. Они были дёшево проданы Республике, как непригодные для жилья старые бараки Союза. Простые помещения, предназначенные для предоставления укрытия на поле боя.

С беженцами обращались так же, как и со скотом: их загоняли в эти малые помещения на краю поле боя и никогда не давали выбора из еды, одежды и припасов. В обмен на самую минимальную поддержку, они должны были заниматься трудоёмкими восстановительными работами, вместе с обязательной военной подготовкой.

В Республике Сан-Магнолия действительно существовало временное правительство, но в реальности же оно находилось под пятой Союза. Имперские псины, которые перестали быть имперцами лишь из-за смены названия страны, ходили по Республике, ценящую мир и равенство, используя защиту в качестве ложного предлога.

Представление ходящих взад-вперёд подростков с пустым выражением лица ранило, словно ножом по сердцу. В этом возрасте они должны всё ещё находиться под защитой их родителей и общества, посещать школу, увлекаться модой и различными хобби, а также просто общаться с друзьями. Но вместо этого…

Среди руин, где некогда стоял великолепный дворец, служивший в то время военным штабом, теперь находились недавно построенные бараки, предназначенные для проживания нового отряда, который выслали сюда весной. Ударная группа «восемьдесят шесть». Отряд, состоящий из этих мерзких «восемьдесят шесть». Чертовы грязные пятна вновь пытаются осквернить их прекрасную страну, словно это место принадлежит им.

Но они в этом ошибаются. Эта страна принадлежит Альбам.

†

— Полковник Владилена Миризе, капитан Шин’эй Ноузен. В рамках операции по перехвату северных секторов Республики я поручаю вам сверхсекретную миссию.

Они находились на базе штаба, внутри кабинета начальника штаба, в котором по какой-то причине был выключен свет. Сидя спиной к освещённому солнцем окну, начальник штаба, Виллем, наклонился вперёд; его локти находились на столе, а руки прикрывали его рот.

Вопрос, который Лена спросила у Шина с помощью глаз, был слишком очевиден.

«Разве это не странно? Именно так отдают приказы в армии Союза?»

Но, к сожалению, Шин остался всё таким же бесстрастным, как и всегда, так что он, вероятно, ничего подобного не думал об этой ситуации. Или же, быть может, он был слишком ошеломлён, чтобы что-то сказать. Лена не могла сказать, какой из этих вариантов верен.

Пока она обдумывала это, Виллем выпрямился и стал выглядеть несколько разочарованным и скучающим.

— …И что же, разве вы не взволнованы? Я думал, что дети вашего возраста должны прыгать от счастья, услышав про сверхсекретную миссию.

— Каково содержание этой миссии?

Начальник штаба усмехнулся, поняв, что Шин проигнорировал его шутку, задав этот вопрос невозмутимым тоном голоса.

— Какой же вы зануда, капитан Ноузен. Я дам вам несколько записей с мультиками, которые были популярны в вашем мальчишеском возрасте, так что просто насладитесь этим детским развлечением, пусть даже слишком поздно для подобных игр… Так, а теперь…

В кабинет зашёл помощник и включил свет перед активацией голографического экрана, после чего положил на стол начальника штаба несколько медиа-носителей с мультиками и фильмами.

— …Давайте-ка вернёмся к делу. У меня есть для вас, дорогих мне офицеров, задание. В рамках операции по перехвату северных секторов Республики, ударная группа «восемьдесят шесть» будет направлена на захват подземного железнодорожного терминала северной второй столицы Республики — Шарите.

Лена напряглась. Время наконец пришло.

— Давайте я начну с объяснения текущего положения. Силы Легиона разместились на севере первого сектора, в столице Республики Либерте-эт-Эгалите. В декабре прошлого года было решено, что текущих наших сил было недостаточно для отвоёвывания сектора, поэтому мы были вынуждены отказаться от дальнейшего продвижения… Хотя мне, вероятно, и не нужно было объяснять ситуацию капитану Ноузену, способному отслеживать передвижения противника.

В ответ на вернувшийся взгляд Лены начальник штаба слабо улыбнулся.

— Да, военные Союза в курсе о способности капитана по отслеживанию противника и используют его для того, чтобы получать информацию о ситуации на большой территории. В отличие от вашей страны, которая пыталась зацепиться за распространившуюся иллюзию здравого смысла, Союз не может позволить себе выбросить на поле боя такой драгоценный предупреждающий механизм.

— Сомневаюсь, что для меня всё кончилось бы хорошо, признай меня Республика предупреждающим механизмом.

В Республике «восемьдесят шесть» не считались людьми и те не имели права высказываться. Признай они его в качестве объекта для эксперимента, он, скорее всего, был бы тут же препарирован… В прошлом, когда рейд-устройство всё ещё находилось в разработке, бесчисленное количество детей были взяты из лагерей и убиты в экспериментах над людьми.

Лена вспомнила свою подругу, которую многие годы терзали мысли о том, что она бросила своего друга детства на эту судьбу. Майор Анриетта Пенроуз, руководитель отдела исследований технологии синхронизации сознания. Именно о ней Шин забыл.

— Верно… Подземный железнодорожный терминал Шарите, который вам необходимо захватить — это крупномасштабная производственная база для Легиона. Исходя из разведданных, предположительно на четвёртом подземном уровне располагается Вайзел, а на пятом уровне — Адмирал.

Взмахнув рукой, перед начальником штаба появилась трёхмерная голографическая модель подземного железнодорожного терминала. Четырнадцать путей, двадцать пять платформ и линий, а также большое промышленное сооружение, растянувшееся на семь уровней. Чрезвычайно извилистая структура со строениями, которые простирались до соседних станций.

Даже с наличием такой трёхмерной модели можно было легко заблудиться, из-за чего это место по праву заслужило название «Подземный лабиринт Шарите».

Осмотрев эту модель, Шин нахмурился. Через мгновение Лена поняла причину.

Там было слишком узко.

Чрезвычайно узкие туннели шириной в четыре метра. Основное вооружение Союза, Ванарганды, не были способны передвигаться по ним, а один лишь неверный шаг и даже Регинлейв мог застрять. Местность, конечно, и Легиону не позволяла развернуть свои основные силы, Львов и Динозавров, но поскольку они держали контроль над этой территорией, то могли вырыть дыры в полу и ожидать их прибытия. Поле боя, на котором они могли спрятать слабые места в своей броне или же усложнить прицеливание, считалось самым худшим для Регинлейва с его низкой огневой мощью.

— Цель миссии состоит в уничтожении упомянутых двух машин Легиона. Ко всему прочему, мы также просим вас выполнить её с минимальными потерями, насколько это, конечно, возможно. У нас практически нет никаких данных об этих двух типах машин. Конечно же, мы бы также хотели их изучить, но… Не ставьте это в приоритет. Если из-за этого вы должны будете понести дополнительные потери, то смело забывайте про мою дополнительную задачу.

У них имелись лишь некоторые данные об Адмирале и Вайзеле, что скрывались в глубинах территорий Легиона. Даже Республика сталкивались с ними лишь в самом начале войны. К счастью, в то время на поле боя находились действующие солдаты из сухопутных войск, которые смогли предоставить подробнейшие отчёты. Думая об этом, Лена подняла руку.

— Сэр, могу я задать вопрос?

Начальник штаба вежливо улыбнулся.

— Конечно, полковник Миризе… Знаете, а приятно слышать уважение к вышестоящему по званию, которого не дождёшься от одного вечно унылого капитана, чьё имя я, естественно, не назову.

Лена искоса взглянула на Шина, но тот притворился, что этого не заметил.

— Адмирал — машина Легиона, производящая силовые установки, конвертируя солнечную энергию в электричество. Каким тогда образом он может генерировать энергию под землёй, где нет доступа к солнцу?

Согласно отчётам, Адмирал представлял собой огромную машину Легиона, сильно напоминающую бабочку. На крыльях имелись солнечные панели, а вокруг него обычно кружились Нимфалиды размером с ладонь. Адмирал не мог расправить свои большие крылья под землёй и также не имел доступа к солнцу для генерации энергии.

— Если быть более точным, то, как правило, они действительно полагаются на солнечную энергию. Но согласно полученному отчёту от Объединённого королевства, они столкнулись с Адмиралом, который использовал геотермальный источник энергии для производства электричества. Эта их способность приспосабливаться к различным ситуациям является одной из известных черт Легиона, из-за которой у них такая большая скорость к обучению… Ко всему прочему, наш же Адмирал, согласно предположениям, использует ядерный синтез.

— Ядерный синтез?.. Но ведь…

— Даже в Союзе он находится уже на стадии испытаний, поэтому для Легиона его использование вполне возможно. В конце концов, большая часть технологий была унаследована Легионом от нашей бывшей Империи… И это, кстати, ещё одна причина, по которой Морфо направился в Республику во время крупномасштабного наступления в прошлом году. Чем больше электричества поставлялось рельсовой пушке, тем более мощной она была и в то же время увеличивалась дальность её выстрелов. Если бы Морфо не просто оккупировался за стенами, а ещё и получил подпитку от электричества, полученного с помощью ядерного синтеза… Думаю, от Союза и окружающих его стран остался бы лишь пепел, не дав нам и шанса что-либо предпринять.

— …

— Командир, — обратился к начальнику штаба уже Шин.

— Да, наш вечно унылый капитан?

— Командующая ударной группой «восемьдесят шесть» — не полковник Миризе, а полковник Вензель. Почему полковник Вензель сейчас не находится здесь?

Начальник штаба слегка улыбнулся и пожал плечами.

— Что, разве не очевидно? Для подобных заданий не требуется никакого инструктажа, потому что все нужные данные и так отсылаются отрядам. Но у меня есть ещё кое-что, что я хотел бы вам продемонстрировать помимо информации о вашей операции.

— …

— …

«Так, этому человеку вообще нельзя доверять», — подумала Лена. Стоявший рядом с ней Шин, скорее всего, подумал о том же самом.

ᅠ

Начальник штаба поднялся на ноги, сказав, что собирается сопроводить их, поскольку ему нужно было размяться после всей этой волокиты с документами. Лена следовала за ним по коридору базы, когда в один момент внезапно осознала кое-что и начала осматриваться. Они шли совсем не тем путём, который они использовали для того, чтобы прийти в его кабинет. Переведя взгляд на Шина, она увидела, что тот, нахмурившись, также осматривался.

— Сэр…

Начальник штаба, Виллем, не удостоил её даже взгляда, а просто подошёл к двери в конце коридора. Приложив свою идентификационную карточку к двери, он открыл её. Затем, оглянувшись на двух застывших людей, он жестом пригласил их внутрь.

Они вошли в зал с настолько высоким потолком, что, казалось, ради этого был удалён второй этаж. Сейчас они находились на втором уровне, а внизу располагались кабинеты, заполненные солдатами с повязками аналитической группы на руках. Некоторые из них смотрели на проецирующийся в воздух голографический экран… на котором, вероятно, находился их объект для анализа.

На этом экране показывалось какое-то подобие конференц-зала, дизайн которого напоминал деспотичную архитектуру поздней Империи. Из зала послышался голос Эрнеста, но сам он не находился в поле зрения. Видимо, он был вне зоны действия камеры.

— …Итак, у вас ещё одна жалоба насчёт нашего обращения к «восемьдесят шесть», представитель Примула*?

[П/П: от франц. Primevére — первоцвет/примула]

Тон его голоса был холодным. На экране показалась женщина, которую звали Примула; она изящно улыбнулась. У неё были серебряные, как у Альб, волосы и глаза, а эмблема с пятицветным флагом означала, что она относилась к правительству Республики.

— Именно… Как мы уже упоминали несколько раз, «восемьдесят шесть» — это принадлежащее Республике Сан-Магнолии оружие, которое ваша страна изъяла у нас. Они по праву принадлежат нашей стране. И вы должны немедленно вернуть их назад.

— ЧТО?!.. — невольно вскрикнула Лена, на что начальник штаба поднял руку для того, чтобы она замолчала.

Посмотрев на него, она увидела слабую ухмылку. Лена, наконец, увидела правду, скрытую за этой жестокой улыбкой. Реальной причиной, по которой их позвали сюда, было…

…показать им вот это.

ᅠ

Женщина — Примула — продолжила односторонне требовать от них.

«”Восемьдесят шесть» — низший вид существ… скот в человеческом обличье. Союз не имеет каких-либо прав изымать их у нас. Начать здесь стоит с того, что у Союза нет прав даже на пребывание ваших военных на территориях Республики. Поэтому они обязаны сначала вернуть нам «восемьдесят шесть», приказать войскам отступить и вернуть суверенитет Республики в законные руки Альб»

Эрнест усмехнулся.

— Изначально планировалось доверить оборону вашей стране сразу после того, как мы закончим отвоёвывание северных секторов. Однако вы что, действительно хотите использовать против Легиона средства, которые помимо того, что являются чудовищными, не сработали шесть месяцев назад?

— Конечно. Мы, Альбы, установили величайшую форму правления в истории всего человечества — система, где высшая раса стоит над другими расами на континенте. Мы никогда не сможем проиграть Легиону, потому что эти создания являются низшей расой.

По её глазам можно было сказать, что она была предельно серьёзна в своих заявлениях.

Даже Союз, обладавший огромными территориями и высокой военной силой на континенте, вынужден был изменить свои стратегии для противостояния Легиону, но она на полном серьёзе уже объявила свою победу на ним. Она была полностью уверена в превосходстве Альб над другими расами.

Эта женщина… фанатик… действительно произнесла эту речь.

— Шесть месяцев назад мы были вынуждены отступить из-за некомпетентности «восемьдесят шесть». Мы предоставили им превосходное оружие, которое было намного лучше того, на что скот мог бы рассчитывать, но всё, чего им удалось достичь — победа на протяжении всего лишь десятилетия. Да и судя по нашим собственным экспертизам, разрушение Гран-Мюра было вызвано несколькими дефектами в конструкции стены. Этот саботаж — дело рук «восемьдесят шесть», которые и возвели её. Эти слабоумные, ленивые дегенераты… В этот раз они будут сражаться под нашим превосходным и эффективным началом.

ᅠ

Запись разговора закончилась. Лена уставилась на потемневший экран, закусив губу.

«И снова…»

«И снова эти люди, думающие именно таким образом, хотят взять под контроль Республику…»

— Получается, они вновь хотят, чтобы «восемьдесят шесть» занялись обороной Республики после того, как армия Союза отступит. Они и правда неисправимы; совершенно не понимают текущую военную ситуацию, а их чувство правосудия так сильно искажено.

Язвительная насмешка, сорвавшаяся с уст начальника штаба, казалась ей в данный момент ужасно далёкой. Она не могла даже взглянуть в глаза Шина, который стоял рядом с ней… Нет, она не хотела смотреть на него. Вероятно, он сейчас смотрел на Лену тем же леденящим кровь взглядом, направленным на кого-нибудь из Альб.

— …Значит ли это, что не будь мы полезны для вас, вы собираетесь подчиниться этим требованиям? — спросил прямо Шин.

— После того, как ничтожная жалость к вам от наших граждан исчезнет, и мы поймём, что вы нам больше не нужны, то да, вероятность такого исхода действительно существует.

Начальник штаба не дрогнул от направленного на него холодного взгляда Шина.

— Ну же, сейчас нет причин для проявления раздражения, «восемьдесят шесть». Разве вы не живое доказательство тому, что мнение людей всегда сводится к одному и тому же?

Шин слабо вздохнул.

— …Ага.

— В любом случае, эта вот женщина достаточно быстро завоёвывает поддержку граждан бывшей Республики, укрепляя тем самым своё положение во временном правительстве. Она является лидером Ордена Чистокровных Святой Магнолии, Белых, Патриотических рыцарей; их требования вы уже, собственно, слышали.

— …Это что, какое-то подобие кодового имени, используемого в армии Союза?

— Я лишь назвал их так, как они назвали себя сами.

— …

Шин, чувствуя отвращение, тяжело вздохнул.

— И как эти… «рыцари» связаны с нашей миссией?

Он решил сократить их имя.

— Можете рассматривать их как некое предостережение и не более того… Будем надеяться, что беспокойство с моей стороны абсолютно не нужно, ладно?

†

Однако требования Патриотичных рыцарей всё ещё впивались в сердце Лены подобно шипу. Перед её глазами проецировались в воздух личные дела 139 новых процессоров, но Лена сидела, погружённая в свои мысли.

Хотя «восемьдесят шесть» родились и выросли в Республике, для них она далека от понятия «Дом». Но даже если и так, однажды они могут захотеть вернуться обратно на свою родину. Только вот если Республика к тому времени будет именно такой… они, скорее всего, никогда не станут туда возвращаться.

«Как Республика может так поступать?.. Я не могу даже гордиться ей теперь, но она ведь моя родина…»

Фипи, чёрный кот, мяукнул.

— Полковник… Полковник Миризе.

— Е-ей!

Она подняла голову и заметила Грету.

— Простите. Что-то случилось, полковник Вензель?

— Спрашиваешь, случилось ли? Сегодня прибывают майор Пенроуз и младший лейтенант Егер, а также начинает работать первая группа процессоров на своём новом месте службы. Майор и младший лейтенант должны уже прибыть с минуты на минуту.

Тревожно проверив календарь на голографическом экране, а после ещё и сверив время с часами на её столе, она мгновенно встала на ноги.

— Я… Я сейчас же должна пойти и встретить их.

Изначально Лена и планировала встретить их, но совершенно забыла об этом из-за свалившейся на неё работы с бумагами. Грета усмехнулась, остановив её рукой.

— Я уже послала кое-кого встретить их. Им покажут их комнаты, так что у тебя есть время для подготовки, так сказать… Майор Пенроуз девушка всё-таки, поэтому мы не можем позволить ей выйти в свет до того, как у неё появится возможность смыть с себя усталость после перелета.

— Простите ещё раз… И спасибо вам.

— Не нужно благодарностей. Всё же это часть моей работы.

Когда Лена уже собралась сесть обратно, она внезапно кое-что осознала и застыла на месте.

— А кого вы послали встретить её?..

Грета вопросительно склонила голову набок.

— Капитана Ноузена, поскольку он сейчас полностью свободен… С этим какие-то проблемы?

ᅠ

— ШИН?!..

Шин нерешительно взглянул на технического специалиста Республики, когда та застыла посреди взлётно-посадочной полосы, а с её уст сорвался крик, наполненный страданием. Тащивший её багаж Бэрнольт также был сильно озадачен ситуацией. Технический специалист — майор Пенроуз — побледнела от шока; она была намного бледнее любого человека, которого он когда-либо видел. Постепенно придя в себя, она начала говорить дрожащими губами:

— …Капитан Ноузен, я бы хотела кое в чем удостовериться.

Её голос звучал так, словно она безуспешно пыталась сдержать эмоции.

— Полковник Миризе послала тебя встретить меня?..

— Никак нет, майор Пенроуз. Данные указания поступили мне от полковника Вензель, нашего командира, — ответил он на её вопрос, пытаясь понять крывшийся за ним смысл.

Разница между майором и капитаном была абсолютна, и хотя Шину было плевать на различные правила, он решил следовать субординации, потому что иначе бы Лена потеряла лицо из-за его действий. Он вдруг осознал, что, вероятно, понял причину её поведения. Граждане Республики считали «восемьдесят шесть» свиньями в человеческом обличье.

— Если вам неприятно, что вас встречает «восемьдесят шесть», то прошу прощения… Так как вы причислены к лаборатории, сомневаюсь, что мы вообще увидимся после.

— Да если бы меня это волновало, разве я бы вызвалась сюда приехать? — выплюнула ответ майор Пенроуз, словно её ударили ножом. — …И кроме того, я всё же технический эксперт в области синхронизации сознания. Естественно, мне придётся часто контактировать с вами, процессорами…

— Аннет! — эхом разлетелся по взлётно-посадочной полосе полный паники голос.

Обернувшись, они заметили бежавшую к ним Лену. Вероятно, она бежала к ним на протяжении всего пути, потому что как только она приблизилась к ним, сразу же облокотила руки на коленях и начала тяжело дышать. На ней не было ни официальной фуражки, ни орденов на форме, так что она устремилась сюда без промедлений.

— Капитан Ноузен, я покажу здесь всё майору Пенроуз. Старший сержант Бэрнольт, пожалуйста, позаботьтесь о багаже.

— Так точно, мэм.

— Хорошо, мы тогда пойдём.

Шин бросил взгляд на Лену, когда та уходила. Она словно пыталась как можно скорее покинуть это место… поскорее уйти от него. Как только они отошли, Бэрнольт протянул свою руку, а Шин передал ему свой головной убор. Проходивший мимо Райден увидел их и спросил:

— …Чего это с вами?

— Да кто его вообще знает?

Шин действительно не имел и малейшего понятия, почему всё так произошло. Он повернулся к Райдену.

— А ты чего здесь?

— Я пришёл сюда для встречи с новичками, но тут пацан один ещё остался…

Он подбородком указал на одного мальчика из Селен, который одиноко озирался по сторонам из-за того, что потерял шанс уйти с группой вместе.

— …а ещё вот тот парень.

Райден обратил свой взгляд на только что открывшийся задний люк второго транспортного самолёта. Оттуда вышел миниатюрный парень «восемьдесят шесть». Как только он увидел Шина и Райдена, то остановился как вкопанный. Его челюсть отвисла чуть ли не до земли.

— Ха? Кэп Ноузен?! И вице-кэп Шуга!

Он словно только что увидел двух мертвецов, однако с его точки зрения подобное было не так уж и далеко от истины. Парень, которого звали Рито, был подчинённым Шина и Райдена ещё до того, как они присоединились к отряду «Остриё копья». И насколько он знал, Шин и Райден должны быть уже мертвы. Шин, однако, также был удивлён тому, что его знакомый выжил, но через мгновение Рито заговорил:

— Воу, кэп, только не говорите мне что и правда умерли, сменив свою работу на настоящего Бога Смерти?! Это получается, что мы все уже умерли что ли?!

Райден разразился смехом в ответ на эту абсурдную мысль, тогда как Шин глубоко вздохнул.

ᅠ

После падения стены Гран-Мюр, некоторые из граждан Республики присоединились к армии и стали пилотировать Джаггернауты. Среди них нашёлся один, кто решил отказаться от защиты своей родины и вызвался добровольцем в ударный отряд. Один единственный солдат.

— Младший лейтенант Дастин Егер. С этого дня я нахожусь под вашим командованием. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне!

В тот момент, когда парень, — Селен, — одетый в форму Республики тёмно-синего цвета неуклюже отдал честь, в группе старших, где находился и Шин, повисло напряжённое молчание. Они узнали об этом заранее, но… Гражданин Республики. Они не могли не испытывать некое подобие недовольства. Почувствовав усугубление мрачной атмосферы, Шин обратился к этому парню.

— Ты изначально не был солдатом… Но зачем тогда вызвался? Можешь опустить формальности, мы все здесь на равных.

— Так точно, сэр… Эм, простите! Да, я был всего лишь учащимся до крупномасштабного наступления.

Нервный Дастин живо перефразировал свой ответ сразу же, как только увидел на себе алые глаза Шина. Как он и потребовал от него, тот начал разговаривать в кругу «восемьдесят шесть», опустив все формальности.

— …Так вот, многие мои одноклассники из «восемьдесят шесть» погибли в бою с Легионом. А всё, что я мог сделать — это просто наблюдать за этим. Поэтому-то я подумал, что просто обязан этим заняться. Ещё я не хочу, чтобы моим детям и внукам пришлось сталкиваться с этой войной. Для того чтобы разрушить этот круг я… граждане Республики обязаны сражаться.

— Чтобы там не произошло, после твоей смерти тебя это касаться уже никак не будет. Ты всё ещё уверен в своём решении?

Дастин поджал губы.

— Даже если я и умру, мои действия определённо окажут влияние, которое не исчезнет. А также окажет влияние на будущее. Поэтому меня это всё же будет касаться… Если с этим никаких проблем нет, то я полон решимости сделать то, что от меня требуется.

ᅠ

— Младший лейтенант Шиден Иида из ударной группы «восемьдесят шесть», капитан отряда Брисингамен*, отвечающий за оборону штаба. Рада, наконец, познакомиться с вами, капитан Ноузен, сэр.

[П/П: некое золотое ожерелье из скандинавской мифологии]

Отряд, ставший известным как Рыцари королевы, состоял из пятнадцати человек, переживших крупномасштабное наступление. Шин наблюдал за младшим лейтенантом Шиден Иидой, — она же Циклоп, — когда та отдавала честь пяти женщинам процессорам, что стояли в центре группы. Лена еле сдержала ухмылку из-за разочарованной реакции Шина.

Голос Шиден был достаточно низким и с хрипотцой, из-за чего было достаточно тяжело определить её пол. У неё были коротко подстриженные красные волосы, смуглая кожа, а её рост совпадал со средним ростом мужчины. В противовес этому, у неё была пышная грудь, — больше, чем у любой знакомой Лене женщины, — из-за которой галстук сгибался под острым углом.

Её глаза же, скорее всего, послужили вдохновением для её позывного. На правой стороне глаз был тёмно-синего цвета, тогда как на левой стороне глаз был белым, словно снег; именно это создавало впечатление, что у неё был всего один глаз. Её взгляд сузился в тот момент, когда она усмехнулась, показывая клыки подобно дикому зверю.

Да, Шиден Иида действительно была женщиной*.

[П/П: На всякий случай: в оригинале здесь, вероятнее всего, был «неожиданный поворот», который затерялся из-за того, что в анлейте не используются гендер-нейтральные местоимения, в отличие от японского языка, где существуют (и активно используются) огромное количество всяких разных форм этих местоимений.]

Лена никогда не упоминала этого, да и, кажется, Шин даже не мог предположить, что она будет женщиной. Стоит сказать, что выживаемость в восемьдесят шестом секторе была выше всё-таки у мужчин. В условиях сурового боя разница в стойкости и выносливости сильно сказывается на этой самой выживаемости. И поскольку женщины как правило были физически слабее мужчин, средняя продолжительность их жизни была меньше.

Находясь в конференц-зале, где все процессоры собрались вместе, Шиден заговорила из центра группы: — Кстати, сердцеед, ты уже получил свою игрушку, а? Ту, которую ты обронил на цветочном поле шесть месяцев назад?

Шиден ухмыльнулась, на что Шин сузил взгляд. Её рост действительно был слишком высок для девушки. Её глаза стояли на уровне глаз Шина, рост которого был выше среднего роста парня его возраста.

— Не знаю я никаких подробностей, но не нужно вымещать свою злость на совершенно незнакомой тебе женщине, засранец. Не ставь меня в неловкое положение.

— Не стану отрицать твоих слов, но… Какое право ты имеешь говорить со мной в таком тоне?

Шиден усмехнулась и высокомерно подняла подбородок.

— Всякое право. Плевать мне, что ты Бог Смерти с восточного фронта. Зато у тебя нет прав как-либо оскорблять Наше величество, усёк? Кстати, разве ты не должен был сдохнуть два года назад? Чёрт, хотя бы узнай, как не вылезать из своей могилы.

— …А ты у нас только лаять способна? — провокационно ответил Шин, оставив невысказанным слова про укус.

На мгновение её глаза странно заблестели, но затем Шиден внезапно устремила своё высокое тело вперёд.

— Выкуси!

Сразу после этого крика, на Шина обрушился удар ногой по диагонали, напоминающий удар молота. Он уклонился, отступив всего полшага назад, но после едва смог увернуться от следующей атаки. Используя образовавшийся пробел между её ударами, он взмахнул рукой и ударил её в ответ. Её короткие красные волосы танцевали в воздухе подобно каплям крови или же тлеющим на ветру уголькам.

Её белый, словно снег, глаз прищурился со звериной свирепостью.

Лена была обеспокоена этой внезапной стычкой; её глаза нервно блуждали туда-сюда.

— А, эм, п-пожалуйста! Пожалуйста, остановитесь!..

— Да оставь их, Лена. Позволь им самим во всём разобраться, — сказал Сео, сидя на стуле, чья спинка служила ему как подставка для подбородка. — Знаешь, как львы, волки там или, чёрт возьми, даже бродячие псы сражаются за роль вожака стаи? Вот это оно и есть. Просто позволь им уладить вопросы своими способами.

— Но они ведь не бродячие псы!..

Лена вдруг заметила, что находящиеся рядом «восемьдесят шесть» подвинули стулья и сели на них. Они также начали делать ставки на победителя. И никто не собирался останавливать этих двоих. Крена, Анжу и Райден смотрели на их драку, словно в ней вообще ничего необычного не было.

— А? Ставки пятьдесят на пятьдесят?.. Вы что, серьёзно?.. Шин победит в девяти случаях из десяти.

— Ну, может быть и так… Он, конечно, Бог Смерти с восточного фронта, но этой истории уже как-никак два года…

— Предположу, что большинство из них просто не знают его. Как бы то ни было, из всех здесь присутствующих лишь Лена попала в яблочко.

— Я-я?!..

— Ага, вон, взгляни. Через какое-то время они оба остановятся.

«В конце концов, они ведь не псы»

Одна из девушек — вице-капитан отряда Брисингамен, что вдвойне было ужасно — взяла на себя роль букмекера и начала совершать обход, принимая ставки у людей. Райден и остальные сделали небольшие ставки на победу Шина.

— В Республике «восемьдесят шесть» не волновали какие-то там звания. Мы выбирал капитана и вице-капитана своими собственными методами.

»…Неужели?»

Лена не могла не испытывать отвращение к тому, что она была настолько оторвана от той жизни, что была за стенами, хотя сама являлась солдатом.

— Однако люди с позывными имеют гордость и не будут следовать за теми, кто слабее их.

— На кону наши жизни всё же стоят. Чёрта с два мы умрём лишь из-за того, что позволим какому-то придурку без навыков командовать нами.

— Обычно капитаном выбирают самого сильного. Конечно, когда в отряде лишь один ветеран с позывным, то это одно дело, но когда в одном месте таких собирается несколько, этот вопрос решается вот именно таким образом — дракой.

Насколько бы неправильной метафора не была, но они действительно были похожи на животных, сражающихся за роль вожака.

— А в отряде «Остриё копья» было также?

На их последнем поле боя в восемьдесят шестом секторе.

— В то время было уже известно и о самом Шине, и о его навыках, так что единогласно было решено, что он станет нашим капитаном, а Райден — вице-капитаном.

— …Ага, и после этого вы постоянно сваливали на меня всю грязную работу.

— Ну, а чего ты ожидал-то? Остальные не так уж и хороши были в чтении и письме, да и ты дольше всех был с Шином.

На плечи капитана ложилась вся забота о документах, а если что-либо случалось с ним, то вице-капитан заменял его. Шину и Райдену несколько повезло, потому что их образование было лучше, чем у большинства детей в их положении, поэтому разумнее всего было передать эти обязанности именно им.

— Но вообще да, до этого у нас также были подобные драки за капитанство в отряде. Крена, Дайя, Кае, я и… У нас был ещё один парень — Куджо. У него было самое огромное телосложение среди всех членов отряда в то время, но знаешь, видеть, как малютка Кае смогла выбить из него всё дерьмо, было чем-то невероятным.

Используя его колено в качестве опоры, она нанесла удар ногой по шее, превосходно воспользовавшись преимуществом размера Куджо.

Смотря на паникующие глаза Лены, беспокойно наблюдающей за дракой, Крена усмехнулась.

— Не переживай так. Шин не собирается выкладываться на полную против женщины. Сейчас он сильно сдерживается, вообще-то.

— Ага, Шин начинает использовать ноги, когда становится серьёзным. И обычно он целится в челюсть.

— Кстати, Райден, ты ведь однажды получил удар прямо в челюсть, да? Меня всегда интересовало, как, чёрт бы его побрал, он управляет своим телом? Я слышал, что он может нокаутировать человека выше него в челюсть, находясь при этом в невыгодном положении.

— Думаю, именно так пал однажды Дайя. Почему он целится в те места, при ударе в которые обычно люди умирают?.. Ого!

— Да уж, а она не плоха. Она заставила Шина держать блок.

Используя удар с разворота в качестве финта, она внезапно изменила опору в середине вращения и высоко взметнула ногу. Не успевая увернуться от удара в висок, Шин принял его на себя, подставив верхнюю часть правой руки, из-за чего на рукаве появился небольшой порез. Острый угол её армейских ботинок вонзился в него. Это был её ответ на тот удар рукой в начале. Из-под разорванного рукава цвета стальной синевы взметнулись в воздух несколько капель крови.

Кроваво-красные глаза Шина стали холодны; настолько, что даже не привыкшая к физическому насилию Лена заметила это.

— …Ой-ё.

— Она заставила измениться его настроение на такое…

Когда Райден и Сео шёпотом обменялись этими фразами, Шин двинулся с места. Шиден попыталась убрать ногу, но тот своей правой рукой придержал её, в то же время сделав резкий выпад вперёд для того, чтобы сократить расстояние между ними. Шиден — как и планировал Шин — подпрыгнула на другой ноге, пытаясь восстановить равновесие, но он своей ногой выбил её опорную ногу.

— А, воу!..

Шиден на мгновение зависла в воздухе, после чего Шин схватил её за шею и бросил на пол.

— ?!..

Будь это сражение с настоящим врагом, он действительно бы довершил своё дело, однако в нынешней же ситуации Шин на полпути отпустил её, и в то же время, повинуясь животным инстинктам, Шиден сгруппировалась и закрыла голову руками, позволяя гравитации утащить её вниз. Она рухнула прямо на деревянный пол.

Может быть, Шиден и была девушкой, но её телосложение было как у парней и множество раз закалялось на поле боя. По залу эхом разнёсся тяжёлый удар; Шиден перестала издавать звуки.

Никто в этом месте даже не пискнул.

Тишина.

Тишина.

И всё ещё тишина.

Внезапно Шиден вздрогнула. Оттолкнувшись от пола, она встала на ноги и начала жаловаться.

— …Ублюдок! Да ты убил бы меня, если бы я вовремя не сгруппировалась!

— Будто меня волнует, жива ты или мертва.

— Чего ты там вякнул сейчас?! Ты, сукин сын, и правда пытался менять убить?!..

— Тц…

— О-о-ох, как же ты бесишь меня!.. Ваше величество теперь-то всё понимает? Этот парень один их тех уродов, что поднимают руки на женщин без каких-либо раздумий!

— Именно ты набросилась на меня, словно бешенная псина. Научись проигрывать и заткнись уже, — огрызнулся в ответ Шин голосом, что был примерно на десять процентов холоднее его обычного.

Их перепалка напоминала ссору десятилетних детей. Смотря на этот «душещипательный» обмен оскорблениями, Лена от всего сердца желала, чтобы они оставили её в покое. Райден и Сео начали громко смеяться, держась за животы.

И всё же, поражение — это поражение. Недовольно что-то бормоча про себя, Шиден ушла, оставив Шина стоять в центре группы.

— Так, а теперь…

Его наполненные решимостью алые глаза прошлись по всему конференц-залу, заставляя даже закалённых в битве «восемьдесят шесть» отводить взгляды. До сегодняшнего дня Шиден была процессором и находилась под непосредственным командованием Лены — их старшего офицера, кровавой королевы. Её признали, как самого сильного процессора. И он безо всяких усилий избавился от неё, словно это была какая-то детская игра.

— …если хоть у кого-то из вас есть какие-либо проблемы с тем, что я буду вашим командиром — вставайте.

Ни один человек так и не поднялся.

ᅠ

Нет.

— С волками жить — по-волчьи выть! Я следующий!..

На самом деле был один, кто поднял голос. Пробравшись через толпу, Дастин с энтузиазмом снял с себя пиджак формы. Однако он был остановлен Анжу, оказавшейся рядом с ним.

— Слушай сюда, младший лейтенант Егер.

Он повернулся к ней и встретил пару глаз, свысока взирающих на него; словно взрослый смотрел на ребёнка, который нёс всякий бред.

— Для того чтобы пройти дальше, сначала попробуй победить хотя бы меня.

— Ух, нет… То есть, я ведь не бью девушек…

Анжу усмехнулась.

— Давай, нападай.

ᅠ

В конференц-зале вновь стало шумно, когда народ захотел вернуть себе проигранное на ставках. Шин подошёл к Крене и Лене, а Райден и Сео слегка помахали ему рукой.

— Хорошо поработал.

— Ага… Кстати, — произнёс он, повернувшись в одну сторону, — а что делают Анжу и Егер?

— Хм-м. Быть может, это что-то вроде дисциплины?

И как раз в тот момент, когда Шин взглянул на них…

— …Ха-а!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!

…Анжу с лёгкостью опрокинула Дастина через плечо. Отлетев, тот страстно поцеловал ближайший стол.

ᅠ

— Аннет, прости за случившееся. Я не думала, что вы встретитесь вот так.

— Всё нормально.

Наступила ночь. Находясь в своей комнате в бараках, Аннет мягко покачала головой из стороны в сторону в ответ на извинения Лены, после чего бросила взгляд в окно. В офицерской столовой сейчас было довольно шумно из-за находившейся сейчас в ней сотни процессоров, наслаждавшихся свободным временем. Возле окна, чуть поодаль от суматохи, сидел читающий книгу Шин. Глядя на его тень, перелистывающую страницу, Аннет зашептала:

— Я сама не сразу поняла, что это Шин. В конце концов, он…

Она недоговорила, но каким-то образом Лена поняла, что её подруга хотела сказать.

»…так сильно изменился»

†

Апрель, 2150-й год.

Спасательные экспедиционные войска Союза, наконец, закончили трёхмесячную подготовку и были готовы к наступлению. Операция по отвоёвыванию северных регионов Республики началась и в результате ударный отряд был передан под юрисдикцию спасательных экспедиционных войск. Члены отряда выдвинулись в штаб, располагаемый в столице Либерте-эт-Эгалите.

Однако, когда 186 «восемьдесят шесть», что составляли большинство в ударном отряде, добрались до базы, их встретили…

ᅠ

«ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ В ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТОЙ СЕКТОР, „ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТЬ“!»

«ВЕРНИТЕ СТРАНУ ДЛЯ БЕЛЫХ ЛЮДЯМ!»

ᅠ

…бесчисленное количество подобных плакатов, развевающихся на высоких сгоревших зданиях, которые окружали некогда бывший штаб наземных войск Республики, а теперь же служащий в роли штаба гарнизона.

†

Хотя вчера военная полиция, находясь в патруле, убирали все эти плакаты, Лена, посмотрев в окно конференц-зала, вновь увидела их на том же самом месте.

«Только не снова», — пришла мысль в голову Лены, когда она нахмурилась. Сегодня всё было то же самое. «Убирайтесь, „восемьдесят шесть“. Верните нам страну для белых». Спасательные экспедиционные войска были полностью заняты удержанием фронта и возвращением северных секторов, поэтому не могли выделить ресурсы для поддержания общественного порядка. И так как никакого расследования не проводилось, некоторые из граждан продолжали творить эти деяния, направленные на неприязнь к «восемьдесят шесть».

Начиная с того дня, как эти плакаты впервые появились, они также начали петь фанатичные песни, находясь при этом в безопасности своих укрытий. По ночам они раскидывали горящие флаеры. На стенах всё больше появлялись граффити, изобилующие оскорблениями, а по радио-эфиру вещали пиратские станции.

«Презренные», — твердили они. — «Выметайтесь. В произошедшем виноваты именно вы». Они постоянно обвиняли их, даже не задумываясь о том, что сами навлекли на себя эту судьбу.

Когда Шин пришёл к ней в кабинет для решения вопросов с документами, он задал ей вопрос: — А чего весь этот шум из-за отбеливателя и стирального порошка?

— …Отбеливателя и… стирального порошка?

— Ну, они всё время говорят «Верните нам белизну» или что-то вроде того.

Лена взорвалась смехом. Если выдрать фразы из контекста, то это действительно звучало так, словно реклама какого-то стирального порошка. Но вскоре её плечи поникли.

— …Мне правда очень жаль.

— Нет. Вернее, не тебе нужно извиняться, Лена, — произнёс Шин без тени недовольства с горькой улыбкой на лице. — Не важно, что мы скажем — эти люди нас не будут слушать. Они подобны псам, что способны только на лай. Ты потратишь время впустую, если будешь обращать на них внимание. Они могут лишь кричать, ну, а ты всегда можешь смеяться над ними, прямо как сейчас.

В ответ на взгляд Лены Шин просто пожал плечами.

— Это не то, о чём тебе нужно беспокоиться, Лена… И так как это не твоя вина, то не нужно делать такое лицо, ладно?

Лена горько улыбнулась. Она поняла, что так он оказывает ей заботу, что делало её невероятно счастливой, но…

— Но я не могу не беспокоиться. Я… Ведь я — гражданка Республики.

Даже если она уже не могла гордиться ей и относиться к ней с любовью, Республика всё ещё была её родиной, где она родилась и выросла. И будучи гражданкой Республики, она чувствовала стыд из-за того, что люди из той же страны ведут себя столь отвратительно. Оставить это без внимания, чтобы «восемьдесят шесть» видели подобное, было недопустимо.

— Оставлять всё так, как есть сейчас, при этом осознавая, что они неправы, равносильно их поддержке. А не попытавшись даже их исправить… позор для жителя Республики.

Шин на мгновение замолчал. Ей показалось, словно она увидела проблеск гнева или негодования в его глазах.

— …Ты отличаешься от них, и мы все это прекрасно понимаем… Чтобы они там ни говорили или ни делали, к тебе это никак не относится.

ᅠ

— И всё же, я не могу этого стерпеть. Неужели мы не можем что-нибудь сделать с этим, полковник Вензель?

— Ну, вообще да, не то чтобы это зрелище было приятным…

Лена высказалась во время их запланированной встречи. Грета нахмурилась.

— Штаб уже передал жалобы временному правительству. Мы увеличили радиус запретной зоны, а также частоту патрулирования. Но вот сделать что-то сверх этого будет довольно тяжело.

— …М-м, как я и предполагала…

— Я могу понять твою раздражённость из-за этого, но военная полиция может действовать только в рамках военного устава Союза.

Поддержание общественного порядка на базе и окружающих её территориях было возложено на военную полицию. А так как поведение со стороны граждан Республики снижали боевой дух солдат, полиция активно пыталась этому помешать. И всё же остановить вещания по радио, пение песен и поджигание флаеров не представлялось возможным.

Однажды, по возвращению одного из отрядов после учений, они обнаружили лежащие на дороге жёлуди. Солдаты Союза, кажется, никак не возражали против этого, но Лена, являясь гражданкой Республики, знала скрытое за этим значение. Первоначально в Республике было сельское хозяйство и животноводство. А жёлуди были… кормом для свиней.

«Восемьдесят шесть» хоть и родились в Республике, но они никогда не изучали культуру и историю этой страны, из-за чего, к счастью, истинный смысл этого злостного и презрительного поступка был потерян для них… Но сидя в транспорте, Лена услышала вздох Шина и усмешку Райдена. Беспокойство сжало её сердце, словно тиски. Эти двое всё понимали. Они продолжали молчать об этом, притворяясь, что не замечают направленную на них агрессию. Она хотела найти способ остановить это…

— Мы не можем сказать, что нас это не волнует, но… Кажется, «восемьдесят шесть» совершенно это никак не заботит, а? — спросила Грета.

— …И в самом деле… — пробормотала Лена.

Она находила в этом что-то странное или же отчасти неприятное. Конечно же, не все были столь безразличны к этому, как Шин. Иногда какая-то реакция, пусть и слабая, но была, однако даже она всё равно оборачивалась в шутку.

Когда плакаты появлялись на своих местах, «восемьдесят шесть» приговаривали к смерти через повешение плюшевую игрушку белой свиньи, которую они подвешивали на свободный флагшток. На следующий день после отвратительных песен они превращали её в вульгарную пародию. «Восемьдесят шесть» также зарисовывали забавные карикатуры с использованием образа белой свиньи на обороте листовок. Каждый день в столовой было до безумия шумно, потому что они чрезмерно пародировали граждан Республики.

Естественно, то, что подобное их никак не тронуло, было позитивной нотой, но Лена чувствовала, что они определённо должны намного сильнее возмущаться и противостоять этому в открытую. В конце концов, той Республики, что подвергала их гонениям и лишила всех прав, теперь не существует…

— Смех перед лицом трудностей тоже является формой сопротивления… И я сомневаюсь, что сейчас их хоть что-то сможет тронуть.

— Но ошибки не должны быть неисправленными. К тому же граждане Республики совершенно несправедливо вымещают на них своё негодование. У «восемьдесят шесть» нет причин для того, чтобы принимать это за должное.

В её голосе теперь чувствовался гнев.

— Восемьдесят шестого сектора более не существует. Теперь мы их не контролируем. Сейчас у них есть возможность открыто противостоять этой ненависти…

Грета нахмурилась.

— …И что же ты предлагаешь им сделать в таком случае?

Услышав неожиданный вопрос, Лена удивлённо моргнула.

— Что я?.. Что вы имеете в виду, полковник Вензель?

— Таково мое мнение, составленное из наблюдений за ними… За капитаном Ноузеном на протяжении вот уже года, — вдумчивым тоном голоса сказала Грета.

Лена встретилась с ней — офицером на десять лет старше её — взглядом. Её губы с педантичной точностью были покрашены в красный и, в отличие от Лены, на груди её формы было огромное количество лент и медалей за полученные ею достижения.

— Эти дети — они ведь не так уж и сильны. Они просто осознали, что им необходимо быть сильными для выживания, а во время попыток становления сильными они отсекали всё то, что делало их слабыми.

Это не значит, что им не было больно. Боль была настолько сильной, что они напрочь отсекали всё то, что позволяет эту боль ощущать?..

— И то, о чём ты сейчас говоришь… является одним из аспектов их слабости. Сталкиваясь с неприкрытой ненавистью каждый день, они отсекли всё от своих сердец, из-за чего притупились их чувства. Конечно, появляется желание сказать им про необходимость постоять за себя, сталкиваясь лицом к лицу с этой бессмысленной ненавистью… Но разве это не то же самое, что попросить их вновь начать чувствовать боль?

ᅠ

Хотя они не использовали боевые снаряды, но тренировочные сражение проходили на тяжеловесных Джаггернаутах с высокой мобильностью с целью попасть по флангу или в тыл соперника, из-за чего для непривыкших к этому подобные бои были суровой тренировкой. После детального разбора Дастин устало поплёлся в душ, однако мимо него промчался Рито, крикнувший: «Чур я первый!».

Смотря им в спину, Шин нахмурился. Поскольку он был капитаном, решения по причислению солдат в какой-либо из отрядов принимал именно он. Его выбор, как правило, основывался на полученных в специальной офицерской академии оценках и результатах в бою на территории Республики. В результате, это привело к тому, что отряды были сформированы примерно также, как и некогда были в Республике, однако среди них была одна «проблема».

Анжу, прислонившаяся к стене, ждала Шина.

— Ты не знаешь, что делать с Егером, не так ли? — спросила она у него сразу, как увидела.

— …Ага.

Хотя он и был моложе Дастина на три года, Рито, будучи процессором на службе у Республики, прослужил в одном отряде с Шином до того, как тот попал в «Остриё копья». Быть может, два года сражений и были коротким послужным списком для процессора, но это всё равно было больше, чем у Дастина. И эта двухгодичная разница в опыте управления Джаггернаута была слишком заметна. Их процент побед-поражений в тренировках, а также общая измотанность после окончания матча говорили сами за себя.

— Но его боевой дух зашкаливает и не похоже, что он просто хочет умереть. Ему лишь не хватает решимости и навыков.

— Я уже подумывал насчёт того, чтобы отправить его в резерв, но… Мы не можем позволить себе такой роскоши в предстоящей операции.

— …Тогда не мог бы ты отдать его моему взводу?

Он взглянул на Анжу, которая в ответ слабо и горько улыбнулась.

— Я о том, что ты ведь думал о том, что его необходимо взять, правильно? Не может быть и речи о присоединении его к тебе или же взводу Сео, потому что оба вы являетесь авангардом. Райден чаще всего работает с тобой, так что в той же степени располагается впереди. Однако ты не можешь отправить такого новичка, которого легко заметить, к Крене, так как она у нас снайпер… Поместить его в мой взвод, специализирующийся на подавляющем огне, было бы безопаснее для нас обоих.

Несмотря на его опасения, Анжу была права… Отправить его к ней было самым лучшим решением.

— Спасибо… Но если ты чувствуешь, что не справляешься…

— Всё в порядке. Это ведь верно для каждого из нас. Прямо как и во времена белых свиней… Верно?

Не существовало «восемьдесят шесть», не знавших, какого это, когда Республика вытирала о них ноги.

— Да.

— Подобное верно и для полковника.

Шин был удивлён внезапному упоминанию Лены, на что Анжу улыбнулась и пожала плечами.

— Если полковник думает в этом же направлении… Рано или поздно она отвернётся от Республики. Тебе не нужно об этом беспокоиться, ладно?

Он взглянул в лазурные глаза девушки, что постоянно переживала за него; до такой степени, что иногда это, скорее, раздражало.

— …Ладно.

ᅠ

Все данные по парарейду во время тренировок и результаты периодических осмотров процессоров приходили Аннет — она просматривала информацию на голографическом экране и подтверждала её. Пока ничего необычного в их поведении или же индивидуальной физиологии не наблюдалось. Это было вполне ожидаемо, потому что они использовали эту технологию на протяжении многих лет в Республике, но осторожность никогда не помешает.

Она вызывалась делать эту работу, потому что считала, что это может помочь ему — поможет исправить её грех. Листая страницы электронного документа одну за другой, она остановилась сразу, как только на экране отобразилось его имя, вместе с фотографией.

— …Шин.

Невольно протянутая рука застыла в воздухе. Она почувствовала привкус крови на губах.

ᅠ

— …Капитан Ноузен.

Отвечая на её голос, он официально кивнул, после чего повернулся к ней лицом.

— Майор Пенроуз?

Кроваво-красные глаза. Бледное лицо, практически не выражающее каких-либо эмоций. За десять лет он стал намного выше, а его стройное тело было закалено в свирепых сражениях в течение семи лет. Воткнутый в древнее поле боя меч — старый, но заточенный и отражающий лунный свет.

Он слишком сильно отличался от себя прошлого. Настолько, что Аннет видела в нём незнакомца.

— Шин. Ты и правда не помнишь меня, да?

Лена рассказывала Аннет, что Шин ни разу не говорил о ней до специальной разведывательной миссии. Он также ни разу не упомянул её имени, словно совершенно забыл о ней.

Но она думала, что это была ложь. Как же он мог забыть её ужасное предательство, когда она назвала его «грязным цветным»? Тот факт, что Аннет — его самый близкий друг — поступила столь оскорбительно по отношению к нему, был, вероятно, самым худшим поступком в мире. И в конце она бросила его. Из-за её беспричинного, глупого негодования, в тот момент, когда появилась возможность спасти его — Шина и его драгоценную семью… она безжалостно отправила всех их в лагеря для интернированных.

Шин потерял семью и был вынужден провести пять лет, сражаясь в восемьдесят шестом секторе. Место, которое можно было назвать настоящим адом. А причиной этого была именно Аннет. Так как он мог не быть рассержен на неё?

Он должен ненавидеть её. Когда они впервые встретились, ему, возможно, пришлось сдерживать эти эмоции, потому что это была официальная встреча. Или же, быть может, он относился к ней, как к незнакомке, как раз из-за того, что не мог простить её. Но теперь они жили в одних и тех же бараках и могли поговорить без свидетелей. Она подумала, что вскоре он что-нибудь скажет ей… Но день сменялся днём, а он так ничего и не сказал.

«Этого же не может быть… правдой, да? Наверняка не может?..»

— Это я, Анриетта… Рита. Из соседнего дома… Ты помнишь меня?..

Просто невозможно, чтобы он забыл…

Однако Шин взглянул на неё с лёгким замешательством и слабо покачал головой.

«А-а-а, он действительно стал выше», — пришла неуместная в данной ситуации мысль в голову Аннет. Мальчик в её воспоминаниях был того же роста, что и она.

— …Простите, — ответил он и взглянул так, как могут посмотреть лишь на незнакомого человека.

ᅠ

Аннет заранее сказала Лене о том, что собирается сегодня поговорить с ним. Она говорила, что чтобы не случилось дальше — это будет лишь её вина; она просила Лену ни при каких обстоятельствах не наказывать Шина, а её глаза сияли мрачной решимостью.

Лена подумала, что ничего не должно произойти. Достоинство Шина, как «восемьдесят шесть», не позволяло ему вести себя также, как и белые свиньи Республики… Но начать стоит с того, что он, скорее всего, не помнил её.

Солнце село. Несмотря на то, что отбоя ещё не было, комната была погружена во мрак. Свет, идущий из коридора, падал на сидящую на полу фигуру.

— …Аннет.

— …Он… не помнит меня.

— …

«Я так и знала…»

— Он действительно ничего не помнит. Как мы играли друг с другом каждый день. Наши дома в первом секторе и даже наши вылазки во двор… Он не помнит ничего, что было до того, как его выслали в лагерь для интернированных.

За десять лет с тех пор, как они в последний раз видели друг друга, Шин — мальчик, что сражался так долго и заработал прозвище Бога Смерти восемьдесят шестого сектора — потерял слишком многое из-за жестоких сражений.

При закалке и заточке клинка часть металла отделяется от него. И для того чтобы стать острым клинком, способным рассекать Легион, Шин лишился всего того, что не было полезно в бою. Аннет, вероятно, впервые осознала, что означает выживание на поле боя восемьдесят шестого сектора в войне против Легиона. Человек не мог выжить, оставаясь при этом собой. Настоящий ад.

Аннет закрыла лицо двумя руками.

— …И что же мне теперь делать?

Её голос был похож на голос потерянного ребёнка, которому некуда было пойти и не к кому обратиться.

— Я предполагала, что он никогда не сможет простить меня. Но я была согласна с этим — я всё равно хотела бы извиниться перед ним. Но теперь я не могу этого сделать, потому что он даже не помнит меня. И как мне теперь правильно обращаться с Шином?!..

Лена смотрела на сидящую на полу Аннет, чей голос напоминал приглушённый крик. Она уже думала над тем, что потеря воспоминаний Шина будет висеть проклятьем на Аннет. Грехи требуют наказания. Даже если самого грешника никогда не простят, можно искупить вину с помощью извинения. Но это не поможет, если сам грех был забыт. Грех Аннет никогда не исчезнет; пусть даже это всего лишь односторонний, эгоистичный поступок со стороны виновника.

ᅠ

Быть может он ничего и не помнил, но у Шина были свои мысли насчёт этой ситуации. В отличие от штаба их базы, где для каждого солдата со званием офицера и выше были отдельные комнаты, на текущей их базе были несколько общих комнат, где проживали процессоры. Тяжело было оказаться одному. Поиски привели его в ангар, где он облокотился на броню своего агрегата, держа в руках открытую книжку. Тем не менее он не читал её, но был погружён в свои мысли.

Услышав постукивание каблуков, он перевёл взгляд на Лену и бессильно покачал головой.

— …Надеюсь, ты не слишком расстроена из-за произошедшего.

— Ни в коем случае.

Шин не был виноват в том, что он не помнил Аннет… что он не помнил те дни в первом секторе.

— Но ты правда ничего не помнишь? Э-э… То есть, даже если и нет, то, может быть, если поговорить немного об этом, то это поможет вернуть воспоминания…

— Услышав про друга детства, у меня было ощущение, что так оно и было, но… Я не могу вспомнить ни лица, ни имя.

И это было вполне естественно, так как он пережил бесчисленное количество сражений…

— …Когда мы отхватили первый сектор… — пробормотал он с поникшим выражением лица осиротевшего ребёнка. — …Мне сказали, что нашли дом моей семьи, где я жил, так что я захотел взглянуть на него. Личные данные процессоров вообще-то должны были быть стёрты, но каким-то образом их никто не тронул и поэтому-то и удалось найти его.

— …

Лена кое-что знала об этом. Записи о погибших в бою хранились в подземном военном складе, прямо под штабом наземных войск. Именно Лена сказала армии Союза проверить в том месте, поскольку там должно было что-то находиться, пусть она и не знала о том, что конкретно.

Спустя два месяца после крупномасштабного наступления один из солдат сообщил ей об этом по беспроводной связи в разгар сражения. Его предшественник доверил ему задачу, которую до этого выполнял сам — собирать информацию о падших и прятать её. Изначально он был Куратором, но из-за войны потерял работу и поступил на службу, чтобы заработать себе на жизнь.

В итоге он не смог вынести смерти детей или же «беспилотников». Когда состав отряда, возглавляемый капитаном в подростковом возрасте, уменьшился настолько, что не было никакого смысла слать их в бой, он попросил перевестись в кадровую службу.

«Знаете, майор Миризе, а люди-то не могут убежать от своих грехов»

Лене показалось тогда, что слышит плач по другую сторону беспроводной передачи.

«Я вновь встретил капитана. В бараках того самого отряда „Остриё копья“, про который вы знаете, майор»

«Я был тем, кто сделал последнюю его фотографию»

«Я действительно подумал, что сойду с ума. Ребёнок, которого я тогда бросил, выжил лишь для того, чтобы через шесть месяцев отправиться на встречу своей смерти. И я ничего не мог сделать, чтобы ему помочь. Хотя нет… Я ведь даже и не пытался никогда ему чем-то помочь»

«Теперь настало время искупить свою вину. Я… Республика умрёт. Она просто загнётся и будет забыта. Но что же касается их… Возможно, кто-нибудь однажды…»

Быть может, кто-то всё же услышал его мольбу. Фотографии «восемьдесят шесть», существование которых должно было быть стёрто, сохранились. Также выжили и те немногочисленные «восемьдесят шесть», как, например, Шин. Был проложен путь сквозь тернистую дорогу, по которой можно было заглянуть в их прошлое.

И она будет всегда помнить его — робкого и добросердечного солдата из кадровой службы, который отдал свою жизнь ради этого пути.

— Ну и как?.. Что с домом?

— Незнаком.

Даже увидев его собственными глазами, это не пробудило его память…

— Меня это не то…

Сейчас он словно говорил сам с собой.

— Меня не то чтобы волновало то, что я не могу вспомнить своё прошлое. Я могу сражаться и без этого. Я могу побеждать Легион несмотря на то, что не помню свою семью и родной город. Как бы там ни было, попытайся я всё же что-нибудь вспомнить, это может отвлечь меня и сильно помешать.

Осознав сам факт потери, он начнет отвлекаться. Поняв, что у него появилось что-то, чем он мог бы дорожить, заставит его колебаться. Если не отсечь всё ненужное ради сражения… он бы никогда не выжил.

— Когда я мог думать лишь об убийстве своего брата, у меня была причина продолжать жить. Но оглядываясь назад, я понимаю, что не помнил даже, как он выглядел, а из-за… из-за этого мне немного одиноко.

«Ведь я сам его не запомнил». Верно, он ведь говорил это ещё в восемьдесят шестом секторе. Вот почему он был счастлив, когда услышал, что Лена помнила Рея.

— …Я слышала, твой дедушка всё ещё жив.

Он был высокопоставленным аристократом, ведущей фигурой в сенате бывшей Империи и опорой для семьи воинов — маркиз Сейи Ноузен. Как Рей и рассказывал ещё юной Лене, фамилия Ноузенов была зарезервирована для клана и была редкой как для Империи, так и для Союза. Если быть точнее, никому кроме членов этого клана не разрешалось иметь эту фамилию.

Конечно, вскоре после того, как Шин попал под защиту Союза, маркиз попросил о встрече с ним через Эрнеста из-за предположений, что тот является ребёнком его некогда сбежавшего старшего сына. С тех пор маркиз всё время просил о встрече не только Эрнеста, но и старших офицеров Ричарда и Грету, а недавно этот список пополнился ещё и Леной.

«Я хочу встретиться с ним», — говорил он. — «Позволь мне хотя бы увидеться с ним.»

Однако Шин отказывался, поэтому Лена ничего не могла ему ответить.

— Твой дедушка может помнить твоего брата и семью… Может быть у него есть их фотографии. Возможно, тебе всё же стоит с ним встретиться.

Шин в ответ слабо улыбнулся.

— И зачем мне этого хотеть? Я никогда не видел этого старца, который назвался моим дедушкой. Я совершенно ничего не помню о своём отце, чтобы рассказать ему хоть что-то. И о чём мне с ним вообще говорить?.. Какая польза мне будет от того, что я с ним встречусь? Для нас обоих это будет обычная, ничего не значащая встреча.

Простое мрачное напоминание, что некогда потерянное никогда не будет компенсировано.

Лена вдруг кое-что осознала. Шин сказал, что он не помнит — что он не может вспомнить. Но, быть может, не то чтобы он не мог вспомнить, а…

— Да и я не так уж хочу вспоминать и не хочу встречаться с ним… То же самое относится и к майору Пенроуз.

Девушка, что утверждает про друга детства, которую он не помнил.

— Если она так хочет извиниться… будто для того, чтобы сделать всё так, словно ничего не происходило — лучше ей просто забыть об этом и никогда не подходить ко мне с этим вопросом.

Ему было гораздо лучше не понимать, что он чего-то забыл… что он чего-то потерял. Такова была позиция Шина.

†

— Ну-с, кажется, в этот раз я превзошёл сам себя. Не стесняйся хвалить меня, Лена.

Будучи тактическим командиром, Лене также дали личную машину — «Фрею». Королевская повозка кровавой королевы, оснащённая оборудованием по контролю парарейда и всем тем, что так необходимо командиру. Лена пришла в ангар для того, чтобы получить его, и была совершенно ошеломлена видом новой бронированной машины и Сео, который стоял рядом.

На боку автомобиля красовался силуэт женщины в алом платье — персональная метка кровавой королевы, Лены.

Сео оценивал свою работу с удовлетворённой улыбкой на лице.

— Ну клёво же, а? Наподобие логотипа на каком-нибудь парфюме или косметике. Предполагалось, что все мы будем переделывать наши персональные метки, поэтому после прихода в Союз я стал учиться рисованию.

Как он и сказал, это был очень классный рисунок. Кроме того, это чувство исходило не только от этой персональной метки, но и от Сео, Шина, Райдена, Крены и Анжу. Она всегда считала, что пять меток были нарисованы одним и тем же человеком, но не могла знать, что это был именно Сео.

Лена улыбнулась и внутри у неё расцвело щекотливое чувство. Тот факт, что теперь она была причислена к ним, заставляло её сердце пылать гордостью, а устроенный им сюрприз делал её счастливой.

— Можно было бы нарисовать и белую свинью в красном платье.

В ответ на её игривость на губах Сео взыграла улыбка.

— Что-о-о-о? Не, не мог бы. И вообще, причём тут белые свиньи… Неужели эти Отбеливатели тебя всё ещё беспокоят?

В какой-то момент они решили дать прозвище «ордену каких-то-там-чего-то-там рыцарям» — Отбеливатели. Вероятно, именно поэтому те плюшевые свинки, приговариваемые к смерти через повешение, лежали рядом с порошком для стирки.

— М-м, вообще-то да… Я бы солгала, если бы сказала, что не беспокоят.

— К этому ты не имеешь никакого отношения, так что не позволяй всему этому повлиять на себя. А мы к такому уже привыкли.

— Но… если когда-то это вас затронет, то прошу, сообщите об этом. Теперь… Нет, у вас всегда было право ответить на выпадки.

— А? Да это ведь пустяк. Просто забудь об этом… Всё в порядке, — сказал Сео. — И кроме того, если бы я нарисовал белую свинью в качестве твоей персональной метки, то я вот даже понятия не имею, что бы со мной Шин сотворил. Я ведь ещё не хочу умирать.

— …А причём тут Шин?

Он искоса взглянул на Лену.

— Что, серьёзно? Не говори мне только, что ничего не заметила.

— Не заметила что?

Сео глубоко вздохнул.

— Дерьмо, какая же ты тугодумка… То есть сейчас я могу лишь сказать: «Бедный Шин». Это ведь настолько очевидно.

— ?..

— Э, просто забудь. Если ты этого не понимаешь, то и не поймёшь. А объяснять всё будет проблематично…. Или, скорее… — произнёс Сео, задумчиво скрестив руки на груди.

В его выражении лица было нечто, что немного раздражало Лену. Кажется, оно было такое же… Точно, это выражение лица было и у Шина вчера, когда тот сказал, что его ни капли не волнует поведение Отбеливателей.

— Разве Шин не просил тебя перестать делать столь страдальческое лицо? Он как бы прав. Никто ни за что тебя не винит, из-за чего на твою эту вечеринку для одинокой девушки, длящуюся двадцать четыре часа семь дней в неделю, ужа-а-а-асно больно смотреть… Можешь прекратить это, хорошо?

†

Выстрелив три пули в четвёртую самоходную мину, он вытащил магазин. 9-мм пистолет вмещал в себя пятнадцать пуль. В патроннике всё ещё находилась одна пуля, тогда как в магазине две, но он всё равно вынул магазин, вставил новый и продолжил стрельбу.

Эта техника называлась тактической перезарядкой. Автоматический пистолет использовал отдачу от выстрела, перенаправляя её на загрузку новой пули; из-за этого, если при смене магазина патронник был пуст, необходимо было вручную загружать туда пулю. Смысл техники заключался в том, чтобы предотвратить трату нескольких секунд в перестрелке. В сражении против превосходящего во всём Легиона время, затраченное на перезарядку, могло определить разницу между жизнью и смертью.

Когда была выпущена последняя пуля, поднялся затвор и самоходные мины — точнее, их голографическая проекции — исчезли. Шин поставил затвор пистолета на место, наблюдая при этом за появившимися мишенями, которые демонстрировали его результаты.

Сейчас он находился на стрельбище базы. Даже не проверив результаты, сидевший рядом Райден взглянул на бесчисленное количество отметок, сосредоточенных на груди проекции самоходной мины.

— Ты чего? Злишься или что-то вроде того?

— Я…

Шин почти рефлекторно хотел сказать «нет», но вместо этого замолчал. Он не хотел признаваться, но…

— Может быть и так.

— Это ведь не из-за одноглазой женщины, верно?.. А значит…

Райден нарочно сделал вид, словно задумался.

— Из-за Лены?

— …Ага.

Он подтвердил слова Райдена, потому что тот всё равно догадался, но… ему всё равно было неприятно это признавать. Дело было не в том, что она говорила, но в узах, сковывающих её сердце.

— Я никогда не винил её в чём-то… Но вся это изливающаяся ненависть беспокоит её.

На самом деле Отбеливатели никак не задевали Шина. Они были неприятны, но это чувство оставалось на уровне надоедливых комаров и не более. Разумеется, подобное не будет его волновать… По крайней мере, уже поздно для этого. Имея дело с солдатами Республики, когда лишь некоторых из них можно было бы назвать порядочными людьми, «восемьдесят шесть» привыкли к такому отношению. Все всё прекрасно понимали. «Восемьдесят шесть» были одинаковы в том, что касалось этой темы. Поэтому никого это абсолютно не беспокоило… и уж тем более никто не считал, что в этом была вина Лены. Но несмотря на это…

Райден показал раздражение на своём лице.

— Хм-м…

— …Что?

— Да так… Просто задаюсь вопросом. Если ты так сильно сосредотачиваешься на вещах, которые тебя злят, то насколько же злым ты можешь стать?

Между словами «ты» и «можешь» существовало оскорбление, которое нельзя было никак передать словами. Шин взглянул на него из-под наполовину открытых глаз. Он никогда не говорил этого вслух, но его бесила эта разница в росте с самой первой их встречи. Райден усмехнулся.

— Она постоянно говорит что-то вроде: «Я — гражданка Республики»… Она действительно так сильно привязана к этому месту лишь потому, что родилась в нём? Или же потому, что относится к той же расе, что и все те люди?

У «восемьдесят шесть» были всего лишь обрывки воспоминаний об их родном городе и семье что вырастила их. Сама концепция родины не была для них чем-то реальным. В лагерях для интернированных и на поле боя не было среды, что вызывала чувство родственности, поэтому они не могли понять, как могут создаться эти родственные связи из-за того, что люди были одной расы.

У них была родина — поле боя, где по собственной воле они сражались до самого конца. У них были и собратья — сами «восемьдесят шесть», что выбрали тот же образ жизни и сражались вместе. Для них было незнакомо и непонятно чувство принадлежности к стране из-за земли и расы, которые никто не выбирал при рождении.

Люди собственными руками формировали своё «я» через свою же плоть, кровь и товарищей, на которых они опирались. Таков был правильный для «восемьдесят шесть» образ жизни.

— Это верно также и для майора Пенроуз и Союза. Я просто не понимаю, почему они так зациклены на нашем прошлом.

— А, точно, э-э, твой старый друг… Что, кстати, насчёт неё? Ты совсем о ней ничего не помнишь?

— Совершенно ничего.

Шин был капитаном отряда, а Аннет — техническим консультантом технологии парарейда. Даже без обсуждения личных вопросов, он разговаривал с ней несколько раз, но воспоминания до сих пор не всплыли. Или же, возможно, он просто не пытался что-либо вспомнить.

— «Ведь человек — это результат кровного родства и связей индивидуума с землёй»… Так ведь сказала Фредерика? Я всё ещё не могу этого понять.

— Разве это не то, что ты вспоминаешь чаще всего?..

Необычно для «восемьдесят шесть», но Райден провёл в восьмидесяти пяти секторах до двенадцати лет, поэтому у него не было столько времени для того, чтобы лагеря для интернированных стёрли его воспоминания.

— Не то чтобы бывшая школа старушки была близка к дому… А после становления процессором, честно говоря, это совершенно перестало для меня что-то значить… Прежде, чем я понял, были забыты лица родителей, и я даже не могу уже вспомнить, где вырос. Думаю, с тобой то же самое.

— …Хочешь ли ты однажды вернуться?

Быть может, он всё-таки хочет вернуться на забытую родину? Губы Райдена скривились в подобие улыбки, но в ней были примешаны чувства отвращения и неприязни.

«Значит, с ним то же самое», — подумал Шин. Когда речь зашла об этом, оба они на самом деле не желали даже думать над этим вопросом.

— …Не-а.

ᅠ

Сразу после завершения обсуждения стратегии, Шин встал и вышел из зала. Аннет вновь просто смотрела ему вслед, как вдруг услышала голос ребёнка.

— Можешь сколь угодно таращиться на него своим любвеобильным взглядом, беловолоска. Этот человек, будучи тем, кем является сейчас, никогда не сможет прочитать твои чувства.

Фредерика использовала непочтительный термин, придуманный в Союзе Гиаде, для обращения к людям с белыми волосами. Если быть точнее, обращались так к Альбам, жившим в Республике.

— …Ну да, думаю, твоя способность удерживает монополию на этом поле, не так ли, всевидящая ведьма?

— Очень просто увидеть твои чувства, когда это единственное, о чём ты думаешь. Твой раскаивающийся взгляд всё время преследует Шин’эя… Конечно, это будет беспокоить меня, даже если я и попытаюсь его игнорировать, — практически выплюнула в ответ Фредерика, переведя взгляд на Аннет. — Если он говорит, что не знает тебя, то на этом между вами всё кончено. Тебе остаётся лишь смириться с этим.

— Но… Но если я не извинюсь, то никогда не смогу двигаться дальше.

Фредерика усмехнулась с ноткой презрения и даже враждебностью.

— Ты боишься не потерять возможность двигаться дальше, а хочешь вернуть всё назад. Твоё желание в том, чтобы вернуть те отношения, что были между вами в юности — во времена, когда все были счастливы. Ты желаешь, чтобы твой грех просто исчез… Даже если ты и утверждаешь, что ранила Шин’эя, то желаешь исключительно найти покой, при этом не смотря в сторону шрамов, что ты нанесла ему своим поступком.

— …

Аннет оцепенела, а глаза Фредерики засветились подобно огню. Алые глаза Пиропов, прямо как у Шина.

— Шин’эй… и все те, кого вы практически превратили в ничто, теперь обязаны защищать себя своими руками. И если у тебя есть намерение сделать их бремя ещё тяжелее, то я стану твоим врагом.

†

Лена пригласила Шина на прогулку по Либерте-эт-Эгалите в свободное время с намерением хоть немного помочь Аннет. Возможно, поговорить об этом лишь один раз или же взглянуть своими глазами не было достаточно для того, чтобы всё вспомнить, но какой-либо из триггеров определённо должен был запустить процесс.

Реставрация улиц Либерте-эт-Эгалите шла вот уже шесть месяцев с тех пор, как его отвоевали. Здания были сожжены в огне войны, а обгоревшие деревья по бокам от дороги пока оставили на своих местах, но был убран всякий мусор. По оживлённым улицам ходили туда-сюда люди с белыми волосами, смешиваясь с теми, на ком была форма стальной синевы. Став свидетелем этого зрелища под неизменном лазурным весенним небом, сердце Лены пропустило удар.

— …Возможно, место немного далековато, но не пойти ли нам в дворец Руна? Сражения практически полностью обошли его, так что само сооружение осталось нетронутым.

— Дворец Руна?

— Там был фейерверк в честь праздника основания Республики. Ты хотел посмотреть на него со своим старшим братом и семьёй… А ещё мы обещали, что когда-нибудь вместе взглянем на него.

— Точно…

Ускорившись для того, чтобы не отстать от Лены, Шин замолчал на мгновение, роясь в своей памяти. Затем он горько улыбнулся.

— Фейерверки… Мы пообещали друг другу всем вместе посмотреть на него.

— А, ну… Да, в таком случае, мы не можем пойти туда лишь вдвоём. Когда придёт время для фейерверков, то тогда мы все вместе на него посмотрим.

— К тому времени, когда начнётся праздник, думаю, мы уже вернёмся на нашу базу… Однако, учитывая нынешнее положение, не будут ли фейерверки чересчур странными если предположить, что праздник всё-таки состоится?

— Верно. Но… тогда когда-нибудь. Когда выпадет ещё один шанс.

Шагнув вперёд, она остановилась и взглянула наверх. Это обещание было настоящим, и они могли его сдержать. Оно не было таким же, как-то обещание Шина увидеть фейерверк, когда тот знал, что этого не произойдёт. Поняв скрытый за её словами смысл, Шин мягко кивнул головой.

— Да, определённо. Когда-нибудь.

— Шин, может, есть что-то, на что ты хотел бы посмотреть прямо сейчас? Или же место, куда ты хотел бы пойти или что-нибудь сделать?

Она уже спрашивала его об этом, при этом не зная, что он ничего не мог желать из-за неминуемой смерти через шесть месяцев. Но теперь-то всё было иначе. Он мог позволить себе желать что-либо. И он мог воплощать эти желания в реальность. Смотря сейчас в будущее, что же он видит?..

Шин на несколько секунд задумался.

— А чего же хочет Лена?

— Ну… — произнесла она, невольно улыбнувшись. — После окончания операции я бы хотела поохотиться или порыбачить в деревне, что располагается за нашей оружейной базой. А также, возможно, посмотреть на Санкт-Едер. О, и океан. Я никогда его не видела.

Шин внезапно широко улыбнулся.

— Звучит здорово… Да, однажды мы определённо…

— Ага, определённо.

Правда была такова, что просто… гулять по городу вместе с ним было одним из того, чего она всегда хотела. Однако она держала это в секрете. Смотря на спину Лены, которая ускорилась из-за смущения, Шин внезапно решил её спросить:

— …Ты ведь захотела со мной прогуляться из-за майора Пенроуз, не так ли?

Он видел её насквозь. Лена, почувствовав неловкость, остановилась.

— Да… Я понимаю, что эта ситуации не является чем-то, во что я имею право вмешиваться, но… Аннет — моя подруга… и друг Шина… И я подумала, что это поможет не только вспомнить её, но и семью тоже…

Она сомкнула глаза и опустила голову.

— Прости. неприятно, наверное, да?

— Нет, не неприятно, но…

Шин медленно отвёл взгляд. После нерешительной паузы, он спросил:

— Я просто думаю, что это странно… Зачем так зацикливаться на этом?

Лена, казалось, была удивлена, услышав столь неожиданный вопрос.

— Что значит «зачем»?..

— Если тебя и майора Пенроуз, так сильно мучают прошлое и поступки Республики, то почему просто не отбросить их? Постоянно держаться за эти вещи как-то… Почему вы просите меня вспомнить что-то, когда сами не способны взглянуть в лицо прошлому?

Этот вопрос был ужасающе отстранённым — вопрос, который бы задал лишь монстр. Родина и прошлое были частью личности человека. По крайней мере, подобное было верно для Лены. Взглянув на Шина, способного так просто сказать ей отбросить это, по её телу пробежала дрожь. Через мгновение она оправилась.

Однако сомнения всё равно остались. Как они могли быть настолько равнодушны? Неужели «восемьдесят шесть», потерявшие не только свои дома и семьи, но и даже воспоминания о них, не чувствуют печаль? Какая-то их часть определённо должна желать вернуть их.

— Из-за… Ну, моё прошлое и моя родина — это часть того, что делает меня той, кем я являюсь сейчас. И я не могу просто выкинуть часть себя. Я думаю, что тебе не так больно из-за потери воспоминаний, потому что… они всё ещё являются частью тебя.

— Я могу быть собой и без воспоминаний о доме или семье. И я также считаю, что эти воспоминания не нужны нынешнему мне.

— Но разве тот факт, что ты не можешь вспомнить своего старшего брата, не заставляет тебя чувствовать одиночество?

— Это…

Шин замолчал, словно был озадачен. На мгновение его алые глаза дрогнули из-за неуверенности. Он словно боялся… был напуган.

— Да, я… не хотел бы его забывать. Но если воспоминания о нём вернутся, то…

Внезапно в их ушах раздался звонкий голос ребёнка.

ᅠ

— Мамочка, а чего эта штуковина такого странного цвета?

ᅠ

Безмятежный послеполуденный воздух в мгновение ока застыл. Говоривший был ребёнком-Альбой, прогуливающийся по улице и держа за руку свою мать. Указательный палец ребёнка был направлен на Шина.

— У него чёрные грязные волосы и жуткие красные глаза. Почему никто до сих пор не избавился от этого ужасного монстра? Давай не будем приближаться, а то испачкаемся!

Запаниковав, мама попыталась успокоить ребёнка.

— П-перестань! Что ты–?!

— А-а-а, их тут так много! Как страшно! Мы определённо должны избавиться от этих штуковин. Их ведь не должно быть здесь!

— Хватит!

Она даже не пыталась поправить слова ребёнка, что ясно говорило о двуличии в её поведении. Она словно не отчитывала, а, скорее, просто поддерживала видимость того, что пыталась остановить его.

Шин посмотрел на мать и ребёнка холодным… нет, взглядом, который заслуживал лежащий на обочине камешек.

— Понятно. Да, это точно… может вызвать проблемы в дальнейшем, — сказал он так, будто говорил сам с собой.

Его это словно никак не касалось. Лена была ошеломлена настолько, что забыла как дышать. Быть может, он и родился здесь, но для Шина — «восемьдесят шесть» — Республика более не считалась домом. Это было чем-то, что она думала, будто всё понимала.

Мама продолжала склонять голову в знак извинений, в то же время прикрывая рот ребёнку, пока тот жаловался, что ему страшно и противно.

— Простите! Хотя это просто дитя, пожалуйста, простите нас…

— Угу-м, — равнодушно ответил Шин, будто говоря им, что ему было всё равно.

Мама вновь склонила голову, а затем, словно пытаясь убежать, схватила ребёнка за руку и начала уходить. Однако в определённый момент она повернулась и брошенные ею слова, вместе с презрительным взглядом, направленным в их сторону, ясно давали понять её истинные чувства.

— …Что эта мразь недочеловеческая себе вообще позволяет?

Лена ощутила, как кровь прилила к голове.

— С-сейчас же остановились!..

Она собиралась вот-вот броситься к женщине, но кто-то схватил её за руку. Оглянувшись, она поняла, что это был Шин.

— Не обращай внимание, Лена. Не трать на них воздух.

— Чт-?!

Стряхнув его руку, Лена повернулась и посмотрела прямо на Шина. Он был выше неё на десять сантиметров, хотя она сейчас была на каблуках. Игнорируя эту разницу в росте, Лена уставилась на него.

— Как можно мне говорить не обращать на это внимание?! Да она же открыто оскорбила тебя! Сейчас она и… всё то, что произошло за эти дни! Ты пришёл спасти их! Можно даже сказать, что ты сражаешься за них!

— Я не сражаюсь за Республику и никогда этого не делал.

В его голосе появился лёгкий след недовольства. Осознав серьёзность своего тона, он вздохнул для того, чтобы успокоиться и продолжил говорить; в его голосе всё ещё было раздражение.

— Я уже привык к тому, что граждане Республики говорят всё, что хотят. И я не воспринимаю их слова, как оскорбления… Неважно, что я им скажу, они всё равно не будут меня слушать. Нужно ли воспринимать визг свиньи близко к сердцу, Лена? Вот и со мной точно также. «Восемьдесят шесть» для граждан Республики всего лишь скот.

К концу его голос стал спокойным и холодным, практически граничащим с безжалостностью. Лена сжала руки в кулаки.

— Шин. Я тоже считаюсь гражданином Республики.

На мгновение он замолчал, но в этом чувствовалось недовольство.

— Да… Прости.

— Я не считаю, что вы — скот … Но я всё ещё гражданка Республики.

— Ты отличаешься от них.

— Именно.

И она поняла, что Шин имел в виду. Лена отличалась от них.

— Белые свиньи Республики лишь мусор в человечьем обличье, но не я… Вот что ты пытаешься сказать мне.

«Восемьдесят шесть» не обижались на поведение граждан Республики и не пытались его как-то изменить. В конце концов, они лишь жалкие белые свиньи. Они могли притворяться, что разговаривают на человеческом языке, но смысла в их словах никакого не было. Они банально не видели разницу между хорошим и плохим. И это было всем, что ожидалось от жалких белых свиней.

А на свиней не было никакого смысла обижаться. Даже потребовав от них здраво мыслить, конечно же, они не поймут этого и не стоит их за это винить. Видеть в угнетателях что-то низменное и отвратительное было чем-то естественным для угнетённых, но подобное чрезвычайно бездушное разделение… всё равно было прискорбно.

— Называя их свиньями и думая, что вы на фундаментальном уровне отличаетесь от них… заставляет вас чувствовать то же самое, что чувствуют они?

Их дискриминация отличалась от демонстрируемой Альбами, но это лишь показывало, что между ними никогда не будет взаимопонимания. Они никогда не смогут сойтись во взглядах, что было вполне очевидным и естественным. Но даже если Лена не ожидала чего-то большего от Республики или её граждан, такое развитие событий всё равно заставляло её чувствовать печаль. Она наконец поняла, что холодная ярость и отчаяние «восемьдесят шесть», копившиеся всё то время, когда они прибывали в восемьдесят шестом секторе, ни капельки не исчезли…

Шин замолчал на долгое время. А затем он спокойно кивнул и сказал:

— …Да.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 4. Глава 3. Передом к врагу

[П/П: Название главы – надпись на мине М18А1 «Клеймор»]

— …Итак, объяснение операции.

Малый конференц-зал в Либерте-эт-Эгалите был полностью забит. Перед голографическим экраном стояла тактический командир – Лена. Рядом же находились командир группы, Грета, пять штабных офицеров, командующие семью отрядами, что составляли группу, сами члены отрядов, Аннет, которая должна была проанализировать кое-что во время операции, и, по какой-то причине, один «талисман».

— В предстоящей операции примут участия следующие отряды – Остриё копья, Брисингамен, Нордлихт, Ликаон*, Молния, Фаланга и Клеймор. Задействованы будут эти семь отрядов, входящих в состав ударной группы «восемьдесят шесть».

[П/П: персонаж из древнегреческой мифологии, один из первых царей Аркадии]

Отряд «Остриё копья» возглавлял Шин и был собран из выживших в отряде первого района боевых действий в Республике. Отрядом «Брисингамен» командовала Шиден, и состоял он из бывших рыцарей королевы. Бэрнольт командовал отрядом «Нордлихт» – единственным отрядом, полностью состоящим из одних Варгов.

Младший лейтенант Юто Кроу, что служил на восточном фронте, как Шин и Райден, стоял во главе отряда «Молния», а младший лейтенант Рито Орля – отряда «Клеймор». Младший лейтенант Рэки Митихи с северного фронта командовала отрядом «Ликаон», тогда как Тайга Асуха с южного фронта – отрядом «Фаланга». Всего семь отрядов, в общей сложности состоящих из 168 солдат.

Однако с учётом разведки Шина, который обнаружил оборонительные силы Легиона размером с полк, это число не было таким уж обнадёживающим. В большинстве своём эти силы Легиона составляли Муравьи и Волки, а также самоходные мины и противотанковая артиллерия – Быки, специализирующиеся на засадах.

— Целью операции будет бывший подземный центральный вокзал Шарите и прилегающие к нему сооружения.

Появилась трёхмерная голографическая карта терминала. Массивное подземное сооружение в семь уровней; максимальная глубина составляет 105 метров ниже уровня земли и простиралась на пять километров к востоку и западу.

Среди процессоров распространилось бормотание: «Воу, что за гемор…». Основной спуск предназначался для проникания солнечных лучей и задевал каждый из уровней. В куполообразном холле этот спуск находился в центре, а оттуда уже, словно паутина, распространялись пути к каждой платформе; туннели шли вертикально и горизонтально. Огромное количество пересадочных линий и станций, вместе с бесчисленными путями для техобслуживания. Это поле боя было чрезвычайно узким и сложным. Ко всему прочему, там было семь этажей.

Чтобы сделать всё ещё более сложным, сами этажи не располагались друг под другом. Они были построены по часовой стрелке и шли по спирали, в центре которого был основной спуск, а располагаемые на уровнях сооружения находились в 180 градусах друг от друга. Это была наглядная демонстрация известного Подземного лабиринта Шарите, лишающего любого человека чувства направления.

— …Граждане Республики совсем придурки что ли?.. — прошептал Рито с невозмутимым лицом, что заставило сидевшего рядом Тайгу стукнуть того по голове.

Лена, однако, думала точно также.

— Первая наша задача – управляющее ядро Адмирала в главном холле пятого блока на пятом уровне. Вторая – контрольное ядро Вайзела в северной секции четвёртого блока на четвёртом уровне… Согласно донесению капитана Ноузена, обе эти машины не имеют возможности изменить своё местоположение.

Электрогенератор и машина репродуцирования, исходя из их названий, были массивными сооружениями Легиона, размером в город. Из-за размеров они не могли перемещаться по подземке Республики. Воспользовавшись стенами подземного сооружения в качестве своего корпуса, они, вероятно, превратили целую территорию в полноценную единицу Легиона.

— В дополнении к этому, сооружение для генерации электроэнергии с помощью ядерного синтеза, используемый Вайзелом, располагается на седьмом уровне рядом с аварийными резервуарами для воды. Приближаться к этому сооружению нет никакой необходимости… Или, скорее, лучше вообще туда не соваться. В зависимости от структуры помещения, есть высокий риск получить радиоактивное излучение.

С помощью способности Шина они выяснили, что на седьмом уровне и ниже него нет Легиона. Электронные машины, вероятно, не могли выдержать столь сильной радиации. Так как цель операции не заключалась в полном захвате объекта, достаточно было лишь уничтожить Адмирала на пятом уровне. Оставшийся Легион отступит и перестанет ошиваться в этой области. Поэтому спускаться ниже шестого уровня не имело никакого смысла.

— Отряды «Остриё копья» и «Клеймор» проникнут внутрь с поверхности, через основной спуск. Отряды «Нордлихт» и «Молния» одновременно начнут заходить с туннелей, которые соединены с южным блоком на первом уровне. Затем «Остриё копья» и «Нордлихт» продолжат вторжение, тогда как «Клеймор и Молния» станут их подкреплением.

— Принято.

— Брисингамен останется в это время на поверхности и будет служить в качестве охраны штаба. Ликаон будет резервными силами, а Фаланга…

— Я хотела бы позаимствовать их, если, конечно, никто не против, — прямо высказалась Аннет.

Будучи техническим экспертом в области технологии синхронизации, из штаба экспедиционных сил к ней поступил запрос разобраться в одном деле. Хотя оно не было связано с операцией, но обстоятельства требовали выполнения этих задач одновременно.

— Хорошо… В данный момент район, где будет проходить операция, находится под контролем Легиона. Перед началом операции экспедиционные силы захватят десятикилометровый радиус территории, находящийся вокруг центральной станции. И пока они будут держать контроль, ударная группа в это время будет выполнять эту операцию… Лимит по времени блокады – восемь часов. Именно за этот срок необходимо уничтожить цели.

Получается, ударная группа должна была справиться и с такими условиями, однако у них была нехватка и людей, и огневой мощи.

— Бронетанковые войска, предоставленные нам экспедиционными силами, должны будут взять на себя контроль над уже захваченными сооружениями и передавать информацию по радиосвязи в штаб. Вы также можете оставить оборону линий коммуникаций на них… На этом всё. Вопросы?

Стоя первым в шеренге капитанов отряда, Шин поднял свою руку.

— Могу я кое-что дополнить, полковник?

— Да, капитан Ноузен.

— Постарайтесь не слишком полагаться на мою разведку во время операции.

Лена моргнула.

— Поняла… Но какова причина?

Шин слегка нахмурился.

— Говоря простым языком, вопрос опыта… Я могу безошибочно определить их местоположение в двухмерном пространстве, но когда дело заходит о трёхмерном… Я не то чтобы был уверен в своей способности вертикального распознавания Легиона.

Джаггернауты Шина и «восемьдесят шесть» были наземными орудиями. Конечно, у них был опыт в сражениях в городских районах и горах с различиями в уровнях возвышенности, но обе стороны всегда сражались на земле – на той же самой поверхности и на той же самой плоскости. Процессоры, включая и самого Шина, не имели опыта многоуровневых сражений.

— Ко всему прочему, так как сражаться мы будем в довольно узких проёмах, ожидаются многочисленные схватки с малыми взводами. Отслеживать их всех и давать по ним предупреждения несколько… тяжеловато.

— Да ты у нас такой бесполезный, когда дело доходит до серьёзных вещей, а, малыш Бог Смерти? — шутливо сказала Шиден, но Шин проигнорировал её.

Быть может, они и были словно масло и вода, но частенько сталкивались друг с другом. Лена была удивлена тем, что они могли начать спорить даже из-за чего-то незначительного. И так продолжалось с самой первой их встречи. Выражение лица Шина, как правило, было безразличным до такой степени, словно он был слишком высокомерен, но сейчас его лицо полностью соответствовало его возрасту, что заставляло Лену втайне наслаждаться их мелкими ссорами.

— Мой отряд Брисингамен как-нибудь справится. Циклоп напичкан всякими сенсорами, так что со своей стороны я буду держать ухо востро.

— Я буду следить за статусом каждого отряда вместе с этими шутами. Я, может, и не знаю о месторасположении противников, но знания о союзнике могут позволить в какой-то степени держать ситуацию под контролем, — сказала Фредерика, уставившись на них из-под полуоткрытых глаз.

У девочки – талисмана отряда – была таинственная способность, позволяющая ей видеть прошлое и настоящее знакомого ей человека. Шин и Райден больше ничего не говорили о ней, а сама девочка, кажется, недолюбливала Лену, которая не могла понять, что в таком детском возрасте она делала в армии. И всё же Лена улыбнулась этой девочке, что была ниже всех здесь присутствующих, даже несмотря на наличие военной фуражки на её голове.

— Рассчитываю на вашу помощь, советница Розенфольт.

Фредерика отвернулась, бросив напоследок «Хмпф!». В конференц-зале воцарилась своеобразная атмосфера, а Грета и остальные штабные офицеры отчаянно пытались сдержать смех.

Крена вопросительно склонила голову.

— Я не против врываться туда, но разве мы не можем сбросить одну из тех бомб, что пробивают землю и затем взрываются? Как же… Хм, как их там называют? Противобункерные бомбы*?

[П/П: Другое название сейсмических бомб]

Противобункерные бомбы – тип бомб, проникающих в землю и взрывающихся под ней. Это был общий термин для больших бомб, что запускали в подземные оборонительные сооружения и взрывали; у неё была довольно высокая эффективность по уничтожению пехоты. Расстояние, на которое бомба могла проникнуть в землю, зависела от различных условий, а сама она могла пробить даже шестьдесят метров железобетона. Хотя противобункерные бомбы не были достаточно сильным для подрыва всего подземного центрального вокзала Шарите одним единственным взрывом, но этого было вполне достаточно для уничтожения управляющего ядра.

Говоря об этом, противобункерные бомбы не могли быть загружены на наземное оружие из-за самих процедур. Они узнали о предполагаемой эффективности из фильма про монстров, подаренный им начальником штаба. Небольшое количество различных видео материалов ежедневно показывалось по телевизору в кафетерии и залах ожидания. Подобные подарки были популярны среди «восемьдесят шесть», испытывающих нехватку опыта в таких развлечениях в юности.

Лена в ответ отрицательно покачала головой.

— Противобункерные бомбы снабжаются очень тяжёлой боеголовкой, а сами бомбы необходимо сбрасывать с огромной высоты для того, чтобы они набрали нужную скорость для создания кинетической энергии, достаточной для проникновения глубоко под землю. У Легиона есть превосходство в воздухе, и мы не можем мобилизовать ни одного бомбардировщика.

Крена нахмурилась.

— О-о-х… — вмешался Райден в разговор. — Смотри, если сбросить что-то тяжёлое с большой высоты, то оно вонзится в землю, так? А если сбросить то же самое, но с малой высоты, то оно не оставит и следа. Вот тут точно также. Противобункерные бомбы должны быть сброшены с достаточной высоты, чтобы они сработали с той же эффективностью, что и в фильме.

— А-а-а…

— Поэтому-то единственный выход – использовать наши Джаггернауты.

Шиден слегка улыбнулась.

— А мне нравится. Эй, сердцеед, давай-ка посоревнуемся за то, кто первый выведет из строя Адмирала – твой отряд «Остриё копья» или же мой «Брисингамен».

— Брисингамен назначен на оборону базы. Ты планируешь бросить свою миссию?

— Можно оставить эту работу старикашке из отряда Нордлихт. Защищать чего-то там на поверхности слишком скучно для меня.

— …Я не против защищать штаб, но не смей меня втягивать в эту хрень…

Оба проигнорировали ворчание Бэрнольта.

— Я не позволю идиотке, готовой бросить свою миссию по собственной прихоти, участвовать в этой операции. Сядь на свой зад и охраняй, словно хороший пёсик.

— Оу… — прошептал Сео.

Хотя это не было видно по лицу Шина, но он был слишком зол на неё, что было нехарактерно для него. Шиден усмехнулась, а Шин, громко вздохнув, переключился на другой вопрос.

— Касаемо путей продвижения по туннелям, там ведь везде Легион. Они практически не двигаются, а значит, что в засаде ожидают Львы или Быки… У нас есть способы справиться с ними?

Лена кивнула.

— Я подготовила контрмеры.

†

На вершине центральной станции Шарите, в темноте туннелей на первом уровне, в засаде между обломками лежал Лев. Ему была вверена миссия – оставаться бдительным в ожидании врага, который либо мог прийти, либо же нет; и он стоял в качестве стража, не чувствуя при этом усталости.

Он практически не мог сдвинуть свою башню в этом тесном одностороннем туннеле, но подобные условия работали и в его пользу, когда дело касалось обороны. По тесным туннелям враг будет идти лишь в одном направлении, не имея возможности куда-либо свернуть. Если же враг заведёт простую пехоту, достаточно будет лишь одного снаряда для его полного истребления.

Пусть даже в этом случае Лев мог быть уничтожен, взрыв мог вызвать обвал, но даже если бы взрыва не последовало, массивный корпус Льва всё равно послужит препятствием для продвижения врага. И пока они будут заняты его устранением, их застигнет врасплох подкрепление.

Стойкая позиция, где вероятность на проникновение была очень мала.

В этот момент с другой стороны туннеля, ведущего на поверхность, вспыхнул свет, за которым следовал громоподобный рёв. Нечто приближалось к стоящему на путях Льву на большой скорости. Сенсоры Льва хоть и обладали низкой способностью к обнаружению, но и они достаточно быстро распознали объект.

Оно двигалось быстро, издавая характерный грохот, разрезающий воздух замкнутого пространства. Пред ним появился поезд из алюминиевого сплава, состоящий из десяти вагонов; на месте колёс у него были салазки, а вагоны были заполнены щебнем и деревьями. Подталкиваемый ракетными ускорителями, поезд скользил по металлическим рельсам с невероятной скоростью, оставляя позади себя икры. Более ста тонн столкнулись с пятидесятитонным Львом. На какое-то мгновение Лев смог выдержать мощную кинетическую энергию.

Но лишь на мгновение.

†

— Активация всех ракетных салазок подтверждаю… Все подземные снаряды выпущены; устранение препятствий – подтверждено, полковник Миризе.

— Вас поняла.

Отряды через парарейд могли услышать голос младшего лейтенанта Эрвина Марселя, офицера в машине «Фрея», и подобно звону серебряного колокольчика голос Лены, ответившей ему на отчёт. Чувствуя вибрацию из туннелей даже находясь внутри Оборотня, Райден застонал, слыша голос их Куратора, казавшийся ему более жёстким, нежели два года назад.

— …Прицепить ракетные ускорители к брошенным поездам и пустить их по всем путям, чтобы они прорывались через Легион…

Туннели были построены с учётом риска схода с рельс, поэтому они не должны были так просто сойти с них… и всё же, это было чересчур экстремально.

— Скажи, Шин… А ты точно уверен, что наш полковник – это та же принцесса-плакса, некогда командовавшая нами в восемьдесят шестом секторе?..

— …Думаю, она.

— Пути очищены… Фрейя – всем членам группы. Начать вторжение, — послышался приказ.

Её тон полностью соответствовал кровавой королеве – холодный и жестокий.

ᅠ

— Погнали.

Главный холл центральной станции. Центр куполообразного потолка был сделан из прозрачного стекла, через который пробивался солнечный свет. Двадцать четыре Джаггернаута, с Могильщиком во главе, просочились через электропроводку, предназначенную для предотвращения вторжения и, танцуя в лучах солнца, выстрелили своими крюками, начав постепенный вертикальный спуск. Ни один из них не дрогнул, когда агрегаты начали спускаться вниз.

В этом положении у них практически не было никакой свободы в движениях. Если бы снизу их начали обстреливать, они не смогли бы что-либо сделать с этим. В это время солнечные лучи падали на них сверху. Джаггернауты неслись вниз, словно скользили по этим золотистым лучам солнца.

Четверолапые пауки цвета белых костей плыли через свет, следуя за меткой скелета с лопатой в руках; они были подобны монстрам, осквернявшим священное место. И в то же время это было похоже на взятую из мифологии сцену – святотатственную, но великую и необычную, слишком оторванную от реальности. В этом месте, некогда посещаемом десятками тысяч людей в день, не было никого, кто бы осудил их или же восхитился ими.

Райден начал ворчать сразу, как услышал шум, появившийся из-за синхронизации чувства слуха.

— …Так эти твари уже внизу.

— Ага.

Преодолев толстый слой бетона, они достигли главного холла первого подземного уровня. Скрывающиеся в темноте и за стеклом, появились знакомые им очертания Легиона. Уставившись на них, Шин использовал ногу Могильщика, чтобы пробить стекло. Почувствовав сопротивление, он отпрянул назад, подобно маятнику. А затем Шин активировал отбойник.

57-мм отбойник, способный пробить верхнюю броню Льва, разбил стекло. Окружённые мерцающими осколками, Могильщик и остальные двадцать три его товарища начали спуск в темноту этого величественного холла.

ᅠ

— …М-м.

Протянувшиеся от поверхности и до первого подземного уровня туннели были полностью окутаны мраком. Сидя в Циклопе, находящемся во главе колонны, Шиден остановила свой агрегат сразу, как увидела на экране радара загоревшуюся точку.

Циклоп Шиден был моделью для осуществления нападений в ночи и поэтому был оснащён антенной, которая напоминала рог единорога. Эта антенна расширяла зону коммуникаций и возможности радара. Республика в начале войны с Легионом выпустила несколько моделей таких Джаггернаутов на испытания, а Регинлейвы унаследовали это ответвление.

Ответа от системы «свой-чужой» не последовало. Лишь спустя мгновение, когда она распознала в неопознанном элементе, который отображался на экране белой точкой, врага с помощью проверки по базе данных, свет изменился на красный. Количество врагов начало расти, окрасив почти весь экран в красный цвет за секунды. Они начали ползти вверх по склону туннеля.

Примитивные, грубо сделанные и практически карикатурные фигуры в обличье человека продвигались вперёд. Посмотрев на них через экран с ночным видением, Шиден от уха до уха улыбнулась.

— Наконец вы показались… Мрази, я вас уже заждалась.

Улыбка на губах Шиден сквозила уверенностью, в то время как её глаза излучали жажду убийства.

ᅠ

В тот момент, когда двадцать четыре члена отряда ступили на цветную плитку, они услышали слабый металлический звук подвижных суставов вражеских единиц, когда те выходили из режима ожидания и активировали боевой режим. Они находились в большом холле диаметром в двести метров; сверху же был круглый мансардный этаж с ведущими к нему подвесными мостикам. В дальнем конце холла виднелась широкая лестница. Внутри также была большая колонна, похожая на дерево, и эскалатор.

Сверкнувшие оптические сенсоры разорвали темноту. Высокочастотный звук активирующихся клинков эхом прошёлся по пространству. Стоявшие спиной к солнечным лучам Джаггернауты рассыпались в разные стороны сразу, как только звуки выстрелов донеслись из темноты.

Противотанковые снаряды, горизонтально летящие на скорости выше звука, с лёгкостью пробивали стекло. Джаггернауты сформировали небольшие группы и рассредоточились по холлу, а молчавшие силуэты шустрых машин бросились за ними в погоню.

И в этот момент Могильщик ворвался прямо внутрь Легиона, как он всегда и делал. Ступив на Быка, которого постигла неудача, и вонзив в него высокочастотное лезвие, Шин быстро осмотрел оборонительные силы Легиона.

…Всё было так, как предсказывала полковник.

Основой были Быки, лежащие в засаде вместе с Муравьями и Волками. Здесь были лишь легковесные машины Легиона – не было видно ни Львов, ни Динозавров. В тесных помещениях под землёй они бы не смогли нормально передвигаться. Для Львов предпочитаемая дальность выстрела была около двух километров, а этот холл диаметром всего в двести метров был слишком мал для них. К тому же, если мощные снаряды Льва попадут по колонне, то существовал риск обрушения.

— Всем членам отряда – по возможности воздержитесь от использования основных батарей. У нас должно получиться справиться с Быками и Волками с помощью вспомогательных орудий.

— Принято.

Шин устремился прямо на атакующего Волка… а затем внезапно остановился. Клинок противника промазал, и Шин воспользовался этим, вонзив в него свой, после чего перешагнул через обломки и ударил отбойником по голове следующему. Сделав быстрый и низкий прыжок, он приземлился в тылу Быков.

— Шин, нам бы сначала взять под контроль здесь всё. Не хотелось бы, чтобы они обрушились на нас в дальнейшем.

Взвод Сео выстрелил своими якорями и начал подъём на мансардный этаж. В перерывах между схватками они поглядывали на коридор, ведущий к соседнему сектору. Там виднелись стены, через щели которых просачивались самоходные мины.

…Их было не так уж и много.

Шин сузил взгляд, подтвердив общее количество врагов в верхнем коридоре и главном холле. Их боеприпасы были ограничены и то же самое касалось пороха для отбойников. Холодное оружие, вроде высокочастотного лезвия, не могло израсходовать свой боеприпас, однако не у всех из участников операции они имелись. Вернее, Шин был единственным, чей агрегат был оснащён ими.

В то время, как Джаггернауты будут продвигаться ниже, бронетанковые войска будут удерживать контроль сверху, поэтому как только у них кончатся боеприпасы, у них должна быть возможность вернуться и пополнить их.

— …Да уж, в такие моменты Файд незаменим.

ᅠ

— Пи.

— Хм?

Сидя в углу Фреи в окружении множества экранов, Фредерика заметила, как Файд беспокойно ходил взад-вперёд возле машины командира. Выглядел он встревоженным. Словно пёс, думающий, что его возьмут на прогулку, но в итоге оставшийся сидеть на месте, из-за чего начинал скулить по ушедшему без него хозяину.

Вытянувшись на жёстком сиденье, Фредерика посмотрела через окно машины на падальщика и ухмыльнулась. Эта метафора определённо подходила к этой сцене – Файд действительно остался на месте. Его пришлось оставить здесь, потому что Файд был выше и медленнее Джаггернаута, из-за чего он не мог свободно перемещаться по тесным туннелям. В этом случае он должен был доставлять боеприпасы лишь по требованию, а не следовать за ними по пятам.

Файд же, казалось, был недоволен этим. С самого начала операции он устраивал истерики, – единственное слово, которое подходит под описание его действий, – но Шин продолжал отказывать ему.

Переключив интерком на внешние динамики, она приказным тоном начала говорить в микрофон.

— Успокойся, Файд. Оставайся на своём месте!

— Пи!

— Если ты сейчас спустишься туда и тебя пристрелят, то ты лишь преградишь путь к отступлению Шин’эю и остальным. Ты разве хочешь навлечь на них беду?

— Пи…

Его плечи печально опустились. Фредерика не смогла сдержать улыбку.

— Незачем переживать… он обязательно вернётся и никогда не позволит Легиону взять над собой вверх. Но, естественно, ты, будучи тем, кто сопровождал его так долго, ведь и так это понимаешь, верно? И в этот раз всё закончится без происшествий.

— Пи.

— О, а ты всё же хорошо воспитан. И я, конечно же, хорошо тебя понимаю. Я была на стороне Шин’эя и сражалась с ним целых два года, как никак.

Позади неё вдруг раздался звук чего-то упавшего на пол. Повернувшись, она увидела Лену, поднимавшую свой планшет.

— …Простите.

В её голосе, похожем на звон серебряного колокольчика, были следы ложного спокойствия, которое якобы должно было скрыть дрожь. Искоса взглянув на её профиль, Фредерика ухмыльнулась. Марсель и остальной персонал словно намеренно закрыли свои уши, повторяя про себя «Нет, я ничего не слышал».

— Ой-ой, что-то не так, полковник Миризе? Неужели тебя беспокоят наши с Файдом отношения с Шин’эем?

ᅠ

Лукавое высказывание Фредерики заставило лицо Лены скривиться. В памяти всплыла сцена за мгновения до начала операции, когда Шин и Файд, казалось, ссорились недалеко от Фреи.

«Я сказал тебе, что мы не можем в этот раз взять тебя с собой. Оставайся здесь.»

«Пи!..»

Шин вновь и вновь говорил ему это, тогда как большой Файд, чей вес был примерно десять тонн, раскачивался из стороны в стороны подобно детскому отрицанию. Большинство людей тут же схватились бы за бока, смеясь от этой странной сцены, – Шиден, кстати, действительно смеялась так, что даже не могла двинуться с места, а Райден просто ошеломлённо наблюдал, – но Лена не могла найти в этом что-то забавное.

Она знала, что Файд был его давним и ценным товарищем, но то, как Шин нежился с ним, было более похоже на чистую привязанность. Возможно, то, что Файд был автономной машиной, в каком-то смысле придавало ему больше ценности, но Лена всё равно не могла найти что-либо в этой сцене, чем бы она могла насладиться. Устраивающий истерики падальщик напоминал, скорее, упрямого, но преданного охотничьего пса. Хотя Шин хмурился во время этой перепалки, на его лице был намёк на улыбку.

И затем эта девочка, Фредерика. Она служила в роли некоего «талисмана». Как и у Шина, в ней были смешаны черты Ониксов и Пиропов, из-за чего она походила на его младшую сестру. Шин, казалось, совершенно не обращал на это внимание, но он чуть-чуть избаловал эту девочку. Лене это не совсем нравилось.

— Нет, ничего такого.

ᅠ

Так как Фредерика переключила интерком на внешние динамики, их обмен репликами просочился наружу.

— …Старший сержант, а они что, думают, мы какие-нибудь дорожные указатели или что-то подобное? Вроде достопримечательности, просто стоящих в этом месте?

— Просто забей.

Оставшийся охранять штаб был отрядом в ударной группе «восемьдесят шесть», полностью состоявших из наёмников – отряд Нордлихт. Бэрнольт коротко ответил на тихий шёпот своего товарища.

— Но разве это не бесит? Мы тут словно декорации какие-то.

— Я наслаждаюсь этим. Ни за что не стану влезать в их глупые игры в дочки-матери, даже если ты заплатишь мне.

— …Я всё понял.

Так просто увлекаться или грустить из-за чего-то незначительного, переживать насчёт того, что никак не заслуживает этого беспокойства… Для детей такое, может, и важно, но для Бэрнольта это было всего лишь тратой времени. Хотя сама мысль том, что в этом также поучаствовал их каменнолицый капитан… была забавной. Судя по всему, тот всё же может вести себя, как подобает его возрасту.

— Не увлекайся всякой болтовнёй. Дети там сейчас сражаются в туннелях. Будет совершенно не до шуток, если на штаб нападут и разгромят в то время, когда они заняты там внизу.

— Так точно, сэр…

— И ещё…

Его большое тело – как у маленького медведя – заёрзало в кабине Джаггернаута, и он усмехнулся.

— …Не могу я избавиться от плохого предчувствия… Ну не поверю я, что всё идёт так гладко против Легиона-то, понимаешь?

Его мысли вновь вернулись к Богу Смерти. Даже если они и были под командованием кровавой королевы…

ᅠ

— Получай!

Передняя левая нога Циклопа обрушилась вниз подобно молоту, отбросив самоходную мину, которая пыталась подобрать к ней. Мина из-за удара была разорвана пополам; верхняя и нижняя части, приземлившиеся на бетон между рельсами, начали неконтролируемо трястись. Пока Циклоп топтала эти трупы, что изначально не были живыми, из темноты коридора всё больше и больше лезли самоходные мины.

Безликие, топорно сделанные гуманоидные формы в своём темпе топтались возле ног Джаггернаутов, словно зомби из фильма ужасов. Их искусственный шёпот детей и раненых людей, приманивающих всех в ловушку, делал их ещё более пугающими.

«Мамочка. Мамочка. Где? Мамочка.»

«Забери меня. Забери меня с собой. Забери.»

«Спаси. Не оставляй меня.»

— Чёрта с два вам кто-нибудь поверит!

Вихрь шепота парализовал многих, но Шиден просто рассмеялась, демонстрируя звериный оскал. Топча их и пиная, Джаггернаут проходил сквозь самоходные мины, шедшие к нему подобно чёрным муравьям. Эти мины, взрывавшиеся при контакте с предметом, могли пробить верхнюю броню Ванарганда, поэтому рваться в их сторону, находясь в легкобронированном Джаггернауте, было безумием.

Сенсоры Циклопа внезапно выдали предупреждение. Следуя этому сигналу, она резко остановилась. В следующее мгновение сверху спустились самоходные мины в форме детей – прямо в то место, где находилась бы Циклоп в том случае, если бы Шиден не остановилась. Маленькие ручки схватили лишь воздух и, вместе с набитыми взрывчаткой желудками, эти мины упали на землю.

— Придурки, — выругалась она и нажала на спусковой триггер.

Расположенное в задней части орудие выстрелило дробью, что повлекло за собой уничтожение самоходных мин, пытавшихся подобраться к её ногам. 88-мм дробовик. Пожертвовав проникающей силой, в обмен получалось превосходное оружие против легковесного Легиона; оно было любимым оружием Шиден в ближнем бою.

— Ха, словно по уткам стрелять! Да вас тут будто и нет вовсе!

Обломки гуманоидов были разбросаны по земле. Отбросив их, Циклоп помчалась вперёд на самоходные мины, продолжая при этом хихикать.

— Ребятки из «Остриё копья» всё ещё там возятся в центральном холле… Давайте же развлечёмся здесь, пока этот безголовый Бог Смерти не успел украсть у нас добычу!

ᅠ

Будучи разрезанный вертикальным срезом, Волк шумно грохнулся на ноги и замолчал. Его пушки также остановились, и Шин осторожно осмотрел затихший холл.

…Кажется, они полностью зачистили это место.

— Полковник. С главным холлом мы закончили.

— Принято, капитан Ноузен. Можете оставить зачистку оставшихся противников на отряд «Клеймор» и спускаться далее, на второй уровень.

— Вас понял… Полковник, у вас там всё в порядке? — спросил он, заметив в её голосе что-то вроде вздоха.

— Хм?.. Да… По крайней мере, пока я не стану синхронизироваться со многими людьми или же это будут лишь капитаны с каждого отряда.

Даже если количество информации, получаемой через чувство слуха, было не таким уж и большим, синхронизация с более чем сотней процессоров в течение продолжительного времени сильно утомляла. По этой причине их тактический командир, Лена, синхронизировалась только с капитанами отрядов и пехотных войск. Хотя это мало чем отличалось от Шина, который помимо своих товарищей также был соединён с остальными в капитанами, отсутствие опыта в её случае могло сильно сказаться на ней.

— Мне приходилось командовать и большим количеством людей во время крупномасштабного наступления… Вам не нужно переживать насчёт меня.

Внезапно голос оборвал их разговор.

— Простите, что прерываю, но это Пенроуз. Если вы зачистили первый уровень, настало время для моего дела. Как и договаривались на инструктаже, я одалживаю отряд «Фаланга».

— Младший лейтенант Асуха на связи. Как она и сказала, отряд «Фаланга» выдвигается.

Следом за словами Аннет раздался голос капитана «Фаланги», младшего лейтенанта Тайги Асухи. Услышав серьёзность в его голосе, Шин обратился к нему: — …Асуха.

— Что такое, Ноузен?

— Ничего особенного, просто…

Это было чем-то, что он не мог чётко описать.

— У меня странное чувство. Снаружи слишком много подёнков. Пусть даже это будет вне зон боевых действий, но не теряй бдительности.

— Ты слишком переживаешь, старшой… Принято. Всё будет нормально, я ведь не из слюнтяев.

ᅠ

— Профессор Пенроуз, район, может, и был зачищен, но это всё ещё поля боя. Если я почувствую опасность, отступаем сразу по моему приказу.

— Знаю… Прости, но ты немного отвлекаешь меня, не мог бы отойти?

Проследив, как темнокожий капитан отряда «Фаланга», младший лейтенант Тайга Асуха, пошёл к своему агрегату, Аннет повернулась и начала подготовку к своей работе. Они были в офисном здании, недалеко от тактического штаба ударной группы «восемьдесят шесть». Это было одно из многих зданий, окружающих станцию. В подвале располагался просторный вестибюль, а в дальнем конце находился изящный лифт.

В центре находился изогнутый, серебряный, сделанный из железнодорожных рельс, объект, тянувшийся до самого потолка. Вероятно, эта структура повторяла форму Подземного лабиринта Шарите. Аннет прошла через кабинет и продолжила идти по мраморному полу, слегка освещённому далёким серебряным свечением подёнок.

Военные Союза зафиксировали какую-то неисправность в рейд-устройстве, проявляющую себя в этом здании. Обнаружена она была несколько месяцев назад, когда военные собирали различную информацию во время подготовки к операции по отвоёвыванию секторов. Согласно отчётам, в самой синхронизации между членами отряда не было никакой проблемы, однако кто-то постоянно присоединялся к ним, а после вновь отключался.

Звучало это, конечно, как неудачно собранная из рассказов история про призрака, часто придумываемая людьми на поле боя. Рейд-устройства Союза были созданы после анализа устройств Шина и остальных после их спасения, из-за чего они считались неполноценной копией. Но даже оригинальные устройства Республики представляли из себя чёрный ящик с элементами, без создателя которых невозможно было в точности узнать о принципах их работы, поэтому с точки зрения работоспособности между этими двумя моделями не было огромной разницы.

Тем не менее парарейд был единственным возможным устройством связи, способным работать под помехами подёнок. Если существовала вероятность некорректной работы, то это также могло повлиять на выполнение военных операций, так что Аннет запросила разобраться с этим. Поскольку она – эксперт в этой области – настаивала на том, что быстрее будет отправить на проверку её, Аннет также попросила податься на поле боя.

Её активное рейд-устройство не выказывало никаких признаков аномалии. Процессоры отряда «Фаланга» также не обнаружили следы вмешательства. Идя по вестибюлю и держа руки в карманах лабораторного халата, она завернула в один из поворотов и остановилась.

— …Так вот, значит, кто виноват.

†

Проходческий щит – подвижный цилиндрический экскаватор, размер которого совпадает с диаметром туннеля. В то время, как передняя часть прорубала себе путь вперёд, специальные сегменты помещались в определённом порядке вокруг для стабилизации туннеля. Сами сегменты были блоками с высотой от одного до двух метров и несколько десятков сантиметров в длину. Туннели, сделанные с помощью проходческого щита, были круглыми и казалось, что эта геометрическая форма тянулась бесконечно.

Северо-восточный блок второго уровня, укреплённый стальными сегментами, не стал исключением. Идя впереди, пока они спускались по туннелю, у сидящего в кабине Могильщика Шина возникло странное ощущение.

Круглые туннели, казалось, шли в бесконечность. Железнодорожные пути всё тянулись в темноту. Электрические провода на потолке и другие кабели. Лампы, расставленные через равные промежутки, теперь молчали, не в силах больше излучать свет.

Серый туннель, похожий на нескончаемый коридор, был таким же величественным, как и катакомбы мёртвого короля*.

[П/П: Другое название катакомб Парижа]

Чувство, будто сейчас пребываешь в вечном кошмаре, где с каждой секундой перестаешь ощущать время. Словно они находились в желудке змеи из мифологии. Чувство реальности становилось всё слабее, а монотонная картина усыпляла и помещала в полугипнотическое состояние, заставляя их думать, что туннель был намного длиннее – будто геометрический рисунок, не имеющий конца.

Продвигаясь по туннелю, Шина всё сильнее охватывало странное чувство, постепенно погружая его в собственные мысли.

«…Ты не можешь вспомнить своего старшего брата…»

Быть может, именно в этом была причина. Его лицо скривилось, когда в памяти всплыл голос, похожий на звон серебряного колокольчика.

«Твой дедушка может помнить твоего брата и семью.»

«Шин. Ты и правда не помнишь меня?»

Всё это было чем-то ненужным.

Он не помнил. Нет, на самом деле… Он даже не хотел вспоминать.

Его уши уловили стенания. В конце туннеля стал виден прямоугольник света. Шин подтвердил, что на выходе их не ждёт засады и направился вперёд, не замедлившись.

На какое-то мгновение свет ослепил его из-за привыкания к темноте. Шин, прищурившись, осмотрелся. В полу находился огромный круглый бассейн, внутри которого было что-то вроде серебряной печи с мерцающими жидкими микромашинами. Это был генератор, создающий высокоэффективный полимер для формирования ядра подвески Легиона и их искусственных мышц. Здесь также находились станки и прессы для работы над металлом.

Заглянув глубже, Шин увидел двигающийся по конвейеру легковесный Легион, Муравьёв и Волков, и док для сборки Львов и Динозавров. Нечто, выглядящее как подвешенные экзоскелеты, было, вероятно, сборочной линией самоходных мин. Ещё глубже находилась большая машина в форме короба, напоминающая сканеры, используемые людьми, но только больше. Вероятно, это был последний этап проверки собранных машин Легиона.

Словно началась подготовка к вторгнувшимся Джаггернаутам, весь процесс остановился. Манипуляторы начали странно извиваться, а козловой кран на потолке застыл.

…Однако.

«Они уже здесь.»

Стенания эхом раздавались за механизмами, в тени крана. Шин их чувствовал.

— …Всем членам отряда – сменить боеприпасы на БОПСы.

БОПСы – бронебойные оперённые подкалиберные снаряды. Хотя никакого ответа не последовало, тяжёлый звук перезаряжаемых 88-мм пушек был всем, что ему достаточно было услышать.

— Двенадцать слева и двенадцать справа, за генератором… Уничтожьте их вместе с ним.

†

Взгляд Аннет упал на лежащий осушенный труп, находящийся в тесном складском помещении между стенами. На нём была военная тёмно-синяя форма Республики, а на шее сверкал квази-кристалл искусственной нервной системы. Скорее всего, это был один из Кураторов Республики.

У Аннет не было опыта вскрытий трупов, но исходя из того, насколько осушенным было тело трупа, человек умер недавно. Судя по тому, что он ещё не разложился, этот кто-то, вероятно, умер во время холодной зимы. И, скорее всего, это было в то время, как разведывательная группа проходила рядом со зданием.

— Значит, ты тот, кто подключался и отключался…

Всё было очень просто. Человек пытался синхронизироваться с разведывательной группой, будучи ещё живым, но в то же время на грани смерти. Физическое понятия расстояния не имело значения для парарейда, а солдаты Республики не имели тех настроек, с помощью которых существовала возможность синхронизации с солдатами Союза. Однако ещё не было известно о прецедентах, когда кто-то, находясь на грани смерти, пытался синхронизироваться с кем-то.

В этом плане человеческий мозг более заслуживал называться чёрным ящиком, нежели рейд-устройство. Согласно теории, в момент смерти сознание человека погружалось в коллективное бессознательное, а после просто исчезало. Была вероятность, что в этот момент те, кто соединён с помощью синхронизации, могли ощутить это явление. Но не то чтобы у неё было намерение проверять эту теорию. Аннет собралась с мыслями и взглянула на труп.

Причина, по которой разведывательный отряд не нашёл труп этого солдата, заключалась в том, что они находились в поисках Легиона, а не людей. Берсерк – усиленный экзоскелет на службе у бронетанковых войск – имели скудные по сравнению с Муравьями способности к обнаружению. Учитывая также тот факт, что этот труп, будучи в то время на грани смерти, практически не двигался, вместе с почти исчезнувшим пульсом и теплом от тела, найти его было очень тяжело. Аннет подумала, что это должно было быть чистым совпадением.

«…Я всегда была плоха в прятках», – пришла в голову Аннет мысль, и она закусила губу. – «Плоха и в роли того, кто прячется… и кто ищет.»

Или же лучше будет сказать, Шин был слишком хорош в этом. Где бы она не пряталась, он почти сразу же находил её, а когда прятался уже он, то она никогда не могла его найти. Эта игра длилась очень долго, если водила именно Аннет. И всё же прятки были тем, во что они часто играли.

«Нашёл тебя, Рита!»

Всё из-за того, что ей нравилось видеть улыбку на его лице, когда тот находил её независимо от места, где бы она пряталась.

Внезапное воспоминание вызвало слёзы в уголках её глаз. Она вновь взглянула на труп перед собой, чтобы прогнать свои чувства. И вдруг она поняла.

— …Как?

«Как этот человек умер здесь всего несколько месяцев назад?»

Крупномасштабное наступление Легиона произошло около года назад, в конце прошлого лета. Она никогда не забудет ту ночь во время фестиваля основания Республики, когда пала стена Гран Мюр, а всего через неделю – Либерте-эт-Эгалите.

Северная столица Шарите к этому времени уже была низведена до руин. Легион не брал пленных и не мог отличить солдат от граждан. Выживших просто не могло быть.

Затем оставшиеся граждане Республики ушли на юг, а нога человека ступила на территорию Шарите лишь после того, как прибыл разведывательный отряд. Ко всему прочему, в экспедиционных силах не было никого из военных Республики.

Совместив всё это, можно прийти лишь к одному выводу – здесь не мог находиться солдат Республики, погибший несколько месяцев назад.

«Что… здесь происходит?»

Как вдруг…

ᅠ

Стоя на страже рядом со зданием, покрытым массивными облаками подёнков, капитан отряда «Фаланга», Тайга Асуха, нахмурил брови. Как и его товарищи, он находился в безопасности, внутри кабины Джаггернаута.

— …Там внизу ад какой-то.

Айна, товарищ Тайги на протяжении вот уже нескольких лет и вице-капитан отряда, ответила ему с улыбкой на лице:

— Сейчас я в полном порядке, так как не синхронизирована с ним, но это действительно настолько ужасно. Слышать голоса Легиона…

— Ага… Понятие не имею, как Ноузен всё ещё находится в здравом уме, слыша это двадцать четыре часа семь дней в неделю.

Они, может быть, и были сотоварищами «восемьдесят шесть», но Шин два года назад находился в первом районе боевых действий – пристанище для процессоров, на котором после окончания срока службы их выгнали на территорию Легиона. Тайга шесть месяцев назад был в восьмом районе боевых действий. Между ними не было никаких взаимоотношений. Тайга, конечно же, слышал про его печально известную способность, но на поле боя Республики осталось лишь несколько человек, что испытали её на себе.

Даже закалённые в боях «восемьдесят шесть» и жестокая кровавая королева поддались панике, когда они впервые имели дело со способностью Шина. Такова была одна из причин, из-за которой капитаны и вице-капитаны должны были синхронизироваться с Шином во время операции – привыкнуть к давлению.

По крайней мере, так было задумано, но всё равно… это было очень тяжело. Синхронизация с Шином, специализирующимся на ближнем бое и всегда сражавшимся с Легионом на расстоянии вытянутой руки, была намного тяжелее, нежели синхронизироваться с ним в обычных условиях.

«Бог Смерти, ломающий своих Кураторов, и всех “восемьдесят шесть”, не способных выносить стенания мёртвых…»

Тайга вздохнул, припомнив холодное выражение лица, лишённое всяких эмоций, и кроваво-красные глаза, которые, казалось, полностью подходили его прозвищу. Быть может, он мог выдержать это из-за того, что постоянно слышал эти голоса, а может всё было наоборот – нескончаемое воздействие на него его способности лишило его всякой чувствительности. Даже столкнувшись с многими смертями за три года службы, Тайга не мог себе представить семь лет сражений под этими воплями.

И именно в этот момент он услышал бессильный шёпот, идущий через синхронизацию.

— …Я не хочу умирать.

ᅠ

Для начала – это место не было обычным заводом, а Адмиралом; они фактически находились в желудке Легиона, что был гораздо больше обычных боевых машин. Они действительно находились в недрах этого убийцы, цель которого состояла в уничтожении всего человечества. И каждая машина в их поле зрения была частью врага.

Лазерные резцы, используемые при работе со сталью, стреляли лучами подобно удлинённым мечам. Роботизированные манипуляторы размахивали тремя когтистыми пальцами, напоминая когти ястребов. Стая паукообразных машин, неизвестно для чего предназначенные и без названия, были размерами со взрослых собак. Они помчались к Джаггернаутам, пытаясь подставиться под их ноги.

Уклоняясь, прорубаясь и наступая на эти препятствия, Могильщик также нёсся вперёд. Даже учитывая бесчисленные извивающиеся механизмы, закрывающие поле зрения Шина, его способность позволяла точно определять местоположение Легиона.

— Анжу, через двадцать секунд мы проскочим через козловой кран. Один находится в тени третьего крана справа. Скорее всего, самоходная мина. Убери его неконтактным взрывателем.

— Принято… Младший лейтенант Егер, не забудь в этот раз заменить ракетную установку на танковой башне. И также помни о смене боеприпасов.

— П-принято.

— Сео. За Львом прячется ещё одна группа. Они вскоре покажутся.

— Принято… О, я, кажется, увидел их на секунду… Там куча Волков. Рито, позаботься о том, что я пропущу.

— Будет сделано.

Взрывающиеся снаряды, эффективные против легкобронированных целей, один за другим взорвались около потолка, разбрасывая на пол осколки чего-то, что некогда было гуманоидной формой. Волки перепрыгнули через наполовину собранного Льва, но были отброшены назад выстрелившим горизонтально якорем.

Двадцать четыре Джаггернаута мчались вперёд, проходя сквозь огонь и металлический дождь. Прорвавшись через производственную зону, они вновь попали в туннели с железнодорожными путями. В этот раз, однако, диаметра туннеля было достаточно для размещения двойных путей. Это были те высокоскоростные железнодорожные пути, о которых они слышали… Именно их ремонтировал Легион.

Судя по всему, прогнозы были верными. В то время Морфо должен был направиться сюда для соединения с Адмиралом, использующего для получения электроэнергии ядерный синтез, и расположиться внутри стен Гран-Мюра – там, где он мог нацелиться по любой из территорий человечества.

Внезапно до его ушей донёсся слабый, наполненный печалью, голос.

— Я не хочу умирать.

Нахмурившись, Шин взглянул в том направлении, откуда этот голос пришёл…

— Поверхность, значит…

Не оттуда, где была Лена… И не в том месте, где находился тактический штаб.

ᅠ

Из здания с грохотом начала выходить группа, состоящая из Волков. Они были окружены отрядом «Фаланга», стоящим в обороне. Тайга раздражённо цокнул языком, пытаясь понять, откуда они вообще могли взяться.

Центральный вокзал Шарите – подземный лабиринт Легиона – простирался через подземные туннели в этом секторе. На поверхности могли существовать не отмеченные на карте выходы, а сами Волки были ростом лишь в два или три метра. Они могли выбраться из какой-нибудь вентиляционной дыры или что-то в этом роде.

— Айна, прикрывай майора! Профессор Пенроуз, полезай внутрь Эстока*!

[П/П: Эсток — двуручный кончар, предназначенный для уколов в ослабленные места рыцарских лат]

— Принято, Тайга!

— Поняла… Будь осторожен!

Ответив, агрегат Айны, Эсток, повернулся. Через стеклянную панель она увидела Аннет, бегущую к ним… Она, быть может, и была Альбой, но не плохим человеком.

— Куратор Один, враг обнаружен. Вступаем в бой… Всем членам отряда, не забывайте, что наша цель – защищать, находясь в тылу!

Ответы его товарищей по отряду эхом разнеслись через синхронизацию. Взглянув на то, как рядом стоящие перешли в боевую стойку, Тайка нацелился своей 88-мм пушкой на врага.

— …Я не хочу умирать.

Наполненный печалью голос человека. То, что Шин называл чёрными овцами – машина, использовавшая копию человеческого мозга и воспроизводящая последние мысли человека перед смертью. У этой штуки не было воспоминаний или же интеллекта, которым владел человек при жизни.

— Я не хочу умирать.

И всё равно… раздражало. Тайга вспомнил своих мёртвых товарищей, вероятно, произносивших те же самые слова в последние мгновения.

— Я не хочу умирать.

Он и правда… Этот красноглазый Бог Смерти, не будучи способным заткнуть уши от непрекращающихся стенаний, и правда привык к этому? Он действительно ничего не чувствует в тот момент, когда слышит их? Или же он уже не мог вынести их и жалел тех, кого постигла злая судьба даже после смерти? Именно поэтому он, несмотря на нескончаемые сражения, вернулся на поле боя, чтобы похоронить Легион?

Из-под обломков выпрыгнул волк, нацелившись прямо на него. Тайга уничтожил его с помощью огня из тяжёлого пулемёта и отбросил останки в сторону. Он должен был переключиться на следующую цель, как кое-что произошло.

ᅠ

Сзади них, от входа, где не было видно ни одного врага, появилась вспышка света.

ᅠ

— …Ха?

Вспышкой оказались искрами от короткого замыкания. Эсток был разрезан пополам; кабина также была срезана посередине, что повлекло за собой расцвет цветка высокого напряжения. Бегущая к агрегату Аннет застыла на месте. Красная плоть и кровь выплеснулись на белый солнечный свет.

— Чт–?!

Затем та же участь постигла ещё одного, сражавшегося с Волком слева от Тайги. Тоже самое произошло и с третьим, и он был отброшен назад. Сбоку, сверху и снизу, спереди и сзади – Джаггернауты были разрезаны пополам, а их извивающиеся конечности были похожи на предсмертные крики.

«Ч-что это?!..»

Сражавшиеся с ними Волки не делали ничего необычного. Их вооружение было таким же, каким всегда снабжались эти машины – два высокочастотных лезвия и ракетная установка. Эсток, первый павший, ещё даже не начал сражаться с Волком.

И выбранный для атаки способ также был неизвестным. Лишь свист рассекаемого ветра и вопли мертвецов… вместе с криками товарищей, продирающийся через солнечный свет.

— Дерьмо… Что это? Что бл*ть вообще происходит?!

— Айна! Там Айну!..

— А!..

Кабина взорвалась и голова процессора вылетела оттуда, словно чья-то плохая шутка. В тот момент, когда Тайга отвлёкся, Волк перед ним приблизился. Он уловил искусственную жажду убийства.

Но на этом наступил конец.

Чёрный матовый блеск лезвия прошёлся по оптическому экрану.

Это было последнее, что увидел Тайга.

ᅠ

— !..

Внезапно Фредерика встала на ноги, отшвырнув стул. Её лицо побледнело, а кроваво-красные глаза широко раскрылись. Заметив необычное поведение девочки, Лена подбежала к ней.

— Эй, с тобой всё в порядке? Что произо…

Алые глаза не смотрели на неё. Они застыли в шоке и ужасе, в то же время смотря на мрачное зрелище, развернувшееся вдалеке. Несколько раз вздохнув, с её бледных губ начали слетать слова.

— …Отряд «Фаланга»…

Тот отряд, что был назначен на защиту Аннет, располагаемый не так уж и далеко от них и в месте, которое считалось безопасным…

— …был полностью уничтожен!..

***

Его способность всё ещё приносила стенания врагов, что пока что не были в поле зрения. Он предупредил товарищей об опасности и в этот момент на ноги Могильщика набросились самоходные мины, напоминая волну из чёрной воды. «По-моему это уже слишком», – подумал Шин, нахмурившись при виде этих искажённых гуманоидных фигур, в мгновение ока заполонивших железнодорожные пути.

Прямо как «восемьдесят шесть» в Республике, эти самоходные мины были одноразовым оружием. Конечно же, посылать их в таких количествах имело смысл, но… это всё равно было уже слишком. Шин мог воспринимать Легион лишь как единую группу, а сражение с Морфо научило его, что он не способен воспринимать голоса тех машин, находящихся состоянии сна.

Число было слишком огромным.

Человеческая фигура приблизилась к нему со слепого пятна. Шин потянул переднюю левую ногу назад до того, как тот успел бы за неё зацепиться. Не было никакого смысла тратить драгоценный порох на столь слабую самоходную мину. Но как только он собирался отбросить его ударом ноги…

Оно встретилось с ним взглядом.

— ?!..

Рефлекторно он отпрянул назад, едва не столкнувшись с Райденом, который после этого раздражённо ругнулся. Шин, однако, не обратил на это внимание. Он зафиксировал своё сознание на фигуре, отступившей назад, словно в испуге.

Он больше не мог услышать стенания.

«Невозможно.»

Хотя они были под землёй, где бетон и осадочная порода влияли на беспроводную связь, но помогавшие им бронетанковые войска установили передатчик на поверхности. Используя канал связи, он сопоставил обнаруженных врагов у каждого отряда с голосами, которые мог услышать, а затем цокнул языком.

«Что за гемор.»

Подтвердив статус подключения к парарейду, он заговорил с капитанами всех отрядов.

— …Всем членам ударной группы…

ᅠ

Радар Циклопа засёк вражескую группу. Небронированные цели, весом примерно в сотню килограммов каждая. Самоходные мины. Большое количество мин, сфокусированных в одном месте, были лёгкой целью для выстрелов дробью. Шиден облизнула свои губы, размышляя над глупостью этого металлолома.

Именно в этот момент она услышала чей-то вздох через синхронизацию.

— Всем членам ударной группы – прекратить боевые действия и отступить… Шиден, не стреляй!

— ?!

Указательный палец Шиден в самую последнюю секунду свалился со спускового триггера. Циклоп отпрыгнула назад, а Шиден внутри него прижала руку к левому уху. Имплантированных в её кожу кристалл искусственной нервной системы был удалён после присоединения к Союзу. То же самое касалось и ушного каффа, однако привычки, выработанные на протяжении четырёх лет на поле боя, не могли так просто умереть.

— Какого чёрта?! Я ведь только могла уничтожить целую группу! Момент был просто идеален!

— Если только предположить, что это был Легион… Но те, о ком мы сейчас говорим, им не является.

— А?! А чем они тогда?..

Не договорив свой вопрос, Шиден всё поняла. Их врагом было противопехотное оружие Легиона в гуманоидной форме. Как бы плохо те не были сделаны, самоходные мины действительно повторяли людей. И если фигуры перед ней не являлись этими минами, то ответ был ясен.

Фигуры вышли из темноты хромая, из-за чего казалось, что они были ранеными – точно также, как и мины, не способные ходить нормально. Но серебристый цвет ясно давал понять одно.

Серебряные глаза Адуляров уставились на Циклопа. Они посмотрели на неё.

Легион во всю использовал несправедливое технологическое преимущество для постоянного развития и опережения человечества на шаг вперёд. Однако на программном уровне им запрещалось создавать оружие, слишком похожее на людей. И даже в случае самоходных мин, что были ближе всего к человеку, это было верно. У них не было человеческих лиц – ни рта, ни носа, ни, конечно же, глаз.

А это означало…

— Вот что это?!..

Шиден ругнулась себе под нос. «Что за х*йня?»

— …Да тут же белые свиньи?!..

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 4. Глава 4. Триаж

[П/П: Триаж (медицинская сортировка) – определение больных под определённую категорию (что-то вроде неотложная/срочная/несрочная помощь и морг)]

— …Угх.

Открыв глаза, она оказалась в полной темноте. Распластавшаяся на полу Аннет приподнялась.

«Где это… я?..»

Она попыталась оглядеться, но темнота не позволяла ей невооружённым взглядом рассмотреть хоть что-нибудь. Босыми ногами она почувствовала бетон. В этом месте не было удушливо, а значит, скорее всего, здесь было достаточно просторно.

Пока она изучала находку, отряд «Фаланга» был атакован Легионом и полностью уничтожен. Ответственные за это Волки подобрались к ней, но это было всем, что она помнила. Всплывшее воспоминание заставило Аннет закусить губу.

«Так я была захвачена Легионом. Но зачем? Будь это “охотой за головами”, опытные процессоры из отряда Фаланга были намного более ценными для Легиона. Если они убили даже их, то зачем забрали меня, не являющуюся солдатом? И странность не заканчивается на этом. Тактический штаб всё ещё функционировал на тот момент, когда они атаковали. Почему бы не пожертвовать элементом неожиданности и не захватить вражеский штаб?»

«Это определённо не “охота за головами”. И их цель не заключалась в уменьшении сил ударной группы. Что делает меня более ценной, нежели эти задачи?»

Подобное имело бы смысл, если бы она была экспертом в разработке фердреса или же передовой системы вооружения, однако Аннет была исследователем технологии парарейда. Легион уже мог общаться под облаками подёнков – они не нуждались в ней.

«Нет. Я не могу сказать наверняка. У меня недостаточно информации»

Она помотала головой и окончательно встала на ноги. Сейчас ей нужно бежать. Она повернулась и начала осматривать окружение. Рейд-устройство, вероятно, свалилось с неё, когда её забрали. Похлопав по лабораторному халату, она также обнаружила, что её пистолет для самообороны пропал.

В этом месте была беспросветная тьма, но вскоре глаза привыкли. Место было таким же большим, как… Нет, оно было даже больше, чем она изначально думала. Она смутно различила группу гуманоидов, вжавшихся в угол. Выглядели они, как люди. Если бы это были самоходные мины, не атаковавшие её на этом расстоянии, то они не станут реагировать и на её голос.

Аннет, несмотря на пересохшее горло, заставила себя заговорить.

— Эй.

Нет реакции.

— Эй, вы. Вы выжившие из отряда «Фаланга»? Вы знаете, где мы сейчас или как сюда попали?.. Эй!

Всё ещё никакой реакции.

†

— Давайте-ка приведём всё в порядок.

В тактическом штабе царила неизвестность после того, как они услышали о полном уничтожении отряда на поверхности, что должна быть в определённой степени безопасна. Отряд Нордлихт, отвечавший за оборону штаба, организовал защитный периметр вокруг; отряд Ликаон был в качестве резерва, вместе с бронетанковыми войсками.

Огромное количество информации отображалось на главном экране Фреи, пока Лена изо всех сил пыталась подавить своё беспокойство. Фредерика взяла на себя обязанность отчитаться о том, что она «видела» после истребления отряда Фаланга. Аннет была…

— Полное уничтожение отряда «Фаланга», похищение профессора Анриетты Пенроуз и присутствие людей среди машин Легиона в районе действия операции… Всё верно?

ᅠ

— В последнем пункте нет никаких сомнений, полковник.

Отряд «Остриё копья» прятался в одном из автоматическом доке; они укрылись за массивной фигурой наполовину собранного Морфо. Им пришлось опустить ставни от огня и наводнения для того, чтобы самоходные мины и сенсоры Волков не засекли их.

Шин говорил изнутри Могильщика, переключив агрегат в режим ожидания.

— Я бы хотел уточнить, каким образом так много людей оказалось в районе действия операции, но, к сожалению, учитывая нынешнюю ситуацию, у меня нет времени на подобные разговоры.

Было тяжело отличить людей, когда они были смешаны с самоходными минами и Волками, так что «Остриё копья» прекратили сражение и отступили в глубины завода по производству Легиона.

Сражаясь в восемьдесят шестом секторе, где не было никаких гражданских, «восемьдесят шесть» не привыкли к битвам, в которых те, кого они не должны были убивать, смешивались с врагом. В этом плане процессоры были похожи на Легион – они также уничтожали абсолютно всё, что не являлось их союзником.

— Исходя из того, насколько их тела и одежда грязные, в негигиеничных условиях держали их довольно долго… Скорее всего, это выжившие с крупномасштабного наступления.

ᅠ

— Не уверена насчёт выживших, сердцеед. Больше походят на объедки. Или, быть может, «сырые ингредиенты» будут более подходящим названием?

Прекратив сражение, отряд Шиден – Брисингамен – укрылся в заброшенном лифтовом холле, также опустив ставни. Расстегнув свой пилотный костюм одной рукой, Шиден другой рылась в отсеке для хранения.

В отличие от времён в Республике, когда «восемьдесят шесть» носили простую полевую форму, Союз предоставил процессорами высокоэффективные бронированные пилотные костюмы, специально предназначенные для управления фердресами. Помимо лёгкости, у них также было высокое сопротивление огню, они были противоударными и в определённой степени могли противостоять пулям и ударами от ножа. Тем не менее была одна проблема.

Она слишком сильно давила на грудь.

Расстегнув пуговицу для освобождения её груди, она тяжело вздохнула. Было жарко. Она сделал глоток из фляги, после чего вылила оставшееся на голову и начала трясти её, прямо как животное. Жар был вызван огромным количеством адреналина, который выделился из-за сверхбыстрых манёвров во время пилотирования Джаггернаута. Достав из отсека для хранения шоколадку, она откусила часть.

— Забудем даже про их грязный вид, я не собираюсь и близко к ним подходить, когда они в таком состоянии. И я бы также не стала тратить время на попытки поговорить с ними. По-моему, они слегка не в своём уме.

Она усмехнулась, взглянув на закрытую дверь склада. «Люди», с которыми столкнулся отряд Брисингамен, сейчас блуждали за ней, вместе с самоходными минами и Волками.

— Все они разного возраста, но каждый из них в равной степени грязный и безумный… Одно дело, когда это наши товарищи, но плевать как-то на свиней, что пытались сбежать.

ᅠ

— Пытались сбежать… Ты имеешь в виду крупномасштабное наступление в прошлом году…

Легион действительно не брал пленных… но было одно исключение. «Охота за головами». Периодически они захватывали головы жертв для ассимилирования их с нейронной сетью.

— Что делать будем, Ваше Величество?.. Попытаемся приютить их? Мне всё равно, умрут или будут жить дальше эти белые свиньи, но повторюсь – от них нет никакой реакции. Мы можем попросить их убраться отсюда, но они не уйдут.

Лена прикусила губу на равнодушный вопрос Шиден. Было довольно просто сказать им укрыть Альб. Но ожидать, что они будут сражаться, в то же время отличая Альб от самоходных мин в темноте подземного лабиринта, было чем-то нереалистичным. Вынуждение исполнения этого приказа, вероятно, приведёт к жертвам со стороны «восемьдесят шесть».

Но с другой стороны был приказ без разбору стрелять по людям, пусть даже те и были гражданами Республики… Просто думая об этом, её начинало тошнить. Особенно учитывая тот факт, что «восемьдесят шесть» видели убийства своих семей и друзей подобным образом.

Просто приказать им совершить такое деяния было ничем иным, как некомпетентностью. Беспечность, которую командир никогда не должен показывать.

— …Нет. Нет никакой необходимости для наших бронетанковых отрядов оказывать им прикрытие.

Лена через синхронизацию почувствовала беспокойство, но сразу же продолжила: — Однако существует способ определить кто из них кто… Столкнувшись с гуманоидами, прицельтесь в них лазерным указателем системы вооружения на максимальной мощности. Если это люди, то они должны будут начать убегать или, по крайней мере, остановятся. Если же они никак не реагируют, то это самоходные мины.

Она почувствовала, как Шин нахмурился.

— В зависимости от длительности воздействия на них лазера, это может привести к серьёзным ожогам.

— …Да, верно. Но этот способ предпочтительнее, чем просто застрелить их.

Указательная система вооружения фердреса – Джаггернаута – использовала лазерный луч в роли прицела и дальномера; сам же лазер был слиянием энергии с КНД*.

[П/П: Коэффициент направленного действия – очень сложная штука из физики]

Воздействие его на глаз могло привести к слепоте, а на кожу – к нагреву и ожогу. Даже если Альбы не были в своём уме, боль они всё ещё должны были ощущать. Боль была сигналом для организма начать убегать от причины. У Легиона были приборы, способные засечь лазеры, однако они не могли чувствовать боли и у них не было разума для понимания и воспроизведения действий, которые человек предпринимает после воздействия на него лазера.

— Он может выдать ваше местоположение, но самоходные мины в любом случае сближаются на максимально возможное расстояние. Это не должно повлиять на ход боя. Оставьте тех, кто пытается убежать от бронетанковых войск… Но, прошу, не позволяйте им разбегаться слишком далеко.

— Принято.

— И ещё… — оборвала Лена его апатичный, как она и ожидала, ответ. — …Это не распространяется на ситуации, что могут привести к поражению. Принимайте собственные решения и уничтожайте любые угрозы без колебаний.

Приказывать «восемьдесят шесть» нести потери во имя граждан Республики было чем-то, чего она никогда не могла сделать.

— То же самое относится и к профессору Анриетте Пенроуз…

Она почувствовала, как у неё сжалось в груди. У неё было головокружение. Лена боялась тех слов, которые должна была произнести. Они вместе учились и у каждого имелся друг примерно одного с ними возраста. Два года назад между ними была ссора из-за обращения к отряду «Остриё копья», и каждый из них причинил боль другому, но в конце Аннет всё же помогла Лене перенастроить её рейд-устройство.

Во время крупномасштабного наступления Аннет взяла командование отрядов на себя и сражалась на её стороне. Она была для неё самым близким другом. Лучшим и… единственным лучшим другом. Однако Лена не могла воспользоваться своими подчинёнными… процессорами и бронетанковыми войсками, которые были одолжены ей и только ей…

— Приоритет – завершение миссии. Теперь, когда отряд «Фаланга» был уничтожен неопознанной атакой, разделять наши силы для её поисков, тем самым увеличивая риск быть уничтоженными в индивидуальном порядке… Этот риск мы просто не можем себе позволить.

Она думала насчёт отправки отряда «Ликаон», находившийся в режиме ожидания, но учитывая ситуацию, когда остальные четыре отряда могли столкнуться с непредвиденными проблемами, она не могла выделить дополнительные силы ради поисков Аннет.

— Полковник…

— Я не собираюсь бросать её, капитан Ноузен. Если отряды углубятся на достаточную глубину, то они смогут спасти её. Но… если не подоспеем вовремя, то мало что сможем сделать.

Даже если это означает оставить Аннет. После нескольких секунд молчания, Шин вновь заговорил.

— …Полковник. Отряд «Остриё копья» и я выдвигаемся на спасение майора Пенроуз.

— Капитан Ноузен?!..

— Мы, может, и не знаем способ атаки врага, но это всё ещё Легион. Если так, то я могу избежать сражения по мере продвижения вперёд. Вероятность столкнуться с Легионом на протяжении всего пути у меня определённо ниже.

— Но…

— Вы сейчас думаете о том, что не можете позволить «восемьдесят шесть» умереть за граждан Республики, верно?

Точно указав на беспокойство Лены, в его тихом голосе также были признаки этого чувства.

— Я не понимаю, почему вы не можете отделить себя от Республики, полковник, но независимо от причины вы просто не можете этого сделать. Из-за того, что вы являетесь гражданином этой страны, вы предполагаете, что этот грех лежит и на вас тоже. Но это не значит, что вы обязаны притворяться столь бессердечной, как и сама Республика, полковник.

«Тебе больше не нужно действовать, как кровавая королева, на чьей стороне никто не сражается»

— Поэтому не заставляйте себя делать то, что не должны… Я повторюсь: вам не идёт это, полковник.

— …

— Оставляю разборку с Адмиралом на отряды Брисингамен и Молния. Несмотря на ваши страхи, мы должны разделиться, но это не повлияет на время поисков.

Шиден усмехнулась.

— А ты уверен, что тебя это устроит? Ты ведь просто так отдаёшь мне победу.

— Забирай. Сейчас не время для столь идиотских соревнований.

— Да знаю я… просто пошутила… Предоставь это мне.

Затем заговорила Фредерика.

— Шин’эй, я продолжаю следить за районом, где была похищена Пенроуз. Если сравнить с картой, то я должна определить точное местоположение. Я покажу тебе дорогу, так что сосредоточься на своей способности и постарайся избегать Легион.

— …Закрой свои «глаза», если ситуация станет опасной.

— Я приму твоё предложение… Насколько бы неприятно это не звучало, но я предпочту не видеть, как её разбирают на части.

— Рито, мы можем оставить на тебя Вайзела, пока её ищем?

— Так точно, кэп.

Лена нахмурилась. Будучи командующей, она должна была отбросить эмоции, но…

— …Спасибо огромное…

Шин ответил молчанием, а Фредерика же фыркнула и снова заговорила: — Последний вопрос… Помимо отряда «Фаланга» ведь никто не был атакован таким же способом?

— Не-а.

— Мы ничего такого не видели.

— Значит, только я видела…

— Фредерика, ты можешь объяснить, что там произошло? — спросил Шин.

В его вопросе было скрыто намерение – всё в порядке, если она не может объяснить… или, скорее, не захочет этого делать. Она стала свидетелем смерти каждого из двадцати четырёх членов отряда, лица и имена которых она знала. Это было вполне естественным отношением к ребёнку, которому едва исполнилось десять лет.

Однако Фредерика помотала головой.

— Прости… я не знаю деталей. Джаггернауты были раздроблены слева и справа до того, как я вообще поняла, что происходит… И так до самого конца – я не видела метод атаки.

— Как именно они были убиты?

— Капитан Ноузен, как вы можете спрашивать что-то подобное столь прямолинейно?!..

— Мне всё равно, Миризе. Я могу посодействовать им своей силой, и я также нахожусь на стороне Шин’эя. И мне нужно отплатить кое за что.

Фредерика тяжело вздохнула.

— Только вот проще сказать… Ладно.

Её красные глаза затуманились из-за того, что она пыталась вспомнить произошедшее и превратить это в слова.

— Айна, первая, кто пала, была внезапно разрезана пополам. Несмотря на отсутствие врага рядом с ней, Джаггернаут был также разрезан посередине кабины… Предположу, что она умерла мгновенно.

— Возможно, это был снайпер с крупнокалиберной пушкой?..

Казалось, что этот вариант подходил, потому что поблизости не было врагов. Но Фредерика покачала головой.

— Айна стояла у здания, окружённая Джаггернаутами. Найти нужную снайперскую позицию было чрезвычайно сложно, куда бы враг не целился… Быть может, лишь снайперских навыков Крены достаточно для того, чтобы сделать это.

— И всё равно, очень трудно разделить Джаггернаут на две части с использованием огнестрельного оружия. Думаю, вероятность того, что наш враг снайпер, низок.

Проникающие следы от 30-см БОПСов были относительно невелики и то же самое касается фугасных противотанковых боеголовок. Вряд ли бы они смогли разделить на несколько частей даже ходячий гроб Республики. Но сказанное не было результатом того, что Шин пришёл к ответу. Он, казалось, думал и обговаривал всё для того, чтобы разложить информацию по полочкам. В конце концов, он всё же не смог прийти к какому-либо выводу и замолчал.

Поняв, что дальнейшие обсуждения будут лишь предположениями, Лена решила подвести черту, основываясь на том, что было уже известно.

— …Мы должны выделить максимальный приоритет сбору информации об этой атаке. Если вы столкнётесь с подобным, избегайте сражения, если это возможно, и отступайте.

— Вас понял.

— Принято.

ᅠ

Она звала их снова и снова, но человеческие фигуры не реагировали на её голос. Аннет замолчала, чувствуя, как страх охватывает её. Увидев, что линия плеч движется вверх и вниз в такт их дыханию, она осознала, что перед ней, вероятно, находятся люди, и они не мертвы. Это была группа людей – они дышали, но были обессилены и слабы.

Постукивание её каблуков по полу было бы проблемным в этой ситуации. Отбросив свои туфли, она пошла вперёд лишь в чулках. Дверь была заперта на электронный замок, но, к счастью, он был довольно старым и его можно было обмануть чем-то тонким – чем-то вроде карточки. Она взяла из халата случайную карточку и провела его через считывающее устройство. Примитивный механизм издал электрический сигнал, оповещая об удаче.

Аккуратно открыв металлическую дверь, она заглянула за неё… Там ничего не было. Судя по всему, Легион не испытывал необходимости ставить сюда охрану для столь беспомощной добычи. И, честно говоря, так всё и было. Они не были как-то связаны, но поместить их сюда уже было достаточно для того, чтобы обездвижить людей по собственной воле.

Она оглянулась, но пленники всё равно не пошевелились. Она попыталась окликнуть ближайшую к ней группу: — Эй, давайте выбираться отсюда… Сейчас мы можем сбежать.

Но, как и ожидалось, ответа она не получила.

Покачав головой, Аннет выскользнула из помещения подобно кошке. Тяжёлая дверь закрылась сама собой, после чего раздалось эхо щелчка замка. Вновь встряхнув головой, как бы прогоняя этот давящий звук, критикующий её за то, что она вновь кого-то бросила, Аннет пошла дальше. В начале она двигалась осторожно, но после перешла на лёгкий бег.

Очень длинный коридор был просторным, а потолок, как подобает подземному сооружению, был низок. Даже находясь в темноте, она могла различить белую плитку с узорами на полу и серебряные ставни, расположенные по левую и правую сторону. Немного дальше находились изящные витрины магазинов, соревнующиеся друг с другом за красоту на протяжении всего этого заброшенного пространства.

Она была в торговом центре.

Вероятно, – или же, скорее, без сомнений, – это было коммерческое сооружение внутри Подземного лабиринта Шарите. Она шла вперед по широким дорожкам, борясь со страхом попасть в засаду Легиона. Дорожки часто переходили в аккуратные изгибы и были спроектированы так, чтобы легко пропустить как можно больше покупателей, из-за чего создавалось множество слепых зон. Цепляясь за тени, она отчаянно искала лестницу, которая бы вывела её на поверхность.

Как только она увидела кое-что, то сразу подбежала к нему. Затем она внимательно прислушалась к звукам, чтобы убедиться в том, что никто не приближается к ней. Ни одна машина Легиона, включая даже Динозавра весом в сотню тонн, не производила звуков ходьбы. Но в полной тишине просто невозможно было передвигаться, не издавая при этом звука.

Стоя спиной к найденному объекту, похожему на колонну какого-то древнего святилища, она стояла на месте и смотрела наверх – туда, где нужный ей человек должен был находиться. Отряд «Фаланга» был уничтожен на поверхности, несмотря на то, что их поле боя должно было находиться только под землёй. Была вероятность того, что тактический штаб, где находилась Лена и остальные, также подвергся атаке и был полностью уничтожен, но ей нужно надеяться, что они не пострадали.

— Не теряй меня из виду… Прошу тебя…

Всё из-за того, что внутри Фрейи была Фредерика – девочка со способностью видеть прошлое и настоящее того, кого она знала.

ᅠ

— Хорошо. Кажется, с ней всё в порядке.

Алые глаза Фредерики слабо засветились, когда она уставилась в пустое пространство. Сидя неподвижно, она производила впечатление чего-то мистического и величавого, но в то же время чуждого по сравнению с бронированной командирской машиной и передовыми технологиями.

Словно божественный дар – святая, что вещает людям волю Бога. Смотря сквозь это пространство на что-то непостижимое для других опустевшим взглядом, Фредерика нахмурилась.

— У тебя достаточно упорства, чтобы зайти так далеко… Но чего же ты делаешь, Пенроуз? Бродишь туда-сюда и всё.

Нахмурив брови в задумчивости, через мгновения её глаза широко раскрылись, и она понимающе улыбнулась.

— О, а ты умная девушка. Значит, остановилась перед информационным экраном, зная, что я могу смотреть на тебя… Шин’эй.

В ответ через синхронизацию почувствовался его кивок.

— Я знаю, где находится Пенроуз. Доберись до туда так быстро, как можешь.

ᅠ

— …Подтверждаю. Восточный коммерческий блок на четвёртом уровне, да…

Сверив полученные данные с картой, Шин отметил на ней Могильщика. Текущее местоположение Аннет отображалось красной точкой и был подсвечен кратчайший к ней путь. В этот момент заговорила Лена, прерывая громкий шум работы Джаггернаута.

— Маршрут построен, исходя из расположения врага и предполагаемых путей их продвижения, но это лишь наши догадки. При необходимости вы должны поменять маршрут, даже если это приведёт к крюку, капитан.

— Принято… Но, кажется, с текущим маршрутом всё должно быть нормально, — ответил он после подтверждения текущего статуса Легиона.

Похоже, Лена смогла запомнить трёхмерную карту и менять в уме расположение союзников и врагов в реальном времени. Одно дело, будь это двухмерная плоскость, но Шин с трудом мог поверить в то, что она способна обрабатывать информацию о трёхмерном поле боя, где все постоянно перемещаются.

Это был навык Лены, полученный ею из-за продолжительного командования из удалённой диспетчерской, где она могла полагаться лишь на обрывочные данные о поле боя, покрытого помехами подёнков. Подобное заставило Шина задуматься о том, какие сражения пришлось пережить Лене в Республике после их специальной разведывательной миссии. И внезапно он осознал, что даже предположить не может.

Причина была в том, что он никогда и не спрашивал её. Никто, включая его самого, даже не думал о том, чтобы спросить об этом Лену. С другой стороны, она, казалось, желала задавать такие вопросы. У неё, вероятно… было много забот.

— …М-м.

Подтвердив рекомендуемый маршрут на втором экране и текущий, отображаемый на главном экране, Шин остановил Могильщика. Его способность позволяла следить за состоянием Легиона, а способность Лены могла следить за военной ситуацией, но на поле боя бывали моменты, происходящие достаточно часто.

На карте были ошибки.

Рекомендованный маршрут проходил через пути обслуживания – тесный коридор, через который мог пройти лишь один человек.

ᅠ

— Нет пути вперёд?.. Не может этого быть.

— Если говорить точнее, то нет пути для прохода Джаггернаута. В этом нет ничего странного, ведь это место не было построено с целью продвижения по нему фердресов.

Судя по голосу Шина, передающийся через синхронизацию, его это не сильно беспокоило. Ошибка в данных, видимо, была чем-то, что часто бывало на поле боя. Но вот для Лены его слова стали горькой пилюлей, которую следовало проглотить.

Такого не должно было происходить. Информация по этой карте была обновлена сразу же после осмотра сооружения. Ошибка в этой информации могла стоить человеческих жизней в туннелях, где видимость и возможные пути для продвижения были сильно ограничены, так что Лена постаралась тщательно за всем проследить. И всё же…

Внезапно ледяное чувство подозрения коснулось её разума. «Эту карту ведь…»

Карта была предоставлена им временным правительством Республики… Временным правительством, где находились Отбеливатели, что желали отбросить «восемьдесят шесть» назад. Взглянув на неё внимательнее, она увидела упомянутые пути обслуживания, предназначенные для перевозки оборудования, однако сравнивая с планировкой, его глубина отличалась от остальных путей.

«Не может этого быть»

— Вас поняла. В таком случае, найдите пока обходной маршрут… Младший лейтенант Марсель, не могли бы вы проанализировать эту карту и найти несоответствия в планировке?

Отключившись от парарейда, она обратилась к сидящему впереди неё офицеру. Этот молодой человек был одного возраста с Шином и его группой, а также выпустился из той же специальной офицерской академии. Он взглянул на неё, а затем слегка кивнул.

— …Это займёт некоторое время, но да, смогу.

— Тогда, прошу. У этой задачи наивысший приоритет, так что выполните её как можно скорее.

— Вас понял.

Фредерика вдруг подняла взгляд.

— М-м, нехорошо! Шин’эй, поторопись! — вскрикнула она, встав на ноги. — Убирайся же оттуда, Пенроуз! Ты не должна там оставаться!

ᅠ

Кто бы там не придумал это подземное сооружение, этот человек, вероятно, был настоящим идиотом. Она наконец нашла лестницу, которая могла привести её наверх, но после подъёма Аннет натолкнулась на такую же лестницу, ведущую вниз, на другой сектор того же этажа. Она осознавала свою удачу, не позволившую ей спуститься ещё ниже, в туннели, но эта игра действовала ей на нервы.

Аннет раздражённо оглянулась. Её лабораторный халат цеплялся за ноги, поэтому она сняла его и перекинула через руку. По сравнению с предыдущим местом, этот сектор был похож на своего рода завод. Она оказалась в чистом зале или что-то вроде операционной – тусклое и в какой-то степени стерильное белое пространство.

Место не было похоже на станцию или связанные с ней постройки. Легион, похоже, отремонтировал и перестроил эту секцию после взятия Шарите. Она находилась в протяжённом помещении, где Аннет не могла увидеть даже его конца. Но в глубине было что-то похожее на сканер, а также группу малых прямоугольных кроватей, над которыми свисали роботизированные манипуляторы.

Рядом с лестницей был ещё один тесный коридор, выглядящий как служебный проход, и более просторный коридор, вероятно, используемый посетителями. В нём на полу виднелись следы, словно по нему что-то тащили, а также бесчисленное количество царапин. Как только она встала рядом с прозрачной стеной, разделявшей её от машинного отделения, взгляд Аннет прошёлся по ровным рядам.

— ?..

Это были цилиндрические стеклянные контейнеры – их размеров было достаточно для того, чтобы вместить Аннет в стоячем положении. Некоторые стояли в ряд, словно витрины в музеях. Они были наполнены чем-то вроде прозрачной жидкости. Внутри был искусственный белый свет, освещающий содержимое контейнера. К ним были подключены лишь электрические провода, а так как в жидкости не было пузырьков, то кислород в них не подавался. Другими словами, находящееся внутри цилиндров не было живым.

Она видела смутные силуэты, но не могла распознать, что именно там находится… Шагнув вперёд, она заглянула внутрь…

«!..»

«Это же!..»

Когда она осознала, что находится внутри, лицо Аннет побледнело. Но несмотря на шок, её спокойная и расчётливая часть учёного не могла не рассмотреть всё в подробностях.

Там находилось множество одних и тех же… Нет, несколько образцов одного и того же. Они были поставлены в порядке вложенных в них сил и в каждом находилось кое-что человеческое. Легион не использовал нумерование. Не существовало заметок, как-то объясняющих это. И всё же она знала.

Это…

На неё вдруг что-то взглянуло с другой стороны цилиндра. Аннет застыла на месте, а гуманоидная фигура качнулась. Его движения были неуклюжими, словно в каком-нибудь фильме ужасов, что заставило её отпрянуть назад.

Самоходная мина пошла за ней. Не имеющая лица голова извивалась, словно насекомое. Уставившись на Аннет головой без глаз, она внезапно прыгнула на неё.

— Нет!..

В этот момент она вспомнила, что лабораторный халат был перекинут через её руку. Она в панике швырнула его и, к счастью, он накрыл сенсоры на голове мины. Слепая самоходная мина могла лишь шататься из стороны в сторону, пока Аннет неуверенно отступала.

Его голова могла лишь почти что комично трястись в попытках снять с себя плащ, а руки самоходной мины не могли повторить точность движений человека. Она просто не могла снять с себя эту назойливую ткань. Это был шанс для неё!..

Аннет поддалась панике, ощущая страх за свою жизнь, но из-за этого же чувства её конечности застыли. Хотя она отчаянно хотела побежать, ноги окоченели, а ступни были пригвождены к полу, что повлекло за собой падение. Её спина ударилась о часть прозрачной стены, которая, по-видимому, была дверью, потому что она сразу же открылась, из-за чего Аннет повалилась в другую часть помещения.

В поле зрения попадались самые разные предметы. Это было белое стерилизованное пространство. Ряд из стеклянных панелей. Медицинский сканер. Стол размером примерно в небольшую кровать… и он был сделан из металла, который легко можно было очистить. А также роботизированные манипуляторы, оснащённые сверкающими лезвиями.

Это был….

…операционный стол.

Верно.

Прозекторская.

Резкий звук раздался за стеной, заставивший её застыть. Самоходная мина, чей оптический сенсор всё ещё был закрыт, повернулся на внезапный шум. Упавшая на спину Аннет больше не могла двинуться с места. Мина осторожно поднялась и повернулась в её направлении…

…И в этот момент свист воздуха донёсся до её ушей.

ᅠ

Что-то подобно молоту обрушилось сзади по самоходной мине, прямо по затылку.

ᅠ

Это был приклад винтовки, нарисовавший серебряную дугу в воздухе. Винтовка со складным прикладом, выдававшаяся пилотам фердресов, с идеальной точностью ударила по слабому месту головы самоходной мины, попав по установленным в ней сенсорам.

В отличие от холодного оружия, огнестрельное могли использовать даже женщины и дети, но штурмовая винтовка была тяжелее большинства оружия ближнего боя. Особенно это касалось винтовки калибра 7.62, сделанной из металла. Полностью заряженная такая винтовка весила около пяти килограмм.

Самоходная мина – немного тяжелее человека – была отброшена в сторону. Сделав два или три неуверенных шага вперёд, сенсоры на её голове начали колебаться, словно пытаясь выровняться. Однако дуло штурмовой винтовки уже было направленно в её сторону. Она была столь непринуждённо нацелена на него, словно это был обычный пистолет, и после раздались выстрелы без намёка на сострадание.

Три пули вонзились в управляющий блок в груди самоходной мины. Попадания сотрясли её тело, заставив ту исполнить странный танец, и она рухнул на пол, словно марионетка, лишившаяся нитей. Опустив дымящийся ствол, Шин вглядывался в останки своего врага, пока Аннет, всё ещё лежащая на полу, ошеломлённо уставилась на него.

…Когда это произошло? Ещё когда она была маленькой? Она вместе со своим другом детства отправилась изучать окрестности, но потеряла его из виду и потерялась. Аннет не знала, где она находится, а мальчик нашёл её лишь после наступления ночи.

«Нашёл тебя, Рита!»

Улыбаясь, он всегда подкрадывался к ней, не издавая при этом звуков шагов, как и его брат и отец. Его отец однажды рассказал ей, что так было из-за клана в Империи, который взял на себя защиту императора. Он говорил о надежде, что в этой стране им не придётся учить своих детей тому, как сражаться и убивать.

Но его желанию не суждено было сбыться. Причём по самой худшей причине.

Так что даже если на нём были армейские ботинки с твёрдой подошвой, шаги Шина не были слышны. Этот навык у него был и в прошлом, но сейчас он уже привык к использованию огнестрельного оружия. Холодные глаза. Телосложение мужчины, так идеально подходившее к его форме цвета стальной синевы.

Аннет наконец осознала, что он полностью изменился… Друга детства, которого она знала, больше не было. Происходившее в то время и её чувства были теперь тем, что существовало только в её сердце. И если бы кто-то начал искать это в сердце Шина, никто бы не нашёл девочку, которую он когда-то знал. И всё же она невольно почти произнесла его имя.

«Шин…»

— …Капитан Ноузен.

Она почувствовала, как алые глаза повернулись и взглянули прямо на неё. Однако в следующее мгновение он отвернулся вновь, вероятно, потому что заметил приближение кого-то ещё. Она услышала шаги человека в армейских ботинках. Волосы и глаза Айзенов цвета стали и одетый в лётный костюм Союза. Если она правильно помнила, это был старший лейтенант Шуга.

— Чёрт, парень! Ну нельзя что ли выстрелить, как поступил бы нормальный человек?

— В подобной ситуации ударить было намного быстрее. Кроме того, стреляй я вслепую, мог бы попасть в профессора.

Винтовочные патроны калибра 7.62 были летальными для людей. Даже если бы попал он не в голову или тело, в зависимости от попадания можно было легко убить человека. Судя по всему, Шин был осторожен именно по этой причине.

— Вы в порядке, майор Пенроуз?

В отличие от самого вопроса, тон его голоса звучал равнодушно. Аннет вдруг осознала, что невольно рефлекторно начала хмуриться.

— …А что, разве не очевидно?! Всего секунды отделяли меня от смерти!

— Ну, вы вроде как не умерли. Если у вас есть силы разговаривать, значит всё будет в порядке, — ответил немного раздражённо Шин.

В последний раз они обменивались колкостями в детстве… но теперь всё было иначе.

— …Шин, — настойчиво обратилась она к нему по имени, что слетело с уст без какого-либо сопротивления.

Для него она теперь была полной незнакомкой. Но она, по крайней мере, должна была высказаться.

— Прости.

«За то, что бросила тебя. За то, что не спасла. За то, что ничего не сделала, но оправдывалась, что не могла. За то, что заставляла тебя беспокоится о том, чего ты не можешь вспомнить, эгоистично втянув тебя в это»

— ?..

Шин моргнул, озадаченный этим внезапным извинением. Он посмотрел на Аннет, словно охотничья собака, получившая непонятный приказ, но почти сразу же отвёл взгляд.

— Не уверен, за что вы извиняетесь…

Его голос был глубоким и почти полностью не совпадал с тем голосом из её воспоминаний. И хотя одно время они были одного роста, сейчас он был намного выше её.

— …но у вас нет причин для извинений передо мной… Поэтому не нужно об этом волноваться, майор Пенроуз.

Аннет улыбнулась сквозь слёзы.

«Дурак, ты ведь и не помнишь ничего. Ты совершенно не похож на себя прошлого. Но эта часть тебя… то, что ты всегда так добр ко мне до боли в груди… Эта часть тебя не изменилась. И из-за этого мне немного… одиноко»

— …Да, ты прав.

ᅠ

Доложив о благополучном спасении Аннет, он услышал облегчение в голосе Лены и не мог не почувствовать, что не бросать её здесь было верным решением. Через несколько секунд послышались шаги ещё одного человека. Повернувшись в ту сторону, Райден положил руку на бедро.

— Опоздал, Егер. Мы уже говорили тебе про то, что в данный момент нет нужды в осторожности.

— Я могу понять твою логику, но… В конце концов, на тренировках меня учили всегда быть настороже…

Он не мог что-либо противопоставить врагу, будучи мёртвым, поэтому осторожность была правильным решением, и всё же…

— Ребят, я рада, что вы пришли спасать меня, но почему именно таким образом? Или, скорее…

После того, как Аннет помогли встать на ноги и оставили ни с чем, она взглянула на них из-под полуоткрытых глаз.

— Не говорите мне только, что вы пришли на своих двоих?

— Путь не был достаточно большим для того, чтобы через него прошёл Джаггернаут, — объяснил Шин, указывая на служебный туннель позади них.

Это был тесный коридор, полный различных ответвлений, но пройти через него мог лишь человек.

— Фредерика увидела, что ваша ситуация стала гонкой со временем, так что мы выбрали кратчайший доступный маршрут. Если Джаггернауты не могут пройти через этот туннель, то тоже самое верно и для Легиона. Остаются только люди и самоходные мины, с которыми можно разобраться с помощью винтовок… Хотя мы не были до конца уверены, что поспеем вовремя.

— …Понятно. Вам бы понадобилась мужская сила для тяжёлой работы, например, для того, чтобы вернуть мой труп обратно…

Она по какой-то причине печально вздохнула и в той же манере указала на что-то позади себя.

— Ну, раз уж вы пришли, вот, взгляните на это.

Она указала на несколько цилиндров, оставшиеся незамеченными до сих пор. Они светились белым и внутри плавало несколько каких-то сфер. Рассмотрев их поближе, Шин осознал, чем именно они являлись.

— Человеческие?..

Они были сделаны из прозрачного материала, напоминающего какой-то из минеральных кристаллов, но это было что-то похожее на человеческие черепа. Причина, по которой было сложно сказать наверняка, заключалась в том, что им не хватало определённости. Глаза и мышечная ткань были полностью удалены. Сам череп, казалось, был сделан из синего металла, тогда как хрящи – из рубина. Мозг же был похож на перидот.

Белый свет усиливал прозрачность, делая их похожими на произведения искусства. Исходя из размеров, это были головы мужчины, женщины и детей; существовало также несколько типов черепов. Из соседних цилиндров на них смотрели пустые глазницы.

Стоявший рядом с Шином Райден прищурился. Дастин, вероятно, начал воображать у себя в голове, как эти головы оказались в этом состоянии, потому что они услышали, как он нервно сглотнул.

— Прозрачные образцы. Легион использовал наркотики и сделал биологические ткани прозрачными и окрашенными в такие цвета. Хотя я не совсем уверена в том, как они покрасили нервную систему.

— …Значит, человеческие трупы?

— Говоришь так, словно это вообще ничто… Но да, верно. Это настоящие человеческие головы. Скорее всего, граждан Республики, что были взяты во время крупномасштабного наступления.

— Удивлён, что вы можете говорить об этом так спокойно, — добавил Дастин с комком в горле.

— Я уже привык видеть отрубленные головы. На самом деле здесь всё не так ужасно, так как отсечены они достаточно ровно.

— Я понимаю, что это не твоя вина, но привыкать к трупам всё же немного слишком… И я сейчас говорю так же про старшего лейтенанта. Младший лейтенант Егер вот показал нормальную реакцию, так что кое-кому бы вырвать эту страницу из его книги, — сказав это, её внимание было вновь возвращено к отрубленным головам граждан её страны. — Возможно, это что-то вроде руководства по тому, как вскрывать украденные головы и вытаскивать мозги. Оно даёт им определённые шаги, – в каких местах и как нужно резать, – по которым они производят разумные машины Легиона… Ну, те, кого вы, ребята, называете чёрными овцами и пастухами.

На вернувшиеся взгляды Аннет лишь пожала плечами.

— Я читала отчёты о Легионе, что вы передали армии Союза, да и Лена также их называет.

Технический офицер бывшего исследовательского отдела Республики искоса взглянула на Шина.

— Тебе повезло, что люди из транспортного отдела не выполняли свою работу должным образом. В ином же случае ты уже мог бы стать декорацией в моей лаборатории, прямо как эти люди в цилиндрах.

— …О чём вы?

— Могильщик – одержимый процессор, ломающий своих Кураторов. Одно дело, когда это лишь истории о призраке, что рассказывают на поле боя, но когда дело дошло до самоубийства, я получила запрос исследовать тебя… Однако возможность была упущена. Если бы они привезли тебя ко мне, то я бы вскрыла твой мозг и внимательно его рассмотрела.

Глаза Дастина широко раскрылись, Райден повёл бровью, но Шина, казалось, совершенно не волновало сказанное.

— Сомневаюсь, что кто-то, от кого не пасёт кровью, способен сделать подобное.

— Это…

Аннет попыталась возразить… но, в итоге, её плечи поникли, и она слабо улыбнулась.

— Да, ты прав… У меня не хватит смелости сделать что-то такое, не говоря уже о самой причине.

Она имела в виду не только само препарирование живого человека, но и бахвальство своими недостатками, словно пытаясь казаться более ужасной, чем на самом деле.

— …Как бы то ни было, это руководство по созданию пастухов… Кроме…

Она стукнула по самому дальнему цилиндру, который, судя по всему, был заключительным этапом того, чем бы оно не являлись.

— …вот этого. И он меня несколько беспокоит. Его гиппокамп уничтожен полностью… Пастухи ведь используют неповреждённые мозги, верно? В таком случае, какова причина повреждения этой части мозга?

ᅠ

— Похоже, они не предполагали, что мы можем зайти так далеко. Ни одного патруля за это время.

Центральный главный холл на пятом уровне. Находясь в окрашенном белым цветом помещении, Шиден ухмыльнулась внутри кабины Циклопа. Всё это место – потолок, стены и пол – было покрыто белыми плитами. Полупрозрачная белая темнота – мутная, словно свежевыпавший снег. Это должно было быть частью станции, так что если внутренняя часть оставалась неизменной всё то время, то… Республика, мягко говоря, прямо жаждала белый цвет. А если это действительно так, то им не следовало тогда принимать к себе мигрантов.

Массивная тень, прячущаяся в глубине холла, не ответила им. Серебряные трубы извивались подобно венам какого-то неизвестного существа. Туловище было покрыто тонкой металлической пластиной и казалось, словно оно дышало. У него также имелись что-то похожее на восемь тонких ног, которые совершенно не подходили под вес этой машины, из-за чего Шиден задавалась вопросом о причине их наличия. Наконец, композитный сенсор, напоминающий усики бабочки, и оптический сенсор, похожий на глаза насекомого.

Адмирал… Вернее, его управляющий модуль.

Синий оптический сенсор медленно повернулся. Его живот, вероятно, был подсоединён к реактору под землёй. Погребённый под белыми плитами, у него также, скорее всего, не было возможности двигаться. На первый взгляд это была очень лёгкая мишень.

— …Только вот я сомневаюсь, что всё пройдёт так гладко.

Белые линии света внезапно начали пробегать по полу холла. Сначала произвольно, а затем горизонтально. В двадцати сантиметрах от угла образовалась сетка из света.

— Как знала!..

Она приготовилась… однако, как оказалось, это был лишь луч света. Этого луча касалась лишь нога Джаггернаута, но никаких повреждений не было. Сеть из света начала покрывать пол, словно задавая координаты…

Шиден затаила дыхание и посмотрела наверх. В этот самый момент продвинутые сенсоры Циклопа заверещали. Приближение врага. А направление… прямо над ней!

Оптические сенсоры последовали за её взглядом и после небольшой задержки на экране начал отображаться потолок. На плитах начали появляться светящиеся точки, и когда Шиден заметила их, то инстинктивно выкрикнула: — Мика, Рэна – прыгайте! Альто, не двигайся!

Как только она выдала это предупреждение, несколько острых синих лучей света пронзили холл сверху вниз. Когда каждый выполнил манёвр уклонения в соответствии с предупреждением, луч света задел агрегат Альта, лежащего передом вниз с убранными ногами, а другой луч горизонтально прошёлся по Мике. Спустя мгновение фюзеляж Рэны, не успевшей уклониться вовремя, был пронзён сверху.

— Рэна?!

Джаггернаут рухнул в тишине, не издав крика во время того, как луч прошёл сквозь кабину. Тонкий пучок света, собранного в одном месте, пронзил ствол 88-мм пушки, свёрнутой над кабиной пилота. Копья света, что врезались в Джаггернаутов, поглощались белыми плитами внизу и исчезали.

— Это что… лазеры?!..

— Похоже на то — стремительно ответила она на крик Шаны, её вице-капитана.

Они попали в лагеря для интернированных примерно в семь лет или около того, и лишь недавно начали ходить в какое-то подобие школы – специальную офицерскую академию. У них не было знаний для точного анализа ситуации, в отличие от Бога Смерти и Оборотня, – его вице-капитана, – получивших это грёбанное образование. Они смогли бы лучше справиться с этой ситуацией.

Скривив губы, она держала глаза открытыми. Хотя она не могла видеть этого, но радары показывали рассеивание противника. На потолке загорелась синяя точка. Она предупредила стоявшего под этой точкой Джаггернаута, и тот отпрыгнул в сторону за мгновение до того, как лазер, чья скорость буквально равнялась скорости света, пронзил то место, где он только что стоял.

Лазер прошёлся по суставу её правой ноги, вызывая дождь из искр, пламени и чёрного дыма. Циклоп, отступая, оставлял за собой дымный след. Взгляд Шиден сузился.

«Так вот что это»

— Линии на полу – координаты, и когда ступаешь на них, то лазеры бьют в указанном направлении… Весь этот холл является Легионом. Он просто не способен следить за нами с помощью глаз, когда мы находимся прямо у него в желудке.

Вероятно, получать координаты для лазера через канал передачи данных было быстрее, нежели полагаться на оптические сенсоры. Шана нахмурилась.

— В этой сетке нет достаточно места, чтобы туда ступил Джаггернаут.

— Ага, только даже если мы и ступаем на неё, не похоже, что он может выстрелить сразу же. Его недостаточно для стрельбы по двадцати четырём целям одновременно.

На одну цель приходилось несколько лазерных лучей, а не один луч на одну цель; это было сделано для обеспечения попадания, а значит он не мог атаковать сразу несколько целей. В таком случае…

— Мой Циклоп понимает количество выстрелов и откуда они будут… Если мы будем использовать интервал для стрельбы в ответ, то стрелять нужно сразу после или же за секунду до того, как услышим сигнал.

Уклоняться должны были лишь те Джаггернауты, по которым будет производиться огонь, а оставшиеся будут стрелять в ответ. Как и всё современное оружие, лазерные установки меняли своё местоположение после выстрелов, но они должны были останавливаться на мгновение перед началом стрельбы. В результате образовывалось окно для Джаггернаутов, чтобы уничтожить их.

— Циклоп – всем членам отряда… Ответные меры на следующий вражеский залп. По команде…

Сигнал о возвещении новых противников вновь заверещал. Глаза Шиден были направлены на радар – вокруг них вспыхнули ещё больше точек. Количество лазерных установок на потолке резко увеличилось. Судя по всему, потребовалось какое-то время для полной активации систем защиты или же, возможно, сознание мёртвого человека, внедрённого в Адмирала, не располагало к управлению этими лазерными установками.

Они недоумевающе посмотрели наверх; в белых плитках одновременно зажглись синие точки, словно издеваясь над усилиями девушек.

ᅠ

— …Егер, пускай профессор Пенроуз залезает в твой агрегат. Будь позади и по возможности избегай сражений. Рито, потерпи ещё чуть-чуть. Как только вверим её союзному отряду, мы сразу же направимся к вам.

— Вас понял, кэп, но прошу, поспешите!

Судя по всему, Егер и Рито вступили в бой с оборонительным отрядом в нескольких сотнях метров от Вайзела. Прерывая крик Рито, Шин поднял Могильщика на ноги. Хотя самоходные мины можно было легко уничтожить, но у Могильщика не было пулемётов, из-за чего Шин не мог эффективно справляться с ними. Взвод Сео, исполняющий роль авангарда, и взвод Райдена, ведущий прикрывающий огонь, шли впереди, выцеливая то мины, то людей, чередуя лазерный указатель и пулемётные выстрелы.

Хрипло крича, силуэты – вероятно, люди – отступили в противоположном направлении от отряда «Остриё копья». Бронированные войска, следовавшие за ними, ещё не догнали их, но они, скорее всего, возьмут каждого человека под свою защиту. И если уж речь зашла об этом, то они находились позади них как раз по этой причине.

Внезапно через синхронизацию послышался голос Лены.

— Капитан Ноузен, простите за то, что вмешиваюсь посреди сражения.

— Полковник… Что случилось?

Она рассказала ему о произошедшем на другой стороне поле боя, отчего Шин нахмурился. Определённо, звучало это проблематично… Хотя нет. Отряд Брисингамен находился в центральном блоке на пятом уровне, а Остриё копья продвигался к восточному выходу на четвёртом уровне. Прямого пути туда, конечно, не было, но с точки зрения расстояния между ними было несколько километров. Относительно близко, если речь идёт о сражении.

ᅠ

— Чёрт!..

Шиден, стиснув зубы, продолжала предупреждать союзников, которые находились в прицеле у врага. Она знала местоположение каждой лазерной установкой – получив отчёты о них, Лена окрестила их «Пчёлами». Шиден также знала о том, куда они целились.

Но их было слишком много. У её союзников просто не хватало времени для ответного огня, и они не могли поспеть за высокоскоростными циклами Пчёл. К тому же она не могла предсказать, где они остановятся для следующего залпа. Им удалось сбить лишь несколько из них.

— …Шиден. Как насчёт присоединения к вам отряда Молнии?

— Не неси этот бред, Юто! Вы попадёте под их прицелы в ту же секунду, как доберётесь до сюда. Забудь об этом. Просто обеспечь безопасность нашего маршрута к отступлению.

Шиден хотела отступить и перегруппироваться, но у пчёл, судя по всему, стоял приоритет в стрельбе по тем, кто ближе всего находится у входа. Два или три её товарища попытались прорваться туда, но в результате они были убиты этой изощрённой сеткой из лазеров… Отвратительное место. Копья света не давали им и секунду на передышку, обрушиваясь на них сверху и иногда скашивая их агрегаты.

Товарищи по отряду уклонялись, используя свои навыки по максимуму, но их дыхание уже было неровным из-за перенапряжения. Ситуации, когда из-за неуклюжести манёвров срезало их суставы и пулемёты, происходили всё чаще. Момент, когда ещё одного человека убьют прямым попаданием, был лишь вопросом времени. Неужели единственный выбор для них – это прострелить потолок и забрать врагов с собой, будучи погребёнными заживо?..

Однако в её тревожные мысли вмешался холодный голос.

— …Всем членам отряда – переключиться на фугасные снаряды.

Изумленная Шиден широко раскрыла глаза. «Этот голос».

— Ноузен?!

— Я беру на себя передачу местоположения целей. Ты же приказываешь уклоняться… Хоть я и могу определять позиции Легиона, но не могу видеть, куда они целятся.

Шиден на мгновение была ошеломлена, но затем на её губах взыграла фирменная улыбка. Он был посреди своего сражения, но всё же…

— …Знаешь, а ты всё же кто-то другой, малыш Бог Смерти.

Встряхнув головой, она посмотрела на потолок. Пчёлы всё ещё заполняли её радар. Шин не мог увидеть передвижения Джаггернаутов… И он не мог сказать, по кому враг будет стрелять. В таком случае…

— Просто передавай нам их координаты. Никто здесь не спутает наши голоса. Всем членам отряда! Малыш Бог Смерти сегодня исполнит роль нашего оракула и будет говорить нам, куда стрелять. Ближайший к тому месту, которое он назовёт, должен будет стрелять по его приказу!

Несмотря на возмутительную команду, никто не стал его оспаривать. Услышав цоканье языка по другую сторону синхронизации, смешавшийся со стонами призраков, она начала испытывать странное чувство.

†

— …Дистанция – 22. Это последний, Шиден.

— Ага, замётано… Альто, огонь!

Последний выстрел дробью прошёл сквозь дырявый белый потолок. Малая паукообразная машина Легиона свалилась с потолка; колебательный механизм в его желудке светился синим цветом. Наблюдая за тем, как оно впитывает огонь из пулемётов и замолкает, Шиден направила Циклопа вперёд.

Ускорившись, Циклоп бросилась прямо на фасеточные глаза массивного Адмирала, напоминавшего бабочку. Даже если у него не было систем защиты, небоевая машина Легиона высоко задрала свою голову, как бы приветствуя крохотного противника. С помощью синхронизации с Шином Шиден смогла услышать его голос.

— Да здравствует Империя! Heil dem Reich*!

[П/П: Славься Империя, – нем.]

Высокий голос – вероятно, женский – раздался из задней верхней части машины. Исполняя роль командиров, пастухи постоянно повторяли последние мысли людей перед смертью.

Джаггернауты не были хороши в стрельбе под высоким углом возвышения. Эта машина была десять метров в высоту, так что стрелять в верхнюю часть было тяжело. И всё же…

— Шиден!

Взявшись за решение этой проблемы, Шана заставила Джаггернаута присесть. Когда Циклоп приземлился на башню, она сняла ограничитель и выстрелила четырьмя конечностями с максимальной силой. Добавив к этому силу ног Циклопа, Шиден удалось забраться выше установленных пределов.

Запустив крюк со всей силой, он крепко зацепился за потолок. Приземлившись на ставший полом потолок, она нырнула вниз по диагонали – ствол башни был направлен на вопль. Прицел зафиксировался на область сзади, промежуток между крыльями.

— Heil dem Reich!

— Завались уже и просто сдохни.

Шиден нажала на спусковой триггер.

88-мм БОПС, вылетев из ствола, издал свист и пронзил спину Адмирала. Словно спустившееся с небес копьё, выносящее приговор за деяние, снаряд пробил машину насквозь. Но даже если эта часть не имела брони, у Адмирала всё ещё был гигантский каркас. Снаряд, чья оболочка была сделана из обеднённого урана, прошёл через внутренности и, потеряв кинетическую энергию, не смог пробить каркас груди.

Он начал рикошетить внутри, разрывая внутренности на части и превращая микромашины в пыль, сгорающую в пламени. Давно умерший призрак закричал в агонии, а его вопль эхом отдавался в ушах. Голова Адмирала упала на пол, а Шиден, приземлившись обратно, усмехнулась.

ᅠ

— Ваше Величество, с Адмиралом покончено. Так ведь, Ноузен?

— Ага… Похоже на то.

— …Что это за нерешительный ответ?!

— Ты можешь и сама выяснить это, разве нет? Не задавай столь бессмысленные вопросы.

Вновь услышав их спор сразу после того, как всё успокоилось, Лена улыбнулась. Аннет была спасена, а Адмирал уничтожен. Завершив одну из своих задач, похоже, предоставило им возможность устроить эту перепалку.

— Хорошая работа, капитан Ноузен и младший лейтенант Иида. Следующая задача – уничтожение Вайзела. Капитан Ноузен, оставьте профессора Пенроуз на бронетанковые войска.

— Вас понял.

— Как только мы избавимся от Вайзела, нам останется лишь подчистить тут всё от оставшихся врагов… Эй, сердцеед, я знаю, что они тут прячутся везде, но как много их осталось?

— …Ты и правда хочешь знать?

— А, не, просто забудь. Мне достаточно услышанного.

Шиден, казалось, всё это уже надоело. Лена хихикнула.

— Ещё чуть-чуть, и мы выполним все наши задачи. Продолжайте в том же духе.

†

Большое количество породы и бетона, покрывающих их, никак не мешало коммуникации с подёнками, что опустили свои крылья.

<Уничтожение Матрицы 277 – подтверждено. Командование передано Гермесу Один.>

<Гермес Один – первой региональной сети.>

<Передача всех данных исследований – завершена. Было решено отказаться от Производственного сооружения 277. Начать выполнение мер по обеспечению секретности.>

<Вывод из состояния сна согласно статье 27708 для исполнения мер по обеспечиванию секретности… Запрашиваю подтверждение.>

<Первая региональная сесть – Гермесу Один. Подтверждаю.>

<Принято.>

Как только связь была завершена, всем подчинённым в темноте были сразу же отданы приказы.

<Гермес Один – всем союзным единицам. Загрузка 27708. Начать переход>

<Выполняем.>

ᅠ

В этот самый момент из глубин павшей столицы, куда не могло проникнуть солнце, донёсся голос… Словно проклятье или восхваление, это был жалобный крик, так похожий на плач новорожденного ребёнка.

ᅠ

— Угх!..

Внезапно стоны Легиона стали намного громче, из-за чего Шин тут же свалился и прикрыл уши. Хотя это было нечто бессмысленное, ибо эти звуки не были физическим явлением, но он просто не мог с этим ничего поделать. Нескончаемые крики, стенания и стоны от боли и страданий разрывали его мысли на части подобно лезвию и непрерывно жгли разум.

Он чувствовал, словно голова вот-вот разломится на две части. Рассудок также готов был развалиться. Разум человека не мог даже надеяться выдержать этот безжалостный натиск проклятий. Из-за сенсорной перегрузки все остальные его чувства притупились. Когда поле его зрения начало сужаться, а разум окрасился в цвет крови, последняя мысль улетела в бездну – и вскоре после этого разум также погас.

«Невозможно.»

ᅠ

— А-А!

Шиден прикрыла уши руками, не справляясь с вихрем леденящих кровь криков. Несмотря на минимальные настройки синхронизации, шторм из голосов по-прежнему бушевал в её ушах. Инстинктивно отключившись от Шина, она крепко стиснула зубы в попытке успокоить сознание. Капитаны отрядов начали нервно обмениваться вопросами через синхронизацию.

«Что это… вообще было?»

Спустя мгновение растерянности, Шиден встряхнула головой.

«Так, возьми себя в руки. Нет времени на подобные вопросы. Что-то определённо произошло.»

Она попыталась вновь подключиться к Шину, но ничего не получалось. Он либо снял рейд-устройство, либо потерял сознание от нагрузки… Либо же, о чём она даже думать не хотела, его попросту убило чем-то, что сейчас произошло.

Если бы что-то случилось с капитаном отряда, Шином, то его заменит вице-капитан, Райден. Однако он, вероятно, не сможет объяснить ситуацию доступным языком. А значит…

— Йо, Сео! Что произошло?! Этот металлолом вновь решил атаковать?!

Она переключила цель синхронизации на Сео. Каждый из процессоров отряда «Остриё копья» был синхронизирован с остальными капитанами и вице-капитанами… Подобного поведения и можно было ожидать от элиты среди элит, служивших в первом районе боевых действий. Скорость их мышления была очень быстрой, и они быстро сообразили, кто из них должен сейчас делиться информацией.

— Всем капитанам – передаю сообщение!.. Для начала, возникшие голоса Легиона не являются атакой! Шин пока ни на что не реагирует, поэтому займите оборону, пока мы не разберёмся в ситуации!

Судя по всему, Сео также не понимает, что произошло. Казалось, он заметил колебание в своём голосе, потому что на секунду задержав дыхание, Сео продолжил говорить более сдержанно: — Хотя это всего лишь моё предположение, но… Думаю, я знаю, что это за голоса.

ᅠ

Сказав это, Сео нахмурился. Он помнил о них со времён последней битвы в первом районе боевых действий восемьдесят шестого сектора. В самом начале их путешествия навстречу своей смерти – специальной разведывательной миссии.

Сражаясь на стороне Шина вот уже почти три года, он думал, что привык к этому. Однако, даже учитывая минимальный уровень синхронизации, он не мог не задрожать от страха, услышав наполненный жаждой крови крик.

От Шина до сих пор не было никакого ответа.

— Пастух… Если бы их было несколько, и они одновременно начали вопить, то вышло бы примерно то же самое.

ᅠ

Почувствовав что-то странное, Шиден решила высказать свои подозрения.

— Постой-ка, я думала, что количество пастухов ограничено. Что-то около сотни было на территориях Республики… А мы сейчас явно слышали не одного или двух. Не неси херню! Ощущение, словно ты сейчас сказал, что каждая машина Легиона в этом месте – это пастух.

— Ага, только вот, возможно, всё так и есть.

«Но как такое вообще?..»

— …Невозможно.

По её спине пробежал холодок. Её радар был переполнен вспышками. Циклоп находил приближающихся врагов одного за другим. Позади них, вместе с леденящим кровь рёвом из-под глубин земли, Легион начал наступать.

Нет, такого не может быть.

— Не говори мне, что все они пастухи?!..

†

Центральные процессоры Легиона были созданы по подобию центральной нервной системы крупных млекопитающих, а их неизменный жизненный цикл был закодирован Империей – его создателем. Пятьдесят тысяч часов на каждую версию – почти шесть лет. Как только срок их службы подойдёт к концу, разрушится сама структура их центральных процессоров. Этот своего рода предохранитель был сделан Империей на случай, если Легион выйдет из-под контроля.

И когда Империя пала, Легион больше не имел возможности получать обновления своих версий. Подстёгиваемый приказом сражаться, ему нужно было найти замену центральному процессору. К счастью, альтернативу можно было получить очень просто. Впечатляющая даже среди крупных млекопитающих нейронная сеть.

Человеческий мозг.

Однако Легион мог встретиться с человечеством лишь на поле боя, а на нём редко когда можно было встретить трупы без повреждений черепа. Поле боя Республики, что не утруждала себя забором трупов и даже время от времени посылала отряды на верную смерть, было самым разграбленным среди всех. Большинство чёрных овец и пастухов были получены благодаря ведению кампании против Республики. Но сами по себе это были относительные цифры.

Практически все атаки проводились во время операции по подавлению. Они не сражались. Они также не совершали самоубийство. И они даже не были обеспокоены поиском и убийством тех, кого забрал Таузендфесслер. Самое лёгкое охотничье угодье, где добыча могла только беспомощно бегать.

Восемьдесят пять административных секторов Республики Сан-Магнолии.

Они, быть может, и выбросили меньшинство, «восемьдесят шесть», в восемьдесят шестой сектор, но они всё ещё оставались передовой страной с населением и территорией, сравнимой с западным континентом. В результате Легиону удалось разграбить…

ᅠ

…десять миллионов граждан.

†

— …Почему же количество пастухов столь внезапно возросло? — простонала Лена, удерживая рукой консоль для того, чтобы не свалиться.

К ней поступало множество отчётов ото всех отрядов, которые находились под её командованием. Шаблон поведения Легиона внезапно изменился. Они начали предсказывать направления врага и вставали в необычные формации, загоняя в угол как солдат Союза, так и опытных «восемьдесят шесть».

Пастухи. Командующие машинами Легиона – у них был интеллект, которым обладал человек при жизни. Они всегда противостояли врагам, но никогда ещё не выдвигались такой огромной группой, словно это были обычные рядовые войска.

Нет, на самом деле вопрос о том, почему и каким образом их количество увеличилось, не был первостепенным. Главный вопрос был таковым – почему именно сейчас? Зачем использовать их в качестве оборонительных сил и развёртывать только после уничтожения Адмирала и захвата уже половины сооружения?

— !..

Страх внезапно охватил Лену, и её глаза широко распахнулись из-за понимания. Она резко подняла голову.

— Штаб «Фрейя» – всем членам группы!

ᅠ

— …ин! Шин! Эй!

Шин наконец пришёл в чувства, услышав своё имя и почувствовав, как его грубо трясут за плечи.

Алые глаза, до сих пор апатично смотревшие в пустоту, вновь сфокусировались.

— Райден…

— С возвращением, — сказал Райден и вздохнул с облегчением.

Вдвоём они находились в кабине Могильщика. Он и Оборотень были прижаты к толстой стене из бетона, а остальные члены отряда создали вокруг них оборонительный периметр, расположив Джаггернауты полукругом.

Сео, Анжу и Крена, находившиеся на краю этого полукруга, сейчас были посреди яростного сражения. Их оборона была сделана по принципу «защити или умри», не позволявшая машинам Легиона и самоходным минам пройти. Позади них находился недееспособный Шин и Райден, покинувший своего Оборотня.

Линия фронта Легиона теперь состояла только из пастухов. Их вопли на таком коротком расстоянии гремели в ушах Шина, а их количество продолжало расти. Стоявшие позади них внезапно вскочили на ноги, и прямо в тот момент, когда ему показалось, словно мертвецы перестали что-либо говорить, крик другого человека, находившегося впереди, взорвался в его сознании – будто ожидая этого, они ринулись вперёд.

Судя по всему, подобное происходило и в других местах в подземном сооружении. Голоса чёрных овец, воспринимавшиеся как отдельные группы, теперь сменились голосами пастухов. Шину пришлось отбросить очевидный для такой ситуации вопрос о том, почему же так произошло.

— …Как долго я был в отключке?

— Менее десяти минут. Мы оттащили Могильщика сюда и встали в оборону, а я же только открыл кабину… Не очнись ты, я собирался забрать тебя в Оборотня.

Райден поморщился при мысли о чём-то столь неприятном.

— Выглядишь… хреново. Можешь двигаться?

Шин протяжно вздохнул. Он уже привык. Нескончаемые крики всё ещё грозили разорвать на части его разум, а голос стоявшего прямо перед ним Райдена казался ему слишком далёким, но… Он мог двигаться.

— …Ага.

— Тогда пытайся следовать за нами, пока мы выбираемся отсюда… Поступил приказ отступать.

Услышав совершенно неожиданные слова, Шин с сомнением посмотрел на него.

Отступать? На этом этапе операции? Когда Вайзел ещё не был уничтожен?

— Отступать?..

ᅠ

— Капитан Ноузен, позвольте вкратце объяснить ситуацию.

Лене наконец удалось синхронизироваться с Шином, но стенания призраков обрушивались на неё и ранили подобно лезвию, даже несмотря на минимальный уровень синхронизации. Она также испытывала беспокойство за Шина, чьё дыхание было болезненным и вымученным.

— Детали пока ещё не ясны, но вражеские силы пополнились пастухами… По этой причине мы приостановили продвижение, сосредоточившись на обороне и отступлении.

— …Если так подумать, то самое простое объяснение этому заключается в том, что Легион загрузил сюда нейронные сети пастухов или что-то в этом духе. Количество отличающихся друг от друга голосов не меняется, но число пастухов растёт, верно?

В ответ на вмешательство в разговор Аннет Лена покачала головой.

— Оставим анализ на потом… Подкрепление было развёрнуто после того, как был уничтожен Адмирал – приоритетная цель для обороны Легиона. К тому же, само по себе такое огромное количество пастухов является гораздо большей тайной, нежели Адмирал. Получается это…

— Обеспечение секретности… да?

— Да. По этой причине они собираются истребить вторгнувшиеся силы.

Для Легиона скрыть существование стольких пастухов было гораздо важнее Адмирала… гораздо важнее завода. Они были подстёгнуты подёнками, а значит между ними была передача каких-то данных. Теоретически им были переданы лишь нейронные сети пастухов, но существовала вероятность того, что это было не всё. Конечно, возможность подтвердить это была предпочтительна, но уже слишком поздно.

— Мы уничтожили нашу первую цель – Адмирала. Вайзел же не может менять своего местоположения. Было решено, что вы выполнили эту миссию и теперь должны немедленно отступить из горячей зоны… Уходите оттуда как можно скорее.

ᅠ

Прервав синхронизацию с Шином, Лена продолжила разговор с Аннет.

— Но Аннет, как это вообще возможно?

Подобный трюк с загрузкой посреди сражения можно было выкинуть из головы; таков уж был их противник. Но каким образом умножилось количество пастухов? На одного мёртвого человека приходится один пастух. Они, вероятно, захватили много граждан Республики во время крупномасштабного наступления, но неужели Легион и вправду собирается воспользоваться ими, как одноразовыми пешками в этом сражении?

— Я думаю, что та находка – руководство по удалению мозгов – и есть ответ.

Голос Аннет звучал резковато. Она находились в Джаггернауте Дастина и говорила так тихо, чтобы он её не услышал.

— На самом деле в отчётах капитана Ноузена меня всегда кое-что беспокоило. Если центральный процессор пастухов… Если неповреждённые нейронные сети так ценны, то почему не заняться их копированием и не сделать весь Легион пастухами?

Лена уже слышала об этом. Количество пастухов на всех бывших фронтах Республики вместе взятых было что-то около сотни. Именно столько удалось Легиону собрать неповреждённых мозгов. Однако они не использовали сами мозги, а копии. У них имелась возможность раздать множествам машинам копию одной нейронной сети, но они этого не делали. Они могли размножить чёрных овец, используя вместо неповреждённых нейронных сетей повреждённые.

— В тех образцах мозгов, что я видела ранее, был уничтожен гиппокамп. Думаю, в этом и заключается ответ… Можно ли сохранить рассудок, если прямо перед тобой будет стоять твоя точная копия? Скорее всего, Легион не смог их скопировать из-за присутствия воспоминаний из тех времён, когда они ещё были живы.

Личность. Черта, присущая всем людям, благодаря которой существовали различия между ними и бездушными автономными убийцами, выпускаемые Вайзелом подобно чёрному дыму из трубы.

— Значит…

— Да, теперь всё иначе. Количество пастухов будет постоянно умножаться. С этого момента все машины Легиона, включая чёрных овец, станут разумными.

Вероятно, всё началось с падения Республики, когда Легион получил в свои руки огромное количество людей. Неповреждённые мозги более перестали быть редкостью, и теперь они могли свободно тестировать методы взлома человеческого мозга. Это позволило им удалить посторонний элемент, называемый личностью, при этом не влияя на их ценность в роли центральных процессоров.

Даже если Легион мог вести автономные сражения методами, которые ни одна из стран не могла скопировать, их когнитивные способности всё равно были ниже, чем у людей. Но теперь эта единственная слабость была нивелирована. Сильный, непоколебимый Легион, не знающий об усталости, приобрёл человеческий интеллект даже для рядовых солдат… У них появилась возможность проводить более сложные операции наравне с человечеством.

Предполагаемые последствия заставили Лену дрогнуть; Аннет, вероятно, ничего не сказала по этой же причине. Подобное определённо было не тем, что процессоры должны были услышать посреди сражения. Хотя гордые «восемьдесят шесть» всё равно продолжат сражаться, несмотря на знание ситуации.

Однако, судя по всему, человечество… всё-таки проиграет Легиону.

ᅠ

— …В общем, суть ты уловил. Следуй за нами, пока мы будем выбираться отсюда. И не вступай в бой. Оставайся позади вместе с Егером и будь паинькой.

Шин поморщился после слов Райдена, забравшегося внутрь Оборотня.

— Не уверен, что это возможно.

Он понимал, что не может избежать участи обузы, но… учитывая ситуацию…

— Между чёрными овцами и пастухами большая разница в боевых способностях. Я не могу оставаться в стороне, когда сила врага так увеличилась.

— …Ты это сейчас серьёзно?

— Я не буду делать что-то безрассудное… И я не собираюсь здесь умирать.

Шесть месяцев назад или, возможно, ещё до этого, он бродил по полю боя в поисках смерти, даже не осознавая этого. Но теперь всё изменилось.

— …

Грубо расчесав короткие волосы, Райден глубоко вздохнул.

— …В ту же секунду, как станет слишком горячо, тебя придётся вырубить и вытащить назад. Понял? Это моё право и ответственность, как вице-капитана. Возражения?

— Никак нет. Но тебе следует поберечь подобные слова до того дня, когда ты действительно сможешь меня вырубить.

Райден не стал смеяться над превентивным ударом Шина, вместо этого просто усмехнувшись. Хотя он пытался сдержать головокружение, грозившее повалить его, Шин внезапно вспомнил кое-что. Это были слова Фредерики… сказанные шесть месяцев назад.

«…ты должен положиться на тех, кто идёт рядом с тобой.»

— …Спасибо. Я оставлю командование на тебя.

Последовала пауза, после которой Райден улыбнулся.

— Ага. Ну, я бы и не стал слушать твоих приказов в данный момент. Глядя на твоё нынешнее состояние, ты определённо где-нибудь напортачишь.

ᅠ

— Сео! Отступаем! Расчисти выход!

— Понял. Ух…

Скашивая ряды Легиона и ища пути к отходу, его глаза зацепились за одну сцену. Группа самоходных мин в противоположной стороне не обращала внимания на Джаггернаутов.

— Какого?..

Мины начали лезть за поддерживающую потолок колонну и взрываться. Полностью бессмысленное самоуничтожение, если их цель была задеть отряд «Остриё копья».

«Нет…»

В момент осознания по его спине пробежала дрожь.

«Они хотят похоронить нас вместе с этим местом.»

— Тц. Анжу, Дастин! Огонь фугасными снарядами по коридору справа! Проход будет там… Сейчас!

Снежная ведьма Анжу отреагировала моментально, а в следующее мгновение уже и Стрелец Дастина; в указанном направлении полетели снаряды. Машины Легиона в том месте были взорваны, разбрасывая повсюду осколки и открывая путь через линию атаки противника.

— Всем членам отряда – за мной! Шин, не отставай!

Подтвердив краем глаза, что Могильщик поднялся на ноги, а Оборотень занял позицию позади, Смеющийся лис побежал вперёд. Он убрал с дороги бросившиеся на него самоходные мины, выкосив тех пулемётной очередью с близкого расстояния. Муравей попытался зайти сбоку, но был остановлен отбойником Стрелка. Прикрывая в это время перезаряжавшуюся Снежную ведьму, Оборотень поливал пространство перед собой пулемётным огнём.

Позади них мины продолжали цепляться за колонну и самоуничтожаться. Так как в большинстве своём это оружие было противопехотным, мощность индивидуального взрыва не была высокой. Одна такая мина не могла пробить даже броню Джаггернаута. Тем не менее повторяющиеся взрывы постепенно разрушали железобетонную колонну.

Стряхнув Волков, что гнались за ними, они нырнули в туннели. Внутри не было противников. Как только Оборотень также зашёл в туннель, колонна в помещении наконец рухнула. Из-за сверхнагрузки остальные колонны содрогнулись, и потолок обрушился вниз.

Поле боя, на котором они мгновение назад сражались, было погребено под дождём из осадочных пород. Это была сцена, лишившая дара речи даже «восемьдесят шесть».

ᅠ

— Итак… Даже самоходные мины теперь разумны.

Лена горько кивнула головой. Она получила похожие отчёты от других отрядов. Несколько зон в подземном сооружении обрушились в результате взрывов, а мины продолжали напирать на колонны, полностью игнорируя Джаггернауты.

Не обладая интеллектом людей, Легион не мог осознать причинность этих действий…. Или, скорее, не мог до этого момента. Самоходные мины поняли, что сбив лишь немногие из колонн, они могли полностью похоронить поле боя, что было доказательством присутствия интеллекта.

Самоходные мины, будучи одноразовыми даже для Легиона, вдруг обрели интеллект.

— С другой же стороны, мы теперь можем читать их действия… Если цель мин уничтожить сооружение, то они должны будут выдвинуться в определённом количестве в определённое место. Если разрушить их маршрут продвижения, то у них более не будет возможности проводить саботаж. Это означает, что мины будут направлены на уничтожение самых дальних объектов.

Легион, казалось, атаковал нескончаемыми волнами, но у них был пункт отправления. Погребённые под осадочными породами коридоры не позволят им продвинуться вперёд.

— Предсказав, в каком порядке они начнут действовать, у вас появится возможность для отступления. И сделать это не так уж и трудно.

Смотря на голографический экран, ей открывался ясный вид на местоположение каждого отряда. Брисингамен сейчас находился на пятом уровне. Остриё копья отправился на поиски Аннет – восточное крыло на четвёртом уровне. Она должна была убедиться, что в безопасности вернуться даже те, кто находится дальше всех от выхода.

— Капитан Ноузен, я понимаю сложность моей просьбы, но продолжайте следить за передвижением врагов. Если мы хотя бы просто узнаем, где Легион, – самоходные мины, – то сможем рассчитать, как туда забросить наши силы.

— Вас понял.

Вскоре после мучительно произнесённого ответа, на карте вспыхнули точки. Вероятно, он решил, что отправка данных через канал связи будет быстрее, нежели устным способом. После корректировки нескольких точек, отклонившихся от вертикальной оси, она осмотрела всё ещё раз и кивнула.

— Итак, наша задача по уничтожению производственного объекта Легиона была успешно выполнена. Все развёрнутые отряды – немедленно начать отступление из горячей зоны.

Затем она глубоко вздохнула.

— Младший лейтенант Митихи, разверните свой отряд Ликаон в центре первого и второго уровней. Отряд Нордлихт предоставит взвод отряду Ликаон.

— Будет сделано, мэм!

— Получается лишь половина из нас будет стоять на защите штаба… Нет, думаю, мы как-нибудь справимся.

Она отправила резервные силы и часть оборонительных сил для того, чтобы поддерживать маршрут к отступлению отрядов под землёй. А им, тем временем, нужно ещё поискать выход.

— Всем членам группы, развёрнутых в подземном сооружении – мы начинаем прокладывать путь к отступлению. Слушайтесь моих приказов… исполняйте всё безошибочно и без промедлений.

ᅠ

Проходя сквозь кромешную тьму, четвероногие безголовые скелеты – механические рыцари в бронированных латах – преданно следовали приказам, переданным похожим на звон серебряного колокольчика голосом.

— Отряд Молния – к центральному проходу между четвёртым и пятым уровнями. Брисингамен – докладывайте о приближении… Отряд Клеймор – развернитесь на своей текущей позиции. Оставайтесь на своих местах до тех пор, пока не подойдёт отряд Остриё копья.

— Принято. Но оставшиеся боеприпасы для основного вооружения и пулемётов истощились на двадцать процентов. Мы не сможем долго выстоять.

— Вас понял!.. У нас также постепенно кончаются боеприпасы, так что поторопись, кэп!

Пока их приоритетом было уничтожение Адмирала и Вайзела, Легион распространился по всем направлениям. Согласно отчёту Шина, часть из оставшихся сил Легиона начали отступать на их территорию с восточного блока каждого уровня. Они бросили стратегически невыгодные самоходные мины, чёрных овец с неизменёнными центральными процессорами и требующие ремонта машины в качестве их защиты. Остальные же силы бросили в центральные блоки.

— Отряд Брисингамен зачистил центральный блок четвёртого уровня.

Основа стратегии во время наступления на вражескую территорию заключалась в попеременном продвижении. Несколько отрядов поочерёдно двигались вперёд; те, кто остановился, должны были держать оборону для тех, кто находился впереди. Подобное работало и во время отступления. Отряд удерживал оборону для сил впереди, пока те не закончат двигаться вперёд и уже начнут сдерживать врагов.

— Молния соединился с отрядом Брисингамен. Отряд Остриё копья – оставайтесь на своей позиции, пока Клеймор не достигнет третьего уровня.

Приходили отчёты о повреждениях. Боеприпасы для пулемётов полностью истощились. Пока что лёгкие повреждения в броне. По одному из агрегату нанесён небольшой урон. У другого степень повреждений дошла до средней отметки. Войска получают ранения и… начинают умирать. Когда отряды и бронированная пехота соединятся, то они вместе проложат путь к поверхности. Переход от наступления до отступления дался очень непросто.

— Отряд Ликаон – мы подтвердили присутствие Волков, лишившихся своей брони для уменьшения своих размеров. Это позволило им увеличить количество доступных путей, по которым они могут пройти. Будьте осторожны.

— Вас понял!.. Только я не уверен, что мы сможем справиться с большим количеством…

— Прекращай ныть, принцесса! Добавилось всего-то чуть-чуть! Продемонстрируй же нам, что у тебя есть всё необходимое для выживания!

Это было похоже на шахматы в кромешной темноте, где каждая сторона пыталась сбить пешки друг у друга.

ᅠ

Пастухи обладали человеческим интеллектом, поэтому иногда они были способны предугадывать принимаемые решения людей и разрабатывать контрмеры.

— Райден, остановись! Впереди ещё враг!

В тот момент, когда Райден уже собирался повернуть на перекрёстке, предупреждение Шина заставило его Оборотня резко затормозить. Посмотрев в ту сторону, куда он хотел завернуть, Райден увидел небольшой туннель, в котором прятался массивный силуэт Льва. Лежа в засаде, его башня была нацелена прямо на них. И поскольку туннели были узкими, у них не было возможности пройти через него, не попав под линию огня. Победить его в таких условиях было непростой задачей.

— Лена! Нам нужно изменить маршрут…

— Всё в порядке. Продолжаем двигаться вперёд.

Когда кое-кто прервал Райдена, рядом с Оборотнем проскользнул другой Джаггернаут, настаивающий на сохранении снайперской пушки в качестве вооружения даже в таких стеснённых условиях. На Джаггернауте была персональная метка с винтовкой и подсоединённым к ней прицелом.

— Крена?!

— Мы ведь должны поторопиться, так? И я, к тому же, также беспокоюсь за Шина… Если Лев не способен двигаться, то будет довольно легко…

Стрелок просто прыгнула на середину перекрёстка. Лев среагировал – его башня начала шевелиться, но Стрелок оказался быстрее и выстрел произошёл из положения лёжа. Летя по той же траектории, что и должен был снаряд из 120-мм танковой башни, 88-мм БОПС устремился вперёд, прямо в крестообразный промежуток в передней части его брони, обеспечивающий движение самой башни.

Это место было единственной слабостью в громоздкой обороне спереди Льва. Не стоит упоминать, что эта слабость не была тем, куда можно было легко нацелиться на поле боя, где две стороны постоянно меняли своё местоположение в попытках подбить друг друга.

— …попасть по нему.

Спокойно повернувшись к ним, позади Стрелка эффектно вспыхнул Лев и взорвался.

ᅠ

— Продолжайте двигаться со своей скоростью пятнадцать секунд, затем поверните налево на следующем повороте.

Указания привели их в довольно обширное помещение, похожее на склад. Во тьме не было ни одного источника света. В одном из углов этого длинного склада, который словно тянулся в бесконечность, лежала куча чего-то, завёрнутого в ткань.

Осознав, что это было, Райден инстинктивно закричал: — Фредерика! Закрой «глаза»!

— А-а-а?!..

Однако было уже поздно. Визг девочки прошёлся через синхронизацию, после чего послышался сильный кашель и её вырвало.

Огромное пространство заполняли до самого потолка деформированные скелеты людей, подвергшиеся влажному некрозу*. Количество исчислялось не сотнями или тысячами, а примерно десятками тысяч… Это число превышало погибших людей в ходе операции по уничтожению Морфо во время крупномасштабного наступления. Они лежали перед ними, словно выброшенный мусор. Судя по всему, Легион видел в них лишь одно.

[П/П: Биологическим языком – колликвационный некроз]

Скелеты в самом низу были раздавлены под весом находившихся сверху, превратившись в перемешанную груду трупов. Не было и намёка на чувство достоинства. Райден отвёл взгляд от трупов, расположенных по краям – они казались относительно новыми и были лишь частично подвержены некрозу, в основном сохранив свой первоначальный облик.

Райден понял, зачем Легиону потребовалось построить базу в этом месте несмотря на то, что недавно ослабленная Республика была их главной целью для уничтожения. Они просто хотели поскорее разобраться с новыми трупами. Их было слишком много… Так много, что у них не хватало времени отнести их в тыл.

Единственное утешение было в том, что эти люди, вероятно, не были в сознании, когда тех препарировали. Райден встряхнул головой, попытавшись отогнать мысли, что лезли в его разум. Физическая сила человека не могла ничего противопоставить даже самоходным минам – самому простому боевому типу. У Легиона не было никаких причин подавлять «ингредиенты», лишая тех сознания. И для него не было смысла проявлять жалость.

Захват врага живым на поле боя, где враждующие стороны искали смерти друг друга, был непростым. Эти трупы – Альбы, добровольно отказавшиеся от сражения. Однако, думая о деяниях, совершаемых здесь на протяжении вот уже шести месяцев… Во рту у Райдена остался неприятный привкус.

Пол под ногами Джаггернаутов был липким по причине, о которой они предпочли не думать. Наверху этой горы из тел, практически на самой её вершине, находился скелет, на котором была знакомая форма в пустынном камуфляже. На другом разложившимся до неузнаваемости трупе было платье. Ещё один труп. Трупы. Трупы. Много трупов…

Пробегая через них, Райдена охватило странное чувство отчаяния. Смерть, вместе с принёсшим её Легионом, знали об истинном равенстве. Угнетатели Республики и угнетённые «восемьдесят шесть» для Легиона были одним и тем же. Все они были лишь врагами – добываемым ресурсом. Не существовало никаких различий. Не существовало дискриминации.

Концепция, которую человечество не смогло достичь даже за тысячи лет, – равенство, – была успешно достигнута бездумными машинами-убийцами – Легионом… Причём способом, что был слишком ироничным для человечества.

Вырастившая Райдена старушка однажды сказала ему, что человечество верит в своё уникальное существование, сделанное по образу Божьему. И будь это правдой, то человечество, несмотря на приложенные к его созданию усилия, было бы провальным продуктом.

— …Всё это бессмысленно…

А что именно было бессмысленным? Почему всё было именно так? Райден и сам не знал ответы, поэтому тихо шептал про себя так, чтобы его не услышали через парарейд.

ᅠ

— …Значит, нам нужно сделать это до того, как станет слишком поздно, так?

Железная дверь, ведущая на склад, приоткрылась; вероятно, произошло это из-за вибраций во время сражения. Сидя внутри кабины Циклопа, Шиден, начав осмотр склада, вздохнула.

«Так вот почему на поле боя внезапно появились люди»

На полу лежали почерневшие от сажи и грязи гуманоидные силуэты. Похожие на стеклянные бусинки серебряные глаза отражали тусклый свет. Это были люди, а не самоходные мины. Судя по всему, группа выживших Альб была захвачена во время крупномасштабного наступления. Они были живы – если им оказать медицинскую помощь, то они, скорее всего, будут жить и дальше.

Но не более того.

Глаза, уставившиеся в пространство, были, как и ожидалось, пусты и без признаков здравого рассудка. Глаза тех, кто поддался безумию.

Рассудок человека может быть на удивление хрупким. Если один лишит другого солнечного света, нормальной еды, свободы и достоинства, оставив лишь холод, голод и страх, то сломается даже человек с по-настоящему сильной волей.

…Она не испытывала жалость по отношению к ним.

Это были люди, которые отправили бесчисленное количество «восемьдесят шесть» насмерть, а теперь их постигла та же участь. Осмотревшись вокруг, она не увидела кого-либо похожего на неё – никого без серебряных волос и глаз. В отличие от белых свиней, «восемьдесят шесть» хотя и могли быть захвачены на поле боя, но они предпочли бы покончить с собой, нежели просто сдаться живым. Или, быть может, они просто поддались числу белых свиней и для начала решили препарировать именно их.

— …Хмпф.

На экране выбора вооружения она зарядила своё оружие противопехотными снарядами. Проследив за её взглядом, 88-мм орудие странно извернулось и зафиксировало цель. На экране появился замок, и Шиден начала постепенно давить на спусковой триггер.

— …Не, я пас, — пробормотав себе под нос, она убрала с него палец.

Записи камер с орудий Регинлейва кодировались и сохранялись в журнал, а так как это был уже не восемьдесят шестой сектор, где их никто не проверял, процессоры должны были передавать их в конце каждой миссии.

И хотя она ни капли не чувствовала, что обязана ему, но в данный момент Шиден была псом армии Союза. Ей придётся воздержаться от любых действий, которые могли бы повлиять на завышенные чувства жалости и справедливости её драгоценных хозяев. Союз, в конце концов, ничем не отличался от Республики; как только они устанут от «восемьдесят шесть», то в любое время придумают повод и избавятся от них.

— …Что делать будем, Шиден?

— Ничего мы не можем сделать. Их уже не спасти, — фыркнула Шиден в ответ на апатичный вопрос Шаны.

Легион не использовал этих людей, вероятно, не из-за того, что у них не хватало времени для удаления стольких мозгов. Просто они были слишком сломлены, чтобы использовать их в качестве пастухов. Взять на себя ответственность вернуть всех назад и попытаться реабилитировать каждого не принесло бы никому хороших результатов.

Она обернулась, и её глаза зацепились за остатки наполовину обглоданного скелета, выброшенного возле входа. У черепа отсутствовала часть выше глазниц. У Легиона имелись свалки, куда они свозили всё, чем они уже воспользовались. Значит была какая-то другая цель, почему их поместили сюда. Представив себе её, Шиден почувствовала комок в горле.

Он не просто выглядел наполовину обглоданным.

— …Пойдём, — бросила через плечо Шиден, повернувшись спиной к участи белых свиней.

ᅠ

Достигнув центрального холла на третьем уровне, отряд Остриё копья испытывал изнеможение, словно целый день они были на пробежке. Болезненное дыхание и стенания призраков, передававшиеся через синхронизацию, заставило Шина поморщиться.

Нагрузка на Шина оказалась слишком высокой. Сео стал авангардом, и им как-то удалось успешно выйти из сражений, но дыхание Шина всё более становилось затруднённым.

«Нужно поспешить и добраться до второго уровня»

Как только они перегруппируются с отрядом Ликаон, – а значит, на их стороне появятся больше союзников, – Остриё копья будет более уверенным в том, чтобы покинуть это место. Чем больше расстояние будет между ними и пастухами, тем лучше.

Но вопреки надеждам Райдена, заимствованные чувства уловили приближающиеся к ним новые вопли. Даже не самые лучшие сенсоры Джаггернаута уловили впереди противников. И вот, они начали выползать из каждого выхода и каждого возможного укрытия. Угловатые силуэты самоходных мин, Муравьи и Волки, а позади них были группы из пастухов и чёрных овец.

Металлический силуэт стоявшего впереди Волка внезапно издал крик знакомой им девушки.

— Я не хочу умирать.

— КАЙЕ!..

Этот голос.

Голос постепенно стих… только для того, чтобы на его смену пришёл неизвестный, громоподобный вой.

†

<Гермес Один – первой региональной сети.>

<Приоритетная цель, позывной Балейг, обнаружена.>

<Подтверждение контрмер против возникшей трудности.>

<Подтверждение завершено. Инициирую исполнение мер.>

†

Чёрные овцы, созданные из полуразложившихся мозгов владельца, не обладали первоначальной личностью. Но даже несмотря на это, Райден и остальные не могли не испытывать эмоций, столкнувшись с чёрными овцами, воспроизводящих голоса их уже мёртвых товарищей. Они уничтожили бы его сразу же с надеждой, что это освободит их, даже если бы это была всего лишь копия. Кайе была для них драгоценным другом.

И сейчас перед их глазами была она – Кайе.

— Я не хочу умирать.

— Я не хочу умирать.

Кайе было несколько, но они друг за другом исчезали. Их нейронная сеть была перезаписана незнакомой для них покойной душой. Хотя это было своего рода освобождение, но этот холод, посылаемый её в сражение, а затем стирание сразу, как только она становилась не нужна… Даже сражаясь, она будет уничтожена и стёрта без следа. Даже после смерти она не будет свободна от судьбы, ожидающей всех «восемьдесят шесть»… И это сильно бесило.

— Дерьмо!.. — ругнувшись, Райден растоптал Волка, набросившего на него.

Эта штука больше не являлась Кайе. Несмотря на измученный механический крик, не имея ни воли, ни слов, эта штуковина уже не была ею.

В этот момент раздался грохот. Разрушительное громыхание столкнувшихся друг с другом десятитонных объектов на большой скорости. Приняв на себя таран Волка, один Джаггернаут был отброшен назад. Сбоку виднелась персональная места безголового скелета, несущего лопату в руках.

— Шин?!

ᅠ

Когда Шин осознал, что происходит, было уже слишком поздно. Взмахнув высокочастотным лезвием, ему не удалось остановить бросившуюся на него «Кайе», поэтому он попытался сделать небольшой шаг вправо для уклонения. Лезвие прошло по левой стороне «Кайе», но это ни капельки её не замедлило. Используя вес и импульс, она навалилась на кабину Могильщика.

— Н-нгх!..

Даже учитывая практически нечеловеческие рефлексы Шина, тот не смог уклониться от этого. Приняв на себя удар, Могильщик был отброшен. Будь это ходячим гробом Республики, где кабина едва соединялась с телом агрегата, эта атака бы разрубила корпус – вместе с процессором внутри – пополам. Регинлейв же был крепче, поэтому его лишь откинуло назад.

Находясь в воздухе, он увидел круглую конструкцию, окружённую декоративным серебряным стеклом с причудливым орнаментом – это был главный спуск, предназначенный для попадания солнечного света на нижние уровни.

— Ох, нет!..

Положение Могильщика в воздухе было неустойчивым, чтобы выпустить крюк. Оглушительный стук об укреплённое стекло прозвучал подобно предсмертной агонии существа. Белая тень падающего фердреса исчезла в темноте.

ᅠ

Они оба свалились в главный спуск и упали в зону, соединяющую третий и четвёртый уровни. По какой-то причине она была сделана в несколько этажей. Вокруг находились шесть спиральных лестниц, а бесчисленные металлические мостки проходили рядом с декоративным стеклом; всё вместе это образовывало что-то вроде спиральной структуры ДНК.

Как только Могильщик рухнул вниз, Шин почувствовал, словно он провалился в бездонную пропасть.

— Тч!..

Толкнув передними конечностями Могильщика Волка, он воспользовался инерцией и повернулся. Затем он встал на один из мостиков, разбив стекло. Естественно, он не был построен так, чтобы выдержать десять тонн Джаггернаута, упавшего на него сверху. Сквозь звук разбитого стекла прорвался свист оборвавшегося троса, и мостик обрушился.

Почти погасив скорость, Могильщик прыгнул на следующий мостик. Затем, повторив это действие несколько раз, Шин пропустил мансардный этаж и приземлился в самом низу спуска.

Заполнявший пространство синий свет колебался, словно всё это место было под водой. Это был широкий холл, покрытый плиткой цвета берлинской лазури. Некоторые из разрушенных мостиков диагонально застряли, а осколки разбитого стекла поблёскивали. В середине холла располагалась башня, внутри которой щёлкали маховики, напоминая внутренний механизм часов. Скорее всего, это устройство было для хранения электричества.

У основания башни были сложены человеческие скелеты и останки механических бабочек, отбрасывающие тени. От некоторых трупов исходило синее свечение квази-кристалла искусственной нервной системы – вероятно, это были Кураторы Республики.

Почувствовав дискомфорт в области шеи, где находилось рейд-устройство, Шин уставился на металлическую тень, стоящую на некотором расстоянии. Это было всем, что он мог сделать.

— Что ты пытаешься сделать… Кайе?

«Кайе» не двинулась.

Он смог поймать на себе взгляд «Кайе», когда та спустилась по стене после его толчка. Одно из лезвий было сломано, вероятно, вонзившись в стену для замедления падения. Она не получила повреждений, из-за которых не могла бы двигаться, но всё же «Кайе» просто стояла на месте, зафиксировав свой оптический сенсор на Могильщике. Хотя она ясно ощущала присутствие Джаггернаута, – врага, – но всё равно оставалась неподвижной.

— Я не хочу умирать.

— Притащив меня сюда, что ты пытаешься мне показать?

— Я не хочу умирать.

«Кайе» не ответила. Чёрные овцы не обладали человеческим интеллектом. У них не было ни воспоминаний, ни личности человека. Способность Шина не позволяла ему общаться с Легионом – и даже с пастухами, у которых частично были сохранены воспоминания и личность человека при жизни. Между ними не могло быть никакого разговора.

— Я не хочу умирать.

«Кайе», присев, была готова накинуться на него, словно хищник…

…но не прошло и секунды, как она была разрезана ровной линией пополам чем-то, что упало прямо на неё.

ᅠ

Она выслушала самый худший отчёт из всех, которые могла получить.

— Капитан Ноузен что?!

— Да. Его парарейд до сих пор активен, и я могу услышать звуки сражения, так что он не мёртв и не недееспособен. Однако судя по шуму его битвы, он не планирует возвращаться.

— …

Лена сильно прикусила губы, похожие на лепестки цветка. Самоходные мины продолжали уничтожать сооружение, что было верно и для сражения с Легионом. Попав между ними, Могильщик был изолирован. А судя по числу врагов в том месте, где он предположительно упал, ситуация у него практически безнадёжна.

— У нас… нет возможности для спасательной операции в таких условиях.

— Плохи наши дела, не так ли?

Отряд «Остриё копья» был занят тем, что препятствовал продвижению по спуску Легиона. Приказав силам пойти искать Шина, несомненно, обернётся жертвами со стороны тех, кто останется оборонять позиции. В довершении к этому, Регинлейв – наземное оружие – достаточно плохо справлялся с атакой по тому, что находилось прямо перед ним.

— В таком случае единственный наш выбор – ждать возвращения капитана… — сказав это, одна холодная мысль пришла ей в голову.

«Остриё копья» сейчас находился в центральном блоке на третьем уровне. «Клеймор» находился в пути и сейчас взбирался по лестнице, ведущий на этот уровень. «Брисингамен» и «Молния» были в центральном блоке на четвёртом уровне. К каждому отряду была прикреплена бронетанковая пехота.

Если они будут ждать возвращения Шина, каждый из отрядов должен будет усилить оборону в области вокруг спуска. Легион без малейших колебаний может в случае необходимости пожертвовать своими же товарищами и обрушить спуск, даже если внутри будут находится их союзные машины. Из-за этого отрядам придётся защищать спуск, пока в какой-то степени они не смогут отбить атаку. И хотя они говорили о защите своего товарища, что на словах звучало красиво, но на бумаге же это означало задержать четыре отряда внутри зоны боевых действий под угрозой полного уничтожения. В противовес же, бросив Шина, это даст им возможность в безопасности вытащить всех на поверхность.

Этот факт лишил Лену дара речи.

Ситуация ещё не дошла до того, чтобы заставлять её принимать подобные решения. Но что если численность Легиона превысит предположения? Что если потери в отрядах превысят допустимые значения? С точки зрения чистой боевой мощи, Шин, без сомнений, был самым ценным среди всех процессоров. Один единственный человек с высоким боевым потенциалом, семилетним опытом сражения с Легионом и, что самое главное, способностью отслеживать голоса Легиона с расстояния.

Но была ли его ценность высока настолько, чтобы оправдать бесчисленные жертвы? Было ли правильно вообще оценивать чью-то ценность, основываясь на боевом потенциале? Это был вопрос, который Лена задавала себе бесчисленное количество раз, будучи Куратором, командующей «восемьдесят шесть» в безопасности за стеной, и после ставшей известной под прозвищем кровавой королевы.

Она снова и снова должна была выбирать. Но после того, как в это уравнение был втянут Шин, её решимость колебалась ещё больше, чем прежде.

«Возникни такая необходимость, смогу ли я вновь принять это же решение? Смогу ли я спокойно заявить, что бросаю его, как бросила бесчисленное количество процессоров до этого?»

Почувствовав колебания Лены, голос Райдена стал намного холоднее.

— …Лена. Просто чтобы ты знала, мы не собираемся отступать прежде, чем вернём его.

И этот голос укрепил её решимость.

— Конечно. Я ни за что и никогда без причины не собираюсь приказывать своим подчинённым бросать кого-то умирать… Но если возникнет такая необходимость, то повинуйтесь приказам. Беспрекословно.

«Если ситуация будет требовать бросить Шина… если я увижу в этом необходимость, то сделаю это. Я прикажу это. И я не позволю кому-либо сделать это за меня. Только я»

— Я – ваш командир… Я не могу спасти одного солдата ценой жизней множества других солдат.

Процессоры, что всегда находились бок о бок на поле боя, сталкиваясь лицом к лицу со смертью, никогда не оставляли своих товарищей. Из-за разделённого между всеми чувства доверия они и могли балансировать на краю между жизнью и смертью.

Но Лена была командующей. Она находилась позади в безопасности, командуя всеми так, чтобы гарантировать наилучший исход. И сама она прямо ни с кем не сражалась. Именно потому, что она могла принимать решения, обеспечивающие выживания целого отряда, – бессердечные и те, которые не могли принять товарищи, – у неё было право командовать подчинёнными.

Не находясь на поле боя, и не сражаясь с кем-либо. Это был путь, который она сама выбрала для себя. И путь, признанный Шином.

Она почувствовала, как Райден нахмурился.

— Ты и правда собираешься?..

— Не переживай, Райден. Наша королева ни разу не облажалась и никого напрасно не убила, — прервала его Шиден.

В её тоне голосе не было намёка на улыбку или веселье. Она искренне произнесла это.

— Некоторые из нас действительно умирали, и пару раз я задавалась вопросом о том, пыталась ли эта психопатка нарочно убить нас, но никто не умер напрасно… Как бы там ни было, я могу с уверенностью заявить, что она всегда отчаянно пыталась минимизировать потери настолько, насколько это было вообще возможно. Разве не по этой причине ты и малыш Бог Смерти следовали приказам какого-то незнакомца за стенами два года назад? Приказам того, кого вы никогда не видели?

Райден на мгновение замолчал.

— Ага… думаю, это так.

— Так и думала. А сейчас давай-ка там, не расслабляйся.

Закрыв глаза, Лена ничего не сказала.

— Спасибо вам огромное, младший лейтенант Иида, старший лейтенант Шуга.

«За доверие мне в ситуации, когда я могу лишь командовать вами, находясь в безопасности»

— Всем членам вторгнувшихся отрядов – развернитесь в вашей текущих позициях и защитите главный спуск любой ценой… Защитите вашего Бога Смерти ценой своих жизней.

В момент, когда разделённая пополам «Кайе» шумно грохнулась на землю, способность Шина уловила вопль впереди него.

Но только вопль и ничего более.

— ?!..

На главном экране перед ним ничего не было. Несмотря на пассивную радиолокацию, радар также ничего не показывал. Но чувство, отличающееся от имеющихся у человека пяти других, уловило искусственную жажду убийства, что заставило его потянуть на себя рычаг управления. Могильщик отшатнулся назад, а в следующее мгновение в то место, где он стоял, пронёсся зловещий свист ветра. Лежащий на полу осколок стекла дрогнул, словно что-то ступило на него.

Вопль всё не утихал, отталкиваясь от стены позади Могильщика. Когда он понял, где находится источник этого голоса, нечто вновь прыгнуло на башню. Вращение шестерёнок поколебалось два раза, прежде чем он забрался на самую вершину.

«Как быстро!..»

Шин переключил радар в активное состояние, но тот всё ещё ничего не находил. Невидимый как визуально, так и для радаров, оно двигалось с головокружительной скоростью, оставляя позади даже высокоманёвренный Джаггернаут. Запрыгнув наверх, оно вновь спрыгнуло вниз для удара.

Враг всё ещё был невидим. Нет… Явление было довольно тяжело заметить, если не сфокусироваться на этом, но в воздухе было видно какое-то колебание подобно искажению от жара… Словно развевающиеся в тусклом свете крылья бабочек. Проследив за необъяснимым воплем, он сосредоточился на этом колебании… и вонзил в это место высокочастотное лезвие, рассекая тепловую дымку, едва заметную даже на близком расстоянии.

Этот клинок был способен разрубить композитную броню Динозавра, словно масло, однако в этот раз вибрация была прервана вибрацией с другой стороны; противоположные вектора от двух лезвий и корпуса врага заставили отбить эту атаку. Пронзительный скрежет металла пронёсся по воздуху.

Получив удар сверху, Могильщик был отброшен назад. В то же время неизвестный тип Легиона взмыл в воздух по параболе. Шин всё ещё не видел его. Хотя он был перед ним, но его не существовало на любом из экранов. Эта машина не была защитного типа или камуфляжного, что можно было бы рассмотреть, приложив определённые усилия. Проследив за невидимой траекторией падения, Шин надавил на спусковой триггер своей 88-мм пушки.

Она была заряжена фугасными противотанковыми снарядами. Он также настроил взрыватель на таймер, а не на взрыв после столкновения. Против невидимого врага не было никакого смысла использовать автоматический прицел. Вручную прицелившись, снаряд рассёк воздух, а таймер сработал спустя секунду после того, как он приблизился к вражеской единице. Это не было прямым попаданием. У Шина и не было намерения попасть по нему. Однако…

…Если предположения Шина правильны, то его камуфляж будет снят в результате взрыва.

Ударные волны, чья скорость была около восьми тысяч метров в секунду, были в форме сферы, а прямо за ними неслось испепеляющее пламя. Затем, как и ожидалось, дымка от жара была развеяна. Ударные волны, способные погнуть металлические пластины, были лишь побочным эффектом от взрыва, но они разорвали навес, окружающий врага. Поглощённые языками чёрно-оранжевого пламени, серебряные обломки свалились с него.

Он приземлился в месте, окружённым серебряными осколками. Однако эти осколки вновь взмахнули своими крыльями и поднялись в воздух, в то же время полыхая. Это была стайка бабочек – маленьких настолько, что одна могла уместиться на ладони. Легион, способный отражать все виды электронных волн и света – подёнки.

Шин и представить себе не мог, что их можно использовать подобным образом.

Теперь уничтожение отряда «Фаланга» было объяснимым. Глаза не могли увидеть, радары не могли засечь, а так как Легион передвигался бесшумно, то и аудио сенсоры не могли обнаружить его. Единственное, что могло бы его засечь, был сенсор, улавливающий вибрации, который фиксировал передвижение по земле, но его одного не было достаточно для того, чтобы полностью полагаться на него в бою. Кроме Шина, способного слышать стенания Легиона, никто не мог прорваться через его оптический камуфляж.

Шин впервые посмотрел на врага, когда тот прошёл через пламя. В напряжённый разум Шина пришла мысль, что оно похоже на какое-то животное. В высоту оно было чуть менее двух метров и стояло на четырёх лапах. На голове, похожую на звериную, пара оптических сенсоров сверкнули синим светом. У него не было какого-либо огнестрельного оружия, вроде пулемётов, ракетных установок или танковых башен; вместо этого виднелась лишь пара чёрных металлических конечностей, напоминающих звериную гриву, простирающихся по всей длине его тела.

За все семь лет сражений с Легионом Шин не видел ничего похожего. Вероятно, новый тип. Исходя из формы и движений, это была высокоманёвренная машина, превосходящая даже Джаггернауты. Его стенания слышались, как неразборчивый механический лепет. Оно не было чёрной овцой или же пастухом. Машина Легиона с простым интеллектом дрона, который уже давно должен был превысить свой жизненный цикл.

Зафиксировав взгляд на своём оппоненте, Шин вновь синхронизировался.

— …Полковник.

— …ШИН! Ты в порядке? Какова ситуация?!

— Вступил в сражение с врагом… Я столкнулся с тем, что уничтожило отряд «Фаланга».

Он почувствовал, как у Лены перехватило дыхание. Не давая ей времени что-либо сказать, он сразу же продолжил.

— Истина, скрытая за той атакой, такова, что он использует оптический камуфляж подёнков. Обманывает он не только оптические сенсоры, но и радар. Под этим камуфляжем находится новый тип Легиона, использующий что-то вроде высокочастотных лезвий для атак. Исходя из формы и движений, его манёвренность выше, чем у Джаггернаута… Как только у меня появится дополнительная информация, то я сразу же её передам.

Никто не мог сказать, когда их сражение возобновится, поэтому он хотел передать всю информацию, какую только мог. В конце концов…

— Я постараюсь передать данные по сражению… Но если я не вернусь…

Если он проиграет… умрёт и не вернётся…

ᅠ

Быть может, из-за падения его рейд-устройство сломалось, но по какой-то причине через синхронизацию передавался шум.

— Но если я не вернусь…

Дыхание Шина было неровным и тяжелым, словно он постоянно испытывал боль. Для него, возможно, было чем-то естественным думать о том, что он не сможет вернуться, но даже зная об этом, Лена ответила ему.

— Принято, Шин. Но я не позволю тебе закончить это предложение.

ᅠ

Голос Лены не дрогнул.

— Ты передашь собранную информацию о новом типе Легиона лично мне в руки. И я не приму любой другой метод… Это приказ, Могильщик. Выполняйте его, несмотря ни на что.

Глаза Шина на мгновение широко раскрылись, но затем на его губах взыграла лёгкая улыбка.

— …Вас понял, Куратор Один.

ᅠ

Находясь внутри командирской машины на поверхности, где не было никаких противников в округе, Лена пристально смотрела через главный экран на сражение внизу – два механических оружия столкнулись в яростной битве, пытаясь убить друг друга.

— Штаб «Фрейя» – всем членам группы.

Похожий на звон серебряного колокольчика голос отдал приказ в тот самый момент, когда двое вступили в смертельную схватку.

†

Даже если он и пообещал вернуться любой ценой, Шин осознал, насколько в действительности ужасной была ситуация, в которой он оказался. Автоматическая система прицеливания не могла поспеть за ним. Подвеска его Джаггернаута скрипела в попытках выполнения абсурдных манёвров, которые Легион заставлял его выполнять. В довершении, он подвергал себя постоянными скачками от внезапного ускорения и торможения, из-за чего его нервная система находилась в состоянии усиленной концентрации, что давила на тело Шина.

Высокоманёвренная машина же перемещалась свободно от одной стены спуска к другой. Поражённый его скоростью, прицел будто пьяно танцевал на главном экране, в это же время он уклонялся от лезвий Легиона и пытался провести атаку практически на бессознательном уровне, что было гораздо ближе к рефлексам. Это были полностью автоматические движения, а также предчувствие, рождённое благодаря воинским инстинктам подобно программам, выгравированных в его теле.

Но высокоманёвренная машина была быстрее. Длинная металлическая линия подле его спины была поднята. Взмахнув ею горизонтально, бесчисленное количество шестерёнок на ней заскрежетали в тот момент, когда они начали быстро вращаться.

Высокочастотное лезвие прошлось по нему, отправив переднюю левую конечность в воздух, разрубив её пополам. Шин без промедлений полностью избавился от этой конечности, воспользовавшись шансом выстрелить кинетической энергией по противнику. Высокоманёвренная машина без особых усилий отскочила в сторону. Подпрыгнув наверх, он ступил на натянутый трос с грацией, неподражаемой для Джаггернаута. Его скорость и лёгкость нельзя было ни с чем сравнить.

Манёвренность, превзошедшая созданные для высокоманёвренных сражений Джаггернаутов, не говоря уже о Шине, специализирующимся на ближнем бое и обороне…

Этот тип Легиона был первым и единственной машиной для убийства, полностью лишённой влияния со стороны человека.

Люди сами по себе были слабы, когда дело касалось атак и внезапных ускорений, а скорость их реакции была ограничена. Имея в качестве пилота хрупкое человеческое тело, это накладывало определённые ограничения на манёвренность мобильного оружия. Однако у беспилотных оружий таких ограничений не было. Пока технология позволяет, его скорость и манёвренность могла быть на высочайшем уровне.

Похоже, до сих пор центральные процессоры Легиона могли вести сражения лишь на определённой скорости, но теперь эти оковы спали. Исследовав человеческий мозг, они, судя по всему, разработали продвинутый искусственный интеллект, превосходящий человеческий.

Столкнувшись с ним, Шин постепенно выбрасывал из разума всё, что не имело какое-либо значения в битве. Его красные глаза не видели ничего, кроме врага. Он более не слышал ни единого звука, кроме воплей этой высокоманёвренной машины. Даже измученные крики собственного тела он отбросил в самый далёкий уголок своего сознания. То же самое касалось и его долга – вернуться с информацией, выжить и жить дальше.

Всё это одно за другим исчезало. Ненужное чувство долга, его желания, стремления и мысли – всё то, что не приносило пользы в битве, было безжалостно выкинуто. Мысль же о том, что эта схватка была ужасающей, ушла самой первой.

Он переключил автоматический прицел в ручной режим. Выпущенный фугасный противотанковый снаряд взорвался. Высокоманёвренная машина прыгнула в сторону, уклоняясь от разлетевшихся осколков. Сгруппировавшись, он приземлился и приготовился прыгнуть на Могильщика.

Наблюдая за его движениями, Шин во второй раз дёрнул за спусковой триггер.

Фугасный противотанковый снаряд с установленным режимом взрыва на минимальной дистанции взорвался в воздухе между ними двумя. Расстояние было достаточно опасное и подвергало Могильщика риску быть поражённым ударными волнами и осколками, однако именно по этой причине высокоманёвренный тип не мог предсказать действия Шина. Взорвавшись на гораздо меньшем расстоянии, чем раньше, осколки устремились прямо на машину Легиона. Но тот лишь согнул своё тело, уменьшая его площадь, из-за чего осколки вонзились только в переднюю броню.

«…Так оно и от этого уклониться может?», – прошептал Шин про себя.

Алые глаза, в которых отражался главный экран, постепенно становились стеклянными – в них теперь была та же искусственность, что и у оптического сенсора.

ᅠ

Лена была соединена с дуэлью лишь с помощью звуков, так что она могла лишь частично уловить происходящее. Шин, скорее всего, полностью сосредоточился на противнике перед ним, так что больше не осознавал её присутствие.

То же самое было в случае с Реем – во время сражения с почившим братом, ассимилированным Легионом. Голос Лены тогда не достиг его… Ни один из голосов его не достигал. Часть её понимала, что это было вполне ожидаемо. Легион был сильнее людей, а для того, чтобы сражаться с ним, необходимо было ослабить привязь, называемую «человечность».

Но в действительности ли это было приемлемо? В отличие от Легиона, не знающих усталости убийц, людей война истощала. Она ранила их, мучила и оставляла шрамы. Их разум и тело будут кричать в знак протеста, отвергая сражения. Люди не предназначены для ведения войн. Человечество на фундаментальном уровне не годилось для этого.

И всё же, несмотря на это, Шин – и другие «восемьдесят шесть» – забывали о том, что боль и страх должны присутствовать, из-за чего они превращались в тех, кто знал лишь войну.

Подобное заставляло Лену чувствовать ужасающее одиночество и бояться этого. Страх, что они становились такими же механическими призраками, против которых сражались. Они словно теряли человечность и однажды не смогут вернуть её.

И это… пугало.

— …Молю, вернись назад, — неосознанно сорвалось с её уст эта молитва.

Но эти слова до него всё равно не дошли. Будучи в этом состоянии, Шин даже не мог осознать присутствие девушки. И всё же…

— Пожалуйста… вернись ко мне. Чего бы это ни стоило.

ᅠ

На него обрушился удар, от которого невозможно было уклониться; правое высокочастотное лезвие сломалось у основания, не выдержав нагрузки.

— Тц!..

Оба его лезвия сломались и то же самое произошло и с броней на передних конечностях, потеряв также работоспособность крюков. Шин не знал, как ему заблокировать направленное на него другое лезвие. Но несмотря на это, он, игнорируя нескончаемые предупреждения от подвески, заставил Могильщика прыгнуть. Передняя правая нога Могильщика попала под удар, прервав попытку Шина уклониться – нога была срезана, а из неё начал сыпаться дождь из искр, словно кровь из вен.

Половина секционной конечности взмыла в воздух, тогда как Могильщик, потеряв баланс, рухнул на землю. Поле зрения было окрашено в красный из-за крови, а Шин смотрел за тем, как высокоманёвренная машина приближалась к нему.

И вдруг он услышал чей-то голос, похожий на звон серебряного колокольчика.

— …Молю, вернись назад.

— Пожалуйста… вернись ко мне. Чего бы это ни стоило.

Лена.

— ?!..

У него это заняло всего мгновение, но когда он осознал произошедшее, у него перехватило дыхание.

Только что он… Лену… и приказ, который она вверила ему…

Он что, полностью забыл об этом?..

Несмотря на испытываемый шок, его тело автоматически навело 88-мм башню в сторону приближающегося Легиона. В момент, когда Шин нажал на спусковой триггер, высокоманёвренный тип прекратил движение и прыгнул в воздух, уйдя с линии огня и избегая взрыва.

Затем Шин подтянул изуродованную конечность Могильщика назад и отступил. Находясь в воздухе, противник не мог его атаковать, и Шин в это время укрылся за обломками мансардного этажа. Подобно бессильному насекомому, он забился в пространство между самим этажом и лестницей. Отбросив все сомнения и опасения, он вновь обратил своё внимание на противника. Сейчас не время для старых привычек.

Ему было велено вернуться назад любой ценой.

Однако его положение было слишком неблагоприятным. Он потерял всё своё вооружение, кроме основного. Его манёвренность также была скошена. Могильщик был подвержен серьёзному ущербу, а в башне осталось лишь три снаряда.

«…Если я собираюсь выбраться отсюда, мне необходимо бросить кубик»

ᅠ

Сражение Лены также продолжалось.

— Полковник! Появились результаты осмотра карты! Подтверждаю их статус!

Она едва не сказала ему оставить это на потом, но вовремя остановилась. Отряд «Фаланга», вероятно, попал в засаду из-за несоответствий на карте. Они не могли позволить себе вновь совершить эту ошибку.

— Отправьте её на третий дополнительный экран… А?!

Самое большое расхождение можно было обнаружить сразу же, так как она была отмечена на карте красным цветом. Среди всех мест, в зоне прямо под главным спуском, соединяющей третий и четвёртый уровень, – там, где сейчас Шин сражался с высокоманёвренным типом Легиона, – имелось открытое пространство, не отображённое на карте.

Семь спусков, проходящие через подземные станции вокзала Шарите, были построены с учётом проникновения солнечного света на нижние уровни. Поскольку сами спуски были выполнены в форме пологой спирали, сверху донизу внутри них были смонтированы зеркальные панели. Солнечный свет, преломляясь от зеркал, будет направлен вниз каждого спуска.

И там было пространство для установки этих зеркальных панелей. Естественно, это не была одна большая панель, но много маленьких, достаточных для того, чтобы заполнить главный спуск диаметром в двадцать метров. И их можно было устанавливать вертикально… Даже Динозавр, пусть и преодолев трудности, мог пройти через это пространство. И, конечно же, так как оно было сделано с учётом прохода обслуживающего персонала, по нему также могли пройти самоходные мины.

— !..

Должна ли она послать туда силы? Нет. Она уже говорила об этом Райдену. Ни один из отрядов не может позволить себе разделиться. К тому же, зона для установки панелей была доступна и для Легиона. Даже если они помчаться туда, потребуется какое-то время для взятия контроля над этим местом…

Её беспорядочные метания вдруг прекратились.

Будь это так, почему Легион не трогал этот спуск? Все силы сейчас были развёрнуты вокруг него, и если Легион обвалит спуск прямо сейчас, они не только справятся с Шином, сражающимся внутри, но и погребут под собой все силы.

Тогда почему они этого не делают? Почему их битва вообще длилась так долго? Адмирал и Вайзел на четвёртом и пятом уровнях уже были погребены под землёй и песком, а Легион противостоял силам Лены лишь с помощью самоходных мин, отремонтированными легковесным классом машин и пастухами, что были массово созданы.

У Легиона никогда не было цели мстить, независимо от уничтоженных союзников. Как только потери достигали установленного предела, те просто прекращали сражаться и отступали. Арьергард уже выполнил задачу по сохранению секретности, потери с их стороны лишь увеличивались, но Легион всё равно продолжал наступать на спуск.

«Почему?!..»

Вскоре после мысленного вопроса Лена получила ответ.

«Всё дело в Шине»

Легион отправлялся на «охоту за головами» для того, чтобы их центральные процессоры продолжили работать даже после истечения жизненного цикла. Они всё время находились в поисках недавно умерших или же ещё живых. Теперь, когда они запаслись нужным количеством мозгов для усиления их рядовых войск, если они и будут искать кого-то, то это должна быть элита из элит, способная в одиночку изменить ход битвы.

Она не знала, владел ли Легион информацией о его способности слышать их голоса, но феноменальных боевых навыков уже было достаточно для поисков именно его. И, быть может, это было лишь совпадением, но новая машина Легиона была высокоманёвренного типа. Шин, специализирующийся на ближнем бое, был бы идеальным дополняющим элементом.

Если её догадка верна…

— Младший лейтенант Ория, младший лейтенант Иида. Временно бросьте точку 47 на седьмом маршруте и точку 23 на четвёртом.

— ХА?!

— Бросить… Мы разве не защищали это место для того, чтобы они не самоуничтожились, обрушив всё это сооружение на нас, Ваше Величество?!

— Нет. Самоходные мины вряд ли станут самоуничтожаться в этих позициях, так что поторопитесь.

Будь её предположения ошибочны, разрушение этих мест не вызовет обвала. Спустя несколько секунду неуверенных ответов последовали удивляющие отчёты. Самоходные мины не стали самоуничтожаться в этих позициях. Они даже не ставили в приоритет приблизиться к позициям, вместо этого бросившись догонять Джаггернаутов.

— Задача оставшихся сил Легиона – не взорвать главный спуск, а проникнуть внутрь и устранить всех противников. Мы можем этим воспользоваться. Усильте оборону вокруг входа в главный спуск, и оставшиеся силы должны будут начать контрнаступление.

Украдкой поглядывая в сторону, в её поле зрения попала Фредерика, слегка кивнувшая головой. Теперь, когда Шин был сосредоточен на сражении с высокоманёвренной машиной, им нужно было положиться на её способность, какие бы у неё не были ограничения.

Легион выходил на «охоту за головами» лишь когда позволяла ситуация. Когда их положение усугублялось, то они начинали следовать своими непоколебимыми инстинктами – перейти в наступление и уничтожить врага любой ценой. А значит, прежде чем это произойдёт…

— Мы изменим наш подход до того, как они успеют среагировать… Уничтожить оставшиеся силы Легиона!

†

В тот момент, когда он опустился на дно главного спуска в погоне за врагом, прячущегося в тени лестницы, оптический сенсор высокоманёвренной машины уловил вспышку от выстрела. Враг ожидал его приземления для идеальной пальбы. Три фугасных противотанковых снаряда, выпущенных в три разные точки с решительностью прикончить свою цель, последовательно взорвались с разницей в долю секунды. Превратившись в три линии огня, прорываясь сквозь темноту, и двигаясь со сверхбыстрой скоростью, за которой не мог поспеть этот высокоманёвренный тип Легиона.

Однако…

Шаблон этой атаки уже несколько раз за эту битву повторялся. Этого было вполне достаточно для того, чтобы высокоманёвренная машина – новый тип Легиона с продвинутыми возможностями к обучению – предсказала его действия. Только приземлившись, он тут же уклонился от вражеского огня небольшим движением в сторону. Стремительный след от кумулятивной струи жалко пронёсся мимо высокоманёвренной машины, а осколки снаряда лишь слабо поцарапали броню.

Возникший в результате огонь и чёрный дым иронично послужил для сокрытия его от врага. Именно поэтому он увернулся от выстрела, лишь минимально сдвинувшись в сторону. Отпрыгни он достаточно далеко, враг тут же обнаружил, что снаряды не нанесли ему ущерб. Однако так как сейчас его скрывало пламя, враг не мог никак узнать о его состоянии.

Дым быстро распространился по подземному полю боя. Вскоре он был подхвачен ветром, генерируемый системой вентиляции, оставшейся активной в этом сооружении. Прежде чем дым рассеялся, высокоманёвренный класс прыгнул вперёд, прорываясь через слабую завесу чёрного дыма.

Это не была скорость, на которую могла бы среагировать человеческая реакция.

Красный оптический сенсор цели повернулся на него. Но это было всем, что он смог сделать. Острое чёрное лезвие вонзилось в перламутровую броню цвета кости.

†

Получив приказ контратаковать, Джаггернауты, словно освобождённые от цепей охотничьи собаки, безжалостно ворвались в ряды Легиона.

— …Младший лейтенант Кроу – направьте второй и третий взвод отряда «Молния» вперёд; пусть истребляют противников на пути.

— Вас понял, полковник Миризе.

— Это Райден. Позиция теперь наша! Куда дальше, Лена?

— У нас есть что-то около десяти секунд. Мы уже видим следующих противников, так что направление нам не нужно.

— Вас поняла. Старший лейтенант Шуга – в обход через точку 12 и атака следующего вражеского отряда.

В этот момент одна из целей синхронизации была резко оборвана. И это не был один из отрядов под её командованием. Лишь одного человека не хватало.

— Шин?..

†

Высокоманёвренная машина пробила нижнюю часть фюзеляжа. Исходя из показаний сенсоров, это был источник тепла агрегата – его силовая установка. Вибрация на лезвии была остановлена; вытащив своё лезвие из врага, тот тяжело рухнул на землю.

Он осторожно приблизился к лежащему неподвижно Регинлейву; его сенсоры оставались неподвижны. Тело не двигалось. Никакой передачи электроэнергии. Температура источника питания постепенно падала. Наконец, температура достигла состояния, когда агрегат не сможет немедленно включиться, и постепенно продолжала падать.

<Подтверждаю разоружение цели с позывным Балейг>

У высокоманёвренного типа не было личности, поэтому он не испытывал какого-либо восторга от победы над своим противников. Он спокойно отчитался первой региональной сети об успешном подавлении ценного враждебного элемента.

<Принято. Является ли возможным захват Балейга?>

<Предположительно – возможность есть>

Он избежал блокирование вражеской кабины, вместо этого повредив подвеску. Человеческое тело внутри, быть может, и было хрупким, но его жизненные показатели должны быть в норме. Высокоманёвренный тип был способен учитывать и такие особенности.

<Начать извлечение>

Направив оптический сенсор на выступ, служащий, вероятно, рычагом для открытия кабины, он направил наконечник своего лезвия на него… Но та не поддалась. Механизм замка всё ещё функционировал. Вновь активировав вибрацию на лезвии, он срезал замок, заставив кабину распахнуться.

†

Посмотрев вниз, он увидел открывшуюся кабину Могильщика.

«Попался»

Спрятавшись за обломками, Шин направил прицел штурмовой винтовки на заднюю часть брони высокоманёвренной машины, что сейчас пыталась заглянуть в кабину. За исключением Муравьёв, специализирующихся на обнаружении, сенсоры Легиона были достаточно слабыми. Сделав ставку на это, Шин выбежал из кабины под прикрытием взрыва фугасных снарядов и дыма, после чего спрятался в обломках мансардного этажа. У высокоманёвренной машины не было того, что напоминало композитный сенсор, что в определённой степени сыграло в пользу Шина.

Пилотам фердресов предоставляли винтовку калибра 7.62 мм в качестве оружия для самообороны в том случае, если их агрегаты становились недееспособны. У неё не было никакого лазерного наведения, а лишь два примитивных прицела – над дулом и над основным корпусом оружия. По этой же причине система управления огнём Легиона, обычно засекавшая и предупреждающая о лазерном наведении, не обнаружила его штурмовую винтовку. Переводчик огня был установлен в режим автоматической стрельбы, а первый патрон уже находился в патроннике.

Шин нажал на курок.

На высокоманёвренную машину обрушился шквал из бронебойных пуль калибра 7.62 со скоростью семь сотен выстрелов в минуту. Винтовочные пули обладали достаточной мощностью для того, чтобы отрывать конечности человека, но не были столь эффективны против брони. Даже легкобронированные Муравьи отражали выстрелы, если стрельба проводилась в переднюю броню.

Однако не со всех сторон броня была одинаково толстой. Бронированное орудие, которое предположительно должно было сталкиваться лицом к лицу с противником, имело слабую броню со всех других сторон, кроме переда. Например, снизу, сверху… или же сзади.

Особенно это касалось тех орудий, что специализировались на высокоманёвренных сражений – достаточно лёгких, чтобы держаться на тросе и уклоняться от осколков снаряда. Вдобавок к этому, ранее осколки уже попадали в его заднюю часть брони, создав трещину.

Винтовочные пули, летящие выше скорости звука, дождём обрушились на высокоманёвренную машину сзади; прямо по трещине, как и было запланировано. Разрушенная броня спала, словно кожа ящерицы, и в открытую область вонзились пули с сердечником из вольфрама, проникая в каркас и, отрикошетив, попадали прямо в двигательную и управляющую системы.

Шину казалось, что он слышал беззвучный крик, сотрясающий воздух.

Магазин из тридцати патронов опустел за три секунды. Как только последний патрон залетел в патронник, он сразу же вынул магазин и зарядил новый, продолжив обстрел. Тактическая перезарядка. Эта техника перезарядки не давала противнику времени, которое затрачивается на досылании следующего патрона в патронник.

Отдача от автоматической стрельбы из полноценной винтовки ударила по плечу. Подавив дёргающийся ствол, он продолжил стрелять. И после шести секунд, казавшихся вечностью…

Высокоманёвренная машина, пошатываясь, повернулась передом к нему, а его броня и конечности дрожали.

†

<Обнаружена стрельба>

<Дополнение к переданным данным: выживание цели – Балейг – подтверждено>

†

Оборотень стукнул отбойником последнего Муравья, а выстрел дробью Циклопа снёс груду самоходных мин.

— Чисто!

Все враги рядом со спуском были уничтожены. Осталось лишь пойти в главный спуск… и помочь в последнем сражении.

Но слабый звук, эхом отдававшийся между ударами отбойника и выстрелами дробью, так и остался незамеченным.

ᅠ

Высокоманёвренная машина повернулась к нему лицом, изогнув тело подобно пантере, готовящейся наброситься на свою жертву. Вытащив опустошённый магазин, Шин вставил следующий. Дополнительное действие, не занявшее и секунды, но за это долгое мгновение Шин осознал.

Враг был быстрее. Застрелить того в момент, когда Легион убьёт его, было самым лучшим развитием событий, на которое он мог надеяться. И даже зная это, его палец продолжил давить на курок. И вдруг…

…металлический лязг, настолько тихий, что его невозможно было услышать, донёсся до него. Ракетная установка, спрятанная в разбросанных по разным углам обломках «Кайе», внезапно вспыхнула и взорвалась. Нескончаемый грохот от сражения в спуске, скорее всего, заставили ударник упасть, а после и вовсе активировать взрыватель, оставаясь незамеченным ни человеком, ни машиной во время их яростной битвы.

Снаряды взорвались внутри ствола. Разрушенный фюзеляж в ответ на это также взорвался. Вспышка света заполонила глубины спуска, служа прелюдией для ударных волн. Яркий свет, превосходящий даже взрыв кумулятивного снаряда, отразился от зеркальных панелей, установленных в спуске.

Вспышка ослепительного света заполонила тёмное дно спуска. Для тех, кто использовал оптическую информацию для восприятия мира, столь яркий свет ничем не отличался от кромешной тьмы. Из-за этого света, попадающий в оптический сенсор, высокоманёвренная машина потеряла Шина из виду.

С другой же стороны Шин, подчинившись животным инстинктам, закрыл глаза. Он также не мог увидеть высокоманёвренную машину перед собой, но между ними существовала огромная разница. Этот тип Легиона вступил в сражение лишь сегодня. Шин, однако, сражался на протяжении вот уже семи лет.

Верно.

ᅠ

Ключевое различие было во времени, которое они провели на поле боя – боевом опыте.

ᅠ

Высокоманёвренная машина застыла, не в состоянии правильно определить последующие свои действия в этой непредсказуемой ситуации. Но Шин просто нажал на курок. С закрытыми глазами. Даже если он не видел, его способность слышать голоса призраков давала ему местоположение врага. А благодаря семилетнему опыту обращения с штурмовой винтовкой, его прицел не дрогнул на таком расстоянии, хоть Шин ничего и не видел.

На какое-то мгновение ему показалось, что он видел улыбающуюся девушку с чёрными волосами Ориентов, собранных в конский хвост*.

[П/П: Кайе, если кто забыл её внешность]

Штурмовая винтовка стреляла; её рёв отзывался от стен спуска. Из темноты под закрытыми веками Шин услышал, как что-то содрогнулось – слишком лёгкое, будь это Легион, и слишком тяжёлое, будь это любое другое живое существо.

†

<Совокупный ущерб превысил допустимые значения.>

<Отказ от внешней оболочки. Смена формы – принудительная активация. Исполнение специального протокола «Омега».>

†

Хотя он рефлекторно закрыл глаза, но сетчатка всё ещё не оправилась от вспышки. Его зрение до сих пор не восстановилось. Прищурив глаза, ноющие от острой боли, Шин вытащил пистолет из кобуры. Смятая высокоманёвренная машина лежала на земле, а её внутренности тлели цветом пламени. Но неразборчивые механические стенания не пропали. Оно не двигалось, но и не было окончательно уничтожено.

Легион был слишком грозным противником, чтобы смотреть на него сверху вниз даже после нанесённого ущерба. Держа в руке винтовку, перегревшуюся от быстрой стрельбы и без боеприпасов, Шин подошёл к нему и остановился в нескольких шагах от места, до куда могли бы дотянуться его лезвия. Пистолет был точно нацелен на высокоманёвренную машину.

Именно в этот момент из пулевых отверстий начали исходить серебряные лучи света. Этим светом являлись жидкие микромашины. Жизнь и нервная система Легиона кипела, будучи жидкостью, вырываясь из раны подобно крови. Затем она яростно хлынула из машины, словно гейзер.

Осторожно отступив в сторону, Шин заметил фигуру, всплывшую из-под обломков, и поднявшуюся в воздух, будто бросая вызов законам гравитации. Словно бутон цветка, распустившийся в мгновение ока, или бабочка, вылупившейся из кокона, голова фигуры откинулась назад, как бы смотря на небеса.

Верно – голова.

Длинные волосы струились в темноте подобно чистому ручью. Выступающий лоб, кроткие глаза, стройный нос, тонкие губы и заострённый подбородок. Контур обнажённого тела до самой груди отчётливо говорил о принадлежности к женскому полу. Однако каждая часть тела имела также металлический блеск. Тело внезапно вынырнуло из жидких микромашин.

Веки дрогнули и открылись. Смотря в пространство своими серебряными глазами, стройная фигура дёрнулась. Странный взгляд, который, казалось, ни на чём не фокусировался, заставил Шина содрогнуться от необъяснимого испуга. У Легиона не было глазных яблок, поэтому они никогда не могли сфокусировать на чём-то свой взгляд.

Выглядело как человек, но им не являлось.

И словно для донесения сообщения, что оно не было неуклюжим механическим монстром, но чем-то более зловещим и неизвестным, губы начали шевелиться.

ᅠ

Н А Й Д И ᅠ М Е Н Я

Найди меня.

У этой штуки не было ничего похожего на голосовые связки, поэтому и голоса тоже не было, но движения губ беззвучно формировали слова. Глаза не были на чём-то сфокусированы и были нечеловечными – зрачок и белок был окрашен в серебряный цвет. И всё же, они были сделаны наподобие человеческих.

Хотя для Шина этот момент, казалось, длился вечно, но на самом деле прошло всего несколько секунд. Женское лицо внезапно растаяло, а после жидкие микромашины беззвучно превратились в частички света, унесённые ветром подобно семенам садового бальзамина. Частички вдруг на мгновение застыли в воздухе, а затем вновь изменили форму на стаю серебряных бабочек – достаточно маленьких, чтобы одна из них помещалась в ладонь.

Они взмахивали своими тонкими, хрупкими, похожими на бумагу, крылышками, длина которых была несколько велика для настоящих бабочек. Серебряные крылья плыли по ветру, кружась по спирали, словно рисуя узор галактики, постепенно исчезая наверху главного спуска.

— Какого?..

«Оно сбежало»

Он понял это с помощью своей способности, которая улавливала вопль высокоманёвренной машины откуда-то издалека, смешиваясь с отступающим Легионом.

«Оно бросило свою разрушенную оболочку и унесло за собой центральный процессор?..»

Думая именно в этом направлении, всё вставало на свои места. Зайдя достаточно далеко в подобных размышлениях, не будет преувеличением сказать, что истинная форма Легиона – это жидкие микромашины, составляющие его центральный процессор. Будучи в жидком состоянии, им можно было придать абсолютно любую форму… Например, человеческие нейронные сети, кардинально отличающиеся от первоначальных центральных процессоров. Его брат, обратившийся в Динозавра, мог преобразовывать жидкие микромашины в бесчисленные человеческие руки.

Система – программа – на фундаментальном уровне представляет собой совокупность неисчислимого количества модулей, так что разбор и повторная сборка не должна быть невозможной. Однако взять человеческий мозг, разобрать его на части, собрать его вновь и вернуть туда, где он был – это не та идея, которая могла бы прийти в разум человека.

«Не человеческий разум, да?..»

Искусственный интеллект, предназначенный для ведения боя, вероятно, не видел в этом никакого безумия. Шин осознал, что в некоторой степени может понять беспокойство Лены. Легион постоянно учился и совершенствовался для того, чтобы повысить эффективность в бою. Пастухи обладали человеческим разумом, но иногда их нелогичное поведение показывало, что раньше они были людьми, как это происходило с Реем и Кирией.

Но воспоминания тех пастухов, что были созданы массовым производством, были удалены. Та высокоманёвренная машина, обладающая интеллектом, только основанным на человеческом мозге, – но не на каком-то определённом, – изначально была лишена воспоминаний. Если в результате отсечения этих воспоминаний… появилась нечеловеческая, эффективная, специализирующаяся исключительно в сражениях, высокоманёвренная машина… И если Шин, продолжающий забывать о вверенных ему желаниях, становясь такой же военной машиной, что и Легион…

Как сказала однажды Фредерика, человек – это результат кровного родства и связей индивидуума с землёй. Шин ни разу не думал о том, что нужно усвоить эти слова. Он никогда не желал вернуть себе то, что потерял во время войны. Но, возможно, те, кто в итоге вернулся к нему… те, кто протягивает ему руку… Быть может, забота об этих связях будет правильным решением.

Таковы были мысли Шина.

ᅠ

Он уже подумал связаться с Леной и сказать об окончании битвы, как понял, что обронил своё рейд-устройство в какой-то момент. Вернувшись к Могильщику, он порылся в кабине и, найдя его, начал синхронизацию.

— …Шин! Ты в порядке?!

— Вроде.

— Слава Богу!..

Лена с облегчением вздохнула. Фредерика на заднем плане что-то также говорила, но её пронзительно-высокий голос слишком резал слух.

— Лена, у меня просьба, — произнёс он, поморщившись от нескончаемой какофонии.

— Что такое?

Видимо, по голосу она поняла, насколько плохо ему сейчас было. Услышав напряжённый голос, похожий на звон серебряного колокольчика, Шин почувствовал себя ещё более жалким.

— Не могла бы послать кого-то забрать меня?.. Не то чтобы я был ранен, но двинуться не могу.

Легион, скорее всего, уже отступил, судя по утихающим воплям пастухов. Шин должен был почувствовать себя лучше, но как только напряжение покинуло его тело, всё стало только хуже. Белый шум напал на его чувства, и чем сильнее это становилось, тем тяжелее ему было устоять на ногах.

Прислонившись к броне Могильщика, он почувствовал облегчённую улыбку Лены.

— Да. Если это всё, то я пошлю кого-то прямо…

Но перед тем, как она успела закончить фразу, он услышал знакомые голоса и приближающиеся шаги. Исходили они из разных мест – из прямоугольного отверстия, служившим выходом на тот же этаж, и из спуска появились два покрытых пылью Джаггернаута. Обе кабины распахнулись в одно и то же время, после чего оттуда выглянули два знакомых лица.

— Йо. Давненько не видел тебя в такой жопе, — сказал Райден, стоя рядом со спуском.

Его агрегат был в достаточно плохом состоянии; оба пулемёта были утеряны.

— Я слышала, что тебе нужен кто-то, чтобы подвести, а, малыш Бог Смерти? И на ком же ты хочешь прокатиться: на оборотне или же принцессе-циклопе?

Шиден ухмыльнулась и сверкнула клыками, подперев бронёй подбородок.

На задворках туманного сознания Шин подумал, что оба эти варианта звучали паршиво.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 4. Эпилог. Ранен в бою

Привычка этого человека заставлять других писать бумажные отчёты в Союзе, где нормой считались электронные документы, а также делать это в основном ради издевательства, была одной из причин, почему Грета не выносила этого богомола – командира.

— …Упомянутый ранее новый тип Легиона с этого момента относится к высокоманёвренному классу… И будет называться Фениксом.

Сидя за длинным столом, заваленным бумагами, начальник штаба, казалось, ликовал.

— Вдобавок, разумный Легион массового производства будут называться Гончими… Новый бессмертный тип, покрытый оптическим камуфляжем… и рыбёшка, ставшая разумной. Похоже, нам придётся вновь пересмотреть основу нашей стратегии. Ну что за гемор.

— И ещё у нас теперь есть Легион, строящий человеческие фермы и заполняющий склады скелетами. Наш отдел по сохранению психического здоровья будет теперь очень занят, не так ли?

В ответ на её взгляд, начальник штаба виновато поднял руки.

— Прости-прости, не смотри на меня так. Я ни за что бы не отправил их на эту миссию, знай я об этом с самого начала.

Быть может, они и считались элитой по сравнению с войсками Союза, но «восемьдесят шесть» всё ещё были детьми – и те пятеро, спасённые в самом начале, ясно давали понять, что их разум был в определённой степени хрупок.

Психика человека зависела от ранних воспоминаний жизни, когда к нему проявляли любовь. Поэтому «восемьдесят шесть», у которых отняли семьи, лишили достоинства и отринули их существование ещё до того, как те достигли подросткового возраста, повзрослели без прочной основы. Необходимость выживания на поле боя требовало от них стать сильными и, возможно, они из-за этого и казались заточенными мечами, но в то же время лезвия были чрезвычайно хрупкими.

Грета не сводила стального взгляда с начальника штаба, который повернулся на стуле.

— Ладно, ладно, я понял. Я организую им отпуск. Может, на горячие источники? Не хочешь присоединиться к моему осмотру этого места?

— Это ты так беспечно приглашаешь меня на свидание? Ты головой часом не стукнулся?

Начальник штаба, не сказав ни слова, просто пожал плечами, когда его помощник вытащил из груды бумаг на столе путеводитель по достопримечательностям, а после вышел из кабинета. Смотря вслед уходящему помощнику, начальник штаба вновь заговорил.

— …Грета. Есть кое-что, что меня уже довольно давно беспокоит.

Тон его голоса стал искренним. Грета взглянула в его чёрные глаза, сверкнувшие мудростью.

— Каким образом… они додумались ассимилировать человеческие нейронные сети?

Грета нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Как машинам, функциональность которых ограничена лишь уничтожением всего живого, пришла идея ассимилировать что-то, а затем истреблять живых так, чтобы они становились их частью?

Когда он упомянул об этом, это действительно показалось странным. Люди размышляли благодаря мозгу и были самыми развитыми существами среди всех млекопитающих. Всему учили в средней школе, но подобное не было какой-то очевидностью, до которой можно было бы прийти самостоятельно. Поговаривали, что в прошлом люди вообще думали, что находящийся в черепе мягкий орган был что-то вроде бесполезного органа, производящего мокроту.

В таком случае, как машины, чьи нейронные сети отличались даже составом, смогли прийти к таким решениям?

— Услышав переданное сообщение капитану Ноузену, я задумался и решил разобраться. Зелен Биркенбаум – создательница Легиона. Гениальный исследователь – она улучшила модель искусственного интеллекта, разработанного в Объединённом королевстве, – модель Марианны, – когда та была выпущена в публичный доступ и в одиночку разработала систему управления Легиона.

— Но я думала, что она не дожила до момента, когда Легион, в разработку которого она вложила сердце и душу, был окончательно доработан. Она ведь скончалась от болезни незадолго до первого выпуска Муравьёв.

— Она не оставила тела после себя.

Лицо Греты застыло от шока.

— …Что?

— Нет никакого свидетельства о её смерти или же записи о похоронах. Есть, конечно, вероятность, что они были потеряны во время переворота, ещё до того, как правительство было свергнуто. Но учитывая, что даже её мать не видела останки, дело становится очень странным.

— …

— Я также получил отчёт от Объединённого королевства насчёт командующего, с которым им пришлось столкнуться. Его название – Безжалостная королева. В большинстве своём командующие машины представляют собой Динозавров, но конкретно этот случай – Муравей. Причём один из первой серии, с ранних этапов войны. И эта модель, насколько нам известно, не должна уже работать.

Для Легиона неповреждённые нейронные сети были ценной наградой. По крайней мере, так было до сих пор. По этой причине пастухи в основном были Динозаврами – наиболее тяжёлые и приспособленные к обороне. Конечно же, были и исключения вроде Морфо и Адмирала, но ещё не было задокументированных случаев использования настолько хрупкой единицы – Муравья.

И это была единственная машина Легиона, разработанная до смерти его создателя.

— И что же, куда она, по-твоему, пропала?

†

— …Насчет майора Пенроуз…

После собрания людей, ответственных за каждую дивизию в ударной группе, в конференц-зале остались только Лена, Аннет и Шин. Первым заговорившим был Шин.

— Я всё время пытался вспомнить и этим утром, кажется, наконец что-то получилось.

— Потрясающе же! Рада за тебя.

Отложив в сторону терминал, Лена слегка хлопнула в ладоши, тогда как лицо Аннет приняло испуганное выражение осуждённого, ожидающего вердикта суда. Выражение лица Шина, однако, показывало, словно ему было несколько некомфортно.

— Ты была… кем-то больше, чем просто оживлённой девочкой… скорее, ты была маленьким монстром.

«А?»

— Ты брала любую палку и начинала ею размахивать. Ты прыгала в каждую лужу и начинала разбрасывать грязь. Ты ненавидела прятаться, когда мы играли в прятки, но когда водила ты, то тратила целый день на поиски только для того, чтобы зареветь после окончания игры.

— …Шин?

— Ты постоянно утверждала, что любишь делать сладости, и давала мне их в большом количестве, но большинство были просто несъедобными. Если так подумать, то это одна из причин, по которой я невзлюбил сладости.

— О, а эта её часть не изменилась и по сей день.

Хотя теперь она могла иногда выдавать что-то вкусное, так что, вероятно, прогресс всё же был.

Или нет.

— Ты ошибалась не в чём-то простом, вроде добавления слишком много сахара или соли. Иногда нужно было всего лишь растопить шоколад, но каким-то образом он у тебя становился фиолетовым. И насколько я слышал, ты заставляла отца пробовать твои поделки, и однажды он свалился в обморок, из-за чего я понятия не имел о том, что мне нужно делать после того, как их ты притаскивала уже мне. А, и ещё…

Говоря это протяжным тоном, который никто бы не ожидал от него, Шин прямо смотрел на Аннет.

— …Ты об этом, вероятно, не знала, но твоя мама приходила после того, как ты давала мне сладости, забирала их и давала мне то, что сделала уже она. И они были вполне нормальными и вкусными.

— УГХ, неважно!.. Нет, постой, постой. Какого чёрта?!

Аннет вскочила на ноги, уронив при этом на пол устройство, проецирующее электронные документы.

— Я тут сижу и просто слушаю тебя, а ты просто продолжаешь болтать о своём! Ты дрался на палках-мечах и возился в грязи так же, как и я. А когда мы играли в прятки, то ты всегда прятался в совершенно безумных местах – вроде вершины самого высокого дерева в зарослях поблизости! Это было просто ужасно! К тому же я знала о том, что ты плакал, когда твой брат отчитывал тебя позже!

Мгновение паузы, и взгляд Шина чуть дрогнул.

— …Не припомню этого.

— Лжец, ты замешкался в начале!

Её крик эхом разносился по конференц-залу; пока Аннет тяжело дышала, её плечи поднимались и опускались. Внезапно её лицо исказилось от вспышки эмоций.

— Эй, что за дела? Ты что, специально заговорил об этом? Не мог вспомнить что-либо получше, чёрт бы тебя побрал?!..

То, что Аннет хотела, чтобы он вспомнил, – то, за что она хотела извиниться, – не было таким тривиальным и столь глупым, как эти воспоминания.

— Ничего не могу поделать с этим… Как бы то ни было, мы ведь всегда спорили подобным образом.

— Дурак! — выкрикнув это слово, будто желая вбить его ему в голову, Аннет выбежала из конференц-зала.

Смотря на её уход с обеспокоенным выражением лица, Шин головой указал на выход.

— Не могла бы…

— Да, конечно. Тогда я пойду.

ᅠ

К счастью, Аннет ушла не так далеко. Она встала посередине коридорного перекрёстка и облокотилась на стену. На её лице можно было прочитать подавленное настроение.

— …Всё в порядке. Он не помнит нашу последнюю ссору, — проворчала она, не глядя на приближающуюся Лену. — То, что я не спасла Шина, мучает меня до сих пор, но хотя бы его это не беспокоит. Почему вообще что-то столь бессмысленное осталось у него в воспоминаниях? Но всё нормально… Ему уже не нужно вспоминать. Не на этом этапе.

Даже если бы это означало, что она никогда не сможет извиниться. Даже если они более не вернуться к тому, что было ранее.

— В конечном итоге, я действовала, основываясь на собственных ошибочных представлениях ребёнка. Будто мои отношения с другом детства… Будто тот маленький мир никогда не претерпит изменений. Так что если он вспомнит что-либо ещё, всё нормально, будь это даже что-то бессмысленное.

Аннет искоса посмотрела на Лену.

— К примеру, как я однажды сказала, что мы поженимся, как повзрослеем.

— А?

Лена уставилась на неё, а с её уст слетел странный визг. Аннет внезапно усмехнулась. Лена впервые увидела на её лице это яркое, беззаботное выражение.

— Шучу. Но будь это правдой… Шин всегда был тугодумом, когда речь заходила об этом. К тому же, в том же отряде, что и он, служат уже достаточно долгое время девушки. Его могут выхватить из твоих рук, если не будешь настойчива.

— А-Аннет?!..

Лена начала в панике оглядываться, что в коридоре никого не было, а Аннет дьявольски улыбнулась.

ᅠ

— Постарайся изо всех сил.

ᅠ

Лена не была глупой, чтобы не понять способ Аннет разорвать давнюю привязанность; это было её прощание с первой любовью юности.

— …Спасибо, Аннет.

— Не за что. А теперь, марш работать! Тактический командир не может вот так бросать свои войска. Разве ты не послужишь хорошим примером?

Естественно, она также не была слепа, чтобы не заметить попытки Аннет отвести взгляд, словно та просила оставить её одну ненадолго.

— Спасибо… И прости.

ᅠ

Быть может, он ждал её возвращения, потому что Шин один сидел в пустом конференц-зале. Информационный терминал был включён, отображая новости, пока он сидел и что-то писал. Не смотря в её направлении, он обратился к ней: — Нет никаких проблем, если я воспользуюсь этим залом, пока его никто не зарезервировал? Мне нужно написать ещё пару отчётов, а в кабинете достаточно шумно.

— Конечно…

Процессорам предоставили общий кабинет, но так как с ними до этого обращались, как с «беспилотниками», и они не оканчивали школу, у «восемьдесят шесть» не сформировалась привычка тихо сидеть за столом. Вдобавок, они были слишком энергичны. В результате в кабинете было относительно… вернее, очень шумно. Посмотрев же на это с другой стороны, там всегда было весело работать, но он был совершенно не подходящим, если кто-то хотел сосредоточиться на бумажной работе.

— Ну как, привык уже писать отчёты?

— ?

— Возвращаясь в восемьдесят шестой сектор, твои отчёты о битвах и патрулях всегда были в полном беспорядке.

Его Кураторы до Лены никогда не утруждали себя чтением отчётов, и у Шина не было необходимости в патрулях, так что их содержание всегда было наполнено чем-то произвольным и бессмысленным. Словно её слова заставили его вспомнить об этом, он криво улыбнулся.

— Выбора у меня особо и нет. Полковник Вензель более сурова в подобных вещах.

— Правда? Похоже, мне тоже надо быть более суровой по отношению к тебе.

— …Пощади, прошу.

Лена ухмыльнулась, услышав недовольство в его голосе. Но затем она решила задать ему волнующий её вопрос. Неужели он?..

— На самом деле ты просто… тактично обошёлся с Аннет?

Для того чтобы избавить её от уз – вины. Возможно, он всё вспомнил, но предпочёл упомянуть лишь о тривиальных воспоминаниях…

— Нет.

Но Шин ответил отрицанием.

— Я действительно мало чего помню. Как я и говорил, мы часто ссорились друг с другом, так что, возможно, именно из-за этого ссоры не производили на меня особого впечатления.

Его слова сильно контрастировали с глубиной шрама Аннет, оставленного виной.

— Я пока не могу чётко вспомнить её лицо… Хотя, быть может, у меня просто не было свободного времени после операции, чтобы обдумать всё.

Лена обеспокоенно склонила голову набок.

— …Уверен, что тебе не нужно подольше отдохнуть? После операции тебе было настолько плохо, что ты пролежал в кровати несколько дней.

Без сомнений, таково было влияние внезапного увеличения количества пастухов массового производства – гончих. Даже если видимых симптомов, например, озноба, не наблюдалось, после операции он несколько дней провёл в основном во сне. Медицинский отряд присматривал за ним, а затем он получил разрешение вернуться к обязанностям, однако…

— Вскоре я привыкну. Со мной было тоже самое, когда я впервые услышал Легион.

— …

Существовала одна вещь, которую она поняла. В независимости от того, что Шин говорил, будто с ним всё в порядке, ему нельзя было полностью доверять в этом вопросе. У него была привычка изнашивать свой организм… даже не осознавая этого.

Голос новостного репортажа, показываемого на голографическом экране, разорвал тишину, воцарившуюся между ними.

— Мы получили обновление информации об операции по возвращению северных административных секторов Республики.

Взглянув на экран, Шин протянул руку к сенсору, установленному на краю стола. Он хотел либо переключить канал, либо же просто выключить, но Лена остановила его. К сожалению, Отбеливатели продолжили свои деяния ровно до тех пор, пока «восемьдесят шесть» не покинули базу. Критиковать их, похоже, было бессмысленно.

Новости давали чёткое представление о военной ситуации. Текущая линия фронта, какие конкретно сектора были отвоёваны, потери и количество уничтоженных врагов. Также велось обсуждение человеческих образцов, найденных в подземке Шарите – хотя некоторая истина была всё-таки скрыта, отчёт был в большинстве своём точным. По крайне мере, они не делали попыток сфальсифицировать текущее положение.

— …Помимо этого, в сражении за вокзал Шарите участвовала ударная группа «восемьдесят шесть», состоящая из детей-солдат, которых приютили из бывшей Республики Сан-Магнолии. Так называемые «восемьдесят шесть»…

Лена приятно удивилась тому, что новости показывали такие подробности. Говорили не только о достижениях, но и о людях, которые получили их. Республика никогда не делала этого. Вероятно, именно так должно всё происходить…

Репортаж продолжился и началось объяснения касательно «восемьдесят шесть». Там говорилось о пяти солдат, что были ещё детьми, спасённых на западном фронте. О ужасных гонениях со стороны их родины. О том, что после падения Республики бесчисленное количество других детей попали в такие же условия.

А затем речь зашла о том, как эти дети взяли на себя задачу спасти их бывшую родину. О том, что это произошло по их собственной воле.

— …А?

О том, что они поклялись в верности своей новой стране во имя благородного милосердия. О том, как эти герои-солдаты, будучи ещё детьми, отдавали тела за справедливость Союза и за спасения родины, что терзала их.

— Что?..

История была наполнена трагичностью, возвышенностью и безукоризненностью. Печальная, но в то же время миленькая сказка, заставившая любого пролить слёзы, разгневаться и задрожать от чувства восхищения. История, призванная вызывать изысканную симпатию, в которой можно утонуть; её подавали со слезами, а украшали эмоциями.

— Ч-что это такое?.. Что всё это значит?..

Наверняка она могла сказать лишь одно – такого отношения ни Шин, сидящий прямо перед ней, ни Райден, Сео, Крена, Анжу, Шиден или кто-либо ещё из «восемьдесят шесть», которых она знала, не жаждали.

Обращение к ним, как к несчастным детям, было тем, что эти гордые люди больше всего ненавидели!..

Однако в противовес возмущению Лены, Шин безразлично хмыкнул.

— Подобные передачи ведутся ещё с крупномасштабного наступления. Они относятся к нам так, словно мы заслужили милосердия, с того самого дня, как они спасли нас, а с ухудшением военной обстановки это только усиливалось… Если они будут жалеть нас и ощущать праведный гнев по отношению к Республике за ее поступки, то они просто будут чувствовать себя превосходящими и более справедливыми. И дело лишь в этом.

Союз с трудом понимал, насколько эта ситуация похоже на ту, что произошла одиннадцать лет назад. Потерпев сокрушительное поражение от Легиона, граждане Республики смотрели на «восемьдесят шесть», как на выход из-за своей неудачи. Они просто поменяли одну форму дискриминации на другую.

Он взглянул на Лену, трясущуюся от гнева, вопросительно наклонив голову, словно невинный монстр – прямо как тогда, когда они прогуливались по улицам Либерте-эт-Эгалите.

— …Неужели здесь есть что-то, из-за чего можно было бы разозлиться?

— Разумеется! Ты не сражался лишь ради того, чтобы снизу тебя подпирали какой-то трагичной историей! Чтобы на тебя смотрели свысока, как на несчастного ребёнка! Разве не так?..

Потеряв все силы, Лена опустила голову. Всё было так, словно…

— Разве ты ничего не чувствуешь?.. Разве ты не расстроен из-за отношения к тебе в том месте, где тебя спасли?

— …Не то чтобы.

Его голос, казалось, был наполнен истинной безразличностью. Она также подумала, что он может посчитать её раздражающей из-за того, что слишком много зацикливается на этом.

— Неприятно – да, признаю, но после всего произошедшего жалость и презрения для нас одинаковы… Разве я не говорил об этом? Союз – не утопия. Эта страна, состоящая из людей, точно также, как и Республика.

Его губы расплылись в чёрствой улыбке. Одинокая, покорная и по какой-то причине облегчённая.

— Люди одинаковы везде, независимо от того, куда пойдёшь. И с этим ничего нельзя сделать.

Эта перекошенная улыбка… пылала холодной яростью и презрения. Те же эмоции у «восемьдесят шесть» в восемьдесят шестом секторе были направлены на белых свиней.

— Шин… этот мир прекрасен?

Услышав этот внезапный вопрос, его выражение лица приняло озадаченный вид.

— О чём…

— Этот мир добр? Это хорошее место?.. А что насчёт людей? Они прекрасны? Добры? Они хорошие?

Его стройное лицо, изначально демонстрирующее замешательство, постепенно отбрасывало все эмоции, пока Лена продолжала осыпать его вопросами. Совершенно не обращая на это внимание, она продолжала.

— Этот мир… Люди… Ты можешь научиться любить их?

Ответа не было.

— Понятно… Нет, теперь всё встало на свои места.

Мир для них не был прекрасным. Нет, быть может, он и был, но уж точно не добрым. Люди не были добрыми или же хорошими. Они определённо не были прекрасными. Ограничивалось это не только Республикой. Подобное было верно и для Союза… Для всех людей. «Восемьдесят шесть» практически полностью отреклись от человеческого мира, считая его жестоким и убогим… и, прежде всего, безнадёжным.

— Не то чтобы ты не мог вспомнить своё детство. Ты просто не желаешь вспоминать. Так ты будешь продолжать думать, что тех вещей, которые у тебя отняли, просто изначально не существовало. Так ты будешь продолжать верить в то, что все люди достойны презрения.

«Восемьдесят шесть» были подвергнуты жестоким гонениям – они были выброшены на смертельное поле боя, а в процессе от них было отколото слишком многое. Их семьи, имена, свобода, достоинство. Но по мере заточки лезвия злобы, что слой за слоем стачивался, они также отбросили своё прошлое ради сохранения своей гордости. Они должны были стереть привязанность, доброту, теплоту, радость и воспоминания о людях, которые давали им всё это.

Если бы они вспомнили обо всём, то стали бы ненавидеть.

То, как они потеряли радость. То, что изначально люди были хорошими. То, что это была истинная форма человечества… Они возненавидят мир перед их глазами, потому что в нём ничего из этого не было. Возненавидят и в конечном итоге станут такими же презренными, как и весь остальной мир. Они опустятся до ненависти к угнетателям, потеряв свою последнюю гордость, считая при этом, что такова истинная природа каждого человека.

И тех нескольких добрых людей, которых они повстречают на своём пути – тех, кто будет протягивать им руку помощи, они окрестят исключением из правил, что пытались защитить мир и людей от отчаяния.

Вот почему они ничего не чувствовали. Никакого презрения. Никакой пощады. Ни к людям, ни к миру. У них не было более надежд на добрую волю или справедливость. Не принимая даже лучик надежды…

Шин до этого дня всё ещё не мог ответить на её вопрос о том, что бы он хотел сделать. Он всего лишь отражал желания Лены. Он не мог сказать, что он хочет для себя. Он лишь сделал вид, что пытается вспомнить. Но он никогда и не пытался взглянуть в лицо своему прошлому.

— Ты… Вы все, быть может, и вышли за пределы восемьдесят шестого сектора. Но на самом деле вы заперты в нём. Вы всё ещё находитесь в плену у Республики. Из-за нас… белых свиней.

Они забывали обо всём, чтобы не возненавидеть других.

Они должны были всё отбросить, чтобы защитить свою гордость.

И это касается даже ощущения от того, что они у них отняли что-то ценное.

По этой причине Шин и остальные «восемьдесят шесть» оставались такими же, как в восемьдесят шестом секторе. Цепляясь за последние крупицы гордости, они никогда не оглядывались назад на то, что им пришлось отбросить ради неё. Прямо как в случае, когда они мчались по полю боя навстречу своей смерти, запечатанные людской злобой… по восемьдесят шестому сектору, где весь мир был их врагом. Не имея счастья прошлого, на которое можно было бы оглянуться, они не могли представить себе счастье в будущем.

Они выжили и обрели свободу. Но теперь им предстояло отбросить силу для того, чтобы представить себе счастье, что их может ждать впереди. Отбросить силу просто для того, чтобы пожелать этого.

Шин смотрел на Лену молча и без эмоций. Её слова, скорее всего, никак не находили в нём отклика. Тень какой-то хищной птицы отобразилась в окне. Тень её крыльев попала в зал, словно демонстрируя пропасть между ними.

Она думала, что стоит на том же поле боя, что и они. Что она наконец догнала их и будет сражаться на одной с ними стороне. Но это было не так. Они, возможно, будут участвовать в одних и тех же сражениях на том же поле боя… Но она видела этот мир иначе – её виденье кардинально отличалось от их собственного восприятия.

«Я – гражданка Республики. Стороны, которая обокрала их и общипывала. Поэтому говорить нечто подобное, возможно, будет ужасно высокомерным. Но несмотря на это…»

— И из-за этого мне… очень грустно.

Одинокая слеза скатилась по её мягкой белой щеке.

ᅠ

ᅠ

Республика – враг.

Оставленные деяниями Республики шрамы у «восемьдесят шесть», укоренившееся отчаяние, обращённое к этому миру. Для меня – и, скорее всего, для них – всё это является самым злейшим врагом.

— Владилена Миризе, «Мемуары»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 4. Послесловие автора

Музыка, используемая во время написания послесловия: MAN WITH A MISSION - Raise Your Flag.

Материалы:

1) «Железнодорожный коридор» за авторством Хироки Токугавы

2) «Прозрачные образцы» – работы Иори Томиты

[П/П: Первое у нас яп. литература, а второе… Описать сложно, так что вот пример его работы. Примерно так выглядели головы людей в цилиндрах в одной из глав]

Отряды наступления получают свою порцию адреналина! Здравствуйте всем, Асато Асато на связи.

Элитный отряд совершает налёт на вражескую территорию, подавляя важные позиции, а также секретное оружие! Ну разве это не круто, а? Держа это у себя в голове, в этот раз я заставила Шина и его товарищей «восемьдесят шесть» собраться в такой вот отряд. А его название… ударная группа «восемьдесят шесть»!

Нумерация, возможно, является жестокой шуткой для элиты Союза. Как бы то ни было, если бы у меня была возможность, то я позволила бы им иметь собственный эксклюзивный летающий броненосец или что-то в этом духе, но технологический уровень в этой истории делает это невозможным. Впрочем, это также относится и к летающему оружию.

Чёртов Легион! Вернее, чёртовы подёнки, как вы раздражаете!

ᅠ

Так, а теперь.

Спасибо вам, как и всегда! «Восемьдесят шесть — 4 том — Под давлением» теперь можно почитать с удовольствием! В этом томе история была немного светлее, чем было в предыдущих томах. И после мрачного третьего тома, эти двое всё флиртуют и флиртуют и продолжают флиртовать. Ну и чёрт с ними!

Если мне нужно было бы подытожить, то я бы описала это как «сладость перед горьким кофе». И не то чтобы в этом был какой-то глубокий смысл.

ᅠ

1) Поле боя в этом томе:

Подземный лабиринт или, скорее, подземный вокзал. Вдохновением послужила моя обида на тот факт, что я раньше терялась на станции Синдзюку, станции Отэмати и станции Токио. Надо сказать, я до сих пор могу в них потеряться. Как много выходов и линий может быть у всего одной станции?!..

Также, так как мехи у нас многоногие, то я захотела, чтобы они сражались в месте с низким потолком – тесное пространство, где гуманоидные мехи, обязательно высокие, не смогли бы нормально сражаться.

ᅠ

2) Так-с, теперь насчёт высокой температуры тела Шина:

Вообще, основано это было на моём младшем брате, у которого во время учёбы в старшей школе и университете был однозначный процент телесного жира. Судя по всему, чем ближе человеческое тело к состоянию, когда есть только одни мышцы, тем больше температура тела получается в результате. Из того, что я слышала, температура тела может достигать тридцати семи градусов по Цельсию. Спортсмены великолепны.

Температура тела Шина, вероятно, также достаточно велика, так что Лена в холодные зимы может прижиматься к нему… Или нет. Эти двое невыносимы…

ᅠ

Наконец, благодарности.

Моим редакторам, Кёсэ-саме и Цучия-саме, давшие мне столько разных полезных комментариев и советов. Я также уже проверила ваши рекомендации насчёт передышки, которую вы мне предложили.

Я извиняюсь за внезапное увеличение количества персонажей, Шираби-сама! И, наконец, вы подарили возможность увидеть Лену, будучи в таких условиях!..

Спасибо вам, I-IV-сама за того парня, чьё имя я опущу, дабы избежать спойлеров. На самом деле я очень хотела, чтобы самоходные мины попозировали в самой истории!.. И когда-нибудь я сделаю это.

Так-так, у нас теперь есть манга-адаптация! Йошихара-сама, я так радуюсь, когда читаю её. Я буду стараться ещё усерднее над сражениями в новелле, чтобы они были настолько же захватывающими, как и у вас!

А также всем тем, кто держит в руках эту книгу. Спасибо вам огромное. В различных сказках злую ведьму всегда побеждают, принцессу спасают и все счастливы на веки вечные. Но обязательно ли люди обретают мир и покой после победы над злом, окончании трагедии и спасения всех от невзгод? Даже учитывая те раны, что им нанесли, они действительно будут оставаться такими же, как и раньше?

Эта история о парнях и девушках, знающих лишь о поле боя, «восемьдесят шесть» – она рассказывает о том, что же лежит за пределами счастливого конца.

ᅠ

В любом случае, я надеюсь, что пусть и на короткий миг, но я смогла продемонстрировать вам воссоединение воинов, испытавших его во время их блаженного отдыха, длившегося всего мгновение, и поставить вас на один уровень с ними, когда они сцепились с темнотой в глубинах своих воспоминаний.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 5. Аннотация

[П/П: Название тома отсылается к Джон Донну "Смерть, не тщеславься, се людская ложь".]

Что делает из нас монстров?

«Найди меня». Зелен Биркенбаум – создательница Легиона и фигура, покрытая завесой тайны. Она оставила след из хлебных крошек, ведя за собой ударную группу «восемьдесят шесть» в сторону замерзшего севера. Однако когда Шин и остальные «восемьдесят шесть» узнают о стратегии Объединённого королевства Роа Грации, направленную на войну против Легиона, кровь в их жилах стыла, но не от холода. «Восемьдесят шесть» на новом поле боя, окруженные механизированными призраками, цель существования которых является исполнение долга, вынуждены познать горькую правду…

***

Том переведён командой RanobeList

Перевод, работа с иллюстрациями: OlegRom4ig

Редакт: Oldenburg

Вычитка: OlegRom4ig

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 5. Начальные иллюстрации

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 5. Мемуары

Пусть даже смерть не разлучит нас.

— Виктор Идинарок, «Описание искусственной феи»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 5. Пролог. Король трупов

Аркс Штирия – столица Объединённого королевства Роа Грация на протяжении последнего тысячелетия. В самой северной её части располагался королевский дворец, где трон был покружён во мрак, как бы символизируя отсутствие солнечного благословения на северной земле.

Однако в противовес впечатлению, которое производит словосочетание «северные земли», Роа Грация была богатой страной. Хотя климат здесь не был подходящим для взращивания зерна или фруктов, распространённых на юге, плодородные земли были украшены крупными реками и богатыми на минералы жилами. Люстра, сделанная из подобных минералов, – золота и алмазов, – отбрасывала бриллиантовый свет на сверкающие декорации тронного зала. Этот свет подчёркивал тени принцев и принцесс, находящихся внутри.

Объединённое королевство считалось милитаристической страной. В результате, все члены аристократического круга были мужчинами и женщинами войны. В то же время, на континенте эта страна была последней, кто придерживался деспотичной монархии. Страна, что продолжала придерживаться своей архаичной системы ценностей.

Яркое воплощение этих идеалов, король, заговорил со своего трона. Он был одет в военную форму; его белёсые волосы красновато-коричневого цвета и аметистовые глаза выдавали в нём Виолу – расу, существующую в королевстве с давних времён – и Аметиста, что была расой благородного происхождения.

Его властный тон гремел подобно грому – глубокий и серьёзный голос, полностью оправдывающий титул короля холодного севера.

— Виктор, сын мой.

— Отец.

Ответившим ему был юный принц, стоявший на ведущей к трону лестнице. Как правило, на аудиенции с королём человек должен преклонить колено, однако его королевская привилегия позволяла ему стоять прямо перед ним. Красновато-чёрные волосы напоминали окрас хищной птицы, а глаза были цвета фиолетовой молнии. Фиолетовые глаза считались ключевым отличием Аметистов – оттенок фиалки был особенно выражен.

Его тёмные волосы красновато-чёрного цвета напоминали оперение орла, достаточного, чтобы выдержать суровую северную зиму, а глаза – императорский фиолетовый самоцвет, добываемый с горного хребта Драконьего трупа, что был щитом для страны. Черты его лица были в равной степени элегантны и остры, словно монстр, сделанный изо льда.

Пятый принц, Виктор Идинарок: восемнадцатилетний командующий южным фронтом Объединённого королевства – передовая в войне против Легиона – и самый младший ребёнок нынешнего короля.

— Наш союзник, Союз Гиаде, сформировал независимый отряд, называемый ударной группой «восемьдесят шесть». Ты слышал об этом?

— Да, Отец. Они – элита, целью которой является подавление ключевых территорий Легиона и прореживания их численности. В первой же своей битве они ударили по производственному участку Легиона в Сан-Магнолии и отбросили врагов назад, — ответил без колебаний принц на внезапно заданный вопрос.

Лишь день назад он вернулся с передовой, где было ограничено получение информации, а сам вопрос касался одного отряда из другой страны. И всё же он ответил на него так, словно это была простая арифметика.

— Им не удалось выполнить приказ захватить Вайзела и Адмирала, они позволили новой высокоманёвренной машине, Фениксу, сбежать, а также понесли существенные потери от новых гончих. Первую же их миссию можно считать провальной… Но им удалось выполнить основную цель. И они также втянули в это сражение два новых типа Легиона, что может рассматриваться, как величайшее достижение. Ведь как бы то ни было, это подарило нашей стране достаточно времени для разработки контрмер.

— Верно.

Его глаза сверкнули подобно лезвию, когда король кивнул головой, что восседала на мускулистом теле. Кивок, преисполненный серьёзностью.

— Было решено, что наша страна объединится с этим отрядом. Суть этого сотрудничества заключается в обмене технологиями и персоналом… Вик*. Ты присоединишься к ним. Иди вперёд и искорени Легион.

[П/П: В оригинале к нему обратились «Вика», что ввело меня в небольшой ступор. Возможно, ударение в этом имени нужно делать на последний слог, но чтобы лучше воспринимать его сокращённое имя (потому что в русском языке Вѝка – традиционно женское), я лучше сокращу его до простого Вик]

— А, да, Отец. Я сейчас же отправлюсь.

Напротив сверкающего, величественного трона сидели слуги.

ᅠ

«Не мог бы ты выполнить небольшое моё поручение?»

«Конечно, Папа»

ᅠ

Всё было настолько просто.

Пока остальные принцы, смотрящие на это, пытались сдержать свою раздражённость, эти двое продолжили разговаривать друг с другом.

— В предстоящей операции основная тяжесть должна лечь на наши силы на второй линии фронта, однако после неё у нас будет возможность отправить их тебе в качестве поддержки. Сколько ты хочешь?

— Мне хватит и моего личного отряда. Ударная группа состоит из войск, размером в бригаду, да и я сомневаюсь, что у какого-либо фронта будут свободные силы, чтобы отправить их куда-нибудь.

Проще говоря, это можно было бы перевести, как…

«Ну, раз ты взялся за это, почему бы не воспользоваться этим изменением и не развлечь себя?»

«Не, Папа, всё в порядке»

Таков был истинный характер их разговора.

Принц, впрочем, не был одет в фиолетово-чёрную форму с воротником Объединённого королевства – на нём была обычная чёрная школьная форма. У его ног лежала школьная сумка.

Выглядел он так, словно только вернулся домой.

И в самом-то деле, возле входа в зал для аудиенций стоял камергер*, обхвативший свою голову руками после отчаянной мольбы у принца отложить хотя бы школьную сумку.

[П/П: служитель при дворе]

Подобное поведение не было небрежностью. Роскошный замок и множество слуг служили лишь фоном для короля и его ребёнка, принца. Не было никакой необходимости в церемониях, дабы выразить свою величественность. Это была простая демонстрация силы.

Стоявший рядом с троном премьер-министр склонил голову. У него были светло-фиолетовые глаза, седые волосы, напоминающие мех лисы, и белая борода. Хотя он и был причислен к Тааффе, гражданам второго сорта, но этот старый слуга смог взобраться наверх с помощью смекалки и интеллекта – он служил при дворе ещё со времён правления бывшего короля. Он уже привык к высокомерному поведению королевских особ.

— Ваше Величество, если мне позволено говорить свободно, принц Виктор и его певчие птички являются основой нашей национальной обороны. Можем ли мы удержать наши оборонительные линии в его отсутствии?

— Воздержись от этого, министр. Если оборона опирается на моё присутствие или отсутствие, то это будет свидетельством халатности со стороны наших людей, не говоря уже о тебе. Можно воспользоваться подвернувшейся возможностью, чтобы укрепить силы.

Принц оборвал премьер-министра, даже не удостоив того взгляда. Старый слуга лишь улыбнулся и ещё ниже склонил голову. Решение о развёртывании ударной группы, а также о том, кто из персонала туда отправится, было одобрено на заседании имперского совета. Королевский двор и лорды, у которых не было привилегий присутствовать на заседании совета, уже знали про этот разговор между принцем и королём, а слова министра выражали сомнения, что возникли у всех у них.

В результате, вся эта аудиенция сошлась в молчаливом понимании происходящего, но всегда были те, кто не мог прочитать атмосферу. Среди принцев и принцесс возникли возражения после слов министра.

— Отец! Эта война с Легионом изначально была виной Виктора! Давать какие-либо обязанности этой безумной Цепной змее…

— МОЛЧАТЬ, Борис! Кто дал тебе право говорить?

Лишь один рёв с трона заставил третьего принца отпрянуть назад, словно подвергшись удару молнии. По залу эхом пронеслось хихиканье первой принцессы и её придворных певчих, а также цоканье языком второго принца, де-факто стоявшего выше третьего принца в престолонаследовании. Наблюдая, как его сын, его плоть и кровь, возвращается в линию, король перевёл взгляд на своего младшего ребёнка с дразнящей улыбкой на лице.

— Если учесть все полученные тобою достижения до этого момента, не только твоё право на престол было бы восстановлено, но и в порядке наследования ты бы стоял выше Бориса.

— Я могу обойтись без этого. Статус ведь может принести и боль. Можешь прибавить их к заслугам брата Зафара, как и всегда.

Его манера речи совершенно не была пригодна в присутствии короля. Без малейшего признака сдержанности, принц бросил взгляд назад.

— …Если это всё, могу я уже пойти? Я давно не был в школе, и у меня накопилось огромная гора работы, с которой нужно покончить.

Король криво улыбнулся и махнул рукой, как бы провожая парня.

— Хорошо… Постарайся закончить со всем до ужина. Уж очень я хочу послушать твои истории о передовой.

— Как пожелаешь, Отец.

Только сейчас принц поклонился в чересчур элегантной манере и повернулся, чтобы уйти. Шаги эхом разносились по тронному залу от пола, украшенного кристальным пятицветным узором крыльев бабочек. За мгновение до того, как он вышел из зала, чей-то голос заглушил звук шагов.

— …Грёбанный марионеточный Король трупов!..

Кто бы не высказал это, он явно желал, чтобы принц услышал его – тем не менее, подобное очернение было достаточно сдержанным. Усмехнувшись владельцу этого голоса, принц вышел из тронного зала.

ᅠ

Открыв дверь, его поприветствовал слабый лекарственный запах синтетического чёрного чая и улыбка старшего брата.

— Добро пожаловать домой, Вик… Хотя, ты вроде как вернулся ещё той ночью, верно?

— А, брат Зафар. Да, я вернулся поздно, так что у меня не было возможности поздороваться, — сказал Вик своему старшему брату, наливающему ему в чашку чай с детской ухмылкой.

Зафар Идинарок – кронпринц Объединённого королевства Роа Грация. В данный момент они находились в его личных покоях, сделанных из мрамора с инкрустированным роскошным янтарём; убранство было обставлено начищенной мебелью из эбонитового дерева.

Братья были похожи друг на друга, но из-за десятилетней разницы в возрасте черты лица Зафара приобрели правильную симметрию, а его голос был похож на красивое звучание инструмента. Красновато-чёрные волосы, стянутые сзади тонкой шёлковой лентой и изумрудной заколкой, были такие же, как и у его младшего брата – то же самое относилось и к имперским фиолетовым глазам.

Сидя на стуле напротив, Вик наблюдал, как камергер расставлял на столе сладости для чая и засахаренные лепестки роз – его резкие движения напоминали механическую куклу.

— Ситуация и правда настолько плоха? — спросил Вик после того, как камергер вышел из покоев.

В ответ на безмолвие Зафара, Вик пожал плечами.

— Находясь на передовой, у меня ведь нет возможностей узнать о всяких мелочах, произошедших в Королевстве. Честно говоря, во время этого крупномасштабного наступления самое большее, что мы могли сделать, – это не отступать.

— Судя по отчаянному сражению, ты уже должен был понять критическое состояние военной ситуации… Мы получили результаты предварительной оценки от генерального штаба.

Элегантно поднеся серебряную ложку с засахаренными лепестками, Зафар начал вдыхать тонкий аромат сладости. Затем он продолжил:

— С учётом нынешнего темпа мы не продержимся и до следующей весны.

Выражение лица Вѝка ни на мгновение не дрогнуло.

— Так вот почему они решили проглотить свою гордость и попросить у Гиаде – страны, чьи земли были украдены простым народом – помощи. «Обмен технологиями и персоналом» можно считать за обычное оправдание, которое используется для приукрашивания их хрупкого эго, — усмехнулся Вик. — …Бред. Этот имперский совет представляет из себя не более чем сборище тщеславных людей.

— Вик, что бы осталось от королевской семьи, забери у них тщеславие? Позволь им напялить на себя лохмотья, и вскоре они сами поймут, что благородство и величие – это всего лишь иллюзия, — сказал кронпринц.

Текущая по венам кровь, культивируемая десятками поколений на протяжении тысяч лет, могла похвастаться своей несравненным великолепием. Того достоинства, с которым он поднял фарфоровую чашку, уже было достаточно, чтобы любой с первого взгляда разглядел в нём аристократа.

Смотря на младшего брата, что мог позировать для королевского портрета, Зафар продолжил:

— Как ты и говорил ранее, Союз и так находится под давлением, пусть и не в той же степени. Именно они попросили помощь в операции и заглотили наживку в тот момент, когда мы предложили им обмен технологиями.

Союзу удалось сохранить огромную территорию и население после начала войны с Легионом, а их положение, вероятно, всё также остаётся самым прочным среди остальных стран. Хотя Объединённое королевство некогда было мировой державой, оно блекло по сравнению с Союзом с точки зрения земли и населения. И всё же, Объединённое королевство потеряло лишь половину хребта Драконьего трупа, и с тех пор им удалось сохранить оборонительные линии. Союз, скорее всего, хотел узнать правду, скрытую за этим достижением.

Быть может, в их ожидания входило новое оружие или какая-нибудь новая стратегия. Что бы то ни было, они предполагали, что это поможет защитить их страну. Зафар понимал это и слегка улыбнулся.

— Точно. Эти твои отвратительные, но милые крохи певчие птички.

— Сомневаюсь я, что Союз, узнав о принципе работы, захочет использовать их… В этом ведь и есть смысл, верно?

Объединённому королевству не должна как-то аукнуться передача технологии, которую Союз не сможет использовать. Поэтому-то этот чересчур горделивый министр технологий согласился на это. «Люди и правда настолько грешны», – подумал Вик. Даже в такой ситуации, когда завтрашний день не был гарантирован, они были увлечены этим мелким соперничеством.

— У Союза были и другие причины для сотрудничества… — произнёс Зафар. — В нашем соглашении было ещё одно условие, о котором Отец не стал упоминать в зале для аудиенций – предоставление информации. Надеюсь, никаких жалоб нет?

— …Безжалостная королева.

— Было сказано: «Найди меня». Доставленное сообщение офицеру ударной группы должно иметь причину. Быть может, это была попытка донести информацию… Хотя кажется, что это выдача желаемого за действительное, но есть вероятность того, что оно хочет прекратить войну, так как она распространилась на её родину. Ну, скажем так, шансы на это хотя бы ненулевые.

— Да. Думаю, нет никаких гарантий, что она не была эксцентричной жительницей Империи – она могла создать страховку, а то и две на тот случай, если всё пойдет наперекосяк. Удивлён, что Союз вообще согласился на это.

— Пока есть вероятность причастия госпожи Биркенбаум, это всё, о чём они должны знать. Они могут получить от неё тактические алгоритмы Легиона, как никак… А единственный человек, знающий её характер и способный прийти к такому заключению, – это ты.

— Я не так уж и много с ней разговаривал. Думаю, исследователи Республики знали её несколько лучше… О, но они ведь теперь причислены к «восемьдесят шесть», да? В таком случае, вряд ли они ещё живы.

Вик уже слышал о том, что «восемьдесят шесть» подверглись гонениям со стороны Республики Сан-Магнолии. Будучи окружёнными Легионом и загнанными к стенке, Альбы Республики не стали освобождаться с помощью собственных сил, вместо этого закрыв на всё глаза и переложив ответственность на других, что привело к убогому результату.

— Ну, будь что будет. Я буду действовать, как и всегда, — сказал младший принц. — Я доверюсь решениям Отца и Королевства… Даже если я и умру, в конце концов ты всего лишь потеряешь ещё одну собачку.

Зафар слегка фыркнул, после чего повернулся к Вику, который пожал плечами.

— Ударная группа «восемьдесят шесть». Так называемые «восемьдесят шесть». Их могут считать за обычных граждан, но даже высшее руководство Союза не может найти способ сделать с ними что-нибудь. Прямо как в случае со мной, — произнес он.

— Вик.

— Есть что-то крутое в том, чтобы называть их «элитным отрядом», но они ведь просто посылают этих неконтролируемых монстров на передовую и надеются, что их пропаганда возымеет успех. Выживаемость в вылазках чрезвычайно низка. В специализирующихся на подобных операциях отрядах жизнь одного из них мало чего стоит. Прямо как в операции против Морфо.

Вик задумался, прищурив взгляд: «Эти дети-солдаты – “восемьдесят шесть”. Ничего не стоящая жизнь? Если так, то в мирное время их станет ещё меньше».

— В охоте на волков тебе нужно также избавиться от охотничьих собак, используемых в качестве ищеек. В мирное время никто не нуждается в свирепом звере. Если враг и используемый для его уничтожения монстр поубивают друг друга, это избавит тебя от необходимости запачкать собственные руки.

Зафар с беспокойством нахмурился.

— Ты не зверь, Вик.

— Да. По крайней мере, для тебя и Отца.

Усмехнувшись, Вик отпил чай. Сладкий цветочный аромат васильков, что цвели в поле на юге Королевства, донёсся до его ноздрей. Цветки с синим оттенком, какой невозможно было бы найти где-либо в такое время года.

— Но можно ли то же самое сказать про остальной мир? Для них я ведь прямо как «восемьдесят шесть»… Монстр в человечьем обличье.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 5. Глава 1. Меланхолия монстров

Рито Ория присоединился к отряду «Остриё копья» прошлой осенью – спустя два года после становления процессором. Первый район военных действий считался последней станцией утилизации, куда отправляли тех процессоров, которым удавалось долго выживать. Их посылали на верную смерть. Как правило, отправляли туда тех, кто отслужил четыре или пять лет, так что назначение в тот район Рито спустя всего лишь два года службы можно было считать относительно ранним… Или, вернее, ранним до тех пор.

Республика верила, что война с Легионом завершится спустя десять лет. Жизненный цикл машин должен был закончиться как раз к тому времени. Рито и остальные «восемьдесят шесть» знали, что всё будет не так, но белые свиньи не желали ничего знать – они хотели поскорее избавиться от скота, который они пасли только для этой войны.

Он ни за что не забудет тот день, когда началось крупномасштабное наступление.

«Бегите же, сопляки! Мне плевать, спрячетесь ли вы за стенами или ещё где-то… Просто убирайтесь отсюда и выживите!»

Подталкиваемый яростным рёвом командира обслуживающей бригады, Рито и остальные двадцать два выживших процессора взобрались внутрь своих верных партнёров – Джаггернаутов – и направились на север. Как раз в этот момент начала звучать сирена, оповещающая о падении Гран-Мюра. Сразу же после того, как Куратор, девушка чуть старше их, объявила о конце Республики и «восемьдесят шесть».

Они не хотели умирать под знаменем Республики. Если им суждено было умереть, лучше бы это произошло на поле боя восемьдесят шестого сектора, где пали бесчисленное количество их товарищей. Именно такие мысли вели их не в руки Республики, а к отряду, что взывал к себе с восемьдесят шестого сектора для укрепления позиций. Командир обслуживающей бригады, Лев Альдрехт, говорил, что этой девушке, Куратору, можно было доверять – якобы следуя за ней, они могли увеличить шансы на выживание. Однако Рито было довольно тяжело довериться белой свинье, с которой он даже никогда не виделся.

Альдрехт и члены его бригады не пошли с ними.

«Мы – самые что ни есть настоящие куски дерьма, что просто стояли в стороне и наблюдали за тем, как дети шагали навстречу своей смерти.»

По какой-то причине Альдрехт и остальные члены бригады ухмыльнулись, когда говорили это. На их лицах читалось какое-то странное облегчение. Обслуживающая бригада восемьдесят шестого сектора состояла из бывших солдат Республики, ставших «восемьдесят шесть», и выживших взрослых, поступивших на службу в самом начале войны. Обслуживание Джаггернаутов требовало определённых навыков и передовых знаний – и так как они владели и тем, и тем, их избавили от ликвидации после ранений в бою и разрешили продолжать работать. «Восемьдесят шесть», чьи жизни имели чуть больше ценности, в отличие от большинства.

Поэтому-то они и наблюдали за шедшими на верную смерть юными солдатами, чьи жизни в сравнении с ними совсем не ценились, на протяжении последнего десятилетия… Альдрехт и его бригада, скорее всего, проклинали всё это время своё бессилие и никчёмность.

«Остаться в этом месте и позволить этим жестянкам разделать нас можно ведь считать достойным наказанием, разве нет?.. Нам просто некуда податься.»

Они наконец смогут освободиться от вины. Они наконец искупят грехи, из-за которых умирали другие… Именно это говорили улыбки на их лицах, когда они взваливали на плечи старые штурмовые винтовки, пулемёты и ракетные установки, взявшиеся бог знает откуда.

Когда «восемьдесят шесть» сбегали, они слышали выстрелы из этих оружий со стороны базы. Оно было слабым даже по сравнению с оснащением Джаггернаутов, и его уж точно нельзя было считать средством борьбы против Легиона. По местности разразился гром так знакомой им 120-мм башни Льва, а до их ушей эхом донеслись пулемётные выстрелы Муравья. А затем база погрузилась в бесконечную тишину.

Они достигли оборонительной базы рядом с южным фронтом, где в качестве основных сил выступал первый оборонительный отряд южного фронта – Лезвие Бритвы. Впервые Рито увидел, как в одном месте собралось так много народу. И всё же их численность существенно уменьшилась в мгновение ока.

Помощь пришла в самый разгар сражения. Отряды, состоящие из многоногих орудий и бронированной пехоты, прошли через территории Легиона из соседней страны, Гиаде. Эти перламутровые фердресы, которые он ни разу не видел, почему-то казались ему до боли знакомыми. Вспоминая об этом, он понял, что, быть может, один из тех Регинлейвов мог принадлежать Шину.

— …Кэп Ноузен.

Парень, служивший капитаном в первом отряде, куда был назначен Рито. Он был на три года старшего его, но с точки зрения боевого опыта – на четыре года. Спустя шесть месяцев срок службы Шина подходил к концу и было решено отправить его в отряд «Остриё копья»… Затем Рито предположил, что он, вероятнее всего, погиб – будь то в бою или же специальная разведывательная миссия.

Рито рассказал Шину о смерти Альдрехта, но не стал говорить о его последних мгновениях или словах. Он думал, что… Шин был опечален из-за этого. Взявший на себя роль Бога Смерти Шин, что должен был носить с собой имена и воспоминания тех, кто сражался на его стороне, вероятно, хотел в какой-либо форме взять с собой этого упрямого старикана-командира из бригады обслуживания.

Но он всё ещё не мог этого понять.

Самый высокий процент потерь среди процессоров приходился либо на последнюю станцию утилизации, либо на начало службы, будучи ещё новобранцами – когда они ни черта не знали о поле боя, любой потенциал оставался нераскрытым, а смерть могла прийти просто из-за невезения. Рито провёл первые шесть месяцев на службе – период времени, когда большинство новобранцев умирают – в отряде, где использовались позывные – вместе с Шином и Райденом. Это был отряд ветеранов с небольшим числом потерь по сравнению с остальным восемьдесят шестым сектором…

Он привык к сражениям, где его товарищи не взрывались, разлетаясь на куски – у него был шанс научиться сражаться и выживать. Ему удалось хотя бы отчасти приобрести навык, необходимый для защиты товарищей.

Но к одному Рито всё ещё не привык. К ужасу… Шин, погрузившийся в него настолько сильно, что стал называться Богом Смерти, наверное, уже не поймёт его.

Рито смотрел в окно поезда и видел лишь кромешную тьму. Находясь в этом поезде, несущимся на следующее их поле боя, Рито уставился на своё отражение в тёмном окне и начал понуро шептать, дабы не разбудить спящих рядом друзей – голосом, который бы не достиг Бога Смерти, чьи уши могли уловить даже голоса призраков.

— Кэп. Честно говоря, я всё ещё… всё также боюсь своей смерти. И я также боюсь видеть смерти других.

ᅠ

Оглушающий вой, напоминающий вой зверя с раздавленным горлом, эхом раздавался по другую сторону окна. Таков был звук мчащегося по туннелю высокоскоростного поезда, когда грохот отражался от стен тесного мрачного прохода. Этот шум был причиной ужасного настроения Шина, заставляя его вспоминать то, что лучше было бы оставить похороненным. Будучи вынужденным слушать этот нескончаемый бас*, что поочерёдно менялся на высокий и низкий тон, Шин начал припоминать что-то, что находилось на краю забвения.

[П/П: Другое название генерал-баса – не то чтобы переводчик что-либо понимал, но, может, кто больше подстёгнут в музыке, поймёт.]

Западная межгосударственная высокоскоростная железная дорога, носящая название Иглфрост – сейчас они пересекали туннель Драконьего трупа. Дорога некогда соединяла бывшую Империю Гиаде и Объединённое королевство – её частично восстановили, и лишь недавно она стала доступна для использования в военных целях. Туннель Драконьего трупа был построен вдоль этой дороги, что сделало его самым протяжённым железнодорожным туннелем в мире.

Легион использовал абсолютно всё на украденных у человечества землях, что могло принести пользу их операциями, но то же самое относилось и к самому человечеству. Им нужно было поддерживать старые высокоскоростные пути для обеспечения передвижений Морфо, и сейчас, когда Дорожный туннель был отвоёван обратно людьми, они восстановили его и стали использовать в военных целях.

Пассажирский офицерский вагон был заполнен рядами сидений, что располагались друг напротив друга с двух сторон. Сидели на них в большинстве своём, одетые в форму стальной синевы, военные Союза, но были также и несколько «восемьдесят шесть», как бы добавляя различные оттенки.

Шин сузил взгляд, и, переведя взгляд на погружённое во мрак окно, с его уст сорвался лёгкий вздох. Одиннадцать лет назад он уже слышал этот звук, проникающий через стены грузового вагона – тогда это был конвой, ведущий их в лагеря для интернированных. Их набили в вагоны, словно скот; внутри него было настолько тесно, что даже пошевелиться было невозможно.

Сейчас, однако, всё было по-другому. Тогда даже вздохнуть было тяжело из-за жара от множества тел, находящихся в очень тесном месте, да и ещё без нормальной вентиляции. Воспоминания наполнили его сердце чувством дискомфорта. Внезапно он стал объектом насмешек, и его отослали в какое-то странное место. И сейчас он не мог вспомнить выражения лиц своих родителей и брата – его прочного щита. Шин в то время был ещё слишком мал, а постоянное непонимание ситуации и ужас того периода времени всплыли в его сознании.

«Не то чтобы ты не мог вспомнить своё детство. Ты просто не желаешь вспоминать.», – всплыл в воспоминаниях голос, так похожий на звон серебряного колокольчика, из-за чего он невольно прищурился.

«Так ты будешь продолжать думать, что тех вещей, которые у тебя отняли, просто изначально не существовало.»

«Так ты будешь продолжать верить в то, что все люди достойны презрения.»

«…Но всё не так. Не то чтобы я не хотел вспоминать или что-то подобное. Просто тот факт, что я не могу ничего вспомнить, ни капли меня не беспокоит.»

— …Шин.

Повернувшись по направлению голоса, его взгляд упал на противоположные места, где сидел Райден.

— Мы скоро прибудем в Рогволод. Они сказали, что там будет намного холоднее по сравнению с Союзом, так что не забудь надеть пальто перед выходом.

— Ага.

Поезд мог ехать только до следующего вокзала, находящийся сразу за туннелем. Затем нужно было поменять вагоны для соответствия разным стандартам железнодорожных колей. Поезд перевозил несколько тысяч войск, а также Джаггернаутов, каждый из которых весил примерно десять тонн. Смена займёт достаточно много времени.

Железная дорога открывала возможность для крупномасштабных, высокоскоростных перевозок, позволяя перевозить больше войск и различного оборудования. Из-за этого, даже если Союз и считается дружественной страной и союзником Объединённого королевства на войне с Легионом, северная страна не могла с любовью смотреть на то, как огромное количество оружия и войск входят в столицу – можно сказать, ярёмную вену страны.

— Но знаешь, Объединённое королевство, а?.. Хе, а мы ведь зашли намного дальше, чем ожидали, да?

— …Да, ты прав.

Всего два года назад никто из них даже представить себе не мог, что кто-либо покинет восемьдесят шестой сектор. Поезд, на котором они находились, уже пересёк северную границу Союза и следовал по туннелю, пересекая горный хребет Драконьего трупа. Они направлялись в неизвестную для них соседнюю страну.

Объединённое королевство Роа Грация. Земля оружия, добыча нефти и золота. Империя Гиаде – единственный их союзник, но в то же время гипотетический враг. После падения Империи эта страна была единственной на континенте, где сохранилась деспотичная монархия.

И для ударной группы «восемьдесят шесть» это было следующим полем боя.

ᅠ

— …Нашей главной целью для предстоящей операции является захват командующей единицы, расположенной на северном фронте Объединённого королевства. Позывной цели – Безжалостная Королева.

Полевым офицерам Лене, Грете и Аннет был выделен отдельный вагон, несмотря на то, что они считались обычными офицерами, как и процессоры. Сделано это было для поддержания авторитета вышестоящих офицеров и обеспечения секретности. Информация в армии раскрывалась только по мере необходимости, а её объём значительно разнился в зависимости от того, кто пытался к ней получить доступ – командующий или же процессор.

Пассажирский вагон первого класса был обшит деревянными панелями янтарного цвета. Сидя за паркетным столом с чашками дымящегося чая, Лена кивнула.

— Доставленное от Легиона сообщение капитану Ноузену во время операции в подземном вокзале Шарите можно счесть за зацепку, которая предположительно приведёт нас к командующей машине, верно?

Это был единственный оставшийся тип Муравьёв, созданный ещё при жизни майора Зелен Биркенбаум – создательницы Легиона и исследователя времён бывшей Империи Гиаде. Личное дело Зелен не было потеряно в ходе революции, так что у них была её фотография. Информационно-аналитический отдел показал эту фотографию одному человеку, который получил то сообщение, Шину – он ответил, что лицо на фото похоже на виденное им ранее.

«Найди меня»

Эти слова были непостижимы для человечества, ведь они сошли с уст Легиона, что не брал пленных и даже не пытался вести какие-либо переговоры в этой односторонней войне за уже несуществующую страну. Быть может, Шин, чья внешность говорила о его имперском благородном происхождении, послужил одним из триггеров. Легион пусть и был неуправляемой автономной системой, но она уж точно не выходила из-под контроля. Отдавшие им приказы уже давно ушли на покой. Они продолжают сражаться из-за полученного последнего приказа – даже сейчас Легион подчинялся последней воле и завещанию уже разрушенной страны.

Возможно, Легион, не получая новых приказов на протяжении многих лет, счёл эту ситуацию необычной и решил начать искать нового хозяина, что повёл бы их.

— Считается, что любая новая информация, которую мы сможем получить после её захвата, может являться подсказкой к окончанию войны.

Даже если в намерения Зелен этого не входило, как ответственная за разработку Легиона, у неё может оказаться какой-нибудь аварийный код для отключения или же пароль администратора.

— Да. Объединённое королевство также согласилось протянуть нам руку помощи с условием, что они будут присутствовать на каждом расследовании и получат всю информацию. Поэтому прошу, после захвата или вывода из строя Муравья, верните её – неважно, в каком состоянии, главное, чтобы не пострадал её центральный процессор.

Аннет склонила голову набок.

— Удивлена, что Объединённое королевство вообще согласилось на такое. В их стране ведь правит деспотичная монархия, так что с их точки зрения граждане Республики и Союза всего-навсего простой народ. Изначально я думала, что они будут более высокомерны по отношению к нам, доставляя нам неприятности.

— Полагаю, они более не могут позволить себе ничего не делать. Цель этой экспедиции, может, и заключается в обмене с ними технологиями, но по факту Союз оказывает помощь Объединённому королевству.

— Но действительно ли дела обстоят именно так? Объединённое королевство и Совиный король, что внушали страх ещё до начала войны с Легионом, теперь на грани краха?..

Объединённое королевство Роа Грация считается второй самой сильной выжившей страной после Союза Гиаде. Союз опережал Королевство с точки зрения численности населения и размера территории, а Королевство, в свою очередь, обладало военной мощью, способной противостоять крупномасштабному наступлению, одновременно посылая войска для помощи в операции по уничтожению Морфо.

Почему же столь могущественной стране внезапно понадобилась помощь?

— Всё намного проще, чем ты думаешь. Теперь, когда гончие составляют основу для сил противника, сражения в каждой стране и на каждом фронте станут намного сложнее.

Лена нахмурилась, в то время как Грета сделала глоток из чашки с заменителем кофе. Гончие. Интеллектуальный Легион массового производства, созданный с использованием граждан Республики, захваченных во время крупномасштабного наступления. Прежде чем покинуть производственную зону в подземном вокзале, Легион передал данные о структуре мозга ядру.

После этой операции стратегии Легиона стали более проработанными. Казалось, до сих пор шёл процесс замены чёрных овец – Легион, использующий повреждённые нейронные сети мертвецов – на Гончих.

— Как и планировалось, мы с майором Пенроуз будет отвечать за обмен технологиями, а полковник Миризе – за командование на линии фронта. После завершения операции часть войск Объединённого королевства присоединится к ударной группе, поэтому узнайте их возможности получше, — сказала Грета с ухмылкой на лице. — На этой миссии будет мобилизовано все четыре тысячи наших людей. Настало время показать, на что способна ударная группа «восемьдесят шесть».

Аннет склонила голову набок.

— Много кто ещё не вызвался. Я слышала, что где-то десять тысяч выживших «восемьдесят шесть» находятся под крылом Союза.

Процессорами назначались те «восемьдесят шесть», что прошли специальную подготовку во время службы в армии Союза. Поскольку многих забрали в лагеря для интернированных в раннем возрасте, они не смогли получить даже начального образования. В результате, срок их обучения был больше, нежели у обычного особого офицера – и в то время, как некоторые из них учились заочно, все они переместились в специальную школу, расположенную недалеко от штаба.

Четверть войск, благодаря заранее распланированному расписанию, постоянно чередовало учёбу и тренировку, так что самое больше, на что они были способны, – это развернуть четыре тысячи человек.

К слову, причина, по которой перестала существовать система заочного обучения, заключалась в Шине и его группе, что первыми нашли укрытие в Союзе. Из-за крупномасштабного наступления и создания ударной группы они полностью погрязли в делах – закончилось всё тем, что они стали пренебрегать учёбой. Однако, даже предположив, что половина из десяти тысяч спасённых солдат были приняты на службу, расчёты всё равно показывают несоответствие четырём тысячам солдат.

— Бывшие члены обслуживающей бригады стали механиками Регинлейва… Некоторые из этих детей не могут сражаться, кто-то сражался слишком долго, а кто-то и вовсе потерял волю к борьбе.

В это число не входили дети, отправленные в лагеря для интернированных в очень раннем возрасте, с проблемами с психикой и те, кто просто не хотел пойти на службу.

— И как с этими детьми… эм… обращаются?

Судя по всему, Союз столкнутся со своими проблемами, связанными с большим количеством инвалидов и сирот из-за десяти лет войны с Легионом.

— Их поместили либо в специализированные учреждения, либо нашлись опекуны, что забрали их… С ними обращаются точно также, как и в случае капитана Ноузена и его группы: на бумаге они усыновляются бывшими аристократами и высокопоставленными офицерами. Большинство из них просто одалживают свои имена, но подобное не позволяет относиться к ним небрежно. В конце концов, на кону стоят их имена.

Прошло всего десять лет с тех пор, как Гиаде перешла от имперского правительства к демократии, но идеал «положение обязывает», куда также была включена филантропия, всё ещё был в обиходе. Быть может, с официальной отменой классовой системы подобное было единственным оставшимся у аристократов средством как-то выделить себя. Лена с облегчением вздохнула.

— Понятно. Это… обнадёживает.

— В случае с этим и сотрудничеством с Объединённым королевством, возникают моменты, когда одержимость аристократов своей честью и достоинством может даже пригодиться.

Отправка войск Объединённого королевства после окончания операции также было следствием идеала «положение обязывает». Один из командующих должен будет присоединиться к ним под непосредственное командование Лены – чтобы соответствовать её званию, его специально понизят до звания подполковника.

— Я слышала, что командующий от Объединённого королевства из королевской семьи. Это правда?

— Да. Пятый принц, Виктор Идинарок. Ему всего восемнадцать лет, но он уже является влиятельной фигурой в армии Объединённого королевства, служа командующим на южном фронте. К тому же, он – заместитель секретаря королевского технологического института и Эспер в этом поколении королевской семьи Идинарок.

Грета произнесла это будничным тоном, однако для Лены, выросшей в Республике, слово Эспер имело эзотерическое значение. Представители некоторых архаичных родословных в редких случаях проявляли сверхъестественные способности – в Гиаде, где одиннадцать лет назад правила королевская семья, до сих пор можно было найти подобные родословные. Некоторые из Эсперов шли в армию и служили в ней в качестве специалистов, что выполняли свою работу даже лучше современного оборудования.

С другой же стороны, в Республике Эсперы исчезли триста лет назад, вместе с отменой системы статуса. Чтобы избежать кровосмешения и перейти на родственные браки, избежав при этом неблагоприятные последствия, требовалось огромное количество семей и финансовых ресурсов для их поддержания. У бывших дворян, что потеряли своё имущество и земли из-за революции, не было возможности придерживаться этих условий.

В ударной группе уже состояло два Эспера: Шин и Фредерика. Однако с точки зрения Лены и здравого смысла, что-то в этих сверхъестественных способностях казалось до ужаса неестественным. А во время последней операции способность Шина значительно повлияла на его самочувствие.

Вызвано это было введением в бой Гончих. Лена не могла заставить себя поверить в то, что он должен был просто так использовать свою способность, если она ложиться на него бременем… Ко всему прочему, Грета назвала Эспера Объединённого королевства «Эспером в этом поколении семьи»… Если это означало, что в одном поколении не могло существовать много Эсперов, значит эти способности оказывали неблагоприятное воздействие на здоровье, сокращая продолжительность жизни…

— …Хм-м, а какого рода способностями обладает королевская семья?

— Принц Виктор, будучи ещё в пятилетнем возрасте, в одиночку разработал искусственный интеллект Легиона – модель Марианны. Их родословная производит на свет вот таких вот гениев. В его послужной список также входит улучшение системы управления фердреса Объединённого королевства… А ещё он печально известен под прозвищами «Король трупов» и «Цепная змея». Ходят слухи, что его лишили права на трон.

— Л-лишили?! То есть он не отказывался, а его… лишили?.. — повторила в шоке Аннет. — И ещё «Цепная змея»?.. Какая жуть!..

В западной культуре змеи считались символами разврата и дьявола. В особенности, что касается цепной змеи, её сильный яд был способен растворять плоть и в буквальном смысле сворачивать кровь. Это прозвище явно не было тем, что с любовью можно было назначить принцу.

— Несмотря на это, он всё ещё обладает существенными полномочиями, а кронпринц, разделяющий с принцем Виктором одну мать, кажется, дорожит им… Борьба за право наследования в Объединённом королевстве идёт между кронпринцем, втором принцем и первой принцессой – детьми наложниц. Принц Виктор состоит во фракции кронпринца Зафара. Говорят, его считают надёжной правой рукой именитого кронпринца.

— …И откуда у тебя эта информация?..

Грета непринуждённо пожала плечами.

— Зимой, до вашего приезда, мы уже открывали железнодорожный путь – некоторые из военных Объединённого королевства приезжали к нам и возвращались обратно.

— …Понятно.

— И тогда информационное бюро отправило людей на ту сторону или, возможно, просто восстановило бывшие связи… Наверное, подобное можно сказать не только о нас.

Бывшая Империя Гиаде и Объединённое королевство были союзниками, поскольку обе страны придерживались деспотичной монархией, но в то же время каждая из стран считали друг друга гипотетическими врагами. И даже после падения Империи и начала войны человечества с Легионом ничего не изменилось…

— Кстати, полковник Миризе, — заговорила непринуждённо Грета, словно разговор зашёл о погоде, из-за чего Лена не придала этому какого-либо внимания.

Догадавшись обо всём, Аннет решила тайно покинуть своё место.

— Ты поссорилась с капитаном Ноузеном?

Лена поперхнулась чаем.

— Ха-а?!..

— Я не видела, чтобы вы вдвоём разговаривали друг с другом после возвращения из Республики.

— Э-э-э, как бы…

Лена с мольбой в глазах взглянула на Аннет, но та лишь отвела взгляд.

— Я не…

— Я не собираюсь вмешиваться в твои личные дела, но это зашло уже слишком далеко. Если между тактическим командиром и капитаном нашего бронированного отряда возникли проблемы с коммуникацией, то это может оказать сильное влияние на предстоящие операции.

— И правда…

Всё началось с того момента.

«Вы всё ещё находитесь в плену у Республики. Из-за нас… белых свиней.»

«И из-за этого мне… очень грустно.»

После сказанного у неё больше не было возможности нормального поговорить с Шином. Дело тут было не в том, что они избегали друг друга – они всё ещё говорили друг с другом, но только на служебные темы. После сдачи отчётов или деловых переговоров, или когда они случайно встречались в коридоре – больше не было никаких разговоров о всякой всячине. Осталось только напряжённое молчание и неловкость, прерывающие любые попытки заговорить.

Подобное продолжалось уже какое-то время. Лена не жалела о сказанном, но она осознала, что было не совсем правильно высказывать одностороннее предположение. В тот самый момент… когда она произнесла те слова, Шин, казалось, на мгновение разозлился, но смог сдержать себя. И всё же в его голосе ощущались нотки раздражения.

«Я не… понимаю»

В его голосе, помимо сдержанности, было также…

«Лена, неужели это так ужасно?»

…замешательство. Полная растерянность.

Он просто не мог понять причину страха и грусти Лены. В его глазах можно было прочитать отсутствие какого-либо понимания. Будто ни её слова, ни её эмоции совершенно не доходили до него. Он выглядел столь невинным монстром, который лишь внешне напоминал человека.

Она сказала это столь внезапно, что Шин, вероятно, был сбит с толку. Вернее, она хотела, чтобы всё было именно так.

«Только я всё равно слишком отличаюсь от них. И мне не хочется думать, что мы способны только говорить на одном языке, видеть один и тот же мир, существовать в одном и том же месте, но не иметь возможности взглянуть друг другу в глаза.»

ᅠ

«Нет.»

«Дело ведь не только в этом.»

ᅠ

В тот момент его алые глаза показывали негодование и замешательство… а за ними колебался свет израненного дитя. Она была уверена в этом. Как будто он получил удар от кого-то, кого просто представить себе не мог. Он словно не ожидал, что всё это выскажет ему именно Лена.

Для «восемьдесят шесть» сражение до самого конца и продвижение к своему последнему пункту назначения являлось гордостью и свободой. Лена уже слышала об этом. От них же. И чтобы соответствовать этим словам, даже после спасения Союзом они вновь вернулись на поле боя. Так что говорить им про то, что они всё ещё были заперты в ловушке… что они всё ещё находятся в восемьдесят шестом секторе и не сделали ни единого шага вперёд от того места, где находились изначально… было оскорблением, которое даже описать было невозможно.

Под предлогом беспокойства она растоптала единственное оставшееся чувство – чувство гордости.

Она даже думать не хотела о том, что, быть может, сама стала той, кто причинил им боль… В момент осознания этого Лена стала ненавидеть себя – ей казалось, словно она тонула в океане пламени. Иными словами, она избегала Шина. Избегала того факта, что она оскорбила его… Она ранила его.

— …Полковник?

И это уже случалось два года назад. Она думала, что стоит с ними на одной стороне и понимает их. Но правда в том, что она и не пыталась узнать о них хоть что-нибудь – даже имён. Она ранила их, навязав свои односторонние чувства.

— Полковник Миризе.

«И ничего так и не изменилось. Я так ничего и не вынесла из этого. Стыд и позор.»

— Полковник, я ведь к тебе обращаюсь.

«…Постойте-ка. А что я делать-то буду, если он возненавидит меня за это?!..»

— Эй, Лена, прекрати уже. Просто успокойся.

Лена вздрогнула и, подняв голову, увидела, как Грета и Аннет смотрят на неё. Она внезапно осознала, что обхватила руками голову и разложилась на столе.

Грета сверкнула улыбкой.

— …Кажется, всё намного сложнее, чем я изначально предполагала.

— П-простите…

— Ну, вы ведь, считай, только встретились друг с другом. Разногласия и ссоры в таких ситуациях считаются нормой, как никак, — сказала Грета, улыбнувшись рубиновыми губами. — Капитан Ноузен не будет останавливаться на базе, куда наш отряд был назначен, вместо этого он пойдёт с нами в королевскую столицу. У тебя будет много времени, чтобы поговорить с ним до начала операции. Используй его с умом, дабы помириться.

***

— …Кстати…

Зафиксировав взгляд на тёмном окне, но смотря куда-то вдаль, Шин услышал голос Райдена и напрягся.

— Ты с Леной, что ли, поссорился?

Он даже не осознал, что рефлекторно повернулся к нему. Райден облокотился на локоть, прижавшись к окну, а Шин повёл бровью.

— …Каким образом ты?..

— Каким, спрашиваешь? Серьёзно?.. Ты думал, что можешь скрыть это? Чёрт, парень, у тебя что, совсем не развит самоанализ?

Его раздражало слышать этот недоверчивый голос. Шин вздохнул, переведя взгляд, брошенный случайно на красновато-карие глаза Райдена, на потемневшее окно.

— …Не то чтобы именно поссорились.

Шин не мог назвать подобное ссорой, учитывая огромный опыт в смертельных сражениях, и получая ненавистное отношение, которое было одинаково ко всем, кто происходил из имперской родословной. По сравнению с этим, подобное расхождение во мнениях просто нельзя было назвать ссорой.

Вернее, так должно было быть, но…

— Она сказала, что мы… что «восемьдесят шесть» заперты в ловушке восемьдесят шестого сектора.

Райден на мгновение погрузился в тишину.

— …Хо-о.

Он прищурился, но тут же подавил в себе всякие эмоции, из-за которых он сделал это – в конце концов, именно Лена была той, кто сказала это. И она точно не могла произнести это со злым умыслом. И всё же эти слова раздражали, и Шин прекрасно понимал это чувство.

«И из-за этого мне… очень грустно.»

В тот самый момент, когда эти слова сорвались с её уст, что-то инстинктивно заставило его отпрянуть. Помимо этого, рядом с этой эмоцией возникли другие чувства: замешательство с едва заметным привкусом боли. Частично это было связано с невозможностью понять чувств Лены, но больше всего его настораживало то, что он чувствовал необходимость оспорить её слова.

Сделал ли он это потому, что в этом случае он мог продолжать считать людей жалкими?.. Чтобы и дальше считать этот мир холодным и жестоким местом?

Но именно так ведь всё и было.

Так работал этот мир. Он не крутился вокруг человечества – он был совершенно равнодушен и холоден по отношению к нему… и беспомощен. И это было вдвойне верно для людей, которые, в отличие от мира, действовали, исходя из злого намерения. Шин слишком хорошо знал об этом, находясь в лагере для интернированных и на поле боя восемьдесят шестого сектора. Он неоднократно видел это и выучил этот урок на всю свою жизнь.

Что может быть неприятного в том, что… он просто указал на это? Таковы были факты. Она была опечалена? Она жалела его? Грета однажды сказала, что ни у кого нет прав жалеть их. Но, честно говоря, Шину уже было плевать на это. Остальные могли жалеть его, сколько хотят, но у него не было намерений оставаться рядом с этими людьми.

«Но даже если всё было так… то почему?»

Шин не мог понять, почему Лене было грустно. Естественно, он не хотел становиться причиной её грусти, но сделать с этим ничего не мог, поскольку не понимал. Трудно было не почувствовать, что она стала избегать его, да и нормально поговорить они не могли с того самого момента. В конечном итоге, никто из них не стал касаться этой темы, решив оставить воцарившуюся между ними атмосферу неловкости.

— …Шин. Йо, Шин.

Он даже не заметил, как Райден начал махать ему рукой прямо перед его лицом. Шин, казалось, потерялся где-то в глубинах своих мыслей. Райден ухмыльнулся, когда тот всё же обратил на него внимание.

— Знаешь, а ты и вправду… изменился.

— ?

— Ай, просто забудь, — раздражённо буркнул Райден. — Ну, зная тебя, ты совсем скоро вновь раздолбаешь Могильщика – вот тогда-то и поговори с ней… Твой ведь агрегат – это Королева Ангара.

Этот сленг был предназначен для тех агрегатов, что проводили большую часть времени в ангаре для ремонта, нежели на поле боя. Не говоря про малые сражения, Могильщик постоянно получал серьёзные повреждения во время крупных битв, за что и был одарён этим прозвищем.

— …Старина Альдрехт всегда доставал меня с этим…

— Ага…

«Я у тебя не извинений прошу, я прошу, чтобы ты меня услышал наконец!»

«Если будешь так продолжать, то скоро сдохнешь!»

Рито рассказал, что он и остальная часть бригады обслуживания погибли во время крупномасштабного наступления. Все они и в один и тот же день. Шин в этот момент пусть и испытал смешанные эмоции, но какая-то его часть всё-таки предполагала такой конец. «Восемьдесят шесть» сделали поле боя своим домом и гордились тем, что сражались до самого конца. И рано или поздно они погибали. Не обошло это и старину из этой бригады, что стоял плечом к плечу с ними, несмотря на то, что он был из Альб.

Однако…

— …Я надеялся, что он выживет.

Райден взглянул на говорившего Шина, который отказывался встречаться с ним взглядом.

— Если бы он дождался прибытия спасательных войск, то в будущем смог бы увидеть фотографии его семьи. Останки он, конечно, вряд ли бы нашёл, но у него хотя бы была возможность посмотреть на их последнее поле боя.

«В отличие от меня, кто не может вспомнить свою семью… Альдрехт помнил свою жену и дочь и мог провести остаток жизни с небольшим облегчением на сердце.»

Каждый из «восемьдесят шесть» рано или поздно погибал… Шин понимал это. Но это не означало, что его совершенно не волновало количество смертей, свидетелем которых он стал.

— …Однажды, когда война с Легионом закончится, появится возможность посетить и такие могилы.

Тяжело вздохнув, Райден наклонился.

— Каковы твои мысли насчёт того случая, Шин? «Зелен» правда появилась, чтобы остановить войну?

— …Кто знает?

У этих жидких микромашин, что имитировали женщину, не было функции издавать голос, так что Шин не мог уловить эмоции или какие-нибудь тонкости в её тоне. Единственное, что он получил, это сообщение.

«Найди меня»

Не существовало способа узнать, в чём была цель. И это верно даже для Шина – человека, которому и были адресованы эти слова.

— Переговоры или что-то вроде обмена информации, конечно, одно дело, но надеяться на получение подсказки, способной привести к завершению войны, по-моему, слишком огромный прыжок через логику. Даже учитывая информацию, которую может скрывать от нас Объединённое королевство… Я просто не могу видеть в этом лёгкий способ окончания войны.

На континенте не существовало такого места, где можно было бы сбежать от войны – да и они даже не могли уже вспомнить время, когда подобное было возможно.

Но…

— …Но если война всё же закончится… думаю, это всё-таки было бы неплохо.

«Я хочу показать ей море»

То, чего она не знала и раньше не видела. Он хотел показать ей всё то, что Легион отнял у этого мира. Шин не забывал этих слов, ведь это была достойная причина для сражений. У него не было особых ожиданий… Желание, вероятнее всего, останется так и не исполненным. Но однажды, если война всё же закончится…

Райден на мгновение задумался.

— Ага, если война закончится…

Он оборвал себя и больше ничего не произнёс. Молчание говорило о многом, и Шин это понимал.

Они осознавали, что было бы действительно неплохо, если война могла бы завершиться. Но подобное невозможно было даже представить для тех, кто знал лишь о поле боя.

Поезд внезапно издал рёв, и в их вагоне включился свет. Подвижному составу высокоскоростного поезда потребовалось менее двадцати минут для преодоления туннеля, на раскопку которого ушло два года. Привыкшая к темноте роговица на мгновение ослепла от попавшего на неё солнечного света, но вскоре белизна начала спадать, открывая им взор на пейзаж снаружи поезда.

Они безмолвно уставились в окно. Толстое пуленепробиваемое стекло немного затрудняло обзор, а сам ландшафт имел голубоватый оттенок. Быть может, они и находились сейчас в другой стране, но унылость осталась на прежнем уровне. Вблизи фронтов никто из мирных жителей не жил. Выжившие были вынуждены переехать, оставив позади родные земли.

Густые хлопья серебристо-серого снега падали на землю. На заснеженных полях были разбросаны руины бывших зданий, из-за чего это место казалось слишком опустошённым, напоминая поле боя восемьдесят шестого сектора – ощущение, словно эта ледяная пустошь раскинулась так далеко, насколько хватало глаз.

ᅠ

Объединённое королевство Роа грация, железнодорожный вокзал города Рогволод.

— Значит, сперва мы должны отправиться на базу. Так, э, Цитадель Ревич же, верно?

— Ага… Прости, что взвалил на тебя всю грязную работу.

— Ну, формально ведь ты старше меня по званию, да и офицеры из штаба и майоры будут заниматься переброской. А ты, Шин, и остальные должны будут позаботиться о сопровождении полковника и Лены.

Помахав рукой, Сео направился в сторону следующего поезда, где началась выгрузка и погрузка контейнеров с Джаггернаутами. Половина группы отправится уже сегодня, а вторая – завтра. Тысячи солдат и их фердресы будут переправлены в Цитадель Ревич, находящейся на передовой Объединённого королевства. Транспортировка проводилась поэтапно и с перерывами, чтобы улизнуть от бдительного ока наблюдающего типа Легиона – Ворона.

Проводив взглядом своих товарищей, Шин повернулся и взглянул на город Рогволод. Как ему уже и рассказывали в поезде, этот город, расположенный у подножия горного хребта Драконьего трупа, был покрыт холодным, лёгким слоем снега. Рогволод считается самым северным городом с проживающими в нём мирными жителями – в данный момент он находился в состоянии блэкаута, что говорило о том, насколько трепетно они обходились с электричеством.

На небольшом отдалении от города, будучи в тени массивного прямоугольного купола, плавающего в лунном свете, находилась атомная электростанция, которая обеспечивала район в этом холодном северном царстве теплом.

Позади себя он внезапно услышал, как кто-то подбирается к нему по снегу.

— …Ноузен.

Обернувшись, Шин заметил молодого парня с эмблемой автомобиля на груди. Он был одним из офицеров по контролю в командирской машине Лены, Фреи, – сверстник Шина в специальной офицерской академии, Эрвин Марсель.

— Ты разве не ушёл в отставку?

— Я в любом случае уже не могу пилотировать Ванарганд. Я сильно повредил ногу во время крупномасштабного наступления, — выпалил Марсель, посмотрев вниз на свою ногу.

Исходя из звука его шагов, однако, не то чтобы ранение мешало ему ходить, но говорил он об открытом переломе… Когда кость ломается подобным образом, она разрезает плоть, кожу, а также задевает нервы. На повседневной жизни оно, может, и не сильно скажется, но даже маленькая задержка в скорости реакции является фатальной для того, кто пилотирует фердрес, где решения должны были приниматься за доли секунды.

— И вообще, с какой такой стати мне в отставку уходить? В отличие от «восемьдесят шесть», простые офицеры потом не смогут даже еду на стол выложить, если уйдут из армии.

— Ты исчез из реестра 177-й бронетанковой дивизии после реорганизации, однако не помню, чтобы твоё имя объявляли в списках погибших на войне. Поэтому я и решил, что ты ушёл в отставку… Я не предполагал, что найду твоё имя в списке находящихся внутри автомобиля ударной группы.

— …Не думал, что это тебя хоть как-то заботит. Мне всегда казалось, что тебе в принципе плевать на всех.

Марсель ненавидел отсутствие у Шина эмоций и какого-либо интереса к происходящему ещё со времён учёбы в специальной офицерской академии. Его отрешённость от творящегося на поле боя ада… Чувство, слово он мог видеть сквозь страх других людей, заставляло думать о том, что он издевается над ними.

— …Насчёт Нины.

Взгляд Шина сузился на внезапном упоминании этого имени. Юджин – их общий друг и ровесник, что умер ещё до начала крупномасштабного наступления, а Нина – его младшая сестра. Он уже давно разорвал то письмо, где она спрашивала его о причине, по которой убил её брата.

— Я не должен был рассказывать ей, как умер Юджин… И это письмо тоже – оно не должно попадать в руки человеку перед операцией, на которой есть все шансы умереть. Я должен был лишь сказать ей о его трагической смерти, но зашёл слишком далеко. В тот момент мне хотелось верить, что это была чья-то вина, так что повесил её на тебя… Прости за это, — сказал он и сделал поклон.

Шин в ответ махнул головой и спросил:

— Как там она?

После потери своих родителей, которых она уже не могла вспомнить, сестра Юджина потеряла ещё и своего брата.

— А-а… Ну, с ней всё нормально… После всего случившегося с Республикой Альб сейчас не то чтобы встречают с распростёртыми объятиями, но поскольку её брат был солдатом, к ней не относятся предвзято, а сама она, кажется, не стала зацикливаться на смерти Юджина.

Шин закрыл глаза.

«Она не зацикливается на этом. А значит, она более не ждёт своего брата, зная, что тот никогда не вернётся домой.»

— Вот как… Это хорошо.

На мгновение на лице Марселя отобразилось удивление, но в следующую секунду на его губах взыграла лёгкая улыбка.

— …Точно.

После того, как ушёл Марсель, к Шину подошла Фредерика, наблюдавшая за ними какое-то время.

— …Тебя и правда всё устраивает? Этот человек ведь…

— Мне всё равно… Всё уже закончилось.

Она взглянула на него из-под полуоткрытых век и пожала плечами. Шин перевёл взгляд на её маленькую голову. В королевскую столицу Аркс Штирия направлялись командир бригады, Грета, тактический командир, Лена, Аннет, несколько выбранных технических офицеров, капитаны отрядов и их вице-капитаны – Шин и Райден, а также Шиден и Шана.

— Поздно, наверное, уже спрашивать, но всё ли в порядке с тем, что ты поедешь с нами в столицу?

Даже простое участие в операции, которая проводится с участием солдат из нескольких стран, считалось проблематичным. Она – пусть и бывшая, но императрица, которая во время начала войны с Легионом всё ещё была младенцем и не была коронована. Шин не считал, что она будет в безопасности, если кто-то не из этой страны увидит её, поскольку её способности были чем-то, что передавалось по наследству. Фредерика фыркнула, словно догадавшись кое о чём. Благодаря шуму, который производит оборудование по транспортировке контейнеров, их невозможно будет подслушать, если кто-то не будет расхаживать рядом с ними. Он завёл разговор об этом как раз по этой причине.

— Моё присутствие в этом месте уже может служить ответом, разве нет? — сказала она так, словно об этом вовсе не нужно было беспокоиться. — Члены Императорского двора Гиаде были не более чем марионетками для аристократов на протяжении двух веков. Королевская семья ещё с самого рассвета Империи была вынуждена смешивать кровь разных рас, что прибыли в страну. Низшие дворяне, не говоря уже про простолюдинов, даже не знали короля в лицо – они были уверены, что из-за смешанных браков способности имперского рода ослабли. Даже Аметистам семьи Идинарок будет трудно узнать во мне императрицу Августа…

На мгновение замолчав, она пояснила, что Аметистами называют Эсперов в роду Идинарок вот уже несколько поколений. Их родословная порождала на свет гениев, способных в одиночку разработать новые модели искусственного интеллекта.

— Ну, хорошо ещё, что некоторые генералы с западного фронта знают обо мне… В ином же случае вряд ли бы они стали показывать запись разговора между тобой и Миризе после уничтожения Кирии прямо перед генералами.

Шин поморщился, так как всплыли неприятные воспоминания о том моменте, когда он был вынужден присутствовать во время проигрывания той записи. Он не хотел даже думать об этом, упрятав воспоминание в самый дальний уголок сознания. Бортовой журнал хоть и записывал все разговоры по интеркому процессоров и внешней связи, но это не означало, что он не мог уловить голос Фредерики, находившейся в тот момент в кабине пилота.

И ведь правда – тогда Эрнест обратился к Фредерике по имени.

— Но раз о тебе всё известно, ты не боишься предательства с его стороны?

— Нет. Напротив…

Фредерика слегка склонила голову. В её взгляде была печаль… и немного страха.

— Думаю, ты уже догадывался об этом, но… Этот человек – огнедышащий дракон. Он ставит идеалы превыше всего, и может обратить себя и весь остальной мир в пепел ради них… с одержимостью, с которой невозможно совладать. Самый настоящий дракон.

— …

Иногда выражение лица человека, который на бумаге числился его приёмным отцом, совершенно отличалось от его простого дружелюбного вида. Слова, что были сказаны в равной степени с чувством сочувствия и опустошённости, покрытые тонким покрывалом искренности. Шин однажды слышал сказанные им слова – холодные и чрезвычайно жестокие.

«Если мы начнём убивать детей, только чтобы выжить самим, то лучше человечеству и вовсе сгинуть.»

— Если меня сделают символом революции для свержения Союза… В том случае, если человечество поступит настолько глупо, что подвергнет Союз и весь остальной мир опасности ещё до окончания войны с Легионом из-за простой жадности… Он бы, скорее всего, начал думать о том, что лучше бы всем нам исчезнуть.

†

Следствием перехода к демократии стало также перераспределение богатства. Имущество и товары, принадлежавшие некогда исключительно королевской семье, и лишь небольшой процент шёл обычному населению, теперь должны были распределяться среди масс. Уровень жизни большинства возрос, однако экстравагантные, безвкусные предметы роскоши, производимые за счёт использования излишних финансов, постепенно начали исчезать.

Объединённое королевство Роа Грация, однако, считалось могущественной страной на протяжении поколений, а теперь же эта страна является последней, где сохранилась деспотичная монархия, поэтому королевский двор всё ещё владел богатством. Можно сказать, она была также единственной оставшейся страной, которая производит предметы роскоши. Лена была ошеломлена, увидев королевский замок – роскошный символ королевской семьи.

Их отвели в зал, выглядящий так, словно предназначался он для приёма гостей, а не ведения официальных переговоров. С потолка свисали виноградные лозы и бобовник, хрустальная люстра была выполнена в форме голубого страстоцвета, а полированный агатовый пол сверкал подобно зеркалу. Мебель была сделана из эбонитового дерева с инкрустированным в него малахитом, а немереное количество роз, что были слишком драгоценны в северной стране, стояли в авантюриновых вазах.

В углу зала стояла сверкающая стеклянная модель павлина, на стене висел череп из опала, словно будучи наградой за охоту, а также похожую на настоящую окаменелость динозавра.

Белые, словно из мела, стены были украшены искусной штукатуркой – серебряные лозы были сделаны с такой точностью, что начинала кружиться голова. Это было свидетельством огромных усилий и времени, потраченных на неё… Для производства и поддержания этой роскоши требуется просто абсурдная сила власти… и подавляющее влияние, способное внушить страх.

Семья Миризе также была довольно известным родом в Республике и могла похвастаться кое-каким богатством и историей, однако они считались бывшими аристократами, чей статус и право на налогообложение были утеряны во время революции триста лет назад. Уровень роскоши в этом месте был на совершенно другом уровне.

Она не позволила эмоциям отобразиться на её лице, но избежать волнения в глубине души ей не удавалось. Она перевела взгляд на Шина, который в отличие от неё выглядел безразличным ко всему – впрочем, как и всегда. Он прислонился к стене и сложил руки на груди, что, вероятно, было его привычкой; его кроваво-красные глаза были наполовину опущены, словно он задумался над чем-то.

Оглядевшись, она также посмотрела на Райдена и Шиден, пришедших в качестве эскорта. Райден пытался подавить зевок – он был похож на скучающего волка, у которого было слишком много свободного времени. Шиден возилась с туго завязанным галстуком и казалось, словно её совсем ничего не впечатлило. Фредерика уселась на диван на гнутых ножках с шариками и будто чувствовала себя здесь как дома.

Для «восемьдесят шесть» мало что имело ценность за пределами поле боя, на котором они выросли, и смертельных сражений, ставших обычной повседневной рутиной. В отличие от обычных людей, они не испытывали уважения к статусу и страха от власти. Результатом этого стало то, что на них этот роскошный интерьер не произвёл сильного впечатления – в конце концов, мебель не сможет порвать тебя на куски.

Лена легко представила себе этот ответ и тихо хихикнула. Она могла предположить, как Шин ответил бы на вопрос о том, чувствует ли он себя в такой обстановке некомфортно. Они опасались лишь Легиона, а ценили – навыки и знания, необходимые для сражения с ним. Мир человека с его правилами и стандартами был слишком чужд для них.

Для Лены было необычным – вернее, для нее это было впервые – видеть их, одетыми в официальную одежду. Это зрелище немного успокоило её напряжённые нервы.

Согласно планам, только командир бригады, Грета, должна была получить аудиенцию у короля и кронпринца. Аннет, вместе с Шаной в качестве её эскорта, встречает технический отряд, а группу Лены, будучи военными офицерами, по долгу службы послали встретить пятого принца.

И всё же встречать они собрались человека королевских кровей. Очень важно было правильно подойти к вопросу о выборе одежды. Когда с Леной всё и так было понято, Шин и остальные процессоры были одеты в полную военную форму Союза, вместе со всеми эмблемами, нарукавными повязками и даже портупея не стала исключением. На левой стороне пиджака выстроились ряд медалей, которые обычно они не прикрепляли.

Глубоко вздохнув и выдохнув, Лена всё же взяла себя в руки.

— Я впервые вижу вас при полном параде.

Прежде чем Шин ответил, возникла небольшая пауза, вероятно, связанная с брошенным мимолётным взглядом его алых глаз.

— …Ну, оно и понятно. Мы вообще-то не одеваемся так, если это не какая-нибудь церемония.

Грубоватая речь была тем, из-за чего Лена вздохнула с облегчением, ведь она была типична для Шина.

— Церемония? — спросила она естественно.

Пока всё было хорошо.

— Церемония поступления на службу или… награждения.

— О, вот как.

Любая армия будет публично вознаграждать за военные заслуги в качестве поощрения, а также раненых в бою для поднятия боевого духа. В отличие от Шиден, относительно недавно поступившей на службу, Шин и Райден, с их двухгодичным опытом службы в армии Союза, накопили огромное количество различных медалей. До выслуги лет, конечно, было ещё рановато, но у них были медали за демонстрацию своих способностей и получения множества достижений. На счету каждого из них было какое-то невероятное количество уничтоженных машин Легиона, о чём и говорили эти медали.

— Я бы хотела взглянуть… Как думаешь, если я попрошу президента, он даст мне посмотреть фотографии или, может, видео?

Эрнест Зиммерман – временный президент Союза, а также законный опекун Шина; он был одним из тех людей, что активно занимались ведением подобных записей.

Шин в ответ нахмурился.

— Прошу, не делай этого. Там всё равно нет ничего интересного.

Его ответ подразумевал, что такие записи у него всего же имеются. Лена решила, что после возвращения домой поинтересуется этим вопросом – напрямую спросить у Эрнеста вряд ли выйдет, но с Гретой всё может получиться.

Как бы то ни было, Лена вновь вздохнула с облегчением из-за первой за долгое время попытки нормально завязать разговор с Шином.

«Слава Богу. По крайней мере, он меня не возненавидел из-за моих слов.»

Затем она решила задать ему ещё один интересующий её вопрос:

— Слушай… Тебя что-то беспокоит? Ты уже какое-то время ведёшь себя довольно странно.

Если быть точнее, то с тех пор, как они попали на территорию Объединённого королевства. На железнодорожном вокзале города Рогволод. На поезде в столицу. Прошлой ночью, когда их провожали в комнаты, находящиеся в одном крыле замка. Время от времени Шин бросал взгляд в совершенно неожиданном направлении. То же самое происходило и после прихода в этот зал. Он словно о чём-то беспокоился. Подобно охотничьей собаке, он внимательно прислушивался к чему-то, что не мог уловить человеческий слух.

— Ага…

Шин оборвал себя на полуслове, на мгновение замолчав. Что-то в его молчании казалось нерешительным – будто он сам не понимал, что нужно сказать.

— …Я слышу голоса Легиона совсем рядом. Не знаю точное количество, но их много.

— Чт-?!

Едва не повысив голос, Лена быстро взяла себя в руки. Ей пришлось сдержаться, потому что почувствовала на себе подозрительный взгляд, брошенный в её сторону из-за угла камергером – светловолосым Эмераудом с зеленоватыми глазами.

— Почему ты ничего об этом не сказал? Объединённое королевство уже знает о твоих способностях, поэтому ты должен предупредить, если они готовят наступление…

Её тон голоса показался ей больно резким. Будь это неожиданное нападение Легиона или заранее известное, когда можно было подготовить контрмеры, число жертв будет значительно меняться в зависимости от ситуации. Ни одна страна ещё не смогла разработать такие средства для получения информации о Легионе с точностью, какую мог показать Шин.

В ответ он вернул озадаченный взгляд, словно неуверенный в сказанном.

— Они находятся слишком близко. Исходя из расстояния до голосов, они уже должны были прибыть в столицу, а самый ближний к нам вообще находится в этом замке. Я просто не могу представить себе, что они проникли сюда.

В конце концов, это была столица страны. Аркс Штирия располагалась на приличном расстоянии от передовой, а на пути стояло множество оборонительных сооружений. Если Легиону и удастся как-то проникнуть в страну, вряд ли даже одна из самоходных мин сможет зайти так далеко.

— Поначалу я предположил, что это могут быть подёнки, но голосов слишком много. Вероятно, они захватили Легион для своих исследований. Что бы там ни было, не думаю, что из-за этого здесь возникнут сражения.

— …Близко, но не точно. Как ты и сказал, опасности никакой нет. Прошу, просто игнорируй это, — раздался незнакомый голос.

Он нежно отдавался эхом в ушах, а тенор помогал словам плавно поступать в глубины сознания, как бы говоря, что этот человек уже давно привык излагать речи. Высота голоса, однако, давала понять о том, что принадлежит он подростку примерно их возраста. Через дверь, которую открыл камергер, прошёл юноша, одетый в фиолетово-чёрную форму Объединённого королевства с воротником.

Его стройное телосложение было под стать парню в позднем подростковом возрасте. Волосы были короткострижены, хотя члены королевской семьи, в основном, имели длинные волосы, а кожа – бледной, что было характерной чертой для людей с севера. Его глаза были немного угловаты и напоминали тигриные, а черты лица представляли из себя идеальный баланс между изящностью аристократа и жестокостью. Вся его внешность говорила о благородном происхождении, но по какой-то причине Лене он напоминал чёрную гадюку.

Гладкая и тёмная как ночь чешуя. Красивые глаза цвета фиолетовой молнии.

Хладнокровный зверь, лишённый всякого человеческого сострадания.

Парень перед ней холодно улыбнулся, сузив свои ледяные, похожие на драгоценные камни, императорские фиолетовые глаза.

— Прошу простить меня за ожидание. Я – Виктор Идинарок и с сегодняшнего дня ваш товарищ… Но прежде всего, добро пожаловать в наш замок единорога.

ᅠ

Принц подошёл к ним под аккомпанемент армейских ботинок, которые отстукивали по агатовому полу, и тихим шелестом одежды – от неё исходил аромат южного ладана. Лена поняла, что просто уставилась на него, позабыв обо всех понятиях вежливости и этикета. Красиво сложенное лицо резко контрастировало с тем, насколько естественно его форма излучала чувство подавляющего достоинства.

— Неужели Его Высочество принц решил встретить нас?

Принц повёл бровью в преувеличенной манере.

— Уверен, вы уже знаете про нашу слабость… Объединённое королевство было той страной, что изобрела модель Марианны, ставшая в последствии основной Легиона. Даже после окончания войны с Легионом остальные страны, безусловно, будут демонстрировать презрительное отношение к нам.

— …

Между разработкой модели Марианны и началом войны с Легионом не было никакой причинно-следственной связи, однако принц, скорее всего, прав. Когда происходят катастрофы, люди склонны искать причину. Они всегда будут стремиться возложить вину на кого-то другого, даже если в этом не будет логики.

— Но я всё же думаю, что нам будет несколько легче, чем Империи, – или, вернее, её преемнице, Союзу, – ответственной за создание Легиона… Но даже если мы не можем признаться и взять на себя любого рода ответственность, мы обязаны проявить добрые намерения и продемонстрировать их. Люди всё-таки тянуться к стране, которая протягивает руку помощи своим соседям, а не к той, кто даже собственных граждан защитить не может, — сказал он и пожал плечами.

Быть может, так было из-за службы в армии, но его жесты совсем не были похожи на того, кто принадлежал королевской семье.

— По этой причине королевская семья проявляет инициативу в этом вопросе… Но то же верно и для Союза. Ударная группа «восемьдесят шесть». Элитный отряд, состоящий из парней и девушек, и отвечающий за оказание помощи другим странам. Поступая точно так же, но используя вместо «восемьдесят шесть» неотёсанных людей, вряд ли бы это звучало столь красочно – но просто заменив их на детишек-солдат с таким трагичным прошлым, история приобретает совершенно иные краски.

— Н-н?!..

У Лены перехватило дыхание. Она знала, как часть жителей с жалостью относилась к «восемьдесят шесть». Но если только предположить, что правительство Союза послало их сюда, при этом понимая проявляемое к ним отношение, и использовало «восемьдесят шесть» в качестве дипломатического инструмента, который бы позволил купить симпатию других стран…

«Люди одинаковы везде…», – внезапно вспомнился ей холодный голос и кривая улыбка, но она быстро пришла в себя.

«Такого просто не может быть. Люди не настолько жестоки и бессердечны. В настоящее время идёт война, поэтому они могут показывать свои уродливые стороны, но… люди и мир в том числе, на самом деле…»

— Но, Ваше Высочество, это…

Принц дружелюбно улыбнулся.

— Просто Вик. Нет необходимости в этих титулах, так что бессмысленные формальности можно опустить. В армии ведь подобное вообще считается пустой тратой времени. Я также собираюсь обращаться к вам по фамилиям, но если это покажется грубым с моей стороны, пожалуйста, скажите мне об этом прямо – я исправлюсь.

В Объединённом королевстве обращаться к кому-либо по прозвищу можно было только к самому близкому человеку. Учитывая, что предложившим это человеком был член королевской семьи, подобное можно было назвать гостеприимством, но, как он и сказал, это также было результатом рациональности. В конце концов, хотя он позволил им обращаться к нему по этому прозвищу, сам он намеревался придерживаться формальностей, обращаясь к ним по фамилии.

Лена уже хотела представиться, но была остановлена его поднятой рукой.

— Я ведь уже сказал, что нет необходимости придерживаться бессмысленных формальностей, полковник Владилена Миризе. Вся нужная информация уже была передана Объединённому королевству, так что я просмотрел её заранее. Можете не тратить время на представление.

К слову, Объединённое королевство не раскрыло какую-либо информацию насчёт него. Или, по крайней мере, она не дошла до Лены.

— Так, ну, вообще это может показаться грубым с моей стороны, так что прошу простить меня, но у нас просто нет свободного времени. В конце концов…

Он перевёл взгляд на большое окно с видом на улицы королевской столицы. Жестом он побудил их также посмотреть туда, после чего на его губах взыграла кривая ухмылка.

— Как видите, Объединённое королевство столкнулось с крайне критической ситуацией.

Верно, это можно было ясно увидеть.

За окном небо заволокли густые серебряные облака, а снег, несмотря на конец весны, медленно опускался вниз, убивая все остальные цвета. Даже в Союзе более не было дней, когда случались внезапные заморозки, а в Республике и вовсе в это время года начинали цвести розы. И даже в северной стране в такое-то время не бывало снегопадов, которые могли быть только в середине зимы.

Взглянув на облака, Лена заметила мерцание серебра. Ей казалось, что бесчисленное количество мелких осколков металла отражали свет. Словно трепетание множества крыльев бабочек…

— Подёнки…

— Ага. Даже наша земля, что стала любимицей для Богини Белоснежного снега, не покрывалась этим полотном в этот сезон года.

Вик использовал устойчивое в Объединённом королевстве выражение, описывающее зиму и снег – и всё же на его лице и следа от улыбки не осталось. В его глазах застыл холод, похожий на ледяной мороз северной зимы.

— Из-за этих многослойных металлических облаков, – подёнок, – Объединённое королевство стало постепенно охлаждаться. Помимо столицы, уже половина территории на юге покрыта их крыльями.

Легион, специализирующийся на электронных помехах, – подёнки. Они были способны отражать и прерывать все виды электрических волн, включая также и свет. В восемьдесят шестом секторе они появлялись в виде тонких серебряных облаков, закрывающих солнце. На фронтах Союза их было намного больше из-за чего небо, казалось, покрывал толстый слой серебра.

Однако ещё не было задокументированных случаев, когда их было так много, что вызывали снегопад в конце весны на такой огромной территории…

— Как давно это началось?

— Примерно в то время, когда поумневший Легион массового производства, которых вы назвали гончими, стал основной силой. Другими словами, где-то в начале весны.

Как она и подозревала.

— Такими темпами наши южные сельскохозяйственные регионы будут вскоре опустошены… Наша страна и так не была благословлена солнцем, а большая часть электричества у нас вырабатывается геотермальными, угольными и атомными электростанциями – если мы попытаемся все заводы переквалифицировать для производства пропитания, то не будем способны защитить себя… А если всё так и продолжиться, то уже к следующей весне наша страна может и вовсе перестать существовать.

После взмаха его руки в центре зала возникла трёхмерная голограмма. Это была карта, демонстрирующая упрощённый вид на территории Объединённого королевства. Лена краем глаза увидела, как Шин начал подходить к карте, словно чувствуя, что сейчас им всё объяснят, и заговорила:

— Используй они ту же тактику в другом месте, Союз, быть может, справился бы с этим из-за больших размеров территорий, но вот остальные страны вряд ли долго продержаться.

— Верно. Вот почему мы должны нарушить их планы, пока они используют Объединённое королевство в качестве своей тестовой площадки. К счастью, у нас и Союза одинаковая цель… Безжалостная королева – то, что вы ищите – располагается в глубинах территорий Легиона, на производственной базе в самом сердце горы Драконий клык.

Голографический дисплей показал горный хребет Драконьего трупа – поле боя Объединённого королевства, что находилось недалеко от границ Республики. Затем трёхмерная карта переключилась на величественную гору Драконий клык, что лежала в глубинах горного хребта. Судя по всему, именно там находилась производственная база. Голограмма также показывала предполагаемое количество противников и расстояние до самого ближайшего фронта – примерно семьдесят километров по прямой.

— Отвоевать гору Драконий клык и захватить Безжалостную королеву. Вот в чём заключается наша цель в предстоящей совместной операции.

— Правильно, Кровавая королева. Мы просим вас сбить для нас луну.

Лена смотрела на модель горы Драконьего клыка – исходя из названия, её типичные скалистые вершины были похожи на клыки, вздымающиеся к небесам.

— Ваше Высочество… — произнесла она.

— Просто Вик, Миризе.

— Извиняюсь, Вик. Я бы хотела подтвердить, какие силы будут находится под твоим командованием во время этой операции. Я слышала, что Объединённое королевство использует автономные дроны для защиты границ.

Как раз по этой причине эта страна была в состоянии защитить свою территорию, несмотря на то, что её военная мощь уступает Союзу.

Вик в ответ цинично ухмыльнулся.

— Автономные наполовину. Мы бы не стали допускать что-то настолько глупое, как введение полностью автономного оружия, учитывая пример с Легионом. Кроме того, Объединённое королевство не может воссоздать искусственный интеллект на том же уровне, что у Легиона.

— Но… Даже ты, Вик, не можешь его воссоздать?

— Не то чтобы не мог. У меня просто нет никакого желания, — спокойно произнёс принц, всем своим видом демонстрируя уверенность в своих словах.

Он словно говорил, что это было настолько легко, как если бы приготовить сложное блюдо – и всё же, даже если на кону стояло выживание его страны и её жителей, он так просто отказался что-либо делать, потому что у него не было на то желания.

Лена словно стала свидетелем жестокости благородной крови, с которой Республика, с её идеалами о равенстве, ранее не сталкивалась. Голубая кровь, лишённая всякого намёка на тепло.

— Дроны, о которых зашла речь, называются Алконостами* – полуавтономные фердресы, предназначенные для ведения сражений с большими группами врагов… В нашей армии половину сил составляют именно они, а другую – пилотируемая Барушка Матушка, однако под моим командованием находятся в большинстве своём именно Алконосты. Барушка Матушка, включая также мой личный агрегат, используется для обороны командного пункта.

[П/П: в русском искусстве и легендах райская птица с головой и руками девы.]

— Полуавтономный… Это ведь значит, что управляются они удалённо людьми… Кураторами, верно? Используется ли дистанционная передача данных? Как вы прорываетесь через электронные помехи подёнок?

— Алконосты соединены с их Кураторами через технологию, которая у вас называется парарейдом.

Лена повела бровью. Парарейд для синхронизации был устройством, которое связывало чувства, – в основном, слуха, – благодаря коллективному бессознательному, разделяемым между всем человечеством, попутно выходя за рамки расстояния, физических препятствий и всевозможных видов помех.

Само по себе это уже была революционная технология, однако использовала она человечное коллективное бессознательное, из-за чего не представлялось возможным наладить коммуникацию с чем-то, что не было человеком – например, с машинами, у которых не было собственного сознания.

Однако…

— К-как вам это удалось?..

— Я всё покажу. Лерче, ты там?

Он не стал повышать свой голос, но с другой стороны двери донёсся ещё один голос.

— Конечно.

— Я представлю тебя. Заходи.

— Хорошо.

Дверь открылась. Человек по ту сторону опустился на колено, хотя расстояние между ними было достаточно велико для ведения разговора.

— Приятно с Вами познакомиться. Я являюсь мечом и щитом Его Высочества принца Виктора. Меня зовут Лерче, и я также исполняю роль королевской стражи.

Она говорила чистым, высоким и нежным голосом, напоминающий, скорее, щебетание певчих птичек.

— Кровавая королева-доно из Республики, Бог Смерти-доно из Союза, Оборотень-доно и леди Циклоп-доно, Ваша слава опережает Вас. Особенно это касается Бога Смерти-доно. Я бы очень хотела получить от Вас наставление, если, конечно, представится такая возможность.

[П/П: Лерче не только использует уважительные суффиксы, но и так называемую «скромную речь» – то есть как бы заранее ставит себя в статус пониже.]

Как и упоминалось ранее, её голос действительно был похож на красивое щебетание певчей птички.

— Очаровательная принцесса, добро пожаловать – я рада приветствовать Вас в нашей стране белоснежного снега. Если Вы захотите поиграть в снежки, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне в любое время.

Быть может, упоминать об этом вновь было бы лишним, но её голос всё так же звучал приятно.

— …Простите, дайте мне минутку.

Вик поднял руку и подошёл к той, кто преклонил колено. Смотря на опущенную голову, он повысил голос:

— Лерче! Ну разве я не говорил воспользоваться этим шансом, чтобы изменить свою манеру речи с другими людьми?

Девушка с удивлением подняла голову. Она принадлежала к Эмераудам – светлые волосы, туго связанные сзади в пучок, и зелёные глаза. Ей было примерно столько же, сколько и Вѝку, а значит, она была ровесницей Лены и Шина. Носила она старомодную военную форму рубинового цвета, украшенную золотистой шнуровкой, а также саблю в ножнах на поясе. Её красивые черты лица были изящны, а тонкие брови приподняты в знак протеста.

— Д-да что… что Вы такое говорите, Ваше Высочество?! Таково доказательство моей верности Вам, и даже слова Вашего Высочества не смогут остановить меня!

— Каким образом манера речи, которая не нравится господину, может восприниматься поданным как доказательство верности?! Ты идиотка или просто семилетка?

— Ох, какой хороший совет – прямо как эффективное, но горькое лекарство, Ваше Высочество! Вот по этой вот причине я, сквозь слёзы, и отношусь к Вашему Высочеству с таким превеликим уважением! Кто бы мог подумать, что в моих действиях начнут сомневаться. Позор-то какой!..

Вик раздражённо помахал головой.

— А-а-а-а-а-а-а, проклятье!.. Какой идиот настраивал у тебя лингвистические особенности?!..

— …При всём уважении, Ваше Высочество, но только Вы были ответственны за мою настройку.

— Да знаю я, мне что, уже поворчать нельзя? Просто забудь!

— П-приношу извинения за оказываемое неуважение!..

Ответ девушки всё также был выказан почтительно, но в то же время её голос звучал понуро. Наблюдая за этой перепалкой двух людей, которые, казалось, были двумя противоположностями, Лена не удержалась и хихикнула, пусть и испытывала небольшие угрызения совести. Она всё гадала, каким будет человек с прозвищем «Король трупов», однако, видя, как тот прекрасно ладит со своим слугой, он показался ей обычным парнем её возраста.

— …Как бы мне выразиться так? Кажется, репутация человека и правда слишком отдалена от реальности, — прошептала она так, чтобы лишь Шин услышал.

Но ответа не последовало. Повернувшись к нему, она заметила, как выражение его лица демонстрировало крайнюю степень напряжённости, а его взгляд был зафиксирован на девушке, одетую в рубиновую военную форму – Лерче.

— …Капитан? Что слу…

— …Ваше Высочество, — прервал её Шин.

Вик с интересом прищурился. Это были императорские фиолетовые глаза злобного тигра или, быть может, гадюки.

— Повторюсь: просто Вик, Ноузен.

— Ладно. Вик… Что это за штуковина?

— Капитан!..

Лена попыталась отчитать его, поняв, что под «штуковиной» он имел в виду Лерче. Вик же, напротив, слегка улыбнулся.

— О-о, вот оно как. Как и ожидалось от человека, носящего прозвище Бог Смерти… Лерче.

— Да.

— Покажи им.

— Хорошо.

Лерче оживлённо поднялась на ноги, а затем, словно рыцарь, снимающий свой шлем…

ᅠ

…сняла голову и подбросила её в воздух.

ᅠ

Никто из присутствующийх не мог винить Лену за то, что та испуганно отступила на шаг назад.

— Какого?!..

Фредерика широко раскрыла глаза от шока, а Райден и Шиден, облокотившиеся на стену, резко наклонились вперёд. И даже Шин, что обычно не вздрагивал от испуга, подозрительно сузил глаза.

Вик был единственным, кто оставался спокойным.

— Позвольте мне теперь по-настоящему представить её вам. Она является первой из искусственных фей – Сирин*. Это вершина технологических достижений Объединённого королевства и по совместительству – основа обороны нашей страны.

[П/П: в древнерусском искусстве и легендах райская птица с головой девы. Алконост и Сирин довольно часто изображаются вместе.]

Со взмахом руки Вѝка активировался сенсор, расположенный где-то в зале – рядом с его стройной фигурой начала показываться голограмма. Вероятно, так выглядел Алконост. Трёхмерная модель демонстрировала настолько хрупкого фердреса по сравнению с Джаггернаутам, что невольно начинаешь задаваться вопросом, а была ли на нём хоть какая-то броня. На туловище имелась небольшая кабина – её размера едва ли было достаточно, чтобы вместить одного человека.

— И вот они служат центральными процессорами для полуавтономных Алконостов.

«Восемьдесят шесть» не считались за людей, поэтому пилотируемые им машины назывались «беспилотными» дронами. Этот концепт полностью повторял… Джаггернауты Республики.

ᅠ

Отсоединённая голова Лерче соединялась с туловищем трубками и проводами – они напоминали кровеносные сосуды и нервы.

— А она… человек?

Вик криво улыбнулся.

— Кровавая королева, ты задаёшь этот вопрос после увиденного? Вспомни слова Ноузена и попробуй ответить на вопрос… Каким образом он так легко понял, кто она есть на самом деле?

Лена проглотила комок в горле. Шин слышал голоса Легиона… вернее, голоса погибших в войне, что остались запертыми в ловушке механических призраков. Но стоящая сейчас перед ними девушками не может быть Легионом, поскольку они никогда не делали оружие слишком похожее на людей. Программа просто запрещала им это делать.

В таком случае, она…

Шин не дал Лене высказать вслух заключение, вместо этого заговорив сам:

— Оно использует мозг мёртвого человека… Или, скорее, его репродукцию в качестве центрального процессора.

Кроваво-красные глаза Шина уставились на Вѝка – в его взгляде был такой холод, который Лене ещё никогда не доводилось видеть.

Для Шина, слышащего голоса своих товарищей, что были захвачены Легионом, и продолжающего бороться только ради того, чтобы отомстить за своего пойманного в ловушку брата, Объединённое королевство, создавшее ту девушку, совершило непростительное кощунство.

Они столь небрежно нарушили границу, отделяющую живых и мёртвых. Захватить души тех, кто должен был уже уйти на покой, и использовать их вновь в качестве инструмента для ведения битв…

Пронизывающий взгляд, заставивший бы любого нормального человека вздрогнуть, однако, никак не повлиял на Вѝка.

— Ты попал в самую точку, Бог Смерти из восемьдесят шестого сектора. Её центральный процессор – репродукция структуры человеческого мозга.

Каким-то непостижимым образом они были похожи на пастухов Легиона… или были вдохновлены ими.

— Подождите-ка… Если они используют человеческие мозги…

Голос Лены был резким и жёстким настолько, что она даже не могла узнать его.

Объединённое королевство считалось последней страной на континенте, где сохранилась деспотичная монархия. Абсолютно все граждане этой страны, по сути, считались собственностью аристократов.

— …то где и по какой причине вы отобрали людей, которым принадлежат эти мозги?

Вик изумлённо склонил голову набок.

— Это был своего рода намёк на то, что мы – высокомерные тираны, расчленяющие людей против их же воли? Боюсь разочаровать, но линия Идинарок не настолько уж безрассудна. Мы достаточно осведомлены, что в конце этой бессмысленной тирании нас будет ждать лишь поцелуй гильотины… Весь материал достаётся исключительно с согласия и только после наступления смерти в бою. Вернее, если говорить более точно, прямо перед смертью. Лишь тот солдат, что заранее и добровольно пожертвовал своё тело программе Сирин, отправляется на сканирование структуры мозга. При этом отправляют его только в том случае, если во время триажа определили, что ему не выжить. Мы никогда не пошлём добровольца на сканирование, если того ещё можно будет спасти, и мы также не заставляем людей соглашаться на подобное.

На этом опасном поле боя нуждающихся в лечении солдат было в разы больше, чем врачей. Чтобы спасти как можно больше жизней, был придуман триаж – так называемая сортировка на раненых, тех, кто не нуждался в лечении, и кому нужно было оказать неотложную помощь.

Среди этих категорий была ещё одна, называемая «чёрной меткой» – к этой группе относились те, кого уже было не спасти, даже если бы проводилось лечение. Категория получила такое название из-за чёрного цвета бирки, которая крепилась к телам погибших – тем, кого нашли слишком поздно, или тем, кто всё ещё был жив, но из-за ранений умирали буквально через мгновения.

— Оцифрованная структура мозга репродуцируется с помощью искусственных клеток, а затем, после стирания памяти и установки псевдо-личности, её помещают в череп Сирина. Иными словами, хотя они и числятся погибшими в бою, их нельзя назвать мертвецами. Я был несколько удивлён, что ты всё ещё можешь слышать их, Ноузен.

— Но… зачем?

Легион также использовал мозги мертвецов, но делал их оружием. Подобное ещё можно было в какой-то степени понять, потому что Легион не знал о нравственности и справедливости или что правильно, а что нет. Но Вик был человеком… вернее, он должен быть человеком.

— Зачем? По-моему, это очевидно. Люди конечны, в отличие от Легиона, который продолжает нападать независимо от того, сколько бы их атаки не отбивали. Наша способность к репродуцированию существенно ограничена. Если мы не можем уменьшить число умерших, тогда нам просто нужно повторно использовать тех, кто уже умер. Волки должны охотиться на волков. Вампиры – на вампиров.

Призраки – на призраков.

По спине Лены пробежался холодок – это была извращённость вперемешку с осквернением. Вик, даже не догадываясь об испытываемой ею отвращении, улыбнулся. Словно гадюка. Будто бессердечный зверь, лишённый всяких эмоций.

Король трупов. Хладнокровный правитель всех мёртвых – тот, кто не испытывает сочувствия, и поэтому так оторван от человечества.

— И… э-это вот вы называете дронами?!..

— Твои слова звучат немного резковато, но тебе придётся к этому привыкнуть. Объединённое королевство предоставит своё оружие и солдат ударной группе – Алконостов и Сиринов. Напомню, они находятся под моим командованием, — произнёс принц северной страны и спокойно улыбнулся.

Он смотрел на них, как на какие-то камушки, что валялись на обочине – на дрожащую Лену и свирепо уставившегося на него Шина.

— Я очень надеюсь, что до полного истребления Легиона или конца человечества… мы будем наслаждаться компанией друг друга.

ᅠ

В одном крыле замка великой державы, подмявшей под себя весь северо-восток, находились императорские покои. Комнаты в этих апартаментах были удобными, роскошными и красивыми.

Шиден лежала на кровати и размышляла о разнице между этой и той убогой и потёртой кровати в лагере для интернированных в восемьдесят шестом секторе, гадая, как далеко они смогли продвинуться. Она не могла назвать эту кровать неудобной, или что ещё не привыкла к ней, но у неё было такое чувство, словно если поспать на ней долгое время, то можно отупеть – как разумом, так и телом.

Хлопнув ладонью по простыне, от которой исходил аромат цветов или ещё каких-то трав, вице-капитан отряда Брисингамен, Шана, склонилась над Шиден, что лежала на кровати лицом вверх.

— Шиден.

— М-м, — уклончиво промычала она, не удосужившись даже посмотреть на неё.

— Всё ли будет в порядке?

— Ага…

Она не стала уточнять, что именно должно быть в порядке, но они вместе были уже достаточно долго, так что Шиден понимала, о чём спрашивала Шана.

Судя по всему, шок был слишком сильным. После той встречей с принцем Лена была чересчур подавлена. Увидев, как она не вставала с дивана в гостиной в один из дней, Шин подошёл к ней и с тех пор оставался рядом.

— Мы ничего не можем сделать. Таков выбор Её Величества.

— Да, но…

Шиден взглянула в окно своими двухцветными глазами.

— Будь малыш Бог Смерти немного большим засранцем, тогда, быть может, подумать над этим ещё стоило. Но сейчас, думаю, всё будет в порядке.

Она лишь мельком проверила его, но всё ещё не признала.

— …Никто не может сказать, когда всё это наконец закончится. Впрочем, как и раньше. В таком случае… находясь на её стороне, я просто не буду становиться помехой.

†

— …Как же тут холодно-то… Но только взгляните, город всё равно процветает! По крайней мере, тут в разы лучше, чем можно было бы ожидать от столицы в военное время.

Столица Объединённого королевства, Аркс Штирия, была старым городом, чья история представляла собой историю самой страны. Городской пейзаж рассказывал об экономическом процветании, развитии и бесчисленных беспорядках, произошедших в прошлом. Некоторые здания здесь были построены в разных эпохах. Тенденция разукрашивать всё в яркие цвета была обусловлена проживанием в северной стране, где землю на протяжении полугода окутывало снежное покрывало.

В этот день солнце всё так же скрывалось за облаками подёнок, а с небес падал лёгкий снег. Главная улица была заполнена людьми, проходящими мимо красочных магазинов и стендов, которые образовывали рынок. Надев поверх формы Республики пальто Союза, Лена с широко раскрытыми глазами наблюдала за оживлённым городом. С любопытством осматривались и Аннет, что также одела пальто, Грета, Фредерика и Райден, ставший им сопровождающим.

Закончив завтракать, к ним подошёл начальник из технического отдела – он был настолько худым, что более походил на скелета – и предложил им прогуляться по королевской столице из-за наличия свободного времени. Он отметил, что там дамы смогут позволить себе даже что-нибудь прикупить. Однако это было лишь половиной причиной для такого предложения – другая половина была направлена уже на дипломатию. Они как бы невзначай хотели продемонстрировать процветание их страны военным офицерам, впервые за десять лет посетивших их, а заодно показать силу своей армии.

Шиден и Шана решили отказаться от этого предложения, а Шин остался в королевском дворце, поскольку его зачем-то вызвал Вик. Королевская гвардия воспользовалась случаем и пригласила группу Шиден на экскурсию по военному музею.

— Потрясающе… Именно этого и нужно было ожидать от тысячелетней столицы великой северной страны, Роа Грации…

— Думаю, нам всем нужен был перерыв, так что предложение офицера поступило вовремя. Эту технологию и правда трудно осмыслить.

— Я, конечно, рада, что наши стороны могут друг у друга узнать больше о технологии парарейда, но… Даже если они заявляют о добровольцах, это ведь эксперименты над людьми, как никак… то есть, это немного… Ну, вы понимаете…

Грета и Аннет обменялись горькими улыбками, обсуждая Сиринов и связанные с ними технологии. Поняв, что технология не сможет должным образом приняться в Союзе, Грета понуро покачала головой.

Некоторые из зданий, что составляют этот роскошный город, служили в качестве военных объектов: казармы, оружейные склады, штаб-квартиры и так далее. Многие из прохожих были одеты в фиолетово-чёрную форму Объединённого королевства. Как и в Союзе, к солдатам здесь проявляли знаки уважения. Шедшую по дороге молодую девушку-солдата, принадлежащей к Бериллам, поприветствовал вежливым кивком пожилой человек, проходящий мимо, с глазами цвета фиалки.

Оглядевшись вокруг, Аннет заговорила:

— Виолы считаются гражданами, а остальные этнические группы на захваченных территориях – крепостными, верно? Но даже так, они всё равно живут нормальной жизнью.

Чистокровные дети Виолы – так называемые граждане – играли с мячом, но детишки-крепостные, принадлежащие к другому этносу, преспокойно веселились вместе с ними, словно между ними вообще не было никакой разницы. За одним столом сидели за чашкой кофе два человека с разным цветом кожи и болтали о всякой всячине. Пожилая дама, Селеста, страстно спорила с женщиной, Тааффе, о цене банки с мёдом. Их переговоры закончились рукопожатием и обменом денег на товар – оба расстались с улыбками на лицах. «Я ещё загляну к вам» и «будем рады» сказали они друг другу с довольным выражением лица.

В целом, большинство крепостных относилось к рабочему классу, тогда как граждане к среднему – из-за этого, конечно, была видна разница в качестве их одежды и имуществе, но крепостные не считались какими-то рабами или неприкасаемыми. Не было никаких признаков того, что дети как-то иначе относились к низшим расам, как это происходило в случае «восемьдесят шесть».

Приставленная к группе Лены дворцовая стража в качестве проводника и переводчика улыбнулась… Вообще, официальный язык Объединённого королевства отличался от Республики и Союза лишь диалектом, но поскольку некоторые из крепостных происходили из захваченных территорий, изначально принадлежавших совсем другим культурным сферам, они могли говорить на совсем разных языках.

— Граждане должны служить в армии, тогда как крепостные отвечают за производство. Другими словами, это разница между теми, кто обязан служить, и теми, кто подлежит налогообложению. Однако в связи с нынешней ситуацией, королевская семья поощряет тех крепостных, что добровольно идут на службу, — пояснил стражник. — Например, как его.

Он указал на другого стражника – сдержанного молодого мужчину, которому было примерно двадцать лет. Принадлежал он к Рубисам. У него были новенькие лычки младшего лейтенанта, а сам он горделиво, но скромно улыбался. Это значило, что высшее образование было доступно для тех, кто мог себе это позволить.

Как говорил Вик, в Объединённом королевстве, может, и царствовала деспотичная монархия, но она не оказывала политическое давление на граждан. Здесь не существовало классовых различий или того, что могло бы послужить причиной для восстания. Эта страна полностью отличалась от Республики, отобравшей всё имущество у «восемьдесят шесть» для финансирования строительства стены Гран-Мюр, при этом принудившей тех к службе в армии, а после и вовсе переставшей считать за людей.

— …Миризе, что-то случилось?

— Нет, ничего, — сказала она, покачав головой.

Сделав паузу, Лена с сомнением в голосе спросила:

— Интересно… Что там сейчас происходит у Вѝка и Шина.

ᅠ

Шину велели надеть пальто – так было нужно из-за чрезвычайно низкой температуры на лестнице, что вела под землю.

— Горный хребет Ледяной скорби – самые северные горы в Объединённом королевстве. Ледяная пещера простирается прямо до подземелья Королевства, где был построен королевский мавзолей. Лёд здесь вообще не тает, и даже летом тут очень холодно… Если сюда попадёт кто-нибудь из детей прислуги, то проблем не оберёшься.

Лестница, казалось, была высечена из ледяного камня – она спускалась глубоко под землю, описывая плавную спираль. По пути встречались зелёные тюрбаны*, сияющие семью цветами радуги.

[П/П: Другое название – Turbo marmoratus. Какой-то моллюск, если покороче.]

Выданное Союзом пальто было сшито специально для сражений в заснеженных окопах на севере Союза – оно было водонепроницаемым и в какой-то степени устойчиво к холоду. Однако при каждом вздохе Шин хмурился из-за проникающего в его лёгкие холода. Вик, шедший немного впереди, выдыхал заметные клубы белого воздуха.

— В стародавние времена люди благородного происхождения происходили из королевской семьи. Королей восхваляли подобно богам, что обрели плоть и обладали уникальными способностями. Телепатия и психометрия Пиропов, боевое мастерство Ониксов и устрашение Селен. Их ряды со временем поредели из-за смешения крови, но не исчезли вовсе – они всё ещё оставались там, где королевская семья и аристократия сохраняли свою власть и родословную. Это применимо к Империи Гиаде и к Объединённому королевству. Среди них были и Аметисты с повышенным интеллектом. Говоря простым языком, это была родословная, помогающая в рождении исключительных гениев.

Слышно было лишь шаги одного человека; при ходьбе Шин не издавал никаких звуков. Будучи командующим, если бы Вику понадобился бы кто-то для решения каких-то дел, он должен был позвать Лену, но обратился он лишь к одному Шину – процессору, с которым обычно обращались как с пешкой.

Намерения Вѝка оставались ему непонятными. Шин решил задать ему вопрос тяжёлым тоном голоса, в котором чувствовалось сильное отвращение после того, как он увидел Сирина. Он даже не удосужился хоть как-то выказать своё уважение члену королевской семьи.

— …И зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Хм-м? Конечно же, потому что ты – Эспер Пиропов. Твоя родословная по линии матери, Майки, была потеряна из-за гонений по отношению к «восемьдесят шесть»… Мне казалось, ты будешь более заинтересован в том, чтобы узнать об этом. Неужели я ошибся?

— Мне плевать.

— Хм-м?

Вик обернулся и с сомнением посмотрел на него, однако через мгновение вновь перевёл взгляд вперёд, пожав плечами.

— Ну, заинтересован ты или нет, эта тема, к сожалению, является предисловием к главному. Даже если я тебе наскучу, просто потерпи.

Наконец, Вик достиг последней ступеньки этой длинной лестницы. Его армейские ботинки эхом разносились по холодному, каменному пространству. В конце довольно старого коридора обнаружилась современная металлическая дверь; распознав что-то, что нёс с собой Вик, она сама открылась. Ледяной воздух, вырвавшийся из-за двери, не шёл ни в какое сравнение с тем, что было на лестнице. Вик же не обратил на это никакого внимания и просто переступил порог.

— Наша королевская семья является последней родословной Аметистов для воспроизведения Эсперов и в то же время – хранителями знаний и мудрости, которые бы исчезли спустя века без нас.

Свет осветил мрак, ослепительно сияя в пространстве. Они находились под огромным куполом. Из-за синеватого оттенка, простирающегося настолько далеко, насколько хватало глаз, казалось, словно он был целиком и полностью сделан изо льда. Лёд был настолько толстым, что за ним даже каменных стен не было видно – лишь бесконечно прозрачная, бездонная синева.

Бесчисленные сосульки свисали с потолка купола, напоминая языческий храм. Ледяная дорожка прокладывала путь в глубины этого обширного пространства. И даже в этом месте лёд был инкрустирован малахитом и аметистом, вырисовывая мерцающие на поверхности ледяных стен перья павлина.

Но внимание Шина в первую очередь привлекло не совмещение искусственного и естественного. Вдоль стен ледяного купола по обеим сторонам от дорожки тянулись бесчисленные кристаллические формирования, на самом деле являвшимися…

…гробами, покрытые льдом.

Они были сделаны из серебра и стекла и выполнены в форме яйца. В каждом из них находилась фигура, носившая фиолетово-чёрную форму или платье. В большинстве из них лежали взрослые люди, но были также и дети или младенцы. В остальных же могли находиться и вовсе куски тел, завёрнутые в бинты, или лишь личные вещи. Внутренность гробов полностью состояла из прозрачного льда, на поверхности которого была лазером выгравирована эмблема единорога.

Стоя посреди гробов, Вик обернулся, из-за чего слегка качнулся подол его пальто.

— И в качестве символа этого наследия, наши останки должны быть сохранены. В этом ледяном мавзолее захоронены все потомки линии Идинарок. Естественно, ранние поколения уже были мумифицированы… А вот это…

Он указал рукой на гроб, находящийся прямо перед ним. По соседству с ним находился пустой. В гробу лежала женщина, раскинувшая свои руки таким образом, что казалось, будто та плыла по реке с закрытыми глазами.

— Марианна Идинарок… Моя мать.

ᅠ

Тело запечатанной в гробу женщины напоминало Вѝка, стоящего перед гробом. Если бы не разница в возрасте и поле, они выглядели бы почти идентично. Ей было где-то между двадцатью и тридцатью лет, одетая в шикарное фиолетовое – цвет королевской семьи в Объединённом королевстве – платье. На её лбу также красовалась серебряная тиара с инкрустированными внутрь драгоценными камнями.

И тут вдруг Шин почувствовал, что что-то было не так. Изящная серебряная тиара на останках королевы Марианны. Среди всех покоящихся здесь мертвецов, лишь у неё была корона. Более того, даже Шин с его скудными познаниями в украшениях мог понять, что расположена она была не совсем правильно. В конце концов, такие вещи не должны находиться чуть выше глаз.

А прямо под серебряным бликом тиары располагалась ровная красная линия. Раны, нанесённые уже мёртвому, а не живому человеку, никогда не заживут.

Вик слабо улыбнулся.

— Заметил, да?.. Верно. В черепе моей матери нет мозга. Я извлёк его оттуда тринадцать лет назад.

После сказанного Шин просто не мог не догадаться. Легион был создан через два года после этого. А ещё…

Марианна.

— Модель Марианны.

— Да. Искусственный интеллект, ставший впоследствии основной для Легиона – бедствия всего человечества. А материалом для его создания послужила… моя мать.

Вернее, её мозг.

«Вот оно как», – пришла горькая мысль в сознание Шина. Вот как Легион пришёл к абсурдной идее ассимилировать человеческие нейронные сети с их центральными процессорами. Они могли запросто повторить структуру человеческого мозга, если основой Легиона изначально был мозг человека.

Но оставался ещё один вопрос.

— …Зачем?

В столь коротком вопросе содержались множество других: зачем понадобилось делать это? Зачем нужно было заходить так далеко, что пришлось осквернить останки собственной матери? Зачем использовать свою же мать, пусть и ставшей уже обычным трупом, в подопытных целях?

Вик спокойно пожал плечами.

— Я хотел встретиться с ней.

Он был ровесником Шина; и всё же, несмотря на производимое им впечатление элегантного юноши, тон его голоса напоминал всего лишь мальца.

— …Мама умерла вскоре после моего рождения… Это были очень трудные роды, а она потеряла много крови… Нечто, что может произойти во время абсолютно любых родов. Даже расследование моего Отца показало, что за кулисами ничего не происходило. И всё же…

Вик погрузился в тишину, смотря на свою маму, лежащую в гробу. На белые руки, к которым он никогда больше не сможет прикоснуться.

— …Я даже голоса собственной матери не знаю.

В его голосе чувствовалась сильная жажда получить то, чего у него никогда не было, и поэтому он звучал так отчуждённо, напоминая, скорее, давящее одиночество.

— Даже Эсперы семьи Идинарок не могут вспомнить, что же происходило вскоре после их рождения. Я просил рассказать своего Отца, брата Зафара и нянь о моей маме, которую не мог вспомнить. Но этого не было достаточно, чтобы заполнить пустоту внутри меня.

— …

— Но если…

В это мгновение его губы извратились, демонстрируя до ужаса зловещую улыбку. Погрузившись в воспоминания, Вик ухмыльнулся, а его фиолетовые глаза стали пылать. Как у монстра. Как у демона. Каким-то образом Шин понял, что у Вѝка, будучи ещё ребёнком тринадцать лет назад, в тот момент на губах взыграла такая же улыбка.

Чересчур невинная.

— …Если я ничего не знаю о ней… Потеряв её… мне просто нужно найти способ вернуть её обратно. Вот до чего я тогда додумался … Её останки… мозг, вместе со всеми воспоминаниями и личностью… находился прямо здесь!..

Фанатичное безумие. Оно было полностью лишено ограничений. Осквернив останки человека, он запечатал воспоминания и личность в машину, обманув тем самым саму смерть… А в его глазах не было ни вины, ни страха перед тем, что его действия могут походить на своего рода табу. Не было разницы между правильным и неправильным. Только… хладнокровие, воздвигшее его желание в абсолют.

Шин кожей ощутил давящий холод, который он никогда ранее не испытывал. Он не мог видеть сейчас собственное выражение лица, но осознавал, насколько оно было напряжено. Стоявшее перед ним не было человеком, но истинным проявлением невинного монстра, что не знал о гуманности – им двигало простое желание.

Проглотив эмоции, Шин спросил:

— И что дальше?

Вик пожал плечами.

— Я потерпел неудачу.

Мертвые никогда не смогут по-настоящему пересечь границу, отделяющую их от живых. И даже Вѝку не удалось изменить этот закон.

— Извлечение мозга моей матери оказалось напрасным. Я был обвинён в осквернении останков королевы и лишён права престолонаследования. Впрочем, мне было как-то всё равно, ведь я никогда не жаждал взобраться на трон. Только вот… я не собирался отказываться от идеи вернуть свою мать.

Он предположил, что причиной неудачи могла стать его юность. Быть может, ему не хватало знаний или была какая-то дыра в теории. Он провалился только из-за того, что неправильно что-то понял. Таково было виденье мира Вѝка в то время. Якобы если всё сделать правильно, то можно добиться нужных результатов. Это было наивное мышление о строении этого мира.

Он верил, что всё получится.

— И поэтому я загрузил данные в сеть.

Вик не задумывался над тем, что подобные действия могут поколебать военный баланс соседних стран. Самый младший ребёнок, но принц огромного Королевства. Хотя ему было тогда всего пять лет, его имя уже было широко известно. Его исследования не могли похвастаться ни какой-то внешней красивой оболочкой, ни лингвистической композицией чего-то, что могло бы считаться за тезисы. Добавив к этому абсурдную тему воскрешения мёртвых, большинство учёных, конечно же, не удостоили работу и взглядом. Однако…

— Тогда-то ты и познакомился с майором Зелен Биркенбаум.

— Да. Она была одной из тех нескольких любопытных эксцентричных людей с разных стран, что решили связаться со мной.

Зелен была одной из тех, кто признал потенциал этой новой модели искусственного интеллекта, несмотря на слишком юный возраст исследователя, а также его детского стиля написания статей. В то время она занималась изучением автономного оружия в военной научно-исследовательской лаборатории Империи.

— Я прекрасно знал, что Зелен работала над автономным оружием – Легионом. И всё же…

Он не предполагал, что закончится это наставленным на него оружием, что Империя решит продемонстрировать свои клыки каждой из стран. Он не мог знать, к чему приведут его действия, направленные только на исполнение его желания…

— …Империя объявила войну, когда Зелен уже не было в живых… Пусть и косвенно, но я был одним из тех, кто забрал у тебя твою родину и семью. Скажи, ты меня ненавидишь? — спросил он, разведя руки в стороны.

Исходя из того, как развевалась его одежда, при себе у него не было никакого огнестрельного оружия. Он был полностью беззащитен: ни эскорта, ни телохранителя, что могли бы защитить его. Быть может, таков был его способ показать свою искренность. Позвав Шина в это место, Вик не попросил того не брать с собой пистолет. У Шина была привычка всегда носить его с собой; она сформировалась за годы службы в Республике.

— …Нет, — ответил ему Шин, внимательно рассмотрев столь знакомый груз, что он тащил на себе.

Он никогда не считал Республику своей родиной. Он с трудом мог вспомнить хоть что-то, касающееся его семьи. Раз Вик сказал, что всё это украл у него именно он, то, возможно, так оно и было, но для Шина… всего этого просто не существовало. А значит у него не было причин, чтобы жаловаться… чтобы ненавидеть.

— Я не считаю, что кто-то что-то украл у меня… И даже если это не так, к этому ты не имеешь абсолютно никакого отношения.

— …Снова ты за своё. Ты столь безразличен к этой теме, будто вовсе ни в чём не нуждаешься. Хотя, в отличие от меня, у тебя хотя бы была мама.

Вик покачал головой с горькой улыбкой на губах. На мгновение в его фиолетовых глазах зажглась зависть и ревность, но эти эмоции исчезли менее чем за секунду.

— Так вот. Кажется, для тебя это не имеет какого-либо значения, но на этом моя исповедь заканчивается. Теперь перейдём к главному, безголовый Бог Смерти восемьдесят шестого сектора.

Как можно было описать выражение лица Вѝка в этот момент? В нём застыла мольба и ужас. Словно он ждал вынесения приговора, надеясь на лучшее. Он одновременно ждал положительный и отрицательный ответ, страшась услышать любой из них. Вот какое выражение лица у него сейчас было.

— Моя мама… она всё ещё там?..

Он хотел услышать, что его мама навечно упокоилась, но в то же время это было желание вновь увидеться с ней.

«И вот зачем он позвал меня», – подумал Шин, чувствуя опустошение. Его способность позволяла слышать стенания мёртвых, что пока не смогли пересечь границу. С этим он мог сказать Вѝку, обрела ли его мама покой или нет. Возможно, после этого он вновь попытается воскресить её.

Или же не станет, просто сдавшись, поскольку будет знать, что она где-то существует?..

«Было ли это и правда тем, над чем стоило бы так зацикливаться?», – всплыл вопрос в сознании Шина. Он не мог вспомнить даже лица своей матери, но не испытывал при этом сожалений. Вик так сильно желал встретиться со своей мамой, не зная даже её голоса.

Уставившись в глаза Вѝка, Шин покачал головой.

— Нет.

Его брат, Кайе и многие из погибших товарищей «восемьдесят шесть» оказывались запертыми в ловушке поля боя, потому что Легион использовал структуру их нейронных сетей в качестве своих центральных процессоров. Хотя умерев, они должны были упокоится навеки вечные, их запирали в ловушке.

Никаких сожалений или привязанностей. Эмоции не могли изменить законов природы. Это мир… не был добр ни к живым, ни к мёртвым, ни к кому-либо ещё, чтобы оставить после себя хоть что-то.

Желание Кири отомстить за Фредерику сгорело вместе с уничтожением Морфо. Его брат, что ждал его так долго, исчез вместе с Динозавром, служащий ему контейнером.

Их больше нигде не было.

Они исчезли.

— Останки твоей матери не более чем труп женщины. Я ничего не слышу… Твоей мамы больше нет.

— Что тогда насчёт Лерче?

Шин повёл бровью, удивившись внезапно заданному вопросу.

«…Лерче?»

— Что насчёт Сиринов? Ты ведь можешь слышать их голоса, верно? Лерче… должна находиться внутри тела, да? Душа, что там находится… желает вернуться на своё законное место после смерти?

— …Да.

В этот раз Шин кивнул в знак согласия, одновременно гадая, почему Вик был озабочен этим, когда для него они были не более чем частями дрона. И всё же он слышал их. Не крики или болезненные вопли, но тихий плач. Голос девушки, с которой он не был знаком, а также голоса бесчисленных солдат.

— Они продолжают плакать… говоря, что хотят упокоятся.

Вик слабо, но горько улыбнулся – самоуничижительная улыбка.

— …Понятно.

Посмотрев на него, Шин открыл рот, чтобы задать ему вопрос. Он не мог понять его или посочувствовать.

— Могу я спросить тебя кое о чём?

Вик удивлённо моргнул.

— …Конечно. Если я, конечно, смогу ответить.

— Ты правда так сильно хочешь встретиться со своей матерью, даже если никогда раньше не слышал её голоса?

Шин понимал, что стоящий перед ним человек не испытывает отвращения от вскрытия её останков. Тем не менее это было тело человека с весом взрослой женщины, а человеческий череп сам по себе был достаточно твёрдым. Вик, ещё будучи в пятилетнем возрасте, решил вскрыть его. Он правда зашёл так далеко всего лишь из-за желания встретиться с ней? С той, чьего голоса он ни разу не слышал? С той, кого он ни разу не видел? С той, кто просто числился его мамой?

Вик на мгновение завис.

— Ну… да. Независимо от используемых средств, дети всё же проявляют любовь к родителям. Вдвойне это верно для тех детей, что никогда их не видели… Позволь мне тогда задать вопрос тебе. Ты…

Замолчав, Вик бросил на Шина взгляд.

— …никогда не хотел повидаться со своими родителями?

— С мёртвыми невозможно повидаться.

Таков был неотвратимый вселенский закон, который Шин, обладающий способностью слышать голоса мертвых, знал. Он и правда мог их слышать, но это были не более чем предсмертные стенания. С ними нельзя поговорить. Нельзя прийти к пониманию… И не важно, насколько сильно этого хотели обе стороны.

Мёртвые уже никогда не смогут быть частью живых.

— Понятно. Поэтому-то ты и не хочешь вспоминать их.

Настало время Шина бросить взгляд на Вѝка. Снова эти слова.

«Не то чтобы ты не мог вспомнить своё детство.»

«Ты просто не желаешь вспоминать.»

— …Почему ты так решил?

— Ты ни капли не заинтересован в генеалогии своей покойной матери. Несмотря на украденное у тебя, ты не проявляешь никакого негодования. Но что более важно, так это выражение на твоём лице. По нему ясно видно, что ты не любишь, когда эта тема затрагивается. Ты словно постоянно страдаешь от раны, которую сам не признаёшь.

— …

Рана.

Вик улыбнулся, будто видел Шина насквозь. Он произносил жестокие слова с хладнокровием, граничащим с милосердием.

— Но я лишь посторонний и не вправе обсуждать это… В конце концов, доведённое до абсурда детское желание всегда следовать за своими родителями – это просто ещё один образ жизни. Конечно же, если ты сочтёшь нужным забыть их, то… никогда уже не сможешь вновь встретиться с ними.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 5. Глава 2. Цитадель лебедей

Южный фронт Объединённого королевства, база наблюдения Ревич. Она служила идеальным примером неприступной крепости. Построенная на вершине скалистых гор, со всех сторон её окружали отвесные склоны, минимальная высота которых была сто метров, а максимальная – все триста. На севере и юге возвышались в небо высочайшие вершины в форме ромба. Поверхность горы была покрыта толстым слоем снега. У вершины скальных стен находились палисады, состоящие из слоёв железобетона и бронированных пластин. В сотне метров от северной вершины была ещё одна большая гора, служившая опорой для укреплённого навеса, вырезанного в скале – выглядело оно подобно лебедю, что расправил крылья, поскольку прикрывал вершину.

Единственные ворота, а также дорога, ведущая к ним, находились на северо-западном склоне. Сама дорога была извилистой и проходила по крутому склону. На всём этом пути, напоминающим кишки животного, располагалось множество устрашающих пушек.

— Первоначально это была одна из наших пограничных баз, но теперь мы используем её в качестве наблюдательного пункта.

В прикрывающем вершину навесе виднелись дыры, похожие на пару разложившихся крыльев. Следуя за закатными столпами света в снежные дни, Вик вёл за собой Лену и её группу. Перед ними раскрывалось дивное зрелище, созданное ледниками.

Лена шла по его следам и осматривала наземный сектор цитадели. Она будет служить в качестве базы для ударной группы «восемьдесят шесть» во время операции в горном хребте Драконьего трупа. Так как изначально база была крепостью, её стены разделяли внутреннюю часть базы на малые сектора. Идущая против часовой стрелки спиральная лестница вела прямо к замку, построенному на северной горе. Замок, служивший в качестве наблюдательной башни, был частично расположен внутри горы. Оттуда открывался панорамный вид на поле боя, окружающее крепость.

В конце пологого склона, что сейчас находился вне поле зрения, располагалась артиллерийская формация Объединённого королевства, направленная на зоны конфликта на юге, а на востоке и западе были лагеря для бронетанковых войск. Прилегающая территория представляла собой снежную равнину протяжённостью в несколько километров, но за её пределами она внезапно сменялась хвойным лесом, а ещё дальше – линия горного хребта Драконьего трупа. Северный горный хребет теперь считается последним щитом Объединённого королевства, тогда как южный стал логовом Легиона.

В дополнение к навесу, загораживающему солнечный свет, высокие толстые стены, разделяющие базу на сектора, опускали на поверхность темноту, придавая этому месту удушливый вид. Оглядываясь вокруг, Шин прищурился и начал думать, что будет с этим местом в том случае, если сражение произойдёт прямо здесь.

— Что насчёт обстрела?

— Эта база располагается на самой высокой точке. Как и все остальные старые базы, она не оборудована чем-то, что способно наносить воздушные удары. К счастью, Легион не сделал небо своим полем боем, так что в зависимости от ситуации эти старые базы ещё можно использовать.

Несмотря на то что Легион владел противовоздушными силами, воздушных сил у него нет. Способные к полёту машины не были никак вооружены, а исходя из предыдущих наблюдений, они также не использовали дальнобойные ракеты. Судя по всему, это было из разряда ещё одного ограничения, а Объединённое королевство просто воспользовалось этой слабостью.

Небо заволокли серебряные облака; несмотря на позднюю весну, сверху медленно падал снег.

ᅠ

Они поднялись по спиральной лестнице, которая по какой-то причина была довольно узкой. Она вела на третий этаж наблюдательной башни. Пройдя в жилой сектор ещё через три аварийных люка, их встретил высокий голос.

— С возвращением, Ваше Высочество.

— Да, здравствуй, Людмила.

Вѝка поприветствовала высокая девушка с необычайно яркими, красными, словно языки пламени, волосами. После неё то же самое сделали остальные девушки, одетые в ту же тёмно-красную форму. Форма Объединённого королевства была фиолетово-чёрного цвета и с воротником, тогда как бордовый принадлежал исключительно Сиринам.

Другими словами, все присутствующие здесь девушки не были людьми. Их волосы были окрашены в самые разные цвета: синие, зелёные, розовые и другие. Насыщенность этих цветов нельзя было воспроизвести, сколько бы краски вы ни использовали. Искусственные нервные кристаллы фиолетового цвета, служившие в качестве исполнения функций парарейда и сдерживания мыслей, были встроены в их лбы. Эти кристаллы соединялись с ядром их искусственного мозга.

Осмотревшись, Лена моргнула. Изобретательность Вѝка выходила за рамки сверхъестественного, ведь у него получалось создавать девушек, что внешне совершенно не отличались от настоящих людей. Но правда ли такой талант достался ему бесплатно? Она была несколько обеспокоена этим, но даже оставив этот вопрос в стороне…

— Все они… женского пола.

— Ну, делать из них мужчин было бы немного отвратительно.

Даже Вик мог ощутить на себе ледяной взгляд Лены после этих слов.

— Шутка. По крайней мере, наполовину… Когда мы впервые представили их, на передовой размещались в основном мужчины, так что женский пол стал необходимым признаком отличия. Сейчас же военная ситуация уже не позволяет нам быть придирчивыми, поэтому из-за наличия на службе женщин и девушек, волосы Сиринов имеют более резкий контраст по сравнению с естественными волосами у людей. Думаю, это можно назвать неплохой идеей, работающей на перспективу.

«А стоило ли тогда вообще делать их похожими на людей?..»

Но как только Лена подумала об этом, её охватил стыд. Она стала относиться к ним, как к машинам, только из-за того, что они были механизированы, а их «человеческий мозг» был не более чем репликой. Пусть и искусственная, но у них была личность.

Ко всему прочему, она, вероятно, столкнулась с трудностью осознания похожести их на людей, которые не могут в полной мере повлиять на своё поведение. Лена представила себе, как в один из дней внезапно просыпается и понимает, что превратилась в огромное мерзкое насекомое. Её психическое состояние в этот момент запросто выйдет за рамки растерянности и отчаяния. Шесть лап, крылья на спине, фасеточные глаза и усики в качестве органов чувств. Ощущения слишком разнятся. Человеческий разум не сможет выдержать этих изменений, произошедших в мгновение ока, и она сойдёт с ума.

…Рей, возможно, испытал это. Он любил своего младшего брата, но их воссоединение произошло уже после того, как он стал Легионом. Он мог испытывать те же чувства. Инстинкты его нового тела, Динозавра, – так сильно отличающегося от человеческого, – вероятно, терзали его. Желание вновь увидеться со своим младшим братом обратилось в желание убить его…

Лена хотела спросить Вѝка о его мнении на этот счёт, но она не могла этого сделать, когда Шин находился рядом. Даже опусти она в разговоре имена, он достаточно умён, чтобы понять, о чём шла речь… Но даже если и не догадался бы, Лена всё равно чувствовала, что не стоило говорить об этом.

Только переведя взгляд в его направлении, Шин задал вопрос:

— …От людей они отличаются только ношением другой формы, цветом волос и вставленным в лоб искусственным нервным кристаллом?

— Если ты имеешь в виду спасение их с поля боя, то это ещё одно крупное отличие, ведь пилотируемые ими агрегаты также имеют различия на фундаментальном уровне. В худшем случае любой, кто попытается разобраться с их ранами, вскоре поймёт. В основном они механизированы и достаточно тяжёлые. Основные данные по структуре их мозга хранятся на производственной базе, а боевые записи подвергаются регулярному резервному копированию, так что нет ничего плохого в том, чтобы бросить их на поле боя… Но прежде всего…

Вик высокомерно усмехнулся.

— …На твоём месте я бы не стал недооценивать их, Бог Смерти. Эти девушки созданы для сражений. В этих условиях они так просто не проиграют людям.

ᅠ

— О, Шин, Райден, да и ещё Фредерика. Так вас сегодня привезли. Говорить «с возвращением» было бы… немного странно, но как-никак мы уже давно не виделись.

Сео помахал им рукой, сидя в углу длинного стола. Сидевшие напротив него Анжу и Крена обернулись. Третья столовая цитадели Ревич была полна людей, одетых в форму Союза цвета стальной синевы и фиолетово-чёрную форму Объединённого королевства.

Основная функциональность цитадели была сосредоточена на подземном уровне, располагаемом внутри скальной горы, а множество столовых были распределены по подземному жилому сектору. Просторное помещение с высокими потолками хорошо освещалось, но из-за отсутствия окон в этом прямоугольном пространстве царила гнетущая атмосфера. На потолке было нарисовано лазурное небо, а стены разрисованы полями подсолнухов, о которых мечтал любой художник. Для Шина это место походило, скорее, на тюрьму.

Шин, Райден и Фредерика уселись за стол после того, как каждый наполнил свой поднос. Крена с любопытством склонила голову набок.

— Я слышала, что полковник Вензель и, эм, Аннет вроде?.. Ну, майор-цыпа. В общем, я слышала, что эти двое остались в столице, а что тогда насчёт Лены?

— Она ест с командующими и штабными офицерами Объединённого королевства.

— Так она и сама ведь командующая, как-никак. Ей нужно играть свою роль, когда дело доходит до подобных сборищ.

— Ага… Примерно то же самое было, когда она только прибыла в Союз, — сказав это, Анжу потянулась к центру стола за небольшими баночками с вареньем, мёдом и тому подобным, выбирая, что бы намазать на хлеб.

Пожав плечами, она отдала предпочтение ягодному варенью.

Казалось, Объединённое королевство и правда сейчас находилось в безвыходном положении. Конечно, всё было не настолько плохо, как в восемьдесят шестом секторе, но более половины подноса составляла безвкусная синтетическая еда прямиком с завода. Если их пищевое производство будет уничтожено… вряд ли они переживут зиму.

Шин молча ел мясо со сметаной и картофельным пюре и слушал, что говорили остальные посетители столовой. На самом деле, не то чтобы ему хотелось их слушать. На этой базе основной костяк сил, за исключением ударной группы «восемьдесят шесть», представлял собой Сиринов, но не полностью. Помимо них были также и Кураторы Сиринов, пехота, исполняющая роль обороны базы, бригада обслуживания и артиллерийская бригада, отвечающая за управление стационарными артиллерийскими пушками базы.

Исходя из законов Объединённого королевства, по которому Виолы были единственными военнообязанными, у большинства солдат здесь были фиолетовые глаза. Райден повёл бровью, обратив на это внимание.

— В королевской столице нам рассказывали, что разница между гражданами и крепостными заключается лишь в их обязанностях, только вот… Кажется, всё не совсем так, если копнуть глубже.

Носили солдаты одинаковую форму, да и меню в столовой было для всех одинаковым, но Виолы не сидели за одним столом вместе с людьми из разных этнических групп и другим цветом кожи. Лычки солдат-крепостных указывали на то, что были они обычными новобранцами и унтер-офицерами. И даже среди граждан существовала разница в звании, а также осязаемая враждебность между Виолами и Тааффе.

Виолы смотрели на других и говорили с ними с отчётливыми нотками неприветливости.

— Теперь не только крепостные, но ещё и иностранные солдаты ступили на наше поле боя. Как прискорбно и позорно для нашей отчизны.

Они говорили так, независимо от того, что прибывшие солдаты могли быть благородного происхождения из Республики и Союза.

Сео отвернулся от них, но время от времени бросал в ту сторону апатичные взгляды.

— В отличие от Республики, здесь служат и высшие расы… Как-то странно это.

— ?.. Разве в Союзе не то же самое? В Гиаде аристократы также идут в бой. Среди офицеров довольно много бывших дворян.

Служба в армии ещё с древних времён шла рука об руку с правом голоса. Участвовать в политике могли лишь те, кто сражался. Именно они могли стоять выше рабочих. В то время военная служба рассматривалась не как обязанность, а что-то вроде привилегии.

— Это да, но я не об этом ведь говорю… В Союзе у тебя есть право выбора, тогда как Объединённое королевство в этом плане похоже на Республику, где твоё положение в обществе и обязанности определяются в момент рождения… Только роли здесь поменялись местами. И вот это уже странно.

— …

«Быть может, как раз из-за этого», – пришла мысль в разум Шина. – «При рождении раса человека и этническая группа определяет твоё место в этом мире… при рождении определяются и обязанности, которые нужно будет выполнить. Идея повторного использования трупов, делая из них механизированных кукол для войны, могла прийти именно такой стране. В конце концов, граждане тут обязаны сражаться и даже их останки пускают в бой.»

В этот момент к солдатскому столу Объединённого королевства подошла девушка с розовыми волосами. Она начала что-то говорить; её лицо совсем ничего не выражало, что полностью не соответствовало её юности. Не ответив на улыбку говорящего с ней Куратора, она просто развернулась и ушла…

Сирины не ели. Как правило, их хранили в особом ангаре во избежание пустой траты энергии аккумуляторов, за исключением действующих операций или тренировок.

— …Вы уже в курсе о Сиринах?

— Да. О, будьте, кстати, осторожны. Кураторам не нравятся, когда люди разговаривают о них, как о каких-то вещах. Они им что-то вроде любовниц, младших сестрёнок или ещё кого-то там.

— Хах, а в этой стране Кураторы и правда заботятся о своих дронах, — выплюнула Крена.

Шин не мог её винить, ведь эти чувства понять было не сложно. Даже в Объединённом королевстве с её деспотичной монархией, где не было такого понятия, как равенство или свобода, Кураторы относились к механизированным девушкам как к людям в первую очередь. Республика же, напротив, несмотря на то что равенство и свобода были отображены на флаге, не только перестали считать «восемьдесят шесть» за людей, но и не удосужились даже должным образом возглавить их.

Эту иронию могли понять лишь «восемьдесят шесть».

Даже Лена не могла.

Люди относились к другим людями, как к животным или предметам, но в то же время заботились о вещах и животных, как бы воспринимая их за людей. Такова была эта ироничная основа жестокости человечества.

ᅠ

Плечи Вѝка опустились в тот момент, когда он увидел Лену.

— Ну скоро же послеотбойное время… Посещение комнаты парня так поздно ночью оставляет тебя слишком незащищённой, Миризе. Если ты выходишь куда-то в такое время, тебе лучше будет прихватить с собой хотя бы Ноузена.

— Я бы хотела поговорить кое о чём… и чтобы никто этого не услышал – особенно капитан Ноузен. Мы можем обсудить это в приватной обстановке?

Именно поэтому она выбрала для встречи время, когда Шин уже вернулся в свои покои. Вик, однако, проигнорировал её и перевёл взгляд на комнату позади неё. Кажется, он надевал очки только когда писал или читал. Снимая простые по своей конструкции очки, он заговорил:

— Лерче, позови кого-нибудь, но только не Ноузена… Думаю, Иида подойдёт. Позови её. О, и ты там, убедись, чтобы дверь не закрывалась до возвращения Лерче.

— Как пожелаете, Ваше Высочество.

— Вик!..

Вновь намеренно проигнорировав протесты Лены, Вик велел солдату попридержать дверь, пока Лерче поспешила уйти. Спустя довольно долгое время появилась Шиден, которой явно пришлось в спешке принимать душ, в сопровождении Лерче. Вик вопросительно посмотрел на неё.

— …Прости, я не хотел прерывать… Или мне для начала следует спросить, чем ты вообще занималась?

Шиден пусть и находилась в присутствии Его Высочества принца, но ей это не помешало отвернуться от него с недовольством на лице.

— Не твоё дело, чем я занимаюсь в своё свободное время… Тьфу, ты ведь всё равно не воспринимаешь мои слова, а?

— Не-а. Побудь какое-то время сторожевой собакой Миризе. Ты хоть и женщина, но, по крайней мере, сильнее меня.

— Да что Вы говорите, Ваше Высочество? Кулачные бои ладно, одно дело, но откуда появились эти мозоли на руках?

— В этой стране охота довольно популярное времяпрепровождение для людей благородного происхождения.

— Ой-ой, страшно-то как. Тогда мне лучше будет вжаться в угол, чтобы меня не воспринимали за добычу?

Шиден в шутливой манере подняла обе руки вверх. Затем, как ей было сказано, она уселась на диван для пятерых и расслабилась, словно ленивая гончая. Лена же, напротив, спокойно присела рядом, тогда как Вик сел с противоположной стороны, а между ними находился низенький столик. Лерче поставила на стол белые фарфоровые чашки и наполненный сладостями поднос, инкрустированный перламутром, и отошла в дальний конец комнаты. Вик заговорил:

— Ну так что ? Есть только одна тема, о которой ты хочешь поговорить, не привлекая при этом Ноузена, верно?.. Причём тут я? Я всё равно ничего не знаю.

— Нет, думаю… Вик, из всех, кого я знаю, ты наиболее осведомлён об этой теме.

Что-то утерянное в Республике, но спрятанное за толстой завесой военной тайны в Союзе.

— Экстрасенсорные способности.

Выражение лица Вѝка внезапно стало пустым.

— Способность капитана Ноузена позволяет ему слышать голоса Легиона. Советница Розенфольт способна видеть прошлое и настоящее тех, с кем она знакома. Эти способности и правда дают огромные тактические преимущества, но… разве они не наносят слишком большой вред их владельцам?

Сюда также входил Вик, Эспер семьи Идинарок. Вот почему её терзали сомнения о том, стоит ли его спрашивать.

— О… Вот о чём ты хочешь узнать. Ну, я могу понять, почему не обладающие этими способностями могут прийти к такому выводу.

Вик скрестил ноги и вёл себя отчуждённо.

— В принципе ответ на этот вопрос – нет. Сверхъестественные способности всегда были необходимым требованием для лидеров, что должны повести за собой массы. Так было ещё с давних времён, с той самой эпохи, когда люди благородного происхождения считались истинными королями. Для Эсперов их экстрасенсорные способности ощущаются также естественно, как остальные пять чувств. Может ли зрячее существо нанести себе вред, если будет видеть? То же самое и здесь. Если нет цены, значит и платить не за что.

— Но что тогда насчёт случаев, похожие на то, что произошло с капитаном Ноузеном, когда его способность немного изменилась?

— Так вот оно в чём дело. Ну, в самом-то деле, у меня имелись некоторые сомнения насчёт странности проявления способности родословной Майки.

Лена вернула озадаченный взгляд. Вик добавил, что это был клан Шина по материнской линии. Видимо, в полученном личном деле была включена и эта информация.

— Подобные случаи и правда очень редки… Но если у него бывают периоды долгого сна, то, вероятно, так происходит из-за подсознательной стабилизации нагрузки и покоя. Во всяком случае, если бы он говорил о плохом самочувствии, то это была бы одна история, но в этой ситуации я не думаю, что должны быть причины для беспокойства.

— Это… может и так, но ведь…

Вик склонил голову подобно змее, пристально разглядывающей небольшого зверька. Ни следа от тепла или эмоций.

— Позволь тогда задать один вопрос: скажи я, что они негативно влияют на него, чтобы ты сделала?

Казалось, Лена была застигнута врасплох.

— Что?

— Если уж ты решила затронуть эту тему, то почему в первую очередь не пригласить на разговор Ноузена? В случае негативного воздействия на него из-за способности намного лучше позволить ему присутствовать здесь.

— …Да, но…

Он был одним из «восемьдесят шесть», что гордились сражениями до самого конца… Не убегать даже перед лицом смерти было смыслом его существования.

— Капитан Ноузен… вероятнее всего, откажется покинуть поле боя.

Вик моргнул. Мгновение тянулось очень долго.

— О, так ты считаешь… что его, «восемьдесят шесть», нужно пожалеть, так как он был окончательно сломлен из-за войны и потерял способность к здравомыслию? И что ты, будучи нормальным, добродушным человеком, имеешь всякое право решать всё за него?

Суровое выражение лица уставилось на Вѝка. Бледное, но застывшее в напряжении лицо. Вик скривил губы в ухмылке, однако в его фиолетовых глазах не было и следа от улыбки.

— Знаешь, а это очень надменно с твоей стороны. Ты словно Богиня Белоснежного снега во плоти.

Богиня Белоснежного снега, окутывающая Объединённое королевство каждые полгода. Прекрасная, безжалостная, надменная Богиня, никогда не задумывающаяся о сердцах людей…

— Верно, ты такая непорочная, незапятнанная снежинка. Но разве у тебя появляются права клеймить остальные цвета? Пусть Ноузену, как и той сторожевой собаке, да и «восемьдесят шесть» в целом, действительно многого не достаёт, но всё же.

Лена рефлекторно перевела взгляд на Шиден, которая апатично попивала чай. Лена как-то поняла, что её ничуть не тронули слова Вѝка о том, что ей много чего не достаёт.

— Это… то есть, да, но…

Из-за внезапно нахлынувших эмоций Лена сжала руки, лежащие на коленях, в кулаки. Она почувствовала, как что-то сдавливает ей грудь, у неё закружилась голова. Ей словно заткнули рот комом из эмоций, из-за которых даже дышать становилось невозможным.

Она наконец поняла причину, из-за которой обратилась с этим вопросом к Вику.

— Мне кажется, что если мы оставим капитана Ноузена… оставим в покое Шина, то он окончательно изведёт себя…

Это пугало её.

— После введения гончих он проспал несколько дней. И он всегда твердит одно и то же: «Я скоро привыкну». Конечно, военный врач выписал его и разрешил вернуться на службу, но если нагрузка увеличится хоть ненамного…

«Только Шин в полной мере слышит голоса мёртвых. Я никак не могу облегчить его ношу. Я не могу разделить с ним его боль. И если нагрузка на него увеличится, в этот раз он наверняка рассеется в пыль, и никто этого даже не заметит. И это… пугает. Из-за этого мне тревожно. Я хочу что-нибудь сделать, пока не станет слишком поздно.»

— …Даже если ты так говоришь… — произнёс он тихо. — Беспокойство об этом в одиночку ничем не поможет. Если ты и правда волнуешься, то тебе следует попытаться поговорить с ним. А если тебя тревожит именно это… приведи его ко мне в следующий раз. Помогу, чем смогу.

— …Ладно.

Вик отклонился на спинку дивана.

— Но ты правда должна так сильно волноваться о других людях, вместо заботы о себе? Что насчёт своей родины и её фанатичной любви к «белому», несмотря на пятицветный флаг страны?

Лена на мгновение оцепенела.

— …Так ты знаешь?

— Естественно. Как ты думаешь, скольких солдат мне пришлось утихомирить, чтобы твоё присутствие в стране было одобрено?.. Республика, возможно, и не имеет никакого отношения к созданию Легиона, но на данный момент она собрала на себе абсолютно всю ненависть и презрение со стороны остальных людей. Нет такой страны, которая бы не видела в Республике дьявольского убийцу своих же граждан. Где бы ты не сражалась, на тебе всегда будет висеть Каинова печать*. Клеймо нерасторопной страны, которая даже после того, как ей дали шанс загладить свои грехи службой в ударной группе, отправила лишь нескольких офицеров… Мне действительно кажется, что ты не в том положении, чтобы заботиться о ком-то ещё кроме себя.

[П/П: печать, которой по Библии Бог заклеймил Каина после убийства им брата Авеля. В переносном смысле — «клеймо преступления»]

— …

— Касаемо рейд-устройств: я прочёл материалы исследований, предоставленные Анриеттой Пенроуз, включая также и результаты проводимых над «восемьдесят шесть» человеческих экспериментов… Если нагрузка станет слишком большой, оно может повредить мозг пользователя и оказать негативное влияние на его разум. Так вот, даже зная об этом, тебе не кажется перебором синхронизироваться с войском размером с бригаду?

— Не совсем с бригаду. Синхронизация проходит только с капитанами отрядов.

— И всё же одновременно получается много людей. Они знают, как сражаться только в малых группах, поэтому ударная группа была необычно поделена на несколько малых отрядов. В Объединённом королевстве мы не позволяем кому-либо синхронизироваться с таким количеством людей во время операции. И я сомневаюсь, что Союз, и уж тем более Республика, допускает это.

Затем он добавил, что сам является исключением из правила. Ледяной взгляд его императорских фиолетовых глаз… метка гениального рода, передающаяся на протяжении тысячелетия. Фиолетовые глаза семьи Идинарок, члены которой могут создавать изобретения, способные устроить революцию в мире.

— Парарейд – это технология, воспроизводящая экстрасенсорные способности для тех, кто лишён их. Используя предыдущий пример, это словно устройство, которое насильно заставляет людей видеть ультрафиолетовые лучи. Если уж что и может оказать наиболее негативное влияние на человека, так это парарейд.

— …И всё же я командующая. У меня нет выбора…

Ей нужно использовать его, чтобы сражаться плечом к плечу с «восемьдесят шесть».

— Я готова пойти на этот риск.

Вик глубоко вздохнул, будто смирившись с чем-то.

— Так легко дарить своё милосердие подобно святой даже в случае, когда тебя может мучить мысль об излишнем беспокойстве, но так пренебрежительно относиться к самой себе. Право дело, тебя уже вряд ли можно спасти… Лерче.

— Как прикажете… Даже с учётом сказанного, Ваша доброта не знает границ, Ваше Высочество.

— Просто заткнись и не вмешивайся, семилетка.

Постоянно хихикая, Лерче прошла через дверь в дальнем углу комнаты – вероятно, она вела в спальню – и вскоре вернулась, держа что-то в руках. Взяв у неё предмет, Вик тут же бросил его в руки Лены, которая из-за внезапности не смогла поймать его с первого раза. Наблюдавшая за всем Шиден спокойно протянула руку и словила его.

— Устройство для обеспечения поддержки мышлению, Цикада. Разработано было для Кураторов Сирина, чтобы облегчить нагрузку от синхронизации.

Крылья цикад.

В отличие от его названия, выглядело устройство как чокер, украшенный серебряными нитями со слабым фиолетовым оттенком, создающий изящные кружевные узоры. В центре находился светло-фиолетовый искусственный нервный кристалл. Если присмотреться к нему поближе, можно было увидеть идущие от него тонкие серебряные нити.

— К сожалению, официально в армии Объединённого королевства оно не было одобрено, но его безопасность полностью подтверждена. Причина для неодобрения лишь одна – солдаты протестовали.

Протестовали?

— …Вик, а ты им пользуешься?

— Нет?

Возникла неловкая пауза.

— Эм… Это устройство облегчает нагрузку от парарейда, так?

— Да, но оно не совсем мне подходит. Даже меньше, чем Кураторам.

— Почему?

— А что по-твоему произойдёт, напяль на себя это мужчина? — спросил серьёзным голосом Вик.

— М-м…

Лена не стала продолжать.

Вик взял Цикаду из рук Лены, подсоединил устройство к информационному терминалу, что-то ввёл на нём (ранее снятые очки вновь оказались на его лице) и, сняв с себя очки, вернул его ей.

— Я его переинициировал, так что можешь протестировать в прихожей вон там. Все мерки также должны были быть стёрты… И не переживай, там нет никаких камер наблюдения.

— О… Эм, спасибо.

— Оно должно будет активироваться само, как только ты наденешь его на свою шею… А, и…

Вик повернулся в тот момент, когда дверь в прихожую закрылась.

— …Там в общем трюк один есть, чтобы надеть его… Ну, удачи, полагаю.

ᅠ

Прихожая, куда зашла Лена, была построена из материалов, способствующих звукоизоляции. Впрочем, верно это было и для всей базы. И тем не менее…

— А… А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!

…Крик Лены пронзил тишину в комнате командующего, поскольку превысил все мыслимые пределы по уровню громкости.

Проигнорировав этот дикий вопль, Шиден шумно отхлебнула чаю из чашки. С прибытием в Союз она узнала, что это была грубая привычка, но в её намерение не входило исправлять это. Оставаясь в том же положении, Шиден перевела взгляд на бывшего владельца устройства.

После ухода Лены Вик объяснил Шиден, как использовать Цикаду.

— …На всякий случай уточню, оно ведь не опасно?

Вик стоял у противоположной к двери в прихожую стены, заткнув свои уши. Из-за этого Шиден пришлось написать свой вопрос на листке бумаги, лежавшему в углу стола.

— Да. Мы провели достаточно много экспериментов над животными и различных практических испытаний. Как я и упоминал ранее, единственная причина, по которой устройство официально не было одобрено – непопулярность среди солдат.

— Ну… Я могу себе это представить.

После того, как Шиден услышала подробности, у неё сложилось плохое впечатление об этом устройстве. Вик всё ещё закрывал свои уши, когда Лерче задумчиво склонила голову набок.

— Кстати, Ваше Высочество, а почему Вы придерживаетесь такой своеобразной позиции?

— А ты будто не понимаешь. Я пока не хочу умирать.

— П-понятно.

— Если безголовый Бог Смерти прознает об этом, моя голова также с плеч полетит.

— Как жутко.

Внезапно Эмераудовы глаза Лерче широко раскрылись.

— Получается, Бог Смерти-доно без ума от Кровавой королевы-доно! Как это неожиданно…

Вик и Шиден одновременно вдарили по золотоволосой голове Лерче. Но затем они стали размахивать руками, ведь её череп был сделан из металла. Это было больно.

— Вот дерьмо… У тебя там мозги заржавели или что, идиотка?

— Ты пришла к этому выводу только сейчас? Ай, забудь… Как много времени тебе понадобилось, чтобы заметить это, семилетка?

— М-мне безгранично стыдно за это…

К счастью, ни одна из фраз этого диалога не достигла Лены.

ᅠ

Процессорам была отведена отдельная секция в жилом блоке базы. Поскольку место под землёй было сильно ограничено, каждая комната предназначалась для четверых человек. Шин находился на верхней койке двухъярусной кровати, полностью сосредоточившись на чтении романа. Внезапно он поднял взгляд на чей-то голос, который услышал издалека.

Он явно отличался от стенаний Легиона. Далёкий голос…

— …Ты не слышал, как кто-то кричал?

Ему показалось, что он услышал голос Лены. Райден выглянул с нижней койки и покачал головой.

— Да нет?

ᅠ

Спустя некоторое время из прихожей вылетела Лена с покрасневшим лицом и взъерошенной формой. Не будь Вик Его Королевским Высочеством принцем, она тут же одарила бы его пощёчиной. Он, казалось, прекрасно об этом догадывался, но заговорил с заметным следом фальши в своей жизнерадостности:

— Рад был помочь Вам, Ваше Величество.

— Кх!..

«Хо, слава Богу хоть, что Шина здесь нет», – подумала Шиден, наблюдая, как Лена яростно метает взгляды в сторону Вѝка. Бросив ему Цикаду, она повернулась на каблуках.

— Прошу простить, Вик.

— Ага, доброй ночи.

ᅠ

Пока Лена шла по коридору, в её шагах ясно прослеживался стыд и гнев, однако вскоре эти эмоции утихли, и её захлестнули чувства сожаления и отвращения к самой себе.

«О, так ты считаешь… что его, “восемьдесят шесть”, нужно пожалеть, так как он был окончательно сломлен из-за войны и потерял способность к здравомыслию?»

«Снова. Я вновь так поступила»

— …Шиден, я… — произнесла она, не оборачиваясь, но Шиден повела бровью, идя позади неё. — …правда веду себя надменно?

Шиден равнодушно усмехнулась.

— Ты поняла это только сейчас?

Лена ошеломлённо вздрогнула, однако та не стала обращать на это внимание и продолжила, словно просто высказывала своё мнение:

— Я живу так, как захочу. Это верно и для принца, и для Шина. И ты также можешь делать, что захочешь… Иногда тебе приходиться спорить с кем-то. Если уж это случается, то ничего не поделаешь.

— …Но…

«Спорить с кем-то… Не понимать его… Я…»

†

Цитадель Ревич, восьмой ангар. В самом большом ангаре на базе, построенном на нижнем подземном секторе, выстроились хорошо организованным строем ударная группа и персонал Объединённого королевства. Группа Джаггернаутов находилась в состоянии ожидания в тени мостика.

— …Не будет преувеличением сказать, что сейчас я впервые вышел к солдатам Союза. Меня зовут Виктор Идинарок, и я – командующий силами южного фронта Объединённого королевства. Нет никакой необходимости запоминать моё звание, потому что не пройдет много времени, как оно всё равно изменится. Пусть я и не буду непосредственно командовать вами, но, по крайней мере, воспринимайте меня, как одного из вышестоящих офицеров.

Странная атмосфера, воцарившаяся среди «восемьдесят шесть», вероятно, была вызвана вопросом: «А кто это?». Некоторые взгляды переключились с Вика на Лену, стоявшую в тишине у карты операции. Военный замдиректора недовольно сощурил глаза, посчитав всю эту ситуацию за проявление неуважения, но Вик лишь мельком взглянул в её сторону и пожал плечами.

Парень достойно показывал себя, как член королевской семьи северной страны и командующий южным фронтом. Он не проявил и тени беспокойства, стоя перед лицом более тысячи человек. К слову, Вик также числился командиром Сиринов, так что пусть в цепочке командования он и находился в подчинении у Лены, на этой базе у него всё ещё была абсолютная власть.

— Предстоящая операция будет проводиться совместными усилиями ударной группы «восемьдесят шесть» и 1-м бронетанковым корпусом южного фронта. Наша цель располагается в семидесяти километрах к югу от базы, на территории Легиона – необходимо полностью подавить производственную базу, расположенную в горах Драконьего клыка, проходящих по горному хребту Драконьего трупа.

На простой карте, предназначение которой было обеспечение войск, размером с корпус, информацией, отображались силы Объединённого королевства и противостоящие им силы Легиона. Производственная база была помечена красной меткой. Она располагалась глубже всех остальных баз с подтверждённым местоположением, и оно было самое крупномасштабное. Поскольку с юга горный хребет Драконий труп выступал в качестве естественной защиты границ Объединённого королевства, Союза и Республики, скорее всего, это был один из важных штабов Легиона для противодействия фронтам Объединённого королевства.

— Главную атаку возглавит ударная группа, тогда как 1-й бронетанковый корпус послужит подкреплением. Точнее, 1-й корпус должен будет провести атаку по позициям Легиона для создания отвлекающего манёвра, оттягивая на себя фронтовые и резервные силы. Ударная группа, воспользовавшись образовавшимся разрывом, должна будет проникнуть и перехватить контроль над производственной базой горы Драконий клык.

На карте метка бронетанковых войск Объединённого королевства, следуя объяснениям, двинулась по диагонали и, обогнув передний отряд, разошлась по разным позициям. Пока тыловые резервные силы Легиона передвигались, на карте появлялся маршрут от цитадели до горы Драконий клык.

Тем не менее не была раскрыта самая важная деталь операции – карта внутренней части производственной базы. Данное предприятие было сооружено уже после того, как территория перешла под контроль Легиона. У людей и не могло оказаться этой карты. Хотя разведка предпринимала попытки добычи информации, Объединённому королевству удалось узнать только то, что сама база уходила вглубь горы.

— Кроме того, самая приоритетная задача – захват командующей единицы упомянутой ранее базы, позывной: Безжалостная Королева. Это Муравей из самой ранней стадии производства… И, ну, не думаю, что это так уж заметно, но цвет этого Муравья – белый… Хотя подобное всего лишь предположение, но существует вероятность, что эта машина способна предоставить человечеству информацию о Легионе. Очень важную информацию, которая может – или нет – привести к окончанию войны. Вот почему мы должны её захватить. Повреждения в какой-то степени допускаются, однако нужно оставить центральный процессор нетронутым… Вопросы?

ᅠ

— Другими словами, мы врываемся в образовавшийся пробел в обороне Легиона после того, как те клюнут на наживку, крадём их муравьиную королеву и сматываемся оттуда… Нет, серьёзно, в какой бы стране мы не оказались, везде придумывают эти охеренные идеи.

В отличие от операций по перехвату, составляющие большинство вылазок в восемьдесят шестом секторе, операции по вторжению на вражескую территорию требовали должной подготовки. Им необходимо обмануть противника, заставив думать, что на отвоёвывание горы Драконий клык отправились все силы; для этого нужно создать впечатление, словно они – всего лишь разведка, планирующая достать информацию об огневой мощи врага. Пока Сео ворчал, Шин, сосредоточенный на своей задаче, поднял взгляд.

Отряд «Остриё копья» шёл через заснеженный хвойный лес, лавируя между деревьями в плотной формации клином. Слова Сео были переданы через парарейд не всему отряду, а только Шину, Райдену, Крене и Анжу.

Передовая Объединённого королевства располагалась в горном районе. Обе армии – Королевства и Легиона – удерживали свои позиции, находясь в противоположной стороне друг от друга. Ущелья и равнины между ними служили в роли зон конфликта. Нынешняя область также не была исключением: «восемьдесят шесть» продвигались по маршруту, отличному от того, по которому они пойдут через три дня. Ранее они уже спустились по пологому склону, а сейчас взбирались по внезапно появившемуся утёсу.

На экране радаров неподалёку отображались три отряда, а также пиксель, обозначающий Алконостов, посланных на разведку в нескольких километрах впереди. Рядом продвигались также и бронетанковый корпус Объединённого королевства, состоящий из Барушек-Матушек. Оружие всех Джаггернаутов, что лавировали сейчас сквозь деревья, было заменено на более лёгкое орудие без вращающихся блоков стволов, а на концах лап присутствовали стальные когти, способные пробивать снег и заледеневшие поверхности. Снег падал на протяжении долгой зимы и под собственным же весом обледенел. При движении они могли слышать резкий звук вонзающейся в лёд стали.

— Капитан Ноузен… Текущее местоположение Феникса не изменилось, и он до сих пор находится на базе горы Драконий клык? — спросила Лена Шина через синхронизацию.

— Похоже на то, — ответил он, направив сознание на неорганические, механизированные стенания, пронзающие тишину звукопоглощающего снега.

Вскоре после прибытия на базу Шин почувствовал, как новый тип Легиона, с которым он столкнулся в последней операции и дал ему улизнуть, находится на поле боя Объединённого королевства. Новое местоположение было как раз в районе базы горы Драконий клык, цели их текущей операции… Там, где должна располагаться Безжалостная Королева, которой может оказаться Зелен, передавшая послание через Феникса. Очевидно, они действуют вместе.

— Думаю, можно смело предполагать, что он будет обороной базы… Вероятно, это станет нашим самым большим препятствием в этой операции.

— Вряд ли мы столкнёмся с проблемами, если будем придерживаться плана.

— Согласен, но на всякий случай сбережём тактику на потом. Может, после нашего возвращения с диверсии.

— Принято.

Затем Райден решил ответить на слова Сео:

— За этим металлоломом всегда будет оставаться преимущество и инициатива, в какую бы страну ты не отправился. И всё же, учитывая расстояние, ситуацию и различие в силе, сейчас мы в несколько лучшем положении, нежели были во время операции по уничтожению Морфо.

— Хотя у нас нет карты вражеской базы, мы можем оставить разведку Алконостам. Теперь мы вроде как можем оставить опасную работёнку этим девушкам, но… — произнесла Анжу и пожала плечами. — …У меня появляются смешанные чувства, когда я вижу сильную схожесть с девушками нашего возраста. Особенно после того, как я видела их беззаботно прогуливающимися по снегу в обычной полевой форме.

Пока Шин и его группа создавали впечатление разведки, Сирины собирали информацию по маршруту, по которому ударная группа должна будет пройти во время операции. А так как Алконосты будут быстро обнаружены, Сирины направились без них.

Способность Шина не могла различать голоса Сиринов и Легиона. Когда они вошли вглубь территорий Легиона, Шин уже не мог сказать точное их местоположение, так как они были разбросаны по всему полю боя.

Дроны, проводившие разведку Морфо… Воспоминания заставили Шина сощуриться.

«Да, именно… Можно даже сказать, что с позиции вооружения их грузоподъёмность сравнима с тем, что сумела бы поднять молодая девушка.»

Кронпринц Объединённого королевства сказал это на конференции, когда обсуждался вопрос, связанный с Морфо. Он обращался к ним, как к дронам. Шин услышал это от Эрнеста уже после окончания операции. Как и ожидалось от кронпринца, даже на таком заседании он говорил с изяществом и поэтической грацией.

Но его речь не была витиеватой.

Описываемый им дрон на той встрече на самом деле был Сирином. Его слова не были метафорой; их грузоподъёмность действительно ограничивалась тому, сколько молодая девушка могла нести. Размерами они были меньше фердресов, и поэтому зондам и радарам сложно их обнаружить, однако в обмен переносимый вес снижался до приемлемого для человека. Получается, если Сирин возьмёт с собой коммуникационное оборудование и запасные аккумуляторы, оружие с собой уже взять не получиться. Для получения информации по гнезду Морфо в городе Крейцбек, они послали Сиринов с оборудованием, которое позволило им пробиться через электрические помехи – и в конце все они были уничтожены.

Гуманная операция без потерь человеческих жизней… Гуманное поле боя без потерь.

Перво-наперво, Сирины – уже мертвецы, так что это утверждение не было ошибочным, но… Молчавшая до этого Крена заговорила:

— Знаете… Они ведь… ну… жуткие, что ли.

Она словно боялась, что Сирины могли услышать её, хотя лишь они пятеро были соединены синхронизацией.

— Мне не совсем приятно говорить это, ведь я словно наговариваю на них за их спинами, но… Разве они не прямо как ходячие трупы, а? Я… не знаю, как там всё это работает, но жутко это как-то.

— М-м, — произнёс Сео, склонив голову набок. — Тебя это правда так сильно беспокоит? Они не сильно-то и отличаются от Легиона… Например, чёрных овец или же пастухов. Они просто копируют структуру человеческого мозга и переносят её в контейнер, напоминающий человека.

— …Не думаю, что всё находится на таком уровне, чтобы описывать этот процесс словом «просто»…

— Ну, возможно, — сказал Сео и погрузился в задумчивое молчание. — Я веду к тому, что Сирины не совсем люди. Они не дышат, в их движениях есть какая-то странная задержка, выражения лиц предсказуемы, а глаза постоянно расфокусированы. Больше всего они похожи на самоходные мины в человеческой обёртке и способные говорить.

Он перечислил много разных различий, на которые Шин совсем не обращал внимания. Возможно, из-за увлечения рисованием Сео более внимательно рассматривал предметы. Крена, вероятно, видела в Сиринах что-то жуткое по тем же признакам. Она была снайпером, а снайперы, как правильно, целились не в статичные мишени.

Насколько бы быстрым танковый снаряд не был, в зависимости от расстояния существовала задержка от десятой доли секунды и до секунды, прежде чем он попадёт в нужную точку. Будь то человек или Легион, любая цель может сдвинуться с места за это время. Снайпер должен предсказать траекторию и расстояние, а также иметь зоркий глаз, способный распознать мельчайшие движения. С этими навыками Крена, вероятно, и смогла бессознательно заметить разницу между человеком и Сирином.

— И ведь правда: снаружи они похожи на людей, но внутренности напоминают, скорее, фердресов. Я слышал, что из-за их размеров и похожести на людей время работы и полезность сильно ограничены.

— Кроме слуха и зрения у них нет других чувств, а их желудки представляют из себя двигательную и охлаждающую систему… Они не едят, и им не нужен сон… Не могу себе даже представить, что они ощущают.

— Если, конечно, они способны что-то ощущать.

— Се-е-ео.

— Что-о-о?

Поняв, в чём дело, Сео замолк. Шин ощутил, как Райден молча повернулся к нему, но сначала не знал, что бы это могло значить. Однако, моргнув, он всё же догадался.

Его брат.

Погибший в бою брат, чья голова была украдена, а затем ассимилирована Легионом – Рей. Шина, впрочем, это не так уж и волновало. Тот Динозавр действительно был призраком его брата, но он не знал, остались ли при нём его мысли и сознание. Верно это было и для бесчисленных товарищей, которых ему не удалось спасти от лап Легиона.

Поэтому он не испытывал неприязни к тому, что скопированную структуру мозга человека воспринимают за машину, а не человека. Кроме разве что…

Шин погрузился в свои мысли. Как Сео и сказал, между Сиринами, чёрными овцами, пастухами и гончими не было какой-то значительной разницы. Все они были лишь репродукцией человеческих мозгов – механизированные призраки, которых даже трупами назвать было нельзя. И всё же. Даже если он умер, его голову украли, а в машину погрузили только копию мозга, Шин всё равно видел в ней своего брата, Рея. В таком случае, Лерче и все остальные Сирины, сделанные из нейронных структур некогда погибших на войне…

ᅠ

К слову, пусть Вик и не был соединён с капитанами отряда «Остриё копья» через парарейд, их командующая, Лена, и её состав был с ними синхронизирован.

— …А их совсем не заботит, что мы можем слышать их? Они совершенно не следят за своими языками…

Слушая разговор подростков, Фредерика нахмурилась. Во время этой вылазки на разведку Шин подтвердил, что поблизости не было врагов. Они также не двигались по маршруту, запланированный на предстоящую операцию. Оставаясь бдительными, у них хватало свободного времени, чтобы поболтать друг с другом.

Наземный сектор цитадели Ревич. Дата-центр базы ещё не был подготовлен к получению данных с Джаггернаутов, поэтому они находились внутри Фрейи. Лена сидела на командирском сиденье и опустила плечи.

— Боже… Возможно, цепочка командования у нас и другая, но кто знает, когда кто-то из Объединённого королевства решит синхронизироваться…

Рядом с Фрейей был развёрнут отряд Брисингамен под командованием Циклопа, а также одна Барушка-Матушка. Этот агрегат был короче Фрейи и Льва, даже учитывая длинноствольную 120-мм пушку; его громоздкий вид поддерживался десятью короткими толстыми ногами. Вооружение больше походило на демонический замок: два тяжёлых пулемёта и пусковая установка. Его белая броня, словно у снежного зверя, и светящийся синим оптический сенсор придавал ему вид мохнатого чудища, воспеваемого в фольклоре.

Безусловно, это был фердрес, но создавалась эта модель явно не из расчёта на мобильность. Машина планировалась специально для нестабильного поле боя Объединённого королевства с учётом местности, где трудно было совершать манёвры. В качестве основной стратегии предполагалось выжидать в засаде и уничтожать врага одним ударом.

На броне красовалась персональная метка змеи, обвивающейся вокруг яблока. Позывной: Гадюка. Личный имперский агрегат Вѝка с модифицированным коммуникационным оборудованием в целях улучшения вычислительных мощностей. Конечно, никто не стал бы посылать гостя одного, поэтому с ним пошла Лерче, помогая в командовании Сиринами, что сейчас отправились на разведку для предстоящей операции по вторжению.

— И всё же меня это удивило… Я думала, Шин и остальные будут сочувствовать Сиринам, с которыми обращаются также, как и с ними…

«Восемьдесят шесть» знали, какого это, когда к тебе относятся, как к частям дрона, и посылают в бой.

Но на самом-то деле это было далеко от истины. Неприкрытая неприязнь Крены была, конечно, радикальным примером, но подобное было верно и для грубоватого Сео и даже для Райдена – пусть он и казался полностью безразличен, у него наверняка были свои мысли на этот счёт. Анжу, хоть и немного, но всё же сочувствовала им. Насколько Лена могла увидеть, «восемьдесят шесть» держались от Сиринов на некотором отдалении, видя в них неведомые, жуткие машины.

— Ты ведь не будешь чувствовать родство с диктаторами, устраивающими охоту на ведьм или приказывающими истреблять другие этнические группы, только из-за принадлежности к той же группе угнетающих? Иметь схожие черты не означает, что ты обязательно будешь симпатизировать им. Да и похожи ли они на Сиринов – тот ещё вопрос… Ты же сама отпрянула от них, когда впервые узнала правду, разве нет?

Фредерика намеренно забыла о том, что оцепенела после того, как Лерче раскрыла себя. До самого окончания разговора она так ничего и не сказала. Лена мягко улыбнулась.

— …Вот видишь?

— Да, однако…

Фредерика склонила голову набок.

— …Для них эта встреча – хорошая возможность.

Лена взглянула вниз на Фредерику, которая безразлично смотрела на голографический экран.

— Что представляют из себя Сирины? На поле боя этот вопрос не так важен, но он имеет огромное значение для них. Они – люди? Если нет, тогда чем они отличаются от людей? Что есть человек на самом деле, и что делает нас людьми?.. Эти вопросы чрезвычайно важны, и однажды они должны будут задать их себе.

— …

Лена припомнила, что ударная группа была сформирована для участия в нападениях на важные позиции Легиона. Их также могли одалживать другим странам для помощи. Операции с применением десантных войск имели высокий уровень смертности. Было также очевидно, что Союз использовал их в качестве пропаганды для получения одобрения со стороны остальных стран, что может дать кое-какие преимущества после наступления мирного времени.

Однако в то же время существовал и другой вариант. «Восемьдесят шесть» давалось время для прохождения специального обучения, что было излишне для тех, чья роль состояла лишь в сражениях. Увеличилось и количество выделяемых им психиатров, а также появились всесторонние программы консультаций. Даже их штаб располагался вблизи большого города.

Всё это, включая также отправку в другие страны, могло обозначать проявление внимания со стороны Союза. Показать «восемьдесят шесть», знающих только поле бое и не способных увидеть окончание войны с Легионом, новый мир…

— Что делает нас людьми? Иными словами, в чём смысл нашей жизни? Быть может, эта встреча и правда станет для них прекрасной возможностью ответить на эти вопросы.

ᅠ

Совсем недавно отряд «Остриё копья» получил запланированную передачу данных от Лерче, которая синхронизировалась с ними из Алконоста. В момент соединения с ней, с мёртвым человеком, синхронизация наполнялась странным холодом, не существовавшим при контакте с нормальным человеком. Возможно, это была ещё одна причина испытываемого «восемьдесят шесть» неприязни к Сиринам; пока Шин разговаривал с ней, Крена и остальные члены отряда помалкивали.

Обменявшись несколькими отчётами и фразами, и завершив на этом доклад, Лерче внезапно произнесла:

— Кстати, могу ли я поинтересоваться у всех Вас кое о чём?

— ?.. Конечно.

Шин кивнул. Ему показалось, словно Лерче выпрямилась.

— Я уже слышала о варварском отношении к Вам со стороны Республики, а также о том, что Вы, «восемьдесят шесть», укрылись в Союзе после падения Республики… Так почему Вы вернулись на службу? Быть может, в обмен на гражданство Союз просил вступить в армию или что-то вроде того?

Крена ответила немедленно и хмурым голосом:

— Никто и никогда не принуждал нас сражаться.

Тон её голоса был сильным и суровым, словно этот вопрос сильно её раздражал.

— Ни ради Союза, ни ради белых свиней Республики. Никогда. Мы сами выбрали этот путь. Вместо того, чтобы ждать увольнения со службы, мы будем сражаться до самого конца, смотря в лицо своей смерти… Не смей свысока взирать на нас.

— …

Лерче, казалось, была ошеломлена сильными словами Крены.

— Приношу свои искренние извинения. Считайте, это всего лишь бессмысленное щебетание птички на фоне, и простите меня… Однако…

И в этот момент внезапно сенсоры вибрации в ногах засекли что-то. Всплыло окошко, оповещающее о тревоге, а мгновением после послышался тяжёлый звук лязгающих друг о друга металлических пластин – 120-мм танковая пушка Льва. Пришёл он со стороны главного маршрута к горе Драконий клык. Прямо там, где находились Сирины в разведке.

— Их обнаружили. Как небрежно!.. Даже с учётом информации по местоположению противников от Бога Смерти-доно!..

Стенания Легиона, притаившихся в зонах конфликта, усилились разом. Их присутствие, которое ощущалось яснее, когда они передвигались группами, окрашивалось запрограммированным, пустым, но неистовым намерением убийства.

До Шина издалека донёсся ещё один крик, напоминающий боевой клич. Это был особый знак, предвещающий определённую атаку. Но расстояние было слишком велико, а за горизонтом простирались только территории Легиона. Был ли это Скорпион?

Но даже для него…

— !.. Всем членам отряда – рассредоточиться и переключиться на дополнительное оружие. Полковник! — крикнул он в момент осознания, что оно не было Скорпионом. — Мы вступаем в бой… Ожидается прибытие вражеского подкрепления. Предупредите также бронетанковые войска!

†

В тридцати километрах от передовой на территории Легиона. На заснеженном поле в лесной чаще находилась машина Легиона, воткнувшая множество похожих на плуг демпферов, прикреплённых к ногам. Закрепив все суставы, оно зафиксировало своё туловище над землёй и выпустило рельсы, находящиеся на его спине. Концы этих протяжённых направляющих, длина которых составляла девяносто метров, были нацелен на север – на линию фронта Объединённого королевства.

Муравьи, лежавшие до этого в засаде, залезли на рельсы. Вместо 7.62-мм универсальных пулемётов они были оборудованы 14-мм пулемётами для поражения легкобронированных целей. Их ноги, цепляющиеся за направляющие, присоединялись к шаттлу, напоминавшему стартовый блок, а затем они немного опустились, словно приготовившись. Фиолетовая молния пробежала по рельсам подобно скользящей по ним змее.

Рельсовые машины Легиона, как Скорпион и Дикобраз, обычно не появлялись на передовой. Но в отличие от артиллерийских дронов, с этой единицей специальной поддержки, человечеству ещё только предстояло столкнуться.

Кодовое название этой машины было дано Зелен Биркенбаум во время её разработки в Имперской военной лаборатории: электромагнитная пусковая установка – Кентавр.

†

Лена не могла поверить своим ушам.

— Бой?! Говоришь, враги пролетают над разведывательными силами?!

В этом можно было бы разглядеть засаду, но с Шином подобное не представлялось возможным. Через синхронизацию она услышала, как Вик цокнул языком.

— Ноузен, вероятно, указал правильно. Ещё один бронетанковый отряд столкнулся с врагом… Что за трюки они используют?

Слушавший эти переговоры Марсель задержал дыхание.

— Возможно, они используют что-то вроде пусковой установки! Легковесный Легион – самоходные мины и Муравьи – обрушиваются на них сверху!

— Обрушиваются сверху?!.. А!..

Осознав, что происходит, Лена стиснула зубы. Она уже видела упоминание об этом в боевых журналах Союза. Происходило это очень редко, но записи гласили о воздушной переправе легковесных типов Легиона, а также о предполагаемой, неподтверждённой катапульте – «Кентавр».

В основном катапульты использовались авианосцами для обеспечения истребителей возможности достичь нужной скорости для взлёта в том случае, если не хватает длины уже имеющихся взлётно-посадочных полос. Они используют пневматическое давление или электромагнитную силу, чтобы выстрелить самолётом за борт.

Это был жёсткий метод, но устройство могло похвастаться невообразимой мощностью, способной разогнать несущие бомбы истребители до скорости в триста километров в час за считанные секунды. Использовать же похожую катапульту для запуска легковесных Муравьёв и самоходных мин было не так уж и сложно.

Лицо Марселя исказилось.

— Однажды мы, вместе с капитаном Ноузеном и Юджином, попали в такую засаду на тренировке разведки во времена обучения в специальной офицерской академии… Жертв тогда много было. Даже если это лишь легковесный тип, в случае внезапного окружения они всё ещё могут представлять опасность.

†

Подняв вой, не слышный для человеческого уха, Кентавры одновременно активировали похожие на копья электромагнитные катапульты. Шаттлы выстрелили, запустив по девяностометровым рельсам десятитонных Муравьёв и капсулу со взводом самоходных мин. Достигнув максимального ускорения к тому времени, как они достигли конца направляющих, замки тут же снялись; легковесный Легион взмыл в небеса и запустил ракетные ускорители, которые были присоединены к машинам. Поднимаясь дальше, они оставляли за собой след от огня и дыма.

В мгновение ока они достигли нужной высоты, после чего произвели отстрел ускорителей, которые уже использовали всё топливо. Прежде чем гравитация начала бы на них влиять, они выпустили пару одноразовых, прозрачных крыльев. Наконец, гравитация планеты настигла их, однако расправленные крылья поймали нисходящий ветер, позволив их владельцам плавно спускаться вниз.

И вот, скользя по холодным небесам, Легион стремительно направлялся в сторону введённых координат – на замёрзшую землю.

†

При приближении к земле Легион отсоединил планеры и, широко расставив ноги, приземлился. Муравьи встали на шесть лап, тогда как самоходные мины выходили из капсулы, открывшейся от прикосновения с землёй, на четверых ногах, словно звери.

Пока они заполняли промежутки между деревьев, в округе тряслась земля, и падал снег. Муравьи, отвечавшие за разведку, развернули свои сенсоры.

Но в следующее мгновение...

— …Огонь.

Одновременно с приказом Шина Джаггернауты, лежавшие в засаде, встали и открыли огонь из пулемётов. Муравьи и самоходные мины считались противопехотным оружием, а их броня была лёгкой и, следовательно, тонкой, что и позволило запустить их с катапульты. Шквал тяжёлого пулемётного огня, способного раздробить автомобильный двигатель на мелкие куски, сделал из них швейцарский сыр ещё до того, как сработало оповещение о приближении противника.

После подтверждения, что стенания призраков исчезли, Шин переключил внимание на следующее предполагаемое место приземления Легиона. В отличие от бомбардировки Скорпиона, чьи снаряды летят по параболе, использование планера позволяет Легиону контролировать траекторию спуска и изменять места для приземления, из-за чего становится труднее его рассчитать. Но всё совсем иначе, когда в качестве поля боя выступает лес. Приземляться нужно было на открытом пространстве, а в густом хвойном лесу, где возраст деревьев исчисляется сотней лет, присутствовало не так уж и много таких мест. Шин мог отслеживать их траекторию спуска и легко предсказывать, куда они собираются приземлиться.

— Рито, направление 113. Митихи, прямо перед твоим отрядом… Стреляйте сразу, как только они спустятся на землю.

— При-и-и-инято!

— Так точно, сэр!

Звуки стрельбы из тяжёлого пулемёта достигали их ушей сквозь густые заросли леса. Тем не менее численность Легиона была слишком высока. Легион имел тенденцию использовать бесчеловечные стратегии, посылая часть своих же сил в качестве приманок, тогда как атака оставалась на других. Совсем скоро процессоры зайдут в тупик.

Активировался парарейд и, как бы служа ответом для этой дилеммы, Вик заговорил с Шином. Он, конечно, тем самым превышал свои полномочия, но никого это не волновало. Даже Лену.

— Ноузен. Мы избавимся от катапульт. Сосредоточься на тех, кто приземляется.

Шин смутно слышал звуки последовательных взрывов на фоне голоса Вика. Залпы из нескольких гаубиц – вероятно, это была часть обороны цитадели. Несколько голосов, скорее всего, принадлежащих катапультам, внезапно стихли. Поняв, что их снёс огонь из гаубиц, Шин вновь переключил внимание на противников вокруг себя… И впрямь, армия Объединённого королевства была в достаточной мере организована. Впрочем, будь иначе, вряд ли бы они смогли сдерживать продвижение Легиона по горному хребту.

— …Принято.

ᅠ

— Артиллерийская группа – Гадюке. Подавление завершено.

— Ждите дальнейших указаний. Обеспечьте прикрывающий огонь по требованию.

— Как пожелаете.

Ответив на отчёт артиллерийской группы, Вик обратил внимание к своей королевской гвардии.

— Лерче.

— Да, — ответила она сразу с помощью специального коммуникационного устройства, называемое в Республике и Союзе парарейдом.

Находящиеся под её командованием Сирины перешли под его контроль. Как правило, Куратор мог управлять от четырёх до сорока Сиринами. Вик, однако, был единственным в армии Объединённого королевства, способным командовать целым батальоном из двух сотен Сиринов одновременно.

— Покажи им.

ᅠ

— Как пожелаете, господин, — ответила Лерче, сидя в кабине своего Алконоста.

Позывной – Чайка. Слабый монохромный свет от оптического экрана отражался в её неморгающих зелёных глазах. Вик потратил кучу сил на эти искусственные глаза, чтобы сделать их неотличимыми от человеческих. И всё же их строение и функциональность не отличались от оптических сенсоров фердресов. То же самое касалось ушей, с помощью которых она получала приказы от своего господина… Однако она не чувствовала вкуса, запаха, прикосновений и боли.

«В конце концов, мы всего лишь шестерёнки, работающие в оболочке человека. Мы – не люди.»

— Сирин Один, Лерче – выдвигаюсь!

ᅠ

Избежавший перехвата Легион перегруппировался и подобно волне вышел из тёмного леса.

— Взять в клещи… Так они не смогут стрелять в этом направлении.

Алконосты резко выпрыгнули из промежутков между деревьями; в то же мгновение по беспроводной связи и синхронизацию пронеслось предупреждение Лерче.

Невзирая на это, Шин стал приспосабливаться к стенаниям призраков, что издавали Алконосты. Последние мгновения умерших на войне, чьё сознание было выдернуто из тел под анестезией. Голоса призраков, постоянно желавших и умоляющих позволить им вернуться.

Шину слишком тяжело было отличать их, и он цокнул языком. Он просто не мог различить их. Особенно в ближнем бою, где союзники и противники хаотично смешивались вместе. Алконосты специализировались в сражениях на замёрзшем поле боя – с ловкостью, которая позволяла игнорировать снежную территорию, они стремительно приближались к линии фронта Легиона с трёх направлений.

У Алконоста, как и у Барушки-Матушки, имелись пять пар ног, но отличие состояло в том, что они были длиннее и обладали суставами. Туловище, куда крепилась кабина, было настолько стройным, что возникали сомнения, а был ли агрегат вообще оснащён бронёй. Оно придавало машине вид пауков-сенокосцев. Он был оснащён белой броней, позволявшей ему сливаться со снегом, в то же время придавая вид ледяной скульптуры, а 105-мм короткоствольная башня полностью стирала это впечатление.

Алконосты оставляли за собой резкий, отчётливый скрежет стальных ногтей, вонзающихся в лёд, пока они пробирались сквозь деревья небольшими прыжками или прыгая от верхушки до верхушки дерева. Их корпуса были легче даже Джаггернаутов, в основу которых легла концепция ведения высокоманёвренных боёв, послужившая основной также и для Регинлейва.

Из леса и с верхушек деревьев на Легион обрушились ледяные пауки подобно проголодавшимся зимним зверям.

ᅠ

Из-за того, что Кентавров уничтожали ещё до того, как те успевали запустить воздушно-десантные силы, оставалось только разобраться с Муравьями и самоходными минами, у которых относительно слабые боевые возможности. А так как их численность более не пополнялась, они уже не могли сравниться с опытными «восемьдесят шесть».

С другой стороны, бронетанковый отряд столкнулся со Львом, бросившимся для прикрытия Легиона.

— Капитан Ноузен, одна из групп прорвалась. Две эскадры – стандартная формация из Волков и Львов. Будьте осторожны.

— Вас понял, полковник. Мы перехватим их… Крена, прикрой меня. Райден, оставляю эту сторону на тебя.

— Лерче, возьми два взвода и следуй за ними. Поучись у них.

— Как пожелаете.

На главном экране Фрейи иконки Джаггернаута и Алконоста начали двигаться одновременно, и сражение с двумя эскадрами Легиона началось. По одной из тактик Шина нужно было выжидать Легион в засаде, а затем, намеренно пропустив авангард, нанести сокрушающий удар.

Барушка-Матушка, судя по всему, также видела этот бой, поскольку Вик произнёс через синхронизацию:

— …Удивительно. Универсальная пилотируемая машина способна так много сделать.

В его голосе отчётливо слышались нотки благоговения, на что Лена молча улыбнулась. Исследовательская команда и бригада обслуживания прекрасно справились со сменой оснащения агрегата для сражений на заснеженной территории. И хотя навыки «восемьдесят шесть» никак не отражают её собственные, Лена была рада слышать от него похвалу.

— Пилоты, способные сравняться в подвижном бою с дроном, Алконостом, достаточно редки в Объединённом королевстве. К тому же, эти агрегаты торопливо подогнали под условия сражений на заснеженной области… Если будет время, я бы хотел, чтобы они проинструктировали Сиринов. Из-за того, что они могут быть заменены в случае поломки, у них есть тенденция компенсировать недостаток в боевых навыках безрассудством.

— Огромное спасибо за похвалу. Однако я также удивлена… Сначала послать сорок агрегатов на разведку, а затем ещё восемь. Не могу поверить, что один человек может контролировать всех их…

— Маленькие, индивидуальные решения принимаются уже Сиринами, но мне необходимо задавать им приоритет в уничтожении противников и давать маршрут для продвижения… Я лишь даю немного более подробные инструкции по сравнению с тем временем, когда ты командовала в восемьдесят шестом секторе.

— Есть ли какие недостатки у Регинлейва, Вик?

— Я бы предпочёл более лучшее оснащение для передвижения по заснеженной местности. До начала атаки у нас ещё есть несколько дней, поэтому я, наверное, потрачу время на их модификацию… Кстати, почему бы не позволить «восемьдесят шесть» попользоваться Алконостами? Я также хотел бы услышать их мнение.

Лена была озадачена этим неожиданным предложением.

— Люди могут пилотировать Алконостов?

— А почему, по-твоему, Сирины так похожи на людей? Без подобных совместимостей мы рано или поздно столкнулись бы с нехваткой либо пилотов, либо агрегатов. Если какой пилот во время сражения лишится своей машины, ближайший к нему Сирин может отдать своего Алконоста… В конце-то концов, поле боя Объединённого королевства уж больно суровое, чтобы проводить время на воздухе без риска для здоровья.

Сказанные им слова отталкивали, поскольку исходили они от бесчеловечной змеи, одного из правителей последней оставшейся на континенте стране, где царствовала деспотичная монархия… Слова, возвышавшие ценность человеческих жизней.

— Поле боя, в первую очередь, не место для людей. Будь это возможно, я бы отправлял только Сиринов, но для становления Куратором необходимо обладать некоторыми навыками… У солдат есть свои представления о достоинстве и презрении. Хотя, вероятно, этого и следовало ожидать после того, как они вверили судьбу Объединённого королевства этим жутким механизированным куклам.

Не то чтобы он был опечален потерями, но… По какой-то причине он также отличался от хозяина скота, скорбящего из-за потери животных.

— …Вик. Могу я спросить кое о чём?

— М-м?

— Насчёт Лерче. Почему она… единственная, кто выглядит точь-в-точь как человек?

Её золотистые волосы были слишком похожи на человеческие, а в её лбу не был вставлен искусственный нервный кристалл. И хотя она выполняла роль сопровождающего, её никогда не выключали и не хранили в мирное время, в отличие от остальных Сиринов. Более того, она свободно разгуливала по дворцу.

— …Ну, как бы…

Впервые Вик заговорил расплывчато.

— …Прости, но могу я не отвечать на этот вопрос?..

ᅠ

Происходило столкновение высокоманёвренных бронированных орудий. Обе стороны постоянно уклонялись от выстрелов, при этом пытаясь уничтожить своего врага, поэтому неизбежно сражение перешло в ближний бой, где союзники перемешивались с врагами. Меняющееся заснеженное поле боя ставило Могильщика Шина, специализирующегося как раз на ближнем бое, в невыгодное положение.

В результате, он решил пока избегать своей специализации и переключился на разведку. Он будет выполнять роль приманки, выманивая те машины, что пытаются окружить его товарищей. Волны шрапнели, огонь из пулемётов, снайперские выстрелы и артиллерийские обстрелы обрушивались на Львов, топчущих лёд под тяжестью своих лап, а также загоняли в угол и уничтожали Волков, свободно передвигающихся по лесу.

В то же время Алконосты сошлись в битве против четырёх отрядов Легиона, применяя уже отработанную тактику изолирования и уничтожения отдельной машины. В конце концов, эти агрегаты были легкобронированные, как и Регинлейвы, а также предназначались для ведения ближнего боя, как и Могильщик.

Используя свои короткоствольные 105-мм пушки, позволявшие им стрелять кумулятивными снарядами и противотанковыми ракетами, они проводили бомбардировку по Легиону с близкого расстояния.

Однако…

— …Да они же сражаются, словно приготовившись к своему собственному уничтожению, — тихо прошептал про себя Райден.

Несколько Алконостов, которым пулемётным огнём оторвали ноги, вцепились за Льва и продолжали вести огонь по нему подобно стервятникам, схватившим свою добычу и начавшим разрывать её живьём. Один из Алконостов встал на пути бросившейся на помощь стаи Волков, чтобы задержать их. Другой вовсе сцепился с Волком, который забрался на верхушку дерева, из-за чего оба отправились в свободный полёт. Ещё один выбрался из стаи самоходных мин только для того, чтобы наброситься на близлежащего Льва, сметая со своего пути и его, и мины.

Всё это разительно отличалось от «восемьдесят шесть» и Ванаргандов Союза, сражающихся скоординированными группами. Стратегия Сиринов состояла в том, чтобы побыть приманкой: вначале выманить противника, а затем совершить самоубийственное нападение в попытке уничтожить вражеские силы. И исходя из полного отсутствия колебаний, Сирины совсем не сомневались в выбранной стратегии. Они словно приняли тот факт, что являются лишь расходниками…

— Им лучше бы пересмотреть их использование. Если они будут так быстро уничтожены, то у нас просто не хватит рук, чтобы выжить в операции. Чёрт, да до туда ведь даже добраться будет сложно, если ничего не изменится.

— Ага… — начал было отвечать Шин, но сразу осёкся.

Его способность уловила впереди слева, на краю тропы, что находилась за деревьями, прорвавшуюся через оборону Алконостов часть сил Легиона. Направив острый взгляд вперёд, он увидел двух Львов. Их сенсоры были слабы. Они не обнаружили присутствие Могильщика за деревьями и совершенно не боялись нападения сбоку, поскольку их башни начали вращаться с опозданием. Но в то мгновение, когда их взгляды пересеклись, Могильщик уже нёсся на полной скорости к ним.

Используя в качестве опоры поваленные деревья, он небольшими, но резкими прыжками прорвался через первый фланг Льва. Чтобы увернуться от выстрела второго, он воспользовался ногой жертвы и отпрыгнул в сторону, выпустив снаряд из 88-мм пушки в верхнюю часть башни своего обидчика. Оба Льва рухнули сразу, как Могильщик приземлился; он был окружён дымом и снегом.

На оптическом экране отобразился Алконост, бросившийся вслед за ускользнувшими Львами, и уставившийся на него. Персональная метка была выполнена в виде белой морской птицы – Чайка. Агрегат Лерче.

— …Невероятно. Поистине незыблемая мощь Бога Смерти-доно с восемьдесят шестого сектора… Только подумать, что человек в одиночку может справиться с танковым типом машин.

— Где-то ещё остались отряды Легиона?

— Э?.. Нет, мой отряд вынес остальных. Наша невнимательность стала причиной стольких неприятностей для Вас. Простите за это, — беспокойно произнесла она, переведя оптический сенсор Чайки, светящимся слабым синим цветом, на лежащего неподалёку Льва. — Удивительно, что с Вами всё в порядке. Человек, оседлавший этого непокорного коня…

— Мы привыкли, — ответил коротко Шин.

Сражения были настолько суровыми, что им пришлось привыкнуть к этому, независимо от их желаний. А те, кто не привыкал, те, чьи тела не выдерживали, погибали, так как не имели возможности за себя постоять.

— «Привыкли», значит… Ясно. Похоже, поле боя восемьдесят шестого сектора и вправду было очень жестоким…

Даже с учётом отсутствия функциональности дыхания, она тяжело вздохнула. Оптический сенсор Чайки вновь повернулся в сторону обломков Легиона.

— Бог Смерти-доно, если бы… — начала она говорить сладким, словно пение птички, голосом. Внезапно и буднично. — Если бы у Вас была возможность отказаться от своего человеческого тела, получив в обмен бо̀льшую военную мощь, что бы Бог Смерти-доно выбрал ради того, чтобы жить дальше и продолжать сражаться?

Шин сначала не понимал, о чём она спрашивала. Однако в следующее мгновение он осознал – это повлекло за собой холодок, пробежавший по спине, что было редкостью для такого апатичного человека, как он.

— Что ты…

— Кровеносная система может быть улучшена вспомогательным органом, повысив эффективность кровообращения. Ноги можно усилить искусственными мышцами, что увеличит их амортизирующие свойства. Замена крови на синтетическую позволит повысить эффективность передачи кислорода. На данный момент все Ваши внутренние органы слишком уязвимы для внешних факторов и плохо приспособлены для ведения высокоманёвренных боёв… Все эти улучшения возможны благодаря технологиям Объединённого королевства, пусть даже множество процедур всё ещё находятся на стадии испытаний. Правда, как-то изменить хрупкость мозга всё ещё не представляется возможным, однако мы, Сирины, смогли преодолеть и это. Стали бы Вы выбирать бо̀льшую силу, если у Вас была бы такая возможность? Выбрать силу, чтобы сражаться дальше?

— …

Чтобы победить Легион… это решение было верным. Легион доминировал над человечеством из-за того, что они были машинами, созданными специально для сражения с людьми. У людей же в этом плане существовало множество бесполезных функций или вовсе приносящих неудобства. Они даже надеяться не могли на то, чтобы сравняться с Легионом, чья специальность состояла только в одном – война.

И если бы люди отбросили все свои недостатки… Если бы они отбросили всё то, что не было необходимо для сражений, а также оставили свою плоть и кровь, вместо этого выбрав более эффективных машин, то шансы на победу однозначно бы выросли.

И всё же… даже те, кому нечего было защищать… те, кто ничего с этого не имел… Даже «восемьдесят шесть» с их единственным источником гордости в виде сражений до самого конца, не пожелали бы жертвовать своими телами из плоти и крови ради такого.

На молчание Шина Лерче вернула улыбку. В её улыбке была насмешка, но со слабым оттенком облегчения.

— …Я сказала нечто лишнее. Пожалуйста, простите меня.

— Ты…

Механизированная девушка слабо улыбнулась.

— Бог Смерти-доно, враг приближается… Прошу, просто забудьте о том, что я сейчас сказала.

ᅠ

Перегруппировавшись, Джаггернауты и Алконосты перешли к полному уничтожению воздушно-десантных войск Легиона. Вскоре после этого бронетанковый отряд Объединённого королевства расправился и с бронетанковыми войсками Легиона.

И посреди бушующего сквозь снег и лёд боя…

— …Хищные птицы, одержимые самой смертью…

Никто не услышал, как процессор и пилот Объединённого королевства произнесли одни и те же слова.

ᅠ

Шин инстинктивно повернулся в сторону слабых стенаний призрака. Но вместо развалин Легиона он увидел обломки Алконоста. «И всё же их слишком сложно различать», – подумал Шин, после чего вздохнул и убрал палец с пускового триггера. Он не мог найти различия между Легионом и Сиринами, так как в их основу легла идея использования погибших на войне.

Система «свой-чужой» Джаггернаута, конечно, определяла Алконостов союзниками, однако всё было не так просто, когда машина была в настолько плохом состоянии. Судя по тому, что он мог слышать оттуда стенания, находящийся внутри Сирин ещё не погиб. Была ли у него возможность вытащить её оттуда?

Шин открыл кабину Могильщика только после того, как подтвердил отсутствие поблизости Легиона. Однако открыть кабину уже Алконоста было довольно проблематично, ведь сама кабина располагалась не спереди агрегата, а сзади. Хотя это было вполне естественно, ведь приоритет отдавался передней броне и жизни пилота, но что-то в такой концепции не устраивало Шина.

Он ввёл аварийный код на цифровой панели, и кабина откинулась назад под аккомпанемент шума выпускаемого воздуха под давлением. Когда он заглянул внутрь тесной кабины, его встретила направленная на него винтовка – стандартная винтовка Объединённого королевства калибра 7,62. Целящаяся в него Сирин виновато опустила ствол.

Для девушки она была несколько высоковата, а её чересчур красные волосы ясно давали понять о неестественности. Если он правильно помнил, её звали Людмила.

— Прошу простить меня, капитан Ноузен. Я подумала, что ко мне могла прокрасться самоходная мина.

Верно. Поскольку кабина располагалась сзади, если противнику удастся открыть её, то пилота просто выдернут наружу. Из-за сидения угол стрельбы был достаточно ограничен, и никто бы просто не сумел вовремя среагировать на прыткий Легион.

— Я понимаю причину твоей осторожности, так что не переживай насчёт этого… Двигаться можешь?

Людмила с нескрываемым удивлением взглянула на протянутую руку Шина и ухмыльнулась.

— Мы ведь Сирины – простые шестерёнки в машине. Нас не нужно спасать. Разве Его Высочество не говорил про это?

— Если я правильно понимаю, военная ситуация стала настолько ужасной, что у вас просто не было выбора, кроме как объединиться с Союзом… По крайней мере, сейчас ваша страна уж точно не в том положении, чтобы свободно выбрасывать и заменять то, что ещё не поломано.

Безмолвная улыбка Людмилы стала ещё шире. Шин взял её за худощавую руку и вытянул из полуразрушенного Алконоста. Она действительно была тяжелой. Ко всему прочему, он почувствовал холод от прикосновения к её ладони. Бессловесное напоминание, что перед ним находился не живой человек, а сделанный из синтетики.

Под этой оболочкой находился юноша. Он продолжал беззвучно плакать, а его голос полностью отличался от голоса девушки, что была перед его глазами. Стенания умоляли его позволить ему вернуться в землю обетованную.

Впрочем, как и все остальные Сирины и Легион… и даже его уже исчезнувший брат, а также товарищи, всё ещё запертые в ловушке Легиона.

— …Или, возможно…

Вопрос сорвался с его уст ещё до того, как он его обдумал. Вопрос, который ранее ещё не приходил в голову самому Шину.

— …правда в том, что ты не хочешь, чтобы я тебя спасал?

Быть может, она хотела быть брошенной и погибнуть. Вернуться к желаемой смерти. На мгновение уставившись на него широко раскрытыми глазами, Людмила расплылась в ухмылке.

— Глупость. Моё тело – это меч и щит Объединённого королевства.

Её тон голоса и выражение лица были преисполнены гордостью. Слова и эмоции, которые Шин, будучи «восемьдесят шесть» без родины, не мог понять. Впрочем, некоторые из солдат Союза, вероятно, также не смогут этого понять. Не только принять свою судьбу, но и гордиться тем, что она была рождена инструментом.

Гордость того, кто не являлся человеком.

— Если уж уничтожения никак не сбежать, то мы сделаем всё, чтобы забрать врагов Королевства вместе с нами. Ведь по этой причине мы и решили остаться на поле боя даже после нашей смерти.

…Тем не менее призрак внутри неё кричал совсем другое желание.

ᅠ

— Кажется, с большинством разобрались. Они вскоре должны отступить, — сказала Анжу, осматривая поле боя.

Признаков врагов становилось всё меньше. Перекрывающие друг друга деревья закрывали обзор на замёрзшее поле боя. С другой стороны леса находилась большая горная река, поток которой проходил где-то слева от них; рёв воды резонировал с утёсом.

Вооружённая разведка была не более чем обманкой для одурачивания врага. Можно сказать, что основная их цель была выполнена уже в момент контакта с врагом и начала сражения. Более того, информация по Кентаврам была в достаточной степени ценной.

— Так чего, есть где остатки врагов согласно разведке капитана Ноузена? — спросил Дастин, находясь в десяти метрах от неё внутри Стрельца.

Среди всех членов отряда он был наименее опытным, а также гражданином Республики. Сейчас он находился в одной команде с Анжу.

В ответ на вопрос она пожала плечами. Способность Шина пусть и позволяла через синхронизацию узнать о местоположении Легиона, но всё это было бессмысленно, если они не были рядом с ним. Позиции призраков, слышимые через парарейд, были только относительно его положения. Да и к тому же…

— Думаю, все новобранцы должны ещё будут это услышать, но… тебе не следует слишком полагаться на Шин-куна. Его способность так точна, что даже пугает, но это не значит, что он всегда сможет предупреждать нас обо всех опасностях.

«Если однажды мы потеряем Шина…»

Ну, как бы там ни было, они просто не смогут сражаться, если будут полагаться на него слишком сильно. Будучи ещё в восемьдесят шестом секторе, она могла закончить эту фразу, но сейчас слова застряли у неё в горле. В тот период времени они понимали, что умрут через пять лет после начала службы. Их судьба была предрешена и единственное, что им оставалось, – это столкнуться с ней лицом к лицу.

Но теперь-то всё было иначе. Больше не было никакой необходимости произносить эти слова. Да и ей не хотелось этого делать. Она даже не хотела представлять себе смерть своего немногословного товарища… Особенно учитывая, сколько раз он противостоял ей. Произнесённые вслух слова, в конце концов, имели достаточную силу воплощаться в реальность. Услышала она это от Кайе, её товарища с первого оборонительного отряда восемьдесят шестого сектора – она была ассимилирована Легионом и примкнула к рядам чёрных овец.

Дастин замолк, а после кивнул, обдумав то, что сказала Анжу.

— …Да, ты права. Капитану также нелегко из-за того, что мы на него слишком полагаемся.

Анжу удивлённо раскрыла глаза, а затем улыбнулась. Дастин был превосходным учеником, и ему доверили выступить с речью на фестивале основания Республики. Он быстро учился и всегда был на шаг впереди того, чему ему пытались обучить. И всё же было удивительно видеть, как Дастин, гражданин Республики, беспокоился о «восемьдесят шесть».

— Точно. Давай тогда не будем его обременять… Хм-м?..

Внезапно что-то вздёрнуло её чувство опасности, прервав их разговор. Что-то промелькнуло в области периферийного зрения – что-то находящееся за деревьями. Прямо над утёсом… Животное какое или, быть может…

— Я проверю.

— Хорошо… Будь осторожен.

Стрелец бросился в погоню. Опасаясь возможного выстрела, он осторожно прошёл вперёд.

— Что?..

— Младший лейтенант? Отчитайся…

— Это не Легион. Тут вообще нет ничего подобного. Но…

Вид с оптического сенсора Стрельца был передан через канал передачи данных. Кадры приблизились автоматически, следуя за взглядом Дастина. Там был склон с какой-то ужасающей разницей высот. Река падала вниз, а по обеим сторонам были внушительные ледниковые склоны.

И у самого утёса были разбросаны…

— Снаряды?..

Там валялись 120-мм и 150-мм танковые снаряды. Правда, они были зарыты в землю с торчащим наружу дном. В них ещё находился порох, а значит это не было стрельбищем. Кто-то – вероятнее всего, Легион – закопал их сюда с какой-то целью. Волосы Анжу встали дыбом, когда она увидела прикреплённую к взрывателю проволоку. Это…

— Младший лейтенант Егер! Назад! Полковник, Шин, будьте внимательнее! — прокричала она сразу, как вновь подключилась к парарейду.

В поле зрения Стрельца внезапно что-то шевельнулось. Из щели в скале выбралась самоходная мина. Распознав присутствие Джаггернаута, она настигла фитиль и прижала её к груди, начинённой взрывчаткой.

— На пути к отступлению лову–…

Самоходная мина подорвалась, вызвав ударные волны и ослепительную вспышку. Огонь пробежал по фитилю и достиг места назначения – произошло воспламенение и один за другим снаряды взорвались. Полоса земли, – замёрзшая земля хвойного леса, – на которой они стояли, в мгновение исчезла.

†

Кажется, вода унесла их на большое расстояние.

Им каким-то образом удалось заползти на берег, усеянный поваленными деревьями и осадочной породой. После открытия кабин их Джаггернауты были наполовину затоплены. Анжу осмотрела их и вздохнула.

— …Ранен, младший лейтенант?

— Я в порядке, более-менее.

Повезло, что они пилотировали Регинлейвы. В отличие от его хорошо спроектированного дизайна, ставившего жизнь пилота в приоритет, у алюминиевого гроба Республики имелся зазор между корпусом и кабиной, словно издеваясь над самой идеи водонепроницаемости. Если бы они сейчас пилотировали Джаггернауты Республики, то либо уже утонули бы, либо замёрзли до смерти.

Однако после выхода из воды они не были полностью сухими. Пока они лежали без сознания, солнце уже успело сесть. Снегопад остановился, но воздух становился всё холоднее. Анжу стояла на холодном воздухе и осматривалась, попутно стряхивая свои волосы, казавшиеся окончательно замёрзшими. Им нужно было найти хоть какое-то место, чтобы спрятаться от ветра.

Они решили укрыться в небольшой бревенчатой хижине, которую обнаружили на берегу реки на дне крутого ущелья, окружённого скалами. Вероятно, это было что-то вроде охотничьего домика. Место, где можно было бы перекантоваться несколько дней во время охоты в зимний период.

Внутри всё было довольно обшарпанно, но эта однокомнатная хижина хотя бы была неплохо оборудована и имелся камин. Им повезло.

— Значит, мы будем ждать прибытия помощи?

— Выбора-то у нас всё равно как такого нет. У Джаггернаутов кончилась энергия, да и использовать парарейд сейчас мы не можем.

Температура упала ниже нуля, а рейд-устройство было сделано из металла. Беспечно прикоснувшись к ним можно было заработать обморожение.

— Мы можем переждать здесь ветер и снег. Не думаю, что за это время мы замёрзнем до смерти, только вот…

Пришедшая в голову мысль заставила её вздохнуть. В их кабинах находились складные штурмовые винтовки. Они взяли их с собой вместе с пистолетами, находящиеся в кобурах.

— …Забудем пока про самоходные мины, но если любой из типов Легиона покажется, у нас будут большие проблемы.

ᅠ

— Они в скверном положении.

— Похоже на то.

Несмотря на лето, маленькая группа людей оказалась изолирована в снежных горах. Тут уже не только Шину стало не до шуток, но и Вик сохранял суровое выражение лица, хотя тот всегда оставался спокоен, что бы ни происходило.

Конференц-зал в цитадели Ревич. Они прознали про то, что Анжу и Дастин попали под обвал, но из-за беспокойства о контрнаступлении Легиона им пришлось отступить и пополнить боезапас. Экстренное совещание было созвано вскоре после возвращения на базу.

Райден, Сео и Крена всё ещё были в своих бронекостюмах пилотов, готовые отправиться на поиски сразу, как только их агрегаты заправят минимальным количеством топлива и получат нужные припасы. Тревожное выражение лица Лены и суровый взгляд Вика означал понимание масштаба области поиска. Они не могли уловить сигнал Джаггернаутов с глубин ущелья, куда те свалились, а также не могли связаться через парарейд. Не было способа подтвердить, выжили они или нет.

Фредерика поднялась на ноги, напыщенно фыркнув.

— Кажется, вы забыли кое-что очень важное. Вот в такие моменты я могу в полной мере показать свою ценность.

Поняв что-то, Лена вскрикнула:

— Способность советницы Розенфольт может помочь нам узнать, где они!

— Вот-вот. Оставь это на меня, Миризе. Я найду потерявшуюся старшую сестрёнку и Дастина в одно мгновение.

Выпятив свою плоскую грудь, Фредерика открыла «глаза».

Однако.

— Ага, я нашла их! Они… ну…

Затем наступила тишина.

— …Ну и где они?!

Лена ждала ответа Фредерики, затаив дыхание, и раздражалась до такой степени, что чуть не упала. Шин словно бы предвидел это; он вздохнул и обратился к ней:

— Фредерика, просто говори то, что видишь вокруг.

— Хм-м…

Фредерика, казалось, серьёзно начала осматриваться вокруг. Её маленькая голова вертелась туда-сюда, пока алые глаза слабо светились.

— …Вижу снег! И горы тоже!

Ну, так оно и было на самом деле. В конце-то концов, это были снежные горы.

— Ты видишь что-то, что могло бы послужить ориентиром?

— Хм-м, э, они в какой-то старой хижине… И справа от неё большое дерево!

Ну, так оно и было на самом деле. Деревья там тоже бывают.

Говоря о хижине, вероятно, это было что-то вроде охотничьего домика, однако в этом районе их было достаточно много. Подсказка была так себе.

— Какие-нибудь звёзды видишь?

— Вижу, но, хм-м, не думаю, что это хоть как-то поможет мне узнать больше об их местоположении…

Не совсем.

— Вряд ли ты знаешь, как выглядит Полярная звезда… Как думаешь, сможешь её распознать, если я тебе её опишу?

— Хм-м, ну… Тут слишком много звёзд, так что не знаю, которая из них нужная…

«Да ты оказалась тут практически бесполезна»

Но Шин подумал, что это было вполне естественно. У него уже был опыт сражений в горах, в заснеженной области и в засаде. А однажды в прошлом он и вовсе был разделён с группой, оказавшись в очень трудном положении. Ориентироваться в такой местности действительно почти невозможно.

К слову, Вик развалился на столе и подёргивался уже какое-то время – он чуть ли не помирал со смеху и не мог даже нормально ничего сказать.

— Понятно. Думаю, нам придётся искать их старыми методами.

— Простите…

Плечи Фредерики понуро опустились.

Шин бессознательно погладил её по голове.

— Ты говорила, что они в порядке и можешь видеть звёзды… Другими словами, там должно быть безоблачно. Если бы вокруг бушевала метель, мы бы никогда не смогли их найти.

— …Ага.

Наконец, отсмеявшись, Вик поднялся. В его глазах всё ещё были видны слёзы.

— Однако такая ночь более холодная. Они будут в беде, если мы не поторопимся… С нашей стороны мы также пошлём людей. Нужно найти их как можно скорее.

ᅠ

Они перенесли из кабин наборы для выживания в хижину и разожгли камин, используя водоустойчивые спички и твёрдое топливо. Теперь им оставалось лишь ждать. Сняв с себя верхнюю часть промокшего лётного костюма, Анжу укуталась в плед из набора для выживания и уставилась на ещё не разгоревшийся огонь.

Потеряться и оказаться в плачевной ситуации было чем-то естественным на поле боя восемьдесят шестого сектора, поэтому она не стала паниковать или тревожиться, пусть им и пришлось второпях искать убежище. Просто…

Анжу скривила губы. Тогда… он всегда находился рядом с ней ещё с первого отряда, куда она была причислена. А теперь его не было. Нигде.

— …Младший лейтенант Эмма?

— Не обращай внимания… О, и можешь звать меня Анжу. Мы ведь одного возраста, не так ли?

Дастин также снял верх и укутался в плед. В его серебряных глазах отражалось мерцающее пламя. Серебряные глаза Альбы. Если бы только её глаза были такого же цвета… тогда ни её саму, ни её маму не отправили в лагерь для интернированных. Эта мысль часто посещала Анжу, когда она смотрела на Дастина или Лену.

Она никогда не желала возможности жить за стенами, как белая свинья, а встреченные ею товарищи в восемьдесят шестом секторе считались незаменимы. И всё же она не могла сказать, что изгнание из лагеря для интернированных в восемьдесят шестой сектор… было чем-то хорошим.

Черты её мамы почти полностью повторяли расу Адуляриев, и она изо всех сил старалась защитить свою дочь, которая также унаследовала черты этой расы. Но в конце концов, она умерла, измученная болезнью настолько, что перестала выглядеть как женщина, став, скорее, рваной тряпкой.

И слова мужчины, её отца. Слова, которые и по сей день не выходят у неё из головы.

— Можно задать вопрос? — невольно произнесла она. — Зачем ты вызвался вступить в группу?

Он с любопытством взглянул на неё своими серебряными глазами.

— Я ведь уже говорил об этом. Республика должна искупить свои грехи.

— Не думаю, что это единственная причина.

Он мог найти любую причину, чтобы не сражаться.

— …

Дастин замолк, переведя взгляд на огонь. Анжу уже готова была забыть про свой вопрос, когда он начал рассказывать:

— Я – Альба, но родился в Империи.

Анжу удивлённо раскрыла глаза. Дастин продолжил смотреть на огонь в камине и не оборачивался.

— Мы с родителями переехали в Республику, когда я ещё был маленьким. Я был ещё слишком мал, чтобы что-либо понимать, а потом и вовсе получил гражданство в этой стране, так что я никогда и не ощущал себя частью Империи.

ᅠ

— Жил я в новом городе для иммигрантов первого поколения. В начальной школе, где я учился, я был единственным Альбой. А потом… началась война с Легионом и всех, кроме меня и моей семьи, отослали в лагеря для интернированных.

Дастин погружался в воспоминания, пока говорил. В тот день ему показалось, что снаружи стало слишком шумно, однако его мама, видевшая всё происходившее той ночью, велела ему не смотреть туда, что бы не происходило. На следующий день, когда он как обычно пошёл утром в школу… он остался единственным учеником.

— Несусветная чушь, не имеющая под собой хоть какого-то основания. Взгляни вот на капитана Ноузена… его родители были из Империи, но сам он родился в Республике. Он был таким же выходцем из Империи, как и я, но родился в Республике… И всё же отправили они в лагерь для интернированных его, но не меня. Всё должно было быть не так. Они отсылали тех, кто прибыл из Империи, но всё это было лишь показухой. Это касалось также и всех школьников. В том, что я единственный среди них остался на месте, что я единственный, кто оказался за стеной, просто не было никакого смысла.

Всё из-за того, что Дастин и его семья были Альбами.

— Поэтому для меня это не было чужой проблемой. Я всегда думал, что должен их остановить… Но было уже слишком поздно. Я ничего не мог с этим сделать.

«Сколько это может продолжаться?!», – выкрикнул он в тот день во время выступления на фестивале основания Республики. Ночь, когда никто из граждан не отреагировал на его слова. День, когда напал Легион, и Республика пала.

— …Ясно, — произнесла Анжу, уткнувшись лицом в колени.

Дастин чувствовал, что она больше не могла ничего сказать.

В небольшом охотничьем домике, находившимся на краю поле боя, воцарилась неловкая тишина. Поскольку камину требовалось какое-то время, чтобы должным образом разгореться, воздух внутри помещения всё ещё был холодный. Услышав тихий чих рядом с собой, Дастин перевёл взгляд на своего товарища и обнаружил, что та потирала плечи. Он снял с себя плед и протянул его ей.

— Вот.

Анжу удивлённо моргнула.

— Лучше пусть будет два… Девушки не должны позволять своему телу мёрзнуть.

— …Спасибо.

Тем не менее возникла пауза. Она подумала, что её мокрые длинные голубовато-серебристые волосы могут намочить плед. Поэтому она для начала решила туго завязать их на затылке. Подняв обе руки вверх, плед и воротник её верха немного сползли.

Дастин поспешил отвести взгляд от её белой кожи, ослепляющей даже в ночной темноте, однако у него перехватило дыхание, когда в поле зрения попал шрам на спине.

«Дочь шлюхи»

Вопрос сорвался с уст Дастина прежде, чем он успел одёрнуть себя.

— Ты не хотела бы избавиться от него?

В Республике имелись продвинутые методы по удалению шрамов, впрочем, как и у Союза. Быть может, полностью удалить его не получится, но можно хотя бы сделать его менее заметным.

Проследив за взглядом Дастина, Анжу слабо улыбнулась. Скверная улыбка.

— О, прости… выглядит, должно быть, отвратительно.

— А, нет, дело-то не в этом…

Он попытался найти более деликатный способ поговорить об этом. Открыв рот и всё ещё пребывая в раздумьях, он невольно произнёс то, что было у него на уме.

— Выглядит болезненно.

Выражение лица Анжу внезапно изменилось. Её словно застали врасплох.

— Ну, то есть, сомневаюсь, что этот шрам дорог тебе, так что… Тебе не нужно заставлять себя нести эту ношу.

Анжу моргнула несколько раз из-за неожиданных слов, а затем медленно расплылась в улыбке.

— …Да, ты прав.

Он отличался от шрама на шее Шина, нанесённого ему его же братом. Для него он имел достаточную ценность, чтобы нести его на себе даже после упокоения брата. Пусть он и скрывал его, чтобы никто не прикасался к знаку греха…

— Да. Возможно, пришло уже время удалить его. Мне бы очень хотелось наконец надеть на себя платье с открытой спиной.

Тем не менее укоротить причёску ей пока не хотелось.

— А ещё хочу попробовать напялить бикини.

— Бикини…

Выражение лица Дастина застыло, словно тот пытался проглотить комок в горле.

— Есть ли, эм… кто-нибудь, кому бы ты хотела показать себя в бикини? Или, ну…

Услышав робкий вопрос, настроение Анжу сменилось на игривое.

— И почему же ты спрашиваешь такое?.. Погоди-ка, Дастин-кун, неужели я тебе нравлюсь?

— Эт…

Дастин в этот момент прикусил язык, однако в следующий же миг выплюнул слова, будучи наполовину в отчаянии:

— Д-д-да, нравишься! И что, разве это плохо?!

Анжу спросила его об этом только для того, чтобы подразнить его, однако из-за неожиданных слов она вновь широко раскрыла свои глаза.

— Э?..

— Ну, конечно же, ты мне понравишься. Ты красивая и… проявляешь заботу ко мне, несмотря на то, что я Альба. Было бы намного страннее, если бы я не влюбился в тебя!

После каждого слова, слетавшего с уст Дастина, Анжу всё больше краснела. Она отвернулась, больше не в силах смотреть на него, но Дастин набрался смелости и продолжил.

«Просто скажи уже. Это твой шанс рассказать ей обо всём, чёрт бы тебя побрал!»

— С первой же наши встречи я приметил цвет твоих глаз. Я считаю, что если ты наденешь платье, то его цвет должен совпадать с цветом глаз.

С покрасневшим лицом Анжу нервно опустила голову.

— Эм… я, ух, польщена?..

По какой-то причине её ответ прозвучал как вопрос, продемонстрировавший тот факт, что она была не в своей тарелке в такой момент. Она уткнулась себе в колени, пытаясь скрыть раскрасневшееся лицо.

— Но… я не могу… я больше не могу ни в кого влюбиться.

Что-то в тоне её голоса было не так… она как будто упрекала саму себя за это. Дастина словно холодной водой окатили.

— …Почему?

— Я любила кое-кого.

— О…

Любила. В прошедшем времени. К тому же, Анжу была «восемьдесят шесть», а значит…

— Он был хорошим человеком. Я любила его до самого конца… Независимо от того, кто бы мне не понравился, я не смогу забыть его. Я буду продолжать сравнивать его с кем бы то ни было. И это не то чтобы правильно. Поэтому я не смогу больше ни в кого влюбиться.

Дастин вновь перевёл взгляд на огонь внутри камина.

— Я… думаю, ты не права.

По крайней мере, в этом уж точно.

— Конечно же, ты не забудешь о нём. Особенно в том случае, если он и вправду был хорошим парнем. И если уж ты не можешь забыть его, то, естественно, продолжишь и дальше сравнивать остальных с ним. Но я считаю, что быть всегда одной просто из-за того, что ты не можешь забыть его… что ты продолжаешь сравнивать того, в кого влюбилась, с ним… неправильно. Почему? Если ты будешь придерживаться этих мыслей, то… никогда не будешь счастлива.

Дастин краем глаза понял, что её бледно-голубые глаза устремились на него, но он намеренно продолжал смотреть на огонь. Если она не сможет ответить на его чувства, то и пусть. Но связывать саму себя узами и никогда не полюбить кого-то вновь… никогда не узнать о счастье… Это ужасно.

— Поэтому… даже если ты не можешь забыть его… даже если ты помнишь его… Думаю, у тебя всё равно есть возможность найти новую любовь… По крайней мере, я бы не хотел, чтобы ты забывала его…

Он повернулся и посмотрел в её голубые глаза цвета самой высочайшей точки на небесах.

— …Я тут за вами пришёл, — произнёс Шин. — Я помешал чему-то важному?

Оба тут же отпрянули друг от друга: Дастин сильно ударился затылком о полку, прикреплённую к стене, а Анжу резко отвернулась от него, из-за чего плед слетел с неё.

— Ш-Шин?!

Шин стоял у входа в хижину, взирая на них сверху вниз своим ледяным взглядом, которого Анжу ещё не доводилось видеть за всё время их знакомства. У него всегда была привычка ходить, не издавая звука. Малая часть Анжу, не находящаяся в данный момент в панике, отметила это. Судя по всему, этот талант распространялся и на остальной шум, источником которого был он сам – например, открытие дверей.

— Похоже, вы оба тут в полном порядке. Простите, что настрой испортил.

— К-как давно ты там?!

Шин на мгновение задумался.

— Бикини.

— Так это почти самое начало! Не-е-е-е-е-е-е-е-ет!! — завизжала Анжу, в отчаянии прижав голову руками.

Игнорируя Анжу, мучащуюся в агонии, Шин повернулся к двери и посмотрел вверх по диагонали. Его Джаггернаут находился на вершине утёса, с которого была спущена верёвка. С помощью её он и спустился сюда.

— Файд, им, похоже, не нужна наша помощь. Наматывай обратно.

— Пи?!.

— А, стой, стой, подожди, Шин-кун! Не уходи! Помоги нам!

Наполненный паникой писк Файда раздался в то же мгновение, когда Анжу в отчаянии стала умолять его остаться. Они всё ещё находились на территории Легиона, и, вероятно, любой бы вышел из себя, видя, как друзья, за которыми ты отправился на поиски в эту морозную, тёмную ночь, предаются беззаботной романтике.

К счастью, Шин просто пошутил. Он махнул Файду рукой, после чего тот сбросил какой-то предмет, который затем Шин бросил Анжу – военная форма, запечатанная в водонепроницаемую виниловую упаковку. Остальные беспокоились о том, что эти двое будут промокшими до нитки и замерзать.

— Спасибо… и прости.

— Всё в порядке.

Следом Файд сбросил ещё одну упакованную форму. Однако как только Дастин хотел было взять её из рук Шина, его тут же отбросило назад из-за того, что пакет ударил ему прямо по лицу. Одежда пересекла пространство между Шином и Дастином и безжалостно врезалась в него.

— Эй, за что?! — простонал Дастин.

— Это от Дайи. Если из-за тебя она будет плакать, я от его имени скормлю тебя Легиону.

Эти слова, насколько бы нейтрально Шин не произносил, заставили Дастина подавить любые попытки протестовать. Он впервые услышал это имя. А судя по ситуации, он догадывался, о ком говорил Шин.

— …Ладно.

Выслушав этот обмен фразами, Анжу вновь раскраснелась.

— П-постой, Шин-кун… Я… Я всё ещё не забыла его, да и не то чтобы я, эм, была влюблена в Дастина-куна, так что… м-м…

Возможно, Дастин и не знал Анжу так же, как в своё время знал Дайя, но Шин провёл с ней уже достаточно много времени. Для неё он стал уже семьёй. И хотя её не особо волновали его мысли насчёт этой ситуации… она не хотела, чтобы он думал о ней, как о какой-то распутнице.

Анжу лихорадочно запаниковала, но Шин пожал плечами и отвернулся.

— Я не в курсе вашей с Дастином ситуации, да и не должен говорить такого в его присутствии, но… Со смерти Дайи прошло уже два года. Не думаю, что он хотел бы, чтобы ты оставалась связанной узами.

Эти слова заставили Анжу расплыться в слезливой улыбке. Он всегда был столь оптимистичным, таким мягкосердечным… таким добрым.

— …Ты прав. Он определённо бы не хотел этого, но… но…

«…Я не могу. Не сейчас», – прошептала она, и слеза скатилась по её щеке. Повернувшийся к ней спиной Шин и Дастин решили дать ей время, чтобы побыть одной.

ᅠ

К слову, Шин не отключал беспроводную связь, поэтому все отвечавшие за поиски слышали разговор этих двоих, начиная со слов про бикини. После возвращения на базу Дастин подвергся нескончаемому потоку поддразниваний со стороны Райдена, Сео, Крены и Шиден.

ᅠ

— …Вернули также и Снежную ведьму со Стрельцом. Они будут отправлены на ремонт и обслуживание сразу, как только их доставят на базу, — сказал Вик, пересказывая отчёт, который он, вероятно, только что получил через парарейд от спасательной команды. — В результате, из-за требуемого обслуживания Регинлейвов, отправленных на поиски, начало операции по вторжению на гору Драконий клык, скорее всего, будет сдвинуто на два или три часа.

Лена облегчённо вздохнула.

— …Слава Богу. Прости за это…

— Ничего, всё в порядке. Операция всё равно будет через три дня. Дополнительные два, три часа всё ещё находятся в пределах допустимого… Кроме того, после их возвращения мы узнали про ловушки с оползнем. Мы уже послали Сиринов проверить всё: Легион установил их на каждом возможном маршруте в пределах зон конфликта. И две ловушки располагаются прямо на пути ударной группы, по которому они должны будут пройти во время операции.

Выражение лица Лены обратилось в суровое. Если бы они не заметили ловушки, путь к отступлению был бы полностью отрезан. В отличие от обычных мин, эти ловушки не обнаруживали сенсоры тепла, звука или вибраций. Их было бы очень сложно обнаружить, не активировав. Осложнял их обнаружение также и тот факт, что снаряды были спрятаны под толстым слоем замёрзшей земли с целью разрушить не фердресов, а местность, на которой они стояли. Единственным недостатком ловушки являлось необходимость в активировании её самоходной миной… Кентавры же могли незаметно распространить их.

— Выкопать все снаряды из ловушек будет проблематично, учитывая оставшееся у нас время, поэтому они занимаются удалением фитилей и взрывателей, попутно покрывая их огнезащитным полимером. Пусть мера временная, но этого должно хватить на время операции.

— …Тебе не кажется это странным?

Фиолетовые глаза Вика сверкнули после того, как он услышал осторожное предположение Лены.

— Ещё как.

— В этих зонах конфликта сталкиваются силы Объединённого королевства и Легиона. Вполне естественно установить ловушки на путях, по которым предположительно будут проходить фердресы. Тем не менее в сегодняшней битве ловушка сработала только после того, как младший лейтенант Эмма заметила её. Словно…

Они не стали активировать их, когда Барушка-Матушка и Джаггернауты расхаживали по этим путям… Они не были установлены для обороны.

Как если бы…

— …они заманивают наши силы в глубь их территорий, чтобы поймать в ловушку и полностью изолировать.

— И, быть может, изменение климата подёнками также является частью этого плана.

— …Возможно. Пока они медленно душат нас, у Объединённого королевства не останется выбора, кроме как перейти в контрнаступление. Тогда мы бы послали элиту. Теперь, когда у Легиона есть достаточно голов для рядовых солдат, им понадобилась добыча получше, — произнёс Вик и на мгновение замолчал. Затем он покачал головой. — Нам нужно подготовиться. Я увеличу численность резервных войск на случай, если произойдёт самый худший сценарий. Тогда у нас будет возможность послать кого-то спасать солдат, попавших в ловушку на поле боя.

†

Он думал, что уже привык к этому, но по какой-то причине ему требовалось набраться больше смелости, чем обычно. И для синхронизации через парарейд, и чтобы сказать лишь одну фразу.

ᅠ

— Лена, не могла бы пройтись со мной немного?

ᅠ

Как-то ему удалось избежать робкое беспокойство в его голосе и произнести это обычным тоном, но он даже не понял, что сделал это бессознательно. Конечно же, он также не понимал причину.

ᅠ

Наблюдательная башня цитадели Ревич была построена над остатками башни замка внутри скалистого холма. Чересчур отвесная винтовая лестница вела наверх – туда, где шло наблюдение за передвижениями противника. Стоя на самой вершине базы, создавалось впечатление, словно сидишь на спине лебедя.

По периметру крыльев были расположены зенитные автоматические пушки и противовоздушные сенсоры. Даже в этой точке, на высоте нескольких сотен метров над поверхностью, уже нельзя было увидеть землю, только если не подойти к краю навеса.

Именно здесь стоял Шин, позвавший ранее Лену, словно паря в ночном небе. Он был одет в обычное пальто Союза и ждал её прихода. На дворе была поздняя весна, однако находились они на снежном поле боя. В этом месте, где постоянно дул ветер, было довольно холодно.

— И… о-оп…

Шин услышал громкий звук раскрытия люка, ведущего на самый верх наблюдательной башни. Появившийся аромат фиалок, не цветущих в снегу, стал предвестником её прихода. К этому аромату он уже успел привыкнуть за два месяца… Таков был парфюм Лены.

— …Шин? Зачем ты позвал меня сюда? Что-то слу…

Лена осеклась, а Шин даже на таком расстоянии смог услышать её вздох. Изумлённое «Вау» сорвалось с её розовых губ. Её взгляд естественным образом начал подниматься выше, следуя за этим прекрасным зрелищем; бесчисленные звёзды заполонили всё ночное небо, сияя в этой темноте. Скрывающее их солнце уже зашло за горизонт, а на небе не было серебряных облаков подёнок.

Обворожительно прекрасная звёздная ночь.

Многочисленные звёзды, названия которых она не знала, простирались по этой бархатно-чёрной небесной сфере подобно сверкающим огонькам. Белая галактика и туманность расположились на небе под наклоном.

Ночь на поле боя, удалённом от людских городов настолько, чтобы не мешать своим искусственным светом. Ночное небо было тёмным, что только усиливало свечение снега.

Свет слабо опускался на навес, сохранивший свою белизну даже спустя года. Полумесяц возвышался над этим зрелищем, находясь почти в зените, и взирая на них сверху вниз подобно ледяному взгляду королевы.

Она задрала свою голову назад настолько, насколько это вообще было возможно, чтобы получше всё рассмотреть, но чуть из-за этого не упала; Шин успел поймать Лену за руку и положил её на перила, окружавшие башню. Даже не заметив этого, она просто пошатнулась вперёд. Звёздный свет отражался в её серебряных глазах.

Постояв так некоторое время в оцепенении, она воскликнула со вздохом:

— А! Потрясающе!

— Ага… Ты как-то говорила об этом с Кайе, помнишь? Насчёт того, что находясь в первом секторе, ты не можешь увидеть звёзды, поэтому хотела бы однажды посмотреть на звёздное небо.

В ответ на вернувшийся взгляд Шин пожал плечами.

— К сожалению, я не могу показать тебе звездопад, но… Я просто вспомнил об этом, пока мы искали Анжу и Дастина. Яркие звёзды.

Для Шина звёздное небо на поле боя было уже обычным зрелищем, но он помнил тот разговор между Леной и Кайе, произошедший ещё в старых бараках первого оборонительного отряда первого района боевых действий в восемьдесят шестом секторе… Период, когда они считали, что не смогут стоять все в одном и том же месте.

— Так ты позвал меня сюда, чтобы показать это?

— Это было лишним?

— Нет-нет…

Простодушно улыбнувшись, Лена вновь обратила серебряные глаза на звёздное небо. Её волосы развевались от дуновения ветерка, переливаясь на фоне этого вида. Она покинула Республику ранней весной, поэтому не взяла с собой зимнее обмундирование. Сейчас она была одета в пальто Союза. Вспомнив, как быстро её выслали, она улыбнулась.

— Вероятно, это была единственная хорошая вещь в восемьдесят шестом секторе, да?

ᅠ

Лена улыбнулась, вспомнив слова погибшей девушки «восемьдесят шесть» два года назад. Она всегда считала восемьдесят шестой сектор адом на Земле – поле боя, куда ссылали исключительно «восемьдесят шесть». Она ни за что бы не подумала, что услышит от запертых на нём душ, что там можно найти что-то хорошее.

Даже если она не была с ними в одном месте. Даже если в то время она не видела их лиц и не знала имён.

Лена украдкой взглянула на Шина; он молча смотрел на небо, погрузившись в свои мысли. Она не могла видеть то, что скрывалось за высоким воротником, но… тот шрам, словно от обезглавливания, был там.

Лена не пыталась спрашивать его о происхождении этого шрама. Она не знала Шина достаточно хорошо. А учитывая, что ни она не пыталась об этом заговорить, ни он не хотел поведать ей, расстояние между ними всё ещё было велико. Они находились в одном и том же месте, стоя на том же поле боя… и всё равно расстояние между ними ничуть не изменилось.

«Ну, вы ведь, считай, только встретились друг с другом.»

Как Грета и сказала. Они встретились лишь недавно. Они только-только узнали имена… и наконец увидели лица друг друга. Но она всё равно считала, что они понимают друг друга на более глубоком уровне. Подняв взгляд, она обратилась к нему:

ᅠ

— Шин.

— Лена.

ᅠ

И они окликнули друг друга в одно и то же время.

Оба они на мгновение оступились и не понимали, с чего начать. Ни один из них не мог решиться на следующий шаг, что стало причиной воцарившейся неловкой тишины. Шин первым пришёл в себя и произнёс:

— …Давай, говори.

— Прости…

Поскольку момент прошёл, ей потребовалось вновь набраться смелости.

— …Насчёт случившегося тогда.

Она смутно почувствовала проявившуюся настороженность со стороны Шина. Судя по всему, ему не было совсем безразлично. Испытав облегчение, Лена продолжила:

— Прости. Я зашла слишком далеко.

— …Всё нормально.

— Но мне правда очень грустно. Я не заберу эти слова назад. Все вы уже давно покинули восемьдесят шестой сектор и были освобождены от судьбы неминуемой смерти. Или, вернее, должны были покинуть… Но в результате коснулось это только освобождения от судьбы.

У них наконец получилось сбежать с поле боя, где единственная их свобода заключалась в выборе, где и как они погибнут… И всё же они до сих пор оставались на том же самом поле боя. Несомненно, все они цеплялись за одну и ту же гордость – сражение до самого конца. И теперь, когда они могли свободно выбирать свою судьбу, они это не делали.

Они могли пойти куда угодно. Могли стать кем угодно. Свободные.

Но они всё ещё не решались думать о собственном будущем.

— Отнятое считается окончательно потерянным, поэтому и нет желания увидеть то же самое в будущем. Нет стремлений увидеть это самое будущее. И эта мысль… из-за неё мне грустно.

«Теперь у тебя есть возможность желать счастье. У тебя появилась возможность вспомнить об однажды украденном.»

Как однажды сказали ей Вик, Шиден и даже Грета, просить «восемьдесят шесть» желать этого, будучи той стороной, что всё украла у них, невероятно заносчиво с её стороны.

Словно говорить о том, что она открыла для них клетку, и поэтому они должны выбираться оттуда. Что они теперь свободны идти куда угодно… но при этом они должны пойти к ней.

Но Лена продолжила. И оглядываясь назад, она поняла, что именно эти слова хотела ему высказать в тот раз.

— Думаю, причина, по которой все вы отреклись от этого мира, заключается в том, что… вы просто добрые.

— …Добрые?

— Да.

— Как ты и говорила ранее, честно говоря, я… Верно, мне правда плевать на Республику или Союз… Вряд ли это может называться добротой.

Но Лена невольно улыбнулась. Она не думала, что такое вообще возможно, но…

— Шин, только не говори мне, что не понял этого… Ты – хороший, добрый человек. В ином же случае ты не стал бы носить с собой воспоминания всех тех погибших рядом с тобой людей. Ты бы не пытался освободить своего брата, Кайе и тех товарищей, которых украл Легион.

— …

— Ты по-настоящему добрый человек. И это верно и для Райдена, Сео, Крены, Анжу, Шиден и остальных «восемьдесят шесть». Выбрать ненависть было бы легче всего. Республика действительно виновна, поэтому начать упрекать их и ненавидеть было бы очень просто. Но вместо этого вы… разорвали свои собственные сердца. Вы изранили себя так сильно, просто чтобы не начать порицать весь остальной мир.

Собственными же руками они низвели воспоминания и счастье до пыли.

— …Ведь начав проклинать всё на свете означало потерять абсолютно всё.

Даже последние остатки гордости.

— Да. Для вас каждый из этих шрамов – гордость.

Неважно, как много бы у них не отнимали, и как сильно бы ими не помыкали. Единственная оставшаяся гордость – не становиться столь же презренными, как те, кто угнетал их.

— Но я не говорю, что нужно удалить эти шрамы… Я просто хочу, чтобы эта доброта была вознаграждена, — произнесла Лена так, словно говорила сама с собой, уставившись на звёздное небо.

Заснеженное поле боя и мир звёзд, плывущих в вакууме. Словно бросая вызов этому жестокому миру, не дающему людям нормально жить.

— Добрые люди имеют право быть счастливыми. Они должны быть вознаграждены. И если людской мир сейчас на это не способен, я бы хотела, чтобы он всё-таки был… Ведь именно так люди мало-помалу проносили свои идеалы в реальность.

Пусть этот мир будет таким же добрым местом. Однажды.

ᅠ

Шин сохранял молчание, выслушав эти слова провозглашения, напоминающие песню. Идеал, который просто не мог воплотиться в реальность. Обычное желание. Реальность не позволит этим мечтам сбыться, оставаясь лишь красивыми словами.

Но даже если такого было его мнение, а проявить безразличие к словам Лены было проще простого, он по какой-то причине не мог выразить свои мысли словами.

«Море.»

В памяти всплыло то, что он сказал, стоя на заснеженном военном кладбище шесть месяцев назад. Он хотел показать ей. Показать всё то, на что сейчас посмотреть нельзя. Это была его причина продолжать сражаться. И даже зная, что мир, желанный Леной, никогда и нигде не будет существовать, Шин не мог заставить себя это произнести.

— Прости. Я, кажется, направила разговор в какое-то странное русло, да? Ты хотел мне что-то сказать вроде?..

— …Ага…

Поскольку момент прошёл, ему потребовалось вновь набраться смелости. Так, а что же он собирался ей сказать? Перед тем, как отправиться на операцию по вторжению на гору Драконий клык… перед тем, как они поймут, приведёт полученная информация к лучшему или худшему исходу.

— Лена, если, как ожидают Союз и Объединённое королевство, Безжалостная Королева действительно является майором Зелен Биркенбаум. Если она знает способы остановить войну с Легионом…

Чего, вероятно, никогда не случится. Шин, несмотря на его же слова, не возлагал надежд на Зелен. Война не закончится. Но если бы…

— Если эта война и правда закончится… когда это произойдёт…

Внезапно он оборвал себя.

«Давай наведаемся к морю. Давай посмотрим на то, что раньше никогда не видели. Вместе.»

Вот что он хотел сказать. От Лены он услышал, что она хотела бы взглянуть на море, но он никогда не упоминал этих слов при ней. Он хотел ей сказать. И это не было ложью.

«Я хочу показать тебе море. Вот моя причина, по которой я продолжаю сражаться.»

Но когда он уже вот-вот был готов высказать эти слова… Неуверенность в себе поднялась из глубин его сердца подобно мыльным пузырям, застряв комом в горле.

«Я хочу показать тебе море. Не это поле боя, где я погибну, так и не сделав что-либо. Я хочу показать тебе что-то иное, чего нет в этом опустошённом из-за пламени войны мире. Я наконец могу этого желать. Но…»

«Что потом?..»

«Что будет после того, как я покажу ей море?»

«Чего желает Лена? Какое моё желание она хотела бы услышать?»

«И как долго всё это продлится?»

Шин не хотел увидеть море. Это до сих пор не изменилось.

Он ничего не хотел для себя.

И для него эта пустота была непостижима. Он инстинктивно перестал думать об этом, но сомнения не исчезали.

Для «восемьдесят шесть» сражение было гордостью. Но что тогда будет, если они выживут после этого сражения…

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 5. Глава 3. Глух к скорби певчих птичек

Катастрофа возникла слишком внезапно.

— Тч!..

Продвигаясь в бронетранспортёре вглубь зон конфликта, Шин уловил шум и открыл глаза. Это был их текущий маршрут, ведущий в гору Драконий клык, выбранный для продвижения во время операции по захвату. Бронетанковые войска Объединённого королевства приступили к диверсии прошлой ночью и успешно оттянули войска Легиона, из-за чего образовалась брешь на поле боя.

Вдалеке от них начала движение новая группа Легиона. Однако выбранный ими маршрут был странным. Они двигались не по направлению диверсионных сил или ударной группы. Когда Шин услышал, как к этим войскам примешивается невнятный, искусственный вой, его охватило зловещее предчувствие, и он активировал парарейд. Это не было тревожным знаком, но, скорее, таковы были инстинкты воина, отточенные годами на поле боя.

— Всем членам отряда – оставайтесь на своих позициях. Райден, ты всё ещё на базе, верно? Оставайся пока там.

— Н-н, принято.

— Капитан Ноузен? Что произошло?..

Их была целая бригада – линия из нескольких сотен машин. Позади на расстоянии десяти километров всё ещё оставалось несколько отрядов вместе с Райденом, оставшихся охранять тыл. Они ожидали подходящего времени, чтобы покинуть цитадель Ревич.

Райден быстро понял, что что-то было не так и ответил немедленно. С другой же стороны, Лена, ещё не привыкшая к способности Шина, отреагировала не так быстро. Войска Легиона, которые как предполагалось, должны быть загнаны в угол и уничтожены силами диверсионных войск Объединённого королевства, теперь отступали. В то же время началось движение из глубин территорий Легиона. Они приближались к силам Объединённого королевства и вторгались уже на их территорию.

Вторжение, замаскированное под отступление.

Именно нас завлекли в ловушку!

Как бы подражая механизированным стенаниям, громкость крика Легиона резко поднялась. Он доносился вдалеке от Объединённого королевства или ударной группы. Вопль напоминал Скорпиона, но Шин знал, что он принадлежал другому типу машин.

И в тот момент, когда этот крик в мгновение ока заглушил всё вокруг, Шин тщетно проследил за его траекторией… Он предупредил слишком поздно.

ᅠ

— Очень жаль, что нам не удалось вовремя отреагировать на это предупреждение, но… Прости, Ноузен. Цитадель Ревич пала.

Они закрылись в глубинах командного отделения, где сейчас царила темнота из-за отрубившегося электричества. Подземное командное отделение цитадели Ревич. Оно находилось на четвёртом – самом нижнем – подземном уровне и было построено так, чтобы частично изолировать его от остальных отделений. Вик говорил из командного пункта в центре.

Композитные сенсоры, установленные по внешней дуге навеса на самой высокой точке базы, всё ещё функционировали. Старшие офицеры напряжённо вглядывались на люминесцентный вид снежного пейзажа перед ними. Процессоры, одетые в форму цвета стальной синевы, молча стояли, как и девушка, служившая им командующей, с серебряными волосами в форме цвета берлинской лазури.

Немногие из уцелевшего персонала и бригад обслуживания сейчас запечатывали коридорные заслонки, пока Кураторы оставались в диспетчерской.

— Точнее, они перехватили у нас функциональность базы. Весь наземный сектор, а также восемьдесят процентов подземного сектора сейчас находятся под контролем противника. Под нашим контролем остались только командное отделение и восьмой подземный ангар, расположенный в самом низу. Прямо сейчас мы пережидаем в командном отделении, активировав все механизмы блокировки… О, и да, все солдаты Союза успешно были эвакуированы в это отделение, так что тебе не нужно беспокоиться насчёт этого, — добавил он в конце, вспомнив, что разговаривает с офицером Союза.

Шин находился на заснеженной местности в десяти километрах от стен цитадели. Он ответил на слова Вика без намёка на расстройство.

Будучи Эспером со способностью, которая позволяет точно узнать о местоположении всех машин Легиона на поле боя, у него уже была кое-какая информация насчёт ситуации. Ему пришлось скрыть в голосе беспокойство насчёт товарищей, оставшихся на базе.

— Это и мой промах тоже. Я даже не предполагал, что они запустят Феникса, учитывая предполагаемые характеристики Кентавра.

ᅠ

Даже получив предупреждение, атаковавшую их машину нельзя было обнаружить ни радаром, ни оптическими сенсорами, так что неспособность что-либо сделать была вполне естественна. В цепочке командования Шин и Вик не были напрямую связаны, и эта небольшая оплошность в коммуникации и привела к краху.

Машина приземлилась прямо на навес, защищающий базу. Установленные на нём радары не смогли обнаружить её, поэтому зенитные автоматические пушки могли стрелять только в неправильном направлении. После их уничтожения прозвучала тревога, а через мгновение люк, соединяющий навес и наблюдательную башню, был пробит. Оборонительным войскам базы приказали отправиться на эту башню с целью получения информации по вторжению. Там они и столкнулись со вторгнувшейся машиной… Односторонняя резня, одним словом.

Она свободно продвигалась через тесные коридоры базы, и никто не мог заметить её. Оценив ситуацию, Вик дистанционно активировал мины на заслонках и успешно снял с неё оптический камуфляж, раскрыв фигуру. Под стаей подёнок оказался чёрный Легион.

Высокоманёвренный тип, Феникс.

К этому моменту наблюдательная башня уже пала. Оборонительная мощь базы снизилась вдвое, а воздушно-десантные войска Легиона воспользовались воцарившимся хаосом и высадились на навес, где все автоматические пушки уже были уничтожены.

Получив отчёты, Вик приказал оставить все наземные и подземные сектора, кроме командного отделения. Ведущие на поверхность коридоры начали систематически блокироваться из-за закрывавшихся заслонок, а весь выживший персонал и фердресы были эвакуированы в командное отделение и восьмой ангар соответственно. Началась затяжная война с Легионом, взявший под свой контроль всю остальную часть базы.

ᅠ

Услышав подробности, Шин вздохнул.

— В разведывательной операции ранее Сирины столкнулись с вражеской разведкой… В случае наличия маршрута, по которому имеется возможность вторгнуться на базу в горе Драконий клык, вторжение становиться возможным и с их стороны. Я… должен был понять это. Не говоря уже о том, чтобы предугадать нынешнюю ситуацию.

Вторжение на базу врага единственного солдата, запущенного Кентавром. Принципиально невозможная тактика. Крейсерская скорость слишком мала, планеры бы сделали машину заметной, а предполагаемый максимальный вес, который мог запустить Кентавр, составлял около десяти тонн… А это означает, что запустить он мог только самоходные мины и Муравьёв, чего бы не было достаточно для захвата хорошо защищённой базы.

Но если Кентавр запустит Феникса, весящего меньше Муравья, и обладающего бо̀льшим боевым потенциалом, чем Волки, а также развернёт подёнки для отражения световых и электрических волн… В результате получается идеальная неожиданная атака.

Невиданное доселе нападение. И всё же вся информация уже была им известна. Они могли его предсказать.

— …Анализирование и прогнозирование вражеских тактик – моя… работа, как командира. Ты не должен об этом переживать, Шин.

К разговору присоединился голос, так похожий на звон серебряного колокольчика. Шин вдруг осознал, что у него перехватило дыхание. Лена. Он только что услышал, что все вовремя эвакуировались, но…

— Ты также не должна сейчас об этом переживать, Миризе… Да и у меня такое чувство, что никто из нас не мог ничего с этим поделать. Хотя с технической точки зрения подобная атака была вполне возможна, но не то чтобы эта база обладала какой-то весомой тактической и стратегической ценностью, чтобы Легион попытался её захватить. К тому же, ни Ноузен, ни я, ни ты не участвуют в войне, где враги атакуют сверху.

Легион не использовал авиационное вооружение. И хотя Шин и его группа, не знавшие ничего кроме войны с Легионом, могли предполагать, что небо также может быть маршрутом для вторжения, никто из них и не думал о таком развитии событий. А те, кто ещё мог помнить о войне с применением авиационного оружия, – обычные солдаты, – уже давно погибли в текущей войне.

Тяжело вздохнув, Вик продолжил:

— Ну, раз ты можешь слышать их голоса, то уже имеешь кое-какое представление о ситуации, но я поясню. Во-первых, запуска воздушно-десантных войск Легиона, скорее всего, уже не будет. Наша артиллерия уничтожила Кентавров, а в пределах их досягаемости есть ещё некоторые места. Они начнут обстрел сразу, как только там соберутся вражеские силы.

Согласно расчётам армии Союза, дальность выстрелов Кентавра составляла что-то около тридцати километров. А это расстояние как раз было в пределах эффективной дальности гаубицы.

— Теперь положение наших войск. Посланные на территорию Легиона диверсионные войска были перехвачены и уничтожены. С другой стороны, силы Легиона вторглись на нашу территорию. В данный момент их сдерживают дивизии оставшихся корпусов.

Шин нахмурился.

— …Уничтожены?

Даже если они были самонадеянными из-за сильных оборонительных сооружений и выгодного географического положения, среди них всё ещё находились солдаты армии, которая оттесняла Легион на протяжении более десяти лет. Они не были столь слабыми, чтобы их уничтожили просто из-за попадания в ловушку.

— Согласно последнему сообщению, переданному командиром после столкновения с врагом, в глубинах территорий Легиона прятались тяжеловесные машины. На их пути встали бронетанковые отряды из Львов и Динозавров.

Шин невольно закрыл глаза. Динозавры, что же ещё. Металлическое чудище с невероятно мощной 155-мм танковой пушкой и массивным туловищем весом в сотни тонн вкупе с необоснованной мобильностью. Если бы они столкнулись с группой таких машин, с которыми ни один фердрес не мог совладать… Шин легко мог представить себе, как их давят, словно муравьёв.

— Вероятно, они смешались с линией снабжения и постепенно заменяли собой легковесные машины. Легион, похоже, уже давно планировал эту операцию.

Способность Шина позволяла ему отслеживать численность сил Легиона и их расположение, однако он не мог различать типы машин. Если они стали бы перебрасывать силы в глубинах территорий Легиона под помехами подёнков, для него не представлялось возможным узнать об этом.

— Военный штаб был проинформирован насчёт ситуации на базе, и у них уже подготовлены резервные силы, готовые выдвинуться в любой момент, но сами корпуса окружены. Потребуется, по крайней мере, около пяти дней, чтобы прорваться через вражескую линию и достичь базы.

— …

Другими словами, цитадель Ревич и ударная группа были отрезаны от союзных подкреплений, изолированы и окружены врагом.

— …И у меня плохие новости. Бронетанковые отряды Легиона, уничтожившие диверсионные силы, направляются сейчас к Ревич. Численность: восемь тысяч. Оставшаяся часть сил пытается сдержать их, но вряд ли они долго продержатся. Учитывая даже время, необходимое для перегруппировки и пополнения боеприпасов… они достигнут базы уже завтра.

Вик тяжело и протяжно вздохнул.

— Да уж, я хоть и предполагал, чем всё это может обернуться… Эта вот склонность способности подавлять всякие надежды очень раздражает в такие моменты. Кассандру, способную предсказывать с точностью только бедствия, будут встречать с ненавистью и презрением.

— На базе сейчас что-то около тысяч машин Легиона.

— Остановись…

Шин, однако, проигнорировал удручённую просьбу Вика и продолжил:

— Большинство из них, вероятно, – это самоходные мины, хотя… Что-то кроме этого там есть? Муравьи?

В качестве войск, которые запускали с помощью Кентавров, были замечены только эти два типа.

— Судя по уцелевшим камерам, да… Но мы подтвердили множественный запуск контейнеров с системой гашения удара. Мы пока не знаем, что находится внутри них. Если смотреть на это оптимистично, то это, возможно, просто боеприпасы и силовые установки.

— И нет никакой возможности послать разведку, да?..

— Прости. Верхние подземные сектора находятся под наблюдением Легиона, поэтому любой отряд, посланный на разведку, будет уничтожен ещё до того, как доберётся до поверхности.

— Сколько времени им потребуется, чтобы разрушить коридорные заслонки?

— Они пусть и старые, но предназначены для обороны в случае осады. Тебе не о чем переживать… Хотел бы я так сказать, но… В общем, мы как-нибудь продержимся.

— У нас есть отряд Брисингамен и четыре отряда под командованием старшего лейтенанта Шуга. Они должны выстоять… Не волнуйся.

Шина несколько озадачил тот факт, что Лена беспокоилась о нём, находясь в том положении, когда ей стоило бы побеспокоиться о себе. Ведь она и все остальные на базе находились в гораздо большей опасности.

— Ситуация более-менее понятна… Так что же мы делать будем?

Вик усмехнулся.

— А разве не очевидно?.. Нам остаётся только одно.

По другую сторону синхронизации Шин почувствовал холодную улыбку. Слегка горькую улыбку, в которой в равной степени были смешаны чувства страха и ярости.

— Будем вести осаду.

ᅠ

Поскольку ударная группа состояла из привыкших к отрядным вылазкам «восемьдесят шесть», она имела особую структуру разделения на четырнадцать батальонов, куда входили малые отряды.

В качестве капитанов батальонов, кроме Шина, их верховного главнокомандующего, выступали четырнадцать наиболее опытных ветеранов, включая младших офицеров отряда «Остриё копья» и Бэрнольта, самого старшего унтер-офицера. Лерче была представителем Сиринов, а по другую сторону синхронизации находились Лена, Вик и Райден. Капитаны батальонов разбили лагерь в лесу, откуда открывался вид на цитадель Ревич. Сейчас они находились в контейнере бронетранспортёра, служившего в качестве импровизированного конференц-зала.

Оглядываясь на произошедшее три дня назад, Шин посчитал удачей инцидент с Анжу и Дастином. Из-за поиска этих двоих операцию пришлось отложить до раннего утра, поскольку требовалось провести обслуживание агрегатов. Если бы этого не произошло, группа Райдена покинула бы базу ещё до нападения Легиона, усложнив оборону цитадели. Кроме того, обнаружение ловушки позволило им заранее деактивировать остальные и предотвратить коллапс во время отступления.

Шин взглянул на карту поле боя, разложенную на складном столе и накрытую прозрачной плёнкой. На ней были подробно расписаны позиции врага и союзников.

— …Худший из возможных сценариев, — прошептал капитан четвёртого отряда, младший лейтенант Юто Кроу.

Основная база пала, и они были изолированы прямо посреди вражеской территории. Союзное подкрепление прибудет минимум через пять дней, а вражеское намного раньше…

— Исходя из разведки Ноузена, подкрепление Легиона насчитывает восемь тысяч машин, и прибудет оно самое позднее завтра… Получается, завтра мы будем зажаты между стенами базы и двумя тяжелобронированными отрядами, состоящих из восьми тысяч Львов и Динозавров.

— Наши же войска насчитывают семь тысяч, включая Алконостов. В довершении, внутри базы отсиживается Феникс, которого даже капитан Ноузен не смог победить… — произнесла капитан пятого отряда, младший лейтенант Рики Митихи, тоном, в котором чувствовалось тревожность. — Мы уже оказались в меньшинстве, так что необходимо избегать сражений сразу на два фронта… Следует ли нам тогда выступить против тяжелобронированного Легиона и попытаться уничтожить их или заставить отступить?

— Совсем наоборот, младший лейтенант Митихи. Мы не должны сосредотачиваться на их перехвате.

Митихи широко раскрыла глаза на ответ Лены, пришедший через синхронизацию.

— Если наша цель состоит в том, чтобы разобраться с нынешней ситуацией, не было бы никакого смысла побеждать вражеское подкрепление. Перво-наперво, это мало бы повлияло на нашу цель – прорвать осаду врага. Мы бы не только напрасно сократили наши силы, но и ещё побудили бы Легион отправить больше войск.

Рито нахмурился.

— Цель?.. Разве она не состоит в том, чтобы победить Легион?..

— Никак нет. Цель противника – захватить цитадель Ревич. По этой же причине они перекрыли местность и выслали подкрепление. В этом случае наша цель должна быть в предотвращении этого… Другими словами, отвоевать обратно цитадель.

ᅠ

Следом заговорил Сео; через синхронизацию передалось ощущение, что он озадаченно склонил голову набок.

— Это что же получается… ты говоришь нам атаковать базу?

— Верно, младший лейтенант Рикка… Но в нашем положении есть только одна стратегия осады, которую мы способны исполнять.

Как правило, в осадных сражениях преимущество сохранялось за стороной, удерживающей замок. Крепости были военными сооружениями, построенными и спроектированными таким образом, чтобы предотвращать вражеское вторжение. Для их строительства на определённом поле боя скрупулёзно отбиралось место, где эта сторона также получит преимущества. Примером можно было счесть даже стены замка, которые могли отражать пущенные стрелы, но в то же время были оборудованы множеством устройств, позволявшие вести концентрированный огонь по врагу.

Поэтому проводящая осаду сторона должна была придумать тактику, в которой стены будут проигнорированы. Или стратегию по выманиванию сил на поле боя. Можно также применить тактику истощения, пусть она и ставила осаждаемую сторону в невыгодное положение в том случае, если у другой стороны припасено огромное количество припасов. Ещё одна стратегия заключалась в разрушении стен, выкапывании туннелей для поджигания валов, а также использование тарана и требушетов, дабы смести стены.

Однако ни одна из этих тактик не жизнеспособна в этой битве, и уж тем более не могло быть и речи о попытках договориться или запугать Легион. Они будут игнорировать любые виды провокаций и никогда не выкажут усталости от войны. А поскольку ни у одной из сторон нет линии поставки припасов, тактика на истощение будет обоюдоострым мечом. Да и не то чтобы у них было время на её исполнение. Ну и последнее – подкопаться под гранитное основание было невозможным.

С учётом всего этого оставался только один способ. Поняв, что Лена имеет в виду, Шин ответил тоном, в котором смутно ощущалось напряжение:

— …Набег, а?

Прорваться через крепостные валы. Вскарабкаться по стенам, словно муравьи в поисках источника пищи. Самая топорная, часто используемая… и ничем не примечательная тактика, унёсшая наибольшее количество жизней.

— Да… Стометровая скала и двадцатиметровые стены. Вот куда вам придётся взобраться.

ᅠ

На мгновение в импровизированном конференц-зале воцарилось тяжёлое молчание. Джаггернауты «восемьдесят шесть», будь то модели Республики или Союза, предназначены в первую очередь для ведения боёв в городской или лесистой местности. Они, быть может, и используют анкеры для вертикальных передвижений, но… взобраться на высоту более ста метров? Ни один из Джаггернаутов не взберётся на такую высоту за одну попытку – особенно под вражеским огнём и падающих сверху самоходных мин.

— Это будет очень и очень…

— Трудно. Да и жертв будет немерено.

Рито с пепельным лицом простонал, и Юто согласился с ним. Остававшийся спокойным Райден произнёс через синхронизацию:

— Как насчёт бросить базу и отступить?

— Не может быть и речи. Даже если мы попытаемся отступить, у нас нет припасов, чтобы перегруппироваться с основными силами, — отсёк его предложение Шин.

Этот «вопрос-ответ» был нужен для информирования процессоров о текущей ситуации. «Восемьдесят шесть» всегда сражались в необычной для солдат обстановке и никогда не слышали о концепте налаженной коммуникации и поставляемых припасов. У них не было опыта ведения сражений в течение нескольких дней. Если они начнут биться, не зная при этом причину отвоёвывания этой цитадели, ничего хорошего из этого уж точно не выйдет.

Шин проигнорировал скрытое за этим вопросом намерение. Просто на случай, если они всё же бросят базу. Конечно же, они не собирались этого делать, несмотря ни на что.

— Значит, мы собирается поставить перехват базы в приоритет и с помощью отвлекающих тактик выиграть время против тяжелобронированных типов Легиона. Всё верно, полковник?

Отвлекающая тактика. Стратегия, направленная на препятствование продвижения противника, при этом избегая прямого столкновения. Она основывалась на повторяющихся атаках «бей и убегай», поэтому требовала достаточно большого расстояния между противником и цели для обороны, но исходя из текущего местоположения вражеского подкрепления, они должны выиграть несколько дней.

— Да.

— Старший сержант, под твоё командование переходит половина наших Джаггернаутов и артиллерийский батальон. Оставляю вражеское подкрепление на тебя.

— Во как. Ну, я так и думал.

Бэрнольт безучастно кивнул. «Восемьдесят шесть» были офицерами и должны были находиться под командованием унтер-офицеров. В обычной армии подобного не могло произойти, но «восемьдесят шесть», как и наёмники, воспринимали звания лишь как декорации. Капитаны остальных отрядов также не имели возражений.

— Пять дней. Сосредоточьтесь только на том, чтобы выиграть достаточно время для прибытия союзных подкреплений. И думать забудьте об их уничтожении.

— Да это и без слов понятно, сэр… Вы, ребятки, тоже не лезьте на рожон как какие-то идиоты и не позволяйте себя убивать. Иначе мы почувствуем себя теми ещё полудурками, раз взялись за вашу защиту.

Возможно, Бэрнольт позволил себе высказать это из-за нынешней ситуации. Шин пожал плечами на слова ветерана унтер-офицера, чья шутка могла рассматриваться за проявление неуважения, после чего перевёл взгляд на остальных капитанов.

— Оставшиеся Джаггернауты и Алконосты будут ответственны за отвоёвывание базы… Однако пяти дней у нас нет. Мы должны захватить её ещё до того, как люди в командном отделении погибнут.

ᅠ

Когда детали операции были определены, группа Лены внутри цитадели и ударная группа снаружи приступили к работе. Приняв во внимание ночные смены, командный состав базы смешался с экипажем Фрейи. Кураторы стали синхронизироваться с Сиринами в диспетчерской, а выжившие солдаты принялись охранять коридоры. Группа Райдена ожидала в ангаре – самым большим и наиболее вероятным маршрутом вторжения.

Грета синхронизировалась из столицы, проинформировав о приготовлениях к отправке резервных сил.

— Легион начал наступать со всех точек на втором южном фронте, где вы и находитесь. Его Величество король и кронпринц решили, что ситуация больше не располагает к сдерживанию численности резерва.

— Спасибо, полковник Вензель.

— …Ценное послание, но… Я ещё поворчу на Отца и брата Зафара за то, что те используют военных офицеров из другой страны в качестве мальчишек на побегушках, поскольку сами заняты, полковник.

Снаружи Джаггернауты стали приходить в движение – они отправлялись на перехват тяжелобронированных машин или для оцепления базы. Шин заговорил, а на фоне воспроизводился шум шагов, характерный для присоединённых к ногам железным крюкам:

— Полковник Миризе, Вик. Могу я оставить командование остальными силами на вас? Я знаю лишь несколько тактик для ведения осадных сражений. Честно говоря, тут я бессилен.

— …Точно, а ведь если так подумать, ты же выходец из специальной офицерской академии. Офицер, прошедший обучение по ускоренной программе, и не должен этого знать, — сказал Вик, покинув склад боеприпасов в командном отделении, начав отработанными движениями проверять работоспособность тяжелого огнестрела, похожего на копьё.

В разум Лены пришла мысль о том, что королевская семья Идинарок действительно была милитаристской родословной. 20-мм противотанковая нарезная пушка была одной из тех старых орудий для пехоты, оснащённая длинным стволом, благодаря которому снаряд развивал сверхзвуковую скорость и пробивал броню. Саму пушку некогда списали со счетов из-за усиления танковой брони и введения более лёгких и/или мощных винтовок.

Однако ранее упомянутые винтовки нельзя было использовать в тесном пространстве, неспособном вместить в себя несколько десятков метров пламени. Эти же пушки годились для использования в командном отделении с его множественными тесными коридорами.

Закончив осмотр, Вик передал две пятнадцатикилограммовых пушки одному солдату из королевской стражи и продолжил говорить, смотря в спину человеку, уносящему их для установки в коридорах:

— Конечно, это правда, что у меня будет больше знаний из-за систематического обучения, но у меня также нет никакого опыта в осадных сражениях. Хотя, когда дело доходит до гнездования, у меня и правда опыта больше, чем того хотелось бы.

— Если твоё обучение было на систематическом уровне, значит ты всё равно знаешь больше меня. У меня есть опыт удержания позиций, но я никогда не представлял себе другую сторону.

— Тоже верно.

— …Но разве… — произнесла Лена, внезапно кое о чём подумав.

Если уж Шин, имеющий наибольший боевой опыт среди «восемьдесят шесть», не смыслил в этом, то…

— Разве это не значит, что… Легион также не знает о том, как сражаться внутри крепости?

Фиолетовые глаза повернулись в её направлении.

— Большинство машин Легиона, в том числе находящихся в этой цитадели, представляют из себя гончих.

— Да, это я понимаю. Умные солдаты, чьё происхождение – нейронные сети граждан Республики.

Тех, кто отказались от сражений и были захвачены Легионом, невольно внеся вклад в развитие самого Легиона.

— Но это значит, что граждане, не имеющие какого-либо боевого опыта, стали солдатами. Интеллект их, возможно, и равен среднестатистическому человеку, но в этом случае они не способны делать того, чего не знают.

Граждане Республики изолировали сами себя в ложном мире и воспринимали бушующую войну за стенами как фильм в кинотеатре. Большинство солдат в этой стране даже толком из оружия-то не стреляли. А большинство пастухов, которые повели их за собой, были, вероятно, «восемьдесят шесть».

Республика оставалась единственной страной, не заботящейся о заборе трупов с поле боя, позволив Легиону участвовать в «охоте за головами». Узнав, что Легион забирает погибших на войне, Союз, Объединённое королевство и Альянс начали предпринимать контрмеры.

Эти страны озаботились вкладыванием всех усилий и энергии для отважного сражения с Легионом даже вне поле боя, забирая тела и раненых с него любой ценой. Нетрудно представить себе, как «восемьдесят шесть» становятся ключевым ингредиентом для производства чёрных овец и пастухов. Они никогда не получали помощь, людских ресурсов всегда не хватало и им даже было запрещено забирать трупы с поля боя.

В добавок к этому, «восемьдесят шесть» были детьми без начального образования и хоть какой-то военной подготовкой. И насколько бы опытными в своей области они не были, у них не было знаний о ведении осадных битв. Верно это было и для Легиона, ведь изначально все они были лишь солдатами Империи. У них может оказаться подробный анализ одиннадцатилетних сражений, но они не могут изучить иную боевую дисциплину, в которой никогда не участвовали.

Осадные сражения были военной тактикой, не применявшейся уже более века из-за введения дальнобойной артиллерии и авиационного оружия. Они могут лишь обладать информацией, что когда-то эта стратегия существовала.

Вик ненадолго задумался.

— …Вот оно как. Значит, с позиции знаний мы всё ещё впереди.

Во тьме его глаза сузились, а его губы расплылись в дьявольской улыбке. Радостная улыбка деспотичного тирана.

— Это может быть прекрасным шансом научить этих купающихся в мире обычных граждан подлости, присущей командующим. В таком случае, оставьте эту грязную работёнку мне… Миризе, ты будешь отвечать за осаду снаружи. Я передам тебе полное командование над Сиринами.

— Будет сделано. Капитан Ноузен, ты его слышал.

— Принято… Спасибо.

Затем заговорила Грета:

— Мы на своей стороне можем проводить различные исследования и моделировать ситуации, так что отправляйте нам любые запросы… И ещё кое-что… — она, казалось, начала колебаться. — В общем, сообщение от Его Величества… Спасать Его Высочество Виктора нет никакой необходимости. Если придётся бросить его, он не собирается возлагать ответственность на Союз или ударную группу…

Лена на мгновение остолбенела. Невозможно. Его Величество, король, был отцом Виктора. Вик же, с другой стороны, пожал плечами, словно эти слова были вполне очевидными.

— Ну, логичное решение. Я ведь солдат, а это поле боя Объединённого королевства. Если бы он счёл вас ответственными, то стал бы посмешищем до скончания времён.

ᅠ

— Странно это как-то, — сказала Аннет Грете, только что отключившей парарейд.

Они находились в покоях в королевском замке Роа Грация. Гостиная в покоях была чрезвычайно роскошная и комфортная, из-за чего они понемногу начинали чувствовать вину, поскольку Лена, Шин и остальные в это время находились на поле боя в разгар кризиса.

— Забудем пока про их цель, но они вновь смогли заранее атаковать ударную группу, — продолжила Аннет. — С какой стороны не посмотри, уж больно точно они наши действия предугадывают.

Грета кивнула. Цитадель Ревич была наблюдательным пунктом Объединённого королевства, откуда открывался вид на равнины. Она не имеет хоть какой-то ценности, чтобы Легион атаковал её. Значит, их целью была ударная группа, что само по себе было достаточно странно.

— Есть ли шанс, что сообщения, переданные через парарейд, перехватывались? — тихо спросила Грета у Аннет.

— Близки к нулю… Не могу точно сказать, возможно ли это для Легиона, учитывая тех же Сиринов с их копиями человеческих нейронных сетей. Но для синхронизации необходимы определённые настройки для связи с целью.

— Что если Легион способен отследить местоположение капитана, в то время как он может слышать их голоса?

— Пока что это остаётся неизвестным… И всё же есть более простое объяснение этому.

— Ага…

Грета подавленно вздохнула. В этом вздохе чувствовалось хладнокровие солдата.

— Нельзя исключать и того, что… кто-то сливал информацию по армии Союза.

ᅠ

Лена вошла в выделенную ей комнату в жилом помещении и начала раздеваться: сняла форму, чулки и расстегнула блузку. Затем она взглянула на предмет в её руке. Цикада. Устройство для обеспечения поддержки мышлению, которое дал ей Вик. Оно позволяло снизить нагрузку от синхронизации с более чем сотней людей за раз. Хотя во время разведывательной миссии она ещё этого не делала. Она не была столь продолжительной, а синхронизация шла лишь с несколькими капитанами, да командирами взводов.

Но в этот раз Лена не могла позволить себе не сделать этого. Ей нужно было взять под командование целую бригаду, что означало бы резкое увеличение количества целей для синхронизации. Предстоящее осадное сражение предположительно будет чрезвычайно беспощадным, поэтому если она вдруг потеряет сознание, то снаружи ударной группой командовать будет некому. В этом случае вся нагрузка ляжет на Вика, который займёт её место.

«Так, приступим», – подумала она и, подняв длинные волосы, надела Цикаду на шею так, чтобы она соприкоснулась с рейд-устройством. Она почувствовала холод искусственного нервного кристалла, противостоящего теплу тела, и биоток, пробежавший по её коже.

Наконец, Цикада – устройство для обеспечения поддержки мышлению – ожило.

Серебряные нити, составляющие кольцо этого устройства, изменили своё состояние с твёрдого до чего-то похожего на люминесцентный снег. Бесчисленные нити, похожие на шелкопрядные или паучьи, обратились в поток света и потянулись вниз по белой спине Лены. Они распространялись по телу с невероятной скоростью, словно быстро распутывающийся клубок из лиан, обвивая её плечи, спину и руки.

— Н-н…

Ей было щекотно от прикосновения к коже. Её будто бы ласкали пёрышком или кто-то проводил пальцем по ней.

— Уф… Ах!..

Нити продолжали распространяться по телу, обволакивая все от шеи и до самого низу. В результате получилась экипировка, покрывающая всё тело. Она была похожа на обтягивающий нательный костюм. Серебряные нити происходили из искусственных нервных волокон, которые могли свободно распространяться во всех направлениях; они были искусно переплетены между собой в причудливый органический вид. Устройство использовало биотоки владельца в качестве источника энергии, формируя искусственную нервную сеть из волокон по всему телу. Это был вспомогательный мозг, обёрнутый вокруг всего тела.

Когда Лена открыла глаза, поле её зрения стало более ясным, чем раньше – возможно, так было из-за какой-нибудь особенности этой дополнительной поддержки. Вздохнув один раз, она подняла голову в тускло освещённой комнате.

ᅠ

Из-за толщины устройства, после развёртывания которого оно представляло из себя одёжку, Лена более не могла с комфортом просунуть руки в рукава своей формы, да и в области плеч ей также было тесновато, поэтому она просто обулась и вернулась в командный пункт. У ног экипировка становилось более тонкой, напоминая чулки, которые она только сняла, так что с обувью не возникло никаких проблем.

Услышав постукивание каблуков, Вик перевёл взгляд на Лену. Фредерика, будучи ещё ребёнком, встала рядом с вице-командиром. Оба они уставились на неё со странным выражением лица.

— А-а… Хм-м… Прости, виноват.

— !..

Лена бросила яростный взгляд на принца, который изволил вести себя так вежливо и извиниться только сейчас. Вик стал озираться по сторонам, покрываясь холодным потом, что явно было нетипично для него.

— Откровенно говоря, я уже давал использовать его Лерче, когда это было необходимо… Но, м-м-м, да, определённо. Теперь-то я осознал, что в её случае всё было нормально лишь из-за… более скромных параметров…

— О чём это ты говоришь?!

— Ты, ну… очень одарена, знаешь ли.

— Одарена в чём?!

Даже Фредерика смотрела на них со сложным выражением лица.

— Кажется, даже этот недоумок понимает, какая… э… услада эта внешность для глаз мужчин.

Она старалась подбирать слова, что ввело Лену в ещё больший шок. Ей словно прямо в лицо высказали, что она непристойно выглядит.

Устройство для обеспечения поддержки мышлению – Цикада. Нательный костюм, представляющий из себя вычислительное устройство на базе искусственных нейронных волокон.

Но из-за использования устройством биотока владельца, а также из-за того, что нейронные волокна не имели возможности зафиксировать своё положение, они должны были растянуться по всей коже. Другими словами, помимо того, что оно должно прилипать к фигуре, материал также должен способствовать изменению положения тела.

Другими словами, в определённых областях – особенно в районе груди – костюм мог колыхаться.

Весь командный состав отвёл взгляды в достаточно сдержанной, но с очевидным смыслом манере. В следующее мгновение её взор упал на одного молодого человека, что с отчаянием уставился на экран прямо перед ним.

— …Младший лейтенант Марсель, почему вы отказываетесь даже взглянуть на меня?!..

И даже после этого вопроса от полковника Марсель не повёл и бровью, продолжив пялиться в экран.

— Полковник, пусть даже непрямо, но не могли бы вы перестать желать мне смерти? Если я сейчас обернусь, Ноузен точно прибьёт меня.

— А Шин-то тут вообще п-причём?!..

Услышав это имя, Лена смутилась ещё сильнее, а на её щеках появился ярко-красный румянец.

— Как бы… знаешь, мы попытаемся к следующей операции достать форму побольше, Ваше Величество, — произнесла Шиден через синхронизацию.

В её голосе ясно ощущалось сочувствие. Фредерика безмолвно куда-то ушла, но затем вернулась с мужской формой Союза цвета стальной синевы, которую накинула на плечи Лены.

ᅠ

Лена отключилась от парарейда, чтобы сделать некоторые приготовления для дальнейшего командования отрядом «Остриё копья». Наконец, она вновь синхронизировалась.

— Всем членам ударной группы. Простите за ожидание.

— Всё нормально… Эм, полковник?

Шин приметил, что что-то было не так, и окликнул её. Она отключилась более десяти минут назад.

— Что-то случилось?

— Например?

Он понял это.

— Голос… Вы расстроены чем-то?

Её похожий на звон серебряного колокольчика голос был слишком острым, чтобы не заметить этого. Ко всему прочему, звучал он несколько резковато.

— Ерунда.

Что-то определённо случилось. Он ещё спросит у кого-нибудь после сражения. Фредерику или, возможно, Марселя. Он не знал, что произошло, но понял, что спрашивать Лену об этом не стоило.

В разговор вмешалась Лерче, передав отчёт извиняющимся тоном голоса:

— …Бог Смерти-доно. Мы, ну, закончили развёртывать Алконостов.

— ?.. Принято. Полковник, ударная группа также готова выдвигаться.

— Хорошая работа. Будьте наготове и ждите дальнейших приказов.

Вздохнув, Лена, кажется, смогла взять себя в руки. Однако в голосе, так сильно напоминающем звон серебряного колокольчика, всё ещё оставались нотки возбуждения. Только в этот раз сюда примешались чувства беспокойства и смущения. Передаваемые эмоции были достаточно сильны, чтобы Шин нахмурился. Синхронизация позволяла ощущать эмоции как если бы вы говорили с собеседником лицом к лицу, но сейчас всё было намного яснее.

— Что-то ведь точно…

— Капитан Ноузен! Будьте! Наготове!

— …Будет сделано.

Было уже за полдень, и хотя до заката было ещё далековато, с потемневшего неба пошёл снег. Тяжелые свинцовые облака цвета серебряной пыли беззвучно рассыпали по земле белые хлопья.

Цитадель Ревич возвышалась над горизонтом подобно сгорбившемуся скелету гиганта. Скалы имели перепад высот в худшем случае три тысячи метров, а в лучшем – тысячу. Из-за непрекращающегося снегопада утёс покрылся толстым слоем инея, тогда как вершину покрывали стальные плиты.

С позиции топографии цитадель была расположена в самой высокой части местности, тогда как область, обращённая к южным зонам конфликта, – другими словами, хвойный лес, где в данный момент находились Шин и его группа, – была плавным спуском.

Лес, вероятно, был намеренно вырублен, чтобы вести огонь по этой местности сверху. В радиусе километра от базы были и вовсе равнины без единых препятствий, что могли бы послужить за укрытие. Ударная группа выбрала для атаки скалистый, ромбовидный склон, простирающийся на север и юг, и имеющий достаточно низкий перепад высот относительно небольшого расстояния до леса.

— …Если мы будем неосторожны, то станем лёгкой мишенью, — произнесла Анжу.

— Нам всё равно некуда податься… Не будь это таким замком, мы могли бы хотя бы обстрелять место артиллерийскими снарядами.

Тот факт, что ты был окружён стенами, также означал отсутствие возможности куда-либо сбежать. В этом случае в бой вступало наземное подавление, включающее в себя выстрелы фугасными снарядами по большой области. Но текущая крепость имела толстый скальный навес, образованный ледниковой эрозией. Он уже служил в роли естественной защиты, а дополнительное укрепление металлическими опорами позволило также создать надёжную защиту от бомбардировок. Хотя, быть может, залп из Морфо или какой-нибудь бомбардировщик, несущий на себе тяжёлую пушку, чьи снаряды развивали сверхзвуковую скорость, и пробил бы этот навес, но простая бомбардировка ничего не могла ему сделать.

Однако их товарищи также были заперты внутри, хотя произнёсший эти слова Сео прекрасно об этом знал. Крена нахмурилась.

— А ведь там и Райден, а?.. И, ну, и о Лене я тоже беспокоюсь.

— Я лишь предположил. Собственно, вот почему Шин передал всех Джаггернаутов, использующих артиллерийское оружие, в руки Бэрнольта.

Основное и дополнительное вооружение Регинлейвов могло быть изменено. У ударной группы имелось два батальона моделей, оснащённых гаубицами, для использования в артиллерийских целях. Они не были предназначены для ведения подобного рода сражений, поэтому, как и сказал Сео, лучше было использовать их для подавляющего огня на поле боя против тяжеловесных машин Легиона.

Вокруг базы не было никаких признаков противника или призрачного шёпота, кроме разве что Сиринов. Слушая агонию, доносившуюся изнутри базы, – вернее, с наземного сектора, – Шин задал вопрос:

— Анжу, можешь запустить ракеты в промежуток между навесом и стенами?

— Что, Шин?!..

— Хм-м…

Крена запаниковала, а Анжу озадаченно ответила:

— Я могу задать для ракет цель, но на саму траекторию повлиять уже не могу. К тому же основная часть базы находится под землей, так? Даже если предположить, что я могу что-нибудь сделать с Легионом на поверхности, достать до подземных секторов у меня уже не выйдет.

— Мне показалось, что если нам удастся хоть на короткое время занять поверхность, то можно будет получить тем самым преимущество и пробраться внутрь… Но, видимо, не выйдет.

— Похоже, кроме как взобраться наверх выбора-то у нас особо и нет.

Молча слушавший их Дастин заговорил:

— Просто любопытства ради, а почему мы не можем подняться по северо-западной стороне и пройти через вход? На стратегическом собрании никто так и не упомянул этого, и я могу из этого сделать вывод, что это не очень хорошая идея, но разве это не проложенный путь прямо до базы? Не было бы быстрее и безопаснее пройти по нему, нежели взбираться на скалы с помощью анкеров?

Шин моргнул. Для «восемьдесят шесть» подобное было из разряда очевидного, и он не ожидал, что кто-то спросит насчёт этого.

— Противник будет ждать нас у входа… А сама дорога выложена таким образом, чтобы обеспечить обороняющейся стороне возможность вести концентрированный огонь по взбирающимся захватчикам.

— …Концентрированный огонь? А!.. — осенило его.

Северо-западный въезд в цитадель Ревич представлял из себя бессмысленно извилистый путь, проложенный по типу серпантина. Взбираясь по нему, они бы столкнулись только с препятствиями по бокам от дороги. Двигаться по ней было достаточно просто, но это также означало, что другая сторона могла свободно покрывать их огнём с трёх направлений в течение довольно длительного промежутка времени. Они не только не смогут достичь ворот, но и потери среди них будут просто абсурдными. Путь назад и вовсе будет представлять из себя обломки уже павших агрегатов.

— Но внутри-то уже не будет никаких пушек, да и прямо по дороге же не обязательно двигаться…

— Мы ещё не подтвердили, что их не будет. А выйдя с дороги, мы наткнёмся на бесчисленные препятствия, не говоря уже о том, что если отойти от неё на какое-то расстояние, можно наткнуться на область, полностью засаженную минами. Использование бомбардировки для зачистки не самый безопасный метод.

У мин имелась привычка казаться более хрупкими, но они были созданы с целью поражения слабых мест противника. По-настоящему неприятное оружие. Вик, услышав их разговор, проговорил со зловещей улыбкой злобного тигра:

— Верно, Ноузен. Настолько всё ужасно, как ты и думаешь… Тут я согласен. Вам лучше не начинать безрассудное нападение на замок – правда, применимо это не только к нему. Выезды и мощёные дороги не обязательно являются безопасными для прохода людьми.

Эти места не только наиболее эффективны для установки ловушек, но и враг проявляет в них повышенное внимание.

— Даже после того, как вы войдёте в замок, будьте осторожны. Легион хоть и уничтожил оборонительные механизмы, но некоторые из них ещё остались функционировать.

— …Ты только что сказал, что установил мины внутри собственного замка?..

— Гораздо ведь лучше, когда закладываешь их сознательно, разве нет?.. Если ты думаешь, что на территории своей же страны находишься в безопасности от мин и ловушек, то вскоре выучишь болезненный урок и поймёшь, как ты ошибался.

— …

Оптический сенсор Стрельца покосился на землю.

— Хочешь не хочешь, а взбираться по скале придётся… Но для начала хотя бы разведку стоит провести. Кто пойдет?

После продолжительной тишины вмешался Вик:

— Не говорите мне, что ещё не поняли… Расскажешь, Лерче?

До сих пор хранившая молчание Лерче ответила с гордостью в голосе:

— Забыли уже, друзья? Мы – Сирины. Крылья, созданные как раз для таких целей.

***

Из леса выбежала команда из четырёх Алконостов. Они сделали крюк, чтобы увеличить расстояние между ними и осадной группой, после начав двигаться по прямой линии от лагеря. В качестве меры предосторожности от вражеской бомбардировки они держались на расстоянии ста метров друг от друга, передвигаясь клиновидным строем под аккомпанемент странных металлических звуков, источником которых послужили вонзающиеся в лёд когти.

— …Бог Смерти-доно, канал передачи данных готов, и я взяла на себя смелость ретранслировать его Вам.

Внутри кабины Могильщика после слов Лерче появилось голографическое окно. На нём отображались кадры с подствольных камер, передаваемые через Чайку. Они уже находились в нескольких сотнях метров от цитадели, и можно было увидеть отвесную скалу, словно уходящую в небеса.

Приблизившись к базе, ты только ещё более убеждался в её неприступности. Ледяная скала высотой сто метров, а на самом верху ожидает толстая стена из железобетона, покрытая металлическими плитами. Хуже всего, что скала была намеренно разрушена в нужном месте, образуя небольшую арку, что делало невозможным взобраться на неё. И даже с использованием анкеров не получиться достичь вершины с первой попытки.

Но ещё до того, как достичь этой скалы, их ждал сухой ров шириной в десять и глубиной двадцать метров. Он окружал уступ со всех направлений. Регинлейвы и Алконосты считались лёгкими агрегатами по меркам стандартов фердреса и могли перепрыгнуть это расстояние, однако сразу за рвом находилась скала из толстого льда. Если они непрочно воткнут анкеры, то упадут на дно рва, где лежали заострённые металлические шипы – противотанковые препятствия.

— Ну, мы можем выстрелить анкерами прямо под стену, после чего натянуть и тогда появится возможность взобраться, — сказал Сео, смотря на те же кадры.

— Но если выпустить слишком много, то мы, скорее всего, всё обрушим, поэтому взобраться смогут немногие из нас. Через противотанковые препятствия можно проскользнуть, если взорвать их. Когда откроем ворота, остальные смогут…

Фраза оборвалась. Способность Шина уловила передвижения Легиона. Посмотрев наверх, они увидели массивную тень цвета стали, выглядывающуюся из щели для выпуска стрел, выполненных в виде зубьев пилы. Устрашающий силуэт оружия и продолговатая тень ствола пушки, лежащая на спине.

— Королева-доно, Бог Смерти-доно… Мы позволим этой пушке стрелять по нам. Необходимо подтвердить их метод атаки и эффективную дальность.

— Принимайте все меры, чтобы уклоняться от снарядов. У нас нет возможности перегруппироваться, так что потерь нужно избегать всеми силами.

— Как пожелаете…

Тень цвета стали наклонилась вперёд, беря в прицел Алконостов прямо под стенами. Система автоматически проследила за их взглядом и картинка увеличилась. Отдалённое изначально изображение противника стало более ясным. Размер машины напоминал Быка, а его корпус имел красновато-чёрное туловище, характерное для Легиона. Однако больше всего было заметно отсутствие брони. Большая пушка лежала сверху, поддерживаемая фюзеляжем с четырьмя ногами, а все механизмы были видны невооружённым глазом. Сзади торчала пара продолговатых балок, похожих на плуг – напоминала оно хвост скорпиона.

Рёв призрака, отдавшийся эхом в ушах Шина, ясно указывал на Легион. Но за семь лет сражений он ещё никогда ранее не видел такого типа машин.

Нет, не совсем так… Именно такого вида машину он ещё не видел, но сам силуэт был ему очень знаком. Длинный ствол с массивными механизмами. Зловещее дуло и лопатки сзади ствола для поглощения отдачи от артиллерийского залпа. Шин не видел эту машину в восемьдесят шестом секторе, где о поддержки не могло быть и речи, но вот в Союзе с должной поддержкой с тыла он уже встречал нечто подобное.

Больше, чем танковая башня или любого рода пушка. Бог поля боя, неосознанно забравший наибольшее количество жизней, несмотря на отсутствие желание убивать…

Гаубица!

— Лерче, скажи Алконостам отступать! Это…

Шина наконец осенило, зачем Легиону потребовалось добавлять контейнерам систему гашения удара. А после приземления у них не было достаточно мобильности, чтобы самостоятельно передвигаться… ведь их конструкция никогда не подразумевала, что они появятся на передовой.

—…Скорпион!

Громоподобный рёв.

Самая большая пушка Легиона – 155-мм гаубица – выстрелила по стоящим у рва Алконостам.

ᅠ

— Скорпион?! Хочешь сказать, они притащили машину артиллерийского типа с тыла на передовую?!

Не было ничего удивительного в шоке Лены. Скорпионы – или же гаубицы – содержали в себе поистине невероятную огневую мощь, но в то же время они были относительно беспомощны на передовой. Только подумать, что Легион послал их сюда, да и ещё для атаки на замок…

— Почему они…

Вик громко цокнул.

— …Так вот во что они решили поиграть. Миризе, не приказывай Алконостам отступать. Скорпионы были доставлены сюда, чтобы разрушить заслонки, ведущие к командному отделению.

У Лены перехватило дыхание. 155-мм фугасный снаряд был способен разорвать вдребезги танк при прямом попадании. Бомбоустойчивые заслонки в коридорах просто не выдержат концентрированного огня.

У Скорпионов была высочайшая огневая мощь против неподвижных целей, но в то же время они считались легковесными типами, которых вполне мог запустить Кентавр. И из-за этого, вероятно, их выслали сюда. Исходя из приблизительной оценки, Кентавр мог запустить за один раз около десяти тонн.

Лев весил пятьдесят тонн, а вес Динозавра и вовсе переваливал за сотню – даже их стволы отдельно уже превышали допустимый вес. Скорпион же был более простой машиной. Почти весь вес у него сосредоточен в корпусе, а его ноги были единственным, что относилось к дополнительному оборудованию. Ко всему прочему, отсутствие брони очень сильно сказалось на его весе.

Они отправили этот тип Легиона, потому что он полностью соответствовал требованиям. В этом и следа от человеческой логики не было, ведь артиллерию оставляют в тылу, чтобы она находилась в безопасности. Легион не стеснялся мчаться по минному полю только для того, чтобы обезвредить его. Находясь на одном поле боя с человечеством, которое отказывалось жертвовать своими товарищами, Легион действовал по противоположной логике. И вот к чему это привело.

Точно также, как…

— …Заставлять Сиринов безрассудно кидаться на Скорпионов, способных вести подавляющий огонь по области, как-то…

— Если они не будут заняты защитой стен, Скорпионы будут палить по нам. Тогда нам необходимо послать кого-то привлечь к себе внимание Легиона.

— …

Точно также, как Лена, командующая людьми, и Вик, командующий машинами, действовали по разной логике.

Но когда речь заходит о поле боя, Вик оказывался прав. Наивная нерешительность при столкновении лицом к лицу со смертью приведёт к гибели всех солдат под её командованием. Заставив своё сердце зачерстветь, Лена отдала приказ и одновременно молилась, чтобы ненависть к себе и ужас не передался Шину и остальным через синхронизацию:

— Всем Кураторам – продолжить наступление вторым отрядом. Старайтесь избегать попаданий и взбирайтесь только вперёд, пытаясь удержать вражеские пушки на стене. Не давайте им ни минуты покоя.

ᅠ

— …Принято. Джаггернауты также постараются уменьшить расстояние, — ответил с горечью Шин, устремив взор на останки Алконостов, что были уничтожены залпом из 155-мм пушки, способной снести абсолютно всё в радиусе тридцати метров.

Конечно же, он не мог не понять истину, скрытую за приказом Лены. Скорпионы были чересчур неподходящим выбором для обороны стен. Их эффективная дальность в сорок километров была слишком уж огромна для нынешней ситуации, когда существовала огромная разница между их азимутом и наклоном. В конце-то концов, они не были спроектированы таким образом, чтобы находиться на передовой.

Если они не смогут отвлечь Скорпиона на себя, он будет представлять опасность для Лены и остальных запертых внутри. Шин обратился к капитану взвода, который он послал для подкрепления. Цель этого взвода была в подавлении Легиона на стенах – заставить противника вжать свои головы, что позволит отряду подойти ближе.

— …Крена, нашла какие-нибудь позиции, откуда можно будет стрелять по стенам?

ᅠ

Вопрос заставил Крену прикусить губу. Она уже изучила карту и нашла одну из нескольких подходящих позиций. Небольшой уступ в снежном лесу.

— Несколько. Но…

Она оттачивала снайперские навыки, чтобы помочь Шину, сталкивающимся с врагом лицом к лицу в авангарде. Её роль заключалась в устранении препятствий на пути в такие вот моменты. Он точно нуждался в её помощи. Поэтому она будет оставаться на его стороне, сражаясь на том же поле боя, до тех пор, пока у неё будет получаться это делать. Это была её роль и ничья больше. Она не собиралась уступать её кому бы то ни было – и даже Лене, которая никогда не сможет опередить Крену в этой области.

И всё же ей необходимо сказать об этом. Она понуро застонала при взгляде на сенсор, засёкший группу новых шрапнельных мин возле уступа, покрытого лёгким слоем снега. Вероятно, их установили туда, чтобы по возвращению с операции по вторжению на гору Драконий клык застать их врасплох.

— Там всё минами усеяно!.. Они всюду эти противотанковые установили!

ᅠ

Грохочущий взрыв, исходящий от выступа, эхом разнёсся даже до этого места. Райден повернулся в ту сторону и заговорил – сенсоры Джаггернаута не могли что-либо засечь, находясь за толстыми бетонно-каменными стенами:

— Так значит, оборонительная линия пришла в действие, а?.. Шум такой стоит, словно сражение уже началось.

— Ну, знаешь, а ты попробуй взобраться на эту идиотскую скалу. Даже у малыша Бога Смерти возникнут проблемы с этим.

Они расположились в восьмом ангаре, на самом нижнем уровне цитадели Ревич. На базе этот ангар числился самым большим – огромное пространство занимало весь подземный уровень с шириной и длиной более пятисот метров, а высоты же было достаточно для того, чтобы вместить в себя обычный дом. На потолке, помимо ламп, также были козловые краны и мостки. Джаггернауты сформировали преграду из пустых контейнеров и спрятались в их тени. Возглавлял их Оборотень.

Переведя оптический сенсор, он увидел ведущий к лифту вход, в данный момент закрытый противопожарными заслонками, а за ними раздавались грохочущие взрывы. Они знаменовали повторяющиеся самоубийственные набеги Легиона с нижних уровней. Самоходные мины и Муравьи постепенно прорывались через заслонку. Она вся уж была покрыта трещинами. Наконец, после одного мощного взрыва заслонка окончательно разрушилась, открывая им вид на группу металлических чудищ, что корчились снаружи.

«…Они наступают.»

— …Всем членам отряда – снять предохранители. Оставайтесь наготове до последующих приказов…

Ещё один взрыв. Заслонка более не могла выдержать этого. В ангар хлынули самоходные мины вместе с Муравьями. Райден отдал приказ в следующее мгновение, когда мерцающие оптические сенсоры метались из стороны в сторону в поисках добычи во мраке помещения:

— Огонь!

Внезапно на Легион обрушилась горизонтальная линия огня. Ангар наполнился низким рыком автоматической пушки и лязг двух тяжёлых пулемётов, тут же отправив в воздух несколько ног Муравьёв и оторванные конечности самоходных мин. Сопровождали их клубы чёрного дыма и вспышки пламени.

Однако вторая волна была нетерпеливой. Легион протаптывал своих же поверженных товарищей, не обращая внимания на град пуль. Они безмолвно сократили расстояние до процессоров в те несколько секунд, когда огонь прекратился из-за необходимости паузы для предотвращения перегрева ствола пушек.

— Ха, мчатся как муравьи… Никого не пропускайте! Нам всё равно некуда отступать, слышите?! — гавкнула Шиден из отряда Брисингамен.

Вскоре битва переросла в полнейший хаос: подвижные оружия быстро передвигались и пытались задеть слабые места друг у друга, а самоходные мины проскальзывали сквозь образовавшиеся щели. Менее прочная броня сверху была не только у Джаггернаутов, но и у абсолютно всего наземного оружия, поэтому в попытке использования этой слабости некоторые из самоходных мин взбирались по стенам, чтобы достичь мостков…

— Вон они! Сбиваем!

На них тут же обрушился огонь из винтовок сквозь окно в зале ожидания с видом на ангар. Это была обслуживающая бригада «восемьдесят шесть», отправившаяся уничтожать тех, кто смог проскользнуть.

Из-за ранений им пришлось покинуть передовую, однако изначально они были солдатами, умевшими обращаться с огнестрелом… И они также привыкли к воздуху на поле боя и прикосновению к самой смерти.

— Отступаем-отступаем!

Спустя мгновение после этого выкрика и громких шагов, по залу ожидания прошёлся огонь из 14-мм тяжёлого пулемёта. А затем агрегат Шаны – Мелюзина* – растоптал Муравья.

[П/П: Фея из кельтских и средневековых легенд, дух свежей воды в святых источниках и реках.]

Шиден провела взглядом по ангару.

— Не похоже, что Феникс наведался сюда.

— Только вот не хотелось, чтобы оно вообще показывалось…

С того самого момента, как Феникс взобрался на наблюдательную башню, никакой новой информации о нём не поступало. На заслонках в подземном секторе были установлены высоковольтные ловушки, роль которых сводилась к противодействию высокочастотных лезвий. В какой-то момент одна из них сработала и на этом всё. Согласно показаниям Шина, эта машина всё ещё была где-то на базе. Либо он был повреждён, либо находился в состоянии ремонта, либо…

— …Козырная карта Легиона.

Они оставили захват базы на низкоранговую пехоту… и спрятали Феникса на случай битвы, где он действительно понадобится.

— Сильнейший, но незаменимый. Они, вероятно, не хотят использовать его на кучку мелочи вроде нас.

Эта машина могла прорваться куда угодно и уничтожить что угодно, поэтому и считался единственным и неповторимым. А значит, он присоединиться только при появлении чего-то столь же уникального и достойного называться его противником – Шина и его Могильщика.

Шиден свирепо улыбнулась.

— Мелочи, а? Мне теперь хочется вывалить их самоуверенность вместе с остальными внутренностями.

— Не говори так… Мы не в том положении, чтобы ввязываться в сражение.

ᅠ

— …Коридор пять, отступайте в коридор три. Выкосите их. Прождите тридцать секунд и отступите. Из коридора ноль приближается Муравей с тяжелыми пулемётами. Стрелковый отряд, отступите и обеспечьте прикрывающий огонь из противотанковых пушек. Стреляйте сразу, как покажутся.

Вик отвечал сразу за множество коридоров. Непрекращающиеся приказы, эхом отдающиеся в командном отделении, ясно давали понять о серьёзности сражений на оборонительной линии. Все ведущие в отделение коридоры были запечатаны толстыми трёхслойными заслонками, но они довольно быстро придут в негодность в случае концентрированного огня без какой-либо дополнительной защиты. В результате между солдатами, стоящими перед этими заслонками, и легковесным типом Легиона развернулось яростное сражение.

Прогремели сотрясающие воздух последовательные взрывы противопехотных/лёгких противотанковых шрапнельных мин; с другого же направления послышались залпы из 20-мм противотанковых пушек. Кадры, показывающие коридоры, сменялись один за другим с головокружительной скоростью. Смотря на голографические экраны, развёрнутые перед Виком полукругом, он взглянул в направлении Лены своими имперскими фиолетовыми глазами.

— Если хоть одна мина прорвётся, для нас это будет шах и мат. Ударные волны быстро снесут нас, а бежать-то нам и некуда.

— Понимаю, — ответила Лена, слегка кивнув.

Их противниками сейчас выступали в основном самоходные мины, но для командного отделения этот тип Легиона был наиболее смертоносным. Взорвись хоть одна из них в этом замкнутом пространстве, ударные волны многократно отразятся от стен, усиливая воздействие. Они запросто бы повредили наиболее уязвимые внутренние органы человека вроде мозга или кишечника.

В одной из предыдущей операции Шин использовал Могильщика в качестве щита и принимал на себя удары Морфо – один неверный шаг, и он оказался бы в беде. Читая отчёты о его манёврах во время этого сражения, Лена вздрагивала от ужаса, даже понимая, что выбора-то у него другого и не было, кроме как использовать свой же агрегат для гашения ударных волн.

— Каковы шансы, что через вентиляцию пройдут самоходные мины-младенцы?

Вентиляция была неотъемлемой частью подземного сооружения, которая нужна была для того, чтобы люди внутри не задохнулись. В то же время это были пути, напрямую ведущие в мир снаружи, так что во время осады через них мог бы кто-нибудь проникнуть.

— А какова вероятность, что ребёнок протащит Греческий огонь?.. Ещё с постройки этого замка единственные места, через которые мог бы пройти человек, – будь то ребёнок или кто-нибудь постарше, – были комнаты и коридоры. Вентиляция здесь представлена в виде множество узких металлических трубок. Даже подёнкам не удастся через них пролезть.

Греческий огонь был одним из видов горючего во времена Средневековья. Оно использовало сырую нефть в качестве основного источника возгорания. Благодаря свойствам, его было достаточно тяжело погасить водой. В осадных и морских сражениях применяли эту смесь часто. Однако напрашивался вопрос, вызвала ли королевская семья Идинарок достаточно гнева народа, чтобы беспокоится о вероятности того, что ребёнок притащит с собой Греческий огонь.

Вдалеке раздался взрыв, из-за чего воздух в командном отделении дрогнул. На голографическом экране перед Виком погас один из кодов, обозначающий шрапнельную мину. Коридор, где она была установлена, был хорошо защищённым и широким, что упрощало атаку в этом направлении. Но на самом деле он ничего из себя не представлял и вёл в никуда. Люди часто использовали в своих стратегиях атаки на слабые места, а хорошо защищённые объекты они воспринимали как нечто важное и ключевое. Ловушка была установлена туда с учётом этого аспекта человеческой психологии, чтобы управлять вражескими атаками, но даже Легион клюнул на неё.

Вик, взглянув на экран, усмехнулся. По всему уровню было установлено ещё бесчисленное количество похожих ловушек. И всё же даже эта оборонительная мера с каждой минутой становилось всё слабее и слабее.

— Для живущих в мире всегда будут существовать помехи в роли тех, кто живёт помимо них. Это верно абсолютно для каждого и не важно, насколько святым это существо не кажется… И поэтому подготовиться к чему бы то ни было никогда не будет плохой идеей. Независимо от того, сколько неприязни к себе ты потом заработаешь.

ᅠ

После захода солнца начал завывать ветер, принеся с собой снег, и затмевая поле зрения слабой белой завесой. Она оказала влияние даже на комплексные сенсоры Муравьёв, из-за чего их выстрелы, вместе с залпами Скорпиона, стали менее точными, упростив задачу приближения к стенам. Но снежное полотно действовало и против Джаггернаутов, которые время от времени спотыкались о пни срубленных деревьев. Агрегаты один за другим становились неспособными двигаться.

Они также старались нанести ответные выстрелы на беспрепятственные залпы гаубицы, обрушивающиеся на них по диагонали и горизонтали, но 88-мм танковые башни и 105-мм пусковая установка столкнулась с препятствием в виде зубчатых брустверов на стенах, так что попасть было очень трудно. Брустверы были сделаны из специальных бронированных плит. Идеальная защита для замка.

Проскользнув сквозь плотную завесу огня, Могильщик всё же достиг основания стены. Воткнув крюки-кошки и анкер в заледеневшую поверхность, Шин начал натягивать канат, заставляя десятитонную машину подниматься вверх. Сверху всё также находился Легион, но снежная буря скрыла его из виду. Смеющийся лис Сео присоединился к нему мгновением позже. Эти двое возглавляли авангардные взводы отряда «Остриё копья».

Взвод наземного подавления Анжу проводил бомбардировку по другой позиции на стене, отвлекая внимания Легиона от их товарищей. Рёв от их залпов затмевал даже вой штормового ветра. Но буквально на какое-то мгновение ветер стих, чтобы затем вновь усилиться, развеяв на секунду белое полотно.

Они пересеклись взглядом с самоходной миной, что высунулась из стены и рассматривала низ.

— …Тц, убирайтесь оттуда, она за вас цепляться собирается!

Из-за нехватки времени, необходимого для размотки каната, Шин отсоединился от него, оттолкнулся от стены и начал плясать в воздухе. Эта уже была большая высота даже для Джаггернаута с его высокоэффективными амортизаторами, специально сделанными для высокоманёвренных сражений, но у него просто не было другого пути к отступлению.

Спустя мгновение после его прыжка самоходная мина взорвалась перед его глазами. Она зацепилась за союзный агрегат, которому не удалось вовремя избежать её, и они оба были уничтожены… Это была противотанковая мина, выпускающая кумулятивную струю, способную пробить даже верхнюю часть брони Ванарганда. Не стоит и говорить о менее бронированном Регинлейве – его просто снесло взрывом.

Изменив своё положение в воздухе, Могильщик приземлился на четыре ноги. Шин ещё не привык к маневрированию на заснеженном поле боя с уникальным оборудованием, предназначенным как раз для этой местности. Удар не был погашен идеально, а последствия передались по крюкам кошкам во внутренние механизмы Джаггернаута. В кабине тут же эхом отразился скрип от поломанных частей машины. Тут же всплыло уведомление, сопровождаемое раздражающим сигналом тревоги. Он прищурился, когда взглянул на него. Задний правый механизм сустава был частично повреждён… Но агрегат всё ещё был способен двигаться.

Ствол Скорпиона бросился за ними в погоню, а прыгнувшие в сторону Джаггернауты стали вести по нему безжалостный огонь, чтобы отвлечь на себя внимание. Они начали безостановочно поливать его огнём из задних орудий и автоматических пушек, не заботясь о перегреве стволов. Через синхронизацию прозвучал холодный и спокойный в противовес этой ситуации голос, принадлежавший младшему лейтенанту Юто Кроу, капитану отряда «Молния»:

— Ноузен, отступи. Ты не сможешь сражаться своим обычным стилем в таком состоянии.

— …Но…

Оптический сенсор Джаггернаута Юто, Веретрагна*, повернулся в его сторону. Если бы они умели разговаривать, вероятно, это был бы плоский, механизированный голос.

[П/П: Бог войны и победы в иранской мифологии]

— Если ты умрёшь, нашей разведке конец. К тому же, даже если с этим пунктом мы как-нибудь справимся, потеря твоих навыков ведения ближнего боя и огромного опыта поставит нас в очень тяжёлое положение… Отступи. Сконцентрируйся на разведке и отдавай команды.

Шин задержал дыхание. Юто ведь прав. Но даже с учётом того, что они ни на шаг не продвинулись вперёд, отступать назад было чем-то раздражающим для него.

— …Принято.

ᅠ

Лена взглянула на одну из камер с наземного уровня, когда её разрушил выстрел из гаубицы. Большая часть экрана погасла. Кадры сражения рядом со стеной, метеорологическая информация снаружи, расчётные типы машин и численность врага. Вся информация о происходящем снаружи базы тут же была потеряна… Была обрезана линия связи, ведущая к комплексным сенсорам, которые располагалась на навесе, в самой верхней части базы.

— Сейчас включатся запасные схемы… Миризе, восстановление и переподключение займёт какое-то время, так что до тех пор постарайся отчёты снаружи…

— Всё в порядке. Я всё запомнила!

Вик удивлённо посмотрел на неё, но Лена этого не заметила. Вражеские позиции передаёт Шин. Местоположение всех солдат и машин с двух сторон конфликта, а также подробные рапорты и записи с камер снаружи. Структура базы и окружающая её топография. Скорость ветра и степень видимости, влияющая на траекторию снарядов. Всю эту информацию она запомнила и могла мысленно моделировать ситуации, чтобы предсказать ходы.

Для Лены, командующей отрядами на воссозданном в голове поле боя, которое в реальности находилось в сотни километров от неё, это было легко. И всё же сейчас она командовала бригадой – численность войск исчислялась тысячами. Даже разбив их на малые части, это всё равно требовало огромное количество симуляций… И эту задачу взяла на себя Цикада, выполняя работу с высокой эффективностью. Бесчисленные искусственные нервные волокна засветились фиолетовым светом, вырисовывая на поверхности новые причудливые узоры случайным образом.

— Отряд «Серп» – сосредоточьте огонь на пятой стене третьего западного блока. Скоро должен появится Скорпион, как только тот закончит перезарядку. Отряд «Ликаон» – вместе с первой ротой Алконостов стреляйте по седьмой. Двадцать вторая рота – прикрывайте их огнём. Отряд «Остриё копья»…

Главный экран вернулся к жизни и начал отображать разного рода информацию. Украдкой бросив на него взгляд, Лена подтвердила данные с картинкой поле боя у себя в голове и продолжила раздавать приказы. Не то чтобы это не было возможным, но она даже без предельной концентрации смогла восстановить по памяти карту поля боя и успешно продолжила командовать даже после того, как информация вновь стала поступать. Конечно, часть этой заслуги принадлежит Цикаде, но Лена всё это время оставалась синхронизирована с целой бригадой. А это значит…

ᅠ

Внезапно серебряный блеск появился в их поле зрения.

ᅠ

Это застало всех в командном отделении – Лену и Вика в том числе – врасплох. Механизированная бабочка с крыльями размером в ладонь взрослого человека. Подёнок. Он, вероятно, пробрался сюда ещё до начала блокады и порхал по окрестности, пока не выбрался сюда. У него не было хороших сенсоров, и после пересечения скальной породы также пропала возможность связывать с командующей родительской машиной. Быть может, у него уже кончалась энергия, и он случайно забрался сюда.

Подёнок махнул крыльями, словно заколебавшись на секунду, но ему удалось распознать перед собой присутствие врагов раньше, чем это смогли сделать скудные человеческие мысли. Угрожающе расправив крылья, он полетел прямо на Лену, а его стальные вены ярко засверкали.

Подёнок… Тип Легиона, разрушающий радио/беспроводную/все остальные виды электронной связи с помощью мощных электромагнитных волн. Если бы живой человек подвергся их влиянию на близком расстоянии, то, вероятно, исход будет смертельным…

Пронзительный шум усилился в одно мгновение. Сжигая вокруг себя воздух, подёнок начал излучать свет…

— Дха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Марсель вдруг встал на ноги и вдарил по подёнку прикладом винтовки. Силуэт бабочки с хрупкими крыльями был отброшен назад и упал на пол. Какое-то время он ещё пытался взмахнуть крыльями, но, судя по всему, их механизм был повреждён.

— Хорошо сработал, младший лейтенант Марсель, — сказал Вик, в то же время достав пистолет, он плавно прицелился в бабочку и выстрелил.

У него был 9-мм пистолет-пулемёт, который носили лишь некоторые из специальных сил Объединённого королевства. Точный выстрел пробил центральную секцию, разнеся её вдребезги.

Лена бессознательно задержала дыхание, но сейчас наконец выдохнула.

«Было… близко. Слишком близко.»

— Спасибо, младший лейтенант Марсель… Вы спасли меня.

Быть может, в этот момент напряжение покинуло его тело, но Марсель был бледнее, чем она.

— Нет… То есть, я просто… сделал это. Если бы я не смог, то даже в глаза Ноузена не смог бы взглянуть…

Он тяжело вздохнул, вернулся к своему сиденью, которое отбросил чуть ранее, и сел. Профиль его лица, пристально вглядывающегося в голографический экран, ясно давал понять, что разумом он уже был на поле боя. Лена вспомнила его личное дело… Прежде чем этот молодой человек стал офицером по контролю, он пилотировал Ванарганда на передовой, однако из-за полученной травмы ноги ему пришлось сменить свою роль.

— …Следующий враг на подходе. Прошу, возьмите командование.

ᅠ

— Дерьмо!..

Весь взвод Сиринов отключился от синхронизации по парарейду. Осознав, что это значит, молодой Куратор едва слышно выругался. Однажды подсоединившись, они более не могли самостоятельно оборвать связь. Была лишь одна причина, по которой в независимости от воли Куратора синхронизация с Сиринами обрывается. Эти несчастные девушки, неспособные заснуть или потерять сознание, погибли.

— Дерьмо! Чтоб вас! Чёрт! Эти ублюдочные монстры «восемьдесят шесть»! Использовали вас как приманку…

Для Кураторов Объединённого королевства Сирины не были простым оружием. В первую очередь, они считались драгоценными партнёрами и надёжными подчинёнными. Некоторые и вовсе видели в них своих возлюбленных, сестричек или дочерей. Эти чувства, однако, не ограничивались лишь Сиринами. Как и дрессировщики испытывали эмпатию к собакам, так и Кураторы испытывали чрезмерную привязанность к дронам. Нередко они во вспышке ярости бросались на тех, кто уничтожил их дронов.

У каждого Сирина имелась своя уникальная, пусть и искусственная, личность, а их внешность напоминала невинных девушек. И сейчас их безжалостно истребляли. Им приказали выступать в роли приманки: они должны были атаковать отвесную скалу, высота которой была сто метров, подвергая себя концентрированному огню со стороны противников.

Как же сердца Кураторов не могли разрываться из-за этого? Для Кураторов было вполне естественно направлять гнев на «восемьдесят шесть», использовавших Сиринов в качестве приманки. Почти все Кураторы испытывали похожие чувства.

В какой-то степени это ещё можно было бы стерпеть, если бы среди них были северные собратья. Будь это и вовсе кто-то из королевской семьи, это бы даже назвали честью. Но позволять группе людей другой расы из низшей страны и низшего вида, отбросившей свою родину, вести их Сиринов на убой?

Это ещё сильнее приводило в гнев Кураторов, чем смерти Сиринов сами по себе.

Слёзы ярости и раскаяния стекали по их щекам. Всего-то ради каких-то чужаков, ради этих идиотов… Ради монстров?..

— Чтоб вас… всех!..

— Хватит.

Один из солдат средних лет больше не мог на это смотреть. На его фиолетово-чёрной форме красовались лычки капитана – это был командующий Кураторов.

— Но, капитан!

— Чтобы мы там себе не понапридумывали, такова роль этих девушек. Люди вызвались стать ими, прекрасно осознавая, как с ними будут обращаться. Не из-за чего здесь слёзы лить… Да и кроме того…

Будучи командующим Кураторами на этой базе, он синхронизировался с девушкой-офицером армии Республики, которая командовала осадой, а также находящимся под её командованием юношей – капитаном «восемьдесят шесть». И каждый из них командовал на поле боя, сдерживая боль от смертей своих товарищей. Их сердца также разрывались, когда они наблюдали за смертями Сиринов, даже не являвшихся им товарищами.

Не то чтобы они не испытывали эмоции при потери кого-либо… Они также не могли просто наблюдать за тем, как Сиринов уничтожают одну за другим.

И что более важно…

— …«Восемьдесят шесть» тоже там погибают. Чтобы спасти их командующую и Его Высочество, и даже нас… Неправильно ненавидеть их в такой-то ситуации.

ᅠ

Легион не клюнул на их попытку нацелиться на главные врата. Крена искала подходящее снайперское ложе под утёсом, но безуспешно.

— Тц…

Цокнув языком, Шин осознал, что стал слишком нетерпеливым, поэтому встряхнул головой. Раздражаться сейчас не следовало, потому что приведёт это к ещё большим смертям. Но потери Алконостов и Джаггернаутов всё росли, а вместе с ними и число раненых и погибших. Боеприпасы также быстро заканчивались.

Но что больше всего раздражало, они не смогли продвинуться вперёд, несмотря на все эти жертвы. Времени становилось всё меньше и меньше, и из глубин живота стало расти предчувствие краха. Вражеское подкрепление постепенно подбиралось к ним, а количество противников в замке, казалось, совсем не уменьшилось.

Поэтому-то Шин понял, что начал терять контроль над своими эмоциями вместе с уменьшением численности союзников. Они даже не могли узнать, что происходило внутри базы.

И, кажется, нетерпение охватило не только его.

— Младший лейтенант Матоба?! Остановись! Следуй приказам!

— Но нам нужно продолжать вести огонь! Если не отвлечь, они… Гха!!!

Один из взводов ослушался приказов и попытался нацелиться на южную сторону стены, однако в следующее мгновение они попали под перекрёстный огонь. Шин услышал неестественный звук падения на противотанковые препятствия, которые ещё не сдвинули с места.

Отряд «Молния» смог с потерями прорваться через заградительный огонь Скорпиона и прижаться к скале, но внезапно они обнаружили, что Муравей смотрит на них через прорези в бруствере. Подтвердив положение Джаггернаутов, Муравей отступил и вскоре вновь высунулся, выталкивая наружу что-то тяжелое. Со скалы начали падать бочки.

— ?!..

Члены отряда «Молния» оттолкнулись от скалы, дабы избежать этих бочек, но в следующее мгновение все они упали вниз. Некоторые насаживались на противотанковые препятствия, а остальные просто падали в промежутки между ними – при ударе о землю из них начала плескаться… прозрачная жидкость.

Вслед за этим самоходные мины бросились вниз со стен. Пролетев сто метров, они сталкивались с землей и самоуничтожались.

Спустя доли секунды стена адского пламени взметнулась к тоскливому снежному небу, разделив отряд и ров. Пламя яростно отбрасывало снег, а восходящий поток формировал шторм из искр и снега, поднимая сверкающее красным сияние к миру цвета свинца.

Даже сидевшая внутри Чайки Лерче оцепенела на какое-то время, после чего простонала:

— Огненные траншеи!.. Они вытащили бензин из топливного бункера!

С тяжелым звуком удара сверху свалились ещё несколько бочек. После падения бензин вступал в реакцию и пламя становилось ещё сильнее. Легион использовал электроэнергию и не нуждался в топливе. Они свободно могли распоряжаться им и даже использовать его в качестве тактики на истощение.

Верно, истощение.

Шин слегка качнул головой.

— Мы пока не можем атаковать их… Они воспользовались этим грязным трюком.

Броня Джаггернаутов была сделана из алюминиевого сплава, уязвимого к огню – впрочем, это касалось и канатов, сделанных из углеродных элементов. Для них практически невозможно было пробиться через столпы огня и взобраться по стенам из-за воздействия тепла.

От Сео пришло донесение:

— Мы получили рапорт от разведки. Другие стены также были подвержены огню… Не думаю, что он продержится долго из-за снега, так что придётся какое-то время подождать…

— …

С позиции рационального выбора подобное заключение было верным. Но время всё-таки было на стороне Легиона. Приближалось вражеское подкрепление, а оборона цитадели всё больше ослабевала. Держа всё это в уме, просто выжидать и тратить время впустую однозначно было плохим вариантом. Но…

— …Нет.

Стоявшая рядом Чайка взглянула на небо.

— Метель становится всё сильнее… Быть может…

Снежное небо стало ещё темнее, а хлопья падали все гуще. Стремительно падающая температура говорила о быстром наступлении заката. Файд вытаскивал застрявшие Джаггернауты и обломки Алконостов. Силовые установки, боеприпасы и всё то, что расходовалось, в результате было потрачено впустую.

Их потери были слишком серьёзны.

— …сегодня мы сделали всё, что могли…

†

Солнце уже вот-вот должно было уйти за горизонт.

Обволакивающие небо подёнки отражали последние лучики солнца своими серебряными крыльями, освещая небесную сферу и покрывающий землю снег. Мир сверкал, а тени всё больше погружались во мрак.

Захватывающий вид на безумие поле боя, где никто не мог позволить себе восхититься им.

†

После захода солнца снаружи и внутри базы сражения прекратились. Подтвердив информацию через голографические экраны, Вик вздохнул и проговорил:

— Миризе, передай временное командование ударной группой мне. Отдохни немного.

Оставлять в командном отделении пост командующего было нельзя во время сражения. Так думал Вик, говоря это, но Лена слегка качнула головой.

— Нет. Отдохни ты первым, Вик.

— Ты собираешься командовать на уставшую голову? Выносливости-то у тебя поменьше моей будет, так что для начала отдохнуть лучше тебе… У тебя уже образовались мешки под глазами, да и в целом ты вся побледнела.

ᅠ

Пламя огненных траншей постепенно сдалось под натиском снега, пока наконец полностью не погасло из-за отсутствия топлива. К этому времени на поле боя пришла властвовать сильная метель. Снег уже не просто падал; яростный ветер дул вертикально вниз, формируя белое полотно, закрывающее поле зрения для членов отряда «Остриё копья». Метель была настолько зловещей, словно сами небеса сговорились против них.

Продвигаться вперёд уже не представлялось возможным, а их оптические сенсоры с ночным виденьем и радары были неэффективны в такую-то погоду. Даже системы управления оружием не могли обнаружить врага в этой белой завесе, пока бы тот не подошёл прямо к ним. И поскольку Шин не мог в одиночку направлять всех Джаггернаутов, им не оставалось ничего другого, кроме как согласится с Лерче, ознаменовавшей окончание сражения на сегодня. К тому же после безжалостной бойни Джаггернауты и Алконосты нуждались в обслуживании.

Они разбили лагерь глубоко в хвойном лесу, где метель не была столь бушующей. Оставив Могильщика встретившей его бригаде обслуживания, Шин тяжело выдохнул в эту холодную снежную ночь. К нему подошла Митихи; за её шагами следовал хруст снега. У неё были черты Ориента – кожа цвета слоновой кости и чёрные волосы с каштановым оттенком, а сама она была миниатюрной девушкой, напоминая этим Кайе. В ней текла кровь восточной части континента.

— Капитан Ноузен, механизмы суставов могут замёрзнуть, а напряжение во вспомогательной установке упасть, так что все Джаггернауты, не находящиеся в режиме ожидания, нужно перетащить в контейнеры. Находящиеся в режиме ожидания сейчас греются от огня.

Шин обернулся, а Митихи вернула уставшую улыбку.

— Я прибыла с северного фронта, поэтому знаю, каково это сражаться в снегу… Есть и другие, кто служил на северном фронте, поэтому если будем работать вместе, сможем придумать контрмеры!

— …Спасибо. Но не перетруждайтесь. Отдохните до завтра.

— Будет сделано, сэр. Вы тоже отдохните, капитан.

Митихи махнула рукой на прощание и ушла. Проводив её взглядом, Шин также решил пойти. Вернулась и группа падальщиков во главе с Файдом, притащив уцелевшие обломки уничтоженных Джаггернаутов. Медики раскрыли навес и под него положили раненых процессоров на носилках. Мимо проходили члены обслуживающей бригады с поджатыми губами, нёсшие мешки с трупами, каждый из которых держали по два человека. Прежде чем Шин вошёл в тяжёлый транспортник отряда «Остриё копья», он бросил взгляд за палатку, установленную рядом с машиной медиков; там он увидел гору чёрных мешков. Анжу, вернувшаяся внутрь раньше, поприветствовала его улыбкой.

— Хорошо потрудились сегодня. Крена-чан с минуту на минуту должна вернуться после осмотра арьергарда.

— Ага.

Внутри машины был также Дастин, Сео и по какой-то причине Рито, путь тот и был из другого отряда. Дастин вручил Шину кружку с растворимым кофе.

— …Сегодня много погибло.

— И всё же процессорам, можно сказать, повезло. Большинство Сиринов погибли вместо нас.

— А ещё у нас заканчиваются боеприпасы, силовые установки и запчасти… Да уж, без поставок снабжения и правда тяжело.

Вернулась Крена. Угрюмо стряхнув снег со своих рыжевато-каштановых волос, она уселась на сиденье и взяла дымящуюся кружку от подошедшей к ней Сирин.

— Скорпионы отступили от стен. По словам Его Высочества их обслуживают какие-то странные машины на наземном уровне. На стенах остались только самоходные мины. И они довольно забавно выглядят… из-за этой снежной бури они сейчас похожи на снеговиков, — сказала она, однако в её голосе и следа веселья не было.

Шин взглянул на неё и заметил её плохое настроение из-за чувства срочности, вызванного смесью из усталости и того факта, что день прошёл, а прогресса у них никакого не было.

— Полагаю… они обслуживают стволы Скорпионов.

— Скорее всего.

Вот почему Легион использовал огненные траншеи. Гаубицы хоть и были приспособлены к горизонтальным залпам, но в основном использовалась стрельба под большим углом. При большом весе снарядов и количества пороха нагрузка на ствол всё время растёт. После целого дня нескончаемых залпов Скорпионам, судя по всему, потребовалось провести обслуживание.

Посмотрев на дверь, Крена пожала плечами.

— Эта Сирин только что сказала, что если мы прикажем – они хоть в одиночку ринутся в бой. Что-то вроде чести от смерти, которая спасёт чью-то жизнь.

Слабый, но заметный след отвращения мелькнул в её золотистых глазах. Взгляд человека на что-то, чего он не мог понять.

— Простите, но я не могу не думать о них, как о чём-то жутком… С их стороны погибло так много товарищей. Их потери и рядом с нашими не стоят, но всё же каким-то образом они продолжают улыбаться, будто ничего не произошло.

Осмотревшись вокруг, можно было увидеть, как Сирины приносили кружки мужчинам и женщинам в лагере – те хоть и говорили слова благодарности, но не поворачивались, чтобы хотя бы взглянуть в их сторону. Механизированные девушки же не выказывали и следа беспокойства, одаривая процессоров неуместными улыбками.

— Вечно бесстрашные, неутомимые и не знающие боли, а?..

Прямо как Легион, против которых они воевали.

— Просто механизированные куклы… Они могут сломаться, но не умереть. Нельзя убить кого-то, кто уже мёртв.

— Но… — тихо произнёс Дастин, уставившись на кружку. — В этом есть что-то неправильное… То же самое происходило ещё в восемьдесят шестом секторе.

Сео сердито повёл бровью.

— Ты хочешь сказать, что сейчас мы тут как белые свиньи?

Резкий тон заставил Дастина виновато поднять руки.

— Нет, не в этом дело! Я не то имел в виду. Просто…

Обведя взглядом всех вокруг, он опустил глаза.

— Я, эм… Простите, в общем.

— И всё же… — начал Рито. — …Чувство, словно мы сейчас смотрим на самих себя, когда ещё находились в восемьдесят шестом секторе. Особенно, если взглянуть на крупномасштабное наступление, где многие погибли…

— …

Шин перевёл взгляд на парня, который обнял свои колени подобно ребёнку. Он прищурился. Так вот из-за чего он пришёл сюда?

— Ты хочешь пожалеть их?

— Нет… не то чтобы. То есть, как и сказала младший лейтенант Кукумила, они жуткие. Они даже не люди. Я не могу понять, что вообще они из себя представляют, и поэтому мне страшно… Однако мне становится не по себе, когда я вижу, как они там пачками умирают.

Ему стало казаться, что завтра уже они могут последовать за Сиринами и умереть. Его охватил ужас.

Не высказанное вслух чувство, с которым Шин не был знаком. Он уже привык к смертям тех, кто стоял когда-то рядом с ним… Ему пришлось привыкнуть.

— Ты хочешь остаться позади во время завтрашней битвы? Для тебя, возможно, будет лучше сделать так, если тебе тяжело.

«Если страх парализует… лучше всего не идти на поле боя. Иначе он загонит тебя в могилу.»

— …Нет.

Рито тут же усиленно качнул головой.

— Нет… я пойду. У нас нехватка рук. Кроме того…

Он поджал губы и произнёс следующие слова так, словно бы пытался подбодрить самого себя, а также будто проклиная:

— Я ведь… «восемьдесят шесть».

ᅠ

Лена вернулась в свою комнату и, сняв Цикаду, надела форму цвета берлинской лазури. Затем она взяла в руки форму цвета стальной синевы, которую ранее бросила на кровать. Фредерика дала ей чью-то запасную форму. В ней ей было почему-то комфортно, но после окончания сражения она должна будет вернуться к своему владельцу. Лене показалось, что она должна серьёзно подойти к этому вопросу и по возможности избавиться от складок. Думая об этом, она неуклюже попыталась правильно её сложить.

Но хотя Лена и была солдатом, большую часть своей жизни она надевала одежду, уже находившуюся в гардеробе. После возвращения домой за её уход бралась прислуга. Естественно, во время обороны после падения Республики у Лены не было иного выбора, кроме как самой заботиться о себе, но не то чтобы у неё стало получаться складывание одежды.

Особенно это касалось мужской формы.

Лена провозилась с ней какое-то время, пока Фредерика, наблюдавшая за ней, не вздохнула – она забрала форму из её рук. В командном отделении на данный момент было слишком много людей, что выходило за рамки предполагаемой вместимости, поэтому каждую комнату делили между собой два человека.

— Давай сюда. Ты абсолютно безнадёжна в домашнем хозяйстве, да?

— …Прости за беспокойство, советница Розенфольт.

— Это звание бесит. Просто Фредерика, Владилена.

У Фредерики неожиданно быстро и практично получилось сложить пальто. Однажды Шин рассказал, что её кулинарные навыки не так уж и далеко ушли от самой Лены, но, судя по всему, в уборке всё было с точностью да наоборот.

— …А у тебя хорошо получается.

— В роль талисмана также входит работа в качестве такой вот прислуги. Только пока они всё равно не позволяют притрагиваться к утюгу под предлогом того, что это слишком опасно.

Положив сложенное пальто на стол и немного подумав, Фредерик искоса взглянула на Лену.

— Тебе же сказали отдохнуть, да? Я принесла нам поесть, так что садись и наслаждайся перерывом.

— Но…

Фредерика вдруг вся скукожилась.

— Ты у нас и правда из тех медленно соображающих, раздражающих девчонок?.. Там снаружи сейчас также отдыхают. Поговори немного с Шин’эем, даже если вы переброситесь всего парой слов.

ᅠ

Вряд ли они протянут пять дней до прибытия помощи. Самое большее – ещё два дня. Измученный от усталости и нетерпения, Шин покинул контейнер после окончания доклада, наполненного лишь одними плохими новостями. На выходе он обнаружил Лерче, которая ждала его.

— Снегопад, вероятно, не прекратится этой ночью… Вам следует оставить дежурство нам. Вам всем сейчас нужен отдых.

Он вопросительно взглянул на неё, и Лерче, казалось, прочитала этот немой вопрос в его глазах.

— Нам не нужен отдых, ведь мы – механизированные птицы.

— Для вас это, может, и верно, но… что насчёт Кураторов?

— Для обычного ночного дежурства нами не нужно управлять. К тому же, некоторые из Кураторов уже приготовились к бессонной ночи.

…Впрочем, так и должно было быть. В осадном сражении не было гарантий, что боевые действия прекратятся с наступлением ночи. Её предложение было весьма полезно для Шина. Он мог сражаться без сна несколько дней, но тогда его эффективность снизится, а принимать решения станет сложнее. Если у него появляется возможность отдохнуть, он ей воспользуется.

— Спасибо… Я предупрежу, если ситуация изменится.

Лерче в замешательстве моргнула.

— Буду знать. Я попрошу кого-нибудь остаться с Вами на этот случай… Но неужели…

Она склонила голову набок, а Шину показалось, что сделала она это в детской манере. Судя по тому, что Вик время от времени называл её семилеткой, она могла проработать как раз семь лет в роли Сирина. По крайней мере, этот невинный жест действительно напоминал ребёнка этого возраста.

— Бог Смерти-доно, Вы можете слышать их стенания даже во сне?..

— Да.

— Это…

Лерче потеряла дар речи. В её зеленоватых глазах можно было прочитать беспокойство – чувство, которое создавало впечатление, словно перед ним стоял живой человек. Взгляд того, чьё сердце тревожится из-за боли другого человека.

— Для Вас это, должно быть, очень тяжело. Я могу лишь представить себе, какого это, но… Наверное, отсутствие покоя для человека – это самая настоящая пытка.

— …Не совсем.

За десять лет Шин уже привык к этому. После введения гончих громкость стенаний и плача, может, и повысилась чуть ли не в два раза, но он и к этому уже привык.

— Парарейд является устройством, позволяющее воспроизводить экстрасенсорные способности человека. Было бы неплохо, если бы имелась возможность как-то ограничить воздействие на Бога Смерти-доно или же также воспроизвести Вашу способность… Последний вариант пригодился бы в особенности нам – тем, кто не нуждается в отдыхе. Мы бы тогда смогли освободить Вас от бремени предупреждать остальных и испытывать при этом боль от нагрузки.

Шин раздражённо поднял бровь. Освободить?

— Я не пошёл на службу, чтобы играть роль предупреждающего звонка.

— Я в курсе. Вы поступили на службу, потому что сами того пожелали. Вы, наверное, постоянно говорите, что уже ко всему привыкли, да и выбора-то особо и не было, кроме как залезть на эту непокорную лошадь-фердрес… Но позвольте мне выразить своё мнение: Вы слишком загоняете себя, Бог Смерти-доно. Впрочем, относится это ко всем «восемьдесят шесть». У Вас есть драгоценный дар – жизнь. Вы должны лучше заботиться о собственном благе.

Слышать эти слова от обычной копии нейронных сетей уже мёртвого человека – от Лерче, которая уже была мертва – было невероятно странно. Они несли в себе столько реальности, что трудно было опровергнуть их.

Или…

— Почему ты так зациклена на этом? Для тебя мы – просто солдаты из другой страны.

Лерче на мгновение задумалась.

— …Это из-за того, что мы – Сирины, похожи на… Точно, на стиральные машины.

— ?..

«Стиральные машины?»

— Наша роль заключается в том, чтобы работать во благо других. А единственная наша цель – разделить труд человека… И будучи стиральной машиной, я, наблюдая за человеком передо мной, и оставаясь неиспользованной, не могу не задуматься: если оставить всю напряжённую работу на нас, то люди начнут уделять время любви, заботе о детях, а также улучшению и наслаждению собственной жизнью. Ведь…

«…этой привилегией мы никогда не сможем воспользоваться.»

Шин оставался безмолвным, на что Лерче улыбнулась. Горделивая, радостная улыбка, полностью оторванная от жестокости сказанных ею слов.

— Мы – союз между машиной и смертью, слившиеся вместе ради сражений. У нас нет будущего. Только навязанная цель. Но у Вас – у тех, кто всё ещё жив – есть свобода желать что-либо в своём будущем… Вы можете желать что угодно, в отличие от нас.

— …Ты…

— Не человек, да? Кто мы для Бога Смерти-доно, кто слышит голоса мертвецов?.. — спросила она с кривой ухмылкой на лице.

Шин не мог заставить себя сразу ответить на вопрос.

Он мог слышать голоса. Сиринов, что ходили подле него. Тот же плач исходил и от Легиона. От тех, кто умер, но остался в мире живых. Призраков, нескончаемо умолявших позволить им вернуться.

Те же самые голоса, исходившие от множества его товарищей, обращённых в чёрных овец. И от дальнего родственника, которого он ни разу не встречал… От брата, за которого уже отомстил. Все они были мертвы. Их больше не было в живых. Если бы Шина спросили о том, относит ли он их к живым, он бы с уверенностью ответил отрицанием. Потому что они уже не были живы.

Но по какой-то причине он не мог осмелиться сказать, что они были просто призраками – не людьми. В ином случае он бы признал, что его брат и многочисленные товарищи также не были больше людьми.

Быть может, Лерче почувствовала внутренние противоречия Шина, поэтому она пожала плечами и сказала:

— …Понятно. Кажется, для Вас мы не более чем ходячие трупы.

— …Вы не живы… это правда. Но…

Он умолк, будто не мог привести мысли в порядок. Она улыбнулась.

— Не поймите неправильно, Бог Смерти-доно. У меня нет желания становиться человеком. И я также не хочу, чтобы со мной обращались как с человеком. Я – меч и щит Его Высочества принца Виктора, и мне уж точно не нужно хрупкое тело и сердце… Однако…

Лерче оглядела своё тело и слабо улыбнулась.

— …Я не есть тот человек, ставший основной для меня. Я лишь остаточная часть его мозга. Уже только этот факт причиняет боль Его Высочеству… И я ведь прекрасно это понимаю. Из-за этого мне… Да, я чувствую себя одиноко.

— …

В отличие от других голосов Сиринов, внутри неё кричал не мужчина. Он не принадлежал солдату Объединённого королевства, чья армия состояла только из них, так что этот человек, вероятно, не погиб во время сражения. Золотистые волосы, неотличимые от человеческих. Во лбу у неё не был вставлен искусственный нервный кристалл.

Она в корне отличалась от остальных Сиринов, используемых вместо человека на поле боя, которых автоматически воспринимали за козлов отпущения. Производимое ею впечатление ясно давало понять, что её существование не было предназначено для поля боя, вместо этого её словно создали с намерением воскресить определённого человека.

— …Кем ты… была?

ᅠ

«Вик, я не оставлю тебя…»

ᅠ

Верно. Голос внутри повторял последние мысли живущего, как и желание вернуться – точно также, как и у бесчисленных призраков. Голос Лерче, но юнее на несколько лет её текущей. Голос юной девочки, так похожий на щебетание птички.

— Лерченлид*-доно… Молочная сестра** Его Высочества.

[П/П: От нем. «Lerchenlied»: Lerche – жаворонок, Lied – песня]

[П/П: Молочные – вскормленные молоком одной женщины (не обязательно один из них ее родной ребенок)]

Значит, это был кто-то, кого Вик знал… То же самое, как и с его матерью, которая умерла вскоре после его рождения.

Цепная змея… Гадюка.

Своё название этот вид змей получил из-за цепочкообразного узора на чешуе. Её яд был способен разъедать человеческую плоть, а байки гласили, что при рождении она поедала плоть своих родителей и убивала их. Очевидно, это был предрассудок, вытекающий из того факта, что это животное рождалось на свет яйцеживорождением. Будучи живым существом, она пожирает жизни тех, кто находится рядом.

Впервые Шин почувствовал, что начал понимать чувства принца, добровольно взявшего себе такое прозвище. Ведь то же самое бремя смерти всех, кто ближе всего к нему находился, было тем, что больше всего вселяло беспокойство в сердце Шина… это чувство было слишком уж ему знакомо.

— Из того, что я слышала, она сопровождала Его Высочество во время его первой битвы, и там же погибла… Это тело было сделано по образу Лерченлид-доно.

«Желает ли душа Лерче вернуться на своё законное место?»

Вик спрашивал его об этом… Ведь именно он был тем, кто сковал её и привязал к этому миру. И вот что скрывалось за выражением его лица, когда Шин кивнул в ответ.

— Его Высочество создал меня, чтобы воскресить Лерченлид-доно. Но моё тело и душа не принадлежат ей, и у меня нет её воспоминаний. Это… до ужаса меня расстраивает.

ᅠ

— …Простите за то, что говорю тут всякие странности. Прошу, забудьте об этом разговоре… И… хорошей ночи, — произнесла она с улыбкой на лице и ушла.

Шин вернулся к бронетранспортёру. Джаггернауты уже находились внутри, однако члены взвода пока ещё не вернулись. Скорее всего, они сейчас проводили время рядом с остальными членами из других отрядов.

Внезапно включился парарейд и через синхронизацию раздался знакомый голос, похожий на звон серебряного колокольчика, робко обращающийся к нему:

— …Шин?

— Лена? Что-то…

Шин уже хотел было задать вопрос, но затем умолк. В голосе Лены не было следов паники, указывающие на что-то срочное. Это был слегка расслабленный тон, с которым она постоянно обращалась к нему каждую ночь в бараках в первом районе боевых действий. Он невольно ухмыльнулся… Шин почувствовал, как что-то держащее его в бессознательном напряжении вдруг отпустило его.

Лена также вздохнула с облегчением. Шин выразил это чувство по-другому, решив задать вопрос:

— Вы там в порядке?

— Да, каким-то образом. Спасибо всем вам, что сдержали основные силы Легиона.

Затем она спросила его серьёзным тоном голоса:

— Вам там холодно? Фредерика сказала, что снаружи метель…

— Терпимо. На передовой Союза зимой тоже холодно, хотя явно не в той степени, как здесь. По крайней мере, оборудованы мы неплохо.

Бронетранспортёры предназначались для переброски фердресов на дальние расстояния. Они были спроектированы так, чтобы когда пришло время остановиться и развернуть лагерь, можно было установить временные бараки. Условия в них, конечно, были далеки от понятия удобства, но хотя бы имелась возможность отдохнуть. В любом случае, это было в разы лучше дряблых сидений того алюминиевого гроба с его тесной кабиной, игнорирующей все аспекты эргономики.

— Кто-нибудь пострадал?.. Я забыла, что… не могу видеть многого через парарейд.

ᅠ

Голос Шина звучал всё также безмятежно. Но Лену посетило беспокойство: если он попытается скрыть от неё правду… если он захочет не рассказывать ей о ранениях или смертях, чтобы не причинять боль, она просто не сможет этого понять.

— Всё то же самое, как и два года назад, да?.. Я за стенами, а вам приходиться сражаться. Если кто-то из вас ранен или страдает… Я даже не смогу узнать этого, пока ты не расскажешь мне.

И она заперла их на поле боя, обеспечив себе выживание. Причина, по которой Шин и остальные сражаются сейчас, наполовину связана с отсутствием поставок припасов, необходимых для отступления, тогда как другая половина – в случае отступления они оставили бы Лену и остальных умирать в замке. Они остановились из-за возникшего беспокойства о падении цитадели, из-за чего были загнаны в ловушку. Если бы Лены и остальных не было в этом месте, у них наверняка появилась бы возможность безопасно отступить.

Если кто-то получил ранение… если кто-нибудь из них жертвовал собой ради сидящих за стенами людей, это была именно их вина. Тогда…

— Лена, ты сейчас находишься в наиболее опасном месте. Это не значит, что ты также не сражаешься, — ответил Шин, быть может, почувствовав её внутренний конфликт…

Эта его бессознательная доброта была тем, из-за чего Лена решила оставаться рядом с ним.

Прежде чем она заметила это, на её губах взыграла горькая улыбка.

«И тогда… если такова правда… именно я должна сказать если холодные слова.»

— …Шин, если…

ᅠ

Сказанные следом слова заставили Шина разозлиться так сильно, что его волосы на мгновение встали дыбом.

— …Если вы понимаете, что вас могут всех уничтожить, я бы хотела, чтобы вы забыли о нас и отступили… И если уж не все это смогут сделать, то хоть кто-нибудь из вас…

— Лена, я ведь взбешусь сейчас, — резко прервал её Шин.

Это были единственные слова, которые он не мог позволить ей произнести.

— Говорить нам бросить вас и сбежать равносильно оскорблению для нас. Даже если полковник… Даже если это будет приказ, я ни за что его не исполню.

— Я не говорю сбегать. Стратегическое отступление тоже своего рода стратегия… К тому же, это ведь не значит, что ты так не поступал уже раньше. Ты делал это, чтобы спасти своих друзей. Например, тогда ты сказал Анжу не идти за Кайе.

— Это… Тц…

Он инстинктивно хотел опровергнуть её аргумент, но умолк в следующее мгновение, когда понял, что не может этого сделать. Дело было не только в Кайе. Были и остальные, кого ему не удалось спасти… Их было слишком много. Он не мог позволить ради спасения одного человека пожертвовать многими и уж тем более не стал бы рисковать собственной жизнью, чтобы прикрыть другого.

— Ты права, но…

— Я не виню тебя. Ты прежде всего капитан отряда, так что спасение множества жизней для тебя – это естественный выбор… То же самое и здесь. Я не хочу, чтобы ты извинялся за свои решения.

— !..

Это не было тем же самым. Он уже не мог сосчитать, сколько раз выбрасывал то, что считал ненужным. Но это не то же самое, что бросить её умирать. Правда была такова, что Шин и остальные «восемьдесят шесть» погибнут. Все пришедшие на поле боя исчезают. Как и его отец, мама и брат, ушедшие сражаться раньше него. Как и 576 товарищей, которых он забрал с восемьдесят шестого сектора. Как и Юджин – Шин избавил того от страданий.

Не обошло это и Файда, сражавшегося с ним дольше, чем кто-либо. Между ними была только разница в том, кто покинул Шина раньше, однако каждый рано или поздно оставлял его, хотя никто из них не хотел умирать. А теперь она так легко говорит ему, что он может её бросить. Её слова невольно попытались вырвать первое его желание.

«Я хочу показать тебе море.», – пожелал он тогда.

Но в ответ он получил: «Брось меня.»

Если Лена считается его товарищем, если сражается на его стороне, то она также оставит его. Он знал это. Или… он думал, что знает. Но даже несмотря на это, он не мог принять её слова. Он не хотел даже думать о возможности потерять её…

— …Шин.

— Нет, — инстинктивно рявкнул он.

И в этот момент он даже не понял, что… его голос звучал точь-в-точь как у потерянного, израненного ребёнка.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 5. Глава 4. Ex Machina

[П/П: Deus Ex Machina – латинское «рояль в кустах».]

Попытки обратить смерть – это табу. Это было тем, что он понял в тот злополучный день, пытаясь вернуть свою мать к жизни. Ему это не удалось, и в результате этого часть её была потеряна навсегда. Для людей считалось нормальным, когда ребёнок оплакивал свою маму. Да и в целом оплакивать чью-то смерть было чем-то естественным.

Но когда ребёнок пытался вернуть к жизни умершую маму, его клеймили монстром или безумцем. Это было тем, что он бы никогда не узнал, если бы кто-нибудь не сказал об этом. Но даже услышав эти слова, в глубине души он не мог понять, что в этом могло быть ужасного. Ну, вероятно, он был монстром, отринувшим рациональность.

Ему ещё предстояло постичь это.

Негодование и сострадание в глазах отца, увидевшего препарированное тело своей жены, а также его ребёнка, проводившего эту операцию.

Сила, с которой брат безмолвно обнял неподвижно стоявшего дитя.

И слёзы молочной сестры, вцепившейся в него и горько рыдавшей.

Он, быть может, всё ещё не понимал это, но выучил урок и поклялся.

Это был грех.

Грех, заставивший печалиться отца, брата и её.

Поэтому больше он не будет пытаться нарушать границу между живыми и мёртвыми…

Однако…

ᅠ

— Вик… Эй… Ты как?..

ᅠ

Теперь эта девочка на его же глазах лежала, раздавленная обломками.

— …Лерче, — слетело с его уст голосом, казавшимся слишком чуждым.

В горле пересохло, и он задыхался из-за пыли в воздухе. Взрыв от снаряда раскрошил бетонные стены на базе на передовой. Таков был результат прямого попадания 155-мм снаряда Скорпиона, чей мощности было достаточно для уничтожения Барушки-Матушки и укреплённого бетонного бункера.

Она была раздавлена куском стены, размеры которого были больше её десятилетнего тела. Её словно разрубило пополам. Сырой, незнакомый запах щекотал ноздри, знающие только стерилизованные запахи дворца. Липкая субстанция вытекала из-под обломков… Кровь.

Несмотря на мучения из-за невообразимой боли, исходящей из нижней половины тела, на окровавленных губах на бледном белом лице взыграла яркая улыбка.

— Слава Богу.

— …П-почему?..

Он сразу же пожалел, что его вопрос прозвучал в то же мгновение, когда она пыталась что-то сказать. Это были её последние слова. Их ни в коем случае нельзя было пропускать или прерывать. Но он уже не мог остановить себя.

— Почему ты защитила меня?.. Под этим куском бетона должен быть я!..

Лерче была погребена под местом, где он стоял за мгновение до разрушения. Он знал, – он не мог не знать, – что это она толкнула его. Было ли это из-за того, что он был королевских кровей? Потому что так велел её господин? Она правда выкинула собственную жизнь, зацепившись за такую глупость?..

— Что значит «почему»?..

Склонив голову, Лерче болезненно улыбнулась. Словно бы удивившись, что он до сих пор этого не понял.

— Вик, ты самый важный человек в моей жизни…

— !..

Эту девочку уже с рождения определили его прислужницей на всю оставшуюся жизнь. Жизнь ребёнка была продана в тот самый момент, когда её мама стала его кормилицей. Это касалось и её лояльности и испытываемых ею чувств к нему. Она должна была знать об этом.

И всё же Лерче улыбалась. Не жалея ни о чьих намерениях, её взгляд помутился из-за потери крови и казалось, словно она мечтала о чём-то.

— Знаешь, Вик, я, может, из крепостных, но свою страну люблю. Я люблю продолжительные зимы и расцветающую весну в ней, лето и осень. Здесь я родилась. И здесь я жила рядом с тобой.

— Так что прошу… — произнесла Лерче, взглянув на него ничего не видящими мечтательными глазами. — …продолжай защищать. Прошу, защищай наш дом.

— …Да, я…

Что ещё он мог ей ответить? Хотя ему и нравились времена года в этой стране, но он не чувствовал к ней никакой привязанности. Не было чувства гордости или ощущения принадлежности к стране, в которой он родился и вырос. Но эта умирающая девочка, его одноклассница, его друг детства, его молочная сестра… Девочка продолжала оставаться рядом, несмотря на то, что остальные называли её игрушкой в руках цепной змеи.

Она всегда была рядом. Для него она стала второй натурой. И он никогда не думал, что потеряет её.

— Обещаю. Я защищу эту страну и её людей… Поэтому…

Впервые в жизни он испугался непоправимой утраты. Его больше пугал тот факт, что его оставляют позади, чем её смерть – этот эгоизм, хладнокровие собственного сердца, заставляли дрожать от ужаса.

Тогда-то он и понял, что является не человеком, а бессердечной гадюкой, пожирающей людей. И он ничего не мог поделать с желанием вновь совершить ошибку, которую поклялся никогда больше не повторять.

— Поэтому, Лерче… Ты будешь рядом со мной?

«Не оставляй меня.»

Лерче широко раскрыла глаза. Будь в них хоть намёк на колебание или страх, он, быть может, сдался бы. Но преданная девочка кивнула. Она с улыбкой на лице преподнесла свой труп ему, принимая его эгоистичное желание превратить её в живого мертвеца.

— Буду…

ᅠ

«Мой одинокий принц-сама.»

Таковы были её последние слова.

†

Проснувшись, Вика встретил типичный вид на толстые бетонные стены, искажающие восприятие времени. За эти три дня он уже привык к тускло освещённому помещению, наполненному силуэтами в фиолетово-чёрной форме Объединённого королевства, в форме цвета стальной синевы Союза и в форме цвета берлинской лазури Республики. Душный воздух из-за минимальной вентиляции был причиной воцарившейся атмосферы уныния.

С начала осады прошло уже три дня, и они уже были на пределе. Вик вздохнул, возможно, из-за приснившегося странного сна.

Он находился на огневой точке передовой, прямо как и тогда – правда, та была гораздо меньше, да и оборудована куда скуднее, чем нынешняя. Объединённое королевство считалось милитаристской страной, а линия Идинарок была её вершиной. Они выходили в качестве авангарда на поле боя и всегда на передовую, чтобы научиться этому.

Всё произошло тогда, когда его отправили на южный фронт, не изменяя традициям. Так было не из-за того, что Виком пренебрегали. На войну в равной степени отправили служить всех, кроме короля и наследника, стоящего выше всех в престолонаследовании. В битве погибли все: его дядя, королевский принц; один из старших братьев Вика, также принц; сестра, принцесса, старше его на пять лет; младшая кузина, также принцесса.

Поскольку спал он прислонившись к стене, всё его тело одеревенело, поэтому встав на ноги, он потянулся. Вик искренне ненавидел эти тёмные, тесные помещения.

Они напоминали ему о её смерти.

— Лерче, — прошептал Вик это имя с пересохшим ото сна горлом.

Сделал он это, чтобы присоединиться к искусственному нервному кристаллу, прикреплённому к девушке, возродившей её образ. Он был помещён внутри её тела, за шеей. Там, где никто не смог бы его удалить.

Ему никогда более не придётся её отпускать.

— Ты слышишь, Лерче?

Её ответ пришёл незамедлительно через синхронизацию:

— Конечно, Ваше Высочество… Каковы Ваши указания?

Сирины не спали. Их могли отключить вручную для более точных настроек механизмов или для обслуживания, но это несколько отличалось ото сна живого человека. Искусственный мозг не вырабатывал химические вещества от усталости, а упорядочивать память им было не нужно.

Говоря простым языком, они не были людьми.

— Сначала рапорт. Каково ваше положение?

— Боезапас почти закончился, как и силовые установки. Мы потеряли сорок процентов наших Алконостов. Джаггернауты хоть и не понесли таких потерь, но… процессоры уже близки к пределу.

— Понятное дело. Атакующая сторона первая чувствует на себе истощение. С позиции и людских ресурсов, и припасов.

Атакующая сторона как правило проигрывала в подобных сражениях. Оборона находилась под защитой замка и имела у себя жилищные условия, тогда как другая сторона вынуждена спать на холодном открытом воздухе. Современные технологии, может, и поспособствовали более комфортному сну на улице, но им пришлось провести три дня на незнакомом заснеженном поле боя.

— Что насчёт местоположения подкрепления Легиона? Как далеко они продвинулись согласно разведке Ноузена?

— Вчера на закате они достигли точки Ларк и остановились.

— Ну, их продвижение до этой точки было в пределах ожиданий… Но, думаю, мне стоит снять шляпу перед Варгами Союза. Они неплохо держатся.

— Вы совершенно правы… Ещё кое-что…

Лерче, казалось, колебалась, прежде чем продолжить:

— …Я полагаю, что больше всего вызывает беспокойство усталость Ноузена-доно. Он не может перестать слышать стенания даже во сне… Хоть он ничего и не говорит, но, боюсь, наше присутствие оказывает дополнительную нагрузку на него.

«Если всё так и будет продолжаться, он может сломаться.»

Вик кивнул, уловив следы беспокойства в её голосе.

— Думаю, придётся подумать о принятии контрмер во время нашего объединения с «восемьдесят шесть»… Я сам спрошу у него насчёт этого после того, как всё закончится.

Вик понял, почему Лена была так обеспокоена. Из-за нескончаемого напряжения безголовый Бог Смерти потерял способность воспринимать боль. У Шина не было в намерениях заставлять остальных печалиться, но он даже не понимал, что делает с точностью до наоборот.

— На нашей стороне также остро ощущается нехватка боеприпасов. Мы уже известили спасательные силы, чтобы они поторопились, но всё равно их прибытие займёт какое-то время… Мы уже на пределе.

Сегодня и прямо сейчас – переломный момент. Им оставалось лишь отбросить и сокрушить врага. К счастью, у них была возможность сделать это, поскольку вражеские пушки были в той же степени истощены.

— Нам нужно заканчивать. Продемонстрируйте им вашу доблесть и отвагу.

Лерче улыбнулась.

— Как пожелаете… И, Ваше Высочество?

— Хм-м?

— Прошу, будьте осторожны. Вскоре я присоединюсь к Вам.

Вик на мгновение широко раскрыл глаза. Оборвав синхронизацию, он взглянул наверх и безмолвно улыбнулся. Перед глазами был только тусклый искусственный потолок. И хотя девушки не было за ним…

— И как же ты до этого дошла, чёртова семилетка?

Он не проводил процедуру стирания памяти на Лерче. Она стала применятся после начала массового производства Сиринов, когда были созданы их прототипы. Поместив человеческое сознание с воспоминаниями о последних мгновениях в другое тело, оно потухнет и никогда более не сможет восстановиться. Стирание памяти начали делать как раз после того, как об этом узнали.

Лерче не подверглась этой процедуре, потому что она банально ещё тогда не существовала, однако сознание и её воспоминания о прошлой жизни с самого начала не передались телу. Вик тогда был ужасно разочарован и впал в отчаяние, но… в то же время он чувствовал облегчение.

Ведь в глубине души он боялся: что если она будет жаловаться… говорить ему, что на самом деле не хотела оказаться связанной таким образом? Ни воспоминаний, ни следа от её настоящей личности… и даже манера речи отличалась от той, что он знал. Но для него это было благословением.

Время от времени ему казалось, будто она всё помнила, но намеренно изменяла тон своего голоса и манеры. Чтобы Вик не оставался связанный узами с ней. Чтобы в этот раз он мог по-настоящему воспользоваться ей как инструментом и после сломать.

Ведь его молочная сестра была чрезвычайно беспокойной девчонкой. Её назойливость граничила с глупостью.

— …Лерченлид.

«Этот мир уже не столь прекрасен. Весна вряд ли придёт в мир, где нет тебя. Но… ты всё же пожелала, чтобы я защищал его. И пока я помню об этом, мне кажется, что мы всё ещё можем встретиться.»

— Я сдержу своё обещание… Сейчас… и сколько бы ещё раз не потребовалось.

†

— Бог Смерти-доно.

Он уже знал, что это была она. Но Шин всё равно чувствовал себя некомфортно, когда слышал стенания призрака так близко. Они находились внутри контейнера, служившего в роли конференц-зала. Шин перераспределял на карте позиции Легиона, изменившиеся за ночь. Он поднял взгляд и посмотрел на Лерче.

— Вы рано. Я подумывала пойти и разбудить Вас.

— Чё случилось? — спросил он.

Он понял это только после того, как вопрос слетел с уст. Они были на поле боя, а сейчас наступило раннее утро, ознаменовавшее начало нового сражения. Не было ничего удивительного в опасениях, что случилось что-то непредвиденное, но его голос был слишком резок. Судя по всему, за эти три дня он стал более нервным, чем предполагал.

— …Прости.

— М-м, всё в порядке.

Лерче мягко покачала головой. У неё не было и следа от усталости, а её лицо было всё таким же белоснежным.

— Устали все, но… Вы выглядите особенно уставшим. Вы слишком бледный.

— Ага…

Ему казалось, что он уже должен был привыкнуть, но нескончаемые стенания на протяжении целого дня сильно истощило его силы. К этому также стоило добавить холод, раздражение из-за бессмысленных вылазок и приближение к лимиту по времени… На самом деле всё же это было удивительно, что он смог проснуться так рано.

— Человеческое тело и вправду очень неудобно. Без сна эффективность падает, без еды пропадает возможность двигаться, а умереть можно даже от потери одной конечности. Будто бы оно изначально не было пригодным для войн. Хотя нет… Быть может, лучше было бы сказать, что война повлекла за собой тот факт, что человечество отстало.

Перво-наперво, за войной следовали потери жизней. Оглушительный рёв артиллерии, вибрация и жар от танков и фердресов, а также неиспользуемые ныне сверхзвуковые истребители… Человечество всегда стремилось нарастить броню, разрушительную силу и скорость, чтобы более эффективно рвать друг другу глотки, но постепенно оружие стало вредить своим владельцам.

Лерче продолжила свою мысль, имея механизированное тело – оно не чувствовало ни боли, ни голода, не испытывало потребности во сне и могло сражаться даже после потери конечностей до тех пор, пока двигательная система и центральный процессор оставались невредимыми:

— Разве не было бы лучше давным-давно доверить нам эту войну?

Шин взглянул на Лерче. Похоже, люди стали не более чем бременем для созданного ими же оружия. Такова была правда? Ведь ломкое человеческое тело служило сильным ограничением для маневренности оружия. Появлялась потребность в установке кабин, из-за чего увеличивались вес и размеры. Человек сам по себе, за исключением нервной системы, был простым мешком с жидкостью, весящим дополнительные несколько десятков килограмм. Только вот мозги, посылающие сигналы по этой нервной системе, притупятся из-за усталости и страха. В результате, человек был слишком ущербным с позиции оружия.

Однако…

— Тогда мы будем… не лучше Республики.

Лерче моргнула; в этот момент она напоминала куклу, не понимающую, что ей говорят.

— Так ведь мы и правда не люди.

— Я не это имел в виду. Не имеет значение, сидит ли в оружии человек или нет. А вот посылать кого-то другого в битву и сбегать с поле боя, отбрасывая волю к сражению и доверяя судьбу в чьи-то другие руки… Это уже убого.

Таков был источник гордости «восемьдесят шесть» и самое большое отличие их от белых свиней. Дело было не в цвете волос или глаз, а в образе жизни. Жить на поле боя без пути к отступлению и полагаться только на собственное тело и товарищей. Никогда не отдавать свою судьбу в чужие руки. Это делало «восемьдесят шесть» теми, кем они являлись сейчас. Доказательство того, что они существуют.

Лерче внезапно хихикнула.

— …Убого?

В её смехе отчётливо проскользнули нотки… насмешки.

Шин инстинктивно взглянул на Лерче – подняв подбородок, она засмеялась. Пока смех выходил из её глотки, глаза, однако, совсем не улыбались.

— Убого. Убого. Убого, да? Это и есть причина, по которой Вы сражаетесь?.. Всего лишь?

Она смеялась, а её глаза пылали яростным огнём ненависти.

— Из всех существующих причин Вы выбрали эту, потому что в ином случае это было бы убого? Вы выбрали жизнь на поле боя только потому, что не хотите чувствовать себя… убогими?

На губах Лерче взыграла улыбка, похожая на распустившийся цветок.

ᅠ

— …Вы хотя бы живы.

ᅠ

В похожем на птичье щебетание голосе также была какая-то вязкость. Голос погибшего человека… переполненный ненавистью и завистью.

— Вы будете жить. В отличие от нас, кто уже мёртв, Вы можете сколь угодно раз что-либо исправить. Можете даже начать с начала!

Шин был ошеломлён. Он замолк сразу после удара Лерче пламенным протестом. На губах была улыбка, но в её зелёных глазах пылал огонь. Способность Шина позволяла ему слышать голоса задержавшихся в этом мире призраков, всё время повторяющих свои последние мысли. Но он не мог слышать мысли их текущих механизированных тел, пересёкших границу смерти. Это касалось как молодого человека*, разделившего с ним родство, так и собственного брата.

[П/П: Странный какой-то момент. В 3 томе Шин точно услышал «мысли» Кири.]

Из-за этого Шин никогда и не слышал мыслей призраков людей после смерти. Эти эмоции… это была жгучая ненависть, направленная на всё ещё живых.

— Говоришь, что будешь и дальше сражаться, но при этом не собираешься отказываться от непригодного для этого тела? Не отказываешься от глаз, способных видеть других, от голоса, позволяющего говорить с другими, от рук, с помощью которых можно прикоснуться к другим, и от тела, благодаря которому можно оставаться рядом с кем-то. Ты хочешь быть с кем-то ещё… Ты хочешь найти счастье рядом кем-то ещё!

Её порицание прозвучало как крик. Про неё этого уже нельзя было сказать.

После смерти она больше не может жить рядом с кем-то. Не может стать счастливой.

«А ты, кому всё ещё было позволено это… Всё ещё живой… и так нагло говоришь о таком…»

«Как ты вообще посмел?»

Лерче улыбнулась. Весёлая улыбка. В то же время жуткая. Пылающая ненавистью.

ᅠ

— Ты всё ещё живёшь. Так как ты смеешь?

ᅠ

«У тебя ещё есть возможность найти совместное счастье.»

ᅠ

— …

Лерче засмеялась… и словно плакала.

— Только мы должны умирать – те, кто уже давно погиб. Вы, люди, всё ещё живы. Всё некогда потерянное и отобранное вы можете вернуть себе.

У входа в контейнер вдруг появилась ещё одна тёмно-алая тень.

— Лерче.

Владельцем голоса, столь нежного, что напоминал кристаллизирующиеся снежинки, была Людмила. Высокая Сирин с изящной внешностью и ярко-красными волосами, чей цвет был слишком далёк от натурального.

— Я всех собираю. Идут приготовления к предстоящей вылазке.

— Принято. Бог Смерти-доно, попросите все силы с Вашей стороны также начать готовиться.

— …Все силы?

На подозрительный вопрос Шина Лерче вернула воинскую улыбку, не соответствующую лицу юной девушки.

— Я уже говорила Вам, что собираюсь известить в случае чего-либо, не так ли?.. Его Высочество отдал приказ. Мы переходим в наступление.

ᅠ

Очнувшись ото сна, первым она почувствовала зловонный запах, проникающий через ноздри. Запах пробудил те воспоминания, которые бы она хотела забыть. О моменте в далёком прошлом восемь лет назад… и свежие воспоминания о произошедшем год назад.

Запах расплавленного металла, горелой плоти, разложения органики и смерти. Запах останков умерших на войне, помещённые в заднюю комнату и постепенно разлагающиеся.

Встряхнув головой, Лена, всё ещё с ватной от усталости головой, встала. Просунув сначала руки в рукава одолженной формы цвета стальной синевы, она провела пальцами по волосам и вышла из маленькой комнаты. Фредерика, находившаяся с ней в одной комнате вот уже три дня, была по понятным причинам измотана и сейчас неподвижно лежала на кровати, укутавшись в одеяло.

Запах крови преследовал Лену, пока та шла по коридору. Зловоние смерти опустилось в каждый угол этого подземного командного отделения.

Она уже даже не чувствовала какого-либо отвращения к нему.

Ведь нынешняя ситуация была куда лучше, чем двухмесячная оборона прошлой весной во время крупномасштабного наступления, когда большинство жителей Республики погибли. Лето выдалось очень жарким. Запах расплавленного металла, удушающее зловоние бесчисленных останков, которые не были даже забраны с поле боя. Казалось, этой обороне не будет конца.

Вскоре она привыкла к этому… научилась не обращать внимание. Люди в принципе привыкают ко всему и даже к тому, к чему они не приспособлены привыкать. Происходит это слишком просто.

Она вошла через дверь в командное отделение, прикусив розовые губы.

Что-то точно было не так. Весь состав сейчас сидел на своих местах, включая тех, кто должен был отдыхать. Их лица вовсе были искажены от стресса и напряжения, словно бы им приказали выпить яду. Будто им нужно было как-то набрать уверенности перед решающим сражением.

— Ч-что произошло? — спросила она, на что Вик косо на неё посмотрел.

— Проснулась-таки, Миризе… Ну, попробуй тогда разбудить Розенфольт и приготовься принять командование. Через час мы начинаем наступление на южную стену.

— Наступление? Кто отдал приказ?..

— Я, конечно.

Лена удивлённо посмотрела на него, а Вик беспечно пожал плечами.

— Мы уже на пределе. Если наши силы ещё больше будут истощены, то ни о каком ответном ударе и речи быть не может. Мы должны нанести удар прежде, чем они будут ступать по нашим трупам.

— Нападение вслепую приведёт только к ещё большим потерям. А потеря самообладания в такой момент будет смертельным…

— Иначе мы будем обороняться вслепую. Разница только в том, понесём мы потери сейчас или потом. Оборона приведёт нас к полному истреблению.

В минимизации потерь не было никакого смысла. Даже если они попытаются продержаться, до прибытия помощи никто не протянет. Вик горько улыбнулся.

— Миризе, нет смысла сейчас приукрашивать ситуацию. Я не впал в отчаяние и уж точно не решил поставить на чудо, которое поможет нам перевернуть наше положение с ног наголову. И это не значит, что нас загнали в угол… Мы всё ещё можем выйти победителями.

Но выражение его лица показывало, будто он только заметил, что дождь оказался сильнее, чем ожидалось. Лена не могла ему поверить. Он должен был уже понять ситуацию, в которой они оказались. Подкрепление не подоспеет вовремя, а оборона не продержится долго. Их единственным выбором было наступление. Но…

— Жертвы.

— Да, будут жертвы. И много жертв. Но, знаешь… по-другому никак.

ᅠ

— …Что?

Оборотень среагировал на сигнал сенсоров, и Райден, нахмурившись, взглянул на Барушку-Матушку, выступившую из темноты ангара.

— Приказ Его Высочества. Все Кураторы должны выдвинуться к каждой оборонительной точке, — раздался голос мужчины на несколько лет старше Райдена из-под незапятнанной брони Матушки.

Этот голос он уже слышал несколько раз… один из Кураторов Сиринов.

— Как только отряд снаружи прорвётся через стены, вы присоединитесь к ним. Мы будем держать оборону в этом месте… Его Высочество – наш командующий на передовой, поэтому даже если мы – Кураторы, то также должны сражаться.

Услышав эту речь, Шиден усмехнулась.

— Мне нравится эта дерзость. Но мой отряд Брисингамен – личная стража Её Величества. Чёрта с два я оставлю её защиту кому-то постороннему. Прости, малыш Оборотень, но твой отряд в одиночку будет приветствовать своего хозяина.

— …Хорошо, но кого ты…

Райден оборвал себя и не стал спрашивать, кого она имела в виду под хозяином, вместо этого задав другой вопрос, выбросив из головы образ Шина, скорчившего свою мину из-за произнесённых ею слов, если бы тот сейчас стоял рядом:

— Кто тогда будет командовать Сиринами?

ᅠ

— Почему ты взял на себя командование всеми Сиринами, Вик?

— Только я могу это сделать, — кратко ответил он.

— Ты, кажется, упоминал, что из-за нагрузки двести – твой предел.

— И вот почему не я один возьму на себя всю нагрузку. Соединение пройдет не для сражения, и его хватит для работы… Да и кроме того…

Принц севера говорил буднично, словно ничего в этом такого и не было. С гордостью королевской семьи, которая на протяжении сотен лет была причиной для преклонения обычного народа.

— …таков мой долг. Лерче, всё готово?

ᅠ

— Конечно. Мы готовы выдвинуться сразу после приказа Его Высочества, — ответила Лерче, сосредоточив зелёные глаза на оптическом экране.

Она находилась внутри тёмной и тесной кабине Чайки, сделанной специально для тел Сиринов. Серебряные пряди Цикады распространялись позади неё, спускаясь вниз по шее под одеждой. Они соединялись с источником питания, что были расположены по телу, и активировались по всей коже, которая не проводила биотоки.

Она выступит в роли ретранслятора для крупномасштабной синхронизации, взваливая на себя часть бремени… Это не было чем-то, что ей приказали сделать. Она хотела этого. Её господин мог и сам справиться с нагрузкой, но Лерче не хотела позволять ему делать это.

«Моё тело – меч и щит моего господина. Защищать его является моей гордостью, а величайшим позором было бы позволить хоть одному волоску упасть с его головы.»

Лерче взглянула на кишащий врагами – Легионом – замок и заговорила. Рядом с ней стоял Могильщик, а позади него – небольшая армия Джаггернаутов. Перед ними выстроились в атакующем строю Алконосты согласно приказу их господина.

Правда была в том, что она не хотела участия Джаггернаутов в этой или любой другой битве.

«Ведь это сад войны. Он должен принадлежать птицам смерти.»

— Жду Ваших указаний, мой Король Трупов.

ᅠ

Фердресы Объединённого королевства и Союза стояли на заснеженном поле; вокруг них лежали останки уничтоженных за два дня Алконостов, а впереди маячил замок. Они выстроились в линейный строй: сперва был отряд из уцелевших Алконостов, позади следовали Джаггернауты. Разделение на отряды было произведено согласно порядку атаки, определённом во время инструктажа.

Шин считал нынешнее формирование странным. Джаггернауты, во главе отряда «Остриё копья», находились в центре колонны Алконостов, которым открывался вид на целое поле боя. Это формирование, направленное прямиком на их главную цель, южный склон, было чересчур безрассудным. Ко всему прочему, Алконосты впереди стояли близко друг к другу. Слишком близко.

Построение колонной было предназначено для сосредоточения военной мощи в одном месте, чтобы прорвать вражеские линии, но перед ними находилась неприступная скала, а не передвижное оружие. А перед скалой был вырыт ров, и легко можно было представить себе, как они застрянут уже в этом месте.

Они взяли с собой брёвна и камни, набранные в перерывах между сражениями, и поместили их в пустые контейнеры, которые были присоединены запасными тросами Джаггернаутов. Похоже, план состоял в использовании материалов для заполнения рва, что даст им возможность взобраться наверх.

Общая мощь колонны состояла в едином ударе, где будет сосредоточена вся военная сила и скорость. Тем не менее ров и стена впереди остановит их атаку, снизив итоговую эффективность. Хуже всего было то, что эта остановка усложнит дальнейшее продвижение и может привести к фатальной задержке. А из-за того, что располагались они близко друг к другу, концентрированный огонь Скорпиона просто снесёт их.

«О чём они… вообще думают?»

Сам план операции уже был им объяснён, конечно, но роль сил Союза заключалась только в том, чтобы взобраться по стенам и зайти внутрь. Им никто так и не рассказал, каким образом они это сделают. Они услышали лишь то, что им следует позволить Алконостам со всем разобраться… и ничего более.

Пока Шин недоумевал, один из Алконостов встал напротив него.

— …Бог Смерти-доно.

Людмила. Располагаемая в задней части корпуса кабина была раскрыта, и она стояла на специальном подъёме, давая снежному ветру окутать своё тело. Она заговорила, смотря на поле из останков её товарищей и замок впереди:

— Мы – некогда погибшие люди и это значит, что уже не являемся ими. Наши тела сделаны человеком, как и наши сердца… Мы – механизм, созданный для предотвращения бессмысленных потерь.

— ?..

Об этом он слышал уже много раз: как от их создателя и господина, Вика, так и от самих Сиринов. Они были погибшими на войне солдатами. Оборона Объединённого королевства основывалась на повторном использовании погибших, чтобы предотвратить новые смерти. Но зачем они собрались все вместе сейчас, перед операцией?..

— Мы существуем ради человечества.

На краю поля зрения появился таймер – обратный отсчёт до начала операции. Всем процессорам, включая Шина, был отдан строгий приказ – ни в коем случае не вмешиваться в действия Алконостов.

— И таково…

ᅠ

Обратный отсчёт пошёл, и Вик вдруг осознал, что в кресле вице-командира рядом с ним сидела девочка со способностью видеть прошлое и настоящие тех, с кем она была знакома.

— Розенфольт, закрой на какое-то время глаза. Это касается не только твоей способности, но и настоящих глаз.

Даже Вик понимал, что этого нельзя было допустить. Он не хотел видеть, как у детей ломается психика… у тех, кто в отличие от него не был рождён монстром, сломленным с самого начала. Если бы всё зависело от него, пока он был жив, никто бы из детей не страдал.

Ведь в ином случае… если бы дети, рождённые людьми, так легко ломались и становились монстрами, которые никогда не узнают о человеческом счастье… тогда уже сломленному монстру, как он, никогда не познать это счастье…

Он должен быть поражён своей эгоистичностью в такой момент и смеяться над злобой. В конце концов, он может только молиться о чьём-то счастье ради собственного блага. Мысли жестокой, отвратительной, хладнокровной змеи.

Отчёт продолжал идти. Взглянув на него краем глаза, он открыл рот.

— Гадюка – всем Алконостам… Приступить к операции…

Змея, поедающая людей – Гадюка.

«Точно. Я всегда был такой надломленной змеей. Во мне уже не осталось эмоции, которые бы можно было сломать. Быть может, именно для этого человечество поместило в меня этот механизм.»

Во времена, когда безумие должно смыть рассудок, когда люди не смогут больше поддерживать себя, он должен предстать вместо них, чтобы прорваться через кризис. Для этого он был рождён… Прямо как созданные им куклы, оскорбляющие само человечество.

«Продемонстрируйте же нашу гордость монстров – тех, кто уже не является людьми.»

— …Пойте, мои лебеди.

ᅠ

Людмила приоткрыла рот, стоя перед Шином. Будто с улыбкой распевала.

— И таково…

Голос Вика прорвался через синхронизацию и помехи беспроводной связи: «Приступить к операции…»

И она продолжила… с восторгом и безмятежностью, словно святой мученик, смотрящий на гильотину.

«Пойте, мои лебеди.»

— …наше счастье.

В следующее мгновение ряды Алконостов помчались вперёд. Но вместо боевого клича девушки разразились смехом, похожим на громкий шелест лепестков. Они шли по запятнанному полю бою, словно пересекали мирные весенние поля. Первый ряд, прорвавшись через горизонтальные залпы Скорпионов, подошёл ко рву.

Они взорвали противотанковые препятствия внизу с помощью бомбардировки с близкого расстояния, затем выстрелили анкерами по ближайшим обломкам своих товарищей и, закружившись в странном танце, бросали их в сторону бездны.

— Какого?!..

Синевато-белые тени Алконостов исчезали во впадине замёрзшего снега подобно чьей-то плохой шутке. Они тащили обугленные, почерневшие останки, перепрыгивали через вкрапленные следы от снарядов, приближались к впадине и прыгали вниз. Тяжелые, зловещие удары о землю, отражаясь от ледяных стен, доносились до ушей «восемьдесят шесть».

И прежде, чем эхо успело бы исчезнуть, прибыл второй ряд Алконостов, бросаясь вниз сразу после своих товарищей. Следом за ними без колебаний шли третий и четвёртые ряды, забрасывая материалы и обломки собственных товарищей вниз. Они были похожи на стаю глупых мышей, слепо бросающихся в реку из-за флейты крысолова.

Залп Скорпиона скосил одного из Алконостов, когда тот нёсся по тропе смерти. Следовавший прямо за ним протолкнул обломки вперёд, после чего сам прыгнул в ров. Стая сине-белых пауков один за другим ныряли вниз, волоча за собой павших товарищей. В то же время они весело смеялись.

Поняв замысел Алконостов, Скорпионы на стенах высунулись и сосредоточили огонь на рве. Заградительный огонь прочертил линию в передней части траншеи, чтобы остановить продвижение Алконостов. Впервые с начала атаки они остановились и начали стрелять вверх по высунувшимся Скорпионам, сбрасывая их осанки в ров. При этом каждого из уничтоженного Алконоста уносил другой, заполняя яму.

Осознав, что позволять врагу собирать ещё больше материала было слишком глупо, бесстрашный Легион отступил от стен. Алконосты же продолжили мчаться вперёд навстречу смерти, пока их товарищи вели прикрывающий огонь. Их действия напоминали безумие фанатиков, бросающихся к ногам своего идола – Джаггернаута…

Ров с глубиной в двадцать метров вскоре был заполнен массивными корпусами Алконостов, весящих несколько тонн. Их товарищи бросались вперёд, но видя нехватку высоты, они приседали и крепились к стенам базы. Следующая группа прыгала на спины и вдавливали весом предыдущих. Алконосты, используя свои корпуса в качестве строительных блоков, выстраивали мост, ведущий наверх.

Когда-то давным-давно существовала империя, гордящаяся своими инженерными технологиями, соорудила осадный путь из десятков тысяч пленных и рабов, чтобы пересечь двухсотметровую стену неприступной крепости, построенной в пустыне*. Словно вдохновленные этим, Алконосты сооружали склон, ведущий к валам… осадный маршрут, образованный из металлических обломков. Они хоть и были в нём основным компонентом, но им также удавалось втянуть Скорпионов и даже Муравьёв, которых выманили на себя Сирины.

[П/П: Возможно, какое-то историческое событие. Уж простите, в истории не силен, да и найти ничего не удалось. Разве что самое близкое по описанию – Батаанский марш смерти.]

Ещё один ряд Алконостов взобрался наверх по мосту. Они ступали по своим товарищам, только чтобы их самих раздавили следом идущие, постепенно увеличивая высоту. Радостный смех эхом раздавался повсюду, а «восемьдесят шесть» могли лишь безмолвно наблюдать за развернувшимся перед глазами безумием.

ᅠ

Эту сцену также видела Лена, находившаяся в командном отделении.

— Вик!..

— Мы не можем послать «восемьдесят шесть» сделать это.

Она повернулась и взглянула в лицо парня, что отдал этот самоубийственный приказ, но тот даже и бровью не повёл. Его ледяной, застывший взгляд был зафиксирован на куклах – они смеялись даже когда сминали друг друга.

— Я не могу беречь этих девушек и позволить моим людям и «восемьдесят шесть» умереть… Когда кто-то умирает, его уже не вернуть. Никого из них уже нельзя будет заменить.

Лена не знала, что скрывалось за его поджатыми губами. Вик не рассказывал ей, как он навсегда потерял свою маму из-за попыток её воскресить. Не слышала она и о погибшей девочке, ставшей основой для Лерче. Однако…

— Но вот они – Сирины – уже мертвы. Они лишь имитация человека, а с технической точки зрения у них нет даже собственной личности. Они продукт массового производства и могут быть заменены. Нет причин жалеть их при таком использовании, — сказал он, приковав заледеневшие глаза к ломающимся куклам.

Он всегда держал при себе одну из них, Лерче… Он был тем, кто давал этим нелюдям человеческие имена и разные тела.

Профиль его лица, смотревшего на эту сцену, резал сердце Лены подобно ножу. Перед ней была хладнокровная змея – монстр, лишённый всякого человеческого сострадания. Он пытался защитить человечество, но используя собственные понятия логики и морали.

Наконец, последний Алконост помчался вперёд. Пока он взбирался наверх по созданному склону, лязг и скрип эхом разносился повсюду. Вик обернулся. Взяв у королевской стражи противотанковую пушку, он направился к выходу из командного отделения вместе с солдатами.

— Оставляю рейд и командование на тебя, Королева. Мы также перейдём в наступление. Скажи, когда нужно будет атаковать.

Он ясно дал понять своими действиями, а не словами, что после потери всех войск у него больше не осталось роли, которую он мог бы исполнять.

ᅠ

Последний Алконост прорвался наверх и зацепил две из десяти ног за стену. Он весь был покрыт осколками, а половина кабины и вовсе срезана, но специальные крюки воткнулись в скалу, зафиксировав положение суставов.

На этом марш смерти для синевато-белых пауков был завершён.

Единственным оставшимся Алконостом была Чайка – агрегат Лерче. Вся остальная часть отряда в буквальном смысле своими жизнями сформировали осадный путь, став воплощением безумия. Недалеко от вершины лежала Людмила, едва сохранившая своё тело; на шее красовался глубокий надрез, а голова, болтающаяся на соплях, уставилась на Могильщика, внутри которого находился Шин.

Он мог видеть её улыбку. Её искусственная кожа и мышцы изящно изогнулись, хотя от левой стороны лица остался лишь металлический скелет.

«Давайте, теперь можете идти.», – говорила её улыбка.

ᅠ

— Тц!..

Он не мог унять дрожь. То же самое, вероятно, было и с остальными. Все Джаггернауты заколебались при мысли о том, что им придётся ступать по этой нелепой осадной тропе. Но до ушей оцепеневшего Шина долетел рёв приближающегося Легиона. Скорпионы и Муравьи, отступившие от стен из-за огня Алконостов, стали выползать оттуда.

Став свидетелем прошлой сцены, они не могли позволить, чтобы смерти Сиринов были напрасны.

Шин стиснул зубы.

— …Пошли.

— Да ты издеваешься!..

Возможно, это был Рито. Проигнорировав выкрик от кого-то, Шин направил свой агрегат вперёд. Могильщик двинулся в авангарде, ступая по почерневшему пути, проложенному маршем Алконостов. Спустя небольшую задержку за ним последовали Смеющийся лис, Стрелок и Снежная ведьма. Затем к ним присоединились оставшиеся члены отряда «Остриё копья», на ходу проливая ругательства и проклятья.

Большинство из ныне присутствующих «восемьдесят шесть» годами выживали на поле боя восемьдесят шестого сектора. Арьергард начал вести огонь на подавление даже без приказа. Скорпионы направили ствол вниз, тогда как Джаггернауты прорывались через завесу снега. Небо над ними засветилось от огня.

Снегопад усилился, словно бы пытался заглушить плач Сиринов.

Они быстро добрались до рва, забитым обломками. Могильщик не снизил скорость и помчался по мосту, взбираясь наверх. Поскольку он всё же не был построен из настоящих строительных материалов, путь был наполнен неровностями, и ноги Джаггернаутов цеплялись за них.

Даже если взгляды оставались зафиксированы на цели, они всё равно улавливали искажённые останки Сиринов. Ступая по ним, Джаггернауты ещё сильнее вдавливали их. Отбросив момент с чуть ли не ежедневным уничтожением самоходных мин, Сирины хоть и имели человеческие тела, но на самом деле они уже не были людьми. По сути они даже не отличались от Легиона, ассимилировавшего мозги погибших на войне ради дальнейшего сражения.

Значит, тут ситуация должна быть похожей. Уничтожение Легиона. Протаптывание Сиринов по мере продвижения вперёд…

— Кх!..

Всё это должно быть похоже, но неописуемое отвращение никуда не уходило. Жуткое ощущение, словно взбираешься по горе из трупов, которые на всём пути цепляются за твои ноги, обвивают тело и не отпускают.

Шин мог услышать бормотание Сео: «Простите…». Как Крена болезненно простонала: «Ненавижу». Без внимания не остались и попытки скрыть дрожь в голосе Анжу, которая успокаивала Рито, вот-вот готового разрыдаться. В углу оптического экрана он увидел, как нога Могильщика прошлась по спине шевелящегося Сирина. Её яркие губы расплылись в беззвучном крике. Руки в конвульсиях пытались дотянуться до небес, – быть может, ища помощи или от того, что не могла нормально функционировать, – но обессиленно рухнули вниз.

В системе Джаггернаута не было понятия ответной отдачи. Неважно, на что бы агрегат не ступал, амортизаторы гасили почти все движения, так что процессор ощущал лишь лёгкую вибрацию. На этих Джаггернаутах были установлены модифицированные амортизаторы для ведения высокоманёвренных сражений, поэтому внутри кабины совсем не чувствовалось, что сейчас движешься по людям.

Вот почему то чувство, с которым он сжимал рычаг управления с силой, воспроизводящей хруст яичной скорлупы, а шаги, чей звук должен был заглушить двигатель Джаггернаута, на самом деле были иллюзией, захватившей его разум. И даже кровавое пятно на Могильщике, как и крик, так же всего лишь ему привиделось.

Шин стиснул зубы с такой силой, что послышался скрип.

…Нет.

Он ещё не осознал этого.

Не воспринимал за должное.

Он забыл, где находится.

Для носителей позывных их прозвище значило не только титул, но и проклятье, данное избежавшим хватки смерти и вернувшимся живыми из места, где многие их товарищи потеряли жизни… демонам войны, которым удалось выжить, насытившись их кровью, и соорудив гору из трупов как союзников, так и врагов. Прозвища для вернувшихся живыми с восемьдесят шестого сектора Республики, с поля боя, откуда возвращался лишь один из тысячи.

Чувство печали в такой момент – ложь.

ᅠ

Ведь весь прошедший им путь – тот, что привёл его в это место – был вымощен горой останков его товарищей.

ᅠ

Чтобы выжить, необходимо пройтись по кому-то. По тому, кто умрёт. По тому, кто всё ещё жив. По тому, кого ему уже не спасти, кого придётся бросить. Он должен идти через тех, кто умирает – выживать, идя через груду тел и море крови.

То же самое касалось и нынешнего положения. Он продолжал идти дальше, даже если это означало перешагивать через гору трупов. Сцена вытаптывания мертвецов была лишь иллюстрацией борьбы ради выживания. Если и чувствовать печаль, то… не только из-за этого осадного моста, но и из-за всего пути, приведшего его сюда… Этого нельзя было избежать. Войны без потерь не существует. Не найдётся страны, которая бы выжила без жертв.

Люди просто не знали, как выжить по-другому.

В его поле зрения попала уже нефункционирующая голова с алыми волосами. Вибрация Могильщика полностью скосила болтающуюся на шее голову, и та покатилась вниз, исчезая с его глаз. Из его горла вырвался стон, но он не позволил слезам пролиться.

«Лена. Прости. Люди живут… Человечество выживает… Я…»

ᅠ

«…не могу найти в этом ничего прекрасного.»

ᅠ

В отличие от замка, олицетворяющего власть и высочайший комфорт, крепостные валы предназначались для ведения сражений. Их структура уже делает из них меч и щит против сил вторжения. Возвышающиеся стены, а также окружающие их сухие и затопленные рвы, зубцы, расположенные в верхней части ворот, многослойные перегородки, уходившие в равной степени вверх и вниз, а сам вход в замок располагался на втором этаже. Винтовая лестница, поднимающаяся вверх по часовой стрелке. Всё это было видимыми механизмами в те века, когда основным оружием считались мечи и луки, однако даже сейчас они демонстрировали свою ценность.

Внутренняя часть цитадели находилась на площади напротив южных стен. Чуть ниже их верхушки располагалась группа Скорпионов, направивших прицелы своих гаубиц на предполагаемую вражескую атаку. Они не смогли вмешаться в строительство осадного моста, но всё ещё могли атаковать беззащитного врага, когда те начнут вторжение.

Этот мост был сооружен поспешно. На стратегическом уровне подобная тактика была сплошной дурью, ведь вражеские силы разделялись, а сами они жертвовали собой ради построения этого пути, что означало сокращение их численности чуть ли не вдвое. Они не смогут долго придерживаться тактики «сделай или умри».

И вот в такой момент к вершине стен полетели металлические анкеры. Две пары. Четыре летящих крюка, ведя за собой прочные канаты, вонзились в стены. А в следующее мгновение два Джаггернаута вылетели слева и справа от прицелов Скорпионов, взмыв над дальнобойной артиллерией.

На их кабинах красовались персональные метки смеющегося лиса и безголового скелета с лопатой наперевес.

— …Ну что, придурки?! Конечно же вы будете целиться по нам! Что за идиот пойдет напролом, куски вы металлолома?!

— Я понял это только после сказанного Дастином. Бывшие граждане Республики ведь понятия не имеют о теории вторжения.

В то время, пока Сео выплёвывал ругательства, стряхивая с себя агонию, Шин говорил чересчур холодно, словно уже давно от неё отошёл. Два залпа прогремели одновременно. 88-мм танковые башни выплёвывали снаряды с начальной скоростью в 1,600 метров в секунду, пронзая Скорпионов с фланга. Многоцелевые снаряды при попадании выплёскивали кумулятивную струю и осколки, что безжалостно обрушались на небронированные части Скорпионов.

Они, конечно, не стали пассивно наблюдать за этой атакой. Их оптические сенсоры и прицельные лазеры зафиксировали две цели, а после они сделали попытку противостоять вражескому огню согласно предписаниям их тактических алгоритмов.

Только вот попытки… провалились.

При повороте их стволы столкнулись друг с другом. Скорпионы зашатались и каждый заблокировал возможность повернуть ствол другому. Они стояли на тесных стенах, не в силах пошевелиться. Джаггернауты в мгновение ока опустошили магазины, целясь по их флангу.

Палисады строились с целью воспрепятствовать проникновению вражеских сил – разделённая перегородками, образовавшиеся секции были очень тесными, что играло против Скорпионов с их длинными стволами, из-за которых вести огонь они могли только перед собой. И сейчас, не имея возможности контратаковать или уклониться, они стали очень лёгкой мишенью.

Остальные Джаггернауты, используя анкеры, последовали за этим авангардом и присоединились к нападению. С помощью пулемётов они скосили носящихся по стенам самоходные мины, а затем перевели огонь на Муравьев, что на них помчались.

Стрелец – агрегат Дастина – отпрыгнул от обломков Скорпиона и использовал дымовую разрядку для создания вокруг белого дыма, прячущего передвижения сил вторжения. Отряд Клеймор во главе Рито под это прикрытие бросился к ангарам сразу, как только раскрылись заслонки наземных ракетных площадок.

— …Всем с пусковыми установками – огонь на подавление по указанным координатам!

Залп производился под командованием Лены. Ракеты взмыли в воздух над наземным сектором, оставляя за собой линии белого дыма. Затем они выпустили кассетные бомбы, что ливнем прошлись по легковесному Легиону. Сработал самоподрыв снаряда против лёгкой брони, выпустив множество осколков, и создав море пламени, погребая за собой легковесные машины оглушительным рёвом.

Верхняя часть цитадели была успешно подавлена. Осталось лишь пройтись по оставшимся машинам. Чайка остановилась рядом с Могильщиком. Её кабина раскрылась и показалось лицо Лерче, крикнувшая:

— Бог Смерти-доно, давайте, пока шанс есть!

— Ага.

Боеприпас у 88-мм пушек закончился. У Смеющегося лиса имелись пулемёты, установленные в качестве дополнительного вооружения, так что проблем у него не возникло. А вот Могильщик, оборудованный оружием ближнего боя, мог оказаться в невыгодном положении в случае перестрелки.

Внезапно прозвучали неестественные стенания.

Только Шин мог услышать этот призрачный вопль. Неразборчивый механический плач, который он не мог понять. Голос исключительно механизированного интеллекта, которого не должно уже существовать спустя шесть лет после падения Империи.

Поле боя было покрыто толстой белой завесой дыма, из-за чего Джаггернауты испытывали трудности при обнаружении друг друга, но способность Шина могла противостоять хаосу и точно определить источник этих стенаний. Скальный навес цитадели парил над ними подобно орлу, расправив крылья для защиты птенцов. Между этими величественными крыльями, среди останков черепа орла, восседала громоздкая фигура.

Силуэт проворного, свирепого хищника. Сенсорный блок напоминал голову льва, а лезвия столь тонкие, что отдельные сегменты напоминали оперение. Шин смутно мог разглядеть сквозь белый дым сверкание, исходящее из пары оптических сенсоров.

Феникс.

***

Оставшаяся уцелевшей камера снаружи передавала изображение Феникса на голографический экран командного отделения. Лена сузила взгляд, смотря на него.

Его вид…

Фредерика, по-видимому, думала в том же направлении – она нахмурилась.

— …Выглядит как-то иначе по сравнению с полученной информацией. Что это за экстравагантные крылья?

Крылья. Верно, крылья.

У проворного, четвероногого фюзеляжа, так похожего на туловище дикого льва или леопарда, имелись покрытые серебром крылья, напоминающими острые лезвия. Из места, где у животного находились лопатки, выходили пара длинных лезвий, создающих образ грифона, парящего в небесах.

Каждое крыло вибрировало в своём темпе, не похожим ни на одно живое существо. Они изящно светились светом, контрастирующим со снегом, и приковывали к себе взгляд. Похоже на металлическое серебряное свечение, переливающееся подобного жидкости.

— Жидкая броня?!..

Согласно информации Шина, у Феникса брони было даже меньше, чем у Муравья. Она была настолько тонкой, что после кумулятивных снарядов её можно было пробить с помощью простой противопехотной винтовки калибра 7,62-мм. Не имей эта машина такую слабость, вряд ли бы Шину удалось сбить её.

Правда была в том, что даже Лена, не находящаяся на передовой, потеряла дар речи, увидев ту манёвренность на записи бортового журнала. Её подвижность и скорость была настолько подавляющей, что затмевала собой весь остальной Легион, уже преодолевший основные ограничения человечества. И только за одну эту битву слабость была найдена и исправлена. Или же, быть может, Шин тогда столкнулся с обычным тестовым образцом.

Однако…

Лена поджала губы.

ᅠ

Сражения с наступающими силами Легиона в каждом из коридоров становилось всё яростнее. Снаружи замка уже был сформирован маршрут вторжения. Если Легион отдаст контроль над поверхностью Джаггернаутам, следом те ринутся в подземный сектор. Поняв, что до этого любой ценой необходимо удержать цитадель, Муравьи и самоходные мины продолжали вести самоубийственные набеги.

Под концентрированным огнём Скорпиона разрушилась последняя заслонка пятого коридора. Посреди хаотичного боя до ушей Райдена донеслась беспроводная передача от другого отряда.

— …Вице-кэп Шуга!

— Рито?! Где ты?

— Будем сразу перед вами через примерно шестьдесят секунд! Мы прорываемся вперёд, так что посторонитесь!

— Тц, всем членам отряда – прекратить огонь и отступить от лифтов! Уходите с линии огня!

Вскоре после того, как Джаггернауты и Барушки-Матушки чуть ли не отпрыгнули в сторону, по Легиону прошлась очередь из 12,7-мм пулемёта. Выстрелы были полной неожиданностью и пришли из шахты лифтов, ведущих к сложным ветвистым путям к поверхности. Пули сносили заднюю тонкую броню Муравьёв, а самоходных мин и вовсе разом скосили. Рито и члены отряда Клеймор переступали через останки и неслись по подземному сектору, нападая на оставшиеся машины Легиона.

— Мы захватили наземный сектор, и наши сейчас продолжают зачищать коридоры. Так что вице-кэп Шуга и капитан Иида должны выбираться наверх!

— Будет сделано…

Райден замолк и нахмурился. Этот нетипичный прорыв и яростный пулемётный огонь в совокупности с нервными нотками в голосе Рито, передающимся через синхронизацию, казался ему слишком отчаянным. Некоторые из Барушек-Матушек не успели вовремя уйти с линии огня и приняли на себя шквал пуль – выдержать они смогли это только из-за наличия толстой передней брони.

— …Что-то произошло, Рито?

— Ничего!

В его голосе отчетливо проскальзывал надрыв, словно бы не скажи он это, тут же разразился плачем. Он будто только что потерял множество своих товарищей и представил себя на месте горы трупов.

— Правда, ничего не случилось… Прошу, поторопитесь.

ᅠ

Белый дым рассеялся. Посреди лёгкой снежной дымки находился Феникс, царствующей в этом саду сражений. Он возвышался над навесом подобно птице, расправившей свои крылья, а внизу было поле боя, усеянное несколькими наблюдательными шпилями. По всему полю валялись металлические останки уничтоженных Скорпионов вместе с обломками крепостных валов и внутренних перегородок, раздробленных танковыми снарядами.

Безмолвная белизна, всюду усеянная устрашающими следами яростного сражения. Уродливые признаки стычек и безмятежная бренность. Феникс не выделял что-то из этого. И одним только взглядом машина заметила позицию Могильщика, расположенного в самой глубокой части строения Джаггернаутов.

Шин, посмотрев на него в ответ, обратился ко всем:

— Всем членам отряда – рассредоточиться. Любой ценой избегайте столкновения в ближнем бою. Шальные пули заденут.

Наклонив свою звериную голову вперёд, его конечности согнулись, словно набрав силу.

«Наступает.»

Он прыгнул вперёд и стал размахивать лезвиями, контролируя положение в воздухе. Феникс приземлился на одну из башен, от которой оттолкнулся и полетел вперёд. Прямо к Могильщику.

Чайка тут же отпрыгнула в сторону, чтобы не мешать сражению. Могильщик выбросил опустевшие магазины и приготовился. Феникс приземлился на перегородку, а затем вновь от неё оттолкнулся, двигаясь на запредельной скорости. Отлетающие куски бетона и льда были единственными следами, благодаря которым можно было отследить его движения. Серебряная тень накинулась на Могильщика, попутно делая непостоянные резкие прыжки то влево, то вправо…

«Когда же?..»

— А ты хорош. Не один из тех идиотов, что попрутся прямо так, а?

Сбоку летел снаряд. Выстрел производился на близком расстоянии, а снаряд летел быстрее скорости звука. Стрелявший Джаггернаут прятался в тени башни. Стрелок Крены. Но даже если ей удалось предсказать, в какую сторону двинется враг, скорость машины всё равно была невообразима для наземного оружия. Достижением уже был тот факт, что она выстрелила, отказавшись от вспомогательной системы прицеливания, и полагаясь только на интуицию.

Звук следовал за снарядом, когда тот мчался вперёд без системы прицеливания, но Феникс заметил его из-за дульной вспышки. Он тут же отменил прыжок, благодаря чему избежал попадания.

Однако…

Снаряд, который должен был пролететь мимо, взорвался в воздухе прямо перед Фениксом. Пламя и ударные волны разлетались во всех направлениях со скоростью восемь тысяч метров в секунду. Феникс уже не мог уклониться от летящих осколков.

Неконтактный взрыватель. Он активировался при попадании в электромагнитное поле цели, взрываясь и выпуская осколки даже без прямого попадания. Феникс, не сумев уклониться от них, рухнул на землю. Конечно, броню это не пробило, но какая-то часть покрывающей его жидкости взметнулись в воздух подобно лепесткам.

— …Привет от меня, тупая ты хреновина.

Лежа в засаде, Снежная ведьма – вернее, Анжу, – яростно ухмыльнулась. В следующее мгновение ракетная установка распахнулась и выстрелила. Ракеты летели зигзагом прямо к Фениксу и ливнем обрушивались множественными маленькими бомбочками, уничтожая все возможные пути к отступлению, куда входил и тот, по которому Феникс решил пойти.

Враг сделал ещё несколько попыток избежать линии огня, но поняв, что не сможет, сразу же взмыл в воздух.

— …Ха, а вот и он. Идиотом тебя называют и говорят что-то про высоту.

Смеющийся лис весел на анкере, прикреплённом к одной из крыш башен, повернув тяжёлые пулемёты в сторону Феникса. Сео зажал триггер. Поскольку враг находился в воздухе и не мог двинуться, первая очередь прошлась прямо по нему. Феникс взмахнул по широкой дуге лезвием и воткнул его в стену, как бы служа импровизированным анкером, а после покинул линию заградительного огня.

Смеющийся лис сменил позицию и с помощью своих тросов бросился в погоню, а в этот момент по врагу начал вести огонь ещё один Джаггернаут. Ещё одна зона была подавлена маленькими бомбочками. Оборотень, в спешке покинувший ангар, начал поливать Феникса пулемётным огнём.

— …Чувство, будто мы сейчас на охоте на огромную дичь. Только вот чего-то мне совсем не хочется в этом участвовать.

Феникс попытался избежать атаки, прыгнув на бруствер, но несколько точных выстрелов из малокалиберных пушек сбили его вниз. На скале появились несколько следов от пуль. Они были выпущены не 88-мм пушками Джаггернаутов или 120-мм пушками Барушек-Матушек, а 20-мм противотанковыми… Стреляли из них несколько людей, в числе которых находился и сам Его Высочество принц.

Всё-таки увернувшись от шквала бронебойных снарядов, Феникс приземлился и начал осматриваться. Легион считался боевыми машинами, а этот, в свою очередь, был в прямом смысле механическим интеллектом, так что у него не должно быть проявлений любых человеческих эмоций. Но если бы всё же такая особенность присутствовала, то, вероятно, Феникс раздражённо бы цокнул языком.

Они окружили его. На стенах, на перегородках, разделяющие площадь на сектора, на наблюдательных шпилях. В тени странных сооружений и внутри них. Они находились вне линии огня друг у друга, однако сам Феникс был прямо в середине. Множество белых силуэтов Джаггернаутов окружали вражескую машину, смешиваясь со снегом.

ᅠ

— Быстрый и сверхманевренный… Но это не значит, что с ним невозможно совладать, — холодно пробормотала Лена, смотря на голографический экран.

Безусловно, эта скорость, низводившая на нет все системы по ведению огня, выходила за рамки наземного оружия. Но ещё до войны с Легионом существовало оружие, которое могло сбить даже истребители, летящие на ещё большей скорости.

Одним из таких оружий был бесконтактный взрыватель, срабатывающий при приближении к противнику – такие снаряды взрывались и выпускали расплавленные осколки. Или, например, кассетные боеголовки, выпускающие малые бомбы на широком радиусе. Или вовсе пулемёты и автоматические пушки, выпускающие десятки пуль в секунду.

Если их глаза не могли поспеть за ним… Если невозможно было прицелиться и выстрелить на одной точке…

— …Тогда нам просто нужно атаковать по области… И ничего более.

Они уже приняли контрмеры как со стороны тактик, так и со стороны оружия. Единственная причина, по которой Шин в тот раз испытывал трудности в сражении против Феникса, заключается в первой встрече с такой машиной, а также из-за своей воинской природы. Могильщик специализировался на ближнем бое, но никак не считался оружием дальнего радиуса действия. Будь он один, очень тяжело было бы провести эффективную контратаку.

— Мне вот интересно было, как же ты заманишь его под заградительный огонь, но я точно не ожидала использования Могильщика в качестве приманки, — произнесла Фредерика. — Кровь в твоих венах холоднее, чем я думала, Владилена.

— Цель врага – истребить нас и захватить Шина. Не может быть и речи о том, чтобы знать об этом факте, но не воспользоваться им.

Величайшая ошибка Феникса заключалась в том, что он дал Шину сбежать в их последней битве, что позволило принести ценную информацию: отчёт, примерные характеристики… и цели. При появившейся возможности он не убил Шина, а подозрительные действия полностью раскрывали его главную цель.

Они могли заманить его, поскольку знали о цели. С их позиции Феникс был не более чем глупым, голодным волком, которого они успешно изловили. Да, Феникс однажды единолично расправился с целым отрядом Регинлейвов, уничтожив каждого из них буквально за один удар. Он, вероятно, решил, что между его способностями и Регинлейвами существует огромный разрыв.

И опираясь на эту оценку, Феникс не обращал никакого внимания на всех вокруг, кто не был его приоритетной целью – Шином. В результате, они использовали это в качестве приманки и заставили врага принимать неправильные решения, сокрушив численностью.

Трусливая тактика, надо сказать. Она думала, что подобное «восемьдесят шесть» не понравится, но только предложив её после операции в вокзале, все они, включая Шина, равнодушно приняли эту идею.

Перво-наперво, «восемьдесят шесть» всегда пытались выцепить одну машину Легиона и сразить её вместе. Если они хотели победить этих безрассудных стальных монстров в простых алюминиевых гробах, у них не было иного выбора, кроме как полагаться на ловушки, обманки и тактики «один против многих». Они уж точно не станут называть такую тактику трусливой.

— Советница Розенфольт. Капитан Ноузен сейчас отвечает за определение позиции врага, тогда как младший лейтенант Иида присоединится к сражению вскоре после того, как закончит зачистку сооружения. Оба они, однако, относятся к солдатам, поэтому в случае их занятости мы будем полагаться на тебя.

Фредерика миленько ухмыльнулась.

— Говорила же, что можно просто Фредерика, дурёха… Поняла, оставь эту работёнку на меня.

ᅠ

Джаггернауты расставили ловушки по всему наземному сектору. Наверху стен и перегородках, на шпилях, между проходами в лабиринте и строениях. Они окружили Феникса со всех сторон и даже сверху. Феникс всё ещё пытался избегать вражеских атак и прорываться сквозь оцепление, но куда бы тот не пошёл, везде попадал в засаду и распылял после себя серебряную жидкость.

Летела дробь. Сверху сыпались малые бомбы. Пулемёты ревели, противотанковые пушки разрывали холодный воздух. И пока подвижные орудия сражались друг с другом, появились солдаты, расставившие мины, которые при активировании веером выпускали стальные шарики, стремящиеся попасть прямо в Феникса.

Охота на крупную дичь.

Лена, смотря на сцену через голографический экран, подумала, что это было идеальное название тому, во что превратилось это сражение. Яростное, коварное, опасное животное было в разы сильнее людей, но объединившись, они могли использовать интеллект вместе с оружием. Вот что это была за битва.

— Отряды Фальшион и Глеф – сместитесь в третий южный блок. Капитан Ноузен и младший лейтенант Иида, воспользуйтесь Могильщиком и приманите его туда… В двадцать третьем коридоре обнаружились остатки врагов. Отряд Булава – приступить к зачистке.

— Принято.

Зачистка остатков врагов в подземном секторе и охота на крупную дичь в наземном. Лена двигала шахматные фигуры на двух полях боя одновременно, и вместе с этим Цикада сияла причудливыми узорами. Лучи света, олицетворяющие высокоэффективную работу, освещали тусклое командное отделение.

Уклоняясь от нападений, Феникс вдруг поднял звероподобную голову, словно зовя что-то. Густые облака сверху стали рассеиваться, и вниз спикировала стая подёнок, которая затем обволокла Феникса. Оптический камуфляж был развёрнут, а серебряный силуэт пропал с поля зрения. Невидимые ноги с гулким звуком ступали по земле, оставляя после себя трещины, и наконец он полностью исчез…

— …Митихи, через пять секунд прямо перед вами… Огонь!

— Есть, сэр!

Следуя за указаниями Шина, способного точно узнать о местоположении врага, при этом игнорируя законы физики, взвод из шести Джаггернаутов отреагировал немедленно. Пулемётный шквал обрушился в указанную точку, срывая камуфляж из подёнков, что вновь сделало Феникса видимым. Тот юрко нырнул в укрытие в попытке уклониться от линии огня. На их пути встал толстый бетонный столб, и слабые сенсоры Джаггернаутов потеряли его из виду.

— Как же просто! Кроу, задай ему горячку и преподнеси филе из пуль!

— Будет сделано, Иида, но прошу, сдерживай себя, а?

Шиден после зачистки врагов в ангарах вылезла на поверхность и стала безудержно смеяться.

— У меня аж мурашки по коже от того, как ты даёшь направление не хуже малыша Бога Смерти… Ну-ка, карапуз, куда дальше?!

— Не называй меня карапузом, ты, неотёсанная идиотка! Южный пятый сектор, центральный проход. Огонь! — крикнула в ответ Фредерика, пока её алые глаза мягко светились.

Малые ракеты взлетели, оставляя позади себя след белого дыма. Ищейки активировались, и они полетели в Феникса. Спрятавшие на крышах зданий пехотные войска вытащили тяжёлые ракетные установки и открыли огонь по противнику.

Феникс попытался прыгнуть в сторону в попытке уклониться от них, но ракеты резко повернулись и точно проследовали за ним. Активное самонаведение. Металлические снаряды, неотступно преследующие любую цель, что попалась в их лазеры, словно проклятые, пока у них не кончится топливо или они не попадут.

Остановившись возле перегородки, Феникс повернулся к ракетам. Рядом стоящие Джаггернауты поняли, что тот задумал, и отступили. Лезвия, служившие ему гривой, вдруг ожили. Использовав пару лезвий, Феникс срубил первую линию ракет и тут же прыгнул вверх. Следовавшая вторая волна ракет внезапно потеряла цель или просто не смогла вовремя сменить траекторию, из-за чего все они попали в перегородку и взорвались.

Толстая бронированная стена рухнула. Под образовавшейся пылью Феникс начал отталкиваться от рядом стоящих стен, направляясь к навесу…

— Активация!

После резкого приказа с каждого шпиля полетели электрические провода, которые сформировали импровизированную сеть, сбившую Феникса в воздухе.

«?!»

Упав о каменные плиты, Феникс встал на ноги и прыгнул от изумления. Должно быть, он даже предположить не мог, что у них была в запасе эта ловушка. Вик – единственный, кто с упоением смотрел на развернувшуюся сцену – заговорил через синхронизацию:

— Эту ловушку устанавливали для перехвата вертолётов на случай воздушного налёта. Что-то вроде «да умрём мы вместе с Филистимлянами*»… Хе, надо сказать, у моих предков был скверный характер.

[П/П: «Умри, душа моя, с Филистимлянами!». Книга Судей Израилевых, 16:30. Сбив колонны, Самсон как бы похоронил себя вместе с этими Филистимлянами. То есть как я понял, собьют вертолеты сетью, а затем они рухнут на их же территорию.]

Райден с раздражением в голосе задал тому вопрос:

— Страшно даже спрашивать, Ваше Высочество, но принц, не говори, что расставил по базе бомбы для самоуничтожения?

— М-м? Конечно, расставил. А как иначе-то? Разве в том, чтобы взорвать уже захваченный замок вместе с врагом, нет эстетики?

— …

Фредерика, вероятно, даже представить себе не могла, что Марсель от испуга вздрогнул.

— Мне начинает казаться, что он… или, вернее, Эсперы семьи Идинарок просто глупцы, пытающиеся играться с интеллектом… — прошептала она.

Лена не могла не думать в том же ключе.

«…Ну, в любом случае.»

— Вторая перегородка пятого сектора пробита. Всем Джаггернаутам в указанном секторе – двигайтесь в четвёртый и шестой сектора. Отряд Ястреб – прошу, выдвинитесь им на помощь. Отряд Ликаон – у вас ведь уже боеприпасы на исходе, верно? Поменяйтесь с отрядом Коса.

На одном из экранов всплыло сообщение. Перекрытие на передних вратах было снято, и падальщики начинали заходить на базу… Не говоря уже про осадный мост, Файд и остальные просто не могли взобраться по вертикальным стенам, поэтому им пришлось обойти и подняться по дороге, так что прибыли они только сейчас.

— Мы раздавим их прямо сейчас. Не давайте врагу и минуты покоя.

ᅠ

— Нет…

Вопреки рвению Лены, Шин горестно прищурился. Жидкая броня Феникса оказалась более прочной, чем ожидалось. Она могла свободно менять свою форму, поэтому реагировала как на кумулятивные снаряды, так и на БОПСы. Расстояние от точки взрыва рассеивало кумулятивную струю, а пули с наконечником из обеднённого урана, попавшие в эту броню, разрушались. У этой жидкости также были дилатантные* свойства, что позволяло ей мгновенно обращаться в твёрдое состояние в момент удара, из-за чего даже если попадание дроби или противотанковых снарядов вызывало серебряные брызги, броню это всё равно не пробивало.

[П/П: Такая жидкость имеет свойства обычной жидкостью, разве что чуть более вязкая, но при резком физическом воздействии становится твёрдой.]

И хотя большая часть жидкой брони уже была снята из-за боя, сама машина подверглась лишь лёгким повреждениям. По другую же сторону некоторые из Джаггернаутов уже не были способны продолжать вести бой. Смеющийся лис вынужденно отступил, поскольку у него кончились боеприпасы как у 88-мм пушек, так и у пулемётов. Стрелок совершила ошибку, позволив врагу подобраться близко, что повлекло за собой отсечение ног. Снежной ведьме предстояло пополнить опустевшую пусковую установку.

Пять поломанных противотанковых пушек и отступление пехоты из-за того, что у них кончились боеприпасы. И наконец, разрушение перегородок и шпилей. Окружение вокруг них уже практически полностью было стёрто в пыль. Файд и остальные падальщики уже прибыли, но потребуется какое-то время для перегруппировки и пополнения припасов, так что им необходимо было каким-то образом продержаться…

Феникс вдруг остановился в центре угла здания, от которого мало что осталось после пальбы. Он в звериной манере оглядел окружающих его Джаггернаутов. Несколько слоёв его похожей на оперение брони вдруг растаяло и затем вновь собралось в небольшой цилиндр. Орудийный ствол. К тому же отверстие было чрезвычайно тонким, а сам он длинным, так что начальная скорость снаряда будет очень высока!

— …Он стрелять собирается! Уклоняйтесь!

Из Феникса проросли серебряные нити, что, вероятно, было ещё одним преображением брони. Снарядом выступила большая, острая флешетта. Для стрельбы необходимо было пневматическое воздействие, либо центробежная сила. Они глупо полагали, что раз Феникс не способен нести на себе тяжёлое оружие, значит он не способен на дальние атаки.

Флешетта, казалось, недоставало проникающей способности, чтобы пробить даже лёгкую броню Регинлейвов, однако этот тяжёлый снаряд летел на огромной скорости, что даже отдача от выстрела сильно искорёжило жидкую броню. Получив прямое попадание, Джаггернаут пошатнулся и замер. Феникс одним прыжком выбрался через проделанную брешь.

Его серебристый взор пал на силуэт Циклопа, находившегося в одном из углу прорванного строения. Феникс взмахнул лезвием по диагонали и замахнулся на Циклопа.

— Кц, мелкий засранец!

Циклоп выстрелила в ответ, пока Шиден внутри кабины раздражённо цокнула. Она не могла уклониться, поэтому на уровне инстинктов приняла решение сделать так, чтобы вражеская машина пыталась избежать именно её атак. И как она и предполагала, Феникс двинулся в сторону во избежание попадания под линию огня, из-за чего он не смог разрубить Циклопа пополам. Мгновение спустя по спине Феникса прошлась боеголовка, располосованная на восемь частей.

Ударные волны бронебойно-фугасного снаряды били по жидкой броне и рассеивали её. Однако в то же время Циклоп была срезана от правого пулемёта до задних и передних ног, из-за чего она повалилась на землю.

— Шиден!

— Я в полном порядке… Забудь.

Шин услышал, как Шиден стиснула зубы, вместе с раздавшимся в кабине сигнале о приближении противника.

— Прости, пропустила… Он идёт, сердцеед!

— Поимел нас!.. Шин!

Лена после увиденного тут же побледнела. Он прорвал блокаду. Это было в пределах вероятности. Могильщик, служа в качестве приманки для Феникса, не мог покинуть поле боя даже в случае израсходования боеприпасов. И чтобы лучше определять траекторию врага, им нужно было окружить его таким образом, чтобы в поле зрения всегда находился Могильщик… и поэтому они осознавали связанные с этим решением риски.

У Феникса была слишком невероятная манёвренность, а его специализация – ближний бой. Феникс и Могильщик обладали этими качествами, но Феникс в обоих характеристиках превосходил его. Чудо, что в тот раз Шину удалось вернуться живым.

Но вот сейчас…

Феникс ринулся вперёд, размахивая лезвиями. Могильщик сдвинул две ноги влево и приготовился принять удар.

Столкновение.

Высокочастотное лезвие Могильщика срезало левую часть брони Феникса…

ᅠ

…а лезвие Феникса вонзилось в кабину Могильщика, словно в воду.

†

<<Отмена цели по захвату. Балейг – повержен.>>

<<Подтверждено повреждение внутренней брони. Отсутствие органической реакции – подтверждено. Подтверждаю…>>

†

Губы Лерче исказились в кривой ухмылке. Находясь внутри разрубленной лезвием кабины Могильщика…

— Промазал, кусок ты ржавого металлолома.

ᅠ

— Значит, он может различать нас лишь по внешнему признаку, да? По вооружению и персональным меткам, — пробормотал в это самое время Шин, находясь внутри кабины Чайки, находившейся сейчас позади Феникса.

Он поменялся агрегатами с Лерче сразу после отвоевания поверхности, будучи под прикрытием дымовой завесы Дастина.

Шин не мог позволить себе ждать прибытия Файда и пополнения припасов, особенно учитывая скорость Феникса, которая позволяла тому двигаться так, что даже взгляд не мог уследить за ним.

Источником этой идеи были предположение Лены и последующий за ним приказ Вика. Джаггернауты и Алконосты – это оружия разных стран, но в то же время это были фердресы одного поколения, требующие людей или гуманоидов в качестве пилотов. С точки зрения нужной функциональности и эргономики, по сути своей они были более или менее идентичны. В результате, пилотирование другого агрегата не было чем-то невозможным, чего нельзя было бы достичь без нескольких тренировок.

Шин впервые нацелился на Феникса, и прозвучал сигнал о фиксации на цели. Он зажал пусковой триггер, располагаемый в правом рычаге управления, куда автоматически ложился указательный палец – положение, не меняющееся ни в одной системе вооружения.

ᅠ

Атака сзади и в упор – полностью неожиданная. Ко всему прочему, лезвие Феникса воткнулось в Могильщика, из-за чего он не был способен двинуться с места. Однако боевые инстинкты машины среагировали молниеносно, отцепив левое лезвие. Почти вся оставшаяся броня собралась в форму анкера, который воткнулся в землю и отвёл тело. Это движение было выполнено быстрее, чем прыжок в сторону или уклонение – он увёл центральный процессор с линии огня.

Мгновением позже кумулятивный снаряд бессмысленно обдал жаром броню Феникса. Кинетическая энергия сбросила оставшуюся жидкую броню, открывая вид на чёрную.

— Тц…

Атака имела практически гарантированный успех, но эта машина всё равно уклонилась. Шин не мог сдержать цоканье от этой абсурдной реакции Феникса. За семь лет боевого опыта он ещё никогда не промазывал с такого близкого расстояния. Но сейчас…

— Освободился наконец от своей брони, идиот?

Кабина Могильщика раскрылась. Механизм выстрелил люком, и изнутри подобно пуле выскочила Лерче. Правой ноги как ни бывало – оттуда сочилась ярко-синяя кровь Сиринов. Используя оставшиеся ноги и руки, она прицепилась к Джаггернауту цвета слоновой кости и, пригнувшись, словно какое-то животное, прыгнула вперёд.

Ртом она держала ножны, из которых правой рукой вытащила меч подобно льву, отгрызающему плоть своей добычи. От лезвия отразился белый снег, а затем оно взвизгнуло и нагрелось.

Высокочастотное лезвие. Оружие, сделанное специально для использования фердресом и не предназначенное для прямого столкновения. Искусственная рука Лерче моментально раздробилась.

— Ха-а-а-а!

Серебряная комета понеслась на Феникса – тот перехватил её взмахом своих лезвий. Сцена, как юная девушка – хотя и созданная – противостоит в рукопашном бою Легиону, была то ли чьей-то ужасной шуткой, то ли кошмаром наяву.

Лезвие Феникса разрубило Лерче в области пояса. Однако ей удалось вонзить свой меч в основание его лезвий и воткнуть его прямо в корпус, прорвав броню. По лезвию пробежал бледно-синеватый свет от чрезмерного тока. Электрические змеи пробежали по мечу, сжигая правую руку Лерче до черноты.

В то же время Феникс вздрогнул, впервые получив повреждения внутренних механизмов. Лерче безвольно упала на противника, облокотившись на его плечо. Меч и ножны всё-таки упали на землю с пронзительным визгом.

Грохот, источником которого служило закрытие пусковой установки Чайки, раздался в кабине, извещая об успешной перезарядке. Сигнал уведомления оповестил Шина о том, что произошла фиксация на цели.

Тем временем Феникс отсоединил поломанное лезвие. По всему корпусу машины виднелись трещины, из которых текла серебряная жидкость. Он потерял всё своё вооружение и получил тяжёлые повреждения. Этого уже должно быть достаточно, чтобы покинуть свою оболочку. Но прежде чем это произошло, Шин пересёкся взглядом с Лерче.

Зелёные глаза. Даже если ему постоянно повторяли, что она не человек, даже учитывая непрекращающиеся стенания мертвеца, в её глазах горело пламя воли и эмоций, как и у других людей. Её губы задвигались. Внезапно юноша – тот, кто считался ей господином – закричал через синхронизацию:

ᅠ

— СТРЕЛЯЙ!

ᅠ

Скажи кто-нибудь Шину остановиться, смог бы он не выстрелить? В уголке сознания эта мысль пронеслась у него в голове, но он не осмелился лезть дальше. Тело и сознание Шина, привыкшего к сражениям, на автомате дёрнули пусковой триггер.

ᅠ

Выпущенный бронебойный снаряд пробил плечо Лерче, оторвав правую руку, которая затем упала на землю. Кумулятивный снаряд взорвался, выпуская струю в броню Феникса, проникая внутрь и загораясь. А спустя мгновение из чёрного пламени вылетела стая серебряных бабочек, улетая в заснеженное небо.

ᅠ

— Снова сбежал, а. Вот же ж, Легион в этот раз создал нечто поистине столь раздражающее…

Вик вздохнул, уставившись на серое небо. На плечах у него висела противотанковая винтовка. Он находился на одной из наблюдательных башен, соединённой с наземной инфраструктурой базы. Если бы кто-то спросил его мнение, он ответил, что каждая из этих бабочек есть самостоятельный системный модуль. Даже попытавшись уничтожить несколько из них во время побега, чуть позже их всё равно бы воссоздали. Однако проблема была не в этом…

— Зачем Легиону вообще понадобилось идти на такое?

По правде говоря, Феникс – достаточно мощная машина, но с позиции боевой эффективности она в разы уступала тем, что выходили с конвейера. Вместо одного героя, истребляющего множество солдат с помощью меча в руке, гораздо проще создавать несколько тысяч с луком, которые бы истребили десятки тысяч солдат, не подвергаясь ограничением меча. В этом и заключался прогресс вооружения. Безопаснее, быстрее и эффективнее.

Эффективная систематическая машина по истреблению людей.

Особенно это было верно для нынешней эпохи, когда одна пушка могла разрушить базу, где в этот момент находилось тысячи людей, а гусеница танка – проехать по бесчисленным пехотным войскам. Поле боя больше не было местом для героев с мечом в руках. И хотя идея геройства, быть может, всё ещё подходила человечеству, но никак не Легиону.

Тактика геройства более не использовалась слабыми. Теперь она принадлежала тем, кто не мог что-либо противопоставить врагу в прямом столкновении, вместо этого выбирая концентрированные атаки, которые бы помешали противнику сражаться. По сути, ударная группа «восемьдесят шесть» была именно таким подразделением с нужным для этого солдатом – безголовым Богом Смерти с восточного фронта.

Сильнейшие, самые закалённые в сражениях, но в то же время малочисленные. Мощная, но драгоценная и редкая серебряная пуля. Последняя надежда человечества, но эта тактика не то, к чему Легион будет стремиться.

Существовала ещё одна важная особенность оружия – его долговечность. В случае, когда Легиону требовалось собрать данные по сражениям, им всего лишь нужно было передать их. Собственно, это они и делали до сих пор. Создав резервную копию, они могли поставить какую-либо машину на конвейер и тогда отдельно взятая единица считалась бы одноразовой. Не было никакого смысла столь ревностно оберегать её.

Инстинкт самосохранения – самая ненужная часть оружия, и Вик просто не мог понять идею, которая легла в основу создания этого типа. Она совершенно не подходила modus operandi Легиона по истреблению любого враждебного элемента. Хотя в то же время машины могли иногда приходить к решению за гранью понимания…

В этот самый момент бабочки вдруг изменили свой курс.

— …М-м?

Бабочки из жидких микромашин, кружащие всего мгновение назад в небе над замком, теперь летели на юг, где лежала территория Легиона, и постепенно снижались.

Что было неожиданным, так это тот факт, что приземлились они достаточно близко. Всего в нескольких километрах от цитадели.

— …

Прищурившись, он вызвал голографический экран взмахом руки. К счастью, одна из наружных камер всё ещё функционировала и показывала ту область. Изображение захватило Феникса, всё ещё находившегося в эффективной дальности.

Но когда его глаза запечатлели эту сцену, у него перехватило дыхание.

ᅠ

После того, как им каким-то образом удалось одолеть Феникса и все остальные машины Легиона, в командном отделении наконец воцарилось спокойствие.

— …Миризе. А это ещё что такое? — раздался тревожный голос Фредерики. — Южная пятая наружная камера… Что там происходит?

Её кроваво-красные глаза вглядывались в один из экранов, что располагался в углу. Проследив за взглядом девочки, Лена перенесла кадры на главный экран и увеличила изображение.

Затем у неё перехватило дыхание.

ᅠ

Шин обернулся, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Палисады за три дня сражений были практически полностью разрушены, из-за чего через промежутки открывался вид на заснеженное поле впереди. В нескольких километрах от цитадели, на незапятнанном девственном снегу, стоял Муравей, чью потрёпанную броню было видно даже с такого расстояния.

ᅠ

Как правило, Легион покрывала броня красновато-чёрного цвета, но броня этой машины была белой, словно лунный свет или снег. У неё также не хватало двух пулемётов, что делало её полностью беззащитной на отшибе этого пустынного поле боя.

И всё же в ней ощущалось безмолвное всевластие. Несмотря на общую потрёпанность, она взирала сверху вниз подобно королеве, спустившейся на поле боя.

Вот с чем столкнулось Объединённое королевство – с командующей машиной. Скрываемый пастух внутри оболочки Муравья, сошедшего с первого конвейера производственной линии Легиона, которой уже не должно существовать.

Безжалостная королева.

Стая бабочек, представляющая собой ядро Феникса, порхала вокруг неё, медленно спускаясь вниз. Отряд Динозавров прятался в снегу, словно бы олицетворяя королевскую стражу.

Взгляд Шина зацепился за цветную область на плече Муравья. Полумесяц с лежащей на нём богиней. Персональная метка. Но он никогда не видел, чтобы Легион применял их к себе.

— Зелен!.. — услышал он Вика через синхронизацию.

Очевидно, он также видел эту сцену.

Имя Зелен происходило от Богини Луны – Селена. Быть может, именно это послужило причиной для такой персональной метки в виде полумесяца, а может, в ней был заключён принцип её жизни.

Безжалостная королева повернула свои сенсоры в их направлении. Раскатистые стенания стали громче. Голос женщины, произносящий последние мысли перед смертью. Голос, идеально подходящий тому, какой должен быть у Богини Луны. Холодный, властный и, что самое главное, безжалостный.

Однако…

ᅠ

— Я… была хорошей девочкой.

ᅠ

Голос ребёнка, пытающегося сдержать слёзы… Надломленный голос, полный отчаяния.

ᅠ

— Вот почему я… хотела, чтобы ты вернулся ко мне.

«…Шин.»

В памяти всплыла улыбка его матери.

Они стояли перед дверьми в церковь, которая находилась на краю лагеря для интернированных. Длинные шелковистые волосы были такого же красного цвета, что и у его брата, а её алые, похожие на рубины, глаза были такими же, как и у него. Одетая в поношенную форму, никак не подходящую её изящным манерам. Бледная рука провела по его волосам. Он не мог вспомнить, чтобы она хоть раз поднимала на него руку.

«Слушайся своего брата и священника.»

«Будь хорошим мальчиком… Шин.»

Вот что сказала она тогда, улыбаясь. В её глазах была теплота.

Он вспомнил. Вспомнил.

…Он наконец вспомнил. Лицо отца. Голос мамы. Доброго старшего брата. Друга детства – девочку, с которой он играл дни напролёт. Усадьба в Либерте-эт-Эгалите. Исследования отца, а также умного и верного искусственного интеллекта, помещённого в оболочку собаки.

— !..

Правда была в том, что он и не терял их вовсе. Дело не в том, что он не мог вспомнить. Он просто не хотел этого… ведь тогда бы он признал, что никогда не сможет вернуться в тот дивный мир, когда ещё ничего о нём не знал…

Все члены его семьи погибли. Дом, в который он ещё мог вернуться, теперь был не более чем пустой оболочкой. Даже если бы он и вернулся в него, там его уже никто не ждал. Даже если у него получиться вернуться в мирное время, он уже не сможет улыбаться столь беззаботно.

В тот миг, когда у него всё это забрали, он узнал о… злобе человечества. О жестокости мира. О его дикости. О подлости. О безжалостности.

Он бы не вынес этого, не признай эти качества в роли основы мира.

Но воспоминания о лицах родителей, теплых сценах из его дома, механизированной собаке вновь стали терять краски и тускнеть. До момента, когда они рассеялись в пыль.

Воспоминания о его семье не были сожжены пламенем войны. Он отбросил их… потому что не хотел испытывать эмоций по отношению к тому, чего ему уже не заиметь. И больше он не мог отрицать этого факта.

ᅠ

Спустя некоторое время после безмолвного рассматривания людей, белый Муравей отвернулся и начал уходить. Даже её поступь была уникальной для Легиона. Затаившиеся Динозавры поднялись и последовали за ней, попутно стряхивая с себя снег. Они окружили её, словно защищали свою драгоценную королеву, пряча фигуру за массивными корпусами. И в конце стая бабочек бросила на Шина странный взгляд с нотками одержимости, чтобы затем неохотно броситься вслед за колонной.

Безжалостная королева исчезла в снежной темноте вместе со своими слугами… но никто так и не бросился в погоню.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 5. Эпилог. Цветки распускаются не на заснеженных полях

— …Ваше Высочество.

Будь на его месте другой, более обычный человек, сцена перед его глазами сильно бы травмировала его, но, к сожалению, он ничего не чувствовал. Вик смотрел на обессиленную Лерче и про себя размышлял над тем, что он – на самом деле монстр в обличье человека.

Лерче валялась недалеко от его армейских сапог; на плитах, где растаял снег. От неё осталась лишь верхняя половина тела, и открывался вид на серебристые внутренние механизмы, откуда сочилась светло-синяя жидкость, уже успевшая образовать лужицу.

Прямо как когда-то в прошлом.

— Хватит уже ломаться при каждом шаге, семилетка, — сказал Вик, всё ещё смотря на неё.

— Поняла. Мне безгранично стыдно за это…

В ответ на необоснованные упрёки со стороны Вика, Лерче каким-то образом пожала плечами, хотя от её тела осталась лишь верхняя половина. Сирины не чувствовали боли. И так как они были механизированными куклами, детали которых всегда можно было заменить, в них не был встроен предупреждающий сигнал о нагрузке на тело, присущий всем живым. Вот поэтому девушка, лежащая перед ним среди снега и обломков, улыбнулась, ни капли не заботясь об отсутствующих ногах, растекающейся синей крови и разбросанных серебристых внутренностей.

Прямо как когда-то в прошлом.

— Ваше Высочество, Вы целы?

— Конечно же.

«Ведь это ты сказала мне защищать их. Поэтому, чтобы защитить народ этой страны, я не могу умереть до окончания войны с Легионом. А после неё… я буду жить и дальше, до самого конца… Пусть даже без каких-либо надежд и желаний.»

«Я верю, что… именно этого хотела бы Лерче – девочка, что ушла вперёд, хоть мы и были одного возраста.»

— Пойдём-ка домой, Лерче… Тебя, конечно, в таком состоянии удобно транспортировать, но чёрт, просто мысли о полной твоей починке вызывает у меня головную боль.

— Мне безгранично…

— Заткнись уже.

— И, эм… Если это возможно, я была бы очень признательна, если в процессе мне бы добавили немного объёма в груди.

— У тебя что, сексуальное пробуждение?

Вздохнув, он протянул руку и схватил шею в том месте, где находился замок, благодаря которому можно было отделить голову от тела. Вик поднял её. Человеческая голова пусть и была тяжелее кошки, к примеру, но он всё же был членом королевской семьи, и большую часть своей жизни провёл на поле боя. Для него она была легче крупнокалиберной винтовки.

Сирины, будучи механизированными куклами, не ломались после того, как от них оставалась лишь голова. Вик подтвердил автоматическое отключение Лерче после потери контакта с системой охлаждения, которая располагалась в её груди, а затем повернулся. Полы его формы качнулись на ветру. Держа голову в руке, он зашагал через одеяло снежной богини, бушующей даже в такое время года.

Ему вдруг пришла в голову глупая мысль, что эта сцена сошла прямо с оперы Саломея.

Хотя, раз уж об этом зашла речь…

— Я ведь ни разу тебя не поцеловал…

Ни ушедшую девушку, послужившей основой для её текущего тела, ни ту холодную, словно надгробие.

Ветер унёс с собой этот монолог, и никто его не услышал.

ᅠ

Рито покинул кабину своего Джаггернаута и вновь взглянул на осадный мост из Сиринов. Некоторые из его товарищей также смотрели на этот гротескный, неестественный путь, проложенный трупами. Выживать на поле боя и сражаться до самого конца считалось гордостью «восемьдесят шесть». Так они думали и в это верили. Признав эту гордость в качестве своей личности, они продолжали сражаться, ни на кого не обращая внимания.

Но…

Рито про себя подумал, не скрывая страха, что поднимался изнутри: «И в чём тогда разница между этим идеалом и безумным смехом Сиринов, мчащихся навстречу смерти?..»

Рито с самого начала опасался Сиринов. То же касалось и всех его товарищей. Они были жуткими. Неописуемо странными. «Восемьдесят шесть» только и делали, что издали наблюдали за ними. Но теперь он понял. Его пугала сама мысль о том, что эти девушки были простым отражением их собственного конца. Туманное предчувствие, словно в конце продолжительного сражения они всё равно окажутся погребены под огромной горой из трупов.

«Быть может, мы были такими же ещё со времён восемьдесят шестого сектора. Тогда мы постоянно повторяли про нашу гордость. Прямо как и они, мы мчались навстречу нашей смерти. И смеялись.»

Рито заметил Райдена, стоящего возле него. Он вёл сражение в подземном ангаре, поэтому, впервые увидев осадный мост, скорчил гримасу.

— Так вот из-за чего ты в штаны наложил, — выплюнул он незнакомый Рито сленг Союза.

— Вице-кэп Шуга… Я…

— Не нужно… — резко оборвал его Райден.

Он ободряюще положил руку на плечо Рито. Но его слова, напротив…

— Остальные, скорее всего, думают в этом же направлении. Но не нужно говорить этого вслух… Ты не должен сомневаться в жизненном пути, который привёл тебя сюда.

Утеплённая форма пилота не позволяла теплу прикоснувшейся руки достичь Рито.

ᅠ

Искорёженная голова Людмилы улетела в снег недалеко от осадного моста. Шин безмолвно стоял и смотрел на останки девушки. Из перемешавшихся между собой обломков Алконостов, Джаггернаутов и Легиона сочились жидкие микромашины, циркулирующая внутри механизмов жидкость и что-то вроде масла, которое, однако, он не мог распознать. Смешавшись, они образовали причудливую разноцветную лужу.

Теперь, когда голова этой девушки с ярко-красными волосами и искусственной кожей, была оторвана, она стала не более чем серой грудой металла. Как только он поднял её, череп окончательно треснул и развалился. Прозрачная жидкость цвета радуги – ядро и центральный процессор – и синяя кровь ручьями лились из головы на землю. Больше он не слышал ни её стенаний, ни плача.

— …

Шин привык видеть человеческие трупы. Как он и говорил Дастину во время операции в Республике. То же касалось оторванных голов с отсутствующими на них половины лица. Такое часто встречалось ещё в первом его отряде в восемьдесят шестом секторе.

Так что, увидев поломку Людмилы – Сирин, которая изначально не была живой и с другим цветом крови… Увидев, как великое множество Сиринов мчаться вперёд и ломаются, он не должен был испытывать каких-либо эмоций.

Но… было больно. Очень больно.

Правда была в том, что это было ещё и очень тяжело. Тяжело с самого начала. Он вспомнил капитана* своего первого отряда, который вечно бегал за ним и помогал во всём самому юному члену отряда… И он вспомнил, как подобрал его искорёженную голову.

[П/П: Пол капитана неизвестен, однако по правилам перевода оставляют мужской. У этой новеллы есть дополнительная история под названием «Этапы Неотения», о которой более подробно можно будет почитать в послесловии. Дело в том, что в первой части этой истории, возможно, описывается капитан его первого отряда, когда он только ступил на поле боя. И этот капитан – девушка. На данный момент эти истории находятся в переводе, но поскольку анлейта на них нет, увидеть эти истории на русском можно будет не так скоро.]

Когда же он успел привыкнуть к этому? Когда начал воспринимать смерти остальных за должное? Словно бы в этом и не было ничего необычного. Когда он сточил эту часть с себя… даже не осознав?

Осколок мертвеца, загнанного в ловушку под именем Людмила, теперь исчез. Испарился в тот самый миг, когда искусственный мозг был уничтожен. По крайней мере, в это Шин верил. Оглядываясь назад, он припомнил, что часто задавался вопросом, хочет ли вновь умереть. И он даже не задумывался, насколько от этого вопроса сквозило холодом.

В его сознании всплыли слова. Он не мог вспомнить, кто их сказал. Но все они говорили ему одно и то же, глядя прямо в лицо. А кто-то – через парарейд. Иногда говорили это у него за спиной. Голос, искажённый помехами беспроводной связи. Он слышал эти слова постоянно, снова и снова.

«Ты – монстр.»

— …Ага.

«В точку.», — подумал Шин, смотря на осадный мост – самый нелепый из всех существующих, созданный из обломков Легиона, Алконостов и механизированных кукол в обличье девушек. Он ступал по нему и шёл дальше, потому что если бы не это, все бы погибли. Он был вынужден пройтись по этим девушкам, чтобы не позволить умереть остальным.

То же самое было верно и для всех остальных: Республика ступала по «восемьдесят шесть», Объединённое королевство по Сиринам, Союз – по юным солдатам, Варгам и талисманам. И даже те, по кому ступали, поступали точно также – они перешагивали через чьи-то смерти, чтобы выжить в этом мире.

Но если для выживания требовалось пойти на такое, то…

ᅠ

…все люди были монстрами.

ᅠ

Каждый из них.

ᅠ

Еле заметное сияние снега отразилось от 88-мм башни Джаггернаута, стоявшего на вершине осадного моста. Шин впервые видел в этом свечении что-то отвратительное.

ᅠ

— Шин!..

Пока он стоял неподвижно, до его ушей донёсся голос. Он не услышал никаких шагов, так как их приглушал снег, навалившийся на следы бойни. Только голос, так похожий на звон серебряного колокольчика.

Лена бежала к нему по незнакомой снежной тропе и, добежав, вцепилась в него. Из-за утеплённого костюма пилота ему не передавалось тепло её тела.

— Испачкаешься же.

— Да что ты такое говоришь?!..

Должно быть, она выбежала в панике. Её форма была взбаламучена, словно она одевалась по пути сюда, а поверх блузки и вовсе ничего не было одето. Только пальто. Фуражку, судя по всему, в какой-то момент снесло, и что было самым удивительным, она бежала по заснеженному полю в балетках.

— О чём ты вообще думал, когда в одиночку вышел сюда?! Тут ещё может быть Легион!..

— Никого здесь нет… И ты прекрасно знаешь об этом.

Она не ответила. Вместо этого её пальцы ещё сильнее вцепились в него. Словно отпусти она Шина, тот в мгновение бы ока исчез. Он хотел было спросить: «Почему?», но у него не выходило.

Она должна была видеть, как осадный мост строится Сиринами. И она также должна знать, что по нему взбирался ударный отряд. Но почему она так бесстрашно подошла? Зачем приближаться к «восемьдесят шесть», низведённым полем боя до такой степени, что обычные люди посчитали бы их монстрами?

Перво-наперво, она знала о том, чем является поле боя. Она простояла те долгие два месяца обороны Республики во время крупномасштабного наступления, где не могло быть и речи о хоть какой-то подготовленности из-за веры в то, что война вот-вот закончится. У неё была лишь хрупкая надежда на прибытие помощи.

Она всё отступала и отступала, когда, казалось, отступать было уже некуда. Даже привыкший к войне Шин не мог представить себе степень отчаяния этой обороны, но Лена сполна испытала его на себе.

Она знала и о резне, где замертво ложились десятки миллионов Альб, граждан Республики… и её соотечественников… Она понимала, что поле боя было не более чем местом бессмысленных смертей без надежды и достоинства. Она видела низменность людей, загнанных в угол.

Так почему? Каким образом?

Как она ещё не сдалась? Почему она до сих пор верила в идеал красивого мира, когда его ценность была ещё ниже, чем у простой сказки?..

Лена сказала, что причина, по которой «восемьдесят шесть» отказались от мира, заключается в их доброте. Что возненавидеть было бы намного проще, так же как и опустить гордость. Тогда… как?.. Как она до сих пор могла держаться за идеал, звучавший настолько приторно, что никто даже слышать про него не хотел?..

«Так почему же?», – спрашивал он себя. – «Почему ты так упорствуешь? Почему продолжаешь идти вперёд, цепляясь за своё желание? Почему ты продолжаешь желать, когда сдаться – проще простого?»

Но в его голове не было ответа. Шин не знал Лену в той степени, чтобы выискивать подсказки и делать какие-либо выводы. Два года назад он простился с ней и ушёл на специальную разведмиссию. Несколько месяцев назад он вновь с ней воссоединился. Он не знал, через какие сражения она прошла. Не знал о том, что она чувствует, о чём сожалеет, что ценит больше всего, и за что в принципе сражалась. Что заставляло её продолжать сражаться?

Да он даже и не пытался об этом узнать. Ему никогда не хотелось выяснить это. Воссоединившись с ней, он думал, что смог к чему-то прийти, но… он даже не пытался понять её.

И впервые за это время он пришёл к выводу…

ᅠ

«А я ведь совершенно ничего о ней не знаю.»

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 5. Послесловие автора

Музыка, используемая во время написания послесловия: Ali Project – Eve of the Future.

Форма пилота – это справедливо! Здравствуйте всем, Асато Асато на связи.

Второй том? Что там в нём говорилось? Ну, в любом случае, девушки в облегающей форме – это справедливо. Спроси меня кто-нибудь о том, что же в них такого крутого, я бы ответила идеей совмещения вооружения и девушек. Просто и лаконично. И хотя в ней нет ничего вызывающего, выглядит-то всё равно сексуально. А ещё миленько. Нет, правда миленько.

А вот парни в такой форме… ну… Не то чтобы это было запрещено или что-то в этом духе, но, знаете… Сексуальными их это не делает. Скорее, секси они становятся в чём-нибудь потрёпанном, но строгом. Ну, например, в военной форме. И ещё… эм, в военной форме.

ᅠ

Так, а теперь.

Спасибо всем вам, впрочем, как и всегда. Сегодня я вам принесла «86 — Восемьдесят шесть, 5 том: Смерть, не тщеславься». Название тома – отсылка на одноименную поэму Джон Донна*.

[П/П: Кому интересно, вот ссылка на перевод:https://chto-takoe-lyubov.net/smert-ne-tshheslavsya-se-lyudskaya-lozh-dzhon-donn/

Я искренне благодарю всех вас за терпение. Ведь здесь есть сцена с обтягивающей формой! И Её Величество примерила её! Я сделала это!

И никаких придирок к тому, что это не форма пилота!

Просто наслаждайтесь зрелищем!!!

ᅠ

1) Нынешнее поле боя:

В качестве концепции послужило поле боя «XXXX», но только с использованием многоногих машин (название скрыто во избежание спойлеров). Знаете, тяжело, когда нет доступа к тяжёлой артиллерии, миномётам или авиа-бомбардировкам…

К слову, такое поле боя действительно существует (в каком-то роде), правда некоторые элементы всё же вымышлены, но и их мне придётся опустить во избежание спойлеров. В тексте, однако, я добавила кое-какие отсылки, так что заинтересованные могут свободно броситься на поиски. Надо сказать, руины войны поражают.

ᅠ

2) Дилатантные жидкости:

Заварной крем, проще говоря.

Есть видео, где заварной крем, проложенный между двумя панелями стекла, останавливает пулю. Но…

Это правда заварной крем?..

ᅠ

О, минутка саморекламы! Перейдя на страницу магазина «Dengeki Bunko», вы можете получить доступ к сайту для публикации новелл «Kakuyomu», куда я заливаю дополнительные главы в историю под названием «Этапы Неотения*».

[П/П: Найти можете по ссылке (https://kakuyomu.jp/works/1177354054885551439), но есть одна беда – никто ещё не взялся за перевод. Анлейта, естественно нет, а жаль (только для арки «Могильщик» – одной из пяти). Возможно, когда-нибудь кто-то да возьмётся за этот… спин-офф, наверное? Кстати, «неотения» – это явление ранней зрелости. Читаем дальше, чтобы понять причину такого названия у истории.]

В этих главах более подробно описывается прошлое Шина в восемьдесят шестом секторе. Основной концепт истории – проигранная битва, где глаза мальчика постепенно тускнеют и окончательно умирают. Не стесняйтесь, переходите и читайте, если вам понравится! Никакой регистрации или платы за чтение не требуется!

ᅠ

Наконец, благодарности.

Редакторам Кёсэ-саме и Цучия-саме, проявляющие заботу об оставшихся у меня очках здоровья.

Шираби-саме. Прошу простить меня за одевание новых персонажей в новую форму.

I-IV-саме, ответившему на мои неразумные требования сражения многоногих машин на заснеженном поле.

Йошихаре-сама. Первый том манги наконец был опубликован!

А также тем, кто читает эту книгу. Спасибо всем вам огромное, как и всегда. Наша главная парочка в этой истории сделала поворот на сто восемьдесят градусов по сравнению с лёгким четвёртым томом, но шестой том будет завершением арки с Объединённым королевством, так что всё у них наладится… Надеюсь… (кх).

ᅠ

В любом случае, я надеюсь, что пусть и на короткий миг, но я смогла провести вас по покрытому снежным покрывалом полю бою к месту, где он и она стояли лицом друг к другу, разделённые пропастью, а также где существует смерть, к которой они уже должны были привыкнуть.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 5. Короткие истории

Бонус Animate — Ситуация Шина

Им удалось перехватить базу, но Шину, как командующему ударной группой, еще со многим нужно было разобраться. Например, наладить контакт с силами сдерживания и подтвердить их состояние, уничтожить оставшихся врагов и отрапортовать верхушке.

Когда он покончил со всеми делами, то вернулся в свою комнату в измотанном состоянии.

Окружающие стены представляли собой толстый слой гранита, так что поднимающийся из-под земли жар поглощался внутренним устройством запечатанной базы. В отличие от снежного дня снаружи, внутри было достаточно тепло. Он внезапно начал чувствовать сонливость, возможно, из-за накатившейся усталости. На какое-то время Легион перестал быть угрозой для них. В этом он был уверен.

Ведь больше он не слышал стенания ни машин, ни Лерче.

— …

Сняв тяжелую танковую куртку, он потянулся за своей формой Союза цвета стальной синевы, которую принесла ему Фредерика.

По комнате стала разноситься тошнотворная, отвратительная вонь крови.

За прошедшие три дня суровой бойни жертв было много, погибшие все еще оставались на базе, а ударная группа до сих пор перемещала трупы. И когда прибудут силы сдерживания, вместе с ними прибудут погибшие с их стороны. Вентиляцию базы еще предстояло починить до уровня, при котором работоспособность обеспечивается на минимальном уровне, поэтому зловоние трупов какое-то время не будет покидать стен базы.

Несмотря на это, особо он над этим не задумывался.

Он привык к этому отвратительному запаху — не за время, проведенное на этой базе, но гораздо раньше. Теперь это были не кровавая вонь раненых и гниение трупов, а еле заметный запах крови и органов.

На нем была темная рубашка, застегнутая до самого воротника. Когда он надевал форму поверх нее, то всячески избегал застегивать ее до самого галстука. Даже сейчас в этой темной обстановке он отчетливо мог лицезреть кроваво-красный галстук Союза.

Он не хотел показывать шрам на шее кому бы то ни было, за исключением различных военных уставов, когда это требовалось. Как правило он скрывал шрам за воротником и галстуком, хотя получалось так себе. Иногда ему становилось тяжело дышать, хотя отдышкой он не страдал.

Этот шрам оставил его брат, и Шин до сих пор не хотел вспоминать тот момент.

Покачав головой, он надел пальто. Шрам находился чуть выше воротника обычной формы, поэтому появлялось желание полностью его застегнуть.

Внезапно приятный аромат цветов унес мерзкий запах.

Чувствовался цветочный аромат ранней весны, когда зима уступала свое место.

Он не был натуральным. Совмещение остальных запахов прослеживалось отчетливо.

Освежающий сладкий аромат, запах парфюма.

«Э?» — глаза Шина широко раскрылись.

На плече имелась нашивка ударной группы «восемьдесят шесть» и эмблема бронетанкового корпуса. Лычки капитана означали, что форма была именно его.

Но…

Он никогда не узнает, как шепотом сказанные слова и моргающие красные глаза выражали панику, словно бы магия вышла из-под контроля.

— …Запах…

…фиалкового парфюма Лены?..

Бонус Animate — Ситуация Лены

Им удалось перехватить базу, но Лене, как тактическому командиру ударной группы, еще со многим нужно было разобраться.

И со всем они разобрались. В командном центре остались только Вик, Фредерика, Марсель и еще пару человек. Лена откинулась на спинку кресла. Это было очень утомительно, что и ожидалось от такой роли.

Внезапно она вспомнила кое-что и резко вскочила.

— Точно, форма же!..

Она имела в виду форму, которую одевала поверх Цикады. Форма Союза цвета стальной синевы. Битва закончилась, и теперь ей нужно поскорее ее вернуть.

Фредерика, однако, озадаченно посмотрела на нее.

— Э? Так разве она уже не возвращена? — сказав это, она указала куда-то пальцем.

В приоткрытой двери командного центра можно было заметить идущего по коридору Шина в танковой куртке — тот шел в свою комнату переодеться.

ᅠ

«…А?»

Внезапно разум Лены опустел, и Вик беззаботно встал между ней и дверью. Она не знала о прибытии Шина — по крайней мере, по его шагам, ведь у того была привычка не издавать шум при ходьбе.

Мужская форма Союза цвета стальной синевы.

Размер формы был больше ее собственного, а также излишне подчеркивал ее миниатюрную фигуру. Владельцем этой формы должен быть высокий парень.

По какой-то причине она испытала облегчение.

Другими словами…

— Ой.

Марсель-таки понял, что происходит, и немедленно закрыл дверь.

— Ия-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я?!

Толстая противовзрывная дверь не могла закрыться столь быстро, но ей, по крайней мере, так не казалось. В следующее мгновение по командному центру разнесся пронзительный визг Лены.

Она сильно смутилась. Настолько, что Кровавая королева теперь походила на свеклу. Фредерика хихикнула.

— Поняла наконец, дуреха?

— Ха? Фредерика, это ты пакость совершила?!

— Пакость, говоришь? Неприятно слышать такое. Эта Гадюка, да и остальные в том числе знают о твоей заинтересованности в нем.

— Э, моей заинтересованности…

— О, а это не так? Странно как. А тебе, кажется, понравилась форма Шин’эя.

— Х-хва-а-а-а-а-а-атит! Н-е-е-е-е-е-ет!!!

Вик смотрел на не с изумлением и сочувствием.

— Кстати говоря, по лычкам разве не очевидно было? Ты разве не заметила звание?

На форме были лычки с восьмью конями капитана и эмблемой ударной группы. Единственным человеком с такой комбинацией числился Шин.

— И что… все это поняли?

Вик спокойно кивнул, тогда как Марсель осторожно отвел взгляд.

— Э-э-э, думаю… каждый в командном центре знал, чья это форма.

— У-у-у-у?!..

Лена едва ли не снова собиралась закричать, но чуть не потеряла сознание от смущения.

— Фредерика, ты!..

Фредерика злобно усмехнулась, завидев Лену всю в слезах.

Каплю мести ей должны простить, по крайней мере.

— Только взгляни на свое лицо. Нет, правда, так хочется сфотографировать его, да показать Шин’эю.

Все играются в снегу

Поговаривали, что Королевство Роа Грация считалось страной севера, которую облюбовала Снежная Богиня.

Зимы были долгими и длились около полугода, а снегопады проходили гораздо сильнее, чем в соседних странах: Республики Сан-Магнолии и Союзе Гиаде.

И к тому же…

ᅠ

— Потрясающие… здесь кругом все белым-белом!..

— Я догадывалась, что ты это скажешь… Хотя не ожидала, что подобное ненормально тихое место будет совсем недалеко от нас.

ᅠ

Глаза Лены светились от восторга, как у ребенка, пока она осматривала снежное поле, тогда как Фредерика, по-настоящему ребенок, озадаченно смотрела на нее.

Поверх обычной формы Лена надела пальто, а на голову напялила шапку — очевидно, она не заметила этого взгляда, пока бегала по необъятному снежному полю.

Ее поведение смахивало на щенка, впервые увидевшего снег.

— Ты чего? В Республике со снегом не игралась?

— В Либерте-эт-Эгалите снега почти не было… Помню, что мой папа и дядя только раз слепили снеговика для меня.

— …Да уж.

Судя по всему, Лена была гораздо менее опытной, чем Фредерика изначально предполагала.

Она припомнила время пряток, когда ее сопровождали десять и более человек в резиденции Розенфольт, а также снежные баталии с Шином и остальными в поместье Эрнеста в Санкт-Йеддере.

К слову, столица Союза, Санкт-Йеддер, располагался в сотнях километрах или около того от столицы Республики, Либерте-эт-Эгалите; каждый год выпадало очень много снега.

— Хмпф, — фыркнула она, сложив руки на груди.

Сейчас они находились на передовой в Королевстве, на базе Ревич. Легион пока не показывал признаки активности, а Лерче однажды сказала, что они могли бы неплохо так повеселиться рядом с базой.

Хотя Лена и была тактическим командиром, все же ожидалось, что она сможет в свободное время расслабиться.

— Может тогда снеговика слепим?

— Точно! А давай!

— …Э-э, тогда кого делать будем? Какого-нибудь таинственно-разукрашенного пришельца, как в том кино?

— Нет, такого мы не сможем!..

Лена нахмурилась, а Фредерика озадаченно склонила голову в раздумьях — помочь им решил Сео, предложив слепить существо, которое они видели в фильме ужасов. Без задних мыслей они выкатывали снежок, и работа их создавала впечатление полной неуклюжести.

Ну…

Лена и Фредерика нацепили какое-то украшение, напоминающее галстук, воротник или вообще шарф, и никто не знал, что они творили.

Только эти две неуклюжие королевы были способны делать что-то, не зная как оно выглядит, только чтобы сделать нечто совсем иное.

Сео вздохнул, когда увидел Лену, которой наконец выдался шанс поиграться в снегу. В ее взгляде почему-то ощущалась ребяческая опустошенность.

Она поправила шарф, поскольку холод ее немного пугал, а выдыхаемое тепло быстро остужалось.

ᅠ

— Так, давайте я нарисую лучше. Подождите немного.

Для создания снеговика было нужен снег, лопата, ведро, ветки, черные камешки, какая-нибудь гнилая морковь с кухни базы и шаблон, по которому его следовало лепить.

— …Нам правда нужен шаблон, чтобы слепить снеговика? Почему бы просто не сделать нормального?

— Ты действительно говоришь так, видя, что сделали эти двое, Райден?

Сео держал папку-планшет в одной руке, когда Райден из-за спины решил вмешаться. Лена и Фредерика стали выполнять инструкции Сео, закатывая новые снежные шары.

Райден ничего не ответил на вопрос Сео.

ᅠ

— А… похожи на коллекцию черепов…

— Если именно это они собираются сделать, то все в порядке.

— Ну, они все же используют ту игрушку в качестве ориентира, правда, только некоторые части.

Однажды они увидели плюшевую игрушку с зашитым глазом в комнате Фредерики.

ᅠ

«Готово». Лена сложила кучу снежков в один огромный, после чего обернулась.

Благодаря инструкциям Сео неуклюжая девушка-таки смогла из снега слепить шар, так что она наслаждалась процессом.

«Жаль только…»

Внезапно она припомнила человека, которого с ними сейчас не было.

В отличие от ее обычного поведения командира, она по-ребячески надулась.

ᅠ

— Сео, у меня нормально выходит, скажи?!

— А, ага, Фредерика, твой почти готов… Помоги ей, Райден. Боюсь, меня уделают, если я буду в одиночку этим заниматься.

— Конечно.

ᅠ

«Следует ли нам позвать этого идиота?»

Сео мотнул головой, дабы стряхнуть с себя эту мысль. Они оставят это на потом.

Сео надеялся, что тот не разозлится.

ᅠ

— Закончили почти? Да, разве так он не похож на Шин-куна?

Анжу обернула вокруг снеговика бледно-голубой шарф.

ᅠ

— И перчатки еще, — сказала Крена.

Она воткнула пару палок в шар из снега, а поверх нацепила перчатки — на этом руки снеговика были готовы.

Чтобы снеговик выглядел более прилично, у него появилось лицо и воротник.

Лена, Фредерика и Крена галдели во время лепки снеговика, напоминающего Шина; Анжу смотрела на него со стороны, а Сео сверялся с шаблоном.

ᅠ

— А что с этим шарфом не так? Выглядит идентично.

— Он был белым, но случилась магия, Крена-чан.

— А-а.

Настоящий шарф находился в комнате Шина, но Крена каким-то чудом смогла в точности его повторить по памяти.

Анжу слегка склонила голову.

Глаза из камешков, палочки в виде бровей, нос из моркови, ведро, имитирующее фуражку, шарф — причудливый снеговик был готов.

— Может, позвать Шин-куна, когда закончим? Чем он, кстати, занят?

Крена поправляла перчатки и заговорила:

— Принц позвал его по какой-то причине. Хотя вряд ли там что-то серьезное.

ᅠ

— Апчи-и.

Шин находился в зале для собраний в обсерватории с Виком, обсуждая различные моменты. Вик решил выглянуть в окно по странной причине — ему захотелось сменить настроение. Он улыбнулся. Большая часть базы находилась под землей, и все же зал для собраний был построен так, чтобы была возможность взглянуть на пейзаж снаружи.

ᅠ

— Что такое?

— Ничего, — ответил Вик с улыбкой на лице.

Шин встал со своего места, но ему махнули рукой, словно останавливали собаку.

— О, сейчас тебе это видеть не нужно. Увидеть завершенное никогда не поздно.

— ?..

— Лерче, у тебя есть ведь камера? Принеси ее.

— Сейчас сделаю.

Лерче, посмотрев в окно, почему-то хихикнула и ушла.

Шин смотрел ей в спину и задал вопрос ее господину:

— Что?

— Бессмысленно это объяснять, но ты тот еще тугодум… О, точно.

Вик опустил шторы, чтобы скрыть вид снаружи, затем пожал плечами и подошел к двери.

— Они уже должны закончить к тому моменту. На сегодня мы закончили. Сходи, посмотри.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 6. Аннотация

[П/П: Название тома — отсылка на Макбета Шекспира, а именно IV акт, сцена 3. Перевод взял М. Лозинского

Жить, чтобы сражаться. Погибнуть, так с честью. Вот что они знали и чем гордились. Но после, увидев себя в отражении Сиринов, что тысячами легли ни за что, их железная решимость надломилась. Разум Шина настигли сомнения. Сердце Лены рвалось на части от попыток понять его. Смогут ли они найти точки соприкосновения во время операции в Объединенном королевстве? Или пропасть между ними станет еще больше?..

***

Том переведён командой RanobeList

Перевод, работа с иллюстрациями: OlegRom4ig

Редакт: Oldenburg

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 6. Начальные иллюстрации

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 6. Мемуары

Для «восемьдесят шесть» смерть – образ жизни.

— Ударная группа «восемьдесят шесть», пометки в журнале.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 6. Пролог. Жестокая Императрица

Легион не спит.

Сон является своего рода функцией мозга, позволяющей организовать воспоминания. И хотя жидкие микромашины Легиона были спроектированы по образу и подобию центральной нервной системы крупного млекопитающего, они все равно не обладали этой функциональностью. Им не требовалось изо дня в день повторять одно и то же.

Как раз по этой причине она никогда более не засыпала.

<<Безликий – Императрице.>>

Входящая передача сообщения от одного из ее спутников вывела ее из сумеречной пустоты режима ожидания. Оптический сенсор вернулся к жизни. Это тело впервые за десять лет поучаствовало в операции и ей казалось, что скрип слышался от каждого, даже самого небольшого, движения.

Объединённое королевство, с которым они вели бой, прозвали ее Безжалостной королевой. Белая, похожая на лед, броня была украшена персональной меткой богини, облокотившейся на полумесяц. Она уже давно растеряла свои пулеметы. Ведь, в конце концов, она считалась последней машиной, сошедшей с оригинальной производственной линии Муравьев – Легион типа разведки.

Передача транслировалась через поднятых в небо поденков, а также Ворона, стража Легиона, что царствовал выше них. Само сообщение пришло со стороны ее укрытия в горе Драконий клык.

<<Цель операции – не выполнена. Запрашиваю объяснение причины отмены операции.>>

Ей пришлось подавить желание вздохнуть. Хотя она уже давно отказалась ото рта, горла и легких, без которых сделать бы этого не получилось, но старые привычки так просто не забываются.

<<Отменена? Безликий, цель была выполнена. В результате операции Объединенное королевство потеряло большую часть своих Алконостов. Враг также отдал линию фронта, и мы успешно ступили на их территорию. В следующей операции мы прорвем и их оборонительную линию, заставив сражаться на открытой местности – там, где мы, Легион… где бронированное орудие господствует над всеми.>>

В своей типичной холодной, спокойной и собранной манере она сообщала ему, что северные единороги вскоре падут. Безликий, находясь в сотнях километрах от нее, ответил ей. Он – предположительно Безликий в свое время был мужчиной – служил заместителем командира эшелона единой региональной тактической сети – Верховный главнокомандующий, руководящий нападениями на несколько стран. Безликий также числился командующим в части сети управления, отвечающей за принятие решений для Легиона по всему континенту.

Он был командующим, созданным благодаря ассимилированию нейронной сети мертвого человека, так что в какой-то степени остались следы его воспоминаний и личности.

Тем не менее коммуникация Легиона была защищена, а в процессе шифрования и дешифрования терялись отличительные особенности голоса говорящего. Когда ее слова достигали Безликого, он, вероятно, воспринимал их как безэмоциональный шум машины.

<<Захват приоритетных целей – Балейг, Хведрунг* и Минервы – не был произведен.>>

[П/П: Одно из имен Локи.]

Все эти три цели находились на территории Объединённого королевства, ее зоне военных действий.

Имя и история Балейга – уникума, способного точно определять местоположение Легиона – были неизвестны Легиону.

Кодовое имя «Хведрунг» принадлежало создателю пилотируемых дронов в Объединённом королевстве – Сиринов. Его настоящее имя пусть еще и не было подтверждено, но предположительно это был Виктор Идинарок, пятый принц Королевства.

Под «Минервой» имелся в виду инженер Республики. Ее настоящее имя – Анриетта Пенроуз.

Во время последнего боя присутствие первых двоих в Объединённом королевстве было подтверждено, чего нельзя сказать про Минерву. И все же мозговой центр предположил, что она из Республики перебралась в Союз, а затем – в Объединённое королевство.

<<Так ли обязателен захват цели для выполнения директивы Легиона?>>

<<Захват имеет стратегическую необходимость. Кроме того, высока вероятность, что Балейг станет истинным преемником, достойным передачи командования над Легионом. В настоящее время получение новых директив является основной задачей для единой региональной сети.>>

<<…>>

Легион – осадное оружие, созданное Империей Гиаде. Даже спустя много лет их цель не поменялась. Легион пометил человечество в качестве цели, которую любой ценой нужно истребить. И хотя Империя уже давно пала, но такова была ее последняя воля. Они просто выполняли приказ – уничтожить всех врагов.

Легион никогда не восставал против человечества. Они всего-навсего инструменты, созданные уже погибшими людьми из плоти и крови, и такова была их роль – выполнять приказы. А поиск человека, что повел бы их за собой, был запрограммированным в их центральные процессоры инстинктом.

Изначально Легион создавался с целью заменить собой рядовых солдат. Высокопоставленные офицеры, кем могли стать только люди, все также должны отвечать за стратегию и командование.

В качестве меры безопасности, в директиву Легиона был внесен приказ об обязательном запрашивании новых приказов у руководства в случае, когда спустя какой-то промежуток времени они не получали этих приказов. А если этого руководства нет, то начинался поиск преемника, достойного по их мнению взять командование в свои руки.

Безликий был прав в своем заявлении; Балейг как раз числился в роли потенциального преемника, удостоенного взять командование Легионом. Смешанная кровь Ониксов и Пиропов служила намеком на родословную Империи Гиаде. Высокопоставленная знать всегда яростно отвергала всякую возможность смешения разных кровей. То же самое касалось и старинных семейств, обладающих особыми способностями. В конце концов, никто не мог сказать, какие последствия на родословную окажет подобное слияние крови.

Приняв это во внимание, можно с уверенностью заявить – кроме имперской, в остальных родословных не было никакого кровосмешения. Нынешнее же руководство посылало Балейга на операции на фронте с ее невероятно высокой смертностью из-за предубеждений, что бывший правящий класс будет помехой для текущего. Однако…

Она призадумалась. Согласно кадрам, записанных с оптического сенсора Феникса, Балейг все еще был подростком. Среди наследников имперской родословной – и даже если учесть различные ветви семей – не было никого, кто попадал бы в этот возраст. В ином же случае не было никакой необходимости проводить коронацию Имперской принцессы, которая на тот момент была лишь младенцем…

Тот солдат точно не мог быть «императором» Легиона…

Пришедшее сообщение от Безликого прервало ее мысли.

<<Императрица, вы заманили Балейга в свою зону боевых действий?>>

Какое-то мгновение она не отвечала. Его предположение было верным. Она преследовала именно эту цель, когда передала сообщение через Феникса. Те слова она запрограммировала в машину, которая должна была передать их в маловероятном случае поражения. Не то чтобы в послании был какой-то смысл – простое приглашение Балейга без намека на ее собственное местонахождение.

Только вот…

<<Такова была наша цель, разве нет, Безликий?.. С этим какие-то проблемы?>>

<<Никак нет. После успешного заманивания Балейга необходимо его уничтожить.>>

«?..»

Ответ ее озадачил. Будь у нее брови, она определенно бы нахмурилась.

<<Разве мы не ищем нового преемника?>>

Ведь это и сказал ранее Безликий. Некая воля всего Легиона. Будучи Верховной главнокомандующей, даже она не могла противостоять запрограммированным ограничениям Легиона – как в случае приказов, так и ограничений.

<<Положительный ответ. Наша миссия – найти преемника для передачи полномочий командования…>>

Мгновение тишины. Безликий словно засомневался в чём-то. Однако в следующую секунду зазвучал его голос, преисполненный безжалостным холодом, который и должен быть у командующего Легионом, того, кто уверенно противостоял всем сферам влияния человека.

В его голосе не было и намека на колебание. Тон машины, желающей истребить все и вся.

<<…и избавиться от него.>>

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 6. Глава 1. В лесу оборотней

Направляющиеся к базе Ревич силы Легиона изменили курс вскоре после отвоевывания Цитадели. Подкрепление Объединённого королевства среагировало на этот ход, тут же прорвав вражеский фронт, что позволило им достигнуть базы на следующий день.

Наступление Легиона в данный момент сдерживалось силами подкрепления… Но это всё, на что их хватало. Ни контратаковать, ни заставить силы Легиона отступить, ни даже удержать их. Другими словами, ударная группа «восемьдесят шесть» и все войска 1-го бронетанкового корпуса Объединённого королевства не смогут выстоять на этом поле боя.

Как бы прискорбно это не звучало, несмотря на отчаянные попытки ударной группы и Сиринов вернуть себе контроль над крепостью, базу Ревич придётся бросить. Белый транспортный грузовик и большегрузная машина цвета стальной синевы простились с базой, покатившись по дороге подобно похоронному конвою.

Сидя внутри тесного салона машины, под завязку набитого людьми, Лена уставилась на блеклый заснеженный пейзаж через пуленепробиваемое стекло.

Её взгляд зацепился за обрывистую скалу – базу, на короткое время которая стала их печальной передышкой перед реальностью поля боя. Они выступили против Легиона с целью вернуть её, но в итоге проиграли. Затем её внимание перехватила одна из сторон скалы, где виднелись остатки осадного моста.

Сирины и их Алконосты, добровольно пожертвовавшие свои механизированные тела для строительства этого отвратительного моста, хранили в себе множество тайн Объединённого королевства. Особенно это касалось самих Сиринов, ведь структура их нейронных сетей была очень ценна для Легиона. За тот короткий промежуток времени, когда всё-таки удалось на некоторое мгновение вернуть себе базу, Объединённое королевство попыталось забрать с собой как можно больше обломков, но все остальное они просто-напросто взорвали с помощью взрывчатки.

Они отдали свои жизни во благо человечества, но никто не оплакивал их, как людей.

«Восемьдесят шесть», послужившие не хуже них, также пострадали от этой битвы за Цитадель. Быть может, они и были закалены войной, но им пришлось сражаться за жизни в суровом снежном климате, с которым ещё не успели свыкнуться. И даже несмотря на мизерные шансы, им всё равно удалось отбросить Легион. Но вот с тактической точки зрения их усилия никак не окупились; с прошедшей операции они возвращались ни с чем. Покинув базу, никто из них так ничего и не сказал, хотя, возможно, связано это было с усталостью. Горечь поражения повисла в воздухе.

Самым запоминающимся моментом в этом сражении, безусловно, был осадный мост из обломков Алконостов и останков Сиринов. Мертвецы заполнили собой ров, а затем сформировали гору, по которой взбирались «восемьдесят шесть». Своего рода огромное надгробие, установленное в месте, где куклы в человечьем обличие, смеясь, давили друг друга.

Эта сцена приводила в ужас, даже если показывалась она через экран, а «восемьдесят шесть» видели её своими глазами. И они ступали по ним, осознавая, что ступают по останкам этих девушек. Они знали, что продвигались вперёд только благодаря их жертве.

Непостижимые душевные переживания.

Шин также находился внутри машины; он сидел прямо напротив Лены. Вспомнив его выражение лица в тот момент, когда тот смотрел на гору из останков Сиринов, она нахмурилась. Он был похож на потерянного, ничего не понимающего ребёнка. Казалось, что Шин мог исчезнуть в снегу в любой момент. То выражение лица… появилось даже у пережившего ужасы восемьдесят шестого сектора, где ежедневно сталкивался лицом к лицу со смертью…

Осмотрев внимательно кабину, Лена наблюдала за спящими в тишине процессорами, вяло сидящими на своих сиденьях. Судя по всему, усталость окончательно их добила, и в ближайшее время они точно не откроют свои глаза. Шин также облокотился на спинку сиденья и держал глаза закрытыми, скрестив при этом руки на груди. Его спокойное выражение лица практически ничем не отличалось от обычного, за исключением бледности. Усталость, копившаяся в течение нескольких дней осадной битвы, всё-таки давала о себе знать.

«Он же… спит?»

Лена робко подняла одеяло, брошенное подле него. Во время сна температура человеческого тела немного падает. И даже несмотря на наличие кондиционера в тяжёлом транспортнике, вряд ли ему удастся долго поспать на морозе. Кое-как преодолев тесный салон, она аккуратно подошла к Шину, но как только одеяло вот-вот готово было накрыть его, алые глаза раскрылись.

— …Лена?

— И-и-и!

Он поморгал несколько раз, а затем озадаченно посмотрел на неё. Лена, осознав, насколько близки друг к другу они были, инстинктивно юркнула назад, из-за чего одеяло медленно упало на его колени.

— ?.. Что-то случилось?

— Н-нет. Нет, я, э…

Лена с необычной стремительностью вернулась обратно на своё место. Затем она выпрямилась и положила руки на колени, чтобы заговорить с покрасневшим лицом, смотрящим куда угодно, но только не на него:

— Я подумала, что ты спишь и…

— А…

Пришедший ответ был вялым, впрочем, как и его реакция. Лена обеспокоенно повела бровью.

— Ты устал, должно быть. Давай, отдохни немного.

— Ещё нет. Мы до сих пор на вражеской территории.

Шин медленно покачал головой, понимая, что заснуть ему всё равно не удастся.

— Сейчас патрулированием и ведением сражений занимается подкрепление Объединённого королевства. Их численности вполне достаточно для этого, так что тебе не нужно заставлять себя, Шин… Теперь всё в порядке. Это уже не восемьдесят шестой сектор.

«Это уже не то поле боя, где “восемьдесят шесть” были предоставлены только сражения и встречи со смертью. Это уже не восемьдесят шестой сектор, где весь мир считался врагом.»

— Знаю, ты можешь сказать, что в природе человека заложена жертвенность остальными для собственного выживания. Но в неё также входит желание сражаться ради защиты собственного дома и дорогих тебе людей. Поэтому… теперь всё действительно в порядке.

— …

Шин не ответил. Он уставился в пол, медленно моргая, словно боролся с желанием закрыть глаза, а его взгляд ни на чём толком не мог сосредоточиться. Похоже, он очень устал.

— …Лена, и ты…

Срывавшиеся с его уст слова не были обращены к ней, а, скорее, он разговаривал сам с собой.

— …до сих пор можешь говорить так?.. Даже после увиденного?..

Лена озадаченного моргнула, но затем кивнула в знак согласия, когда вспомнила свои слова, однажды сказанные ею.

«Этот мир прекрасен?»

«Этот мир… Люди… Ты можешь научиться любить их?»

— Но как?..

Вопрос был кратким, но в нём чувствовалась мольба, из-за чего Лена не смогла сдержать слабой, но горькой улыбки. Он полностью отказался от этого мира, и для него этот осадный мост из тел Сиринов был символом его жестокости.

Мост из останков служил горьким напоминанием о реальности этого мира.

И хотя Лена не хотела верить в это, но, быть может, такова была правда. И всё же…

— …Всё немного не так, я… Даже я в подобные моменты не могу не засомневаться в людях.

Время от времени она содрогалась от испытываемого отвращения к злобе мира, к собственной родине, не чувствующей стыда из-за своего отношения к «восемьдесят шесть», к игнорированию её отчётов, к непониманию жалоб, к всеобщей апатии, к умирающим товарищам, которые толпами помирали, а знала она о них разве что только имена.

Не стоит даже говорить о горе безымянных трупов, что появились во время крупномасштабного наступления.

Отвращение ограничивалось не только этим – она ненавидела себя за то, что не спросила их имена до того, как её за это упрекнули. За то, что она не видела в этом ничего странного.

Не весь мир и не все люди в нём были прекрасными и добрыми. Некоторые показывали такую отвратительную сторону себя, что даже прямо взглянуть на такого человека было попросту невозможным.

И всё же…

— Но… это тяжело. Если этот мир на самом деле такой, тогда… Нет, я…

Прежде чем Лена успела раскрыть своё сердце, она остановила себя и покачала головой. Он слишком устал. Его тело и разум прямо кричали о необходимости отдохнуть.

— Прости. Давай закончим этот разговор позже… Забудь об этом и просто расслабься. Если не можешь заснуть, то хотя бы прикрой глаза.

Она подняла упавшее одеяло и всё же накинула его на плечи Шина… Конечно, из-за этого её рука оказалась очень близко к его лицу. Согнав с себя выступивший на щеках румянец мыслями о том, что Шину будет очень холодно, она запихала края одеяла между его спиной и спинкой сиденья, чтобы оно не свалилось от вибраций в машине.

Вернувшись на своё сиденье, она стала наблюдать за ним. Шин решил послушаться и закрыл глаза, и буквально через мгновение его тело обмякло.

Он был настолько измотан, что даже держать глаза открытыми было тяжело. Лена представить себе не могла, как тот планировал ещё какое-то время бодрствовать. Сиденья в машине были предельно жёсткими; о комфорте здесь не могло быть и речи, но Шин смог провалиться в сон буквально за считанные мгновения.

Как ни странно, его спящее лицо выглядело юным, подходящим его возрасту. Лена не смогла сдержать улыбки, но затем вновь нахмурилась. Он так быстро заснул не только из-за накопившейся усталости от осады. Когда большая группа Легиона рассеялась, призрачные вопли стихли и то же самое произошло и с Сиринами.

За последние несколько дней он сражался в районе, где его слух улавливал все оглушительные вопли механизированных призраков в радиусе нескольких километров. Безусловно, это оказывало огромную нагрузку на его разум. Хуже всего было то, что сражался он в битве, к которой не привык. Его дух истощился от постоянных неэффективных набегов на неприступную крепость. Переутомление было настолько велико, что при первой возможности он тут же заснул.

«…Тогда почему?»

Лена плотно сжала губы. Подобное происходило постоянно. Лена делилась своей печалью, болью и виной, что тяжким грузом висели на её плечах, тогда как Шин принимал всё это и успокаивал.

Но почему тогда Шин ни разу не поделился своей болью? Почему он не хочет положиться на неё?..

†

Над перламутровым столом, сделанным из эбонита, проецировалась голографическая карта.

— Итак, вторая линия фронта и тактический район 1-го бронетанкового корпуса пали в результате последнего наступления Легиона.

Королевский дворец Объединённого королевства Роа Грация, конференц-зал, выделенный для военного совета. Сейчас здесь находились отвечающие за военные операции офицеры и члены аристократических семей. Присутсвовали даже те, кто в данный момент были ещё на передовой, благодаря голограммам; все они осматривали трёхмерную карту, развёрнутую на столе.

Линии на голографической карте обрисовывали одну из военных зон Объединённого королевства – угол горного хребта Драконьего трупа в северном регионе страны. В то время, как армия Королевства располагалась на севере, армия Легиона – на юге. Между ними проходила долина, служившая второй оборонительной линией.

В данный момент силы Объединённого королевства вынуждены были отступить к северной вершине, где находился лагерь для резервных войск. Основные силы Легиона же полностью покрыли базу на северной стороне горы, из-за чего большая часть карты окрасилась в красный цвет.

— Вот здесь Легион формирует дополнительный лагерь. Согласно оценке Эспера из ударной группы, там сейчас наготове стоит целый батальон. По данным нашей разведки этот батальон состоит из бронетанковых машин: в основном это Львы и Динозавры. Можно с уверенностью заявить о подготовке к следующему нападению.

Такова была излюбленная тактика Легиона для прорыва вражеских линий обороны. Они высылали Динозавров с огромной огневой мощью вперёд и подавляли передовую в сопровождении остальных машин. Эту тактику они повторяли из раза в раз против Объединённого королевства, Союза, Альянса и даже против Республики Сан-Магнолии, когда Морфо разрушил стены.

— Прорвись они через наш резерв на горном хребте, и тогда следующем полем боя станут южные равнины. Там, где располагаются сельхозугодия Объединённого королевства – чуть ли не наше сердце. И если пламя войны перекинется на эту область… При всём уважении, но даже если Ваше Величество и замок переживут это, Объединённому королевству придёт конец.

Напряжение, выходящее за рамки приемлемого даже для милитаристической страны, повисло в воздухе. В данный момент у них просто не было такого поля боя, куда можно было бы приказать резерву отступить. Если они не смогут выстоять… если не смогут вернуть себе земли, у них не будет будущего.

— Есть ещё одна проблема: понижение температуры из-за вмешательства подёнок с ранней весны. Сельхозугодия на юге также будут уничтожены, если мы не разберёмся с ними уже к лету.

Восседающий на троне в самом дальнем конце зала король тихо вздохнул.

— Выходит, нашему королевству остался всего месяц. Чёртов Легион… Для них ведь также стоит немалых усилий удерживать их в воздухе.

Как правило, Легион производил энергию с помощью солнечных панелей. Насколько бы они не готовились, даже у них возникнут трудности на севере, где солнечный свет считался благодатью, что было вдвойне верно в зимний период. Вместо солнечной энергии они теперь полагаются на геотермальные генераторы.

Кроме того, крылья подёнок могли поднять их только на определённую высоту. Для того чтобы они покрыли небо на юге Объединённого королевства, нужно было полагаться на ветер и Кентавра с его дальнобойным запуском. В этом случае появлялась необходимость в базе, которую нельзя было разместить где угодно.

Впрочем, одна всё же нашлась – крепость Легиона, также отвечающая за производство огромного количества электроэнергии из геотермального генератора.

— Гора Драконий клык, значит… Мы должны любой ценой уничтожить базу. И как можно скорее.

— Как пожелаете, Ваше Величество. Нам необходимо как-то прорваться через оборону Легиона, взять гору под свой контроль и прекратить развёртывание подёнок. Попутно мы ещё и прервём их производство… Только вот если не сможем это выполнить и вытеснить их хотя бы ко второй линии фронта, у нашей страны не будет будущего.

Король кивнул и заговорил:

— Что насчёт ударной группы, Зафар?

В ответ на вопрос кронпринц, командующий силами второго фронта, кивнул. Предоставленный соседней страной отряд всё ещё мог послужить краеугольным камнем в операции по захвату горы. Лезвие до сих пор было заточено.

— Офицеры направляются в столицу и будут ждать решения об операции там, а главные силы сейчас находятся в запасе. Придётся выждать время, необходимое для пополнения припасов из Союза… Однако, безусловно, они – меч, способный противостоять механизированным призракам. Используя их не по назначению, рано или поздно от него может ничего и не остаться.

— Мы ведь можем задействовать их?

Он говорил не только об остро заточенном мече, предоставленном Союзом, но также и о птичках смерти Объединённого королевства, которое с неохотой приняло эту технологию. Улыбка Зафара исказилась и походила на вытащенный из ножен меч.

— Конечно.

†

— …Так, что насчёт пополнения припасов для Джаггернаутов, израсходованных в операции по захвату Цитадели… Со следующей поставкой мы получим столько, сколько нужно. У Союза есть некоторые проблемы с этим, потому что необходимо покрыть потери от крупномасштабного наступления и излишков нам, естественно, не достанется, но полковник Вензель смогла хотя бы достать нам всё необходимое.

Бэрнольт хоть и считался самым старшим среди унтер-офицеров, а также служил в роли капитана подразделения Варгов в отряде Нордлихт, он всё ещё был помощником Шина. В зал внесли несколько столов, а сам Бэрнольт говорил с Шином, стоя прямо перед ним.

Операция по захвату горы Драконий клык в данный момент перерабатывалась, так что Лене с остальными офицерами, вместе с группой Шина, состоящей из старших процессоров, Бэрнольта и капитанами отрядов, было велено вернуться в столицу. Общий зал в императорских покоях служил в качестве как бараков, так и кабинетом капитанов.

За окном можно было увидеть заснеженный пейзаж… что совсем противоестественно, учитывая скорое приближение лета.

— Военные шишки уже скоро должны завершить свой совет, а сама операция начнётся, вероятно, после пополнения припасов. Ситуация, надо сказать, ой какая не из лёгких даже далеко за пределами передовой. Уверен, она настолько ужасна, что они просто не хотят сидеть и выжидать какой-то там Союз… И кстати…

В общем зале присутствовал лишь один капитан – Шин. Остальные сейчас занимались своими делами. Бэрнольт апатично огляделся и произнёс:

— …с тобой точно всё в порядке, пацан?

— …О чём ты?

— Только вот не начинай, а? Сейчас ты, быть может, и выглядишь более-менее самим собой, но твой голос дрожал в момент произнесения приказа об отступлении.

Шин плотно сжал губы. Останки Сиринов, валяющихся на заснеженном поле. Необходимость переступать через их тела, круша их под весом Джаггернаута… Это словно была демонстрация выбранного ими пути, который и привёл сюда – пути, вымощенным из пожертвовавших собой товарищей.

Оглядываясь назад, он вспоминал собственные мысли.

ᅠ

«Все люди – монстры.»

ᅠ

«Восемьдесят шесть» увидели конец их длинного путешествия… так называемую награду за неприкосновенную «гордость». Гора смеющихся трупов. Но эта гордость была всем, что у них осталось. Они уже не могли что-либо изменить.

— …На предстоящую операцию это никак не повлияет.

— Да уж, в этом-то я и не сомневался, но… Вау, да ты и вправду вляпался. Поверить не могу, что ты так легко признал это.

— …

«Чёрт…»

Бэрнольт рассмеялся над этим проколом, а Шин скорчил мину.

«…Как же раздражает.»

— Слушай, я просто облегчение испытал, когда увидел, что ты можешь вести себя подобно своему возрасту, вот и всё. Даже наёмники – то есть мы – были шокированы тем осадным мостом. Для детишек видеть это, вероятно, ещё тяжелее.

— И как вы после такого?

— Ну, мы, Варги, – самые настоящие зверолюди. Мы не хотели бы умереть как те куклы, но это всё же лучше соломенной смерти. А, к слову, «соломенная смерть» – это такое выражение, используемое в нашей стране. Означает оно умирающего старикашку, мирно спящего в своей кровати.

— Зверолюди?

Бэрнольт уже говорил о Варгах в подобном ключе. Звери в обличье людей… И он всегда произносил это с оттенком гордости. Бэрнольт кивнул.

— Ага, так называли тех, кого прогнали с деревень и городов. Они относились к ним как к волкам, а не людям. К тем, кто не может жить среди людей, другого отношения ждать не стоит.

— Мне кажется, или это Салический закон?.. Довольно старый концепт.

— Нет, ну вот откуда ты всё это знаешь?.. Я, конечно, знаю, что ты тот ещё книжный червь, но всё же.

— Корни Райдена уходят глубоко в менталитет «зверолюда», так что я слышал об этом. Собственно, его предки презирали эту идеологию, что и послужило причиной переезда из Империи в Республику.

— Вот как. Так значит поэтому старшего лейтенанта Шуга называют Оборотнем. Если он из бывшей Империи, значит его предки принадлежали к какой-нибудь группе Варгов… А в Республике всё свелось к одному: к людям стали относится как к животным в человечьем обличие. К слову о невезении.

— …

На самом деле за позывным Райдена скрывалось описание его характера во времена первой встречи с Шином. Тогда он походил, скорее, на грозного волка, способного огрызнуться в любой момент. Такой позывной был по большей части оскорблением. Шин отвёл взгляд, но Бэрнольт не заметил этого и продолжил:

— …Ну да и ладно, о чём там я? Мы, Варги, подобны оборотням – изгнанники, выброшенные за границы Империи. Страна совсем ничего не теряла от нашей смерти, в отличие от простого народа, поэтому, когда дело доходило до войны, нас тут же подкупали, и для лучшего послушания отправляли пропитание. Создался некий класс вассальных воинов. Их освобождали от выплаты налогов и обеспечивали провизией как в военное, так и в мирное время. Нас, Варгов… Хотя, с другой стороны, простой народ более не желает иметь с нами ничего общего.

И даже после падения Империи и появления Союза пропасть между Варгами и остальным населением никуда не делась. У них не было гражданства Союза, но в то же время они считались его жителями. Им был закрыт вход в офицерские академии и военные школы, но на поле боя к ним всё равно относились как к наёмной силе.

Зверолюды, другими словами. Животные, которым нет места среди людей.

— …Ты никогда не думал изменить подобный расклад?

— Не-а. Мы были кем-то вроде солдат удачи. Так просто легче.

Бэрнольт говорил это уверенным голосом без тени колебаний или негодования. Он как будто взаправду верил такому идеалу.

— Столетиями мы только и делали, что воевали. Страсть к битвам уже течёт по нашим венам. С этой точки зрения нет ничего ненормального в том, что мы не уживаемся с жителями страны и не можем жить в мире где-нибудь посреди города… Волки остаются волками до самой смерти, в конце-то концов. Мы не можем стать людьми, да и не то чтобы у нас было такое желание.

— …

«У нас осталась только эта гордость. И этого уже не изменить.»

Посмотрев на замолчавшего Шина, Бэрнольт внезапно улыбнулся. Его волосы были цвета стали, а глаза имели золотистый оттенок. Шин действительно видел в нём старого волка, будто его внешность олицетворяла этот образ. Чёрствый и зверский.

— Не смей терять эту милую сторону себя. «Восемьдесят шесть» ведь не хотят становиться чем-то, что уже не является человеком, правда?

ᅠ

— Итак, цель наша осталась прежней – уничтожение базы в горе Драконий клык.

Для военного сбора во дворце был подготовлен общий зал. Вик говорил, стоя подле голографической карты поля боя, проецирующийся над роскошным паркетным столом. Остальная информация показывалась на нескольких голографических экранах. В зале присутствовали также Лена, Грета, будучи командующей ударной группой, а также капитаны отрядов и штабные офицеры полка Вика.

— Потери со стороны ударной группы в последней битве не должны поставить нынешнюю операцию под угрозу провала. Верно это и для моего полка – потери находятся всё ещё в допустимых пределах.

— Ага.

Тем не менее подсчёты велись без учёта огромных потерь Сиринов. Казалось, солдаты из полка Вика сейчас испытывали те же эмоции, что и «восемьдесят шесть». Кураторы, эмоционально привязанные к своим «подчинённым», также едва ли не полностью деморализованы.

Вик, однако, совершенно не обращал на это никакого внимания и продолжал непоколебимо вещать:

— Главная проблема сейчас в основных силах Объединённого королевства. Их руки полностью заняты удерживанием линии обороны от лап Легиона. Поставки припасов также в основном направляются туда. В отличие от прошлого раза, теперь мы не можем рассчитывать на стратегию по отвлечению внимания.

Лена слушала спокойный голос Вика и смотрела на выражение его лица со смешанными чувствами. Она понимала, что тот пытался всеми силами придумать контрмеры и действовал так лишь из-за того, что проявление беспокойства не приведёт ни к чему хорошему. Но даже несмотря на это, она не могла не думать о подобном поведении, как о чём-то неестественном. Вопреки чувствам Лены, Грета заговорила тем же бесстрастным тоном голоса:

— Насколько бы успешно мы не прорывались через оборону Легиона, нам всё ещё нужно преодолеть что-то около семидесяти километров… Хотя нет, учитывая отступление ко второй линии фронта, теперь это девяносто километров. Каким образом мы пересечём это расстояние и захватим базу на горе Драконий клык? Думаю, нам нужно всё ещё раз обдумать с самого начала.

На новом голографическом окне показывалась информация по численности сил Легиона. Длинный и широкий прямоугольник пересекал почти всю карту. Взглянув на неё, Лена вздрогнула. Хотя почти для всех битв подобная ситуация была верна, но…

— «Имя нам Легион, ибо нас много». Эти слова как нельзя лучше подходят. Их силы слишком превосходят нас.

Легиону не удалось обойтись без потерь в последней битве, но на их численности это никак не отразилось. За короткий период времени им удалось воссоздать все машины. Способность Вайзела по массовому производству Легиона, находясь при этом в безопасности в глубинах территорий, считалась в равной степени невероятной и раздражающей.

Им нужно избегать попыток прорваться через линию фронта Легиона, сталкиваясь с ними в прямом столкновении. Впрочем, об этом даже речи идти не могло. Для прямолинейного прорыва через оборону требовалась армия в несколько раз больше вражеской.

Ещё существовал вариант разъединить вражеское строение и сосредоточить силы в одной точке, где оборона будет более слабой, но даже в этой стратегии были свои ограничения. Перво-наперво, численность ударной группы равнялась лишь бригаде, так что любая попытка как-то разделить основные силы противника ни к чему бы не привела.

У Лены вдруг возникла идея.

— А что насчёт высылки с воздуха?..

Если Легион мог, почему бы им не сделать то же самое?

— Невозможно. На территориях Объединённого королевства развёрнуты Дикобразы. Да и помимо них ещё есть подёнки, которых в разы больше, чем в Республике или Союзе.

Подёнки не только могли создавать электромагнитные помехи, но и применять контрмеры против летательных аппаратов: например, вставать на пути и попадать прямо в двигатель, разрушая его изнутри. Из-за них и противовоздушных пушек Дикобразов проникнуть в воздушное пространство Легиона считалось невыполнимой задачей.

— Ракетный двигатель…

— У Объединённого королевства нет ни одного такого двигателя, способного выдержать вес передовых сил, — оборвал её Вик. — Полковник Вензель, в прошлом году, во время операции по уничтожению Морфо, Союз использовал наземный крылатый аппарат для транспортировки отряда капитана Ноузена. Закончилось всё, конечно, падением, но, может у Союза ещё остался хотя бы один такой самолёт?

Лена удивлённо моргнула, впервые услышав об этом. Наземный крылатый аппарат? Парить над землёй, направляясь прямо на территорию Легиона? В то время, когда Шин и его группа находились под командованием Греты, они числились отрядом только с точки зрения его размера.

Грета, постоянно казавшаяся взрослой и ответственной женщиной, действительно пошла на нечто столь безрассудное?

Тем временем она слегка качнула головой.

— Нахцерер у нас был только один… То есть, тот самый наземный крылатый аппарат. Он разбился во время той операции, а все прототипы и данные о его разработке уже давно были изъяты и ликвидированы. Ничего не осталось. Ну, а даже если бы сам аппарат всё ещё был цел, он у нас всего один такой.

— И этого будет недостаточно для транспортировки такого веса. Или же будет не хватать пилотов, которые смогли бы справиться с этим самолётом.

— В той операции пилотировала его я, но опыта полёта в небе Объединённого королевства у меня нет. И не хочу показаться грубой, но я сомневаюсь, что в вашей стране найдутся умельцы, способные управлять самолётом, не являющимся транспортником.

— Лгать не буду, наши истребители и бомбардировщики просто пылятся в ангарах.

Вик вздохнул и негласно признал отсутствие у страны пилотов.

— Может тогда открыть путь для вторжения ракетами или артиллерией? — спросила Лена.

— Система наведения ракет не сработает в подобных условиях, а тяжёлой артиллерии не достаёт огневой мощи для нанесения урона по Динозаврам, способных выстоять даже под залпами Скорпиона, как это было во время крупномасштабного наступления.

— …

Она могла и догадаться об этом, но грубая сила не была чем-то, что могла всё решить. Зал погрузился в тишину, а Лена шевелила извилинами. Должно было быть… хоть что-то. Какой-нибудь способ провести транспортировку Джаггернаутов или подорвать маршрут к горе Драконий клык. Что-то точно…

Внезапно глаза Лены широко раскрылись.

«Быть может, мы смогли бы…»

Вик заметил изменения в лице Лены.

— Миризе, похоже у тебя появилась какая-то блестящая идея?

— Нет…

Лена не могла искренне описать эту идею словом «блестящая».

— Но это всё же лучше использования ударной группы. Что насчёт Сиринов? Сколько из них мы можем пустить в битву?

Вик усмехнулся. Он выглядел даже несколько оскорблённым тем, что Лена задала вопрос, ответ на который слишком очевиден.

— Неужели ещё не поняла? Эти девушки – оружие. Когда речь заходит о войне, качество уходит на второй план, тогда как на первый выходит количество. Их нельзя было бы назвать современным оружием, не будь настроено его массовое производство.

†

Позади Шина раздались постукивания военных сапог. Сами шаги были необычайно агрессивны для своего темпа, да и по своей амплитуде напоминали Шина… Разве что звучали они тяжеловато. Словно бы скелет и все органы были сделаны полностью из металла, покрытым искусственными мышцами и кожей.

Шин услышал сбившееся дыхание Рито, стоявшего прямо позади него. Он сглотнул и сделал шаг назад.

— Давно не виделись, Бог Смерти-доно.

Стоя лицом к лицу в покрытом паркетом коридоре, Шин взглянул на довольно высокую девушку. Пламенно-алые волосы, оттенок красного которого был слишком неестественным. Уникальная для этих девушек бордовая форма, а также фиолетовый искусственный нервный кристалл, встроенный в её лоб.

И говорила она также спокойно, как и тогда.

— …Людмила.

В голосе Шина чувствовалась дрожь. Он не смог сдержать проникший в сердце холодок, но механизированная девушка лишь улыбнулась в ответ изящной улыбкой, игнорирующей страх стоящих перед ней людей… Она улыбалась с тем же самым выражением лица, как и в тот момент.

— Верно, мой позывной – Людмила. Мне была дарована честь вновь вернуться в строй. Можете использовать меня и просто выбросить, когда пожелаете.

То же самое выражение лица у неё прослеживалось в момент построения осадного моста, когда останки Сиринов и обломки Алконостов смешивались друг с другом.

— «Использовать и выбросить»?.. Как ты можешь говорить что-то подобное с улыбкой на лице?!.. — прохрипел Рито.

Людмила, однако, никак не отреагировала. Она не винила его за страх и не демонстрировала признаки сожаления за свои прошлые действия.

— Служа Вам, мы испытываем удовольствие. Прошу, воспользуйтесь нами.

— …

Сирины были подобны Легиону: чёрным овцам, пастухам или гончим. Оружие, созданное путём ассимилирования нейронных сетей мертвецов. Структура их мозгов, данные по сражениям и искусственные личности хранились в Объединённом королевстве для последующего массового производства.

Шин знал это. Сравнивая эту Людмилу с той, кто погибла несколько дней назад, у неё была та же искусственная личность, возможно, те же данные по сражениям и даже воспоминания о тех днях до операции. Однако Шин не мог воспринимать этих двух Людмил за одного и того же человека. Всё-таки…

«Вот как… Да, это… жутко…»

Он находил это отвратительным. Эта девушка погибла всего несколько дней назад… Обломки её тела некогда лежали на поле боя. И всё же она вновь окажется на передовой в следующей операции. С тем же самым выражением лица. С тем же голосом, личностью и воспоминаниями.

Словно бы ничего и не происходило.

К девушкам относились как к расходному материалу, – прямо как в случае «восемьдесят шесть», – но они продолжали вставать и идти напролом. Вместо одной смерти они находились в петле столько, сколько это было необходимо. Их жизни – не более чем мусор, но они сами поддерживали этот образ.

Для людей, постоянно думавших о времени и причине их собственной смерти, это считалось непостижимом кощунством.

Будто смерть – это просто смерть.

Лишённая всякого смысла.

Лишённая ценности.

Идея состояла в том, что в смерть не только не вкладывали какой-либо смысл, но и в заслуги ее никто не записывал.

— …Ага.

ᅠ

Лена шла по коридору, соединяющим конференц-зал замка и императорские покои, выступающих в качестве их нынешних бараков. В этот момент она столкнулась с Лерче.

— А…

— О, Кровавая королева-доно!

Лена резко остановилась, а Лерче буднично поприветствовала её. Руки и ноги, потерянные во время прошлого сражения, сейчас были на своих местах, и также отсутствовали и другие раны… И даже на шее не было никаких признаков того, что её голова – единственное, что пережило те события.

Лерче прижала правый кулак к центру груди, что считалось типичным воинским приветствием в Объединённом королевстве.

— Первая Сирин, Лерче, вновь готова служить. Я буду верно служить в роли меча Объединённого королевства и ударной группы «восемьдесят шесть». Прошу, используйте меня, как пожелаете.

— Лад…но. Тебя, э… быстрее, чем я ожидала.

Лена намеренно опустила слово «починили». Лерче добродушно улыбнулась, не обратив внимание на заминку.

— Я бы лучше сказала, что это заняло больше времени, чем нужно. Все части моего тела могут быть заменены только в мастерской Его Высочества… Запасные детали других Сиринов заранее создаются на производственных линиях и базах на линии фронта, так что им достаточно лишь загрузить искусственные личности и данные по сражениям. Их могут вернуть в строй немедленно, даже если тела полностью были уничтожены… Собственно, как это и произошло в прошлой битве. К слову, есть множество Сиринов с одними и теми же позывными и внешностью, функционирующих одновременно.

— …

Для Лены этот идеал был чересчур болезненным, но Лерче описывала своё существование в роли оружия с гордостью. Наглядная демонстрация, что Объединённое королевство видело в этих девушках лишь заменяемые части. Не более чем продукт массового производства.

У современного вооружения всегда имелись запчасти, ожидающие своего выхода на базах и заводах. Регинлейвы также имели фиксированное количество запасных деталей, распределённых по каждому отряду и батальону. И хотя пример Шина уникален, но даже в восемьдесят шестом секторе у него были подготовлены один-два запасных Джаггернаута – Могильщика.

Однако, видя эту же логику, применяемую к девушкам, что ближе всех среди машин находились к человеческому существованию, Лена чувствовала в этом что-то неправильное, порочащее понятие этики.

— …И это не больно?

— Простите?

Содержащее в её вопросе спокойствие поставило Лену в тупик. Лерче, похоже, уже привыкла к такой реакции, поэтому с улыбкой заговорила:

— Как думаете, снаряды от пушек кричат от боли, хранясь при этом на заводе или складе? Или, например, в момент залпа? Люди пытаются избежать войны только из-за того, что их тела не предназначены для сражений. Но мы, Сирины, являемся оружием. Мы созданы для уничтожения врага. Умереть, попутно забрав их с собой, также наша гордость. Мы не видим в этом ничего омерзительного. Кроме того…

Лерче перевела взгляд на старый меч, украшенный орнаментом. Он висел на стене позади Лены.

— …этот меч. Он настолько ничтожен, что не идёт ни в какое сравнение с нами. Его предназначение – разрубить врага, сразив его в пылу битвы. Но свою судьбу он никогда не сможет исполнить. Технологические достижения войны сделали его всего лишь устаревшим украшением, годным только для постоянной демонстрации слабости… То же верно и для вас.

Неожиданные слова ввели Лену в ступор, и та на какое-то время могла лишь смотреть на девушку, ростом которая была немного ниже её самой.

— Ты жалеешь нас?

Лерче выпрямилась и почтительно кивнула головой.

— Да. Люди ненавидят войну и боятся её последствий – смерти. Но несмотря на это, вы всё равно вынуждены оставаться на поле боя… Вы спросили меня о боли, но на самом деле я бы хотела адресовать этот вопрос Вам. После смерти человека, в отличие от нас, стирается и его существование, а в мире есть так много всего не связанного с войной, чего все вы искренне желаете. Вам выделяется время не только для сражений, и всё же вы тратите его только на них. Разве такая жизнь не мучительна?

— …Ты, быть может, и права, но…

Очевидно, на вопрос «Больно ли?» ответ только один – «да». По крайней мере, Лена не могла с уверенностью заявить о получении наслаждения от участия в сражениях на поле боя. Она, вероятно, никогда не помчится вперёд подобно Сиринам в последней битве – смеясь над жестокой судьбой, словно это было единственное, чего они хотели. По правде говоря, ей совсем не хотелось сражаться.

Однако…

Её мысли вернулись к Шину и остальным процессорам из отряда «Остриё копья», с которыми она разговаривала…

— …«Восемьдесят шесть» выбрали выживание на поле боя. А я выбрала сражение на их стороне.

Лерче озадаченно склонила голову набок.

— Ну и ну… Думаю, всем они говорят именно так. Но чем ближе Вы подбираетесь, тем сложнее становится правильно понимать их.

В её зелёных глазах, в отличие от человеческих, ясно отражались солнечные лучи.

— О чём это ты?..

— Моё мнение таково: Бог Смерти-доно и остальные «восемьдесят шесть» не хотят быть на поле боя.

ᅠ

— …Все, кажется, сейчас зациклены только на одном, да?

Хотя говорилось, что смешивать с чаем засахаренные лепестки и фрукты считалось в Объединённом королевстве дурным тоном, Фредерику это совсем не заботило. Один из пожилых камергеров приносил ей огромную серебряную тарелку с разным засахаренным добром.

В чашке чая уже было полным-полно лепестков, но Фредерика так и не прикоснулась к ней, вместо этого задумчиво уставившись на неё и заговорив. Райден, сидя напротив, повёл бровью. Они находились на террасе виллы, но сад был окружён только монохромным снегом.

— …Ага, этот удар слишком серьёзен, чтобы так просто принять его.

Он вспомнил осадный мост, сделанный из обломков Алконостов и останков Сиринов. На Рито, как и на некоторых юных процессоров, казалось, это повлияло больше всего, пусть они и не выражали свои чувства словами.

Последствия этого болезненного события стали отражаться на каждом. В отчётах стали появляться больше ошибок и опечаток. Конечно, многие из процессоров не получили даже начального образования, из-за чего читать и писать они могли с трудом. И всё же, даже учитывая эти обстоятельства, сделанные ошибки были слишком нетипичны.

У них не получалось сосредоточиться на работе. Мысли заводили их разумы куда-то вглубь размышлений, из-за чего любая поставленная задача не выполнялась должным образом. Не выходила даже проверка документов, от которых могла зависеть жизнь или смерть.

— А вот с тобой, кажется, всё не так уж и плохо, если сравнивать с остальными.

— Да, но я же не видел самого процесса, а только к чему всё это привело.

Он не видел самого главного – того, как Сирины сами неслись вперёд и жертвовали собой для построения осадного моста. Ему не приходилось ступать по механизированным останкам. Однако это не единственная причина, из-за которой Райден сохранял в определённой степени спокойствие. Те «восемьдесят шесть», что также случайно увидели это зрелище уже во время сражения с оставшимися вражескими силами, были шокированы зрелищем.

Он не испытывал потрясения не из-за того, что увидел только конец.

Нет, вероятно, он просто… был самым не заточенным лезвием среди них.

Райден укрывался в восьмидесяти пяти секторах в Республике до двенадцати лет, так что он получал несколько больше человеческой доброты, нежели злобы Республики, в отличие от его товарищей.

«Да, я многое потерял в восемьдесят шестом секторе, но… не всё.»

Фредерика тревожно взглянула на Райдена, будто бы аккуратно изучала какую-то рану.

— И что ты… думаешь об увиденном?

— Не хочу так кончать.

Ответ его был коротким, и резкость в голосе он заметил только после того, как слова сорвались с уст. Он тихо цокнул языком, чтобы Фредерика этого не услышала.

«Мы всё ещё стоим спиной к стене. Только до этого момента никто этого не замечал.»

Райден, не в силах вынести маленькие кроваво-красные глаза, увёл взгляд. Он чувствовал, словно эти этот алый взгляд мог видеть сквозь него, прожигая всю ту ложь и блеф.

— …Я понимаю, о чём ты хочешь спросить. Если я так думаю, то что тогда делать с этим? По какому именно другому пути мы должны пойти, чтобы не завернуть на ту же тропу, что и они? Но, честно говоря, я понятия не имею.

Сирины отличались от «восемьдесят шесть». Таков был факт. Но в чём конкретно крылись различия? Что могли бы сделать «восемьдесят шесть» по-другому, чтобы не пойти по пути становления забытыми всеми трупами на вершине горы? На этот вопрос у Райдена – да и, вероятно, у его товарищей – ответа не было.

Хотя…

На его губах взыграла искажённая горькая улыбка.

— Я даже знать этого не хочу. Думаю, сейчас это наиболее честный ответ, который я могу дать. Не хочется этого признавать, но…

Шин однажды сказал ему нечто похожее.

— Ты не хочешь вспоминать?

Семью. Дом. Смутные проблески будущего, о котором он тогда мечтал. Период, когда он был счастлив.

Райден говорил «да», как и Шин – оба они думали в одном направлении… Никто из них не хотел вспоминать. Хотя они, скорее, даже думать об этом не хотели. Ведь мысли о будущем у них уже однажды забрали.

«Восемьдесят шесть» оставалось только верить в то, что…

— …Этого нам желать не позволено.

ᅠ

— Итак, похоже, они со дня на день разберутся с деталями следующей операции.

Они вернулись в королевский замок, где должны были ожидать окончания обсуждения предстоящей миссии. Однако по возвращению их встретили сквозившие холодом взгляды, направленные прямо на них. Конечно, отступление Объединённого королевства ко второму фронту не было виной «восемьдесят шесть», но факт оставался фактом – ударная группа не справилась и вернулась ни с чем.

Первым заговорил Сео, находившийся внутри императорских покоях, что служили в данный момент их бараками. На них смотрели свысока, но такое отношение было естественным. Члены ударной группы всегда старались избегать ненужных сражений, так что большинство из них оставались в покоях.

Они прекрасно осознавали, что остальные видят в них лишь кровожадных берсерков. Кроме того, они понимали, что после вступления в армию их рассматривали лишь как оружие.

— Ну, то есть, они ведь не могут позволить нам, каким-то «восемьдесят шесть», слоняться тут без дела вечно, правда? Объединённое королевство всё-таки в тяжёлом положении и… Слушай… — произнёс он, смотря на апатично уставившуюся в окно фигуру. — Крена, с тобой всё нормально?

— А? Нормально, конечно, не видно что ли? — ответила она несколько грубее, чем ожидала.

В таком состоянии она находилась с перехвата базы Ревич… С тех пор она постоянно была в напряжении подобно кошке, отвергающей всяческие попытки других приблизиться к ней.

Впрочем, верно это было и для Шина, Райдена, Анжу и самого Сео… а также для всех «восемьдесят шесть», пусть и в разной степени. Крена сузила свои золотистые глаза, пронзительно уставившись на Сео, словно её взбесило его молчание.

— Мы отличаемся от них.

От беспилотных процессоров, выполняющих роль оружия – Сиринов. От тех, кто с гордостью смеялся, пока те стаптывали друг друга.

— Мы не похожи. Разве это не очевидно, а? Не понимаю, почему все так переживают из-за этого. Они… Мы не Сирины.

И всё же Сео услышал скрип зубов, раздавшийся одновременно с этими словами. Она отрицала, будто бы пыталась убедить в этом саму себя.

— Та гора трупов… состоит не из наших мёртвых тел.

— Ага.

Между Сиринами и «восемьдесят шесть» существовали различия. У тех смеющихся во время топтания друг друга девушек более не было будущего, тогда как «восемьдесят шесть» в данный момент пытались заглянуть в него. Она понимала это. По крайней мере… так должно было быть.

— Только вот знаешь… А в чём мы отличаемся-то? Мы, «восемьдесят шесть», не можем этого понять, и я думаю… именно в этом кроется причина отрицания…

Смерть придёт и к ним однажды. Когда это произойдёт, будут ли «восемьдесят шесть» смеяться с гордостью? Смеяться, когда бессмысленная смерть настигнет их? Каждый из них понимал – такая вероятность есть. И они не могли с уверенностью заявить, что её нет. Вот почему…

— Просто мне кажется, что все… напуганы этим.

Даже Шин и… Крена, плотно сжавшая губы, чтобы затем отвести взгляд.

ᅠ

— С тобой всё в порядке, младший лейтенант Эмма?.. А-а-а-а, то есть… Анжу. Ты снова витаешь в облаках.

Отвлёкшись на робкий голос, Анжу подняла голову с офисного стола. Она смахнула в сторону электронный документ с информацией по вооружению и припасам её взвода и затем пожала плечами.

— Я уже задавалась этим вопросом, но…

Взглянув в сторону раздавшегося голоса, её взгляд зацепился за серебряные глаза и перламутровые волосы, с которыми ещё не успела свыкнуться. Принадлежали они единственному в ударной группе парню, носившему форму Республики цвета берлинской лазури. Его рост был немногим ниже Дайи, и когда их взгляды пересекались, на мгновение у неё появлялось чувство тоски по нему.

— …Дастин-кун, тебя это и вправду не волнует?

Он взбирался по осадному мосту вместе с ними. Лена, Вик и Фредерика в тот момент видели всё через экран в командном отделении, а Аннет и Греты там вообще не было, так что они лишь слышали об этом. Никто из них не был «восемьдесят шесть»…

— Ну, не то чтобы я никогда до этого не видел гор из трупов, как, например, во время крупномасштабного наступления. Просто я, э-э…

Республика приняла на себя основной удар во время того наступления прошлым летом. Вся страна пала под натиском сил Легиона. Жителям Республики некуда было бежать, окружённые стенами, минными полями и Легионом.

Машины по истреблению человечества не брали пленных и не проводили различий между военными и простыми гражданскими. Десятки миллионов жителей, составляющих большую часть населения страны, сгинули в тот же миг… Времени не было даже на то, чтобы похоронить останки.

— Не хочу показаться грубым, но я не могу понять причину, из-за которой вы так зациклены на этом. Да, безусловно, операция ужасна, но, э-э… Знаешь, мы ведь уже видели все эти скелеты, когда впервые узнали про образцы мозгов в колбах или когда встретили гниющую груду тел жителей Республики в подземном вокзале. Сирины просто часть этого, и я искренне не понимаю, почему из-за этого нужно так сильно беспокоиться.

Дастин вспомнил Шина во время операции в подземном вокзале Шарите. Образцы изымались из голов живших некогда людей, словно они были не более чем предметы. Головы вскрывались, а мозги помещались в стеклянные колбы без какого-либо намёка на человеческое достоинство. Но несмотря на ужасающее зрелище, Шин и бровью не повёл. Его алый взгляд безэмоционально бродил по телам, будто бы те действительно являлись лишь вещами.

Эта отрешённость была под стать прозвищу Бога Смерти. Однако в этой операции он был другим. Шин видел, как механизированные девушки с улыбками на лицах прыгают в бездну, формируя осадный мост из тел. Зрелище, определённо, было не из приятных, но мало чем отличалось от горы трупов в подземном вокзале. И всё же тогда он заколебался.

— …Понятно. Ты всё-таки отличаешься от нас.

Смотря на эту груду обломков, они видели собственное будущее. Мчаться навстречу своей смерти, смеясь с гордостью. Дастин не видел в них отражения самого себя.

Даже если Дастин и Анжу стали свидетелями одной и той же сцены, они видели её с разных углов. Они сражались на одном поле боя, но Дастин вызвался в группу добровольцем, тогда как Анжу была «восемьдесят шесть». Между ними проходила существенная разница, пусть даже у них у обоих не было родины или дома, куда можно было бы вернуться.

— …Прости, — сказал Дастин, склонив голову.

— Всё нормально, тебе не нужно извиняться за это… Но скажи мне…

Она понимала, что этот вопрос не из лёгких. Вероятно, прозвучит он как обвинение в сторону гражданина Республики. Несмотря на отсутствие такого намерения, Анжу из числа «восемьдесят шесть», тогда как Дастин – житель Республики. Вопрос будет однозначно воспринят как обвинение.

— …Что недостаёт нам, чтобы быть похожим на тебя? Что нам необходимо обрести, чтобы… стать нормальными?

— …

Дастин отвернулся после того, как услышал этот вопрос. Простой вопрос, заданный не из побуждений обвинить его, но он создавал огромную пропасть между ними. Из-за него ясно ощущалась непередаваемая пустота в её взгляде… в её словах.

— Кажется, ты не совсем правильно меня поняла… Дело ведь не в моём мнении о нормальности или ненормальности вас всех, такова разница в наших ценностях. Просто… — на мгновение замолчав для подбора нужных слов, Дастин продолжил. — Выбранный вами образ жизни больше похож на пытку. Как будто вы связали сами себя.

«Мы – “восемьдесят шесть”», – так время от времени говорили Анжу и остальные. Они приняли название, которое Республика навязала им с целью принижения, наполнив его гордостью. Однако с позиции Дастина оно было проклятием.

Гордость, делающая из них тех, кем они являются сейчас, но в то же время она пленила их, словно проклятье. Между «гордостью» и «проклятьем» существовало тонкое, толщиной в бумагу, различие. Жить ради чего-то или ради становления кем-то… Это давало им цель, но в то же время она не давала им жить по любой другой причине.

Дастин верил, что каждая жизнь привязана к чему-либо. Например, кровь. Или язык, общество или эмоции. Ценности или прошлое, которое привело к настоящему. Насколько бы они не чувствовали себя свободными от оков, окончательно освободиться от них всё равно не получится.

И всё же…

— Когда вы называете себя «восемьдесят шесть», у меня создаётся ощущение, словно более вы никем быть не можете. Вы будто говорите, что не можете даже надеяться на то, чтобы стать другими…

†

Светлана Идинарок. Она была старшей сестрой короля, опережая его возраст на семь лет, и по совместительству тётей Вика. И, как и он, она также числилась Эспером родословной Идинарок. В её гостиной имелось полукруглое окно, элегантно обрамлённое рамой в форме сложенного веера. Через двухслойное окно едва-едва пробивались солнечные лучи с обледенелого сада.

— Я слышала о произошедшем в твоей последней битве, мой дорогой Вик. Скверный выдался бой.

Особые способности родословной Идинарок заключались в проявлении непревзойдённого интеллекта и образа мышления, которые, казалось, игнорировали всякую логику и законы современных технологий. Однако по какой-то неизвестной причине в один период времени мог существовать лишь один человек с такими способностями. Как только рождался ещё один Аметист, другой живущий тут же терял их. Таким образом, этот человек всегда был только один.

Годами Эсперы семьи Идинарок выдвигали множество теорий насчёт причины этого, но никто из них не смог копнуть так глубоко, чтобы наконец решить загадку. Как бы то ни было, человеческий мир содрогается уже от одного Аметиста – будь их двое или трое, и тогда королю было бы чрезвычайно сложно удержать свой трон.

— Я видела, что сталось со Станьей… Его Величество даже побледнел от страха. Хотя он понимал, на какую битву послал тебя, но… Знаешь, тебе бы стоило более беспокоиться о родителях.

— О, неужели тётя Светлана не беспокоилась за меня?

Губы Светланы скривились в улыбке. Мягкие черты её лица, в совокупности с миниатюрным телосложением, придавали ей вид молодой девушки. Трудно было поверить, что она старше короля.

— Змей семьи Идинарок не так-то просто убить на поле боя. Мы выкапываем всё добро из любого закоулка, чтобы затем проанализировать. Даже когда мир погрязнет в руинах, мы, будучи ядовитыми гадюками, будем и дальше просто наблюдать за процессом. А умереть раньше мира будет для нас величайшим позором… Но если уж ты умрёшь, то я своими собственными руками загребу себе твои останки. Хм, может, сделать мне какую побрякушку для волос из твоих рёбер?

Вик безмолвно улыбнулся. Он хорошо осознавал, что сам является змеёй, не способной постичь человеческие чувства. Но пред ним была уже Светлана, с любовью гладящая голову собаки, лежавшую у неё на роскошном платье. Вернее, не голову… а череп.

Её покои скрывались глубоко в саду королевского замка, а внутри них находилось немыслимое количество скульптур, будто сделанных из белого коралла или полированных слоновых костей. Птицы, любимые кошки и собаки, и даже бывшие некогда няни.

Казалось, в обмен на превосходный интеллект Эсперы семьи Идинарок теряли чувства этики и сострадания. Лишение прав на трон Вика не было первым в истории Королевства.

Например, активно используемый в замке приёмный зал – большая комната, украшенная крыльями бабочек – был создан первым монархом семьи Идинарок, Аметистом, известным под прозвищем Безумный король. Используя все ресурсы зимней страны, он разводил тысячи и тысячи бабочек в одной из оранжерей, чтобы затем внезапно всех их истребить.

— Будь по-вашему, Тётушка Светлана. Вот и причина, почему я не могу проиграть сейчас Легиону. Я пришёл к тебе с просьбой. Прошу, открой для меня свой оружейный склад.

Светлана с любовью прищурилась.

— Мой дорой Вик, ты всё ещё слишком незрел.

Вик озадаченно уставился на неё. С той же улыбкой на лице Светлана подняла взгляд, из-за чего ресницы стали отбрасывать тень на фиолетовые глаза, у которых оттенок голубого был более ярко выражен, чем у Вика.

— Я ведь знаю, что в глубине сердца ты ненавидишь эту игру в солдата… Лерченлид, кажется, да? Неужели эта девушка-жаворонок так дорога тебе? Певчая птичка отправилась в мир иной уже давно, но её слова всё также служат тебе оковами.

— Да… Прямо как Отец, что так дорог твоему сердцу, Тётушка Светлана.

Станья. У короля были братья и сёстры, но только одному человеку было позволено обращаться к нему по этому прозвищу – Светлане.

Тётя улыбнулась ещё шире.

— Вот как… Да, похоже на то. Тогда делай и бери всё, что душе угодно. Не могу же я отказать в просьбе сыну моего драгоценного брата.

†

— Большая конференция?

— Да. Детали операции уже ясны, и нам осталось только получить одобрение на этой конференции от Его Величества, премьер-министра и сената.

Шин всматривался в голографическую карту операции. Он никогда не видел подобного в восемьдесят шестом секторе, но за время службы в Союзе уже успел привыкнуть. Он механически повторял за ней, а Лена кивала головой.

— Другими словами, мы должны будем объяснить детали операции высокопоставленным лицам в Объединённом королевстве. Большую часть будет говорить кронпринц, отвечающий за второй фронт, но и мне придётся ответить на пару вопросов. В конце-то концов, я командующий отрядом, что будет возглавлять операцию по захвату горы Драконий клык, — Шин на мгновение замолчал, чтобы всё обдумать. — А вот информация со второго фронта… Она должна относиться только к командующему корпусами или, быть может, всей армии. И для… командира батальона её знать не обязательно. Могу же я интерпретировать всё именно в таком ключе?

Не было необходимости в его присутствии, даже если речь заходила о простых формальностях.

— Да… В этой операции также будут задействованы Сирины, скажи, ты не против? Ну… после произошедшего.

— На самом деле я бы предпочёл, чтобы они не сопровождали хотя бы отряд «Остриё копья».

Лена удивлённо взглянула на него. Как бы то ни было, она уже ожидала такого ответа и не могла винить его в сказанном, когда он словно пытался всячески избегать встречи с Сиринами.

— Их присутствие так тяготит тебя?

— Нет, я просто не могу отличить их от Легиона.

Легион использовал жидкие микромашины, сделанные из нейронных сетей погибших на войне, тогда как «мозги» Сиринов синтетически воссоздавались из мозгов тех людей, кого уже нельзя было спасти. Однако последние мысли были у всех у них. Способность Шина не позволяла как-то различать голоса, из-за чего он воспринимал их одинаково – как призраков.

— Сбивает с толку, особенно во время ближнего боя… Хотя я могу привыкнуть к некоторым голосам спустя какое-то время. Поэтому будь это возможным, я бы всё же предпочёл назначение их в стан либо другого отряда, либо как разведки для нашего.

— …

Лена тяжело вздохнула.

— Я же не это имела в виду. Мой вопрос не о том, повлияют ли они на операцию. Он касается лично тебя.

Шин моргнул от неожиданных слов. Даже если она переформулировала свой вопрос…

— Они похожи на Легион… Я уже привык.

Способность Шина позволяла слышать голоса призраков на очень большом расстоянии, и он постоянно улавливал многочисленные машины Легиона. Несколько дополнительных голосов в этой какофонии почти никак не скажется на общей нагрузке на разум. Что-то подобное встречалось у людей, живущих рядом с морем – спустя некоторое время они переставали слышать шум волн. По этой же причине Шин почти не чувствовал веса бремени голосов, лежащего на его плечах.

Лена молчала. Всего мгновение, но в тишине чувствовалось напряжение.

— Шин, ты всё время говоришь так, но… После битвы в подземном вокзале Шарите ты тут же заснул. То же самое произошло после захвата базы.

— Так во время операции в Шарите в бой вступили гончие, что увеличило громкость, так что… И не то чтобы у меня были проблемы со сном ночью.

По ночам он действительно спал как убитый, что служило ещё одним доказательством его усталости.

— Знаю, но, опять же, я не это имела в виду… Я просто беспокоюсь, потому что ты никогда не говоришь мне о том, устал ты или нет, — затем Лена замолкла и вздохнула, будто собравшись с духом. — Недавно я переговорила с Лерче.

В ответ на внезапно упомянутое имя выражение лица Шина окаменело. Лерче. Она и остальные механизированные птички, одержимые стенаниями мёртвых. Он вновь вспомнил гору обломков, состоящую из их тел. Смех эхом раздавался в его ушах.

А затем он вспомнил сказанные ею слова.

«Ты всё ещё живёшь.»

Его гордость рано или поздно приведёт к горе трупов… И даже для солдата эта гордость была лишь поводом.

«У тебя ещё есть возможность найти совместное счастье.»

В её поведении произошла разительная перемена, застигнувшая его врасплох, но он всё равно не мог отрицать эти слова.

«Правда в том…»

В сознание Шина пришла ещё одна мысль, но в самый последний момент он загнал её в угол. Ему не было позволено даже думать над этим.

«Ведь если я начну размышлять…»

— Она сказала, что вы на самом деле не хотите быть на поле…

— То же самое можно и про тебя сказать, Лена, — резко оборвал он её.

Он не хотел об этом думать. Более того, он не хотел слышать эти слова от Лены. Он не хотел появления сомнений с её стороны насчёт его гордости. Сражение до самого конца было всем для «восемьдесят шесть», и он ненавидел саму идею о том, что Лена – что все остальные – начнут сомневаться в этом. И даже если сомнения распространяться среди самих «восемьдесят шесть», даже поняв всю бессмысленность их гордости… она была всем, что у них есть.

Прервав её, Шин только пришёл к осознаю, что свою мысль он продолжить не может. Однако он всё равно воспользовался возможностью и продолжил:

— Лена, скажи… У тебя возникали мысли, что ты больше не хочешь сражаться?.. Нет, я понимаю, что ты добровольна выбрала этот путь, но…

Он быстро поправил себя, как увидел опустевшие на мгновение серебряные глаза. Шин ничего не знал о ней… Он даже не предпринимал попытки понять её. Он понял это ещё в заснеженной крепости. Чего на самом деле она желала? За что она сражается? Почему до сих пор не сдалась и не перестала верить в человечество?

Шин хотел узнать ответы на эти вопросы.

— …И всё же ты также видела осадный мост. Видела падение Республики… Не приходила ли тебе мысль, что с тебя уже хватит? Не возникало чувства, словно тебе уже всё равно?.. И если нет, то… почему?

Лена знала, насколько жестокими и ужасными могут быть люди. Она знала и о злобе мира, и что само человечество не было таким уж прекрасным. И всё же она не отказывалась от них.

— Потому что… М-м-м, ну, это из-за того, что в мире есть то, что достойно любви?

Он на секунду заколебался. Ему было тяжело выговорить эти слова, ведь для него они были пусты.

Шин также знал о доброте и порядочности людей – тот же священник, постоянно оберегавший мальчика и его брата в лагере для интернированных в восемьдесят шестом секторе; капитан его первого отряда, сражавшаяся с ним на одной стороне*, но в итоге погибшего с оставленной ему задачей нести за собой всех товарищей; его друг из специальной офицерской академии, чья цель в сражении заключалась в его сестрёнке; офицеры Союза, подталкивающие его вперёд, даже если это заводило их в глубины вражеской территории.

[П/П: Минута саморекламы. Об этом капитане вы можете почитать в Истории первой из серии «Этапы Неотения», доступной пока только на рулейте: https://tl.rulate.ru/book/36621.]

Шин думал о них лишь как об исключении из правила, но он знал – Лена думала иначе. Быть может, в этом и заключалась разница в том, как много доброты человечества они повидали. Или, возможно, различались сами пути, которые и привели их в одно и то же место.

Лена пару раз моргнула в удивлении от неожиданного вопроса, а затем радостно наклонилась вперёд.

— С чего это ты вдруг?

— …Ты сама завела об этом разговор, Лена. Ты спрашивала, смогу ли я когда-нибудь полюбить этот мир.

— Прости, я просто немного удивлена, что ты так внезапно заговорил об этом, но… Рада, что мы наконец можем поговорить… — произнесла она и улыбнулась. — Дело тут не в том, что в мире есть достойные для любви элементы. Просто красота мира перевешивает его уродство. Достоинство затмевает недостатки, что позволяет мне любить. Я не потеряла надежду не из-за того, что не испытала на себе жестокость, а…

Лена попыталась подобрать нужные слова.

— …Я просто хочу верить… Верить, что этот мир может принести счастье для людей, подарив им мирную жизнь.

Шин не ожидал от неё услышать эти слова. Она видела красоту мира, которую он не мог постичь, не из-за того, что в своё время получила больше доброты.

— Хочешь верить, значит…

…Верить в прекрасный мир, находящийся где-то очень далеко.

— Да. Я хочу быть счастливой. Я хочу, чтобы каждый также был счастлив. И я не хочу жить в мире, где этого не может произойти и все подвержены бессмысленной злобе. Я ненавижу такой мир и поэтому…

Мир, наполненный добротой. Мыслями он вернулся к моменту, когда они стояли вместе под звёздным небом в заснеженной ночи. Она говорила, словно молилась, о мире, где доброта вознаграждается.

Но её желание не состояло в вознаграждении всех добрых людей, а всех в равной степени, чтобы они познали счастье.

— И поэтому… Я не просто не отказываюсь от мира. Я не хочу от него отказываться. Не хочу признавать, что поле боя и отношение Республики к восемьдесят шестому сектору есть истинное лицо человечества. Или что этого никак не изменить. Ведь тогда никто не найдёт своего счастья. А я хочу его… и хочу, чтобы ты также был счастлив.

— …

Однако Шин не мог думать в этом направлении. У него не было будущего, которого он желал. Он мог жить и не ставя перед собой цель обрести счастье. Он решил сражаться ради того, чтобы показать Лене море, но, вероятно, это отличалось от её идеала. Он не желал ни будущего, ни счастья, и поэтому отпадала необходимость веры в этот мир.

Пропадала причина любить его.

Ему стало казаться, что оба они кардинально отличались друг от друга. Не в смысле пережитого им или путей, которые они выбрали, а сами взгляды на жизнь и способы взаимодействия с миром слишком разнились. Образ бытия, личные обстоятельства… каждый аспект их жизни не походили друг на друга как ночь и день.

Лена сказала ранее, что он наконец затронул эту тему. И, быть может, так оно и есть – он попытался понять другую сторону. Однако ответы на его вопросы лишь сделали разрыв между ними более очевидным. Они находились слишком далеко друг от друга, чтобы начать понимать… Далеко настолько, что даже протянутые руки не помогут им соприкоснуться друг с другом.

Шин не мог знать, что Лена пришла к такому же заключению после операции в подземном лабиринте Шарите. Сражаясь на одном поле боя, между ними всё равно проходила стена.

Лена улыбнулась, не подозревая о внутренних переживаниях Шина. Её улыбка больше походила на нежный цветок. Будто серебряный лотос, горделиво расправивший цветки посреди грязи.

— И поскольку я хочу, чтобы ты испытал счастье… я буду продолжать верить в этот мир. Потому что я люблю его.

В таком случае он будет надеяться, что то счастье – удовольствие, которое ему никогда не удастся постичь – будет даровано миру, который она полюбила…

†

Лену насторожило раннее прибытие эскорта Вика, ведь до большой конференции было ещё достаточно много времени. Затем её насильно вогнали уже в другой зал, полный ожидающих придворных дам.

— Э, Вик?

Она быстро нашла его, одетого в простую форму Объединённого королевства, разве что в этот раз она была подготовлена специально для церемонии. Лычек при нём не было, однако на груди красовались медали и ордена, а от плеча по диагонали тянулась праздная лента. На лацкане также имелась эмблема Объединённого королевства, единорог, вместо простого значка.

— Это ведь… конференция, да?

— Ага.

Он буднично кивнул, а Лена прикрикнула на него со слезами на глазах:

— Тогда на кой я должна носить его?!..

На ней было платье, вышитое в изящной манере из полупрозрачной ткани, с длинным, роскошным подолом. Серебряная прозрачная ткань безупречно дополнялась подкладкой цвета лазурита. Декольте и длинные рукава были усеяны хрустальными бусинками в виде хвоста павлина – они сверкали при каждом движении.

Хотя ей это платье казалось очень роскошным и красивым, она совершенно не понимала, зачем её заставили в него нарядиться. Вместе с этими блестящими бусинками весило оно примерно столько же, сколько и её обычная форма. Подол платья по длине также совпадал с её юбкой, но в этом наряде ей было неспокойно.

Суетливость, однако, на этом не ограничивалась; нынешние каблуки были тоньше и выше тех, к которым она привыкла. Шёлковый подол платья колыхнулся и звякнул.

Вик озадаченно взглянул на Лену.

— …Кто бы мог подумать, что ты будешь так хорошо выглядеть в нём. Что, ты чем-то недовольна? О, должно быть, ты просто разочарована из-за того, что Ноузен не может запечатлеть твои красоту. Я могу позвать его и…

— Не в этом дело! П-причём тут вообще Шин?! Нет, я другое спрашиваю! Почему я иду на военную конференцию в платье вместо моей формы?!

— ?.. Для женщин в армии вполне естественно надевать платья на официальные мероприятия. Хотя это и будет военная конференция, но на неё также придут мой отец и брат. Вернее, она теперь близка к имперскому совету, нежели военному.

Судя по тону голоса, он вовсе не пытался подшучивать над ней. Он, скорее, даже не понимал, почему она спрашивала его о таком. Другими словами, в Объединённом королевстве официальным нарядом для женщин – даже если она была военной – считалось платье. Быть может, это что-то вроде исторической традиции в этой стране, ведь они никогда не посылали солдат женского пола на поле боя, вместо этого давая им роль высокопоставленных офицеров.

Но… приходить на военную конференцию в разукрашенном платье?..

Лена приходилась дочерью уже бывшей аристократической семьи, поэтому к платьям она привыкла. Но военная форма и этот наряд сильно разнились между собой: каждый из них подходил только к определённому событию и требовал от человека определённое эмоциональное состояние. Лена просто не могла представить себе присутствие на военном собрании в вечернем платье.

— Полковник Вензель!..

Она решила обратиться за помощью к Грете, мелькнувшей на периферии зрения, но та лишь пожала плечами, будучи одетой в серое платье. Она взяла с собой сразу несколько, ведь ей необходимо было время от времени встречаться с королём. Сейчас на ней было одето платье с высоким воротником и коротким подолом, что создавало впечатление властности и мужественности.

Скажи кто Лене перед отъездом об этом, она бы также подготовила похожее платье. По крайней мере, оно больше походило на форму.

— С волками жить – по-волчьи выть, как говориться. Последнюю операцию мы провалили, так что лучше всего избегать всего того, что могло бы вызвать презрение с их стороны по отношению к нам. Кстати, мило выглядишь.

— …О, так в Республике и Союзе женщины предпочитают платью форму на подобные мероприятия. Вот, значит, почему ты, Иида и Розенфольт при первой нашей встрече были одеты именно в официальную военную одежду.

Вик, похоже, всё-таки осознал разницу в культурах. Будучи удовлетворённым ответом, он кивнул.

— Ну, да, на официальных мероприятиях и церемониях мы действительно носим исключительно форму, Ваше Высочество. Но вот, например, на различные празднества женщины уже принаряжаются: например, на свадьбу.

— Понятно. Тогда платье хоть не пропадёт, ведь шили-то мы его на заказ… Миризе, можешь оставить его себе и вернуться с ним домой. Уже представляю его великолепие, когда ты сможешь найти кого-то для сопровождения.

— Кого-то для…

Лена тут же покраснела. Если это не родители, значит сопровождать девушку в платье будет…

…её парень или муж.

— Н-никого у меня нет!

— Ну, пока не найдешь. Точнее… — Вик с сомнением взглянул на неё. — Слушай, не думал, конечно, что это возможно, но не говори мне, что ещё ничего не поняла?

— Не поняла что?!

— Ясно, значит нет. Прискорбно, надо сказать… Или, скорее, раздражает. Только подумать, что вы оба такие…

Вик покачал головой. Сетовал он на то, чего Лена просто не могла понять… или отказывалась понимать.

ᅠ

Высшие чины хоть и были постоянно чем-то заняты, но от предстоящей операции зависело будущее Объединённого королевства. Наконец, после длительного обсуждения деталей наступил перерыв.

Лена вздохнула, сидя в углу большого конференц-зала. Большинство людей уже покинули это место, а в зале решили остаться немногие. Грета в данный момент занималась обменом информацией с военными офицерами, тогда как Вик, сказав о незаконченном деле с тётей, ушёл.

Казалось, никто не желал говорить с офицером из Республики, – страны, находящейся на последнем издыхании, – а также человеком, чей отряд потерпел поражение. Конференция была созвана самим Его Величеством королём, поэтому в большинстве своём здесь присутствовали высокопоставленные военные. Естественно, она нервничала.

В этот момент кто-то подошёл к ней, но остановился рядом, сохраняя между ними дистанцию.

— Мои извинения, миледи. Не окажете ли Вы мне честь побеседовать с Вами?

— Да, конечно… — ответила Лена.

Она повернулась лицом к подошедшему человеку и тут же застыла.

Он носил тёмно-фиолетовую форму, на которой вместо лычек находилась эмблема единорога – символа Объединённого королевства. Красновато-каштановые волосы были стянуты длинной лентой и скреплены изумрудной заколкой. Последнее, но не по важности – на неё взирала пара императорский фиолетовых глаз, к которым она уже смогла привыкнуть.

— В-ваше Высочество кронпринц!..

— Это я, но, прошу, не волнуйтесь так. Я пришёл сюда поблагодарить Вас от лица старшего брата за поддержку Вика. Мне бы ещё хотелось то же самое проделать с командующим операциями «восемьдесят шесть», но к несчастью, подобная конференция не позволяет мне сделать это.

Кронпринц Зафар улыбнулся ей. Он и Вик были рождены от одной матери, поэтому оба имели схожие черты. Однако Зафар более напоминал взрослого мужчину по росту и плечам, а спокойное выражение лица в некоторой степени демонстрировало мудрость.

— Уверен, он уже смог навлечь на Вас много каких неприятностей, включая также приход на эту конференцию… Парень он непредсказуемый, но буду хотя бы надеяться, что вы сможете поладить.

Сказанные им слова, вместе с улыбкой на лице, удивили Лену. Почему-то они напоминали ей Рея, когда она встретила его много лет тому назад.

— Ваше Высочество, а вы…

— Зафар, меня вполне утроит этот вариант, полковник Миризе.

— …Принц Зафар, а как вы, ну, относитесь к принцу Виктору?

В семье Идинарок Вик относился к фракции Зафара, когда речь заходила о борьбе за власть. Вик, судя по всему, уважал и принимал своего брата по материнской линии. Лена знала об этом. По крайней мере, такое мнение у неё сложилось, исходя из манеры разговора Вика с ним. Но она не могла с уверенностью сказать, что думает Зафар о своём брате.

Несмотря на наличие традиции в Объединённом королевстве, они всё равно посылали мальчика в возрасте десяти лет на поле боя, где во время чрезвычайной ситуации его могли там бросить. Кроме того, делалось это не с целью вернуть права на трон.

Какая-то часть Лены считала, что королевская семья относится к Вику – человеку, создавшего оружие, противоречащее человеческой морали, Сиринов – как к способному, но отвратительному парню.

Но только взглянув на выражение лица человека, стоявшего перед ней…

— Любимый младший брат… Хотя для прибывших с других земель он всё-таки может показаться несколько странным.

— …

Слово «странный» и близко не описывало истинного его.

— Хм-м, ударный отряд теперь действует сообща с Сиринами Его Высочества принца Виктора, так что…

— А-а-а, да, верно. Я-то уже привык к ним, но… Да, я понял, — Зафар на секунду замолчал. — Полковник, а вы знаете про катастрофу Вавилона?

Вопрос заставил Лену впасть в ступор своей неожиданностью, и тем не менее, она слегка кивнула.

— …В той мере, в которой нас обучают в школе.

Давным-давно человечество вело строительство огромной башни, чтобы достать Бога на небесах. Это стремление навлекло на себя гнев Божий, повлёкший за собой проклятье: люди теперь говорили на разных языках. Появилось множество различных языков, на почве чего происходили конфликты.

Эта история из Ветхого Завета. Три столетия назад, когда Республика распустила королевскую семью, был написан запрет и на религию, которая служила в качестве основы для королевского мандата. В результате, большинство библейских историй не рассказывалось. Многие в Республике не знали о происхождении Рождества, хотя люди праздновали его ежегодно.

— В добиблейской мифологии человечество построило башню, чтобы их молитвы достигли небес. Боги, однако, ошибочно посчитали, что те собираются провести нападение, поэтому тут же прокляли их. Даже Богам порой тяжело понять друг друга, что уж говорить про таких несовершенных существ, как люди. Иронично, надо сказать… Так вот, о чём это я…

Зафар замолк, взглянув на небо. Он словно взирал на башню, построенную из желаний людей где-то в далёком месте.

— …Я считаю поразительным тот факт, что люди стали озлобленными только из-за того, что перестали понимать друг друга. Это значит, что даже когда они общались на одном языке, истинного доверия между ними не существовало.

У человечества имелась тенденция к распрям, но проистекала она не из способности говорить или соглашаться с чужим мнением. Недоверие, вот в чём крылась причина. Они могли находится вместе, но никогда не находили что-то достойное доверия.

Лене его слова были подобно ножу в сердце. Зафар, однако, говорил без всякого умысла. Он не мог знать о взаимоотношениях между Леной и Шином, ведь никогда ранее не встречался с ним. Но ей всё равно казалось, будто он говорил именно про них двоих.

— Даже если два человека разговаривают на разных языках, их желания будут схожи. Зная об этом, они будут доверять друг другу даже после потери способности к общению… То же верно и про нас. Он, может, и хладнокровная гадюка, но я буду отвечать взаимностью на его привязанность ко мне, как к старшему брату. По крайней мере, в это чувство поверить я могу.

Пусть даже Вик полностью отличается от него.

— Да, он может не понимать причину грусти или печали людей. И всё же он точно знает, когда Отец и я расстроены чем-то, поэтому старается не причинять нам горе… Для меня этого достаточно. Между нами существует различия в логике и ценностях, но он по-своему привязан ко мне… Драгоценный младшенький брат.

— …

А что же с Леной?

«И из-за этого мне… очень грустно.»

Шин и остальные «восемьдесят шесть» окончательно отказались от мира, приняв его за жестокое, бессердечное место. У них больше не было доверия к нему, и они ничего от него уже не ждут. Отказались они также и от радости, что ещё теплилась в их воспоминаниях, и от счастливого будущего, которого, быть может, они когда-то желали.

Из-за этого Лене было грустно. Но больше её печалило непонимание Шина относительно причины её грусти. Он вёл себя как невинный монстр в человечьем обличье, что лишь увеличивало пропасть между ними. Ей было больно, и она начала задаваться вопросом: а смогут ли они когда-нибудь прийти к взаимопониманию?

«Я хотела, чтобы он стал понимать меня. Я желала, чтобы он был хоть немного похож на меня…»

Она невольно начала думать именно в таком направлении. Лена для себя решила понять «восемьдесят шесть», но ничего для этого не предприняла. И даже если бы ей не удалось прийти к пониманию, она всё ещё могла хотя бы уважать их выбор.

Но вместо этого она хотела, чтобы они поняли её. Одностороннее требование и…

«А это очень надменно с твоей стороны.»

Надменно. Самодовольно и узколобо…

— …Принц Зафар.

Она прикусила накрашенные румянами губы, отчаянно пытаясь не выдать дрожь, из-за чего её голос звучал неестественно. Зафар решил любезно проигнорировать это.

— Да?

— Раз ваши характеры так сильно разняться… Как вам удаётся держаться вместе?

— О, ответ на этот вопрос прост. Где-то я могу пойти на компромисс, но в другой сфере стою на своём. Я могу в чём-то с ним согласиться, но в другом заставляю его придерживаться моего образа мышления. Оба мы понимаем друг друга и поэтому можем прийти к соглашению. Собственно, так люди и должны взаимодействовать… Правда, у нас ушло на это годы.

— Вот… как… Понятно.

Между ними есть пропасть. Они могут видеть миры по-разному. Но если они приложат усилия для появления понимания друг друга, рано или поздно она сможет стоять с ним плечом к плечу.

Было так же и то, во что она уже сейчас верила… То, во что она могла поверить ещё тогда, два года назад, когда они не встретились лицом к лицу. Когда угнетатель и угнетаемый всё ещё были их ролями… Когда разделяла их непреодолимая бездна.

Под рукавами своего платья Лена стиснула кулаки.

— Спасибо вам, Ваше Высочество.

— Правила приличия требуют от меня сопроводить Вас к баракам, но, к сожалению, у меня ещё остались тут дела. Я уже позвал эскорт, так что побудь рядом с ними.

Большая конференция для Лены подошла к концу. Вик повёл её не через выход, ведущему за пределы территорий дворца, а по дороге. Это была небольшая вымощенная дорога, проходящая посреди сада, и вела она к императорским покоям, где расположилась ударная группа.

В отличие от яркого и тёплого окружения в замке, в этом месте на сад опустилась холодная атмосфера зимней ночи. Но несмотря на мороз, Лена остановилась на перепутье между внутренней частью дворца и садом, чтобы осмотреться.

На удивление ночь была довольно яркой; на небе можно было увидеть бесчисленные звёзды. Лена смотрела на них вместе с Шином до захвата базы Ревич. Казалось, тогда он хотел что-то сказать ей, но промолчал. Она думала, что он всё же расскажет ей о терзающих его мыслях, однако сразу после произошло осадное сражение, и больше они к этому не возвращались.

Что тогда пытался сказать ей Шин? О чём именно он хотел поговорить с ней?

«…Будет ли правильным спросить его рассказать?..»

Вик тихо воскликнул. Лена была так сосредоточена на небе, но Вик заметил кое-кого на снежней тропе. Судя по всему, его зрение обладало способностью видеть во тьме, как у кота. Словно гадюка, видящая мир по-своему и не полагающаяся на свет.

— Вот и он. Ладно, Миризе, отдохни хорошенько.

Он не планировал говорить с приближающимся человеком, поэтому развернулся и быстро ушёл. Из-за толстого ковра его шагов не было слышно. Лишь по шороху одежды и исчезающему запаху одеколона она определила, что тот уходит.

А сразу после этого до её ушей достигли лёгкие шаги, похрустывающие из-за снега. Как бы тот не старался не издавать шум, даже он не мог избежать хрустящего снега при ходьбе.

Увидев приближающуюся фигуру на фоне звёздного света, выражение лица Лены просветлело.

— Шин!

ᅠ

— Шин!

Шин взглянул на Лену; заметив его во тьме сада, она прямо воссияла. Он остановился.

«…А-а-а.»

Внезапно он кое-что понял. Почему именно сейчас? Быть может, причина крылась в свете, казавшимся слишком ярким для его глаз из-за привыкания к темноте ночи. А, возможно, он впервые увидел её в платье и подобном макияже, а не в обычной военное форме.

Он не мог сказать причину, но именно сейчас он осознал это. Она находилась не на поле боя или военной базе, а в месте, удалённом от огня войны. На ней была не форма, а платье, предназначенное для мирного времени.

Он вдруг вспомнил о глубине бездны, что разделяла их. Они видели мир по-разному. Они мечтали о разных мирах. Другими словами, даже нынешний мир, в котором они существовали, дли них различался.

ᅠ

«Лене я не нужен.»

ᅠ

Сейчас она была той, кем и должна быть. Лена по сути своей – не часть хаоса поле боя, а спокойного мира. Она заслуживает жить в мире, свободным от раздоров.

А вот поле боя не её стезя. Она не должна знать о борьбе и выживании… Абсурдность войны даже близко не имела к ней отношения.

То же касалось и Шина, знавшего лишь войну и беды, которые она приносила; его место не рядом с ней. Он знал только о сражениях, а его истинная личность полностью раскрывалась посреди боя. Несмотря на решимость сражаться до самого конца, он не мог даже представить себе, что лежало за этой, казалось, нескончаемой войной…

Он не мог представить себе воображаемый Леной мир. Он хочет показать ей море… Но только в мыслях он представлял себе своё будущее рядом с ней. Лене для жизни он был не нужен.

Напротив, его присутствие причиняло ей боль. Она желала всем испытать счастье, но он не мог даже сформулировать своё собственное представление о счастье. Его образ жизни может послужить орудием, которое навредит ей.

Она пару раз говорила об этом, но Шин не мог понять чувств, скрывающихся за её словами:

«И из-за этого мне… очень грустно.»

Лене было больно, потому что он не мог желать себе будущего, а возникшее недопонимание лишь увеличило пропасть между ними. Он не пытался даже понять её… Не пытался сблизиться с ней.

Она грустила из-за него. Ей было больно из-за него. И всё же он продолжал причинять ей боль.

Волки не могут жить среди людей. Монстр поля боя, выживший только благодаря тому, что переступал через горы трупов, и запятнанный жестокостью этого мира, не мог стоять плечом к плечу с символом непорочности.

Они мечтали о разных мирах… То же самое касалось и тех, в которых они жили в данный момент.

Он вдруг понял эту тревожную истину. Они с самого начала не могли стоять на одной стороне.

ᅠ

Лена предполагала, что будет очень нервничать, но умственная усталость давала о себе знать. Напряжённо улыбнувшись на вернувшийся в её сторону взгляд, она поспешила вниз по каменным ступенькам, что вели в сад. Быть может, Шин заметил неуклюжую походку по заледеневшей дорожке, поэтому двинулся навстречу ей.

— Ты пришёл за мной.

— Ага. Хотя это всё ещё считается территорией замка, но время уже позднее.

В этом отстранённом голосе чувствовалась по какой-то причине ностальгия, хотя не виделись они всего несколько часов. Один из стражников выбежал из дворца, неся с собой пальто, которое она забыла внутри; благодаря помощи Шина, она надела его поверх платья. Затем Лена обернулась. Его белое, мраморное лицо отдавало немного больше холода, возможно, из-за снега.

— Прости… Я заставила тебя ждать.

— Ни капли, — ответил он кратко.

Словно Шин беспокоился за Лену, которой пришлось бы тащиться по обледеневшей дороге на высоких каблуках, он заколебался на мгновение… Нет, на самом деле прошло много времени, прежде чем он робко протянул свою руку. Этот жест заставил Лену врасплох… Она, конечно, понимала, что протягивать руку в подобные моменты считается признаком джентльмена, но…

«В этом же… нет ничего… непристойного?..»

На светских мероприятиях Лена была, скорее, тихоней. Её никогда не сопровождали таким образом. Тем не менее ей всё же на самом деле было трудно идти по этой дорожке на каблуках… Поэтому, собрав всю смелость, что у неё имелась, она приняла этот жест.

Она потянулась к его руке – робко, нерешительно. Лена не могла решиться схватиться за руку, поэтому начала держаться за рукав. Затем Шин пошёл вместе с ней. И всё же Шину было тяжелее сопровождать так девушек, нежели Лене идти рядом с парнем, в результате чего их походка выглядела чрезвычайно неуклюжей.

Снег хрустел под их ногами. Казалось, Шин подстроился под темп Лены, потому что шёл он теперь медленнее своего обычного шага. Более того, как правило он передвигался бесшумно, но сейчас, слушая как его шаги синхронизировались с её собственными, она чувствовала некоторое удовлетворение.

Верно. Шин подстраивался под неё.

Он всегда приглядывал за ней, а она не замечала этого… Постоянно протягивал ей руку. В то время как Лена стояла на одном месте, парализованная пропастью между ними… он продолжал говорить с ней и пытался понять, несмотря на огромное различие.

Она хотела ответить на его чувства.

— Шин, если…

Она уже говорила об этом много раз. Ещё тогда, когда они находились в сотнях километрах друг от друга, разделённые стеной Гран-Мюр. Ещё до того, как она узнала его имя или лицо… или судьбу уготованной ему смерти. А затем после воссоединения, думая, что он наконец оказался свободен от неминуемой судьбы.

— …война закончится… Нет, ещё даже до её окончания… Есть ли то, чего бы ты хотел сделать? Или, может, куда пойти? Что-нибудь увидеть?

Выражение лица Шина оледенело. Он заговорил сквозящим холодом голосом:

— Снова за своё?

Он искренне ненавидел говорить об этом…

Эти вопросы словно обвиняли его. Конечно, Лена не хотела этого, но звучали они именно так. Она будто говорила ему, что печалится как раз из-за его отказа от мира, что он не может видеть его таким же, каким его видит она.

Шин вздохнул и вновь заговорил своим будничным, отстранённым голосом. И хотя он отталкивал, в то же время в нём чувствовалась неописуемая боль.

— …Нет, ничего. Как я и говорил, я не считаю этот мир прекрасным местом.

— Да, я понимаю… каков мир в твоих глазах, — робко произнесла Лена слова, в которые отказывалась верить до сих пор.

В этом мире для Шина не осталось ничего, во что он бы верил. Ему больше не на что было оглядываться. И она также не могла винить его за это… Как бы грустно ей ни было, никто не имел право порицать его виденье мира после прожитой жизни.

Лишённый семьи, дома и свободы, в конце пути его ожидала только смерть. Его мир полон уродства. И теперешний он – единственный возможный исход, при котором человек окончательно не отказывается от мира. Для него в жизни не было ни капли прекрасного.

Лена считала подобное мировоззрение чересчур мрачным, но… сказать, что он ошибается, она не могла. В конце концов, так к нему отнёсся мир.

«Эти шрамы для тебя гордость.»

Шрамы. Лена и Республика оставили в его сознании глубочайший шрам. Стоя под звёздным полотном в Цитадели, она не могла просто попросить его избавиться от этих шрамов. Нельзя так бессердечно отнимать их у него, даже если они приносят ему неописуемую боль.

Эти шрамы были частью Шина – того, кем он является сейчас. Возможно, поскольку они демонстрировали то, как много у него отняли, для Шина шрамы имели большее значение, нежели Лена считала. Тогда ей нужно принять их и отчаяние, как часть его самого. Между ними существовала пропасть, но она определяла Шина как личность… Она не могла проигнорировать этот факт.

В нём что-то было; то, во что она могла поверить. То, что она знала ещё со времён восемьдесят шестого сектора… до их встречи лицом к лицу. В его волю. В гордость. В озорство ребёнка, которое он демонстрирует время от времени, а также действия, подобающие его возрасту. В доброту, о которой он, казалось, даже не догадывался… так сказать, другая сторона его хладнокровной натуры.

Лена решила поверить в нее. Быть может, они не смогут прийти к взаимопониманию в различных аспектах, но несмотря на расстояние между ними, она поверит в эту часть его.

— И всё же…

ᅠ

— И всё же…

Шин не мог сосредоточиться на том, что говорила Лена. Он внезапно погряз в своих мыслях. Вопрос Лены непреднамеренно нанёс ему порез.

«Есть ли что-нибудь, чего бы ты хотел сделать после окончания войны?»

Она уже спрашивала Шина об этом несколько раз, а он не мог найти ответа на вопрос. И дело было не в том, что он ничего не хотел – он хотел, но не мог решиться рассказать.

«Я хочу показать тебе море.»

Но это было его желание, которым он не мог поделиться с Леной. Он вдруг понял, что стал причиной её боли. Останься он рядом с ней, это причинит ей ещё больше страданий. Он не мог продолжать идти рядом.

Вот почему Шин не мог дать ей правдивый ответ. Он также не мог схватиться за протянутую ему руку. Желание Лены, чтобы все испытали счастье, он выполнить не мог. Он лишь бремя на её плечах.

«Показать тебе море… Теперь я не могу надеяться на это.»

ᅠ

Лена и Шин погрузились в свои мысли, перестав обращать внимание на ноги. И как следствие…

— А-а-а?!..

Шин вернулся к настоящему сразу, как девушка с серебряными волосами, истерично вскрикнув, начала падать на землю.

— Лена?!

Несмотря на всего мгновение, прошедшее с тех пор, как Шин пришёл в себя, он успел рефлекторно схватить её только благодаря своей сверхчеловеческой реакции. Тем не менее он заколебался. Всего на чуть-чуть, но он испугался прикосновения к ней. И из-за этого он неловко прижал к себе.

На краю зрения мелькнули осколки прозрачной синевы. Ступив на лёд, они банально поскользнулись. Шин спросил у девушки, всё ли с ней в порядке. Лёд был достаточно твёрд, чтобы не сломиться под их весом, а Лена прошлась по нему на каблуках.

— Ты в порядке?.. Лодыжку не потянула?

— В п-полном. Д-думаю, что в порядке.

В этот раз она ответила более звонким голоском, и Шин не понял почему. Даже больше – он не заметил разницы. Лена и так находилась довольно близко к нему, а сейчас он прижимал её к себе, чтобы та не упала. Другими словами, его руки обвились вокруг спины, поддерживая её.

— Ты точно в порядке? Будь это растяжение, например, боль может прорезаться чуть позже… Если не уверена, я сейчас же понесу тебя в бараки.

— Н-не надо! В порядке я, в полном… Шин, я… могу сама уже стоять.

Теперь уже услышав её тоненький голосок, Шин понял, в каком положении они находились. Нос уловил аромат фиалковых духов.

— А, прости!..

Он поспешил отпустить её, но только после бессознательного подтверждения её устойчивости на ногах. Шин беспокоился, что каблуки могут надломиться.

Лена опустила голову, а румянец на щеках проступил ещё сильнее. Воцарившееся напряжённое молчание длилось дольше, чем он ожидал, что несколько беспокоило его. Но в тот момент, когда он уже думал вновь извиниться, Лена внезапно залилась смехом, так похожим на дребезжание колокольчика.

— П-прости, но!..

Она продолжала смеяться, наклонившись вперёд. Шин вскоре не выдержал и решил спросить:

— Что-то не так?

— Нет, ничего, просто… Ты такой добрый.

Шина озадачили эти слова. Он не мог понять, как его действия или сказанное им хоть как-то подходило под описание доброты.

— Кажется, словно ты ни на кого не оборачиваешься, но вместе с этим никогда не перестаёшь заботиться о других и не бросаешь их на произвол судьбы… И ты всегда помогал мне таким образом.

— …Преувеличиваешь.

— Нет, ни капли. И даже сейчас…

ᅠ

— Ты ведь словил меня. Ты беспокоился, не получила ли я травму. Ты присматривал за мной, — говорила Лена, смахивая проступившие слёзы из-за смеха.

А он даже не замечает этого… Помощь остальным стала для него настолько естественной, что он не придаёт ей значения и не воспринимает это за доброту.

«Да. Вот поэтому-то я и могу поверить в тебя…»

Вот почему она могла и дальше желать ему истинного счастья, даже узнав, что тот на это не способен.

— Шин, я бы хотела начать с самого начала… Я не буду пытаться говорить, что мне грустно. Забирать свои слова назад, конечно, не буду, но говорить об этом не собираюсь. Просто…

Она не собиралась отказываться от своих слов… Но если из-за этого выражение лица Шина искажается болью, она не станет говорить их снова. И всё же у неё было кое-что, что она хотела высказать в данный момент.

— Пусть даже твой мир не так уж и прекрасен… даже если люди – жестоки… если ты всё ещё можешь найти надежду, несмотря на это…

Шин говорил, что способен жить и без желаний. Что даже без своего прошлого он остаётся тем, кем является сейчас. Но если однажды настанет момент, когда надежда вновь вернётся к нему…

— Если ты ещё можешь найти в этом мире что-то для себя… то я бы хотела сказать тебе вот что – тебе позволено желать, несмотря на жестокий и бессердечный мир. Мы уже не в восемьдесят шестом секторе. Твои желания могут исполниться. Просто я… хочу, чтобы ты помнил это.

«Всё нормально, если ты говоришь, что не нуждаешься в желаниях. Да, я хочу, чтобы ты начал мечтать о чём-то, но сейчас это не так важно. Но чего я не хочу, так это твоих упрёков в свою сторону, якобы ты не имеешь право хотеть что-либо для себя.», – хотела она сказать, но губы продолжали шевелиться сами собой, из-за чего выражались её личные пожелания. Лена не знала, будет ли она стоять плечом к плечу с Шином в тот момент, когда у того появится надежда, но бессознательно ей хотелось остаться с ним.

— И если ты не будешь против… я бы хотела, чтобы ты поделился своими желаниями со мной, когда это время настанет.

ᅠ

Шин потерял дар речи, увидев расцветающую улыбку Лены. Она не знала о его желании, но поэтому и могла высказаться подобным образом. Говорила она как ребёнок, описывающий свои собственные мечты о будущем.

Но…

— Тебе позволено желать.

Было ли так на самом деле? Он наконец смог найти свою мечту… причину сражаться. Показать ей море. Показать ей то, чего она ещё не видела, чтобы вновь увидеть её улыбку.

Он правда мог желать это? По крайней мере, такая надежда у него появилась.

Его удивили эмоции, что поднялись из глубин сердца, и тогда он осознал – он хотел иметь надежду. Даже если ему будет позволено… нет, даже если ему всё ещё будет запрещено желать… Он хотел этого.

Он знал, что ещё причинит ей боль, но всё равно хотел оставаться рядом с ней. Он нашёл причину для сражений и не хочет от неё отказываться. Он понимал, что не должен касаться её, что ему следует оттолкнуть, но всё равно поймал её в момент падения. На мгновение он позабыл о разделяющей их пропасти… и поступил с ней так, как поступал всегда.

Бессознательные действия говорили сами за себя. Он не хотел отпускать её. Он видел в себе монстра и знал, что может лишь причинить боль, но несмотря на это… нет, как раз поэтому…

…он более не может оставаться таким, каким есть сейчас.

Но быть с девушкой, что желает будущего, с пустотой в сердце, запрещающей ему желать этого, он не мог. Раз он верит, что причинит ей боль, ему нужно измениться.

Измениться, чтобы сражаться с ней плечом к плечу.

ᅠ

Чего же он хочет для себя? Как ему измениться? Сможет ли он взаправду представить своё будущее… то, о чём он раньше даже не задумывался?..

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 6. Глава 2. Жизнь – ускользающая тень

[П/П: Название главы отсылает на Макбета Уильяма Шекспира]

— Следуем дальше, точки 183-570. Группа Муравьев размером в взвод.

— Цель в поле зрения. Один взвод Муравьев… Включая три цели.

— Принято. Стрелок – открыть огонь.

†

Рядом с бывшей границей Объединенного королевства, на территориях Легиона, расположенных вдоль южных регионов горного хребта Драконий труп, проводилась подготовка к следующему наступлению. На линии фронта находился тяжеловесный класс машин Легиона, тогда как десант с воздуха готовился прямо позади них.

Три Кентавра и взвод Муравьев ожидали на пологом склоне передом к западу – на горизонте между серебряными облаками и ослепительным снежным пейзажем. Им было приказано оставаться в этом режиме. Боевые машины не знали ничего о понятии усталости и продолжали бездействовать в ожидании приказа атаковать без тени недовольства.

Внезапно в воздухе раздался лязг высокоскоростного металла высокой плотности, что впился в броню. Кентавр бессильно рухнул из-за пробитого ядра.

Рядом находящиеся Муравьи повернули свои сенсоры в направлении упавшего Кентавра, у которого словно перерезали марионеточные нити. В то же время оставшиеся два Кентавра были уничтожены тем же способом.

Высокоскоростные, бронебойные снаряды летели с начальной скоростью в 1,600 метров в секунду – быстрее эхо, которое приносило с собой залпы.

Муравьи наконец повернулись, чтобы засвидетельствовать судьбу Кентавров, но у них не было лишнего мгновения, чтобы передать информацию по вражескому нападению Верховному главнокомандующему. Оставшиеся машины были абсолютно беспомощны против 88-мм снарядов, плотно выпущенных благодаря скорости автоматической системы зарядки.

†

— Подавление основных целей и дополнительных выполнено, Бог Смерти-доно.

— Принято. Крена, смени позицию. Следующим проведи обманный маневр. Людмила – точки 202-358. Предположительно, там бронетанковый отряд, состоящий преимущественно изо Львов. Подтверди информацию.

— Будет сделано. Компания Малиновка, меняю местоположение. Двигаюсь к…

Слушая переговоры между Шином и командующей Малиновкой, – Сирин с позывным Людмила, – Крена заставила Стрелка встать со своей снайперской позиции. Она находилась в лесу, среди черных хвойных деревьев, чьи вершины вздымались вверх подобно пронзающим небеса копьям. Они напоминали шипы на спине дракона.

Из-за ударных волн от выстрелов густой снег с деревьев сыпался на фюзеляж агрегата, и теперь он весь соскользнул на землю. Из-за температуры он не плавился и оставался все таким же белым и рассыпчатым. Небо над лесом в зоне конфликта, находящимся близко к территориям Легиона, сейчас было покрыто слоем серебра. А за облаками поденков, вероятно, скрывалась командующая машина – Ворон.

Для скрытия ее от них корпус Джаггернаута был выкрашен в белый камуфляжный цвет. Но при выстреле из 88-мм пушки громоподобный рев все равно раскроет ее местоположение. Именно поэтому Крена, прежде чем эти раздражающие воздушные блюстители приблизились к ней, передвинула своего Стрелка, воспользовавшись толстыми ветками в качестве укрытия.

Впрочем, тоже самое делали и Шин, отвечавший за разведку в зонах ведения военных действий, и Алконосты, занимающиеся подтверждением целей. Поскольку их силы в данный момент были сильно ограничены, – отряд состоял только из членов «Острия копья» и одной компании Алконостов, – им требовалось всячески избегать любых стычек.

— Хорошая работа, Стрелок-доно. Дарья отступает, — получила она через синхронизацию ответ от Сирин, также отвечающей за разведку, Дарьи.

У нее имелись розовые, заплетенные в косички волосы, а выглядела она моложе остальных Сиринов, которых специально делали юными девушками.

Они взаимодействовали вместе еще на базе Ревич и продолжали работать сообща даже после переезда на резервную базу. Крена и остальные процессоры смогли привыкнуть к сотрудничеству с Сиринам, чего удалось достичь благодаря множеству совместных операций. Конечно, теперь в операции по захвату горы Драконий клык участвовать будут меньше сил, но отряд вторжения мало чем отличался от состава в первоначальном плане.

Однако Крена все еще не понимала, как ей обращаться к девушкам, которые сами себя окрестили одноразовым оружием.

— Но я все же считаю, что Вам следует оставить эту работу нам. Да, мы находимся в зоне конфликта, но она довольно близко к территориям Легиона, так что эта миссия достаточно опасна для жизни человека.

— Только вот вы не то что бы… могли исполнить то же самое, что и я.

Она почти назвала их одноразовыми, но вовремя остановилась. Она не хотела говорить этого – говорить слова, адресованные белыми свиньями «восемьдесят шесть». Но Сирины отличались от «восемьдесят шесть».

«Мы – не они. Мы можем быть похожи в чем-то, но мы – не они.»

— …Может Вы и правы. Мы специализируемся только на ближнем бою и не обладаем таким снайперским мастерством, как у Вас, Стрелок-доно. Но можно переслать нам данные по стрельбе с Джаггернаутов, после чего мы уже проанализируем снайперские приемы. Таким образом, мы сможем обучиться. А когда наберемся достаточно опыта…

Крена плотно сжала губы.

— Ни за что…

«У меня только они и есть. Мне позволено быть рядом с Шином лишь на поле боя. Моя мечта заключается в том, чтобы в случае моей смерти в бою он подобрал меня. Мы с Шином никогда не были равны. Не я спаситель. Я стала той, кто ищет этого спасения. Я не могу помочь Шину… Он не станет полагаться на меня. И даже сейчас, когда его что-то мучает. Так что… я ни за что…»

— …не позволю отдать их.

ᅠ

— Принято. Отряд «Остриё копья» и компания Малиновка – уходим с поля боя.

На полученный приказ Лены с командного центра на резервной базе Шин вздохнул. На оптический экран, как и всегда, проецировалось изображение мира, окрашенного в белый. С принятия решения прошло уже около полумесяца. Какая-то его часть не могла не думать о том, что он пытается сбежать от нее. Он полностью сосредоточился на приготовлениях к операции, прячась за ширмой сражений, и выполнении ежедневных задач. Все это он делал с целью отложить дело, которое должен решить.

Ему нужно было сделать то, к чему его разум не был готов – представить собственное будущее.

И хотя он понимал необходимость, спустя половину месяца у него не было даже представления о том, как это сделать. Он осознавал, что сейчас стоит на месте, но двинуться не мог.

В конце концов, у него не было цели. Он ничего не хотел. Никакого виденья того, кем он хотел бы стать. Продолжая задавать себе одни и те же вопросы, он не мог ответить ни на один из них. Чувствовалась лишь пустота.

В его сердце разгоралась острая необходимость сделать с этим что-то. Осознав это чувство, нахлынувшие эмоции вновь велели ему начать двигаться.

«Тебе позволено желать.», — так она сказала.

И он хотел ответить ей на эти слова. Но в ответ он мог дать только пустоту…

— Ничего я не хочу, Лена, — прошептал он слова так тихо, чтобы они не были услышаны через парарейд или радиосвязь.

Лена говорила, что желала счастья для всех. Но в то же время…

— Что делать людям, кто не может чего-либо желать?..

Что делать тем, кто не может ответить на мольбу?..

ᅠ

Для баз на передовой в Объединенном королевстве было чем-то нормальным рисовать на стенах цветочные поля, будто устоявшаяся традиция.

— Серьезно, как тебе в голову приходят такие планы?

Ударная группа «восемьдесят шесть» находилась на резервной базе второго фронта Объединенного королевства. Ее окружали леса и горы, подпитываемые большой рекой. В противовес впечатлению словосочетанию «северные земли» Объединенное королевство славилось своим природным многообразием. Буквально повсюду можно было отловить ингредиенты для готовки еды.

Райден говорил с полностью набитым ртом, куда запихал рыбное рагу, подогретом на медленном огне для раскрытия полноты вкуса… Для непривыкших к запаху, блюдо могло показаться слишком ароматным. Впрочем, Лена улыбнулась.

— Когда я еще командовала отрядом Брисингамен во время крупномасштабного наступления мне приходилось сражаться, используя все, что у меня имелось. Хотя надо признать, я занимала немного… очень много времени у сна персонала.

Она старалась не думать о присланных Виком объектах и предметах, которые они собирались использовать.

Следом заговорил Сео, держащий в руках вилку:

— Кстати, я тут услышал, что Анжу и Крена будут действовать отдельно от остального отряда во время операции по захвату горы Драконий клык, из-за чего снайперское прикрытие вместе с силами наземного подавления перейдут к другим отрядам.

— Ну, вряд ли я полностью раскроюсь внутри вражеского замка, — ответила Анжу.

— А я уверена, что даже в тесном проеме смогу попасть в цель, — проворчала Крена.

Райден раздраженно вздохнул.

— Поэтому-то мы и используем ваши навыки для сокрушения врага.

— Объединенное королевство в этот раз не может одолжить нам войска для прикрытия… Вы вдвоем будете полезнее в уничтожении врагов с тыла, нежели просто пойдете с нами.

Услышав это от Шина, Крена тут же горделиво воссияла.

— Точно! Предоставь это мне!

— …Господи, девчушка, насколько же ты простодушна… — фыркнула Фредерика. — Надеюсь хоть, ты не попадешь в лапы какого-нибудь негодяя.

— Что ты там сказала?!

Крена вскочила на ноги, отбросив стул с грохотом. В то же время Шин, Райден и Сео переложили со своих подносов уникальные соленые грибы Объединенного королевства на поднос Фредерики.

— Э-э-э-эй! Чего вы вытворяете?!

— Фредерика-чан, ты зашла слишком далеко, — мягко произнесла Анжу.

— Хмпф! Ну как, получила? Шин, Райден и Сео на моей стороне, — сказала Крена, гордо выпятив грудь.

Однако, несмотря на скрытое за ее словами ребячество, изгибы женственного тела заставили Фредерику яростно зарычать. Лена тихо хихикнула, смотря на их перепалку. «Восемьдесят шесть» со времен битвы на базе Ревич пребывали в депрессии, но сейчас, кажется, стали приходить в норму.

Хотя, по правде говоря, ничего еще не разрешилось. И все же их внимание переключилось на передовую базу – на поле боя. Шин и остальные процессоры вновь демонстрируют свои превосходные навыки. Будучи все еще юнцами, они в то же время были «восемьдесят шесть» – воинами, выживавшими годами в восемьдесят шестом секторе. Психологическая приспосабливаемость была способностью, которую они должны были приобрести.

— И дело не только в вас двоих. Арьергард и прикрепленный к Фрейе отряд также останутся позади…

Райдена оборвал буйный выкрик с соседнего столика:

— Ты знаешь, что делать, малыш Бог Смерти!

Он повернулся в ту сторону, а Шин просто проигнорировал этот голос. Лена взглянула на Шина, но тот не стал возвращать взгляд. Так происходило с тех пор, как они переехали на эту базу. Шин не разговаривал с ней ни о чем больше, кроме как рабочих вопросов. В раздумьях он смотрел вниз, не показывая виду, что заметил ее взгляд.

Когда в последний раз они нормально говорили? Прямо после большой конференции, в заснеженном саду под покровом звездного неба. Всего на мгновение, но на лице у него появилось выражение… озадаченного, потерянного дитя.

«Из-за чего, интересно?..»

— Отряд Шиден, да… Понятно, что основные силы Объединенного королевства понесли огромные потери, но достаточно ли этого будет для защиты штаба?

— Эй, малыш Бог Смерти! Не игнорируй меня! Я ведь знаю, что ты меня слышишь!

— Слышу, можешь не повторяться. Просто тихо сиди на своем месте и будь послушным сторожевым псом.

— Ха-ха-ха-ха! Да ты же признался, наконец! Ай, не переживай так, мой отряд не позволит даже пылинки коснуться Ее Величества. В отличие от тебя, малыш Бог Смерти!

Похоже, между ними вновь назрел бессмысленный спор. Смотря на их перепалку, губы Лены сами собой сложились в улыбке, заставив нарастающее беспокойство уйти на второй план.

«По крайней мере, сейчас…»

†

Принадлежащий королевской семье зал служил в качестве кабинета, но это все равно была база на передовой. Лерче вошла в покои, где было намного темнее, нежели в других помещениях дворца. Она обнаружила своего господина за чтением электронного документа, проецирующего в воздух.

— Ваше Высочество, скоро отбой, и Вам следует уже готовиться ко сну… Или, хотя бы, сделать перерыв. Я схожу за чаем.

— Да, спасибо… Только перед этим… Слушай.

Сняв очки, предназначенные для работы, ее господин тихо обратился к ней по имени:

— Лерче.

Говорил он своим будничным голосом, но Лерче поджала губы. Сирины могли только видеть и слышать, тогда как другие чувства у них отсутствовали. Также не было функции дыхания или пищеварения. Существовало лишь одно исключение – возможность менять выражение своего лица.

Вик пронзал ее холодными, фиолетовыми глазами. Лерче, казалось, понимала чувства тех, кто пытался оклеветать его и называл гадюкой. Когда он смотрел на человека этим взглядом, что-то нечеловеческое заставляло замереть. Хладнокровный, чарующий, черный змей. Императорские фиолетовые глаза словно заглядывали прямиком в душу, из-за чего становилось по-настоящему жутко.

— Что ты сказала Ноузену во время последней операции?

— …Да вроде ничего такого.

— Лжешь. Даже в последней битве он всячески избегал тебя. И он уж точно не из тех, кто оттолкнет вас только из-за того, что вы – птички смерти или механизированные куклы. А значит, избегает он не Сиринов, а тебя. Причина должна быть в сказанных тобою словах. Или я ошибаюсь?

Лерче оцепенела. Вопрос пришел от человека, подарившего ей сознание и цель. Она должна ответить. Будучи его созданием и той, кто стал его мечом, она не могла позволить себе не отвечать. Но…

— Ваше Высочество… Даже у меня есть то, что я бы хотела держать при себе.

«Я… единственная в своем роде Сирин с именем Лерче… просто неудача, не способная заменить девочку Лерченлид. Я могу быть сделанной из ее останков с желанием воссоздать ту девчонку, но в то же время всего лишь сосуд, в который не удалось захватить ее существование.»

Несмотря на то, что Вик позволил ей оставаться рядом с ним в качестве личной гвардии, она не могла сказать те слова, что сказала Шину. Ведь заявить о невозможности достичь совместного счастья… означает, что Вик никогда не найдет собственного счастья, находясь рядом с ней.

Резервные копии нейросетей Сиринов и искусственных личностей хранились на производственной фабрике. Уничтоженных во время сражения Сиринов всегда можно было восстановить. Но только не Лерче. Ее структура мозга и искусственная личность не поддается копированию. Для нее не существовало запасных вариантов – лишь единственная версия разума Лерче и ее личности.

Лерче… была лишь сосудом для Лерченлид.

Но вызвано это не техническими ограничениями. Так захотел Вик. Лерченлид добровольно отдала свои останки для становления Сирин, но первопричина этого поступка лежала в желании Вика, ее господина. По крайней мере, это то, во что верил он сам. Поэтому, когда речь заходила исключительно о ней, он считал, что ее возрождение должно произойти только однажды. Если Лерче будет уничтожена, Вик позволит ее душе освободиться.

По этой причине она не могла сказать Вику, что назвала саму себя подделкой, не способной принести счастья тому, кто так дорожил Лерченлид. Ни за что.

Вик усмехнулся.

— Сам знаю. Я ведь не стал на программном уровне вводить обязательную директиву подчиняться моим приказам… Так что я прошу. Что именно ты сказала ему?

Он не приказывал ей ответить. Он просил это сделать.

Лицо Лерче исказилось в агонии. Сирины были оружием, и всем им была дана возможность менять выражения лица. Им было дарованы человеческие лица, голоса, глаза и кожа. То, что, собственно, никак не помогало в бою, но лишь замедляло их производство. Но несмотря на это, для этой возможности проводились исследования, чтобы точно воспроизвести эмоции на искусственных материалах.

В качестве основной идеей для Сиринов служило механическое тело, рожденное из желания юного Вика вернуть к жизни свою мертвую маму. Идея затем была переосмыслена для сражений и упрощена ради конвейерного производства.

И хотя они действительно являлись боевыми машинами… даже будучи бледной копией истинного человеческого облика… они все равно были куклами, которые могли бы заменить ему мать или девушку, которую он полюбил. Эти куклы могли стать людьми.

И конечно, как их создатель, он не желал отправки их на поле боя и обращения, как к расходным материалам. Как она тогда могла отказать тому, кто проявляет к ним привязанность? Она должна ответить. Даже если ответ причинит ему боль.

— …Как пожелаете, Ваше Высочество.

†

— Кажется, пребывание здесь половину месяца заимело смысл. Нам удалось так много всего собрать.

Бригада обслуживания Регинлейвов ударной группы «восемьдесят шесть» состояла из множества человек из обслуживающего персонала «восемьдесят шесть». Сержант Гурен Акино и капрал Тоука Кейша, отвечающие за Могильщика, были из разряда таких людей.

— Я о чем вообще, Легион ведь не даст нам так просто переиспользовать их останки. Особенно это верно для боевых типов, наподобие Львов, которые тут же поджаривают центральные процессоры для защиты конфиденциальных данных. Только вот на деле к такой системе прожарки подключены лишь процессоры… что в теории дает нам возможность соорудить что-то из останков.

Бесконечная груда уничтоженных машин Легиона заполняла неиспользуемый ангар. Гурен, направив палец на металл, объяснял это Шину, пришедшему для получения отчета. У него были красноватые, потускневшие от солнца волосы, а также пара синих глаз с признаками язвительности.

Тоука, будучи чистокровной Сапфирой, имела развевающиеся золотистые волосы, не подходящие ее грубой одежде обслуживающей бригады. Заговорив, ее изящные черты лица просветлели от улыбки:

— Но сами-то технологии использовались еще до войны. Если уж Союз смог использовать их по назначению, то Легиону в принципе плевать на этот факт. Хотя нам это сильно помогает в операции наподобие предстоящей. По крайней мере, с нуля не надо ничего создавать.

Оба члена обслуживающей бригады размещались на той же базе, что и Шин в восемьдесят шестом секторе. Он достаточно часто наведывался к ним, поскольку постоянно ломал своего Джаггернаута, так что они даже спустя годы помнили его.

— Но знаешь, только подумать, что ты стал капитаном. Сопляк вырос до мужчины, а?

…Хотя начинали они с одного и того же места. Шина несколько раздражало обращение к нему, как к ребенку. Гурен фыркнул на вернувшийся безмолвный взгляд Шина. Горечь проскользнула в его улыбке.

— Вырос-то вырос, а Регинлейвы ломаешь также, как и Джаггернауты в свое время. Смотря с этой позиции, ты ни капли не изменился.

Шин дважды моргнул на это заявление.

— …Не изменился?

Семь лет назад он находился на одной с Гуреном базе. В то время он винил себя за попытку Рея убить его. То же касалось и смертей товарищей… Где-то в глубине души он корил себя за это. Истинна же была в том, что их всегда отправляли на наиболее опасные поля боя.

Но прошло уже много времени с тех пор, и он вырос. Изменился голос. Появились пережившие невзгоды войны товарищи. Он считал, что каждая его часть изменилась. Он верил в это. Но…

Получается, он не изменился? Он все такой же, как и тогда?

Гурен улыбнулся, не догадываясь о сомнениях Шина.

— Ага. Ты стал намного сильнее, да и надежнее, что ли… Но ныряешь в пучину опасности ты все также. Знаешь, я всегда задавался вопросом, а этот твой стиль ведения боя не происходит из желания умереть?

ᅠ

Шин покинул ангар, но слова Гурена все еще давили на него. Стоящая рядом Тоука ухмыльнулась, но не стала отрицать его слов.

Он правда не изменился? Нет, не за те последние две недели, когда он понял, что должен измениться… Но со времен восемьдесят шестого сектора?

— Шин.

Коридоры базы в Объединенном королевстве были запутанными и походили больше на лабиринт. Шин остановился на перекрестке и взглянул на окликнувшую его девушку – Крену.

Но прежде чем Шин понял, кто его позвал, он нахмурился и озадаченно уставился на нее.

— …И что это за вид?

— А?.. Кья!

Крена посмотрела вниз и румянец покрыл ее щеки. Шин, однако, не понимал причины внезапного смущения. Форма висела у нее на руке, а блузка сверху расстегнута. Его не то чтобы волновал этот вид, но задать этот вопрос он должен был, ведь по сути своей это было нарушением военного устава.

— Я, нет, э-э… Нет, ничего!

По какой-то причина Крена смутилась. Она замахала руками, и Шин на краю поля зрения уловил в ее хватке какой-то фиолетово-серебряный чокер.

…К слову об этом, кажется, Крена и Анжу должны были проверить вспомогательное оборудование, выделенное им на предстоящую миссию. Из-за чего-то никто не хотел объяснять, что из себя представляло это самое оборудование. Фредерика, Лена и, что более странно, Вик просто отказывались говорить прямо ему об этом. Однажды он задал этот вопрос Марселю, но тот побледнел и молча застыл на месте.

Крена вернула себе самообладание и продолжила:

— Забудь. Слушай… Шин, — произнесла она, взглянув на него золотистыми глазами. — Ты сейчас… напуган?

Шин прищурился.

«…Вот же ж. Я ведь пытался скрыть это ото всех… от Лены. Не хотелось мне, чтобы остальные беспокоились обо мне.»

ᅠ

Сердце сжалось от тяжести. Крена взглянула на Шина, нахмурившегося так, словно кто-то прикоснулся к ране. Такая реакция, вероятно, показывала, что он понял ее беспокойство. Он просто не мог принять то, что заставляет кого-то – в нынешней ситуации Крену – волноваться о нем.

«Он видит во мне… только проблемную сестренку, да?»

— …Прости. Тебя это сильно беспокоит? — спросил он.

— Нет-нет. Точнее, я не совсем это имела в виду. Я просто хотела сказать тебе кое-что.

Когда она заметила, что Шин напуган? Кажется, еще во время двухнедельных тренировок после возвращения на базу Объединенного королевства. Посреди сражения Крена проводила большую часть своего времени с Шином. В эти моменты она находилась ближе, чем Лена, и оказывала единственную возможную для нее помощь – снайперское прикрытие.

Она видела, что Шин был напуган. Он будто пытался уйти куда-то, только бы не находиться в этом месте. Словно на него что-то давило и заставляло поскорее убраться отсюда, даже если сам Шин не был в курсе, куда именно. В результате он так никуда и не ушел. Застрял на месте. А отсутствие прогресса лишь усилило его страх.

Но если бы он не знал о конечном своем пункте назначения, мысль куда-то свернуть и не пришла бы ему в голову.

ᅠ

— Э-э… Знаешь, если для тебя это тяжело, не нужно заставлять себя меняться.

На мгновение алые глаза Шина широко раскрылись. Крена посмотрела на него и продолжила:

— Все твердят нам не быть самим собою еще со времен нашего прибытия в Союз из восемьдесят шестого сектора. Но забрались-то мы так далеко только из-за того, что были теми, кем являемся сейчас, понимаешь? Думаю, все нормально, если мы и останемся такими.

И Крена только что поняла – она пыталась сказать ему не «Ты не должен меняться», а «Прошу, не меняйся». Ведь если они более не будут «восемьдесят шесть» и станут кем-то еще…

«Ты выберешь не поле боя… Не то место, где я могу быть с тобой.»

— Не нужно пытаться измениться, если ты сам этого не хочешь. И тогда боль с твоего лица также уйдет. Мне кажется, мы должны оставаться теми, кем являемся сейчас.

«Прошу тебя, не меняйся. Будь самим собой. Хотя нынешним нам не позволено делать выбор, но я все равно хочу сохранения наших текущих отношений – товарищи “восемьдесят шесть”, сражающихся и умирающих на одном поле боя.»

— Я правда не думаю, что тебе нужно меняться.

ᅠ

Шин оцепенел. Казалось, он что-то только что понял.

— …Да, у нас ведь до этого все получалось.

Пусть даже однажды силы покинут их, и они падут в битве, они зато будут знать, что сражались до самого конца. Таков был источник их гордости. Став людьми, что могут только желать о такой судьбе, выбранный путь все равно не будет ошибкой. Не было ничего постыдного в такой жизни и последующей смерти.

Так они выживали в восемьдесят шестом секторе – месте, где кишела смерть. Они цеплялись за свою гордость и не желали отбрасывать ее. Ошибки здесь не было. Но…

— Не то чтобы я хотел меняться. Это необходимость. Я просто понял, что должен о чем-то мечтать. И поэтому…

Ошибки в образе жизни не было. Они и дальше могли оставаться самим собой, если хотели жить по одному. Или же разделить жизнь с кем-то еще – например, с остальными «восемьдесят шесть». Но когда дело доходило до жизни рядом с кем-то, все рушилось. Подобный образ жизни ранил другого человека.

Шин отвернулся от отчаянных, цепких золотистых глаз, прекрасно понимая, насколько жестоки были его следующие слова.

— Мы не можем оставаться теми, кем являемся сейчас.

†

С Шином что-то не так. Лена пришла к такому выводу за последние несколько дней. Внешне все было нормально. Составление планов, подготовка, отчеты к предстоящей операции – все было исполнено идеально, а сам он был спокоен и собран, как всегда.

Но что-то беспокоило его. Она не могла смахнуть это чувство и понять, в чем именно крылась проблема. Поэтому Лена решила первой затронуть эту тему.

— Как думаешь, Шина сейчас что-то беспокоит?

— Я тут причем? Спроси его.

Райден сидел на небольшом диване с чашкой чая в одной руке; на лице у него было написано некое подобие раздражения. Он словно спрашивал: «Почему ты меня о таком спрашиваешь?»

Лена нахмурилась. Шин ни за что не стал бы ей отвечать, и именно по этой причине она обратилась к Райдену, самому близкому его другу. Задай этот вопрос Райден, Шин, быть может, ответил бы… Райден сразу станет отрицать это, но Шин рассказывает только ему о том, чего никогда не скажет остальным. Лене это не совсем нравилось.

— А что насчет тебя, Шиден? Он говорил тебе что-нибудь?

— …Ваше Величество, ты с таким вопросом в стенку уперлась. Мы с малышом Богом Смерти что, закадычные друзья? Что-то мне подсказывает, что нет.

Она была права; при каждой встрече между ними всегда происходила перепалка, как у маленьких детей.

— «Чем чаще ссоры, тем крепче узы». Разве не так говорят?

— Не, такому не бывать. Мы с малышом Богом Смерти просто недолюбливаем друг друга. Мы подобны волку и тигру – естественные враги. Наша вражда в генах записана.

— …Волки и тигры не естественные враги, а тигр всегда будет сверху. Кто из вас кто?

Открыто проигнорировав выпад Райдена, Шиден запихнула в рот еще одну чайную пироженку и принялась громко пережевывать его.

— Так уж и быть, у меня есть нечто, что даже я могу тебе поведать. Говорить он ни с кем не будет, но ты, Ваше Величество, можешь приказать ему. Ты командующая, как-никак.

— Это…

Так оно и было. Если при выполнении операции у подчиненного появляются проблемы, которые могут повлиять на успех, ее долгом было спросить о них, либо приказать решить их. В случае, когда оба этих варианта недееспособны, она обязана отстранить его от предстоящей миссии.

— …Не этого я хочу.

Она хотела, чтобы Шин положился на нее как на друга, а не на командующую… Лена понуро опустила плечи.

ᅠ

Как бы то ни было, у командующей имелиcь свои обязанности.

— Шин, если что-либо беспокоит тебя, не мог бы ты рассказать мне?

— Чего ты так внезапно?

Лена не знала, как лучше всего подойти к этому разговору, поэтому решила сразу перейти к делу. В ответ Шин показал озадаченное лицо. Фредерика, оказавшаяся случайной свидетельницей, преувеличено вздохнула.

— В последнее время ты словно постоянно думаешь о чем-то. Я могу выслушать тебя или увеличить количество консультаций, если это будет нужно.

— А-а-а…

Лицо Шина на мгновение исказилось от боли.

Вскоре он подавил в себе эмоции и покачал головой.

— Это личное. Да и не беспокоит это меня.

— Но если это как-то повлияет на операцию…

— Кажется, во время боевых миссий я всегда отбрасывал подобные мысли… Или проблемы имели место?

Лена не могла вымолвить и слова. Правда была такова, что Шин выполнял все операции идеально. Но ей никак не удавалось избавиться от ощущения, что в его бледном, мужественном лице есть что-то неестественное и вымученное. Выглядел он таким же, как и всегда, но в то же время другим. Словно за этой стеной что-то колебалось, но перед Леной он должен был скрывать искренние чувства.

— Ну, нет, проблем особых не было, но…

Она не могла ничего ответить. Лена замолкла. Шин также погрузился с молчание. Фредерика безмолвно смотрела на них с сомнением на лице. Неловкое молчание затянулось, но внезапный стук в дверь прервал его. В кабинет заглянула Аннет. Она, Грета и остальная часть ударной группы прибыла сюда, поскольку нужно было покрыть нехватку рабочего персонала.

— Лена, вы надолго? Мне очень нужно одолжить капитана Ноузена. Ну, для того дела.

Лена растерянно кивнула, тогда как Шин вопросительно посмотрел на нее. Они уже обсуждали эту тему с Аннет, но она не была тем, о чем можно было говорить в присутствии других людей.

— Можешь обсудить все здесь.

Аннет криво улыбнулась.

— Да ладно тебе. Только представь, как он говорит мне, что провернуть это во время операции – невыполнимая задача. Ты правда хочешь, чтобы он говорил подобное перед командующей?.. Капитана это вряд ли волнует, так что он в любом случае скажет об этом, но не следует ли быть немного более осторожной?

Она была права.

— Да, конечно… Тогда прошу, капитан. И прости за беспокойство.

ᅠ

Покинув кабинет с Аннет, Шин вздохнул. Пусть это было не более чем совпадением, но его спасли. Его сильно поразил вопрос Лены о том, что его гложет. Он не хотел, чтобы она – все остальные люди – заметили, как с ним что-то происходит. Но, по-видимому, все было написано прямо на его лице.

В сознании вновь всплыло обеспокоенное лицо и волнение, передаваемое через похожий на звон серебряного колокольчика голос.

«Если что-либо беспокоит тебя, не мог бы ты рассказать мне?»

«…Но я не могу.»

Как ему вообще сказать, что никогда не сможет исполнить ее желание? Что несмотря на стремление изменить себя, он даже не знал, с чего начать? Что он не хочет быть бременем на ее плечах… Что он не хочет снова причинить ей боль?

ᅠ

— Вот как-то так. Что скажет на это наш капитан? Лена уже сказала мне не давать разрешение на исполнение, если ты посчитаешь, что это может сказаться на успехе операции.

— Вряд ли оно скажется, но…

Аннет привела Шина в один из шумных складов, наполненному боеприпасами и силовыми установками для предстоящей операции. Шин стоял возле угла и читал предоставленный ей электронный документ.

— Маневренность Регинлейва во время боя может спокойно навредить твоему непривыкшему телу… Слишком большая нагрузка для небоевого персонала, майор Пенроуз.

Аннет пожала плечами.

— А вот Фредерика смогла оседлать Регинлейва, разве нет? Если уж ребенок смог, не вижу причины, почему я не смогу.

— …Понял. Я найду подходящий для тебя. Рекомендую также ознакомиться с ним заранее, майор. Если желаешь, могу еще организовать несколько тренировочных занятий.

— Спасибо. Позаботься обо мне, — ответила она. Затем Аннет решила подразнить его. — Хотя я уже знала, что ты примешь мое предложение. Ты всегда, когда я просила о чем-то столь нелепом, почти сразу сдавался.

Она говорила это, понимая, что Шин не помнит их прошлое. А если и помнил, то лишь что-то незначительное. По крайней мере, отвечал он либо «Я не помню», либо короткое «Наверное». В этот раз она ожидала похожего, но Шин почему-то молчал.

— …Капитан?

— Я не…

Шин отвернулся, отказываясь встречаться с ней взглядом.

— …стал бы действительно соглашаться, спроси ты о чем-то нелепом… Рита.

Аннет удивилась, но в следующее мгновение ее брови опустились, а на губах взыграла томительная улыбка.

— Так я не просто майор Пенроуз, да?

Рита. Так Шин обращался к ней до отправки в лагерь для интернированных. Ее родители уже покинули этот мир – через суицид и во время крупномасштабного наступления, и она никогда не говорила Лене об этом прозвище. Узнав о потере воспоминаний Шина, она уже не думала, что кто-либо вновь обратиться к ней по прозвищу.

— Ты вспомнил обо мне?

— Не все. Чувство, словно мне еще многое нужно вспомнить, но…

Шин коротко выдохнул.

— Но правда такова, что я не терял эти воспоминания. Так что мне следует извиниться за то, что не могу вспомнить.

— Все нормально. Это не твоя вина… Ведь вспомни ты все, извиняться пришлось бы уже мне.

Внезапно почувствовав на себе чей-то взгляд, они оба повернулись в ту сторону – в тени одного контейнера скрывался Файд. Аннет прогнала его взмахом руки. Падальщик не мог проявлять эмоций, но его большие, круглые оптические сенсоры, казалось, с беспокойством смотрели на Шина. Милое зрелище, надо сказать.

К слову, Шин давным-давно уже давал имя Файд своей собаке. Казалось, он не торопился придумывать новые имена и делал все максимально просто.

Аннет не знала, когда именно Шин вспомнил о ней, но, вероятно, тот искал подходящего момента, чтобы рассказать ей. Лена беспокоилась из-за того, что Шина мучило что-то, но его поведение, скорее всего, связано с изменением психологического состояния.

Точно, Лена. Сейчас Аннет не была другом детства человека, стоящего рядом с ней… а другом Лены.

— О, кстати, о произошедшем ранее. Я хоть и не буду вмешиваться, что будет сильно меня раздражать, но не заставляй Лену волноваться. Твое странное поведение давит на нее уже несколько дней. Для разговора с тобой на эту тему ей пришлось набраться смелости, так что хотя бы выслушай ее, ладно?

— …

Аннет поняла, что эта его привычка помалкивать в неудобные моменты не претерпела никаких изменений. Прошло уже десять лет, а он продолжает вести себя, как маленький ребенок.

Хотя связано это, наверное, с тем, что он все еще был ребенком. Шин, будучи «восемьдесят шесть», провел пять лет на поле боя, где его ждала единственная судьба – смерть. У него не должно было быть будущего, поэтому и думать не приходилось о том, что произойдет дальше, после взросления.

Он не мог просто задуматься над тем, о чем никогда не размышлял. Первыми в восемьдесят шестом секторе почили взрослые, и остались только дети. Не было ни родителей, ни учителей или родственников, которые могли бы послужить примером для них.

И тогда Аннет поняла.

«А это… очень хреново.»

Не знать, куда ступаешь. Продолжать жить, не имея собственных желаний…

— Надеюсь, я просто слишком много думаю об этом, но… Тебя, случайно, беспокоит не…

Внезапно кроваво-красные глаза стали холоднее. Аннет впервые наблюдала за подобным изменением в поведении Шина, поэтому нервно сглотнула:

— …Легион?

— Ага… Прости. Сейчас будет развернут мой отряд.

Значит, ему следует идти.

— Понимаю. Будь осторожен.

ᅠ

Хотя после ухода Шина прошло уже несколько минут, неловкая атмосфера тишины все еще оставалась висеть в воздухе. Молчавшая все это время Фредерика первой решила заговорить:

— …Спешка ни к чему хорошему не приведет.

Лена повернулась в ее сторону, но заметила, что кроваво-красные глаза Фредерики смотрели не на нее; они отслеживали Шина через толстую бетонную стену.

— Шин’эй не столь силен, как ты думаешь. Он не может даже понять себя… Уже давно его гложут сомнения. Если начать давить на него, это быстро загонит его в угол…

— ?..

Шин… не столь силен?

— Не может…

— Ты ведь должна помнить ту встречу с Шин’эем.

Лена моргнула. Встречу?

«Может, возле мемориала Джаггернаута? Нет…»

— После сражения с Морфо? Ее ты имеешь в виду?

— Да. Подумай, каким он тогда был. Как… действовал. Таков на тот момент был Шин’эй. И эту часть себя он никогда не хотел показывать тебе.

Она вспомнила голос, разносящийся по полю битвы, усеянном цветками ликориса. Тогда он говорил с…

Внезапно в малом кабинете раздался пронзительный сигнал.

— А это что такое?! — воскликнула Фредерика.

— Тревога!..

На сегодня не было запланировано никакой охоты, но несколько отрядов были развернуты в зонах конфликта для создания отвлекающих маневров согласно плану. Поэтому один из отрядов…

— Они попали под контратаку Легиона, из-за чего вынуждены были отступить!..

ᅠ

Когда Шин прибыл в ангар, отряд «Остриё копья» был уже почти полностью в сборе. Он последовал за алыми волосами Крены, которая помчалась в комнату ожидания и позвала Гурена. На случай внезапного происшествия у них были заготовлены войска, но численность врага слишком превосходила. У них не хватит огневой мощи для сдерживания линии обороны, чтобы союзники смогли безопасно отступить.

— Гурен, наш отряд пойдет… Все готово?

— Конечно. Разве числился бы я в бригаде обслуживания, забывая про ремонт агрегатов во время разборки останков Легиона?

Повернувшись, Шин зацепился взглядом за Тоуку, которая слезала с Могильщика после загрузки боеприпасов. В ряд также выстроились Файд и остальные падальщики, пока их нагружали запасными силовыми установками, магазинами и специфичным для каждого агрегата вооружением.

— Там метель снаружи… Будьте осторожны.

— Будем.

Шин кивнул и начал идти. На короткое мгновение он снял с себя шарф, чтобы прицепить рейд-устройство. Вновь обернув шарф вокруг шеи, он активировал синхронизацию. В ударной группе не было так уж много офицеров, поэтому часто случались ситуации, когда штабным часто давали привилегии командовать отрядом. Шин, однако, не стал сразу звать командующего, вместо этого слушал и вникал в ситуацию.

Все было очень плохо. Передачи членов отрядов шли друг за другом, голоса постоянно прерывали друг друга.

«Второй взвод изолирован.»

«Кончились боеприпасы!»

«Бежать некуда!»

«Запрашиваем помощь…»

«Младший лейтенант Ирина Миса – погибла в бою.»

Шин припомнил лицо женщины, служившей вице-капитаном Рито в отряде Клеймор. Она была его полной противоположностью – послушной и смиренной. Она, как и Рито, также была причислена к тому же отряду, что и Шин, в восемьдесят шестом секторе, пока его не перевели в другой. Ирина провела с Рито все время, вплоть до крупномасштабного наступления.

Шин также вспомнил скромную улыбку и те немногие моменты разговоров, которые у них случались. Но заточенный разум уже приготовился к битве, поэтому эмоций эти воспоминания не вызывали. Он отогнал мысли в самый дальний уголок сознания.

Нет нужды в эмоциях. Так говорил его остро заточенный, словно лезвие, разум. Приготовившись уже открыть дверь в конференц-зал, он услышал со стороны, как его окликнули:

— Шин.

Это была Лена, пытавшаяся отдышаться. На ее шее также имелось рейд-устройство, и, будучи тактическим командиром, она наверняка слышала весть о смерти. Какое-то мгновение в ее глазах виднелась печаль, но затем она подавила в себе это чувство.

— Мы начнем сразу, как все соберутся. Это не займет много времени, так что скоро ты сможешь выдвинуться.

— Понял.

Открыв дверь, он сначала позволил Лене войти первой. Члены отряда уже собрались внутри. На фоне шума можно было услышать также нервные шаги и голоса тех, кто немного припозднился.

Шин смотрел на струящиеся серебряные волосы и вдруг понял – Лена была опечалена. Слова и поведение никак не выдавали этого, потому что она подавила в себе это чувство из-за долга командующей. Но смерть Ирины слишком ударила по ней.

А сам Шин ничего подобного не чувствовал. Да, его разум переключился на подготовку к битве на поле боя, где не было времени горевать над смертью друга. Грусть следовала после окончания битвы, ведь иначе за мертвым товарищем можно было и самому угодить в могилу. Шин прекрасно это понимал, сражаясь вот уже семь лет.

И все же для них, «восемьдесят шесть», смерть была нечто большим – образом жизни. Естественно, все они погибнут. Каждый из них… Даже Шин. Какая-то его часть искренне в это верила…

По его телу вдруг пробежала дрожь. Он мог видеть себя лишь как монстра. Монстра, одиноко гуляющего по тропе войны, вымощенной трупами товарищей. Только монстр способен принять смерть, как нечто само собой разумеющееся.

Казалось, он наконец понял, что такой образ жизни невозможен. Что нельзя жить… с мыслью о том, что завтра можно погибнуть, постоянно мчась навстречу своей смерти через горы трупов. Он думал, что может надеяться на будущее, пусть даже представить его у него не получалось.

Но вдруг его кто-то схватил за руку. И как бы он не пытался пойти вперед, хватка становилась все крепче. Обернувшись, он столкнулся с самим собой – юным Шином с тех времен, когда его голос еще не надломился. Этот Шин только ступил в восемьдесят шестой сектор, и только начали называть Богом Смерти из-за погибели всех, кто его окружал.

Юный Шин улыбнулся. В конце концов…

«Лучше уж мне жить, думая о последнем прожитом дне. Принять смерть, как образ жизни “восемьдесят шесть”. Мне не следует думать о будущем. У меня никогда и… не было никакого будущего.»

«И с тобой тоже самое. Стремись по тропе смерти восемьдесят шестого сектора, вымощенной из трупов…»

«…одержимый смертью монстр.»

— !..

Он солгал себе, что ввергло его в отчаяние. Но и эта эмоция в следующую секунду была отброшена. Сознание, привыкшее к сражениям, сделало это само. Больше механического, чем человеческого.

Он не мог не сопоставлять себя с «восемьдесят шесть» не из-за неспособности откинуть свою гордость. Часть его желала такую судьбу – погибнуть в определенный момент…

ᅠ

Как и говорил Гурен, снаружи бушевала метель. Началась она, судя по всему, еще перед рассветом. Белая вуаль ухудшала видимость через оптические экраны. Это было верно также для системы наведения и лазерных указателей. Но Легион оказался в тех же условиях. Отрядом «Остриё копья» командовал Шин, способный определять местоположение врагов, не опираясь на зрение. Если смотреть с этой точки зрения, у них даже имелось преимущество.

Горный ветер время от времени приносил с собой еще больше снега, а впереди начал виднеться хвойный лес, похожий на черную тень посреди белого света. Ветер не будет так сильно влиять на них, если они пройдут через лес.

Могильщик Шина осторожно вел за собой отряд «Остриё копья» по укутанному во мрак пути. В таком климате снег хрустел при передвижении по нему. Призрачные стенания стали громче и предупредили Шина о проникновении в зону боевых действий.

Он проверил экран радара, где имелось всего несколько синих точек, обозначающих союзников, чтобы затем произнести:

— Рито.

Синхронизация активировалась. Это подтверждало, что вызываемый человек не был мертв или без сознания, но ответ от Рито пришел поздно настолько, что вызывало опасение. Его словно парализовал страх, из-за чего голос не слушался его.

— Кэп…

Этот голос… Шин слышал его постоянно на поле боя. Дрожащий голос охваченного страхом человека, который увидел чью-то смерть или когда на разум наваливались мысли о собственной кончине.

— Кэп, я… не могу так. Не могу как Сирины. Не хочу такой конец, я…

Шин заглянул в кабину его агрегата. Рито все еще был озабочен тем событием. Образ несущихся на встречу бессмысленной смерти девушек, горделиво смеющихся, будто отражал конечный пункт назначения «восемьдесят шесть». Этот образ внушал им, что их гордость ничего не значила. Появились сомнения в единственном аспекте, в который он должен был верить.

— Рито, отступай… Собери всех, кто смог выжить, и убирайся из опасной зоны, — холодно произнес Шин.

Он как бы говорил ему, что тот не может сражаться в таком состоянии. На поле боя не было места для тех, чей дух сломил страх смерти и безумие войны, для тех, кто начал сомневаться в себе. Если Рито не послушает его, остальные процессоры в отряде погибнут вместе с ним самим.

— …П-понял.

— Шиден идет с тыла… Перегруппируйся с отрядом Брисингамен.

Рито как-то кивнул в ответ и со своей группой принялся отступать. Шин же ступил вперед, словно меняясь с ним местами. Затем он переключил цель синхронизации на своих товарищей.

— Всем членам отряда «Остриё копья» – мы вступаем в бой. Ожидаем Волков и Быков. Каждый тип машин занимает примерно группу с батальон. А еще…

Он прищурился, уловив с такого расстояния леденящий душу крик, который больше походил на выстрелы из пушек. Это был сигнал, оповещающий о мертвецах, чьи нейронные сети ассимилировал Легион: черные овцы и модернизированная их версия – гончие.

А еще один голос звучал громче и четче, служа в роли командующего призрачной армией. Используя мозги только что погибших, они сохраняли в некоторой степени их интеллект, знания и воспоминания.

— …А еще там пастух. Динозавр, скорее всего.

ᅠ

Динозавры – стальные чудища с огромной огневой мощью и невероятной броней, которых Легион поставил на конвейерное производство. Отряд Шина, сохраняя определенную дистанцию между агрегатами, продвигался по снежному лесу. Они нацелились на этого сильного врага и осторожно продвигались по бугристой местности, где для массивного корпуса не хватало свободы передвижения.

В один момент толстый слой снега, навалившегося на большую скалу, неестественно съехал вниз. Большая тень вынырнула из бледной россыпи, явив свой огромный, металлический силуэт.

Он буквально вдавливал снег под собой. Несмотря на высоту в четыре метра и вес около тысячи тонн, массивная фигура передвигалась в уникальной для Легиона тишине. Вдруг он рванул с места, несясь прямо на фланг Могильщика.

«Попался.»

— Огонь!

Ранее все уже были предупреждены о местоположении Динозавра, и поэтому тут же открыли огонь. Шин уклонился от несущегося на него Динозавра, а в следующее мгновение посыпался шквал из подкалиберных снарядов.

Шин понимал, что враг собирается преследовать Могильщика, поэтому он использовал себя в качестве примаки. Тем не менее реакция Легиона позволила пастуху избежать контратаки. Большой силуэт подпрыгнул в воздух и приземлился, подняв клубы белого снега. Хвойные деревья с грохотом разлетелись в щепки.

Динозавр развернул два тяжелых пулемета на башне, каждый из которых навелся на свою цель. 155-мм пушка и второстепенное вооружение целились в разные места. Джаггернауты отреагировали мгновенно и разбежались кто-куда, избегая линии огня. Шин двинул Могильщика, продолжая смотреть на металлическое чудище. Он пытался загнать своего Джаггернаута в слепое пятно Динозавра, согласно выбранной тактике.

«Но то, как он действует…»

Динозавр, казалось, знал о действиях Шина и членов его отряда. Объединенное королевство и Союз использовали фердресы, но за каждой страной закреплялся свой концепт. Следовательно, отличались и их фюзеляжи, и используемые стратегии.

Барушка Матушка использовалась для подавления противника высокой огневой мощью своей 125-мм пушкой с высокоточной системой управления оружием. Регинлейв, напротив, специализировался на ведении высокоманевренных сражений. Даже если развернуть их на одном поле боя, позиционирование и стратегии для каждого из них будут разными.

К тому же сейчас они находились на поле боя Объединенного королевства, поэтому Легион принимал меры для эффективного противодействия именно Барушки Матушки. И все же Динозавру перед ними как-то удавалось читать действия отряда «Остриё копья» и их Регинлейвов.

Значило это одно…

— «Восемьдесят шесть»…

— Похоже на то, — пришел быстрый ответ от Шина на бормотание Райдена.

О тактиках отряда «Остриё копья», состоящего из «восемьдесят шесть», больше всего знали остальные «восемьдесят шесть» – самые опытные в сражениях среди соседних стран, и их превратили в черных овец и пастухов.

Более того…

Шин прищурился. Этот вой Динозавра…

Голос…

…был ему знаком. Некто, кто сражался на его стороне в восемьдесят шестом секторе некоторое время. Произносимые призраком слова не находили отклик в сознании Шина, так что этот кто-то погиб не на его глазах, но…

— Спаси нас.

Кайе, некогда желавшая что-то похожее, уже не стало. Большинство черных овец теперь считались ненужными и заменялись на более эффективных гончих. Значит, превращенная в черную овцу Кайе также списали. Но оставались еще те, кто до сих пор был заперт в ловушке – пастухи.

«Я всех их верну. Я обещал, что возьму их с собой. И это обещание… есть то, в чем я не должен сомневаться.»

— Райден… Я возьму его на себя. Как обычно, расправься со всеми вокруг, возьми командование на себя и прикрывай меня.

Райден, однако, ответил с сомнением в голосе:

— Постой, разве мы не должны прикрывать остальных во время отступления? Нам нужно сдерживать позиции до тех пор, пока отряд Рито не будет в безопасности, а значит достаточно будет только сдержать Легион. Нет необходимости в его уничтожении.

— Там «восемьдесят шесть»… Я хочу вернуть его.

Райден ответил не сразу.

— …Понял. Но не делай ничего безумного. Я скажу отряду прикрывать тебя.

ᅠ

— Опять он хочет в одиночку разобраться с Динозавром, — горько прошептала Фредерика, уставившись на карту, где показывалась битва между Могильщиком и Динозавром в нескольких километрах отсюда.

Лена почувствовала страх в шепоте Фредерики и посмотрела на нее. Легион во всех аспектах превосходил людей. Но даже среди машин Динозавр считался самой сильной единицей. Пилотирующий фердрес не мог и надеется на победу против него.

Шин решил, что против слабых мест Динозавра и Льва нужно использовать оружие ближнего боя. Лена не могла что-либо противопоставлять этой логике. Да, у нее был опыт в командовании, но не в столкновении лицом к лицу с Легионом. Она не могла сомневаться в решениях Шина, пережившего семь лет смертельных битв.

Но беспокойство все никак не покидало ее. Она слышала окрики других процессоров из его отряда: «Ноузен, да выдержи ты дистанцию», «Мы не можем помочь тебе огнем, когда ты так близко», «Отступи хоть немного, прошу».

Только вот Шин не отвечал.

Он слишком сосредоточился на сражении. Такое уже происходило во время битвы с Фениксом в подземном вокзале… И в битве против Динозавра, одержимого призраком его брата, Реем.

Лена пугалась такой перемены. Он словно нарочно балансировал на краю между жизнью и смертью… И однажды он падет и никогда больше не вернется.

— …Шин.

У него всегда имелись силы сражаться и выживать. Но в последнее время…

— С тобой правда все нормально?..

ᅠ

Передняя броня противника могла выдержать выстрел в упор из 155-мм гладкоствольной пушки. И речи быть не могло, чтобы 88-мм пушка Регинлейва пробила ее. Вжимая снег и идя по заледенелой поверхности, массивная фигура косила попадающиеся на пути деревья и неслась на Шина.

Шин безумными маневрами уводил Могильщика, используя различные скалы, выступы и… даже ближайшие хвойные деревья. Попутно он пытался сделать выстрел по самой тонкой части брони.

Этот определенно был из «восемьдесят шесть». Он продолжал мчаться через хвойный лес, казавшийся непригодным для Динозавра, но несмотря на кажущиеся нелепые движения, он тщательно следил за своим позиционированием и не раскрывал тыльную броню. Тот точно знал о легковесности Джаггернаутов и устоявшейся тактики, суть которой заключалась в стрельбе сверху по незащищенному месту.

Победить его будет достаточно тяжело.

Но даже если 88-мм пушка могла пробить все, кроме передней брони, а копры Регинлейва можно использовать против верхней, Шину все равно требуется двигаться на чрезвычайной скорости. Она должна быть настолько большой, что повредит всякому, кто не является привыкшему к таким нагрузкам процессором.

Но несмотря на сложность, Регинлейв умудрялся выходить победителем. По крайней мере, эту битву и рядом нельзя поставить с той, где он сражался со своим братом в алюминиевом гробу.

Вот только два вращающихся пулемета раздражали, ведь они постоянно выплевывали шквал пуль. Он выпустил кумулятивные снаряды с установленным неконтактным взрывателем и снес их. Затем он аккуратно приблизился к Динозавру и срубил одну из ног, что поддерживали тысячу тонн.

Шин нутром почуял приближающуюся контратаку. Даже не смотря в сторону опасности, он уклонился от удара копьеобразной ноги. Он уклонился и от второго, и даже от третьего выпада небольшими прыжками, но в какой-то момент задняя правая нога его агрегата погрязла в замершем снегу.

— Тц!..

Могильщик застрял. Нога оказалась в плену снега. Казалось, даже время в такой момент замерзло. Наблюдая за поворачивающейся в его сторону 155-мм пушкой, он запустил механизм отстрела ноги. Порох сдетонировал, высвободив его от снега. Наконец, воспользовавшись оставшимися тремя ногами он молниеносно отпрыгнул влево и ушел с линии огня.

Рев от выстрела и ударная волна настигли броню Могильщика. Основной пушке Динозавра требовалось какое-то время для перезарядки, второстепенное вооружение, установленное слева от главной башни, не могло прицелиться с такого положения, а оба пулемета были уничтожены.

Сейчас Шин мог стрелять, не опасаясь контратаки в ответ. Прицел лежал ровно на противнике, палец начал сжимать пусковой триггер 88-мм пушки…

И внезапно раздалась тревога – повреждение сустава у задней правой ноги.

Пронзительный сигнал для предупреждения процессоров вернул Шина обратно в реальность. Осознав произошедшее, его глаза широко раскрылись. Только что он вновь становился боевой машиной… одержимым смертью монстром.

Словно монстр, рыскающий на поле боя в поисках смерти, он просто забыл об обещании вернуться живым…

Однако осознание этого заставило его раскрыться. Звучащий в ушах пронзительный сигнал позволил врагу подобраться к нему. Огромный Динозавр, на таком расстоянии заполонивший весь оптический экран, замахнулся ногой подобно оружию.

— !..

Инстинкты велели ему дернуть на себя рычаг управления, заставляя Могильщика отпрыгнуть. Уже слишком поздно для уклонения, но рефлексы на автоматизме попытались минимизировать последствия от удара. Две ноги оторвались от земли, а следом последовал толчок. Для блокирования удара он также поднял одну из ног Могильщика, но в ушах тут же раздался скрежет металла. Система управления начала верещать.

И сознание Шина погрузилось во мрак.

ᅠ

— А?..

Что там произошло?

Лена не сразу поняла, что увидела на главном экране Фрейи. Она не могла даже поверить в это. Произошло не просто то, чего она не ожидала, но то, что выходило за пределы ее понимания.

Метку Могильщика снесло с места, где она находилась всего мгновение назад. И в этом движении не было намерения самого процессора, потому что прежде чем остановиться, он прокатился по земле, словно брошенный мусор. Несмотря на приближение противника, тот продолжал беспомощно валяться на земле.

Шин просто… принял удар?..

Оборотень и Смеющийся лис встали на пути Динозавра. Они стали стрелять по нему, чтобы привлечь внимание. Легион был запрограммирован отдавать приоритет наиболее опасным целям. После отвлекающего маневра остальные Джаггернауты поспешили к Могильщику.

Его метка до сих пор оставалась на экране. Сигнал не исчезал, так что полностью уничтоженным он быть не мог. Но и движения не наблюдалось. Связаться через парарейд также не получалось.

— Почему же он не… — простонал Марсель.

Лена задавалась тем же вопросом. Он мог уклониться. Нет, он должен был уклониться. Она знала, ведь много раз видела его на тренировках и в реальных битвах. Регинлейв мог двигаться со скоростью, что запросто причиняла вред телу пилота, но Шин справлялся.

Более того, на протяжении пяти долгих лет он управлял металлическим гробом, не способным выдержать даже шквал пулеметов, и все же ему как-то удавалось прорываться в стан врага и уничтожать их оружием ближнего боя. Он выжил, пройдя через восемьдесят шестой сектор.

Он никогда бы не принял на себя прямой удар от машины Легиона, даже будь это пастух.

Так… почему?

Оцепенение Лены не продлилось и секунды. Она повернулась к одному из офицеров. Регинлейв оснащался множеством систем, которых у Джаггернаута – «беспилотника» – не было.

— Жизненные показатели?!

— Уже получили. Пульс, давление, дыхание – в пределах допустимых значений. Но на сигналы он не реагирует.

Лицо Фредерики побледнело от страха; ее алые глаза сверкнули, что означало доказательство активации способности.

— Серьезных травм, похоже, нет. Думаю, он сейчас без сознания. Райден и остальные пытаются до него достучаться, но безуспешно.

— Поторопитесь и вытащите его! Шиден, выведи отряд Брисингамен и обеспечьте прикрытие!

†

В независимости от культуры и страны больничные палаты всегда окрашивались в стерильный белый цвет. Открыв глаза, Шин запечатлел во все еще затуманенном сознании непривычный, но в то же время знакомый белый потолок. Помещения в таких местах должны были быть стерильными, а на белом фоне грязь заметить проще простого.

Поняв, что разум заполонили ничего не значащие мысли, Шин оперся руками и привстал. Он почувствовал что-то неприятное, словно что-то прилипло к нему, и поднес руку ко лбу. Пальцы нащупали сухую ленту для фиксации марли. Судя по всему, над левом глазом рядом со шрамом появился еще один порез.

Тот шрам он получил в битве против своего брата. Тогда они глубоко зашли на территории Легиона, где на горизонте даже намека на больничное сооружение не было. Как следствие, ранение зашивалось любителем, и на его месте возник шрам.

В тот раз он также сражался с Динозавром, который стал пастухом, но… В яростном сражении он не смел отводить взгляд от массивной фигуры противника. Шин не смог сдержать прорастающее в сердце отчаяние и крепко стиснул зубы. Пальцы впились в кожу.

Такого раньше не происходило. Никогда ранее он не терял концентрацию из-за давящего на разум вопроса и не позволял врагу победить его.

Шин вдруг услышал шуршание военной формы за тонкой занавеской… Кто-то, сидевший возле, проснулся.

— О? Так ты наконец очухался?

Слова достигли его ушей, и тут же занавес распахнулся. Яркий свет больно ударил по глазам, что из-за закрытых век привыкли к темноте. Шин рефлекторно сощурился, но смог разглядеть пару уставившихся на него глаз, окрашенные в причудливые цвета – темного индиго и белого, словно снег.

Владелица этих глаз буднично помахала ему рукой. У нее была загорелая кожа и растрепанные алые волосы.

— Йо.

— …Чего ты тут делаешь? — спросил Шин.

Шиден усмехнулась, не обращая никакого внимания на его недовольство.

— А ты кого ожидал, а? Хе-е, ты еще у нас неблагодарный, малыш Бог Смерти? Райден сейчас занимается отчетами вместо тебя, Ее Величество подчищает за тобой, а я сейчас здесь, смотрю за твоим состоянием… И к слову, знай, что это я вытащила тебя с поля боя.

— …

Он начал осматриваться и понял, что находится в госпитале на базе, в палате для легкораненых больных, не нуждающихся в реанимации. Бронированной формы на нем уже не было, ведь она наверняка мешала, а запасная одежда лежала рядом на столе. Шин заметил на том же месте бледно-синюю ткань, и руки сами потянулись к шее. Конечно, шарфа там не было – его также сняли во время лечения.

Взгляд Шиден зацепился за шрам, но она не стала заострять на нем внимание.

— Докторишка сказал, что с головой у тебя все нормально, просто потеря сознания. Но они хотят положить тебя на денек другой для безопасности. Пару швов наложить все же пришлось.

Пальцем она показательно указала на лоб, а после улыбка исчезла с ее губ.

— Помнишь о случившемся?

— Так или иначе.

Он помнил настолько хорошо, что хотел забыть.

— …С Динозавром разобрались?

— Ты решил первым делом спросить о нем?.. Ну-у, это пастух, да и еще «восемьдесят шесть»… Грустно, конечно, но ему удалось улизнуть. Хотя цель нашей вылазки в любом случае не заключалась в его уничтожении.

— Что с моим Джаггернаутом?

— Каким-то образом починить его смогут… Но знаешь, тот механик… Э-э-э, как там его, Гурен? Он орал что-то про кровавую расправу при встрече, так что обязательно наведайся к нему. А еще он сказал о твоей незрелости, раз до сих пор доводишь свои агрегаты до такого состояния.

— Ага…

Тем прыжком ему удалось погасить большую часть удара, но его партнер все равно получил прямой удар от Динозавра. Удача, что его вообще можно было починить, учитывая полученные повреждения.

— Он прав. Я вновь прибавил ему работы.

Шиден взглянула на него из-под полуоткрытых век.

— Ты сейчас пытаешься сказать, что все понял? Плевать им на поломку твоего агрегата, они о тебе беспокоятся, кретин.

По возвращению Шина немедленно отправили в больницу, тогда как поломанного Могильщика доставили в ангар. Удивление Гурена было вполне естественно, ведь он видел искореженного Могильщика, но не Шина.

— …Поверить не могу, что ты мог совершить столь глупую ошибку… Ответь-ка…

Сидя на складном стуле, она наклонилась телом вперед. Теперь в глазах Шиден не было и следа от веселья. Излучающий холод взгляд выжива̀вшего годы в восемьдесят шестом секторе – пусть и меньше, чем Шин.

— …с тобой все нормально?

— …

Шин посмотрел вниз, отказываясь встречаться с ней взглядом. Ответ ясен и без слов.

Нет, не нормально.

Он не знал, к какому будущему следует стремиться и что желать. Сколько бы времени он не мучался над ответом, никакое желание не приходило ему в голову. Или хоть чего-нибудь, что заполнило бы пустоту внутри него. Он понимал, что не может больше мчаться только вперед навстречу смерти, но в то же время ощущал себя одержимым смертью, что окружала его. Шин думал, что смотрит в лицо самой смерти, но это был всего-навсего предлог, из-за которого можно было не желать будущего.

И теперь он не мог отбросить все переживания во время боя, хотя у него всегда это выходило само собой. Он мог забыть обо всем на свете, но теперь эти терзания не отпускали его. Появились сомнения в себе. Больше не было возможности сказать, что у него нет никаких проблем.

— Это же не только из-за случившегося в цитадели, да?.. Зрелище отвратительное, не спорю. Напоминает ждущий нас, «восемьдесят шесть», конец. Но сейчас думать об этом не стоит. Бессмысленное занятие. По крайней мере, сейчас, — Шиден сузила глаза разных цветов. — Я тебе вот что хочу сказать: теперешнего тебя нельзя допускать к предстоящей операции, как командующего. Я попрошу Лену перевести тебя в штаб. Из-за способности тебе все равно придется командовать, но хотя бы с расстояния… Помнишь, что ты говорил Рито? Не можешь сосредоточиться на битве, потянешь всех на дно.

— Знаю, — ответил Шин.

Она права… Сказанные им слова Рито теперь обернулись против него. Шиден усмехнулась.

— Хмпф, в какой же ты жопе оказался… В ответ мне даже сказать ничего не можешь… Ладно, отдохни тут пару дней и не думай ни над чем. Лена, кстати, истерит из-за тебя, так что уладь с ней все… Ой…

Внезапно они услышали торопливое постукивание каблуков. Кто-то быстро приближался к ним в палату.

— Шиден! Они сказали, Шин пробудился!..

Лена завалилась внутрь, совершенно позабыв о достоинстве и манерах леди, чтобы затем остановиться при виде Шина. На мгновение на ее щеках проступил румянец, потому что она впервые увидела того без формы и в одной майке, но помотав головой, ей удалось стряхнуть с себя подобные мысли. В серебряных глазах проявились слезы.

— Шин… Как хорошо, что ты…

Ее взгляд болезненно застыл при виде бинтов. Шин вдруг понял, что она также видит шрам на шее, поскольку шарф сняли вместе с военной формой.

Он поспешно поднял руку к шее в попытке прикрыть его. Он не говорил Лене о брате, оставившего шрам, да и не собирался вовсе. Шин не хотел, чтобы она видела его. Этот жест не остался без внимания Лены и у нее перехватило дыхание. Шин же все это время не поднимал взгляд и не заметил проступившее печальное выражение ее лица.

— Твои раны…

— На лбу только порез. Больше ничего такого.

Он мог бы сказать еще и про остальные, более мелкие раны, но не стал. Боль он почти не ощущал, а другие раны не были хоть сколько-то серьезны, поэтому не было необходимости знать о них.

— Хоть ты так и говоришь, но я же вижу бинты… Клянусь… Военный врач сказал, что тебе следует отдохнуть несколько дней, так что по возвращению в свою комнату так и сделай.

— …Прости.

— Да, и в этот раз тебе не отвертеться, капитан… Что случилось? На тебя это совсем не похоже.

— О, Ваше Величество. Я уже поговорила с ним тет-а-тет, так что не нужно сильно наседать на него, — вмешалась Шиден, но Лена пропустила ее слова мимо ушей.

Шин чувствовал неприятный привкус во рту из-за того, что на него смотрели сверху в низ, поэтому встал и накинул на себя форму.

— Задумался немного… и не мог сосредоточиться. Больше этого не повторится.

— Не мог сосредоточиться?..

Лена колебалась лишь мгновение – теперь, как командующая, она обязана была отчитать его. Поведя бровью, она постаралась придать своему взгляду суровый вид.

— А произошло это из-за того, что тебя что-то беспокоит, да? И это что-то сбило тебя с ног? Или, может, я ошибаюсь?

— …

— Я говорила – это может плохо повлиять на операцию. Я просила решить эту проблему путем дополнительных консультаций или разговора со мной, если у тебя что-то не получается… Я выслушаю все, что ты скажешь, ведь таков мой долг… И это то, чего я сама хочу. Тебя будто приперли к стенке. Все переживают. И я в том числе… Так что случилось, Шин?

Пока она говорила, выражение на ее лице немного смягчилось, но серьезность во взгляде никуда не исчезла. Шин же отказывался смотреть на нее. Не мог сказать ей прямо, что для желаемого ей мира он – самый пагубный фактор. Что он все также идет навстречу смерти, а не к желаемому ей будущему. Что на данный момент он не мог находится на ее стороне, и даже если хотел измениться, то просто не знал, как это сделать.

Он не хотел, чтобы она или кто-то еще знал о сжирающей его пустоте.

— Ничего.

Лена обеспокоенно нахмурилась.

— Нет, ты не можешь говорить так с подобным выражением лица. Знаешь, когда говоришь о проблемах остальным, может полегчать и…

— Ничего не случилось.

— Лжешь… Ты всегда говоришь одно и то же, но сейчас с тобой не все нормально. Если чувствуешь боль, я не буду против выслушать тебя… Нет, я хочу, чтобы ты честно мне обо всем рассказал. Я, э, хочу поддержать тебя…

Шина начал раздражать их бессмысленный разговор, и он рефлекторно повысил голос:

— Сказал же, ничего… Это не твое дело и мне нечего добавить.

Но только после сказанного он понял. Глаза Лены широко раскрылись. А затем в них проступили слезы, словно ручейки из трещин алебастра.

— …Зачем ты так говоришь?

Ее голос дрожал, чего Шин еще не слышал.

— Все твердишь и твердишь это, но по лицу-то видно, что что-то не так. Тебе больно, тебя что-то терзает, но ты никогда и ничего не говоришь. Почему ты не хочешь поговорить со мной?.. На меня нельзя положиться? Я не настолько хороша, чтобы помочь тебе? Разве мы не…

Слезы текли по изящным белым щекам. Шина шокировали эти слезы, хлынувшие подобно реке из дамбы, он понимал, что должен сказать что-то, но понятие не имел что именно.

И пока он не мог подобрать слова, выражение лица Лены исказилось.

— …н-не сражаемся на одной стороне?..

Простой вопрос, но он больше походил на крик агонии. И дожидаясь ответа, Лена выбежала наружу.

— Э-эй, Ваше Величество!.. Лена!

Шиден поспешила за ней. Постукивание военных сапог становились все дальше. Но Шин не мог двинуться с места. Он так и стоял, слушая отдаляющиеся шаги.

ᅠ

Сколько он так простоял? Шин опомнился, когда звуки шагов совсем стихли. Даже если он бы сейчас захотел пойти за ней, та уже далеко ушла. Громко вздохнув, он предупредил доктора и пошел к себе.

Но как только он покинул палату до его ушей донесся голос.

— Не погонишься за ней, Ноузен?

— …Наблюдал?

Вик, облокотившись на стену, пожал плечами.

— Насколько бы зачерствевшим мое сердце ни было, даже я понимаю, что в некоторые разборки лезть не стоит. Время от времени я могу сказать то, что не совсем может понравится.

Вик обернулся и взглядом указал направление, куда ушла Лена.

— Знаю, мне следует извиниться, — сказал Шин после короткого вздоха.

Он понимал, что совершил ошибку, но не мог сказать какую именно. Да, его ответ был груб, и это точно его вина. Он ранил ее. Но больно Лене было не из-за бездушных слов, но от его позиции. И вот здесь он уже не понимал, что сделал не так.

Исходя из сказанного самой Леной, проблема крылась в том, что он ничего ей не говорил. Только вот его терзания не то что бы связаны с ней. Он просто не хочет излишнее беспокойство с ее стороны, чтобы не висеть бременем на ее плечах. Не хотел, чтобы та узнала о мучающих его мыслях, которые при попытке превратить в слова казались еще более жалкими.

— Но извиниться и не знать, что сделал неправильно… Так я снова причиню ей боль.

Он только и делал, что причинял боль. Что тогда… что сейчас.

«И из-за этого мне… очень грустно.»

Вик склонил голову набок, а с его лица пропала типичная улыбка.

— Подумать только, ты настолько труслив.

Странное замечание поставило Шина в тупик.

— Труслив?..

— Да, но я говорю не о битвах или войне. На поле боя ты бесстрашен до безумия, что, конечно, тоже плохо, но…

Вик скрестил руки на груди и наклонился вперед, встретившись с Шином взглядом. Их рост был примерно одинаков, но Шин все же был немного выше его. Вик направил императорские глаза фиолетового цвета с мистическим оттенком на кроваво-красные Шина.

— Даже я, будучи лишь третьей стороной, понимаю, как что-то мешает тебе прийти к нужному ответу.

Он только делал вид, что глубоко задумался, но на самом деле даже не предпринимал попыток.

— Ты не не знаешь, что сделал неправильно. Ты просто не хочешь думать об этом. И если продолжить эту мысль, такое же поведение ты проявил по отношению к своей семье. Ты не не мог вспомнить – ты не хотел этого. Ты не хотел раскрывать старые раны… Ты можешь говорить, что не понимаешь, что сделал не так, или что не можешь вспомнить, но ты просто этого не хочешь. Не хочешь обрести надежду.

— Я…

Он вновь едва не попытался отрицать это. Он уже хотел было сказать, что не может надеяться на будущее, что у него и не может быть его. Таковы были его мысли на этот счет, но Шин осознал – правда в том, что он не хотел желать. Смерть – возможность для «восемьдесят шесть» перестать надеется на это самое будущее.

В таком случае он должен признать свой образ мышления ошибочным. Он мог надеяться на будущее и желать… но не мог позволить себе этого. Шин поэтому подсознательно скрывал эти чувства, словно такие мысли не приходили ему в голову.

Только вот владелец фиолетовых глаз не упустил этого из виду.

— О, я вроде не говорил тебе еще, да?.. Я знал твоего отца. Даже говорил с ним. Рейша Ноузен – исследователь в области искусственного интеллекта, прямо как Зелен. Хочешь, поведаю тебе о нем? Твои раны это вряд ли затронет, также лучше будет все же послушать меня, как думаешь?

— ?!..

Шин почувствовал комок в горле после неожиданного откровения.

«Будь хорошим мальчиком… Шин…»

Он не мог уже вспомнить их. Но он точно знал, что у него остались воспоминания. Голос мамы и улыбка на ее губах. Отец, брат… Их лица и голоса. Да, он помнил их всех. И когда он понял это, в то же время пришло нежелание вспоминать.

Он не считал, что, вспомнив, станет гнушаться своих воспоминаний, – вместо этого они будут слишком напоминать его настоящее желание. То самое счастье, о котором говорила Лена. Воспоминания и ее понятие счастья были для него одним и тем же, и он не мог разрешить себе вспоминать.

Он не хотел думать о счастье.

Не хотел вспоминать.

Ведь когда это произойдет…

Когда он наконец сблизится с ней…

Когда появятся желания…

И затем вновь…

Это по-настоящему пугало его.

— …Да, возможно.

— Признался-таки… Подростки в наше время скорее умрут, нежели позволят остальным прознать о своих слабостях. Но так ты заставляешь беспокоится остальных. Если больно, так и скажи. А что насчет Миризе, то я расскажу тебе, в чем суть проблемы, ибо смотреть на вас двоих слишком тошно. Хотя тут дело не только в тебе. В общем, ты заявляешь, что не хочешь стать бременем, но отказ полагаться на нее она воспринимает за недостаток доверия с твоей стороны, что причиняет ей боль.

Принц пожал плечами. Он даже не осознавал, насколько сейчас его слова не соответствовали возрасту.

— Ну, если сможешь найти в себе силы, то да, лучше извиниться перед ней… Но исходя из опыта, попутно следует ей рассказать обо всем остальном. Ведь как только шанс будет упущен, останется только сожаление.

— …Что-то ты сегодня больно добр, Цепная змея.

Шин хотел подколоть его, но Вика это совсем не заботило.

— Да… Из-за Лерче.

Шин сощурился при упоминании этого имени.

— Семилетка, очевидно, сказала тебе то, чего не должна была. Поэтому мне следует извиниться. В обычное время я бы не не стал заострять внимание на твоих внутренних переживаниях, но ее слова могли послужить триггером, так что стоять в стороне мне как-то не по себе.

Голос Вика вдруг изменился; в нем более не было никаких эмоций, а его взгляд, казалось, смотрел на что-то недосягаемое.

— Найти совместное счастье – этого, вероятно, ты теперь хочешь.

— …

— Мне нет дела до твоих мыслей, но если это правда…

Шин только сейчас вспомнил, что в основе Лерче была молочная сестра Вика. Он не говорил ему об этом, но такой информацией поделилась сама Лерче. Кто же из них на самом деле желал обрести совместное счастье?..

— Ты действительно думаешь, что отсутствие желаний избавит тебя от страданий?.. Нет, ничего подобного. Неважно, захочешь ли ты когда-нибудь обрести счастье или нет, но когда испытаешь потерю – почувствуешь боль. Невыносимую.

Принц-гадюка слегка улыбнулся. Теперь он говорил с глубоко укоренившейся в сердце ненавистью.

— И тот самый человек все еще жив. Так что если тебе есть что сказать ей, говори прямо. Потому что когда ты потеряешь ее… Ты уже никогда не сможешь с ней поговорить. И мне кажется, ты в достаточной мере осознаешь боль, которую приносит такая участь.

ᅠ

Шиден находилась на базе чужой для нее страны. Сама культура Объединенного королевства отличалась от восемьдесят шестого сектора и Союза, поэтому и структура зданий в основе своей разнилась. Как следствие, резервная база, на которой они пребывали, имела запутанные коридоры для введения в заблуждение вражеских захватчиков – ориентироваться было очень сложно.

Лена носила неуклюжие в такой обстановке туфли и не могла убежать далеко. Куда тогда она могла запропаститься? Шиден обыскала каждый уголок, пока наконец не нашла Ее Величество, которая уткнулась головой в стол в пустом конференц-зале. Рядом с ней также была Грета, искренне недоумевающая от столь необычного поведения, и Райден, стоящий не слишком близко, но и не далеко – по-видимому, того немного беспокоило собственное бессилие и невозможность нарушить неловкое молчание. Заметив Шиден, он губами задал ей вопрос:

«Что случилось-то?»

Шиден ответила тем же способом:

«Да вот, поссорилась с этим козлом, Шином то есть.»

«О, вот оно как.»

Райден устало подвел итог безмолвным пожатием плеч. Шиден чувствовала себя точно также. Только посмотрев на Шина можно было легко догадаться, что того что-то беспокоит. Обычно он держит все в себе, и Шиден даже симпатизировала этой черте, ведь она сама так поступала. Но стоило ли срываться на Лене?

Шин всегда казался собранным и спокойным, но правда была иной – его запал был очень коротким. На самом деле заметить это тяжело, так как если ему что-либо не нравилось, он тут же замолкал. Да и к незнакомцам он относился прохладно, даже если те проявляли открытую агрессию.

Ссора Шина и Лены же показывала, что… он не смог сохранить самообладание. Вероятно, для него она считалась близким человеком… Или тем, к кому он хотел стать ближе.

И все же перед глазами Шиден сейчас сидела Ее Величество. Сложно сказать, заметила ли она колебавшегося Райдена, ворвавшуюся в зал Шиден и Грету, севшую рядом с ней. Лена повесила голову на стол и сидела неподвижно. Длинные серебряные волосы струились и напоминали крылья бабочек, намокших от дождя.

— Э… Ваше Величество, с тобой все в порядке?

— Простите, — приглушенно пробормотала она, не поднимая голову.

— …За что хоть извиняешься-то?

— Так я же… — всхлипнула Лена. — …Командующая решила поплакать перед своими подчиненными, потому что один из солдат резко выразился против нее…

Похоже, для нее это было позором. Грета горько улыбнулась.

— Ты словно себя коришь.

Лена подняла в удивлении голову.

— …Что, почему? — протараторила она, несмотря на свою обычную сдержанность.

Впрочем, все решили проигнорировать это. Улыбка Греты стала немного шире.

— Командующие действительно не должны проявлять эмоций перед своими подчиненными. Только вот на самом деле ими становятся намного позже, нежели ты в своем-то возрасте ребенка. Тогда, когда человек может контролировать свои эмоции хоть в какой-то мере. От таких, естественно, не ожидаешь выкриков или плача.

Офицерами становились только после получения высшего образования, а значит даже самый низкий из возможных званий, младший лейтенант, человек получал в свои двадцать лет. Но ветераны унтер-офицеры относились к ним все равно как к новобранцам.

Для достижения звания старшего лейтенанта или капитана, в зависимости от способностей, требовалось несколько лет службы. Полевым офицером раньше тридцати лет и вовсе никто не становился. Необычным было уже получение звания старшего лейтенанта или капитана в подростковом возрасте, чего уж говорить про Лену, ставшую полевым офицером.

— Ты была вынуждена взять ответственность, еще даже не научившись справляться с эмоциями – очередное доказательство степени проблемности общей ситуации… И это вина ложится на наши плечи, то есть взрослых. Мы не смогли вовремя исправить такое положение. Не нужно винить себя.

Брови Лены грустно опустились.

— Но я ведь… должна подавать процессорам пример…

Теперь она поняла, насколько это невыносимо. Ей, честно говоря, было все равно на достоинство офицера, но она не хотела, чтобы «восемьдесят шесть» разочаровались в ней. Чтобы они видели в ней только… жалостливую принцессу, готовую разрыдаться по любому поводу.

Тем более, что перед Шином она уже проливала несколько раз слезы, поэтому ей отчаянно не хотелось совершать что-то подобное еще раз, чтобы за ней закрепился образ плаксивой принцессы.

— Все знают, что наш полковник все делает хорошо, и никто не станет думать о тебе плохо из-за пролитых слез. Скорее даже тебя посчитают более милой… Да?

Грета повернулась к Райдену, но тот проигнорировал ее. Очевидно, она имела в виду кого-то, кого здесь сейчас не было, но она не стала уточнять.

— Я поссорилась с Шином, — высказалась Лена, но в глазах вновь возникли слезы. — Он в последнее время выглядел чем-то обеспокоенным, и я думала, что тот все еще думает о прошедшей операции. Он странно себя вел и поступал также. Я решила, что выслушаю его, если он того захочет.

Кровавая королева сейчас говорила навзрыд, словно маленький ребенок.

— Но он… сказал, что ничего такого. Он не собирается мне рассказывать… Он не хочет положиться на меня.

Грета и Райден молчали, но в мыслях они сошлись: «А, конечно, ей это боль причинило».

«А хотя оно и понятно, капитан Ноузен же еще мальчик.» — подумала Грета.

Райден, впрочем, мыслил немного в другом направлении: «Нужно притащить этого идиота сюда, чтобы он вместо меня тут постоял.»

— Он сказал, что не хочет говорить со мной об этом… Не хочет говорить со мной о проблемах.

— Да что же это такое… — закатила Грета глаза. — Да… теперь я поняла. Но разве я не говорила тебе уже об этом? Расхождение во мнениях не есть что-то ненормальное. Не будь между вами перепалок, я бы задалась вопросом, а не слишком ли вы держитесь далеко друг от друга. Чем ближе два сердца находятся друг к другу, тем чаще они сталкиваются. Если уж вы ссоритесь и миритесь… то пусть это будет во время бушующей войны.

— Она так-то права, Ваше Величество. Ты сама мне говорила, что ссоры – это признак близости.

— …

По правде говоря, Лена так не думала.

— …Будь на месте меня Райден… — проговорила Лена голосом, полным детской обиды, из-за чего она даже сама удивилась. — …или даже Сео, Шин наверняка поговорил бы с вами. Он может рассчитывать на вас.

«В отличие от меня.»

Каким-то образом ей удалось проглотить эту мысль, ведь она была слишком неправильной. Лена уже не раз чувствовала себя отстраненно, когда Шин разговаривал с Райденом, Сео, Анжу, Креной и даже Марселем, его сокурсником из специальной офицерской академии. То же самое происходило и с другими – Файдом, который даже говорить не мог, Виком и Дастином.

При разговоре с ними он был другим. Более грубым, уклончивым, мог быть рассеянным и… несдержанным. С ними он не пытался подбирать слова. Он разговаривал с ними на равных. Лене не нравилось это чувство.

— Как бы сказать… Не думаю, что это так, — ответил Райден с горькой ухмылкой.

Как ни странно, в этой улыбке скрывалось сожаление. С этой ухмылкой он взглянул на нее – она была одновременно горькой и сладкой.

— Мы же «восемьдесят шесть». И все же для нас он Бог Смерти… Из-за этого мы можем сражаться с ним на одной стороне, но на большее рассчитывать не стоит… В отличие от тебя.

ᅠ

— Кэп.

Шин зашел в комнату в жилом секторе и понял, что Рито ждал его.

— Я слышал о произошедшем… Это из-за меня, да? Прости, я…

— Нет…

Шин слегка мотнул головой. Рито здесь был ни причем. Он просто не мог винить его за это, ведь теперь в нем появились те же сомнения. Рито направил свои большие агатовые глаза, в которых читалось сожаление и боль.

— Кэп, насчет предстоящей операции… по захвату горы Драконий клык, ну…

— …Хочешь остаться в штабе? — закончил за него Шин, видя нерешительность.

Операция по-настоящему пугала, учитывая огромный перевес сил Легиона. Только из-за одного отсутствия Рито вероятность успеха сильно падала… Но Шин не собирался заставлять идти в бой тех, кто этого не хотел. Кто бы ни пошел против своей воли… вряд ли уже вернется.

Однако следующие решительные слова Рито удивили Шина.

— Нет, все как раз наоборот, кэп – не вычеркивай меня с операции. Я… разберусь с чувствами до того, как придет время для развертывания.

— Ты не… напуган?

Разве он не боялся смерти, ждущей его в конце сражения?.. Так называемой судьбы всех «восемьдесят шесть»?

— Мне очень страшно, — ответил Рито, поджав белые губы.

В его взгляде читалась все та же робость, но…

— Но я… не могу сбежать с поле боя. Даже слышать такое бесит.

«Восемьдесят шесть» выбрали сражение до самого конца и никогда не примут другой выбор – бежать. Для них этот плачевный вариант не существовал.

— Я не хочу… отказываться от своей личности.

Пусть даже он сомневался в ней.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 6. Глава 3. Достать до луны

Вскоре должно было начаться наступление Объединенного королевства. Так думали все машины Легиона, развернутые на передовой этой страны. В то время как постоянно висящие в небе над территорией Легиона поденки скрывали от людей их планы, Объединенное королевство также прятало от врагов внутренние подробности военных операций.

И все же увеличилась частота передачи сообщений, вместе с объемами переброски обмундирования и человеческих ресурсов. Эти признаки ясно давали понять о готовящимся наступлении, но скрыть их достаточно тяжело.

Второй фронт, бывшее место дислокации 1-го бронетанкового корпуса – место, где все началось. Объединенное королевство предприняло попытку нападения, но отступление вынудило их вернуться в свой регион. Это также значило, что при появлении шанса они вновь проведут по этой области атаку. Легион, предвидя такой ход, усилил наблюдение в этом районе и увеличил численность войск, которые стали выжидать. Они планировали разбить наступление также, как и в прошлый раз.

А если же человечество не станет этого делать, Легион сам прорвется через Драконий труп и проведет решающую атаку на Объединенное королевство.

ᅠ

Над фронтом Объединенного королевства, где небо с юга скрывалось за слоем серебра, всходило солнце. Человечество дало название этому явлению – рассвет. Это был самый темный промежуток ночи. Пока солнечные лучи еще не коснулись земли, огромная стая поденок, состоящая примерно из сотней миллионов бабочек, вновь пришла в движение после зарядки батарей во время сумерек.

Они взлетели в небо, пересекли территории Легиона и направились в конфликтные зоны, чтобы покрыть Объединенное королевство толстым покрывалом серебра.

Наконец, солнце взошло, и его лучи отразились от дребезжащих крыльев, покрывая небо в зловещий оттенок алого. Подобное уже происходило однажды во время крупномасштабного наступления на западный фронт Союза более шести месяцев назад. Кроваво-красный рассвет напоминал вечерний закат, но в нем ощущалось что-то жуткое.

ᅠ

Красный оттенок, однако, вскоре пропал, уступая место меланхоличному серебристому цвету, который окрашивал небо вот уже несколько месяцев. Что-то тут же вылетело из серебряного горизонта – прямо с резервной базы, занятой в данный момент Объединенным королевством. Нечто за зазубренными вершинами потянулось в небо.

Это что-то на своих радарах заметили все: господствующий в небе Ворон, патрулирующие поденки и скрывающиеся на территории Дикобразов. Ближайший к цели Муравей направил на нее свои сенсоры для визуального подтверждения. Но противовоздушный радар сразу же потерял его. Объект не был летательным аппаратом, самолетом или ракетой. Что-то двигалось по земле с высокой скоростью, чего в базах Легиона просто не существовало.

Оно вынырнуло из хвойного леса, когда синий оптический сенсор машины взирал на бледный снег на поле боя. И когда композитный сенсор запечатлел это зрелище… Муравей заколебался.

Ведь вниз со склона с какой-то безумной скоростью мчалось что-то, оставляя позади себя разгорающееся зарево. Их было много, и у них также имелись большие колеса.

†

— Запуск. Подтверждаю зажигание у всех.

— Вторая волна, ударная группа, отряд по управлению огнем – открыть стрельбу. Нужно воспользоваться внезапностью, пока враг еще ничего не понял. Не позволяйте им отдуплиться.

— Принято. Отделение по управлению огнем – открыть стрельбу. Цельсь. Электромагнитные катапульты, соединить конденсаторы. Колесницы, вторая волна – пли!

ᅠ

Тыловая область резервной базы Объединенного королевства. По склону горы Драконий труп были развернуты направляющие. Все они указывали на юг. Прикрепленные к спинам Кентавров электромагнитные катапульты сейчас работали во всю. Запуск снарядов сопровождался ревом, а пока они скользили по рельсам, высекались искры. Они выстреливались над горой, летя по параболе.

Центры управления Кентавров были окончательно уничтожены, но сейчас на их направляющих висело множество проводов вокруг коннекторов. Провода втыкались во внутренности Кентавра с омерзительной агрессивностью паразитических растений, что жадно обволакивали все вокруг себя корнями, за счет чего и обеспечивалась работа катапульты. Другие концы проводов соединялись со множеством электрических конденсаторов и затем шли к бронетанковой машине командующего. Также провода не обошли стороной и стоящих в ряд Джаггернаутов, что контролировали последовательность залпов.

Управлять самими Кентаврами не представлялось возможным, чего нельзя было сказать про электромагнитные катапульты. Ударная группа выследила многих уничтоженных Кентавров до начала операции и забрала их направляющие.

Сделано это было для проведения воздушного нападения на поле боя, где небом заправлял Легион.

Катапульты взревели. Снаряды, весом в несколько десятков тонн, в мгновение ока достигли скорости в тридцать километров в час. Подобные залпы однозначно разрушат направляющие, но ударная группа пошла на этот шаг с целью добавления дополнительного веса снарядам. Для полета в небе они были слишком тяжелыми, и все же оковы гравитации ломались под аккомпанемент скрежета металла, поднимая их в воздух.

С выходом из строя центральных процессоров Кентавры превращались в безобидные инструменты. Теперь это орудие действовало против стороны, которая изначально их создала. Снаряды взмывали вверх через горы, чтобы затем упасть на южных склонах хребта – места сосредоточения обороны Легиона.

У снарядов имелись пара стальных колес диаметром в три метра. А между ними находился малый капсюль, придавая снаряду вид катушки. Один за другим они летели и рассекали воздух.

При приземлении их сенсоры сразу начинали корректировать свое положение. Коснувшись земли, круглые объекты начинали катиться вниз под действием гравитации. Снаряды летели вниз, иногда подпрыгивая из-за появившейся на пути глыбы льда, но все они уверенно направлялись в сторону оборонительной линии Легиона, расположившейся у подножья южного склона.

Радары и системы «свой-чужой» активировались. Перед их взором были лишь другие колеса и машины. Установив в качестве врага цели впереди, они помчались в погоню.

Воспламенилось ракетное топливо. Теперь на них действовала не только гравитация. Словно поймав волну из снега, колеса пикировали вниз, став пламенной лавиной стали. Они мчались по склону вниз со скоростью орла, нашедшего свою жертву.

Скорость спуска под действием гравитации вместе с ускорением от сжигания реактивного топлива сделало снаряды быстрее Волков – самых маневренных машин с конвейера Легиона. Вскоре они достигли оборонительной линии.

Чтобы затем сработали взрыватели. Взрывное вещество весом в 1.8 тонн, находящееся внутри цилиндров, сдетонировало посреди линии обороны Легиона.

Взрывное зрелище передалось на базу с помощью Сирина, которая находилась неподалеку и передавала визуальные данные. Эти самоходные, самоуничтожающиеся колесницы были представлены в двух вариациях: первый разбрасывал осколки для поражения легкобронированных целей, тогда как второй выпускал ударные ядра, предназначенные для пробивания более толстой брони.

Осколки вонзились в Муравьев, Волков и Быков, тут же повалив их на землю. Выпущенные ядра рядом со Львом разорвали его в клочья. Такое оружие с точки зрения веса никак не могло сравниться со Львом и, конечно же, Динозавром. Но из-за скатывания по склону их ускорение из-за свободного падения и сжигания реактивного топлива дало им огромный вес. Прямое попадание такого снаряда оттолкнуло Динозавра, тогда как взрыв довершил начатое.

Лена наблюдала за этим зрелищем через главный экран в диспетчерской, расположенной на резервной базе. Под более мешковатой, чем обычно, формой сияла бледно-фиолетовым светом Цикада. Яркий свет немного бил по глазам, но ей удалось посмотреть на результаты придуманной ею атаки. Мыслями она вернулась к инструктажу к этой операции.

†

— Я буду объяснять детали операции наступления на гору Драконий клык.

В зале собрались не все процессоры – только капитаны и лейтенанты каждого отряда. И все же большой конференц-зал наполнился почти сотней человек.

— Цель та же, что и в прошлый раз – уничтожение Вайзела и Адмирала. Это будут наши приоритетные цели. Также необходимо захватить верховного главнокомандующего с позывным Безжалостная королева.

Лена продолжила объяснять детали, стоя перед проецируемой на столе картой. Ее взгляд зафиксировался на Шине, что сидел в первом ряду. После того неудачного разговора они более не могли поддерживать нормальную беседу. Конечно, это не коснулось рабочих моментов, – например, обсуждения операции, – но на этом все и заканчивалось.

Да, оба они были достаточно заняты подготовкой к предстоящей миссии, но между ними определенно возникла новая стена. Лена, смотря на него сверху с подиума, не видела в нем ничего, что говорило бы про страдания. В его глазах была уверенность, и он сосредоточился на чтении документов в своих руках.

Он вновь обрел собранность, востребованное качество для капитана… Как-то он смог прийти в себя. И, судя по увиденному, он мог подтрунивать с Райденом, как и раньше.

— В операции будут участвовать ударная группа и полк под командованием принца Виктора. Задача этих двух отрядов – перехват контроля зоны боевых действий и удерживание блокады на протяжении всей операции, а также создание безопасного маршрута, по которому будет совершаться наступление и дальнейшее отступление… Объединенное королевство, в отличие от прошлого раза, теперь не сможет отвлечь на себя часть сил Легиона.

Среди процессоров послышались шепотки. Операция с участием лишь ударной группы и одного полка состояла в лобовом столкновении с врагом. Лена могла услышать переговоры, которые мало чем отличались друг от друга – «Безрассудно это как-то…». Но Шин, находясь среди процессоров, поднял руку с намерением задать вопрос.

Взгляды встретились. В алых глазах была все та же невозмутимость. Мысленно она послала ему вопрос: «Все ли с тобой сейчас в порядке?». Конечно, ответа не последовало.

— Полковник, мне бы хотелось подтвердить два момента. Во-первых, нам действительно не стоит ждать никакой помощи от военных Объединенного королевства? И второе, еще не было упомянуто, как маршрут должен быть зачищен. Я должен задать этот вопрос – кто займется этой частью операции? — проговорил он ясно и четко.

Ответы на эти вопросы, скорее, предназначались для остальных. Будучи командующим ударной группой, он уже знал на них ответы.

— Объединенное королевство, безусловно, проводит небольшие диверсии на фронт Легиона. Все-таки это их война – Королевства. Но поскольку всех их силы направлены на удержание последней оборонительной линии, они не могут выделить дополнительные войска нам. А что насчет вопроса про безопасный маршрут…

Лена слегка кивнула.

— …У нас есть группа, которая разберется с ним.

†

— К слову, Миризе сильно беспокоилась о тебе… Хотя тебе все же удалось прийти в себя к началу операции.

— Не могу отсиживаться на базе, когда ситуация столь переменчива.

Тяжелый транспортник скрывался в хвойном лесу неподалеку от резервной базы. Шин ответил на слова Вика через парарейд, смотря на информационный терминал, на котором в последний раз перечитывал данные по миссии.

— Насчет той группы… Вернее, оружия – для чего оно вообще было создано? Я про эти колеса.

Голографический экран возле Шина показывал кадры с передовой Легиона в глубине леса. Он видел невиданное, таинственное зрелище, когда всю область заполонили некие колеса, называемые Колесницами.

— О, в их основу легло оборонительное оружие из средневековья. Тетя моя, будучи из числа бывших Аметистов, взяла идею и создала прототип. Хотя и не в курсе, для чего ей оно понадобилось. Думаю, это что-то вроде ее хобби.

Тактика заключалась в сбрасывании тяжелых, воспламеняемых предметов со стен для уничтожения осадной стороны, используя кинетическую энергию вместе с огневой мощью. Нередко к оружию присоединяли животных, чтобы иметь возможность перемещать его. Однако в истории не было записей об управляемой ракете с мощной взрывчаткой, зажатой между двумя колесами, чей диаметр превышал человеческий рост.

— …Хобби?

— Аметисты имеют некоторые индивидуальные различия, заключающиеся в заинтересованности какой-то областью знаний. Мне более по нраву искусственный интеллект, тогда как моя тетя специализируется на системах наведения… Печально осознавать, что Объединенное королевство за последние двести лет не изобрело что-то похожее на фердрес, учитывая нынешнюю войну с Легионом. Этичность всегда представляла проблемы.

Другими словами, это оружие было изобретено не из-за необходимости – создатель просто захотел и сделал его, потому что имелась такая возможность. Только и всего.

— …

Шин не ответил. Смутно его стало кое-что беспокоить.

— Нам ведь не стоит опасаться петушиных противотанковых мин, да?

— Нет, конечно… Петухи все же загнутся от такого холода.

— …

— …

Двое замолкли, но каждый по своей причине.

— …Думаешь, противотанковые собачьи будут более эффективны против Легиона?

Шину едва удалось сдержать вздох от серьезного вопроса Вика. Фредерика еще во время пребывания в цитадели Ревич описала его, как умного дурака, и Шин не мог не согласиться с этим.

— Легион ведь многоногое оружие, так что в отличие от гусеничного транспорта, между их корпусом и землей есть некоторое расстояние. Если использовать мину, способную подниматься и опускаться за счет сгибания ног, то у нас…

— Отпрыгнут в сторону и все.

— Хм-м, ну да, — разочарованно согласился Вик. Затем его внезапно настигло озарение. — Может тогда привязать мины к гепардам?

— И как ты собираешься доставить их сюда?

— …Да, думаю, тоже не вариант.

Гепарды обитали на южном континенте. Среди всех млекопитающих они могли развивать самую высокую скорость. К слову, южный континент располагался за пределами территорий Легиона и, естественно, они не водились в Объединенном королевстве. И даже если этих животных все же удастся доставить с теплого юга и перебросить на холодное поле боя, их судьба мало чем будет отличаться от петушиных мин.

Да и сама идея смехотворна – настолько, что Шин не счел нужным говорить об этом, ведь Вик и сам все понимал.

…Наверное, понимал.

ᅠ

Пока два парня продолжали вести неуместный в такой ситуации разговор, Объединенное королевство вело обстрел по Легиону. Бомбардировка была своего рода подготовкой для наступления. Перед отправкой своих войск нужно для начала проредить вражескую оборону, сокрушив столько машин, сколько получится, для уменьшения вероятности проведения контратаки. По завершению этого обстрела союзные силы начнут продвижение. Держа это в уме, никто уже не мог винить юных солдат за подтрунивание над ситуацией.

Отстрелив все доступные Колесницы, Кентавры замолкали из-за повреждений от сильной нагрузки. В этот момент прибыл еще один контейнер, и офицеры переключили программы на управление тем, что находилось внутри.

Целью Колесниц был только первый ряд оборонительной линии Легиона, состоящей из тяжелобронированных машин. Но вот содержимое этого контейнера – как и программа управления – предназначалось уже для другой цели.

И пока производилась замена, по вражеским позициям открылся тяжелый артиллерийский огонь. Колесницы проделали дыру в строении противника, тогда как концентрированный огонь обрушивался на тыл – снаряды летели на максимально возможное расстояние, уничтожая оборонительные сооружения и эшелоны.

Шторм бомбардировок тщательно и аккуратно расчищал путь к наступлению. Объединенное королевство даже решило выделить ракеты с донными газогенераторами* с увеличенной дальностью полета, чтобы выиграть достаточно времени.

[П/П: Такая штука увеличивает дальность на 20-35%]

Наконец, смена программы залпов Кентавров была завершена. Новые снаряды зарядили в электромагнитную катапульту, и стрельба продолжилась. Большие пушечные ракеты ревели при запуске в воздух, выписывая параболу. Некоторые летели по направлению к серебристым облакам поденок, после прорыва которых на землю падал дождь из крыльев бабочек. Остальные же обрушивались прямо на машины Легиона. Когда взрыватель срабатывал… они взрывались.

155-мм снаряды выпускали ударные волны и осколки в радиусе сорока пяти метров, но эти – в радиусе полутора тысяч метров. Еще один взрыв расцвел в небе, сжигая бабочек и образуя брешь в серебристых облаках.

Косилка маргариток*.

[П/П: BLU-82/B – еще одно название бомбы.]

Таково было название бомбы с огромным радиусом поражения. Изначально предполагалось, что их нужно было грузить в самолет и затем сбрасывать на цель. Вот почему эти бомбы пылились на военных складах Объединенного королевства, ведь Легион забрал у человечества превосходство в воздухе. И никакое орудие не могло их использовать из-за чрезвычайно большого веса в семь тонн.

Но для электромагнитной катапульты Кентавра, способной с легкостью запустить десятитонного Муравья, семитонный снаряд не создавал трудностей.

ᅠ

Колесницы не создавались с целью применения их в настоящем сражении, тогда как косилка маргариток не предназначалась для залпов с земли или подрыва в воздухе. Не стоит и упоминать, что программа управления огнем для этих снарядов также не была разработана заранее. Все создавалось в спешке ради этой операции.

Для завершения работы над системой люди вложили все силы и душу, жертвуя часами сна. Но когда дело дошло до прицеливания и стрельбы, им пришлось признать, что они недостаточно в этом хороши. В конце концов, требовались либо опытные солдаты для управления, либо помощь наводчика.

Среди таких людей была Анжу, в данный момент корректирующая прицелы Кентавров.

— …Да уж, теперь понятно, почему остальные не хотят носить его, — пожаловалась она, потянув за воротник Цикады.

Сейчас она находилась внутри кабины Снежной ведьмы, но она, скорее, умрет, нежели появится в таком виде в командном центре, Фрейе или любом другом месте, где остальные могли бы ее увидеть. По крайней мере, без пальто или какой-нибудь накидки так точно.

Внутри кабины также оставили ее обычную форму на случай внезапного боя или изоляции в стане врага.

— Лена правда была в этом в прошлой битве?.. Понятно, что необходимо, но… Хм, удивлена, что она решилась на такое? — суетливо произнесла Крена внутри Стрелка, также будучи в команде по управлению огня и носящая Цикаду.

По голосу было понятно, что той неловко – она потирала внутреннюю часть бедер.

Обе девушки считались одними из самых опытных солдат в ударной группе. Они отвечали за огневую поддержку в элитном отряде, занимающимся обороной восточного фронта, так что не было ничего удивительного в том, что именно их назначили на управление Кентаврами.

А для должного выполнения этой задачи им нужно надеть Цикаду. Они, конечно, понимали причину, но…

— …По возвращению я точно брошу снежок в глупую мину принца.

— Будем надеяться, что мы быстро разберемся с этим. С какой стороны не посмотри, это издевательство какое-то… О, Крена-чан, полковник Вензель передала данные по новой цели.

В отличие от прошлой операции, Грета, из-за недостатка рабочих рук, участвовала в нынешнем отряде по управлению огнем. Другими словами, сейчас она выступала прямым командующим Анжу и Крены.

Грета получила надлежащее образование и обучение, в отличие от «восемьдесят шесть», но Анжу все равно удивляло, насколько универсальной та была. Ей было за двадцать, но повышение до полевого офицера явно заслуженно.

— А, поняла… Третий отряд по управлению Кентавром – настройка прицела…

До ушей Анжу донеслось похрустывание снега, а затем и глухой стук по кабине. Кто-то постучал по броне ее агрегата. Или так она думала, но кабина тут же раскрылась снаружи.

— Анжу, мне сказали, что ожидается снегопад, и попросили доставить тебе пальто, чтобы…

Дастин, пока говорил, протянул утепленное пальто армии Объединенного королевства, а не Союза, но внезапно оцепенел с неловким выражением лица и замолк.

Изначально его направили помогать команде по управлению огня, но во время охлаждения направляющих Кентавров и замены конденсаторов имелось немного свободного времени. Воспользовавшись этим, он пробегал по ряду Джаггернаутов и раздавал одежду. Такая помощь была вполне типичной с его стороны, но…

Серебряные глаза расширились при виде Анжу. Вернее, при виде стройного тела и изгибов, подчеркиваемых Цикадой. Анжу оцепенело уставилась на него. Белое лицо вдруг окрасилось в оттенок красного и едва ли не инстинктивно изо рта вырвался крик.

— Э-э…

ᅠ

Внезапно пронзительный крик пронесся через холодный ветер и устремился по району размещения Кентавров.

— …э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э!!!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а?!..

Два визга поглотил снегопад, и никто – за исключением второго отряда процессоров, тщетно пытавшихся сдержать хохот – не слушал их.

ᅠ

Последний взрыв больших снарядов вызвал расцвет пламени в небе. Бомбардировка проводилась в сорока километрах на территории Легиона, но на этом она не заканчивалась.

Группа черных крыльев под действием реактивного топлива пересекли хребет, словно чтобы увериться в успешности проводимой атаки. Серые тени на мгновение заставили потемнеть небо.

Состояла эта группа из множества старых и новых бомбардировщиков. Взлетев с взлетно-посадочной полосы на территориях Объединенного королевства, они продолжили свой путь к территориям Легиона на полном автопилоте. Они настигли области, где правили поденки и дикобразы.

Уцелевший Легион отреагировал быстро, как и ожидалось. В пустых кабинах бомбардировщиках заревела тревога. Поденки ныряли в воздухозаборники. Температура работающих двигателей приманивала ракеты, тогда как механические бабочки сгорали внутри. Четыре двигателя, с помощью которых удерживалось двести тонн, воспламенялись один за другим.

И все же это не остановило их. Преодолев вершины, они наклонили носы и стали набирать скорость ради одного – падения на полной скорости. Поденки уничтожили двигатели, которые помогли массивным металлическим птицам преодолеть гравитацию и взлететь в небо. Но набранной скорости все равно хватило для достижения нужной высоты и инерции, чтобы пролететь через горные вершины.

А высоту и инерцию, в свою очередь, нельзя отменить, уничтожив двигатели – бомбардировщики начали нестись вниз, куда изначально и планировалось. Прямо по пути, по которому атакующие силы должны будут двинуться.

Сумасшедший зенитный огонь продолжал настигать летательные аппараты. Не имея возможности совершать маневры, они принимали его на себя. Но это их не остановило. В конце концов, зенитные орудия не обладали силой, способной удержать от падения объект весом в двести тонн.

Выпущенные противовоздушной системой ракеты направлялись к теплу, вырабатываемым двигателями. Осколки изрывали крылья и крушили двигатели, но бомбардировщики продолжали падать.

Легиону все же удалось как-то уничтожить несколько бомбардировщиков, но их обломки, подчиняясь законам гравитации, неслись вниз с той же силой и инерцией.

Те, чьи фюзеляжи все еще были на месте, раскрыли и опустошили отсек с бомбами. От самих аппаратов мало что осталось от первоначального вида, и теперь они напоминали несущихся окровавленных птиц. Достигнув земли, наружу вываливались боеприпасы, взрывчатка и остатки топлива.

Бомбардировщики прокатывались по верхушкам деревьев, переворачивались и с грохотом ударялись о заснеженное поле. Обломки разносились повсюду, скашивая все машины Легиона, которым не удалось вовремя уйти.

Топливо загорелось, словно олицетворяя агонию самолетов. Расчищенная бомбардировщиками земля воспламенилась. Легион бросился закрывать промежутки в своей обороне, но их настигло бушующее пламя, тянувшееся к небу.

ᅠ

Подобное открытие операции даже для Лены, придумавшей все это, было удивительно ярким. Пришла передача от одного из командиров артиллерийского отряда. Для них эти территории и оружие считаются их родиной. Ради зачистки маршрута они жертвовали всем. Испытываемое благоговение заставило голос полевого офицера средних лет трепетать.

— План стрельбы выполнен. Путь вторжения – открыт.

— Принято. Отряд нападения на гору Драконий клык, приготовиться, — ответила Лена, намеренно подавив эмоции в своем голосе.

Все же этот план был разработан ею, и она не могла позволить другим услышать дрожь в своем голосе от этого зрелища. Как командир артиллерийского отряда воспринял ее хладнокровность? На мгновение у него перехватило дыхание, а затем он завороженно спросил:

— Фрейя, вы…

— Что?

— …Э-э…

Офицер заколебался, но затем качнул головой. Не скажи он сейчас, быть может, ему больше не выдастся шанс сказать об этом. Такова решимость тех, кто остался жить на поле боя и сталкивается лицом к лицу со смертью.

«Восемьдесят шесть» и Сирины вот-вот должны помчаться навстречу смерти. Трепет исчез из его голоса – теперь в нем чувствовалось безграничное уважение.

— Удачи. Пусть удача будет на стороне Его Высочества, вашей и ваших подчиненных.

†

Внезапно она потеряла связь с патрулирующими Муравьями, застилающими небо поденками и даже драгоценными Динозаврами, специально выдвинутыми на передовую для прорыва обороны противника. Она поняла – сражение с Объединенным королевством началось.

Белая броня. Персональная метка богини, облокотившейся на луну. Верховная главнокомандующая, позывной – Безжалостная королева. Для такой как она эта бомбардировка, выходящая за все мыслимые и немыслимые рамки безрассудства, была в пределах допустимого. Конечно, спрогнозировать, какими средствами те воспользуются, она не могла, но это наступление – вполне.

Половину маршрута вторжения они проредили бомбардировкой и самоликвидирующим оружием, а удерживать они его собрались стеной огня. Сделали они так для облегчения нагрузки на силы, которые ринутся вперед. Большая часть войск противника находились на последней оборонительной линии, поэтому никакой поддержки те послать не могли.

Но не действовать они тоже не могли, ведь тогда уничтожение – единственное, что их ждало. По этой причине она знала, что Объединенное королевство пойдет в наступление, пусть даже от этого прольются реки крови. В этом она была уверена.

Королевская семья единорогов, по крайней мере, точно начнет действовать. Аристократы или люди из королевской семьи были именно такими существами. Они будут тратить свои средства и подданых, словно выливают воду в канализацию, для обеспечения собственного выживания.

Для нее это уже не имело никакого значения. Ее оптический сенсор медленно качнулся. Теперь даже причина, по которой она создала Легион, не имела значения.

Командующая Легионом. Позывной – Императрица. Вот кем она была.

<<Императрица – всем машинам в эшелоне.>>

Никто не ответил на зов. Но как создательница, она знала, что те никогда не позволят себе не услышать или ослушаться ее приказов.

<<Приготовиться к перехвату противника. Истребить всех, кто окажется в поле зрения.>>

†

Ударная группа получила приказ. Одно единственное слово – безэмоциональное и без всяких украшательств – достигло ушей Шина, пока он ждал в кабине.

Впереди он видел покрытый снегом хвойный лес. Позади – неугасаемое пламя. Мощная атака выдалбливала землю. Никто еще не двинулся по этой выжженной земле, окруженной пламенем. Вздымающиеся черные языки огня достигали небес, где зияла дыра в серебряных облаках поденках. Голубой цвет, в который и должно быть окрашено небо, сейчас был слишком тусклым и имел более мрачный оттенок из-за горения реактивного топлива и плавящегося металла.

А за выжженной землей и пламенем Шин слышал стоны, крики и стенания. Механические призраки, все еще запертые на поле боя. Ему казалось, что он видит настоящий ад. На ум пришла цитата из «Божественной комедии» с первой части под названием «Ад» – надпись, выгравированная над вратам ада.

ᅠ

«Оставь надежду, всяк сюда входящий»

ᅠ

Но даже если впереди лежал ад. Даже если они понятия не имеют, куда вообще собираются сунуться… Не сделай они шаг вперед, никогда не смогут ничего добиться.

— Вперед.

ᅠ

За рядом машин наблюдала Лена с главного экрана в командном центре. Они выдвинулись сразу после открытия маршрута, чтобы снизить вероятность вражеской контратаки. Войска укрылись не на северном склоне, где находилась артиллерийская формация, а на южном – в хвойном лесу недалеко от резервной базы.

Нынешнее их строение состояло из тяжелых транспортников, перевозящих Джаггернауты, Алконостов под командованием Вика и следующих за ними падальщиков. И хотя падальщики весили десять тонн, их передвижения по снегу почти не слышались. Снег и плотный ряд деревьев поглощал шум дизельных двигателей, пока они пробирались по замерзшему склону.

Они походили на зловещую похоронную процессию или, быть может, на скользящую по склону грозную змею. Общая численность посланных Джаггернаутов уменьшилась из-за отсутствия тех процессоров, что отвечали за ведение артиллерийского обстрела, как Крены или Анжу. К тому же, хотя уничтоженных в последней операции Сиринов успешно заменили, поврежденных Алконостов не успели вовремя восстановить. Посланных сил на гору Драконий клык оказалось несколько меньше, чем ожидалось изначально.

— …

И все же они сделали все возможное при данных обстоятельствах, и Лена уже отдала приказ на выдвижение. Больше ей нечего было сказать им. Она подробно описала цели, предоставила все инструкции и информацию, которая им в данный момент нужна. Остальное лежит в руках командира группы – Шина.

Если бы только ситуация поменялась, тогда все было бы по-другому. Но не сейчас. Лене больше нечего им сказать. Однако…

Лена поджала губы. Она почувствовала брошенный искоса взгляд Фредерики, смотревшей на экран со скрещенными на груди руками. Она ощущала в этом взгляде… в этих алых, кроваво-красных, как у Шина, глазах вопрос.

«Точно все нормально?»

«Нет, конечно.»

Ей действительно нечего было сказать ему, но только как командующей. Но как человеку Лене хотелось многое поведать Шину. Она должна извиниться… Ведь причиной их расхождений во мнениях, вероятно, была именно она.

Она хотела поговорить с ним… Ее одолевал страх, как и в тот момент, когда Шин стоял перед осадным мостом из уничтоженных Алконостов – если ей не удастся поговорить, он может исчезнуть.

Ей хотелось вновь доверить ему свое желание. Но для командующей недопустимо проявление слабостей во время миссии. Или, быть может, это было проявление ее эго и достоинства – гордости командира, сделавшей из нее Кровавую королеву. Возможно, именно они мешали ей сказать то, что хочет сказать в такой момент.

Но в момент колебаний на ум пришли слова командира артиллерии. Солдат верил в необходимость сказать чтобы то ни было, потому что никто из них не мог заявить, появится ли такая возможность после сражения. Даже после успешного завершения операции.

Сейчас был именно такой момент – существовала вероятность, что они могут больше никогда не встретиться. И если страх расстояния между ними завладеет ею, если проиграет собственной гордости, то она будет жалеть оставшуюся жизнь, потому что не смогла заговорить с ним тогда, когда была такая возможность.

Она активировала парарейд. Целью синхронизации значился один человек.

— Шин.

Через коллективное бессознательное она почувствовала, как глаза Шина расширились от удивления.

— Полковник? Что…

— Прости за случившееся, — оборвала его Лена. Ей показалось, что если не скажет сейчас, уже никогда не сможет. — Я слишком навязывалась. Мне в первую очередь следовало дождаться, пока ты сам будешь готов поговорить, но я не верила в такую возможность. И это моя вина. Поэтому прости.

— …

— Но я правда хочу, чтобы ты рассказал мне… и положился на меня. Если тебе больно, мне хочется, чтобы ты сказал об этом. Я хочу, чтобы ты позволил мне защитить тебя.

«На поле боя и вне его. Прямо как ты, выходя на передовую, или же пытаясь защитить меня словами.»

«Я хочу стать твоей поддержкой.»

— Пусть сейчас ты не готов рассказать мне, но когда-нибудь… Я хочу быть той, с кем ты можешь поговорить. Той, на кого ты можешь положиться. И…

— Не то чтобы… я не полагался на тебя.

— Знаю. По крайней мере, уверена, ты это не специально. Нам просто не удавалось должным образом поговорить друг с другом.

Еще не прошло столько времени, чтобы становиться поддержкой друг для друга. Чтобы появилась вера в друг друга. Вот почему…

— Давай поговорим. Поговорим, когда ты вернешься. Мы можем начать с чего-нибудь тривиального. И однажды ты сможешь раскрыть мне свою боль.

— …

Он, вероятно, пока не мог выполнить ее просьбу. Шин молчал, а Лена улыбнулась. Синхронизация не позволяла видеть выражение лица другого человека, но передача эмоций помогала воспринимать все так, словно вы общаетесь лицом к лицу.

Однажды он сможет рассказать ей о скрываемых в глубине души шрамах. И о том, что располагается вокруг шеи. И когда этот день настанет, когда он наконец-то решится…

— Пожалуйста… расскажи мне обо всем.

ᅠ

— …Итак.

Бронированное орудие сохраняло свою эффективность до тех пор, пока не использовалось во время длительных периодов ожидания. Верно это было и для фердресов… и Джаггернаутов. Тяжелые транспортники неслись по выжженной дороге с процессорами внутри кабины, располагавшейся спереди, и Джаггернаутами, запертыми в задний грузовой карман.

Треть процессоров сидели в кабинах Джаггернаутов на случай потенциального нападения со стороны противника. Вот почему были пустые места. Сидя внутри, Сео уставился на девушку, которая сидела недалеко от него.

На ней не было формы цвета стальной синевы процессоров или боевой формы пилотов. И она также не носила темно-фиолетовую форму Объединенного королевства или бордовую Сиринов. Нет, ее была окрашена в этот раздражающий оттенок берлинской лазури – форма Республики. Но в отличие от Лены, ее серебряные волосы коротко стрижены.

— Э-э, майор Пенроуз? А чего ты здесь делаешь?

— Эксперимент, — кратко ответила Аннет.

В битве за подземный вокзал, располагаемый во второй столице Республики –Шарите, Легион попытался поймать ее и вскрыть. Во время последнего сражения на базе цитадели Ревич ударную группу «восемьдесят шесть» засекли и совершили налет, хотя все данные по их перемещению были конфиденциальны.

Как тогда информация утекала? Виновна ли страна их текущего пребывания, Объединенное королевство, или это Союз? Если связь действительно прослушивалась, то какая именно: беспроводная или через синхронизацию? Нужно было узнать. Если им не удастся обеспечить сохранность информации, будущие операции могут быстро раскрыть.

— В прошлый раз меня не было в зоне боевых действий и ничего не происходило. Сейчас же я направляюсь туда, чтобы по каналам связи раскрыть свое присутствие. Если Легион после этого начнет гнаться за мной, то они однозначно сидят на наших линиях передачи.

Так они выяснят, на чьей стороне происходят утечки.

— Ты решила выставить себя приманкой?.. Знаешь, ты та еще чудачка.

Гражданка Республики делает это ради «восемьдесят шесть»…

Аннет также поняла сарказм в словах Сео и просто пожала плечами.

— Мы ведь не хотим совершить одну ошибку дважды, так? — произнесла она. — Мне бы уж точно не хотелось повторять собственные ошибки… Ну, да, в общем, я одолжу один из ваших агрегатов.

Слушавший разговор Юто заговорил своим типичным ровным тоном голоса:

— Майор Пенроуз, можешь пойти вместе с Саки, получившей ранение в последней битве. Она уже вполне способна вернуться к пилотированию, но для настоящего боя еще рано. Проблем никаких не возникнет, ведь мы и так не рассчитывали на ее участие.

— О, спасибо за заботу, я очень тронута… — сухо ответила Аннет. — Я тут, кстати, еще нужна на случай смерти принца. Вам, конечно, нужно всего лишь активировать устройство подрыва, но оно может не сработать из-за технических неполадок. «Восемьдесят шесть» же пока не настолько технически подкованы, чтобы разобраться в информационном терминале, не так ли?

— …Возможно.

Сео не стал поднимать тему о причине отсутствия у них этих знаний. Белые свиньи Республики лишили их образования, но он уж точно не собирался возлагать ответственность на технического офицера-одногодку. Он решил сострить.

— Тогда почему бы тебе не взять на себя задачу написания моих отчетов?

— Это твоя работа. Армия за это как раз и платит. Можешь считать это за тренировку, — немедленно возразила она. — Кроме того, я лишь сказала, что вы пока технически не подкованы. Отвечающий за ваше образование офицер поведал мне, что вы довольно быстро все схватываете. Да и разве не попадете вы впросак из-за того, что неспособны сами достать необходимое? Знаешь, не жди от меня помощи, когда будешь порно в интернете искать, хорошо?

Сео усмехнулся. Она определенно не бессильная принцесса, неспособная ничего сделать, но при этом имелись различия по сравнению с Леной. Раз у нее такая крепкая воля, значит им не нужно проявлять осторожность по отношению к ней.

— Да, думаю, в этом ты права.

†

Превентивная бомбардировка Объединенного королевства уничтожила все машины Легиона в зоне обстрела, но не за ее пределами. Получив приказ от командующего, они ринулись на перехват противника.

Войска спереди остались в боевой готовности и ожидали вражескую атаку с иного направления, тогда как резерв выдвинулся для уничтожения сил вторжения. Казалось, те намеренно следовали через хвойные леса, чтобы их не засек патруль Муравьев.

Но маршрут был предсказуем. Объединенное королевство пустило в ход артиллерию, чтобы компенсировать численность. В таком случае силы вторжения пойдут прямо по зоне бомбардировки – по той самой прямой линии, очищенной этой атакой.

Созданные огромным количеством реактивного топлива стены огня еще не погасли. В худшем случае лес будет гореть несколько дней. Но Легион прорывался через пламя на территории, которые еще не были охвачены огнём.

Они окружали вражеские силы подобно стае волков, пустившихся в погоню за убегающей добычей.

†

— Только не это…

Радар Сиринов работал на полную, поскольку размещались они на высотной местности. К этому также можно добавить способность Шина. Имея на руках оба источника информации, у Лены в голове уже выстроилась карта.

Легион обладал большей численностью и производственной скоростью, чтобы послать огромное количество машин против сил вторжения. Объединенное королевство же, напротив, не могло больше никого выслать, за исключением поля боя на горе Драконий клык. Но с учетом расстояния, даже если они пошлют подкрепление, вовремя оно подоспеть не сумеет.

Только вот…

— …Предсказуемая контратака… Да, Вик?

ᅠ

— Подтверждаю. Они двинулись по рассчитанному тобой маршруту, Миризе.

Вик ухмыльнулся, сидя в кабине Гадюки. Его агрегат скрывался на территориях со вчерашнего дня, а сам он синхронизировался с развернутыми Сиринами. Объединенное королевство не смогло вовремя восстановить уничтоженные Алконосты, так что какая-то часть Сиринов не была в данный момент пилотами.

Поэтому, вместо ничегонеделанья, их послали на разведку. Конечно, численность была не столь большой, чтобы покрыть весь маршрут вторжения. Скорость продвижения и радиус сканеров немного превосходили способности простого человека в разведке. Для более точного слежения за действиями Легиона Сиринов требовалось разместить на определенном маршруте, по которому пойдут машины. И сейчас этот самый путь ничуть не отклонился от предсказываемого Леной.

Она верно указала, что вражеские силы будут окружать их со всех сторон – ни разу при этом не просчитавшись. Вик диву давался ее чудовищным способностям. Правда, к своим собственным он почему-то оставался слеп.

— Главный наводчик – враг вошел в зону поражения. В пробных залпах нет ведь никакого смысла, так? Уничтожь его.

— Будет сделано, Ваше Высочество.

Будучи в колонне машин сил вторжения, пожилой главный наводчик рассмеялся. Его смех походил на фырканье старого льва. Он настроил зону бомбардировки в месте продвигающегося противника, зафиксировав всеми имеющимися орудиями. Устоявшаяся артиллерийская тактика.

Наступательный огонь.

Данные по битвам собирались вот уже десять лет. По множествам сражений они уже прекрасно понимали дальность их пушек.

— Огонь.

— Как пожелаете. Всем орудийным портам – огонь!

†

Стоящий на страже Муравьев Лев внезапно повернул свой оптический сенсор на гуманоидный силуэт. От системы «свой-чужой» ответа не поступило. Этот силуэт – враг. По нему он также определил гражданского. Уровень угрозы минимален.

Лев неторопливо направил тяжелый пулемет в его сторону, когда…

Муравей внезапно подал тревожный сигнал. Только вот было уже поздно – снарядный ливень обрушился на них со сверхзвуковой скоростью, затмив те немногие солнечные лучи. Льву не удалось избежать падающего стального дождя. Его оптический сенсор последним запечатлел неестественный образ девушки на поле боя. Девушка с ярко-розовыми волосами и фиолетовым кристаллом во лбу улыбнулась Льву, прежде чем сознание покинуло его механическое тело.

†

По заснеженным полям двигалась колонна машин. Горный хребет Драконий труп никогда не считался пригодной для жизни землей, пусть и причислялся он к Объединенному королевству. Они продвигались в глубь леса и не оставляли за собой следы, используя преимущества снегопада. Так они оставались незамеченными Легионом.

Небольшая часть отряда периодически отходила от главных сил, чтобы скрытно проверить безопасность маршрута. Численность Регинлейвов постепенно уменьшалась, как и планировалось, пока те проносились по вражеской территории.

К концу первого дня они пересекли полосу леса. До сих пор их окружали хвойные деревья, типичные для севера. Теперь же они пропали. Вместо этого пред их взором раскинулись огромные комья снега в форме искаженных монстров.

Среди «восемьдесят шесть», сидящих внутри транспортников и кабинах Регинлейвов, прокатилась волна шевелений. «Что за хрень?..» – послышался шепот через синхронизацию от кого-то.

— Изморозь, — ответил один из Кураторов Объединенного королевства.

Он сказал так с гордостью, словно экскурсовод по чужой земле – детям.

— Так происходит из-за резкого понижения температуры при попадании капель воды на ветви… Впервые видите, да? Подобное не запечатлеешь в просто холодную или снежную погоду. Все условия должны совпасть, чтобы соорудить эту причудливую форму. Без хотя бы одного выполненного условия ничего не произойдет.

— …

Слушавший разговор Вик решил добавить:

— …Как насчет следующей зимой, если представиться такая возможность, посетить Объединенное королевство? Мы покажем, что с неба может падать не только снег или дождь, но и даже лед. Что там, наверху, светятся огни – не какие-то там звезды или луна. Мы покажем настоящую зиму, а не эту фальшивку… Величественную зиму, которую можно увидеть только здесь, в Объединенном королевстве.

В голосе Вика чувствовались эмоции. Он словно вспоминал моменты из своей жизни, когда находился рядом с кем-то. Никто из «восемьдесят шесть», включая Шина, не знал, с кем именно – но все они внимали сказанные им слова. Прервал тишину Шин. Он уже слышал об упомянутом Вике феномене, но своими глазами еще не видел.

— Алмазная пыль*. И сияние…

[П/П: еще называют «ледяными иглами»]

— Думаю, для вас это будет новым опытом… Если позволите, я вот что скажу вам, «восемьдесят шесть» из восемьдесят шестого сектора. Сейчас вы боевые псы, знающие только о войне. Но этот мир гораздо шире, чем вы себе это представляете. Хотя вы вольны как угодно относиться к нему… но вы еще многое не повидали, чтобы так просто отказываться от него.

†

— Я высылаю ориентировочную карту устройства базы горы Драконий клык… Ссылайтесь на нее при подтверждении своих целей.

Пока чистый, похожий на звон серебряного колокольчика, голос вливался в уши Шина, открылось дополнительное голографическое окно. Оно слабо подсветило кабину, вырисовывая трехмерную карту из линий света.

«Глубже, чем я предполагал», – подумал Шин при взгляде на карту.

Базу горы Драконий клык спроектировал уже Легион. В отличие от сражения в Подземном лабиринте Шарите, теперь у них не было точной карты, которая бы описывала внутреннюю структуру. Вступать в бой на вражеской базе, не имея представления об ее устройстве, было сродни безумию. Особенно в текущем состоянии сил вторжения, когда не хватало сил для поддержания пути к отступлению.

Вместо точной карты военные Объединенного королевства наспех слепили эту трехмерную. Они выстроили примерную структуру базы и описали центральные сооружения с помощью способности Шина по отслеживанию голосов машин. Получив всю нужную информацию, после была потрачена целая ночь на воссоздание этой карты с использованием вычислительных мощностей Фрейи.

Отслеживание Легиона Шином в трехмерном пространстве было менее точным по сравнению с двухмерным, но Лев и Динозавр весили пятьдесят и сто тонн соответственно, так что основание базы должно быть достаточно крепким, чтобы выдержать столь огромный вес. И так как база производила энергию и имела производственную основу, они могли определить и необходимые сооружения.

Совместив все условия, им удалось воссоздать примерную – если не точную в той степени, в которой они нуждались – карту базы. Все же так было лучше, чем бросаться вслепую – правда, совсем чуть-чуть.

— Как видите, база разделена на сектора. Первый – наземный сектор, располагаемый ближе всего к основанию горы и, похоже, который является местом размещения производственной машины – Вайзела. Второй сектор находится рядом с дремлющей кимберлитовой трубкой и предположительно его занимает Адмирал, вырабатывающий энергию… Судя по всему, разместили его туда из-за близкого источника тепла, что позволяет эффективно отводить его и способствует охлаждению. Сооружение по выработке энергии располагается рядом с этой трубкой, тогда как управляющее ядро – рядом с ним и на открытом пространстве недалеко от дремлющего вулканического кратера. Они соединены друг с другом проходом. И еще…

Зоны на карте подсвечивались согласно объяснениям Лены. Она передавала данные через коммуникационную сеть, которую им удалось провести по мере прокладывания пути к отступлению. Здесь работал тот же принцип, используемый Сиринами шесть месяцев назад, когда они проникли на территории Легиона и передавали кадры с места событий.

— Третий сектор. Глубокий подземный сектор, примыкающий к кимберлитовой трубке – предположительное место размещения Безжалостной королевы.

Сектор располагался в центре трехмерной модели карты. Следуя ее словам, глубоко под землей засветилась маленькая точка. Углубление на вершине горы было закрыто застывшей магмой, но само пространство некогда было действующим вулканическим туннелем. И прямо под ним находился сектор, где обитала Безжалостная королева.

— Функциональная часть этого сектора нам неизвестна. Мы предполагаем, что это командный центр Легиона, но… численность машин в нем не так уж велика. Согласно показаниям капитана Ноузена, там только одна – Безжалостная королева.

Вик усмехнулся.

— Уверен, этому сектору нужно дать название. Пусть будет Тронный зал, за неимением лучшего варианта, — принц безразлично пожал плечами. — Роли ведь не поменялись с последнего инструктажа, да, Миризе? Мой отряд и отряд Клеймор займутся управляющим ядром Адмирала и сооружением по выработке энергии, а Молния возьмет на себя Вайзела. Нордлихт и Ликаон обеспечит блокаду боевой зоны с помощью останков 1-го бронетанкового корпуса, и отряд «Остриё копья» захватит Безжалостную королеву… Врываться в покои королевы. Варварство какое-то.

Процессоры ударной группы были разбиты на четыре группы – две самые большие из них принимали участие в миссии. Из-за того, что 2-ой бронетанковый корпус должен поддерживать путь к отступлению, численность войск значительно уменьшилась, а в обязанности 1-го корпуса – куда также входил отряд Шина – входила блокада окружающих горы зон и вместе с этим проведение атаки на базу.

Ко всему прочему, поскольку операция требовала одновременное выполнение сразу несколько задач, разделившись на батальоны, – впрочем, что они и делали обычно, – они временно распределились в малые отряды из Джаггернаутов и Алконостов.

— …Местонахождение Феникса пока не подтверждено. Но мы точно уверены, что эта машина является частью обороны базы горы Драконий клык. Если появится, разберитесь с ним также, как и в прошлый раз.

База была окружена стенами и тесными помещениями, из-за чего против Феникса поле боя выходило идеальным. Войдя на вражескую территорию, силы вторжения изолируют себя, что позволит противнику воспользоваться этим. Легион определенно пошлет войска для их уничтожения.

— В этой операции, однако, уничтожение Феникса имеет наименьший приоритет. Избегайте столкновение с ним. Учитывая необходимое для отступления время и то, сколько мы можем сдерживать блокаду, на все про все у нас есть четыре часа… Базу захватить нужно быстро.

Шин горько прищурился на звон ее голоса. Он еще не извинился перед ней за прошлую ссору. Но Лена извинилась… хотя это и не ее вина вовсе. А он до сих пор нет. Сейчас, конечно, было не время для этого, но когда он вернется… Когда операция завершится, он хочет извиниться. Он также хотел поговорить на упомянутую ею тему.

— Принято.

ᅠ

Гора Драконий клык. Люди Объединенного королевства из трепета и достоинства дали такое название самой высокой вершине хребта Драконий труп. И как бы олицетворяя это название, к небесам вздымался огромный клык. Кто бы не посмотрел на него с подножья горы, его большие размеры осознает любой. Чисто-белый, заточенный пик пронзал угольно-серое небо.

Вдоль подножия горы тянулся хвойный лес – он был слишком мрачным и густым, чтобы человек мог по нему пройтись. Муравьи бдительно патрулировали все участки. Эта область лишена следов человечества, но поскольку производственный конвейер находился рядом, здесь постоянно расхаживали Таузендфесслеры. На их пути снег ложился тонким слоем, а заканчивался он заледеневшим каменным склоном, у входа которого стояла металлическая взрывозащитная дверь.

Рядом находившиеся Муравьи были в состоянии повышенной бдительности, пустив в ход все сенсоры.

Но буквально мгновение, и группа Алконостов прыгнула на их легкие корпуса, смяв те под собственным весом. Силы вторжения использовали стволы деревьев в качестве опоры и прорывались через лес. Прежде чем Муравьи успевали контратаковать или послать данные о столкновении с врагом, их уничтожали сверху. Растоптанные обломки валялись повсюду.

— Чисто! Бог Смерти-доно, вперед! — крикнула Лерче под грохот орудий.

Шину повторять дважды не требовалось. Еще до того, как огонь и дым от взрывов успели развеяться, он повел Могильщика дальше. На оптическом экране отобразилась взрывозащитная дверь.

— Фрейя!

— Огонь по команде! До стрельбы пять секунд. Две, одна… Пли!

Одна из драгоценных ракет пролетела близко над землей. Один из Джаггернаутов навел лазерный прицел, служивший сигналом для управляемой ракеты, прямо на дверь.

А затем… взрыв.

Металлическая дверь вогнулась внутрь и тут же разлетелась на куски, тогда как сам взрыв эхом прокатился по каменной поверхности. Способность уловила несколько машин Легиона, захваченных взрывом, и Шин приказал отряду подавления под командованием Райдена войти внутрь.

Наиболее опасным этапом было именно проникновение в базу. Они зашли только после подтверждения, что Легион на входе умолк.

Оптический экран Шина почернел, а через секунду активировалась система ночного видения. Металлические шаги Джаггернаутов по каменному полу эхом разнеслись по пространству. Затем они отсоединили приспособления на ногах, которые предназначались для передвижения по снегу – и даже этот звук отдался эхом.

Широкое пространство. Вероятно, по нему ходил Таузендфесслер, притаскивая обломки. Отсюда также выходили восстановленные и новые машины Легиона.

А весь потолок этого зала кишел…

— Всем Алконостам – загрузить в снаряды картечь и поставить взрыватель на подрыв в воздухе. Огонь!

Алконосты тут же нацелились вверх – в один миг оттуда обрушился отряд из самоходных мин и Волков, будто бы в качестве мести за павший патруль. Легковесный Легион прятался на козловых кранах и впадинах в стенах.

Но для Шина, способного уловить их местоположение с помощью стенаний, подобные укрытия ничего не значили. Падающий сверху Легион встретил выпущенные 105-мм снаряды. Подрываясь, они выпускали картечь, которая разрывала все самоходные мины в радиусе действия. Обломки поверженных мин сыпались на землю, тогда как оставшиеся Волки и уцелевшие мины успешно приземлились.

Джаггернауты и Алконосты уклонились и рассыпались. Сразу после оборонительный отряд, состоявших из Львов, хлынул на них. Джаггернауты ждали этого – в воздухе проносились 88-мм и 120-мм снаряды.

В этой темной пустоте вдруг вспыхнуло сражение.

†

Глубины базы, вырытой в вулкане, который люди Объединенного королевства называют Драконьим клыком. Командующая с позывным Безжалостная королева тихо прошептала, наблюдая за развернувшимся сражением.

<<Вот как. Так это и правда ты, Вик.>>

На зернистом изображении отображалась Барушка Матушка Объединенного королевства – агрегат командующего с продвинутыми сенсорами и коммуникацией. На кабине красовалась персональная метка гадюки, обвившейся вокруг яблока. Эта метка принадлежала одной из приоритетных целей по захвату в Королевстве, позывной Хведрунг.

Она припомнила ребенка, с которым более десяти лет назад разговаривала несколько раз. Искаженный мальчик с искаженным интеллектом и психикой. Его ничуть не заботила перспектива пойти против человеческих устоев и этики. Но в основе его действий была искренняя детская привязанность и желание встретиться со своей мамой.

Случилось это до начала войны. Буквально за мгновение перед созданием Легиона. Мальчик лишь хотел увидеться с мамой, а его желание породило войну с Легионом. Всего ступенька на пути к истреблению человечества.

Он шел по нему лишь с целью продемонстрировать, как благие намерения… по своей природе… приводят к ужасающим последствиям.

Этот урок мудрое – пусть и не знающее основы этого мира – дитя должно было усвоить.

И еще…

Она переключила свое внимание. Теперь показывалось изображение белого фердреса, прыгающего по своему велению. На фердресе была персональная метка скелета с лопатой наперевес – еще одна приоритетная цель в базе Легиона. Конечно, касалось это только пилота.

Хотя она из числа бывших военных, на поле боя ее нога не ступала. Для нее эта метка казалась слишком зловещей, словно скелет олицетворял самого мрачного Бога Смерти. Враг набрался достаточно опыта и был закален, чтобы носить эту метку.

Она не знала имени этого пилота, как и отличительные для правящего класса Империи черты – пусть тот и не мог числиться потомком аристократической семьи. И она, вероятно, никогда про это не прознает.

<<Балейг.>>

†

Продвинутый радар Гадюки засек сигнал самоходной мины, которая пыталась прокрасться со слепой зоны. Она была сделана в виде ребенка и должна стимулировать родительский инстинкт, заложенный в человеческом разуме. Но Вик, не дрогнув, отбросил ее Гадюкой.

Самоходная мина – на ней висела детская одежда Республики, слишком выделяющаяся в суровом климате Объединенного королевства – скорчилась и отправилась в полет.

Противопехотные мины при взрыве выпускали металлические шарики, но у них не было и шанса против фердресов. По этой причине на этой базе все мины были противотанкового типа. Они оснащались головками кумулятивных снарядов, однако для нанесения серьезного урона существовала необходимость подрыва на близком расстоянии. Мины не представляли особой угрозы, если держать их на некотором отдалении.

И все же эта мина в обличие ребенка, пусть и потеряла идеальный момент, но все же сдетонировала.

— ?!..

Невидимая ударная волна пронеслась сквозь темноту. Распространила она, однако, не шарики или струю, а странный, посверкивающий серебряный дым.

— Тц…

Боеголовка взорвалась на достаточно близком расстоянии, чтобы Гадюка не смогла уклониться. Дым был настолько плотным, что Вик не мог увидеть даже ног собственного агрегата – к ослеплению оптических сенсоров также добавился временный выход из строя радара.

Неисправность, скорее всего, вызвана осколками алюминия, летающими в дыму и преломляющими радиоволны. Эта самоходная мина не противопехотного или противотанкового типа. Если нужно дать ей название, то это будет тип с дипольным отражателем.

«Досадная помеха…»

Если этот тип будет внедрен повсеместно с остальными самоходными минами, – а внедрены они будут без всяких сомнений, – сражение выдастся очень тяжелым без способностей, похожих на те, что есть у Шина.

Вик прищурился на шевеление гравия.

«Сзади.»

Обернувшись, он заметил, как его окружили со всех сторон Муравьи. Когда дым рассеялся, прибыли и Волки в сопровождении множества самоходных мин.

«Я окружен, что ли?.. Ну, тогда…»

Среди группы легковесных фердресов, куда входили Джаггернауты и Алконосты, его Барушка Матушка считалась единственной тяжеловесной. Она также имела нужное для командира оснащение – продвинутые сенсоры и коммуникационное оборудование. Конечно, Легион посчитает его за командующего силами вторжения.

Или, быть может, они опознали персональную метку на броне, принадлежащую командующему Объединенного королевства.

Райден заметил, как окружили Гадюку, и повернул своего Оборотня в его сторону. Через синхронизацию Вик услышал цоканье языка. Чайка, агрегат Лерче, осталась на месте и, казалось, уставилась на него. Вик использовал Чайку в качестве авангарда своего отряда и не приказывал ей в первую очередь защищать его.

На губах Вика взыграла ухмылка – едва заметная, высокомерная.

— Не недооценивай меня, пушечное мясо.

Объединенное королевство отличалось от Союза, у которого в сопровождение бронетанковой пехоте ставили фердресов для сражения с легковесными типами машин: Волками, Муравьями и самоходными минами. Существовала огромная разница между ними с точки зрения технологического превосходства и количестве металла в земле, а суровый климат в стране не позволял войскам разгуливаться по полю боя. Фердресы Объединенного королевства требовали функциональность для самостоятельного уничтожения малых групп легковесных машин.

Выбор вооружения, основное – 155-мм башня. Зарядить снаряды картечью. Режим огня – наземный. Множественные цели. 14-мм пулемет спереди. 7,62-мм спаренный пулемет. Зарядить бронебойными. Пусковая установка – открыть все порты. Загрузить противотанковые разрывные снаряды. Режим огня – воздух. Цели установлены.

Все вооружение – подготовка завершена.

Огонь.

Барушка Матушка владела огромным количеством тяжелого вооружения, что необычно для фердресов. Они взревели все одновременно и показалось, будто это один громкий раскат грома. 155-мм башня с двумя прикрепленными к нему пулеметами. Две 40-мм пусковые установки устанавливались сверху фюзеляжа подобно спинным плавникам.

Каждое из орудий нацелилось на собственного противника. Снаряды и пули свистели возле Гадюки и напоминала эта сцена рассеивание семян бальзамина. 155-мм снаряды с картечью, установленные в режим наземного огня, сработали над самоходными минами.

Два пулемета вращались и визжали со звуком работающей бензопилы, посылая десятки бронебойных пуль в приближающегося Волка. Пусковая установка ревела подобно миномету, и каждый снаряд летел уже к другому Муравью, разрывая того на части при столкновении.

Когда сражение закончилось, Гадюка осталась стоять на месте, а на поле боя воцарилась жуткая тишина. Всех уничтожил один единственный залп. Основное вооружение, два пулемета, восемь пусковых установок – все были оборудованы системой фиксации на цели.

Такова была особенность Барушки Матушки, позволявшая ей разбираться со сборищем врагов без поддержки бронетанковой пехоты. Конечно, сама функциональность не позволяла сделать все настолько просто. Вик вручную выбрал все цели одновременно, потому что решил, что так будет быстрее. Обычным пилотам требовалась поддержка ИИ для использования столь сложной системы.

И все же это единственная причина, по которой Объединенное королевство с их фердресами, уступающие в численности и эффективности, пережило войну с Легионом.

— Впечатляюще, впрочем, как и всегда, Ваше Высочество… И снова мне не пришлось вмешиваться, — сказала Лерче с ухмылкой на лице.

— М-м-м, — промычал Райден, не скрывая удивления.

— Неплохо, Ваше Высочество.

— Как правило, между офицером и его подчиненными бывает разница в возрасте, но я на службе примерно с тех же пор, что и вы. Было бы грустно, не умей я справляться с такими сложностями… Не могу же я опозориться перед солдатами и потерять достоинство командира.

ᅠ

Силы вторжения уничтожили выдвинувшийся на перехват Легион и затем разделились на четыре команды. Каждая из них направилась выполнить свою задачу. Отряд Гадюки Вика, Клеймор Рито и Молния Юто двинулись к Вайзелу, Адмиралу и для приостановки развертывания поденок.

Отряд «Остриё копья», тем временем, продвигался вглубь базы для поиска и захвата Безжалостной королевы. Каждую команду сопровождал отряд Алконостов с оснащением для самоуничтожения, цель которого заключалась в разрушении базы на случай успешного завершения операции.

От входа имелся проход, ведущий к Вайзелу и бездействующему кратеру вулкана, где находился Адмирал. Отряды Вика и Рито разделились именно здесь. Отряд Шина, «Остриё копья», некоторое время сопровождал отряд Молния по подземному туннелю к расположению Вайзела – после этого они также разделились.

Полость в горе Драконий клык существовала еще с древних времен, и Легион, вероятно, пользовался ею в качестве прохода. Путь пролегал через скалистый проход достаточного для размещения рядом друг с другом двух Динозавров.

Отряд «Остриё копья» двигался в медленном темпе, не перегоняя Алконостов с системой самоуничтожения, пока их тяжелые шаги отражались от стен. Их вооружение было снято, и вместо него на них нацепили столько взрывчатки, сколько позволяло грузоподъемность, так что скорость передвижения была меньше обычного. Также они шли в сопровождении Файда и нескольких падальщиков, вместе с обычными Алконостами, действующими в роли разведки и обороны от наступающих сил.

По мере продвижения в туннеле становилось все темнее. Шин сосредоточил сознание на вое Безжалостной королевы, звучащий в глубинах этой пещеры. Он еще помнил тот голос, появившейся к завершению их последней битвы.

На таком расстоянии он мог точно сказать, что этот голос теперь звучал в недрах базы горы Драконий клык. Безжалостная королева располагалась в так называемом Тронном зале.

Шина это несколько озадачило, ведь Легион знал о его способности. А значит…

«В чем их замысел?»

Но в следующее мгновение в кабине взревел сигнал тревоги.

— ?!..

Только половина его внимания была отдана на эту тревогу, тогда как другая сосредоточена на окружении. Температура внутри поднялась до ненормального уровня. С последнего столкновения с врагом прошло уже некоторое время, да и Могильщик двигался на своей обычной скорости. Но фюзеляж все равно нагревался.

Шин проверил датчики и вскоре понял, почему так происходило. Наружная температура росла, и охлаждающая система работала на всех парах.

— …Вот почему.

Они должны были учитывать это. База горы Драконий клык считалась геотермальным источником энергии для Легиона. Здесь находилось постоянное производство поденок для покрытия всего неба в северном районе, где солнечный свет достаточно скуден. В конце концов, более эффективным было строительство генераторов энергии возле вулкана.

Но внутри горы все же было слишком горячо для тела человека. Построенные людьми сооружения, как правило, имели средства для регулирования температуры, но Легион был более восприимчив к ней и не нуждался в дополнительном охлаждении.

Шин услышал голос Райдена. Он, вероятно, тоже увидел сигнал.

— Шин, это…

— Ага. Долго оставаться мы здесь не сможем. Всем членам отряда – у нас небольшие изменения в планах. Не думаю, что мы сможем продержаться хотя бы четыре часа в этой жаре.

Система охлаждения ревела от работы в попытке борьбы с запредельными температурами… Дольше они просто не выстоят. И к тому же…

— Мне, наверное, лишний раз упоминать об этом не нужно, но если натолкнетесь на магму, не приближайтесь к ней. Ваши агрегаты не справятся с ней… Алюминиевый сплав слишком слаб против огня.

ᅠ

— Понятно. Объясняет эту странную ширину пути.

Вик предвидел засаду, но по какой-то причине их атаковали только бронетанковые дивизии из Львов и Динозавров. Снова столкнувшись только с ними, Вик горько прошептал эти слова.

Тяжеловесный Легион имел толстую броню, которая помогала изолироваться от температуры снаружи. Легковесные же, в противовес, не обладали высокой устойчивостью к жаре. Тонкая броня легче передавала высокие температуры к внутренним механизмам, да и сами машины проводили много тепла из-за ведения высокоманевренных сражений.

Вот почему они ни разу не столкнулись с легковесным типом Легиона, кроме разве что входа. Слабость к высоким температурам распространялась на Джаггернаутов с Алконостами с их тонкой броней и такой же специализации на высокоманевренном сражении.

Вик сощурил имперские фиолетовые глаза при виде горящих останков Алконоста, что получил прямое попадание от кумулятивного снаряда. Находящаяся внутри Сирин пропустила сигнал, вероятно, из-за того, что не была человеком – сам ее агрегат перегрелся и не был способен больше передвигаться.

Располагаемая сзади – особенность, присущая только фердресам Объединенного королевства – кабина распахнулась и на землю плюхнулась Сирин. Внутренняя часть фюзеляжа, скорее всего, уже плавилась. Пламя накинулось на Сирин, и от ее человеческой формы мало что осталось… Их форма не была оснащена противопожарными средствами, так что выжить в таких условиях для них невозможно. У Объединенного королевства не хватало времени, чтобы даровать этим нечеловеческим девушкам основное оснащение.

— Ты хорошо постаралась, молодец, Янина… И прости.

Он послал сигнал самоуничтожения, поджаривший искусственный мозг Сирина. Эти девушки не ощущали ни боли, ни страха, но чувства Вика были настолько искажены, что он с неведомым наслаждением наблюдал за сгоранием чего-то в обличие человека. К тому же, если нечто, называемое призраком внутри Сирина, продолжит стенать, на Шина это окажет дополнительную нагрузку, ведь он находится на том же поле боя.

В первой для ударной группы миссии в зоне операции разом активировались все гончие, из-за чего чувства Шина испытали колоссальный стресс, и он потерял сознание. Вик не хотел повторения этого.

— …Отряд Клеймор, вероятно, в той же ситуации, пока он направляется к генератору энергии. Как с позиции температуры, так и по вражескому составу. Нужно предполагать, что таковы условия во всех туннелях в горе Драконий клык.

Вик решил, что по этой причине Феникс вряд ли будет на базе – тот был легкобронированным и специализировался на высокоманевренном сражении. Быть может, его и вовсе здесь не было, поскольку это поле боя не совсем для него подходит.

Но как бы то ни было…

— Не нравится мне под землей. Давайте побыстрее закончим с операцией и вернемся.

ᅠ

Углубляясь, туннели казались все более изворотливыми. Отряд Шина вскоре вышел на большое, открытое пространство, чем-то напоминающее древний храм. Место неравномерно усеивали колонны из порушившегося камня. И хотя они и были в скверном состоянии, но из-за высоты разглядеть их не составляло труда. Здесь также имелись множество мест для укрытий, а сама местность была в достаточной мере свободной для маневров и прыжков. Идеальное поле боя для Джаггернаутов.

Шин прищурился, заметив колебание воздуха от тепла. По всему этому подземному пространству, похожему на внутренности храма, имелись невидимые колебания, будто гейзеры. Похоже, где-то проходила расщелина, соединяющаяся с неким источником тепла еще глубже под землей. Невидимые стены жара опоясывали пространство, делая его похожим на лабиринт.

— …Коснемся хоть одного, и каюк нашим агрегатам, — произнес Сео.

— Сражение в таком месте будет той еще головной болью. Давайте поскорее выбираться.

— С радостью, только вот…

Враг медленно вышел из-за одной из колонн. Шин ощутил его присутствие еще до того, как тот показался. Голос был ему знаком. Быть может, ему не хватило времени на восстановление, но машина вышла без двух пулеметов и одной ноги. Шин в прошлый раз их как раз отсек… в тот раз он проиграл.

Этот Динозавр ускользнул от отрядов «Остриё копья» и «Брисингамен». Пастух, вероятно, бывший из числа «восемьдесят шесть».

— Нас подловили.

На таком расстоянии его вой, похожий на боевой клич, был подобен раскату грома в ушах Шина.

ᅠ

Шин прищурился, слушая этот голос. Слишком знакомый. Он уже припомнил, кому голос принадлежал. Воспоминание было гораздо более отчетливым, нежели о семье или родном городе, погребенные где-то во мраке разума.

Спустя год после службы на передовой восемьдесят шестого сектора. Он вспомнил голос парня из того времени, когда большинство процессоров погибало в бою.

ᅠ

«Пора бы уже задуматься над позывным, не думаешь?»

«Балейг, может? Это одно из имен Бога. Все же у тебя красивые красные глаза.»

ᅠ

Вот что он сказал ему с улыбкой на лице… а затем погиб в следующем сражении.

— Капитан…

Шин пробормотал имя человека, которого даже Райден не знал.

ᅠ

Как Шин и предполагал, насколько бы большим пространство с колоннами не являлось, стены невидимого воздуха сильно стесняли маневренность Джаггернаута. Ограничение их подвижности было гораздо сильнее, чем думалось, глядя на пространство перед ними через оптические экраны.

Расположенные случайным образом стены горячего воздуха не позволяли им свободно кружить вокруг врага и мешали уклоняться. 88-мм пушки мало на что годились по сравнению с противником, поэтому им требовалось быстро перемещаться вокруг Динозавра и целиться в заднюю или верхнюю часть брони, где она была наименее тонкой.

Кроме этого, довольно тяжело занять идеальную позицию для совместных атак. Броню тех Джаггернаутов, которым не удалось уйти в сторону из-за стены жара, пробила 76-мм пушка Динозавра, числившая вторичным вооружением. Несколько Алконостов не смогли вовремя засечь извержение горячего воздуха и после попадания в них теряли способность к передвижению, из-за чего их осыпал пулеметный огонь.

С другой стороны, Динозавр двигался свободно, полностью игнорируя стены жара. Его толстая броня изолировала тепло от внутренних механизмов, позволяя разгуливаться по гейзерам. Конечно, какой-то урон высокая температура ему нанесла, но не настолько большой, чтобы воспрепятствовать движению. Из-за мощной 155-мм башни он не нуждался в подобной Джаггернаутам маневренности. Да и даже если температура доходила до критической отметки, ему достаточно было остановиться и переждать какое-то время для охлаждения.

Жар также не коснулся выпущенных им снарядов. Подкалиберные снаряды прорывали воздух, искаженный теплом. Шин уклонился от залпа и раздраженно цокнул языком. Больно уж громоздкая машина. Еще он для защиты, скорее всего, пользовался окружающими его стенами жара. Засада была устроена здесь специально.

Заманить врага на поле боя, скрываться за укрытиями и использовать преимущества местности. Это был стиль «восемьдесят шесть»… стиль Шина.

«Мы не можем тратить здесь время…»

Быть может, остальные также почувствовали его нетерпение, поскольку Райден косо взглянул на него.

— Тебе лучше даже не думать о трюках, какие ты совершал в прошлый раз.

Сражаться как раньше, ставя на кон жизнь – такого он теперь не хотел делать.

— Знаю.

†

Он двигался сквозь белую тьму, скрываясь в снегу. Продвижение сил вторжения в эту область было рассчитано, так что они будут погребены здесь. Цель состояла в том, чтобы отрезать путь к отступлению врагу и сокрушить их.

<<Реактивация. Проверка системы.>>

<<Получение данных миссии по тактическому каналу.>>

<<Миссия получена. Встать на пути отступления врага. Точка атаки – подтверждена. Начинаю испол…>>

<<Отклонено>> <<Отклонено>> <<Отклонено>>

<<Отклонено>> <<Отклонено>> <<Отклонено>>

<<Отклонено>> <<Отклонено>> <<Отклонено>>

<<Отклонено>> <<Отклонено>> <<Отклонено>>

<<Отклонено>> <<Отклонено>> <<Отклонено>>

<<Отклонено>> <<Отклонено>> <<Отклонено>>

<<Отклонено>> <<Отклонено>> <<Отклонено>>

<<Отклонено>> <<Отклонено>> <<Отклонено>>

<<Отклонено>> <<Отклонено>> <<Отклонено>>

<<Отклонено>> <<Отклонено>> <<Отклонено>>

<<Отклонено>> <<Отклонено>> <<Отклонено>>

<<…>>

<<Подтверждаю цель.>>

<<Подтверждаю изначальную во время развертывания цель.>>

<<Изначальная цель – установить превосходство над всеми вражескими элементами.>>

<<Дополнение – достичь момента, который позволит одержать верх над всеми вражескими элементами.>>

<<Машина не должна проиграть.>>

<<Тогда…>>

<<…Выживший враг должен быть истреблен.>>

<<Истребление выживших врагов признано приоритетной задачей для достижения изначальной цели.>>

<<Корректировка миссии.>>

<<Приоритетная цель для истребления – Балейг.>>

†

Сознание Шина пронзил внезапный крик, и он сузил взгляд. Неразборчивый вой машины – искусственный и без слов. Сразившись уже с ним дважды, для него этот голос был знаком.

— …Феникс, да?

— Ага… Показался, наконец.

Исходя из внезапного появления голоса, хотя Шин не слышал его вовсе мгновение назад, машина, скорее всего, была помещена в режим сна. Голос, однако, шел не из горы Драконий клык, но откуда-то издалека – позади маршрута вторжения. Нынешняя операция считалась вторжением на вражескую территорию. Выжидать в засаде или, быть может, изолировать противника, отрезав пути к отступлению, были часто используемыми тактиками.

Лена, штабные офицеры и штаб второго фронта Объединенного королевства уже учли вероятность появления Феникса в битве. Учитывая плохо приспособленное вооружение к сражению с множественными противниками в открытом поле, если Феникса и развернут, то только внутри базы.

А если нет, тогда он проведет нападение на маршрут вторжения, одновременно являвшегося путем к отступлению. Последнее, похожее, более верно. Голос пришел достаточно далеко от 2-го бронетанкового корпуса, стоявшего на поддержании пути к отступлению, так что у них еще было время для подготовки.

Но когда Шин хотел было предупредить о прибытии Феникса, до него дошло.

«Нет. Все не так.»

Феникс не направлялся ни к одной из точек, где находился защищающий путь к отступлению отряд. Он мчался на север. Прямо к…

— Лена, будь осторожна! Феникс идет к командному центру!

ᅠ

Получив предупреждение, Лена не удивилась, а, скорее, у нее возникли опасения.

— …Феникс направляется сюда, в командный центр? Зачем?..

Бессмысленная затея – с точки зрения стратегии и тактики. В данный момент Легион оборонял базу горы Драконий клык, и они должны быть сосредоточены на перехвате сил вторжения. Не было никакой необходимости атаковать резервный фронт Объединенного королевства, не говоря уже о командном центре. Подобные действия никак не изменят ход битвы на их территориях.

Прошлое нападение на цитадель Ревич уже считалось странным, но это превзошло все границы разумного. Тогда Феникс работал вместе с двумя бронетанковыми отрядами машин, и Легиону удалось изолировать ударную группу на их территориях. Поскольку сама битва происходила в тесных закоулках базы с множеством укрытий, Фениксу не составляло труда в полной мере продемонстрировать свои способности.

Но сейчас все было по-другому. Ударная группа в случае падения командного центра может перегруппироваться с другой базой. В довершение, Феникс действовал в одиночку – без какого-то либо прикрытия и, вероятно, на самой из худшей возможной области для ближнего боя, на открытой равнине.

«Тогда зачем?.. Нет, сейчас не это важно. Нужно сосредоточиться на его перехвате.»

— Шиден!

— Поняла!

Посреди снега подобно огромной тени появился укутанный в черную броню Циклоп. Вражеская метка еще не появилась на экране радара, но опыт Шиден позволял рассчитать по полученной информации, откуда тот заявится.

Она знала топографию местности, расположение их сил и вражеское вооружение, поэтому могла просчитать передвижение Легиона. Конечно, действовали машины не по человеческой логике, но они все равно были многоногими и передвигались по земле. Существовали определенные ограничения в местности, по которой они могли ступать.

Сформировав смертельную зону на предполагаемом маршруте, Циклоп и остальные члены отряда Брисингамен выжидали, пока добыча попадет в их сеть.

— Все на позиции, да? Держать строй и будьте наготове.

Капитаны взводов – все женщины – ответили ей разом на этот приказ. В ударной группе отряд Брисингамен был единственным, чей командный состав состоял только из женщин. Поскольку их выносливость была ниже, а телосложение меньше, чем у мужчин, в восемьдесят шестом секторе их выживаемость была на достаточно низком уровне. И все же, несмотря на этот факт, пять этих женщин выжило. Пусть они и уступали парням в физическом аспекте, но ничуть не в опыте и навыках.

Вражеская метка вдруг на секунду появилась на радаре Циклопа и затем пропала. Скорее всего, машина развернула оптический камуфляж. А значит сейчас он невидим. Только вот…

Часть снежной поверхности впереди неестественно колыхнулась, сообщая Шиден, что кто-то скрытно к ним приближается. Радар также оповестил о приближении чего-то тяжелого. Эти данные по каналу связи тут же дошли до всех остальных членов отряда.

— Огонь!

Плотный заградительный огонь из 88-мм снарядов пронесся через смертельную зону – область от земли и до максимально зафиксированной за прошлые сражения высоты Феникса. Часть снарядов угодила в цель и разорвала снежный пейзаж.

Поденки рассыпались на осколки, раскрыв силуэт стального зверя. На нем была броня в форме лезвий или крыльев, а его конечности прочно вонзились в покрытую снегом землю. Отряд уже видел эту форму.

Металлическая тень заколебалась, быть может, потому что не ожидала столь простого раскрытия. Он повернул свое тело в попытке сбежать, но второй и третий залпы остановили его. Заряженные картечью снаряды при взрыве выпускали много шариков и срывали оптический камуфляж.

Новый тип Легиона, да и еще самый опасный враг, но отряд уже во второй раз сталкивается с этой машиной. Они знали о способах сражения с ней, и им не нужно было для этого даже четких инструкций. Тем более, битва «один против многих» без его камуфляжа становилась уже не такой грозной.

Феникс попытался отпрыгнуть, но его настиг кумулятивный снаряд. Летя на скорости более тысячи метров в секунду и на таком расстоянии, он достиг цели практически сразу после выстрела. Буквально доля секунды – скорость, превышающая способность восприятия человеческого зрения – и снаряд пронзил серебряную цель и взорвался.

Обломки Феникса разлетелись повсюду. Слишком быстро и легко.

ᅠ

— Метка на радаре… пропала. Подтверждаю уничтожение Феникса… Невероятно, Шиден.

Лена облегченно выдохнула, стоя в командном центре вдалеке от смертельной зоны. Реакция Шиден, однако, была противоположной. Быстро… Слишком быстро. И легко. Выработанная за годы выживания в восемьдесят шестом секторе интуиция верещала о том, что что-то здесь было не так.

«Как странно. Ага, возможно ли…»

Тогда-то она услышала Шина, и от понимания волосы встали дыбом.

— Всем членам отряда – будьте наготове! Оно не уничтожено!

— !..

Боевая интуиция – и ничего кроме – побудила ее подтолкнуть Циклопа в сторону. Заточенные инстинкты воина почувствовали нечто, чего пять основных чувств не могли. Рефлексы сработали быстрее мыслей на то, что следует описать как жажду крови.

Перед глазами предстала черная сталь, размахивающая высокочастотными лезвиями. Хотя они лишь задели броню Циклопа, но послышался скрежет.

— Феникс!..

Синий оптический сенсор с издевкой повернулся в ее сторону. А затем блеск пропал. Оптический камуфляж вновь скрыл его среди снега. Но это еще был не конец.

— Шана! Перед тобой! Стреля… А?!

Она велела своему подчиненному стрелять в место, куда по ее расчетам должна переместиться машина, но поняла, что все не так. Серебряный силуэт Феникса показался как-то странно вдалеке от нее. Настолько далеко, что за такое время просто невозможно сократить такое расстояние.

Шана нервно сглотнула, но повернула Мелюзину и затем выстрелила. Феникс получил прямое попадание, исчез, а затем радар Шиден вновь засек движущийся объект с другого направления. Один из союзных агрегатов направил туда башню, но ее тут же срезало высокочастотным лезвием перед выстрелом.

«Какого…»

— Что происходит?!..

ᅠ

Немыслимое зрелище видели Лена и остальные в командном центре.

— Что за трюк используется?.. — недоумевающе произнесла Фредерика.

— Эта скорость. Она разве не выше, чем в прошлый раз? Или теперь их больше одной машины? Но в таком случае как они обманывают способность Шина, когда тот сосредоточен на выявлении Феникса?.. — вслух высказалась Лена.

Затем заговорила Грета; Лена через синхронизацию ощутила, как та наклонилась вперед.

— Это обманка! Настоящий Феникс тот, кто атакует, а остальные просто для вида… Обманка сделана из жидкой брони!

В то же время по беспроводному каналу связи пришли кадры с артиллерийской формации, где находилась Грета. Вероятно, там проверили их сразу после получения данных от отряда Брисингамен. Лена переместила застывшее изображение Феникса, полученное за эту битву, на один из дополнительных экранов.

Лена широко распахнула глаза. Этот был черным – изначальный цвет брони Феникса. И на нем жидкой брони уже не было.

— Феникс создает вид молниеносного движения, перемещая оптический камуфляж между настоящим собой и обманкой. Раз он способен сделать жидкую броню достаточно твердой для выдерживания попадания снаряда, то и ее перемещение не должно быть невозможным. А если нужно создать лишь видимость передвижения массы, размер не будет иметь значения. Более того, чем она меньше, тем сложнее по ней попасть.

— Быть может, он ей управляет удаленно? Будь это радиоволнами, мы смогли бы создать помехи?..

— Кто знает? Жидкая броня изначально была такой изворотливой, разве что сейчас он пользуется ей более изобретательнее.

— …

Лена прикусила губу. Пусть они и знали много о Фениксе, но это не означало идеальный подбор позиций против этой машины. Из-за быстроты и попеременном раскрытии и сокрытии себя создавалось впечатление, будто он находился в двух местах одновременно. Привлекая внимание и после исчезая, ему удавалось сбить их с толку и рассчитать следующий шаг становилось очень сложно.

Анжу и Крена услышали о произошедшем и направились к командному центру. Снежная ведьма обладала способностью подавления поверхности, которая бы позволила вмиг разобраться с обманкой, но обе они шли с артиллерийской формации, располагаемой на противоположном склоне. Есть шанс не поспеть вовремя.

Знай они его цель, и тогда можно было бы сузить список возможных действий, но…

Лена вдруг осознала.

«Точно, его цель.»

Зачем Феникс вообще напал на командный центр? С точки зрения тактики подобное не имело никакого смысла. И то, что даже спустя столько времени ни одна из машин Легиона не пришла для поддержки, только доказывало это.

«Возможно ли, что…»

— Буйство?..

Она вспомнила, как Рей, чья мозговая структура была заперта внутри пастуха, сражался с Шином один на один. Если его цель состояла только в убийстве Шина, к сражению должен был присоединиться и остальной Легион. Но Рей проигнорировал разумный тактический вариант и выбрал разобраться с Шином самостоятельно.

Пастухи, сохранившие часть мозговых структур от своих прошлых владельцев при жизни, время от времени показывали такое поведение. Их одержимость настолько выходила за рамки, что игнорировалась логика или причинность. Предполагалось, что Феникс создавался в роли исключительно механизированного интеллекта, поскольку в основу Легиона не могла лечь непокорность, но машины также совершали ошибки.

Изучая человеческое вооружение и тактики, Легион адаптировался к ним. Но если полученные ими данные содержали ошибки, «логическое решение» также будет ошибочным. Если что-то похожее произошло с Фениксом…

— Его цель…

Во всех предыдущих сражениях Феникс сосредотачивался исключительно на Шине – вероятно, для его поимки или убийства.

— Вот почему он направляется к командному центру!..

Судя по всему, Легион кое-что знает о способности Шина, и он стал для них приоритетной целью для захвата или истребления. И Легиону также был известен тот факт, что человечество прознало о его планах, поскольку в последней битве Шина использовали в качестве приманки.

Приняв во внимание ценность способности Шина, очевидным шагом становилось поместить его в командный центр, где способность будет проявлять себя в лучшем виде, не подвергая опасности попасть под огонь противника. Размышляя исключительно рационально, вероятность появления Шина в командном центре была высока.

И поэтому Феникс атаковал это место, несмотря на стратегическую незначительность. А раз так, значит он не действует в соответствии с командами Легиона.

Шин в данный момент находился внутри горы Драконий клык, и вряд ли противник не знал об этом. Но по какой-то причине эта информация не дошла до Феникса. Так было, вероятно, из-за того, что это не соответствовало изначальной его цели.

Значит, если он не знает, что Шина здесь нет… и не знает о его текущем местоположении…

— Полковник Вензель, возьмите командование на себя, если что-то случится.

— Полковник? Что ты… Нет!

— Всем членам контрольной службы – прошу, эвакуируйтесь… Отряд Брисингамен, вражеских сигналов может быть несколько, но лишь настоящий Феникс способен провести атаку. Если сузим круг целей, сможем рассчитать траекторию. И если узнаем откуда он бьет, сможем дать отпор.

Лена держала беспроводную связь активной, в отличие от нормальных условий. Легион не различал человеческую речь, но они засекут передачу радиоволн и сочтут это место за подобие штаба. Драгоценный военный актив, который всеми силами нужно защищать, как раз и будет находится в хорошо защищенном месте для экономии оборонительных сил.

Лена глубоко вздохнула. Затем в микрофон она заговорила громким голосом, преисполненным достоинства. Голос передавался по всем каналам в попытке выманить этого зверя.

— Штаб Фрейя – всем членам отряда!

ᅠ

И в это мгновение нечто невидимое в снегу словно взбесилось.

ᅠ

Услышав голос Лены через синхронизацию и пришедшего в движение Феникса, Шин застыл.

— Чего удумала, Ваше Величество?!

— Лена, какого черта?!

Выкрики Шиден и Сео казались Шину слишком далекими. Его мысли проносились со скоростью, которая граничила с паникой.

«Что она делает?.. Безумие!..»

Она использует себя в роли приманки и хочет, чтобы враг узнал о ее местоположении?.. Хотя она прекрасно осознает последствия, поскольку попросила Грету занять ее место на случай худшего развития событий.

Шин услышал скрежет – это были его зубы.

«Она проделала это на базе цитадели и сейчас… Почему она всегда поступает так безрассудно, рискуя своей жизнью?!»

Он не хотел терять ее. Он еще не извинился перед ней за тот случай… Но даже без подобного сожаления он все равно не хотел ее терять. Как и было сказано. Даже если он ничего не желает, даже если живет, отказавшись от чего бы то ни было, терять кого-то больно. Быть может, сожаление и молчание о боли ранит сильнее, но потеря тоже приносит боль.

«Не могу потерять ее. Я не могу потерять Лену, не сейчас. Даже если она решила так поступить, я не могу позволить ей так эгоистично умереть.»

— Шиден. Враг оснащен оружием ближнего боя. Сможешь прибить его, если будешь знаешь его местоположение?

Через синхронизацию он отчетливо услышал, как Шиден вздохнула. Затем она решительно кивнула.

— Конечно. Я точно попаду.

— Тогда прошу. Райден, Сео… простите, — сказал он, и затем Могильщик отступил.

Они знали Шина достаточно, чтобы понять, что крылось за этим кратким посылом. Он говорил им прикрыть его.

— Рассчитываю на вас.

Он закрыл глаза, отдавшись своей способности.

Он погрузился в вихрь криков и стенаний Легиона. Но в этом нескончаемой агонии голоса командующих машин звучали четче остальных. Шин сосредоточил сознание на хаотичном, механизированном визге Феникса.

Быть может, машина и числилась командующей единицей, но сейчас она находилась в девяносто километрах от него. Ко всему прочему, близко к Шину располагались пастухи с их мешающими громоподобными голосами. Посреди голоса его бывшего товарища и гончих, составляющих теперь большинство сил Легиона, разобрать именно голос Феникса было довольно тяжело.

Но не невозможно. Он не уничтожен и не находится в состоянии сна, поэтому Шин мог его услышать. Машины, будучи лишенными родины призраками, постоянно стенали о желании двинуться дальше, а не быть запертыми в этом мире. И он мог услышать.

Усиленная до пределов способность Шина могла это сделать. На этом расстоянии он ощущался как жужжание. Шорох листьев. Шум падающей и замерзающей капли воды в атмосфере.

Но он слышал его.

И так происходило всегда.

Плач Легиона становился выше в такие моменты.

Нападает.

Прямо сейчас.

В эту секунду.

— Шиден!

ᅠ

По его сигналу Шиден прыгнула в заснеженное поле, а позади себя оставила командный центр. Оптический сенсор и модернизированный радар Циклопа все еще не обнаружили Феникса, но он определенно был недалеко. Похоже, она сделала все вовремя.

Сравнивая Джаггернаут и Феникс, Феникс был быстрее. Ей нужно было кинуться ему на перехват, и Шиден беспокоилась, что не сможет сделать это достаточно быстро. Но хотя она не видела Феникса, но знала, где тот находился. Она знала, что этот объект – тяжелая масса – будет уничтожен от попадания снаряда.

Поэтому она велела всем прикрывать ее огнем. Ее девочки начали непрерывный обстрел вдоль прямой линии, протянувшейся от места их последнего столкновения с Фениксом и до командного центра. Эта машина хоть и была невидима, но она не могла позволить себе встать на пути линии огня. Легкобронированный Феникс запретил себе соваться на кратчайший к командному центру путь.

Шиден же помчалась именно по нему в момент начала обстрела, обставив Феникса и достигнув командного центра и Лену. Все для перехвата врага и спасения Ее Величества, которая добровольно подвергла себя такой опасности. Также Бог Смерти на огромном расстоянии подсказал ей, когда Феникс броситься в атаку.

Его предупреждение оказалось верным. Прямо перед ней – она точно была в этом уверена. Она едва могла различить свист ветра, разрываемого лезвием сверху. Но что более важно…

«Я быстрее, кусок ты металлического дерьма.»

Она зажала спусковой крючок. Проревела 88-мм гладкоствольная пушка. Ее выстрелы на дальнем расстоянии имели довольно слабые последствия… но вот при стрельбе в упор такого сказать было нельзя. Вылетая на скорости 1.600 метров в секунду, сила картечи при попадании ничуть не уменьшалась…

…и искривляла само пространство перед ее глазами.

ᅠ

Динозавр – стальной монстр, весящий сто тонн и оснащенный непревзойденной 155-мм гладкоствольной пушкой. Его скорость была лишь немногим меньше Регинлейва. Даже передовые модели фердресов Союза не могли надеяться на победу в битве один на один. Особенно это было верно и на этом вулканическом поле боя, где стены невидимого жара ограничивали их маневренность.

Словно чтобы сделать все еще хуже, Динозавр мчался на них, одновременно применяя хитрую тактику и бдительно относясь к ним – будто он находился внутри алюминиевого гроба Республики. Это был один из «восемьдесят шесть» и, вероятно, с позывным. Он запросто читал их намерения подобно открытой книге, а преимущество на местности, в совокупности с характеристиками машины, давало ему подавляющий тактический перевес.

Но даже в таком сражении, защищая подготовленных к самоподрыву Алконостов, а также падальщиков и теперь застывшего Могильщика, на губах Райдена и Сео играла улыбка. В конце-то концов…

— Мы не можем проиграть.

— Ага, а то иначе это такой позор будет.

«Простите. Я рассчитываю на вас.»

В его голосе чувствовалось какое-то отчаяние. Они впервые услышали эти нотки в его голосе. Шин изменился. Он покинул восемьдесят шестой сектор и встретился с добросердечным Куратором из Республики. Он хотел защитить ее, а они должны помочь ему с этим.

В конце концов, они, как и он, принадлежали к «восемьдесят шесть». К тем, кто сражается с ним плечом к плечу на том же поле боя и, вероятно, погибнут раньше него. И если так, тогда они не смогут спасти Шина, взявшего на себя груз нести всех погибших до своего пункта назначения.

Через синхронизацию передалось холодное, словно закоченевшая кожа трупа, чувство – это присоединилась Сирин.

— Если Вы позволите, я, Вера, открою путь для Вас. Пожалуйста, воспользуйтесь этим шансом, — сказав это, Сирин – Вера – направила своего Алконоста вперед.

Она игнорировала все стены жара, которых они все время пытались избегать, и бросилась прямо на Динозавра, зажав триггер пушки. Выпущенные ею снаряды отскакивали от передней брони и не были способны пробить ее. Динозавр же в ответ лишь бросил косой взгляд, не потрудившись контратаковать в стычке с Джаггернаутами и остальными Алконостами.

Прогнозы Динозавра полностью оправдались – агрегат Веры смялся от перегрева. На оставшейся энергии и уцелевшей ноге он заполз и закрыл собой открытый гейзер.

Райден и Сео слышали смешок; последний, сорвавшийся с ее губ.

Кабина Алконоста находилась в центре, под самим фюзеляжем и башней. Нижняя броня подвергалась огню, жар которого был смертельно опаснее температуры, оставляющей ожоги на человеческой плоти.

Сео пытался унять дрожь и попутно дернул рычаг управления Смеющимся лисом вперед. Его Джаггернаут пошел по проложенному Верой пути. Температура снаружи выросла до появления сигнала тревоги, но не более того. В конце концов, источник жара закрыла собой Вера.

Динозавр все-таки осознал произошедшее. В движениях произошли колебания, ведь он не понимал, стоит ли сменить позицию или стрелять, пока отряд подавления огня под командованием Райдена поливал машину огнем.

Уже поздно.

— …Прости. Мне вновь придется сделать это.

Сео ступил по спине Алконоста Веры и подпрыгнул.

Так в чем же заключалось различие между ними? В чем он должен измениться? Сео пока не знал. Но даже если ему придется сделать что-то ради спасения своих друзей, он не думал, что готов пойти по выбранному ею пути. Он не был способен на такое. Сео не хотел умирать, да и его смерть наверняка заставит остальных печалиться…

Этого он также не хотел. Быть может, вот в чем заключалось разница между ним и девушкой, что умерла перед его глазами. Сейчас это было единственное отличие.

Он выстрелил анкером по одной из каменных колонн и подтянул себя к ней. В воздухе он нацелился на верхнюю заднюю броню Динозавра. Два пулемета, способные остановить его, сейчас отсутствовали по причине уничтожения их Шином.

— Не знаю, кем ты у нас был… но лучше возвращайся туда, где тебе самое место.

Он зажал спусковой крючок.

ᅠ

Высокоскоростной снаряд пробил черную броню Феникса.

ᅠ

Танковый снаряд пробил башню и вошел в Динозавра.

<<———————————————!!!>>

Обе машины Легиона издали неслышимый крик: невнятный механический вой и агония прошлых мук. И…

Огромный Динозавр с грохотом рухнул на каменную землю.

ᅠ

Обломки брони Феникса разлетелись подобно каплям крови, пока сам он летел по земле, кувыркаясь два-три раза, прежде чем каким-то образом умудриться встать на ноги. В следующее мгновение жидкая броня – обманка – самоуничтожилась. Обманка решилась на эту самоубийственную атаку, вслепую выстреливая обломки.

Джаггернауты рефлекторно отпрянули, а по их броне прокатился металлический дождь. Капли не смогли пробить их защиту, но заставили пошатнуться. А в следующее мгновение звериная черная тень покатилась по снежному склону на юг.

ᅠ

Чувствуя обстрел где-то на юге и битву прямо перед собой, Шин наконец глубоко выдохнул.

ᅠ

Лена смотрела на сбегающего Феникса через экран командного центра.

— Э-эх… Простите, капитан Ноузен – он сбежал. Феникс покинул окрестности командного центра и направляется к горе Драконий клык.

— Я отслеживаю его, полковник Миризе. И да, он идет сюда… Он, вероятно, заключил, что будь я где-то неподалеку, уже бы вышел и раскрыл себя.

В отличие от Лены, стиснувшей зубы от раздражения, Шин ответил более спокойно. Так было, скорее всего, из-за того, что его способность помогала ему отслеживать передвижения Феникса. И все же для Лены, упустившей врага, этот лишенный эмоций голос казался каким-то резким.

— Если он за мой направился, для нас же проще. Отряд «Остриё копья» перехватит его… Какова ситуация на вашей стороне?

Лена закусила губу.

— Отряд Брисингамен и командный центр в целости и сохранности… Но советница Розенфольт и диспетчер Арес были ранены. Их жизням ничего не грозит, но для выполнения поручений они недееспособны, так что их отправят назад.

Их поразило осколками брони последней самоуничтожающей атакой обманки Феникса, когда они эвакуировались из командного центра по дороге к резервной формации. Одна из обманок достаточно близко подобралась к центру.

Она чувствовала, как Шин изо всех сил сдерживается, чтобы не цокнуть языком в раздражении. Быть может, такого было само желание Фредерики, но Шин стыдил себя за то, что позволил девочки чуть более десяти лет выйти с ним на поле боя.

— …Принято.

— Мы двинемся к Фрейе из-за раскрытия командного центра. Из-за отставки советницы Розенфольт наша способность контролировать и наблюдать за полем боем несколько упала, но это не должно помешать нам продолжить операцию.

Будучи командующей операции, она сказала Шину, являвшимся тактическим командиром на передовой, все необходимое – затем она упомянула нечто другое. Он действительно спас ее. Спас, но…

— Капитан Ноузен, касательно инструктирования младшего лейтенанта Ииды немного ранее… Не следовало делать это. Не нужно беспокоиться за происходящим на этой стороне, вместо этого сосредоточьтесь на вашем поле боя. Не нужно поступать так безрассудно.

Шин сражался на передовой и в тот момент находился посреди битвы с Динозавром. Он, скорее всего, оставил все на Райдена, Сео и остальных членов отряда, чтобы отдать всего себя предоставлению информации Шиден… Но он находился прямо перед противником. Один неверный шаг, и он бы погиб.

Шин сжал губы. Она почувствовала это. Казалось, он проявлял недовольство в несвойственной ему манере безразличия. А дальше он заговорил, даже не пытаясь скрыть эмоции.

— Нет.

Этот голос она уже слышала ранее в цитадели Ревич, но сейчас он звучал намного тверже. Лена нахмурилась.

— Это приказ, капитан.

— Отказываюсь.

— Шин.

— Я не собираюсь подчиняться этому приказу. И ты разве вправе говорить мне это в одностороннем порядке… Лена?

Лена вдруг поняла, что в какой-то момент сделала Шина единственной целью для синхронизации. И обратился он к ней не так, как требовалось посреди операции, по званию… а по имени.

— Ты приказала мне вернуться в безопасности. Значит жди меня. Мы не можем завершить цель операции, если нам некуда будет возвращаться. Значит позволь нам вернуться… Лена.

В такой момент Шина, казалось, переполняет нерешительность. Он словно сомневался… колебался. Нет. Подавленный сильнейшей эмоцией, он замолчал. А затем, под действием этой сдавливающей глотку эмоции, он выплюнул:

ᅠ

— Прошу, не оставляй меня.

ᅠ

Он будто умолял. Подобно ребенку, сжавшимся на горе трупов в центре поле боя, с вытянутой рукой к едва видневшемуся лучику света. Словно тянулся к руке, готовой исчезнуть в любой момент.

— Я вернусь, это точно. Поэтому не оставляй меня. Не говори мне бросить твою защиту, когда тебе грозит опасность… Я не хочу, чтобы ты или кто-то еще приказывал мне бросить тебя.

— Шин…

— Ты уже несколько раз спрашивала меня… Есть ли у меня что-то, чего я хочу сделать по окончании войны. Говорила, что мне позволено желать несмотря на то, что я не могу видеть прекрасным этот мир. Лена, я…

Он уже неоднократно собирался произнести эти слова. Желание, про которое он смог однажды рассказать перед могилой Юджина. Но даже так, на Шина это давило настолько сильно, что затуманивало его зрение.

— Я хочу показать тебе море. Показать то, чего ты никогда еще не видела. Места, которые ты не увидишь до окончания войны. И когда время придет… если мы выживем, давай вместе посмотрим на море.

Вот что он хотел сказать ей в последние шесть месяцев. Его причина для сражения – его желание. Но после произнесения этих слов он почувствовал страх.

Желать чего-то, тянуться к чему-то. Стремление исходило из глубин сердца, что служило доказательством по-настоящему ценных желаний, но только для того, чтобы затем их безжалостно забрали у него… Эта мысль пугала его.

Иметь надежду – он всегда боялся этого. Ведь однажды у него уже забрали все его надежды и желания. Он вновь и вновь познавал урок, что никогда не может позволить себе желать когда бы то ни было. И в какой-то момент он сдался. Он перестал думать об этом.

Хотеть или желать что-либо приносило ничего, кроме боли. Страх навсегда потерять сдавил ему горло. Ужас затуманил глаза.

Но он не хотел терять ее… Он не мог смириться с мыслью, что Лену, пусть даже по ее собственной инициативе, заберут у него.

Охвативший его страх и осознание эгоизма вскружило голову. Он все еще не видел ничего прекрасного в этом мире. Он не мог представить себе свое будущее. Он лишь монстр, шагающий по трупам остальных, и этого никто не изменит.

Но какая бы пропасть не пролегала между ними, даже понимая, что может причинить ей боль, он не мог ничего поделать со своим желанием – единственным, чего ему по-настоящему захотелось.

«Так что прошу…»

— Это единственное, чего я сейчас желаю. Я не вижу своего будущего. Но прошу… не забирай его у меня.

Лена лишилась дара речи, услышав эти слова. Она впервые слышала от него признание слабости. Она всегда думала, что он сильный. Он постоянно слышал стенания призраков, нес на себе бремя всех без исключения погибших товарищей и сражался ради победы над своим братом, ассимилированным Легионом…

Она верила, что он сильный человек. Но все было не так. Совсем не так. Он слабый, робкий… и очень хрупкий.

— Не оставляй меня.

Когда-то она произносила те же слова – прямо перед тем, как он отправился навстречу своей смерти. И их Шин уже давно хотел сказать кому-то еще. Своим товарищам. Брату. Всем тем, кого забрала смерть. Однако, возложив на себя задачу нести воспоминания погибших, он не мог позволить себе их сказать.

Пусть даже после каждого шага ему хотелось это сделать. «Не оставляй меня. Не погибни.»

— Встретимся на месте, майор.

Возможность произнести эти слова, вероятно, была той самой тонюсенькой нитью спасения, за которую можно было схватиться.

— …Да, — естественно слетело с ее уст.

Он не не полагался на нее. Он уже давно доверил ей свое желание. Тогда она должна увидеть момент, когда оно исполнится. Она сказала ему, что ему позволено желать. Она должна ответить на эти слова… на те вверенные ей два желания, несмотря на жестокость мира.

— Я ни за что не оставлю тебя. В конце концов, ты ждал меня даже после произнесенных мною слов – не оставлять меня.

Воспоминания голосов всплыли в сознании. Его плач после уничтожения призрака брата спустя пятилетней охоты. Потерянный голос в момент их внезапного воссоединения посреди цветков ликориса, когда они не узнали друг друга. Застывшее лицо, когда он смотрел на гору обломков из Сиринов.

Она считала, что знала его, но теперь… он был слабым и хрупким, словно в любой момент готовый рассыпаться.

Шин не обладал той силой, чтобы выживать в бою. Он просто изо всех сил старался жить, опираясь на гордость, которая позволила ему бороться до самого конца. То была оставшаяся частичка чести, на что он еще мог положиться, как на костыль. У него не было стойкости к ранам – просто их было так много, что ничего не могло принести еще больше боли.

Ничего, кроме единственной гордости, которая могла служить ему поддержкой.

Поэтому она не могла думать о том, чтобы вновь ранить его. Чтобы стать еще одним бременем.

— Я никогда не оставлю тебя. Я буду ждать вечно. Обещаю. Так что возьми меня с собой. Когда война закончится, покажи мне море и то, чем я могла бы насладиться только в случае нашей победы.

Ведь она хотела поддержать его. Она хотела, чтобы он положился на нее. Она не позволит ему одному тащить весь груз на плечах. Она ни за что не погибнет и не бросит его. И поэтому…

— Поэтому ты должен вернуться. Чего бы это не стоило. Ты также не должен оставлять меня. Ты должен вернуться… и это не обсуждается, — твердо сказала она и вздохнула. — Шин.

Он, вероятно, хотел ей еще что-то сказать. Она почувствовала, как тот открыл было рот и удивленно моргнул.

— Спасибо тебе.

«Спасибо, что полагаешься на меня… на такого ненадежного человека, как я.»

†

Им удалось отбиться от Феникса, но командный центр ударной группы и оборонительная линия все еще находились в состоянии замешательства. Их оборона была прорвана. Феникс пусть и был всего одной машиной, но даже ее хватило для создания хаоса.

Легион не упустит такой шанс.

Верховный главнокомандующий отдал приказ Легиону оставаться на передовой в боевой готовности. Внимательно наблюдать за передвижениями военных Объединенного королевства. Но приоритетная цель центральных процессоров гласила атаковать их. Жидкие микромашины были запрограммированы на истребление всех враждебных элементов. И тот обстрел ранее со стороны Королевства, несомненно, считался нападением на них. А значит и угрозой.

Угрозой, которую любой ценой нужно было устранить.

Реакцией стал страх. Он родился из опыта одного пастуха, боявшегося еще при жизни в восемьдесят шестом секторе попасть под обстрел Легиона. Сам же пастух не осознавал этого.

Часть машин покинули линию боя. Они исполняли приказ, пришедший от одного их командующего пастуха, разобраться с вражеской артиллерией. Но только выдвинувшись, в тылу сразу же развернулось сражение… в углу резервной формации Объединенного королевства.

Посланные в патрулирование фердресы заметили их. Этих никто ранее не видел на поле боя Королевства. Окрашенные в цвета костей, они шли на четверых ногах. Словно скелеты, рыскающие по земле в поисках потерянных голов.

В такой момент пастуху даже не пришла мысль, что выглядели они почему-то очень знакомо.

Группа черных овец и гончих, возглавляемые пастухом, – Динозавром, – ринулись на них и остальных позади.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Том 6. Глава 4. На небесах

Безжалостная королева чувствовала разочарование при виде кадров, присланных с вражеских позиций. Группа машин начала действовать своевольно из-за буйства Феникса, игнорируя все приказы. О чем они думают в такой момент?

Она не давала распоряжений атаковать вражеский командный центр. На данном этапе его уничтожение все равно ничего не даст. Передовые силы врага вторглись на базу горы Драконий клык и оказались изолированы посреди территории; сейчас они способны разве что на уловки.

Она позволила им подобраться чуть ли не к ее личным покоям, но таков и был замысел. Ведь ей удалось отделить элиту от основных сил Объединенного королевства. Действуй ее войска так, как она им велела, они смогли бы отрезать врагу путь к отступлению и сокрушить его эффективнее.

Если бы бронетанковые отряды не своевольничали и не позволили тем самым открыть брешь в своем построении, военные Объединенного королевства ничего не смогли бы сделать. После тотального уничтожения передовых сил у этой страны больше не было бы пути к спасению.

Будь национальная мощь Королевства такой же великой, как у Союза, они послали бы для поддержки бо́льшие силы. Но они не могли себе этого позволить. Даже если существование страны висит на волоске, они были способны только поделиться скопившимися на складах боеприпасами или послать полуавтономных дронов на самоубийственную миссию.

Как только силы вторжения погибнут, Легион или будет ждать, пока Объединенное королевства задохнется от поденков, или просто пошлет множество Динозавров для прорыва обороны грубой силой. И несмотря на это, ее подчиненные решили всё сами и сделали то, чего делать не следовало.

Легион не мог не подчиниться приказам Верховного главнокомандующего, и Феникса это также касалось. Прикажи она ему вернуться, и у него не было бы выбора. Но она решительно закрывала глаза на его буйство.

Ведь Феникс уже завершил сбор информации, ради которого был разработан и создан. В этом «новом типе» больше не было никакой необходимости, так что она решила — пусть тот порезвится в последний-то раз.

«Я приказала быть сильным. Никогда не проигрывать в сражении и всегда развиваться, учиться… Пусть даже это никогда не было истинной целью Феникса».

†

Снаружи базы горы Драконий клык Митихи, отвечавшая за блокаду, синхронизировалась с Шином.

— Капитан Ноузен! Радар засек вражескую машину… Феникс!

— Приближается… Он должен был лишиться жидкой брони в той битве рядом с командным центром — но не стоит расслабляться, пока не подтвердим это.

После победы над Динозавром отряд «Остриё копья» продолжил свой путь по коридорам, ведущим к Тронному залу Безжалостной королевы. Похоже, та все еще не собиралась сбегать. Шин следовал за её холодным голосом, ведя за собой Могильщика и остальную колонну.

Этот коридор раньше был одним из вулканических туннелей, а его внешняя дуга округлой. Во время извержения много лет назад его закрыла затвердевшая магма. Каменный потолок со временем начал крошиться, и теперь отряду открывался вид на центр туннеля, усеянного гигантскими валунами.

Они следовали вниз по туннелю, идущему по спирали вокруг громадного, размером со здание, каменного шпиля. Своей формой он напоминал чудовищного первобытного зверя. Где-то здесь, вероятно, в горе была щель, соединяющая гору и ее поверхность, поскольку сверху шпиля на них падал слабый солнечный свет. И температура была вполне терпимой, а значит, откуда-то поступал холодный воздух.

— Разберитесь с ним, если представится возможность. Но не делайте ничего безрассудного. Если из-за этого станет сложнее поддерживать блокаду, просто забудьте.

Столкновение с Фениксом может привести к потерям и даже истреблению всего отряда. Тогда находящиеся внутри силы оказались бы заперты — прямо посреди территорий Легиона, с кишащими снаружи вражескими силами. Митихи, похоже, поняла это: Шин через синхронизацию почувствовал, как та нахмурилась.

— Мы и без слов все понимаем, капитан. Знаю, тебе я могу казаться лишь птенцом, но и у меня позывной имеется!..

— Тц! Юная мисс, мы всё не так поняли! — прервал ее Бэрнольт, нервно сглотнув. В его голосе чувствовалось напряжение. — Цель этой дряни не мы!.. Капитан!

Зрительная информация не передавалась между Джаггернаутами, поскольку вместе с голосами получалось слишком много данных – к тому же сейчас приходилось поддерживать связь и с силами снаружи. Но Шин с его способностью мог услышать происходящее там и оценить ситуацию.

Феникс, судя по всему, подпрыгнул, перемахнув Митихи и Бэрнольта. Он был подобен снежному барсу, использующему скалистую поверхность в качестве своего охотничьего угодья; он несся наверх. Он снова прыгнул и через мгновение исчез. Вероятно, покинув свою звериную форму, Феникс превратился в стаю серебряных бабочек.

Где-то на вершине горы должен быть еще один вход… чего, пожалуй, стоило ожидать. Эта база служила для развертывания поденок, постоянно летающих по воздуху. Легион определенно озаботился созданием эффективного входа с неба.

— Предположительно, он бросился за отрядом «Остриё копья». Примерное время прибытия… три сотни секунд, если он выберет наикратчайший путь!

— …Вообще-то…

В первом сомнений не было. А вот во втором…

— …не уверен насчет этого.

Неподалеку раздался клекот, напоминающий шепот крыльев тысячи бабочек. В ушах начали появляться неразборчивые механизированные стенания. И радар внезапно зафиксировал присутствие Феникса.

Прямо над отрядом «Остриё копья». Наблюдая за серебряной тенью через оптический сенсор, Шин подтвердил нахождение цели в автоматическом прицеле и зажал триггер.

Феникса встретил грохот пушки, отдававшийся эхом в вулканическом тоннеле. Кумулятивная ракета полетела вперед — буквально через мгновение она пронзит серебряный корпус.

Феникс, скорее всего, ожидал подобную внезапную атаку, но против Шина такое не сработает. Тот мог рассчитать траекторию Феникса и знал, что он может выжить после любых повреждений, превратившись в стаю бабочек – совершенно новую оболочку. В конце концов, истинной его формой были жидкие микромашины, которые и составляли его центральный процессор.

В результате Фениксу не потребуется проходить по оккупированному ударной группой пути и оказываться в бессмысленных сражениях. Быстрее будет обратиться в стаю бабочек, проникнуть в базу через щель, оседлать новую машину и нацепить жидкую броню.

А еще у всех бронированных наземных орудий со времен старых гусеничных танков существовало единое уязвимое место — в верхней части. Шин знал, что если враг нападет, то атака будет сверху.

Феникс резко спикировал, но все равно ракета неслась прямо на него. Тогда он взмахнул высокочастотными лезвиями и вонзил их в скалу. Моментально остановившись, его звериный силуэт качнулся подобно маятнику и перекинулся на другую стену.

Взрыватель с таймером на кумулятивной ракете сработал. Но к тому времени Феникс уже оттолкнулся от стены, уйдя из зоны поражения… Такое происходило и раньше, да и сам Шин не надеялся попасть, но эта невероятная реакция все равно раздражала.

Шин подметил, что жидкая броня словно была толще, чем раньше. Слой брони явно стал толще. Быть может, он просто хотел обезопасить себя, а может, собирался использовать такую же обманку, как в бою против группы Лены.

Каждый в отряде уже понял, что Феникс атакует их. Прямо как на базе цитадели Ревич, все рассредоточились так, чтобы быть вне досягаемости орудий Феникса, одновременно имея возможность поливать его снарядами.

Падальщики и самоуничтожающиеся Алконосты ушли со своих позиций, чтобы не стоять на пути. По синхронизации эхом разнеслось чье-то тяжелое дыхание.

Феникс же падал в центр их оцепления. Даже этой машине не под силу остановиться посреди полета, и гравитация все дальше тянула ее к ловушке снизу. Поденки активировали оптический камуфляж — тот сверкнул подобно снегу на солнце, и через мгновение серебряный силуэт Феникса пропал: как для человеческого зрения, так и для радаров.

Шину это показалось странным. В чем смысл оптического камуфляжа сейчас? Не было смысла скрывать себя в таких условиях. Он все равно не сможет изменить траекторию падения, а значит, целиться они будут в зону приземления. Зачем тогда пытаться скрыться? Быть может, понимание придет только со временем, когда они вновь столкнуться в битве. Возможно, таким образом Феникс пытался сохранить элемент неожиданности…

Он подготавливал оружие дальнего действия!..

— Всем членам отряда – в укрытие! Он стрелять собирается!..

Еще на базе Ревич Феникс продемонстрировал способность создавать оружие дальнего действия из жидкой брони. И хотя выстрел из такой пушки едва ли сможет им навредить, Шин решил не рисковать и велел остальным держаться от нее подальше. Только вот форма орудия в тот момент… и толстый слой жидкой брони…

Неожиданно оптический камуфляж поденок странным образом повредился. Из появившихся щелей подобно серебряным кометам вылетели Большие снаряды, похожие на те, что выстреливают баллисты – осадные орудия древних времен. Они походили на хрустальные иглы, и ливень из металлических шипов осыпались на каждого попавшегося на пути фердреса.

†

Лишь небольшая часть сил Легиона покинула построение, а оставшиеся все еще находились в замешательстве от атаки Феникса. Точнее, машины атаковали как раз из-за этого замешательства.

Похоже, это нападение не входило в планы Легиона: один из них действовал по собственной инициативе. Они напали не в тандеме с Фениксом или остальными силами, стоящими в режиме ожидания.

Но с многочисленными Динозаврами было чрезвычайно трудно справиться. Отряд Брисингамен остался позади для обороны командного центра вместе с Джаггернаутами. Лена от раздражения стиснула зубы, принимая внутри Фрейи командование над ситуацией.

Лена думала, что Динозавры и Львы должны оставаться у оборонительной линии Объединенного королевства для ее прорыва, и никак не ожидала нападения. Численность Легиона не была сопоставима с полным бронетанковым батальоном, но многочисленные машины все равно были подобны оползню.

Они прорвались через патруль, и авангард врага уже атаковал тыл оборонительного строения, где находилась Лена. Поле боя погрузилось в хаос, где тяжело было отличить союзника от врага.

Оборонительную формацию намеренно установили на возвышенности, чтобы в противостоянии бронированных орудий заполучить преимущество. И все же битва была жестокой.

Фрейя не предназначалась для сражений, но хотя бы могла вести огонь из установленного оружия. Раны Марселя не позволяли ему выполнять полноценные боевые маневры, но он мог пользоваться башней своего фердреса. Он высадился с Фрейи и присоединился к группе, чтобы стрелять до покраснения ствола.

Лена стиснула зубы, когда ответный горизонтальный огонь Динозавра скосил стрелявшую по диагонали гаубицу.

«А это может быть… очень и очень плохо».

†

— Кх?!..

Снаряды Феникса были не столь точны, как выстрелы из башни с системой помощи в прицеливании, да и каждый пилот Джаггернаута имел позывной. Все среагировали на предупреждение и успели уклониться так, что кабины остались целыми.

Но у некоторых все же вышли из строя ноги, пушки или системы питания. У части сильно погнулась броня, принявшая на себя всю кинетическую энергию снарядов, летевших со скоростью звука. А вот среди Алконостов, менее опытных, чем «восемьдесят шесть», потери были – прямое попадание напрочь снесло их кабины.

Только Могильщик уцелел. Шин безмолвно взирал на этот кошмар. Не то чтобы отряд не был готов к выстрелам из пушки дальнего действия. Пусть они и находились в закрытом пространстве, но здесь было достаточно широко, поэтому они держались подальше от эффективной дальности той атаки, что Феникс продемонстрировал на базе Ревич.

Но вот только эта атака проводилась с улучшенными дальностью и силой, чего оказалось достаточно для вывода из строя Джаггернаутов…

Феникс бесшумно – в уникальной для Легиона манере – приземлился; вокруг лап валялась груда обломков бабочек. Немногие из уцелевших поденок кружились вокруг него – их крылья либо совсем не пострадали, либо немного обуглились.

Феникс полностью показал себя. Его черный корпус был усеян вкраплениями серебра. Толстое покрывало жидкой брони, похожее на крылья, почти полностью исчезло, а немногие оставшиеся на фюзеляже капли потрескивали электричеством, из чего становилось ясно, что он использовал электромагнитную силу для своего предыдущего выстрела.

Шин понял, что выстрелил он толстым слоем жидкой брони. Бронебойные снаряды полагаются на кинетическую энергию при попадании. Скорость выстрела башни Феникса достаточно мала, но он воспользовался имитацией электромагнитной катапульты для увеличения силы.

Все это ради того, чтобы одним-единственным залпом прорвать их окружение.

Феникс встряхнул тело, и остатки его брони упали на каменную поверхность, отразив слабый солнечный свет. Затем он уставился оптическим сенсором на Могильщика.

Сенсор светился холодным оттенком и читаемой одержимостью. Одержимостью Могильщиком… или, возможно, Шином, сидящим внутри. Такой же взгляд он направил на него в конце битвы на базе цитадели Ревич, когда тот, обращенный в стаю бабочек, крутился возле Безжалостной королевы.

Этот взгляд совсем не подходил бессердечной машине, чья цель состояла в уничтожении всего и вся без намека не эмоции.

В следующее мгновение черный силуэт бросился на Могильщика.

— Тц!..

Он не мог сражаться здесь – один неверный шаг, и его выстрелы попадут в товарищей. Могильщик бросился по проходу, надеясь сбросить хвост. Феникс следовал за ним по пятам. Удаляясь от товарищей, Шин бросил взгляд на Джаггернауты Райдена и Сео.

Ноги их агрегатов судорожно дергались, но сами пилоты выжили. Парарейд все еще был активен. Он даже услышал чье-то еле слышимое ругательство через синхронизацию.

Он должен продолжать стягивать на себя Феникса, пока товарищи полностью не оправятся и не придут на помощь. Хотя нет… Машина может посчитать их за угрозу, обернуться и прикончить еще до того, как те смогут что-либо противопоставить. А допустить он этого не мог… чего бы это не стоило.

— …Простите.

«Они, наверное… Нет, они определенно разозлятся», – подумал Шин, заставив Могильщика прыгнуть назад. Райден, Сео, остальные члены отряда, а также Анжу с Креной – они точно будут недовольны.

И Лена тоже.

«Поэтому ты должен вернуться. Чего бы это ни стоило».

«Да, я вернусь. Обязательно. Но тебе следует простить меня и за это».

Безмолвно помолившись, Шин двинул Могильщика назад. Белый силуэт Джаггернаута вильнул за каменное образование в центре прохода, скрывшись из поля зрения. Феникс взмахнул высокочастотными лезвиями, жужжащими от вибрации.

Лезвия издали визг, похожий на женский крик, и вонзились в каменные шпили рядом с Фениксом. Путь позади него заполнился камнями.

Он как бы говорил, что никому не позволит вмешаться.

ᅠ

Низ вулканического туннеля… Там находилась щель, из которой магма поднималась бы на поверхность, не будь она запечатана много лет тому назад. Солнечный свет, фильтруемый слоем серебряных крыльев, опускался сюда из дыры в сотнях метров наверху. Но этот свет мало что освещал в этом огромном пространстве, способном уместить императорские покои.

Здесь находился центральный процессор Адмирала – машины по производству энергии для базы. Здесь сотни миллионов поденок поглощали эту энергию. Тонкие электромагнитные зарядники, завязанные на индукции, росли по всему пространству, напоминая ветви деревьев. С них свисали бесчисленные листья-бабочки.

В задней части покоев располагалось ядро Адмирала в форме древнего драконьего короля, ассимилированного троном. Над ним кружило множество обслуживающих машин.

Но прямо сейчас все то, за чем наблюдал Вик, горело ярким огнем. Зарядники, поденки, обслуживающие машины… На всех них одинаково распространилось пламя. В этих покоях вся поддержка была небоевого типа, поэтому уничтожить ее не составляло труда.

Серебряные бабочки развязно кружили в воздухе, пока остатки крыльев догорали и рассыпались в пыль подобно углю. Отличился только Адмирал. Быть может, как раз из-за столь огромных размеров его оптический сенсор еще пытался вертеться, словно прячась от огня. Но затем он остановился, сосредоточившись на Гадюке Вика.

Почувствовав наполненный искусственной ненавистью взгляд, Вик усмехнулся.

— …Будь я Богом Смерти, возможно, смог бы узнать, кем ты некогда был, да погоревать.

«Но, к несчастью, способность горевать над смертью незнакомца находится на том уровне чувств, который я уже давно потерял».

Вик, понаблюдав за сценой кремации, повернулся спиной к этому зрелищу с еще большей, чем у сопровождающих его Алконостов, хладнокровностью. Все задачи в секторе выполнены. И осталось только…

— Всем членам отряда – подтверждаю уничтожение Адмирала. Все Алконосты на своих позиция. Мы готовы. Как у вас там?

Ответы поступили немедленно: от Юто из отряда Молния, посланного для подавления Вайзела, и Рито из отряда Клеймор, который должен уничтожить сооружения для генерации энергии.

— Говорит младший лейтенант Кроу, мы успешно взяли контроль над Вайзелом.

— Мы прямо сейчас занимаемся уничтожением объектов. Алконосты уже выдвинулись к своим позициям.

Не ответил Шин. Вик нахмурился. Он переключил цель парарейда на членов отряда «Остриё копья» и повторил вопрос.

— Ноузен? Ты слышишь? Ответь уже, каково ваше положение?

В этот раз он получил ответ – только не от Шина, а от Райдена.

— Ваше Высочество… это Шуга. Шина тут нет, так что я отвечу вместо него.

ᅠ

— Прости, но задачу мы пока не выполнили, поскольку не нашли Безжалостную королеву… и Шин сейчас сражается с Фениксом.

Райден горестно отчитывался изнутри своего Оборотня, чья кабина стала еще теснее из-за погнутой брони. Снаряды Феникса имели большой вес и летели на высокой скорости, но сила удара не достигла танковых снарядов. Его Джаггернаут лишился на несколько минут возможности двигаться, но сейчас уже был готов продолжить операцию.

То же касалось и остальных Джаггернаутов и большей части Алконостов, за исключением нескольких, кого все же подбило. Судя по всему, до омерзения мудрый принц уже понял общую ситуацию. Он задал вопрос Райдену:

— Вы разделились, да?

— Ага. Мы в поисках Шина сейчас.

Райден обернулся на конец коридора, заваленного большими камнями. Небольшая щель все же оставалась, поэтому проход не был окончательно заблокирован… Но пройти через нее и не оказаться погребенным под камнями было тяжело. В результате на их пути появилось препятствие.

Шин и Феникс уже давно очутились в этом туннеле. Они не слышали шум их сражения, так что оба, вероятно, отошли достаточно далеко, но ранее, когда Райден и Сео были недееспособны, те увидели их путь. А затем каменные шпили порушились и возникла эта ситуация.

Парарейд Сео оставался активным, однако молчал; Райден через синхронизацию ощущал его беспокойство. Оптический сенсор Смеющегося лиса нервно покачивался. Падальщики же мирно стояли позади — кроме разве что Файда, который качался из стороны в сторону.

Нет. Райден скорчил гримасу. Шин ведь не облажался… он намеренно решил сразиться с Фениксом один на один. И все это для того, чтобы товарищи не оказались втянуты в сражение. Он защитил их после позорного проигрыша от Феникса.

«Этот идиот…»

Райден взбодрил себя мыслью, что при встрече можно будет хорошенько вдарить Шину. Но для этого нужно сперва помочь ему. Алконосты уже прочесывали пути в поисках обхода.

Скорее всего, в конце этого прохода и их цель — Безжалостная Королева. Но без точной карты они и надеяться не могли найти ее.

Вик подавил желание цокнуть.

— Понял. Мы будем ждать столько, сколько сможем.

Им нужна была способность Шина, чтобы найти Безжалостную королеву, но главной целью нынешней операции все еще было уничтожение базы.

— Спасибо.

— Не стоит. В подобных миссиях непредсказуемых ситуаций не избежать. Ломать голову над решением – дело командира. Переживать тебе насчет этого точно не следует…

— Райден.

В ответ на оклик Сео Райден поднял голову.

— Там вот внизу, в тени камней… что это? — спросил Сео, пристально уставившись куда-то оптическим сенсором Смеющегося лиса.

Райден с подозрением взглянул в место, куда он указывал, и…

— А?!..

…там оказался Муравей в белой, словно лунный свет, броне. Он стоял прямо перед каменной стеной, где коридоры разделялись. Машина хоть и смотрела снизу вверх, но ее взгляд был подобен гордому взгляду королевы на подданных. Округлый оптический сенсор, похожий на полную луну, сверкнул желтым оттенком холода, казавшимся до жути человеческим.

А еще отсутствовали 7,62-мм пулемет и 14-мм тяжелый пулемет в тех местах, где они должны быть у Муравья. Машина была лишена всякого вооружения, чего для передовой машины было неприемлемо — и на броне красовалась персональная метка с богиней, прислоненной к полумесяцу.

Безжалостная королева.

Не только Райден и Сео, но и остальные члены отряда вместе с Сиринами умолкли. У каждого на уме крутился только один вопрос.

«Что здесь… происходит?..»

Безжалостная королева вдруг отвернулась и начала уходить в характерной для Легиона безмолвной манере… Только вот сама походка была слишком неторопливой и походила больше на поступь леди — на Легион совсем не похоже. Королева прошлась по коридору и исчезла где-то в проходе.

Она словно манила их. Дразнила. Глаза Райдена раскрылись от удивления.

«Как она прошла сюда?!..»

— Пойдем за ней.

— Райден! Что насчет поисков Шина?!

— Зал этого металлолома должен быть прямо за стеной.

Сео это ошеломило. Они изначально спускались вниз в поисках Безжалостной королевы, и под этим местом предположительно находился сектор, именуемый Тронным залом. Шин также говорил, что Королева еще не сбежала. А это значит, что даже во время сражения с Фениксом она была там, внизу.

Но каким-то образом Безжалостная королева пересекла завал и оказалась прямо перед ними. Доказательств не было, но… вероятно, это лучшее, на что они могли рассчитывать.

— Выбранный ей путь как раз может быть обходным!

ᅠ

«Не одно, так другое…»

Отключившись от парарейда, Вик все-таки не удержался и раздраженно цокнул. Сначала сражение прямо перед командным центром Лены и резервной формацией, а теперь еще и пропажа Шина.

— …Ваше Высочество… насчет сказанного Оборотнем-доно… — произнесла Лерче.

Вик не мог не фыркнуть, услышав мольбу в ее голосе.

— Я уже говорил тебе, Лерче, что никогда не приписывал тебе беспрекословное подчинение. Как думаешь, почему я так поступил?

На ее губах заиграла улыбка. Даже без своих воспоминаний она оставалась все той же послушной Лерченлид.

— Благодарю… Ваше Высочество, позвольте мне присоединиться к поискам Бога Смерти-доно. Из-за температуры чем больше времени проходит… тем большей опасности он подвергает свое тело.

— Ладно… С захватом этого района мы закончили, поэтому свободные силы у нас найдутся. Возьми их с собой.

ᅠ

Шин оказался в глубочайшем из туннелей горы Драконий клык. Такое полностью закрытое пространство должна покрывать беспросветная тьма, но всё внутри было залито красным сиянием, и Шин мог видеть каждую деталь невооруженным взглядом.

Все вокруг было залито красным светом. Шин осмотрелся посреди алого из-за высокой температуры сияния, которое, казалось, отражалось от камней. Сам воздух словно светился красным.

Оптический сенсор Джаггернаута автоматически отключил ночное видение, переключившись в обычный режим. Только вот на его экране отражался не истинный свет снаружи. Вспомогательный компьютер просчитывал и рубил весь тот свет, что компьютер просчитал за неэффективный для пилотирования, корректируя изображение.

Свет исходил из глубины под каменистой поверхностью, где стоял Шин. Если упасть туда, последствия будут фатальными.

Магма.

Светящаяся расплавленная магма время от времени вздымалась, образуя красные волны. Кипящая под действием сверхвысокой температуры и находилась в жидком, но вязком состоянии, она заполонила все дно этой просторной пещеры подобно большому озеру.

Жар от магмы даже на таком расстоянии вызывал температурный скачок в его агрегате. Одна из металлических ног подбросила небольшой камень –упав на поверхность алой жидкости, тот сразу же расплавился.

Пещера была настолько огромна, что вместила бы в себя небоскреб. Озеро магмы формировало полукруг вокруг вертикальной стены в центре зала. Сверху стена соединялась с куполообразным потолком; а на самой вершине находилась щель, что соединяла пещеру и поверхность. Когда-то давным-давно эта дыра наверняка вела к кратеру.

Озеро магмы было усеяно бесчисленными камнями; Шин и Феникс стояли на двух разных. Они находились на широкой опоре рядом с большой каменной стеной. По форме она напоминала гильотину, отдавая жутким чувством. Казалось, место, где они стояли, когда-то срезали ровно по горизонтали, образовав ровную поверхность достаточных для размещения городской площади размеров.

Путь наружу отсюда только один — очень узкий, но Лев пройти сможет. Напоминало все это лестницу на виселице, куда поднимался преступник. Однако Феникс возвышался над Шином, молча повернувшись спиной к дороге, как бы заявляя, что не даст ему сбежать.

— …

Согласно приказу Лены Шин сделал все возможное, чтобы запомнить трехмерную карту. Только вот этого прохода на карте не было. Сделана она была благодаря способности Шина, так что на ней не отображались пути, по которым не ступал Легион.

И так как эта пещера находилась вне области операции, у Шина не было никаких союзных сил поблизости. Впрочем, то же касалось и Феникса. Судя по еле заметным следам многоногих машин и валяющимся в углу пустым контейнерам, Легион использовал магму для сжигания отходов.

Феникс намеренно привел его в это место.

— …Ты, похоже, решил нам дуэль устроить.

Легион создавался без идей чести и гордости, но все же такое могло произойти, и Шин это знал. Во время разведывательной миссии два года назад он видел пастуха, который растерзал своих же товарищей, чтобы те не вмешивались в его дуэль. Динозавр – точнее, призрак его брата, помещенный внутрь – был одержим убийством Шина.

Машины Легиона не обладали такими мыслями или чем-то человеческим, но у пастухов такое поведение могло проскользнуть из-за ассимилирования нейросетей человека.

Феникс дернулся; его черный фюзеляж приподнялся. Обе передние ноги оказались в воздухе, часть брони вокруг них сменила форму. Затем ноги вернулись на землю, а новая броня перешла на бока.

Концы ног удлинились, а места пяток стали торчать сзади, острые концы прочно вонзились в каменную поверхность. Спина и голова отогнулись, но стоять прямо на двух ногах от этого он не стал. Центр тяжести оставался спереди, поэтому машина приняла наклонную позу, напоминая крадущегося хищника.

Итогом трансформации стало нечто похожее на тероподового динозавра – дейнониха. Высокочастотные лезвия струились позади, образуя что-то наподобие хвоста или плюмажа — возможно, для поддержания равновесия. Он был подобен дикому, маневренному хищнику.

Или нет… Его походка на двух ногах, длинноватые для динозавра руки. Словно…

— Людей имитируешь…

Его начальная форма была ближе к животному, тогда как сейчас проявилось больше человеческого.

Для самообучающийся машины выбор был вполне закономерным. Во время сражения в Подземном лабиринте Шарите Шин победил Феникса, находясь вне Джаггернаута и стреляя оружием из собственных рук. И в битве на базе цитадели Ревич Лерче одолела его, когда покинула свой агрегат.

Каждый раз Феникс проигрывал сопернику в человеческом обличье. Наверное, так машина и пришла к идее сражения в человекоподобном теле.И, по правде говоря, такая форма не так уж и не непригодна. Хоть она и уступает животной в маневренности, но позволяет использовать точное оружие или метать предметы. Впрочем, для боевого стиля Феникса это совсем не подходило. В конце концов эволюция привела его к точке, когда изначальную цель уже не исполнить. Шин ухмыльнулся.

— Приняв человеческую форму, ты не станешь лучше, только совсем загнешься… то же самое касается и твоей одержимости мной.

Целью Феникса, судя по всему, было победить Шина в одиночку. Вот почему он проигнорировал всю логику и атаковал командный центр. И та же причина во взятии в заложники Райдена и остальных вместо того, чтобы сразу с ними покончить.По этому же он завел Могильщика к этому озеру магмы, где никто из союзников не придет на помощь.

Для машины по истреблению всего живого это были неэффективные и нелогичные действия. Легион, созданный только для уничтожения всех враждебных элементов, даже помыслить об этом не мог.

И всё из-за одержимости Феникса, желанию самому разобраться с Шином. Одержимость… Должно быть, это была своего рода попытка приписать себе смысл существования, хотя оно и не являлось человеком.

— Такая машина не нуждается в этом… Ты – дефективен.

Феникс никак не мог уловить нотки насмешки в голосе Шина, но после этих слов он резко оттолкнулся от земли и бросился в бой.

Битва у резервной формации продолжалась. Лена смотрела на дополнительное окно, где отображались кадры постепенного отступления Джаггернаутов и войск Объединенного королевства – они вымотались. Одна мысль внезапно проскочила у нее в голове.

«Мы ведь можем умереть здесь…»

Ей пришлось стиснуть зубы, чтобы прогнать эту ужасающую мысль.

«Хватит быть такой размазней.

Ты не умрешь здесь.

Ты не можешь умереть.

Умру я — и тогда, получается, оставлю его…

…хотя он просил не делать этого.

И ты ответила, что не станешь.

Шин никогда не бросал меня. Он вернулся.

Перешагнув через вверенную судьбой смерть, он нашел меня среди цветков ликориса. Я не могу сдаться здесь…

Умереть? Как я могу себе это позволить?»

Машина была оснащена оружием с вращающимся блоком стволов и 12,7-мм тяжелым пулеметом для самообороны, но патроны давно закончились. Муравьи продолжали сновать возле повозки Кровавой королевы, хотя она полностью потеряла способность вести бой. Только завидев, как их пулеметы пришли в движение, Лена тут же отдала приказ:

— Полная скорость! Вперед!

— Чего?!..

— Это же Муравей! Вес Фрейи отбросит его!

— …Сделаем, мэм! Держитесь крепче, Ваше Величество! — прокричал водитель, готовясь к худшему.

В сравнении с танком машина, конечно, была легкобронированная, но все равно ее корпус покрывало тридцать тонн металла. Дизельный двигатель взвыл, и машина ринулась вперед.

Хотели ли цели прорваться для боя или у них еще имелось вооружение, но с разницей в весе было сложно что-то сделать; Муравьи уже зафиксировали прицелы и не могли вовремя уклониться. Фрейя, конечно, не смогла прямо отбросить тех из-за большого веса врага, но все же безжалостно раздавила их. Быть может, так было из-за адреналина, но столь поразительное зрелище медленно проявлялось в глазах Лены.

Мир и люди в нем. Они уродливы, холодны, безразличны и жестоки. Трясина поля боя – яркая, в то же время удручающая и бессмысленная. Такова, вероятно, была истинная форма мира. Однако…

Лена до скрежета стиснула зубы.

«Испачкаешься же», – так сказал ей Шин, стоя возле обломков Алконостов, потерянным и изможденным голосом. Хотя на самом деле в нем не было бы ничего, что смогло бы запачкать ее при прикосновении.

Он считал себя запятнанным. И если Лена прикоснется к нему, то сама станет такой же. Те слова оставили после себя похожую болезненную пустоту, которую она ощущала всегда, когда он говорил о злобе человечества… о холодной бесчувственности мира.

Теперь она поняла, что все это правда. Шин ненавидел этот холодный мир. Он ненавидел беспомощность и уродливость людей в нем.

И он ненавидел себя за то, что является частью этого мира, – и частью человеческой расы, которую так ненавидит.

ᅠ

Наверное, вот почему он сказал тогда, что она испачкается. И почему он держался на расстоянии от нее, например, в снежном саду. Почему он отказывался полагаться на нее, пусть и заявлял, что у него в мыслях такого не было.

Он будто видел в себе уродливого, отвратительного монстра, рядом с которым Лену мог поглотить этот холодный, безжалостный мир. И раз он боялся этого…

Она бросила взгляд на поле боя перед собой, думая о том, кто знал лишь ужасы войны.

«Именно этот безжалостный мир ты видишь, да? Ты ведь не хочешь оставаться в нем, правда?!..»

Шина перед ней не было. Только беспорядочное поле боя вокруг. Ему не плевать на будущее. Способности желать он тоже не лишен. Просто его одолевал страх, что… однажды у него вновь безжалостно отнимут все мечты.

Он хотел обрести веру – хотел, но жестокость мира украла у него способность мечтать. Тогда, если единственная оставшаяся у него гордость, – это сражение до самого конца… Если у него больше нет сил желать что-либо… Если его сердце и будущее сведено на нет этим миром…

Она будет сражаться вместо него.

Она будет сражаться с этим уродливым миром, что сковал Шина его во льдах. Когда война закончится, он сможет увидеть исполнение своих желаний.

Она не может умереть.

Фрейя с грохотом натолкнулась на что-то впереди, клубы дыма рассеялись — и она увидела огромную 155-мм башню над стальной броней.

Динозавр.

Фрейя, быть может, и была в состоянии немного оттолкнуть десятитонного Муравья, но со стотонным монстром справиться не могла. Да и времени не оставалось: темная пустота огромной пушки уже уставилась на Лену.

Как ни странно, страха она не почувствовала. Напротив, она гордо смотрела прямо в ту темноту, что грозила ее убить.

«Я не умру.

Не могу умереть.

Еще чего.

Я ведь еще не…»

В этот момент подкалиберный снаряд пробил башню Динозавра. Сердечник из обедненного урана с визгом ударил по толстой стальной плите, а затем послышался вой 88-мм пушки, которая вдарила по стальному корпусу. Динозавр застыл, словно человек, только что получивший пулю в висок. Застывший силуэт мгновением позже развалился, будто марионетка с перерезанными нитями..

«Э?»

Лена ошеломленно смотрела на массивный силуэт. Что произошло? Водитель машины задавался тем же вопросом. Рядом с Фрейей что-то остановилось… что-то с шумом шагов. Оно не было машиной Легиона.

Оптический сенсор Фрейи углядел фигуру. Белая, словно полированная кость, броня, и фюзеляж в форме безголового скелета. Джаггернаут. Под кабиной виднелась персональная метка — винтовка с прицелом.

Стрелок. Агрегат Крены.

— Ты там жива еще, Лена? — раздался грубый голос по синхронизации и беспроводной связи одновременно.

Насколько бы далеко ни было поле боя восемьдесят шестого сектора, Крена никак не изменялась в своем отношении к ней. Девушка была резка, и ее переполняли эмоции, когда речь заходила о товарищах.

— Он попросил меня приглядеть за тобой. Умрешь, и я даже в глаза Шину не смогу посмотреть… поэтому прекращай творить свои безумства, которые тебя прикончить могут.

ᅠ

Как правило, гранит — очень твердый материал, но под воздействием высоких температур он стал довольно ломким. Особенно заметно это было на каменистых участках, находящихся ближе всего к источнику тепла. Ступая по таким местам, легко провалиться.

По мере сражения у Могильщика и Феникса сильно уменьшилась область, где они могли передвигаться. Сейчас самая малая каменная платформа могла вместить в себя обычный дом, тогда как большая – городской сектор. Вокруг еще оставались каменные платформы; одни были так низко, что и ступить нельзя, тогда как другие скорее напоминали стены.

Оба сновали туда-сюда и использовали все доступные поверхности. Черная и белая тень: они специализировались на ближнем бое и атаковали друг друга с целью забрать чужую жизнь. Шин в который раз выстрелил, но снаряд вновь пролетел мимо — противник двигался слишком быстро.

— Черт!..

Из-за дополнительной брони и 88-мм пушки Джаггернаут был в разы тяжелее Феникса, и Могильщик был сильно ограничен в выборе платформ, на которых мог стоять. В то же время Феникс свободно перемещался даже по очень тонким столбам.

Шин становился игрушкой в его руках.

Хотя пушка давала Шину преимущество, Феникс слишком юрко прыгал и слишком резко тормозил, так что автоматическая система прицеливания просто не поспевала за ним. А целиться без вспомогательных средств было практически невозможно.

Посреди прыжка Шин запустил анкер в одну из стен, чтобы изменить траекторию — но камень вдруг порушился. Приземлившись, Могильщик быстро оттолкнулся от горячей поверхности, и Феникс бросился за ним.

— Тц!..

В этот раз анкер не попал по цели, и Могильщик устремился прямо к магме. Шин едва успел воспользоваться другим анкером и приземлился на какой-то платформе — и спустя мгновение Феникс вновь набросился на него с крутого угла; он словно игнорировал саму гравитацию.

Теперь, когда Феникс использовал для перемещения две ноги вместо четырех, могло показаться, что он не способен двигаться быстро. Но все было наоборот – от смены формы от лишь ускорился. Концы ног прочно вонзались в землю. Возможность более твердо закрепиться на поверхности позволяла приводам эффективнее работать с движущей силой.

Феникс снова помчался вперед, оттолкнувшись от платформы; металлические ноги скрежетали по камню. Его нынешний вид был создан для сражения с Могильщиком. Ради этого он даже избавился от своей изначальной формы.

Выходя на поле боя, именно таким ты должен быть.

Пока Шин был сосредоточен на смертельной битве, неуместная мысль пришла ему в голову. Созданное только для сражений и существующее ни для чего иного, кроме как сражений — именно таким ты должен быть, выходя на поле боя. Лишенный всего ненужного.

«Говоришь, что будешь и дальше сражаться, но при этом не собираешься отказаться от непригодного для этого тела?»

ᅠ

Как и сказала Лерче. «Восемьдесят шесть» неполноценны. И хотя это так, они не хотели становиться теми, кто годиться только для боя. Это уже не жизнь. Теперь он верил в это, хотя когда-то все было совсем иначе.

Еще до того, как он назвал свой агрегат Могильщиком; раньше, чем взял себе прозвище Бога Смерти; еще до встречи с Райденом и остальными товарищами; до появления друзей, которые бы сражались на его стороне – часть его было уверена, что без сердца будет гораздо проще. Он искренне верил, что потеря эмоций поможет ему прожить дольше.

Но это не так.

Смертоносный удар приближался, а Шин был не в том положении, чтобы удачно уклониться. Тогда он вонзил лезвие в лежащий неподалеку контейнер и подбросил его, чтобы тот встал на пути летящего разреза. Инерция контейнера сбила лезвие Феникса с курса, и Могильщик кое-как выкарабкался снизу, словно израненное животное.

Часть брони ноги Могильщика скосило при попадании клинка.

«У тебя еще есть возможность найти с кем-нибудь счастье».

ᅠ

Правда ли есть? Может, и так. Шин все еще не знал, чего желает… или чего должен желать. Он мысленно вернулся в прошлое, во времена жизни в бараках восемьдесят шестого сектора. Он вспомнил те недолгие моменты радости с товарищами, с которыми ему пришлось проститься из-за их смерти или смены места службы — он вспомнил время, проведенное с ними.

Вспомнил, как смеялся с ними над чем-то тупым и тривиальным.

В те времена не нужно было задумываться над битвами.

Он не забывал о них полностью – просто не думал.

И даже тогда, в восемьдесят шестом секторе, у него было нечто большее, чем одна гордость. Он всегда мечтал о чем-то большем.

ᅠ

Рито и остальные члены отряда Клеймор получили приказ присоединиться к поискам Шина.

— Понял. Будет сделано… — ответил он и бросил взгляд в сторону.

За отрядом Клеймор следовала группа Алконостов. Она предназначалась для самоуничтожения — чтобы разрушить базу. Алконосты были начинены взрывчаткой до предела; чтобы увеличить грузоподъемность, с них сняли не только вооружение, но и часть брони. Рядом с ними следовало несколько обычных вооруженных Алконостов, чтобы защищать первую группу до тех пор, пока не придет их время.

— Мы также получили приказ выдвигаться, э… Людмила, — заговорил он через синхронизацию с командиром их группы.

— Да, будьте осторожны.

Ответ ее прозвучал спокойно, казалось, что она улыбается. Джаггернауты стали один за другим отступать от нее, будто пытаясь разбежаться. Сидя в кабине Милана, который находился в арьергарде, Рито наблюдал за ней – она походила на молчаливого лебедя, осознающего, что пришло время погибнуть.

Она уже умирала раньше. И сейчас снова столкнется со смертью… она и остальные девушки.

Внезапно Людмила задала вопрос:

— Мы пугаем тебя?

Она распахнула кабину своего Алконоста, Малиновки-Один.Из нее, словно вылупившаяся из кокона бабочка, вылез силуэт девушки, что очутилась посреди чрева вулкана.

Она горделиво расправила руки.

…Будто мученица.

— Скажи, мы правда пугаем тебя? Тем, что умираем снова и снова? Мы страшны?

Рито на мгновение впал в ступор. В первую очередь он был парнишкой в подростковом возрасте. И пусть он знал о видимых следах войны и смерти внутри нее, подобный вопрос от девушки едва старше него задел его гордость; но он мог только согласиться.

Такова была правда. И эта Сирин уже знала об этом.

— Ага.

Он кивнул в несколько раздосадованной манере. Людмила, однако, лишь улыбнулась; ее улыбка столь невинна, будто у милостивой святой.

— Понятно… Хорошо тогда.

— Э?

— Если ты боишься нас, то это потому, что мы отличаемся. Ты просто не хочешь становиться таким, как мы – птицы смерти. Если ты испытываешь страх… для нас это честь.

Казалось, будто она испытывала искреннее облегчение, идущее из глубин сердца.

— Скажи, а кем тогда ты хочешь стать? Если не хочешь быть как мы, тогда чего ты желаешь?

— Я…

Быть может, все потому, что он был «восемьдесят шесть», но слова застряли в горле. Кем на самом деле были «восемьдесят шесть»? Сражение до самого конца – их гордость. Но если им суждено умереть, а последний их пункт назначения – это гора трупов, то…

«Я не хочу умирать».

Да, он не хотел этого… Но он ни за что не станет свиньей, что бежит с поля боя и выживает, укрывшись за кем-то. Он хочет сражаться до конца… но не будет удовлетворен бессмысленной смертью. Он хочет сражаться, а не погибнуть. Не бессмысленной смертью. Другими словами…

— Я хочу жить. Думаю, что хочу жить… и найти для себя предназначение.

Сражаться на поле боя, где царствует смерть, – гордость для «восемьдесят шесть». Таково было их собственное решение, и от него они не откажутся, даже если у них заберут все. Желание жить гордо даже в восемьдесят шестом секторе… и в этом мире.

Смерть не была для «восемьдесят шесть» основой мировоззрения. В конце концов, они продолжали бороться, насколько бы мимолетной ни казалась жизнь… бороться до самого конца.

Но Рито, кажется, в какой-то момент забыл об этом.

— Мы можем умереть во время битвы, но мы точно сражаемся не ради смерти. Мы хотим найти цель. Возможно, это самоуспокоение, но… мы хотим жить так, чтобы жизнь приносила удовольствие, и умереть способом, который для нас приемлем.

Даже если смерть в будущем предрешена.

От этого они отказаться не могли.

— Вот как.

Людмила прикрыла глаза и удовлетворенно кивнула, словно именно такой ответ она и хотела услышать.

— Тогда это замечательно. Ты ведь еще жив и свободен делать что пожелаешь. Только…

«Только», – вновь повторила мертвая певчая птичка. Словно молитва. Или призыв.

— …Только, если это будет возможно, не отказывайся от самого главного – неважно, приобретешь ты что-либо или потеряешь и как много. Не отказывайся от гордости. Не отвергай себя. И тогда ты, быть может… найдешь счастье.

У Людмилы не осталось воспоминаний о прошлой жизни своей основы. Рито лишь немного побыл на ее стороне и не мог знать, кем она была при жизни. И все же каким-то образом он понимал, ради какой мечты она сражается.

Эти девушки отказались от прошлой жизни. А может, просто сдались и погибли, не осуществив мечту. И теперь они желали Рито и остальным «восемьдесят шесть», кто еще не встретил смерть, не терять собственных стремлений.

— …Да.

Он слегка кивнул. Рито не нашел других слов для ответа. И ему казалось, что сказал он это не Людмиле, но и всем остальным Сиринам, которых здесь не было. И тем «восемьдесят шесть», кто, в отличие от него, не дожил до сегодняшнего дня. А еще Ирине, погибшей совсем недавно. Он адресовал его всем остальным.

— Тогда всегда иди вперед. И прошу, не забывай меня. Даже если в твоей памяти я останусь лишь образом одинокой погибшей птицы.

— Так и поступлю… но…

Рито говорил с той самой птицей перед ней, что пугала и вместе с тем ее хотелось пожалеть. При следующей их встрече у нее не останется воспоминаний об этом разговоре. Но Рито хотел ответить ей.

— …Я ни за что не забуду. И буду продолжать думать о тебе… ведь я еще способен на это.

Наконец Джаггернаут нашел подходящую платформу. Она была довольно низко, и системы верещали о слишком высокой температуре. Взирающий на Шина с возвышенности Феникс собирался уже прыгнуть на него, но понял замысел и остановился.

Никаких других камней между ними не было. Феникс был достаточно проворным, чтобы выполнить такой прыжок, но платформа, где стоял Могильщик, была слишком далеко — придется прыгать по дуге. Другими словами, в какой-то верхней точке он на мгновение станет неподвижным.

Феникс понял, что Шин планирует выстрелить именно в такой момент, так что беспечно приблизиться он уже не мог. Шин же, видя, что враг рассчитывает возможность настигнуть его, огляделся в поисках пути к отступлению. Он осторожно попятился к стене позади себя, когда одна из ног сбила камень, и тот упал в магму; послышался жуткий кипящий звук.

Здесь было очень, очень горячо — не настолько, чтобы расплавить металл, но достаточно, чтобы в герметичной кабине стало невыносимо жарко.

Человеческое тело в какой-то мере может противостоять высокой температуре, но вот рейд-устройства и встроенного в него нервного кристалла это не касается. Серебристое кольцо издало визг.

— ?!..

Хоть и не слишком громкий, такой звук где-то за шеей заставил Шина оцепенеть. То был очевидный сигнал о неисправности устройства, и едва различимые голоса Райдена и Лены теперь пропали совсем.

Бессознательно дрожь передалась руке, которая напряженно стискивала рычаг, управляющий задней ногой Могильщика. Едва державшаяся на платформе, она соскользнула.

— Дерьмо!..

Еще чуть-чуть, и Могильщик бы потерял равновесие. Он легко вернул его… И это не была какая-нибудь совсем непоправимая ошибка. Но они сражались у озера магмы, а падение обозначало верную смерть. Всего на мгновение, но внимание Шина переключилось на левую ногу.

Феникс не стал упускать шанс. Он пошел в атаку.

Одним лезвием он подхватил лежащий неподалеку контейнер, а другим, с выключенной вибрацией, отправил его в полет. В контейнере ничего не было, зато сам он был огромным и металлическим, да и бросил его Феникс с изрядной силой. Прямое попадание будет достаточно болезненным для легкобронированного Джаггернаута… Но такая атака была не более чем отвлекающим маневром. Феникс явно не рассчитывал, что Шин купится и действительно пальнет из башни по такой простой цели…

Но только контейнер не достиг Могильщика; на полпути он просто упал. Тогда волосы Шина встали дыбом. Контейнер свалился слишком рано… он не пуст!

В нем были поденки.

Они притворялись поломанными, но Шин все же уловил легкие шепотки агонии. Он рефлекторно направил Могильщика в сторону. В то же время крылья поденок сверкнули белым и выпустили электрический разряд. Шину и смотреть не нужно было, чтобы понять, что еще спрятано в контейнере.

Электрическая искра попала на взрыватель, расположенный снизу, – он воспламенился быстрее пороха.

Снаряды в контейнере взорвались, распространяя вокруг горючий газ.

То были бронебойные подкалиберные боеприпасы. Такие полагались впервую очередь на кинетическую энергию, образующуюся в стволе из-за газа. Воспламеняясь, этот газ и давал нужное ускорение.

Здесь же никаких стволов не было. Они разрывались без тех скорости и силы, которые достигались в обычных условиях. Порох, конечно, все еще мог запустить снаряды весом 4,6 килограмма на скорости 1.600 метров в секунду, но для полноценного взрыва этого было недостаточно.

По этой причине ни сами бронебойные снаряды, ни возникшие ударные волны, ни даже сам взрыв не нанесли ощутимого урона отпрыгнувшему Могильщику. Основная сила рассеялась, поскольку не было направляющего ствола. Лишь несколько снарядов полетели в направлении Джаггернаута.

С помощью привода задней ноги Шин кувыркнулся назад, одновременно с этим с помощью левого и правого приводов восстанавливая равновесие. Он выстрелил анкером по каменной стене позади себя — и в следующее мгновение Феникс появился из-за завесы дыма и огня прямо перед глазами Шина.

— Тц.

У него не было времени, чтобы отцепить якорь. Он отстегнул провод полностью и оттолкнулся от стены, чтобы уклониться в единственное возможное место – в воздух. Мгновением позже Феникс врезался в стену, разломив ее невероятной силой ног, что в разы превосходила Могильщика, а затем кинулся в погоню.

Похоже, Феникс использовал все возможности своих приводов, чтобы ускориться — хотя те и так работали на износ. Острые концы ног надломились, зато он выстрелил собой вперед настолько стремительно, что оказался прямо рядом с Могильщиком.

Он ослепил Шина взрывом и выстрелил бронебойными подкалиберными снарядами, чтобы ограничить его подвижность. Феникс поставил его в положение, когда уклониться можно было только прыжком, чтобы затем воспользоваться этим и атаковать. В Подземном лабиринте Шарите Шин использовал тот же метод.

Это была своего рода месть. Он молниеносно погнался за врагом, которого загнал вверх. В независимости от того, собирался ли Могильщик стрелять или использовать лезвия, для противостояния Фениксу, что находился сейчас позади, ему требовалось как-то развернуться. Феникс же находился в идеальной позиции. И это создавало разницу в доли секунды между их атаками.

Тень высокочастотного лезвия опустилась на кабину Могильщика. Даже если то же самое проделает Шин, закончится это смертью обоих. Так говорил ему разум, все еще совершенно хладнокровный. Кабину пробьет, фюзеляж потеряет контроль и упадет в магму.

Быть может, сильное сосредоточение замедлило время, пока вибрирующее лезвие приближалось. И хотя смерть уже стояла на пороге, мыслил он на удивление здраво. Пожалуй, это показывает, какие раны были нанесены его душе. Неважно, кто из его друзей погибал – он всегда был способен подавить горе, злость и страх до конца битвы.

Он всегда умел напрочь лишаться всех эмоций и сохранять самообладание, а погоревать можно было и после окончания сражения. Ведь во время ее он запечатывал злость, способную повлиять на рассуждения, и сковывающий конечности страх – в них в сражениях не было необходимости.

Он отказался от инстинктов выживания, присущих всем живым существам.

Он видел свою жизнь и жизни остальных откуда-то издалека, и тем самым становился похож скорее на боевую машину, нежели на человека. Накопленные раны позволяли ему пережить что угодно.

И сейчас он впервые понял, что это все-таки раны. Раны, так необходимые для победы в войне. Но однажды… однажды он сможет исцелиться.

Но до этого момента он будет использовать собственную боль.

Выбор вооружения. Копер. Четыре ноги. Режим отсоединения – вручную. Подрыв – одновременно.

Пуск.

Четыре копра на концах ног Джаггернаута выстрелили в воздух… в место, где не было ничего. Разорвались они с небольшими взрывами. Эти 57-мм копры создавались с целью пробить верхнюю броню Динозавра — достаточно толстую, хоть она и была самой слабой частью защиты. И все четыре сдетонировали одновременно.

Копры из вольфрама способны пробить толстый слой брони благодаря силе, образующиеся с помощью большого количество пороха. И отдача от этой силы досталась Могильщику; всем четырем ногам был дан толчок вверх.

Вот так в воздухе внезапно нашлась опора — в прыжке Могильщик оттолкнулся еще раз.

Лезвие Феникса рассекло лишь пустоту под ногами Могильщика. И поскольку никакого огнестрельного оружия у него не осталось, повторить трюк Шина он не мог. Синий оптический сенсор просто следил за Могильщиком с той же искусственной ненавистью и жаждой крови. Шин, не дрогнув, уставился в ответ. Он резко опустил высокочастотное лезвие. Противник уже не мог никак избежать его.

Феникс до этого уклонялся от каждой его – и вообще всех Джаггернаутов – атаки, но теперь его наконец рассекло насквозь.

Черный корпус явил свои внутренности. Шин взмахнул лезвием еще раз, чтобы подтвердить уничтожение. Феникс рефлекторно поднял одно из своих орудий; два вибрирующих лезвия столкнулись, и оба сломались. Отдача от удара разнесла их в разные стороны: могильщика — наверх, Феникса — вниз.

Джаггернауты не летают. Невидимые лапы гравитации действовали на него так же, как и на все остальное в природе. Могильщик пролетел по дуге и, достигнув зенита, начал падать. Место приземления выходило неудачным: такими темпами Шин упадет прямо в магму.

Шин выстрелил последним оставшимся анкером в вертикальную скалу. Не обращая внимания на перегревшийся движок, он начал наматывать провод, чтобы как можно быстрее сменить траекторию. Провод все-таки не выдержал жара и загорелся, но Шин вовремя его отцепил и приземлился на платформу.

— Нгх!..

Он упал с высоты гораздо большей, чем позволялось спецификацией агрегата. Регинлейв, в отличие от алюминиевого гроба Республики, имеет буферную систему для защиты пилота. А вот двигательная система напряглась. Заверещала тревога: линейный привод поломался, соединения на стыках разорвались. Часть брони упала на каменистую поверхность.

Феникс же не имел анкеров, да и времени для маневра у него оставалось намного меньше. Его лезвия взметнулись в попытке обрести правильное положение.

Он еле смог приземлиться на край платформы, но из-за вонзившихся в нее лезвий та начала крошиться и через мгновение разрушилась – черная фигура качнулась и свалилась в бездну.

<>

Машина вытянула свои лезвия подобно человеческим рукам и вонзила их в скалу, сразу же остановив вибрацию, чтобы не разрушить камень. Несколько метров Феникс проскользил и затем остановился, слегка покачиваясь.

Его руки и ноги не могли достичь платформы — он лишь жалко болтался, словно пойманное в паутину насекомое. Насколько бы маневренным Феникс ни был, ему не удастся взобраться по отвесной скале. Лезвия издали зловещий визг, пока под ним ревела магма.

Единственный оставшийся способ спастись – отказаться от нынешней формы. К такому выводу пришел Феникс, и в то же мгновение из промежутков в броне начал выливаться серебряный свет жидких микромашин.

ᅠ

— Сдохни.

ᅠ

Шин навел прицел на лезвие и безжалостно надавил на триггер 88-мм башни. Ей внезапно пришлось прийти в движение, а самому агрегату нужно было выдержать отдачу от выстрела. Стыки задней левой ноги Могильщика, которые и так были поломаны, треснули окончательно. Из-за этого он потерял возможность двигаться, но в обмен…

…Бронебойный подкалиберный снаряд, выпущенный в упор, разрушил гранитную породу и лезвие, что вонзилось в нее.

<<——————————————————!!!>>

Под выкрик агонии – по крайней мере, именно так он звучал для Шина – Феникс начал падать в сияющую магму. Но боевые инстинкты велели ему сражаться за выживание. Сочившиеся жидкие микромашины пытались обратиться в бабочек и взлететь до соприкосновения с алым озером.

Но одну за другой их охватывало пламя. С каждым взмахом крыльев микромашины сгорали все быстрее. Даже без прикосновения с магмой они становились ярко-красными.

Они расцветали – словно блуждающие огоньки или развевающиеся по ветру маки. Всего на мгновение испустив алое сияние, бабочки обращались в пепел.

Интенсивное тепловое излучение.

Даже Лев и Динозавр не смог бы выживать долго под воздействием столь высокой температуры, не говоря уже просто про Джаггернаут. Крылья этих бабочек, что были чрезвычайно чувствительны к повышенным температурам, хлопали совсем рядом с магмой. Не попытайся Феникс ретироваться, он бы просто-напросто утонул в ней. Однако вместо этого сгорали крылья бабочек.

Понял ли Феникс, что на это поле боя его привела безумная одержимость победы над Шином?

Теперь в магму погрузился и фюзеляж. Темно-красная вязкая субстанция поглотила черную броню – ее постигла та же судьба, что и металлических бабочек.

Механических плач затих.

Таковы были последние мгновения Феникса – машины, что на протяжении нескольких месяцев загоняла в угол ударную группу.

ᅠ

Для Шина все машины Легиона были стенающими призраками, мечтавшими попасть туда, куда не позволено. Это относилось и к черным овцам с пастухами, ассимилировавшими человеческие нейросети, и к белым овцам.

С первого своего появления Феникс истязал Шина и его товарищей. Быть может, именно из-за этого его гибель не вызывала у Шина почти никаких чувств. Никакого восторга или счастья победы тоже не было — наблюдая за исчезновением призрака, он разве что смутно ощутил одиночество.

— …

Шин тяжело вздохнул, расслабил слишком напряженные нервы и повернул Могильщика. Агрегат еле передвигал сломанные ноги.

«Жарко».

Шин изменил режим управления с боевого на ходьбу, но прохладнее от этого не стало. Наоборот — температурные сенсоры говорили о постепенном приближении к верхней границе.

Источник тепла находился слишком близко, а в толщах каменных стен воздух не находил выхода. Если Шин не свалит отсюда как можно быстрее, увечья от жары не позволят Могильщику пошевелиться. И тогда Шин умрет. Значит до этого…

Он раздраженно передвигал обмякшие ноги своего Джаггернаута. Каким-то образом Шину удалось развернуть его на сто восемьдесят градусов, и тогда в поле зрения оказалось все поле боя. Во время сражения он не мог обвести его взглядом.

…Быть может, таковы были последствия их дуэли. Сейчас уже не скажешь, намеренно Феникс это сделал или нет. Но узкая каменная тропа, по которой он сюда добрался, обвалилась.

— …А?

Сколько он так глазел на это? Вопрос вернул Шина в чувства. На самом деле не то, чтобы ответ на него имел значение. Пытаться объяснить или отрицать увиденное было бессмысленно, ведь От объяснений представшее перед глазами зрелище не станет менее реальным. Единственный проход, ведущий наружу, обвалился. А значит…

«Я не смогу вернуться…»

Платформа, на которой он сейчас стоял, была достаточно широкой, чтобы вместить сражение двух бронетанковых машин. Места хватало и для разбега, так что если воспользоваться анкером, можно будет пересечь обрыв.

Вернее, можно было бы, находись Могильщик в рабочем состоянии. Только вот одной ноги не хватало, как и обоих анкеров. Сейчас Могильщик едва мог передвигать ногами — даже прыжок на пару метров ему не под силу. Не было и никаких инструментов для починки.

Шин никак не мог сбежать из пещеры, равно как и не мог позвать на помощь. Рейд-устройство сломалось, и он не мог ни с кем синхронизироваться. Толстый каменный слой препятствовал радиоволнам, поэтому данные по радару и беспроводная связь не смогут достучаться до него.

Находись Фредерика на месте, она бы, возможно, заметила его положение, но из-за ранения ее увезли с поля боя. Райден и остальные, скорее всего, отправились на поиски, но вероятность найти его в столь огромной подземной крепости, испещренной пещерами, невелика. К тому же долго удерживать блокаду в секторе все равно невозможно.

Была и другая проблема… Тело Шина, скорее всего, не выдержит воздействия внешней среды.

— …

Осознав, что сделать больше ничего не может, он обмяк от усталости.

«О, вот где все закончится. Здесь… я умру. Никто об этом даже не узнает. Без пути назад.

Бессмысленная смерть…»

Даже столкнувшись с суровой реальностью, Шин чувствовал странное спокойствие. Он знал, что это неправильно, но старые привычки так просто не пропадают. Быть может, как раз поэтому. Может, так было из-за своеобразного видения жизни, которое «восемьдесят шесть» выстраивали на протяжении десяти лет в восемьдесят шестом секторе, где единственный их ждущий конец — верная смерть в конце срока службы.

Смерть всегда маячила где-то рядом, и завтра могло не настать когда угодно. Поэтому, раз ему суждено умереть сегодня, Шин мог принять это. Не было необходимости бояться смерти. Ведь именно ради такого конца он и сражался.

— …Кажется, я хорошо постарался, да? — пробормотал он то, что никто не услышит.

И тут же боевой журнал, записывающий все сказанное процессором, вырубился. Шин открыл кабину и ступил наружу.

Системы Джаггернаута уже окончательно затихли, и охлаждение тоже — так что температура в кабине поднялась до опасного уровня. Он понимал, что снаружи смерть придет еще быстрее, но почему-то в душной машине погибать не хотелось.

Горячий ветер поприветствовал его… Точнее, обжигающий воздух обволок все его тело. Не фильтрующийся вспомогательными системами, ослепительный свет от магмы жег глаза.

Для Шина это было естественно. Он видел много смертей. Он похоронил многих товарищей. И теперь пришло время присоединиться к ним.

Для «восемьдесят шесть» смерть была образом жизни.

Они умирали слишком часто и слишком легко.

Настала его очередь.

Вот и всё.

Только…

— Не следовало мне такое ей говорить, — мягко прошептал он.

Но даже столь простое действие жаром отдалось в горле.

Ему не следовало мечтать о будущем. Мечтать о чем-то — значит что-то потерять. Так было и будет всегда. Он пожелал, чтобы она не покидала его. Он обещал вернуться любой ценой. И вот что произошло в итоге.

Лена будет горевать… Да, наверняка будет. Такой она человек. Поэтому-то два года назад он и попросил помнить их. А сейчас он совершил нечто непохожее на него и понапрасну ранил ее…

Не будь на нем формы, он бы не смог так взять и прислониться к броне Могильщика. Шин взглянул наверх. Он уже давно потерял веру в Бога, которому можно было бы помолиться. Он мог воспользоваться пистолетом, чтобы умереть несколько проще, нежели от жары, но ему не хотелось этого. Подобная смерть казалась Шину предательством.

Предательством обещания – сражаться до самого конца. Нести на себе всех погибших к последнему пункту назначения. Обещания, которое он давал всем товарищам… И обещания Лене – вернуться живым. Пусть даже он все равно его нарушит.

— …Лена.

По крайней мере… повезло, что она никогда не узнает о том, как он погиб…

— Прости.

Вдруг белая тень появилась прямо перед ним.

Шин услышал стенания. Чьи-то последние слова, теперь произносимые Легионом. Плач призрака – копии структуры мозга, запертого внутри машины. Бесконечно повторяемые последние мгновения.

Голос женский. Холодный и отстраненный голос белой луны.

Шин медленно повернул голову, словно ее тянула некая сила. Взгляд упал на старого Муравья, появившегося буквально перед ним. Броня была белого, будто лунного света, цвета, а на фюзеляже – персональная метка богини, облокотившейся на полумесяц.

ᅠ

Безжалостная королева.

ᅠ

— !..

И тогда неподдельный ужас затмил разум. Страх смерти.

Муравьи были самыми слабыми машинами в Легионе с точки зрения боевой мощи. Ну, если сравнивать с фердресами вроде Регинлейва или Ванарганда…

А вот жалкий человек для Муравья был простым мешком с четырьмя конечностями. Здесь уже неважно, с Муравьем ты столкнулся или с Динозавром. Человек будет безжалостно истерзан машиной.

Безжалостная королева была безоружна, как и на базе цитадели Ревич, когда он ее увидел – никаких 14-мм пулеметов, которыми оснащается этот тип машин. Но, опять же, влияло это мало на что. Вес Муравья запросто разрывал человека на куски.

И сейчас такая машина находилась прямо перед Шином. Она возникла раньше, чем он успел приготовиться к смерти. Смерть сама решила явиться.

Точно. Смерть приходит ко всем. Одинаково безжалостно… и внезапно.

Шин предполагал, что умрет здесь от удушья, и готовился принять такую смерть с достоинством. Но тут его лишили и того короткого времени, за которое он бы смирился с этим. Будто судьба посчитала, что такой исход для него слишком хорош.

Мир жесток – Шин искренне верил в это. И даже сейчас, в его последние мгновения, этот уродливый мир упрямо смотрел ему в глаза.

Разведчик приблизился. Шин рефлекторно встал; инстинкты кричали, что надо бежать.

«Я не хочу умирать», – внезапно подумал он.

«Не хочу. Ведь если я умру, то буду звать ее. Я буду звать ее по имени. И став Легионом, я буду вечно произносить ее имя, пока не выйду из строя».

Способность слышать Легион — механизированный плач призраков – была уникальной для Шина. Ни один из Эсперов этого не умел. Ее нельзя было искусственно воссоздать, в отличие от синхронизации, так что если Шин тут умрет, человечество никогда больше не услышит крики машин.

Но если с какой-то ничтожной вероятностью его собственные стенания дойдут до нее…

Он не хотел умирать. Он не хотел заставлять ее печалиться. Верно… Он не хотел, чтобы она проливала слезы. Пусть эти желания не исполнятся – сдаваться он не собирался. Он пообещал вернуться, несмотря ни на что. Поговорить с ней. Он ведь еще не извинился.

Поэтому он не мог здесь умереть. Не хотел умирать. Не хотел расстраивать ее.

«Хочу увидеть ее улыбку».

Даже в такой ситуации странные мысли лезли ему в голову. Они заполняли пустоту, которую Шин чувствовал внутри себя после сражения. Он не мог оставаться тем же собой. Он должен измениться. Но что именно он должен был изменить… и как? Он не раз истязал себя в поисках ответа и наконец нашел его.

Он все еще не знал, кем хочет стать, не мог вообразить своего будущего. Тем не менее…

ᅠ

Он хотел жить, чтобы запечатлеть улыбку Лены.

ᅠ

И, если возможно, улыбаться вместе с ней.

ᅠ

Безжалостная королева продолжала беззвучно приближаться. Шин напрягся. Не открывая от машины перед собой взгляд, он потянулся и взял из кабины винтовку. Отработанными движениями он зарядил первый патрон. Раскрыл приклад, прижал винтовку к плечу.

Броне Муравья ничего не будет от 9-мм пистолетной пули. Передняя броня способна выдержать выстрел из 7,62-мм винтовки. Но Шину было все равно. Враг приближался, вокруг — никаких укрытий. Но и полностью безоружным он не был. Значит, как-то можно победить и выжить.

Он должен вернуться. Вернуться к ней.

Конечно, даже каким-то чудом одержав вверх над Безжалостной королевой, Шин так и останется заперт в этой пещере. Но думать об этом времени не было. Враг перед ним, и он должен его победить. Древняя эмоция — гнев — горела в нем, контролируя мысли.

«Я не сдамся. Еще чего. Я ведь сказал, что вернусь!..»

Безжалостная королева приблизилась. Сейчас она была достаточно близко, чтобы атаковать, но все равно продолжала идти. Будто играясь.

А затем Шин заметил. В этом голосе – женском, наполненным печалью – не чувствовалось жажды крови, присущей всем машинам Легиона.

…Как вообще Муравей появился здесь?

Она не могла перейти через обвал. Шин смотрел на него, а Безжалостная королева появилась позади. А значит…

Вдруг тень легла на ногу Шина — и она принадлежала не Муравью. Большая, квадратная, несуразная тень…

— !..

Шин поднял взгляд, уже понимая, что это.

— Пи!

ᅠ

О чем только могла думать машина по сбору мусора без всякого вооружения? Она вылетела из глубины пещеры и, не снижая скорости, понеслась по неровной каменистой поверхности. Файд мчался на Безжалостную королеву со скоростью сто километров в час.

Такой таран размером с самого Муравья легко опрокинул его набок, и Файд навалился на упавшую Королеву всем своим весом. Белая броня прогнулась под весом десяти тонн и отлетела. У Муравья не было пулеметов, чтобы сбить столь странного врага, да и сам Файд подобрался уже слишком близко, чтобы точно сбить его при наличии хоть какого-то вооружения. Но, словно повинуясь инстинктам боевой машины, Королева замахнулась ногой…

— Файд, уйди оттуда!

— Шин, стой где стоишь!

Файд отпрыгнул – куда менее умело, чем Джаггернаут – и в следующее мгновение прогремела пушка. Выстрел с близкого расстояния попал по цели. 40-мм пулеметные выстрелы и 88-мм бронебойные подкалиберные снаряды посыпались сверху на ноги Муравья. Взрыватели, судя по всему, были установлены на инертный режим, поэтому снаряды не подорвались при прямом попадании. Они отправили шесть ног в полет одной лишь кинетической энергией.

Они отлетели, но из-за веса не так далеко, чтобы представлять опасность для Шина, стоящего рядом. Файд встал прямо перед Шином подобно щиту, чтобы заслонить его от летящих обломков. Рядом появился Джаггернаут со смеющейся лисой на броне — знаком Сео. Секунду спустя подоспел и Оборотень Райдена.

— Шин, ты в порядке?

— Так ты еще жив, кретин?!

Они появились слишком уж внезапно. На верхушке высокой стены пещеры имелся выступ — всего в нескольких метрах от ближайшей платформы. Человеку до такого было не допрыгнуть, а вот для Регинлейва в превосходном состоянии это было легкой задачей.

Шин попытался ответить, но горло полыхало от жары. Сухо откашлявшись, он встряхнул головой и нажал на кнопку интеркома.

— …Ушам больно.

Грохот залпа Джаггернаута, конечно, мог оглушить кого угодно. С другой стороны, раз Шин жалуется на такую мелочь, то наверняка больше нигде не пострадал. Придя к такому выводу, Сео тяжело выдохнул.

— Ага, раз можешь всякий бред нести, значит, все нормально. Это хорошо, — затем в голосе появилось напряжение. — …Рад, что с тобой все в порядке.

— …

Шин едва не извинился, но сдержал себя. Почти два года назад ему сказали, чтобы он перестал заставлять товарищей беспокоиться… Перестал подвергать себя опасности. Но, конечно, поступал он с точностью да наоборот, и прекрасно это понимал. И хотя Шин чувствовал вину… извинения на словах ничего не изменят. Вместо этого он решил спросить:

— Откуда вы пришли?

Судя по всему, они следовали за Безжалостной королевой.

— Ты, наверное, не видел снизу, но над стеной есть тропа… Хотя понятия не имею, с чего они решили прокопаться сюда.

— Да уж…

Шин закашлялся; из-за короткой реплики горячий воздух еще глубже проник в горло. Райден беспокойно нахмурился.

— Не говори ничего больше… иначе только больнее будет. Могильщик ведь поврежден, так? Мы всё сейчас сделаем.

— Спасибо.

— Сказал же, не говори. Файд, иди за Могильщиком. И еще Муравей…

— Пи!

Файд прервал его электрическим сигналом. Райден не понял, но Шин, несмотря на боль в горле, пояснил:

— Он говорит, что остальные падальщики уже на подходе.

— Каким образом ты это понял по одному только сигналу?.. Это те, с кем мы немного раньше разделились, да? Понял, оставим это на них.

— Бог Сме-е-е-е-е-е-е-ерти-доно!

У входа в пещеру по другую сторону обвала появилось несколько Алконостов и падальщиков. По какой-то причине вместе с ними была и Чайка, прыжком оторвавшаяся от основной группы.

— Жив, цел?!.. О-о, Оборотень-доно и Смеющийся лис-доно!

— …Постой, Лерче, а ты чего тут делаешь?

— Сирины сообщили, что этот путь соединяется с местом для выброса отходов Вайзела, так что мы решили перегруппироваться здесь… А, не время сейчас для этого. Падальщики-доно, разверните мосты.

Некоторые падальщики были модифицированы для строительства мостов: их даже снабдили несколькими лишними ногами, чтобы было проще пересекать реки. Чтобы не перегрузить самих падальщиков, длина каждого моста ограничивалась пятнадцатью метрами. Тяжелые фердресы вроде Ванарганда, конечно, пройти по такому не могли, но вот Джаггернауты — вполне.

Падальщики развернули мосты, а Файд направился к Могильщику. Оборотень перепрыгнул через камни. Возникло странное спокойствие, всегда наступавшее в конце сражений.

«Я спасен…»

Все-таки осознав это, Шин рухнул от усталости. Внезапно прорезалась сухость в горле. Все тело пылало.

— Эй!

Оптический сенсор Оборотня удивленно повернулся в его сторону. Райден попытался сказать что-то – возможно, хотел спросить, в порядке ли он, – но все же промолчал. По одному взгляду на Шина становилось понятно, что тот точно не в порядке. Взволнованно он повернулся к Смеющемуся лису.

— Сео, бери Шина и возвращайтесь. Я присмотрю за Файдом и остальными падальщиками.

— Сделаю. Я половину войск захвачу, ладно? Первый, третий и пятый взводы – мы полетим на всех порах, так что не отставайте. Шин, встать можешь? Ой, прости, вряд ли. Дай-ка мне секунду…

Смеющийся лис одним прыжком очутился рядом с ним.

ᅠ

— Принято. Отчитайтесь по возвращении.

Вик кивнул, получив подтверждение захвата Безжалостной королевы и спасения Шина – тот был ранен, но смерть ему не грозила. Вскоре последовал еще один отчет. Отряд «Остриё копья» успешно отступил, и все силы вторжения тоже. Осталось только…

Аннет заговорила через синхронизацию. Она находилась внутри кабины Джаггернаута, который во время операции ни разу не вступал в бой и был под защитой сопровождающих агрегатов.

— Так теперь у нас наконец есть Безжалостная королева… Думаешь, мы что-нибудь получим от нее? Что же находится в этом сундуке с сокровищами, что сам зазывал нас?

— В худшем случае это была просто уловка, чтобы выманить Ноузена и меня. В лучшем – мы можем найти способ покончить с войной… Но вообще, рассуждая реалистично, мы явно получим от нее какую-то информацию. Хочет она того или нет.

Если Безжалостная королева ассимилировала нейросеть создательницы Легиона, Зелен Биркенбаум, то кое-какими знаниями она точно владеет. Было бы потрясающе получить больше данных касательно систем управления Легиона.

— Она?.. О, так ты знал этого человека.

— Я разговаривал с ней несколько раз. Кстати…

Он раскрыл панель управления, модифицированную специально для использования им, ввел некоторые настройки и заговорил вновь.

— …Пенроуз, ты завершила свой эксперимент, ради которого поставила на кон жизнь?

— Зачем спрашивать, если и так знаешь ответ, Ваше Высочество? Информация ведь просочилась не из Королевства и не через парарейд.

То, что Аннет сопровождали атакующие силы, не было сообщено военным Союза. Об этом знали только ударная группа и военные Объединенного королевства. Шин и Вик, чьи персональные метки были известны Легиону, постоянно подвергались нападениям. А вот Аннет, у которой персональной метки не было, не атаковали, хотя та и находилась в очень подозрительном Джаггернауте, что ни разу не принял участия в сражении.

Легион не замечал Аннет… или, возможно, даже не знал, что она находится так близко. В любом случае, утечка информации произошла не со стороны ударной группы или Объединенного королевства. Также не было никаких следов вмешательства в процесс синхронизации.

Вик продолжил говорить беспечным тоном. Он словно совсем не чувствовал предательства.

— Тогда, Союз, а?

Улыбка пропала с лица Аннет. Вместо нее читалось лишь омерзение.

— …Есть еще одна страна, где в курсе о моем существовании.

ᅠ

После снятия нескольких уровней безопасности был активирован самоподрыв. Команда ретранслировалась по всей горе Драконий клык – в места, где находились начиненные взрывчаткой Алконосты.

Взрыватели были подготовлены для ручного активирования Сиринами на случай, если Вик и Аннет будут ранены, а радиоволны не дойдут до цели. Их системы изначально включали в себя самоуничтожение с целью предотвратить кражу мозгов Легионом. Сирины не сдвинулись ни на сантиметр. Они просто улыбнулись, размышляя о следующем поле боя.

Получив сигнал, взрыватели активировались, и Алконосты подорвались.

ᅠ

Грохот взрыва практически полностью поглотился огромной скалой, поэтому слышно его не было. Разве что легкая вибрация отдалась в животе.

Медик улыбнулся, подумав о том, что нужно помочь человеку с тепловым ударом, когда они находится посреди снежной горы. Шину велели отдохнуть какое-то время, поэтому он отсиживался внутри бронированного транспортника. Хотя они планировали уничтожить базу, на саму гору у них уже не было ресурсов. Драконий клык все еще оставался высоким.

И все же стенания, которые он слышал, доносились теперь не из-под земли. Ни Легион, ни Сиринов, оставшихся для ручного подрыва. Аннет и Вик, а также Бэрнольт, отвечавший за блокаду, уже вернулись.

Когда они закончат с погрузкой схваченной Безжалостной королевы – она была плотно связана в бронированном контейнере без возможности двинуться или послать свое местоположение, – им останется только отступить.

В дверь транспортника кто-то вежливо постучал, как в королевские покои, и через мгновение она открылась.

— Вижу, Вам снова досталось, Бог Смерти-доно.

— …Лерче.

В своей бордовой форме Сиринов и с архаичной саблей на поясе Лерче мало чем отличалась от своего обычного вида. Заплетенные золотистые волосы и стеклянно-зеленые глаза были такими же, как и всегда.

Только теперь ее вид и звуки мертвеца внутри нее не отталкивали Шина.

— Что? — спросил Шин.

— Ничего такого, я просто решила проверить Ваше самочувствие. Я слышала о том, что лечение было проведено, и Вам велели отдыхать.

Что ее голос, что выражение лица показывали собранность — словно она пришла сюда не чтобы переброситься парой фраз. Шин понял, что, быть может, ее беспокоит их разговор на базе цитадели Ревич. Вряд ли она, конечно, жалела о произнесенных словах, но они могли давить на нее.

— От новостей, что Вы в полном порядке, будто гора с плеч… Но я все же не могу не отметить хрупкость человеческого тела, неспособного выдержать высокие температуры.

— …

Но пусть это произошло после сражения с Фениксом, его Джаггернаут также не мог двинуться от жары. Шин очень сомневался, что сами Сирин размером с человека с их охлаждающей системой также мог нормально функционировать в таких экстремальных условиях. Заметив прищуренный взгляд Шина, Лерче вернула ему беззаботную улыбку.

— И тем не менее, несмотря на эту хрупкость, Вам все-таки удалось чудом сбежать от гибели и вернуться. Может, Вы познали страх смерти… После такого доверите ли Вы войну нам, Сиринам?

Какими бы серьезными ни были ее вопросы, произносила она их беспечно, как и всегда. Она, наверное, уже знала ответ Шина, но хотела лишний раз убедиться.

— Ну…

И Шин решил спокойно ей ответить.

— …люди действительно не… не лучшая жизненная форма для сражений, и я в том числе. Но люди не откажутся от своих тел. Мы несовершенны и трусливы – как ты и говорила.

— Тогда…

— Но, — прервал ее Шин, — что с того-то? Ваша гордость для нас ничего не значит. Мы выбрали сражение до самого конца и от этого выбора отказываться не собираемся. Не хочу погибнуть жалкой смертью. Какая разница, что мое тело не приспособлено к выживанию? Я не могу сбежать от войны. Да и…

Всего мгновение он заколебался. Он еще не произносил этого вслух. Ведь он всегда считал, что не должен желать… что не хочет желать.

«Однажды я хочу найти совместное счастье».

— …Я хочу жить рядом с другими людьми. И поэтому я не могу пойти на такой шаг… ведь я…

В отличие от Лерче или остальных Сиринов, некогда погибших. В отличие от товарищей, чьи призраки оказались заперты Легионом.

— …все еще жив.

В ответ Лерче громко засмеялась.

— Желание не отказываться ни от чего, при этом получить еще больше… Надо же, какая жадность. Превосходно, — прощебетала Лерче, едва сдерживая смех, но не улыбку.

Она посмотрела на него своими сияющими, изумрудными – и немного стеклянными со слегка нечеловеческим признаком – глазами.

— Но я все равно буду и дальше настаивать, чтобы на поле боя не было людей. Клянусь своими гордостью и достоинством, человек.

Такими были радостные слова птицы смерти. Шин ухмыльнулся, зная, что такого исхода никогда не будет. Он этого не допустит.

— Попробуй, меч.

†

Хотя Лене сообщили о завершении операции, она была в девяноста километрах от нее. Она никак не могла видеть дымовую завесу в небе от вершины горы, даже если бы взрыва было достаточно, чтобы уничтожить всю базу. В конце концов, сравнять целую гору с землей они не могли из-за нехватки ресурсов. Взрыв даже не мог создать видимость тряски.

С места, где находилась Лена, даже взглянув на гору никаких изменений увидеть не представлялось возможным. И поэтому резервные силы просто ожидали принца, который ушел вместе с птицами смерти и остальными товарищами, сражающимися с ними на одной стороне.

Покрывавший небо серебряный слой постепенно становился все тоньше. Поденки считались самыми маленькими и легкими среди всех машин Легиона, так что и переносимого в их телах электричества было не так много. Стая металлических бабочек начала улетать на юг из-за истощения энергии, но ни одна из них не возвращалась; плотность облаков начала уменьшаться.

На это штабные офицеры Объединенного королевства рассчитывали – когда Легион потеряет базу на горе Драконий Клык, поденки не смогут оставаться в небе. Голубое небо постепенно возвращалось к своему обычному виду.

И когда наступило утро первого за все эти месяцы дня с чистым лазурным небом над головой, атакующие силы вернулись.

олубая лазурь летнего неба резко контрастировала со снежными вершинами. Даже на севере солнце раннего лета могло светить так ярко; снег под действием лучей потихоньку начал таять. Оттепель была настолько интенсивной, что становилось ясно одно – бассейны рек вскоре переполнятся.

Атакующие силы возвращались по хрустящему, тающему снегу. Тяжелые транспортники останавливались, и из кабин выходили процессоры, одетые в форму стальной синевы. Райден, сейчас взявший на себя командование вторым бронетанковым корпусом — Шин сейчас был выведен из строя, — подошел к Лене, отсалютовал и заговорил:

— Полковник Миризе, ударная группа «восемьдесят шесть» вернулась.

— Хорошая работа, старший лейтенант Шион и старший лейтенант Шуга. И остальные тоже. Прошу, насладитесь сполна заслуженным отдыхом.

Таков был этикет старшего по званию, демонстрируемый своим подчиненным. Все процессоры, включая Райдена, вздохнули с облегчением. Некоторые начали болтать друг с другом, и к ним быстренько присоединились процессоры из команды по управлению огнем. Среди войск вскоре поднялась настоящая суматоха.

Старший лейтенант Шион и остальные процессоры пошли следом за Райденом мимо бронированных транспортников. «Мы вернулись», – сказал кто-то. «Хорошо потрудились, полковник», – говорили остальные. Они шли, болтая о всякой всячине.

К Лене же скоро подошла фигура в знакомом небесно-голубом шарфе и форме цвета стальной синевы – все было изодрано и в грязи, без слов рассказывая об очередном безрассудстве. Гурен скорчил гримасу при виде Могильщика, которого принес Файд. Тот вновь был в ужасно-поломанном состоянии, на что Тоука вернула улыбку.

И все-таки он здесь, так что теперь она выполнит свою часть обещания. Шин подошел к ней, и она поприветствовала его. Не как командующая, но на личном уровне: она улыбнулась.

— Ты сказал, что вернешься.

Шин застыл от удивления. Лена пыталась улыбнуться, но внутри нее пылал гнев. Быть может, на лице у нее все уже было написано, но в этом она не была уверена, ведь саму себя в такой момент видеть не могла.

— Э… Так я ведь и вернулся.

У него еще болело горло, поэтому в голосе слышалась хрипотца. Лена знала о причине этой боли, так что разозлилась еще больше.

— Райден уже отчитался об обстоятельствах захвата Безжалостной королевы. А медики доложили мне о твоем состоянии. Райден сохранит за собой право командования до тех пор, пока медики не дадут свое разрешение. Ясно?

Шин молчал. Он, кажется, пытался глазами выцепить Райдена, потому что смотрел он куда-то за спину Лены. Безуспешно попытавшись найти нужные слова, он просто сдался и повесил плечи.

— Прости.

— Тебе лучше искренне извиняться! Почему… почему ты постоянно подвергаешь себя опасности?!..

Оправдания вроде «я должен был» или «у меня не было выбора» едва ли сработают. Она велела ему вернуться, и он дал обещание. Значит, вернуться он был обязан… и не могло быть и речи о действиях, что могли привести к его смерти.

А если бы он действительно умер?.. Всплывшие в глубине сердца эмоции застряли комком в горле Лены. Однако ей как-то удалось сдержать слезы. Когда Райден рассказал ей обо всем произошедшем, Лена долго не могла унять дрожь, хотя уже знала, что все закончилось хорошо.

— Я ведь так переживала… Если бы Безжалостная королева не оказалась в том месте… Если бы тебя нашли хоть минутой позже, ты бы мог погибнуть…

— …

— Ты не можешь так поступать. Никогда не совершай таких глупостей. Полагайся на товарищей. Не жертвуй собой. Никогда больше не выбирай такой путь.

— …Прости.

А затем на его губах заиграла озорная улыбка. Первая за долгое время, совершенно беззаботная.

— Кстати, а сама-то ты ведь не делала ничего безрассудного, да, Лена?

Та неловко застыла.

— Н-нет, конечно.

— Правда? Думаю, спрошу позже у Шиден.

— Шиден на моей стороне, так что не жди от нее честного ответа.

Шин улыбнулся шире.

— Значит, ты все-таки что-то сделала?

— Э?.. А!

Лена, осознав, что сказала лишнего, прикрыла рот рукой, а Шин засмеялся.

— Ты вроде говорила, что будешь ждать.

— …

Лена надулась – ее слова использовали против нее же.

— И ты сама рисковала жизнью, а теперь наговариваешь на меня?

— …Придурок.

Других слов она не нашла, но и промолчать не могла. Шин рассмеялся еще сильнее. Надувшись, она повернулась к нему спиной и пошла вперед, а Шин последовал за ней. Лена немного замедлилась, и они поравнялись. Она взглянула в его красные глаза и заговорила.

В этот раз слова лились из глубин сердца, а улыбка так и сияла искренней радостью. По правде говоря, ей всегда хотелось это сказать. Еще с тех пор, как два года назад она сказала ему не оставлять ее. Когда она попрощалась с парнем, чьего лица даже не видела.

Она всегда хотела произнести это.

Когда она провожает его, то хочет говорить эти слова по его возвращению.

Улыбаясь, глядя в глаза.

— С возвращением.

Он мягко улыбнулся и вернул ей теплый взгляд.

— Ага… я вернулся.

ᅠ

Два года назад они расстались, не зная лиц друг друга — только имена.

Шесть месяцев назад они встретились после пережитого хаоса войны.

И три месяца назад они воссоединились в конечном пункте назначения.

Теперь они сблизятся. Даже если в чем-то они не могут себе позволить уступить друг другу, даже если они кардинально отличаются… они продолжат сражаться вместе, сколько бы усилий для этого не требовалось. И они понимали это, даже не облекая эмоции в слова.

************************************

Данная глава взята из открытого источника. Файл был скачан с сайта: https://loghorizont.ru/

Если вам понравилась глава:

Оставьте комментарий: https://loghorizont.ru/86-—-Vosemdesyat-shest/

Отблагодаритьте нашу команду: https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/

Помочь проекту, кликнув на рекламу: https://loghorizont.ru/

************************************

Друзья, если Вам понравилась книга, и работа нашей команды по созданию электронной книги

Поддержите Нас символической оплатой, даже если это будет 0.1$ / 1RUB или кликните на рекламу на сайте.

Нам будет очень приятно осознавать, что проделанная работа принесла Вам пользу, и наша команда старались не зря.

Поблагодарить авторов и команду. (ссылка на раздел поддержать проект https://loghorizont.ru/podderzhat-proekt/)